Андрей Панченко

БОЛОТНИК

Предисловие

Это мой первый опыт. Давно хотел написать что-то свое, в моем любимом жанре «альтернативная история». Все герои вымышленные, история мира, тоже не всегда совпадает с реальностью, но в основном многое взято из жизни, в том числе моей и моих близких. В общем не судите строго, это моя первая попытка изложить свои мысли на бумаге. Приятного чтения.

Глава 1

Вот мы и выбрались на рыбалку. Долгожданный отпуск пришел. Мероприятие было давно спланированно, и подготовка длилась не один месяц. Потому что и место мы выбрали не совсем обычное. Планировался недельный сплав по таежной реке до которой добраться можно только на вертолете, а это, даже с нашим не совсем средним доходом, очень недешево. Огромные экземпляры тайменя и горы хариуса, из отчетов, выложенных в интернете немногочисленными счастливцами, манили нас не хуже, чем первых золотоискателей на Клондайк.

Как обычно обязанности были строго распределены и каждый, из нашей спитой не одним литром водки компании, отвечал за свою часть подготовки. Серега проработал маршрут и всю логистику, заказал вертолет, купил путевки и даже лицензию на отстрел косолапого мишки, ибо в тех краях согласно отчетам, они встречаются на каждом углу (ну это мы так думали). Игорь, наш штатный повар, был в ответе за провизию и средства её приготовления. Походный мангал, казан с печкой, газовые плиты и баллоны, посуда и другая подобная лабуда были в нашей компании только у него, и так как мы ездили почти всегда вместе, то другие этим просто не заморачивались, ведь в крайнем случае всегда можно было заехать к нему домой и взять все что тебе нужно, не тратя денег на это без сомнения нужное снаряжение. Ну а блюда походной кухни выходили из-под его руки лучше, чем в любом Московском ресторане. У нас так не получалась, да и признается никто и не старался взять на себя его функции, ну любит человек — это дело, чего же нам его хлеб отбирать. Еще одним несомненно огромным преимуществом нашего штатного повара было наличие в его хозяйстве самогонного аппарата, и в данный момент мы везли с собой почти 15 литров тройной перегонки, почти год настоянного в дубовых бочках первоклассного самогона. Третий член нашей команды по имени Юра был больше охотником, чем рыболовом и ехал с нами сейчас как штатный охотник. Именно ему и предназначалась добытая с огромным трудом лицензия на отстрел в тех краях косолапого. Нет, мы конечно тоже охотится любили, но именно у Юрки еще не было в коллекции такого трофея, поэтому Юра взял на себя подготовку к охоте, да и оружие в данный момент было только у него, мы свое брать не собирались. Я, Перов Андрей Владиславович, довольно крепкий еще мужик 53 лет, был в ответе за всё остальное. Учитывая мою бурную молодость, наличие инженерного и юридического образования в мои обязанности так же входило починять всё что сломается и разбираться со всеми непонятными вопросами, которые периодически возникали и без сомнения еще возникнут на нашем трудном пути. Разборки с полицией из-за перевозки оружия, поставить на место обнаглевших егерей, самозваных «хозяев» рек, озер и прудов, да и просто решать возникающие то и дело вопросы мне помогал мой солидный юридический стаж, корочка московского адвоката и выработанное годами полицейской и адвокатской практики олимпийское спокойствие.

Да молодость выдалась бурная. Есть что вспомнить. Детство было как у всех, садик, школа, говорить не о чем. После школы я поступил в Среднеазиатский институт инженеров железнодорожного транспорта на факультет автомобильного транспорта. Веселое было время, приятно вспомнить, а вот потом стало еще веселей. Новоиспеченный инженер с красным дипломом и званием лейтенанта запаса был призван в армию. Практически сразу после выпуска пришла мне повестка. Отдавать родине три года своей жизни и служить в армии пусть даже и офицером не хотелось категорически, но пришлось. В то время в стране было сложное время, шла война на Кавказе и специалистов не хватало. Назначен был на должность заместителя командира ремонтной роты, отдельного ремонтно-восстановительного батальона. Батальон был кадрированый и развертывался практически с ноля. Приехав в часть и не успев толком представится начальству, я уехал вместе с такими же «счастливцами», как и я, в далекий таежный городок почти на два месяца получать мат часть и оборудование с хранения. Ох и намучились мы там. ПАРМы (передвижные авторемонтные мастерские) которые нам предстояло получить простояли не один год и были сильно разукомплектованы, людей не хватало. Засучив рукава молодые офицеры, такие же, как и я «пиджаки» бывшие студенты, под руководством парочки опытных прапорщиков с утра до ночи, по локоть в масле и бензине, вместе с рядовыми и сержантами восстанавливали и ставили на ход ЗИЛы и шишиги. Когда техника наконец была погружена на платформы и отправлена в часть, мне казалось, что всё самое трудное позади, наивный, еще даже ничего не началось. Потом было четыре командировки. И хоть я ни разу за всё время не выстрелил даже из ракетницы, насмотрелся такого, что хватит не на одну жизнь. Ведь ПАРМ занимался не только ремонтом, но и эвакуацией техники, а также именно нам приходилось доставать из кабин всё то что осталось от водителя и экипажа, а также боекомплект, если он конечно оставался. Сильно побитую технику разбирали на запчасти или готовили к эвакуации на заводской ремонт, то что можно было восстановить ремонтировали на месте, чистили, красили и снова в бой. Иной раз какой ни будь несчастливый БТР проходил через наши руки не один раз, менял экипаж и снова возвращался к нам уже через пару дней. После первой командировки стал командиром роты и старшим лейтенантом, да так и прослужил до конца срока. После службы на машины смотреть я уже не мог, а кушать хотелось и по совету однокурсника подал рапорт на службу в полицию. Почти семь лет я отслужил в органах полиции, вначале простым опером, потом дослужился до начальника отдела, заочно закончил юридический университет и тоже с красным дипломом, пока наконец не понял, что жить так больше нельзя. В звании майора, с опухшим от водки и хронического недосыпа лицом я уволился со службы. Чего уволился? А оглянулся я на себя, а и нет у меня ничего, служба в армии, а потом в полиции не дали мне завести семью, денег нет, квартиры тоже, здоровье вот-вот хватит еще на год службы. Устроился работать в юридическую консультацию помощником адвоката. Через год предложили место юриста в геологоразведочной компании, зарплата достойная и, хотя много командировок, со службой в полиции не сравнить, лафа. Юрист в геологоразведке не только по судам ходит, сам удивился, когда понял, как мне работать предстоит. Нет суды никуда не делись, и договора и письма и вся остальная юридическая работа. Приятным бонусом стали командировки на геологоразведочные партии. Выезды подчас в столь глухие места нашей родины, что ни все их названия наверно и слышали. Казалось бы, причем здесь юрист? А вот причем. Ломалась дорогая импортная геологоразведочная и буровая техника в экстремальных условиях, и я ехал проводит проверки и составлять акты, вез туда представителей поставщиков, чтобы доказать гарантийный случай. Отстают электроразведчики от графика производства работ, езжай юрист делай хронометраж, готовь материалы заказчику с обоснованием переноса сроков. Требуется нанять разнорабочих из местных жителей на сезонные работы? Езжай помоги начальнику партии. Было интересно. Походное снаряжение, как и деловой костюм висели на соседних вешалках в шкафу. А уж какая рыбалка и охота в тех местах встречалась! Казалось бы, смешное слово — электроразведка, чего они ищут? Электричество что ли? Много понятий и способов поиска полезных ископаемых существует. Такое широкое понятие как геологоразведка, включает в себя множество способов. Тут и поиск со специальных спутников, самолетами и вертолетами. Разметку местности ведут топоразвеедчики — парни, похожие на космодеснтников, с огромными ранцами за спиной, со сложным GPS оборудованием, над головой антенна. Они размечают местность для других парней, вбивают колья на контрольных точках. Те же электроразведчики идут по намеченному ими пути. Идут прямо, никуда не сворачивая. Колона машин с оборудованием и людьми. В контрольных местах вбивают они железные электроды, больше похожие на короткие ломы в землю, поливают водой, соединяют их проводами и пускают по ним электрический ток из перевозимого с собой генератора, замеряют показания токопроводимости. Медь так, например, ищут. Болото впереди, сопка каменная, река или обрыв, а может быть кол вбит прямо в осиное гнездо? Твои проблемы, ты должен идти прямо. Не удивительно, что машины часто ломаются. Потом на разведанную ими местность едут буровые установки, бурят разведочные скважины, собирают для анализа керн. Если надо, взрывают в скважинах заряды, замеряя показания сейсмографами, ищут полости в земле, нефть и газ ищут — это уже сейсморазведка. Да всего и не пересказать. Очень интересная работа была. Потом уже в адвокатуру пошёл, когда семьей обзавелся, не нравились жене мои отлучки частые, да и денег опять же больше стало. Всё у меня наладилось, семья хорошая, дети, квартиру с машиной купил, потом жене тоже, и на загородный дом заработал. А экстрима в жизни не стало хватать, так и познакомился с парнями.

Все трое моих нынешних друзей попались на браконьерстве, и я их защищал. Ну это так егеря и полиция им сказали, что браконьеры они, не виноваты были парни, до заповедника было еще около двух километров, а вот знаний доказать это им не хватило. Я им помог, а они меня в свою компанию приняли. Рыбаки и охотники от бога. Это даже ни хобби, это смысл жизни для них, ну и для меня теперь тоже. Все парни уже в возрасте от пятидесяти и старше, но как говорится, это видно только со стороны, себя мы называем «пацанами». Еще из увлечений автомобили и домашняя мастерская, как купил первую машины, оттаял я, отошел от войны, да и время прилично кануло. Люблю сам в машине поковыряться, молодость вспомнить. С покупкой дома и гараж себе хороший построил, и мастерскую оборудовал дай бог каждому мужику. А чего, деньги есть, не в гроб же их с собой тащить. Перфекционист я к тому же, люблю всё и всегда доводить до идеала, каждую мелочь по совершенства. Полезная черта для юриста.

Выехали мы рано утром, в пути нам предстояло провести почти трое суток. Загрузка снаряжения в багажный вагон и посадка в поезд немного подпортило нам нервы, так как свободных грузчиков на вокзале не оказалось и переносить нам пришлось всё своими руками. Лететь самолетом, нам показалось слишком дорого, и так уже солидно потратились на поездку, да и вертолёт арендовать не дешево стоит. Ну тем не менее, все вопросы были решены, и мы взмыленные как ломовые лошади ввалились в наше купе. Путь нам предстоял долгий и, как водится, буквально через минуту стол был сервирован, а Игорь уже разливал по первой рюмке. Всех отпускала суета подготовки.

Путешествие подходило к концу, до прибытия на место назначение оставалось около семи часов пути, которые можно было благополучно проспать, так как наступала ночь. Друзья уже пошли ложиться, приняв по триста грамм на каждое рыло для лучшего сна, а я же решил пойти перекурит перед сном, да и организм звал наведаться в одно известное место. В тамбуре было холодно и накурено. Я закурил сигарету и прислонившись к стенке вагона смотрел на проплывающий за окном лес. Думать ни хотелось ни о чём, на душе было спокойно и радостно. Предвкушение предстоящего приключения, отгоняло сон. Когда поедем обратно, проверено неоднократно, на душе будет тоска, а в теле усталость, но вот именно это чувство предвкушения чего-то хорошего и радостного мне больше всего нравилось в наших выездах на природу. На открывающуюся дверь тамбура я не обратил внимания. В тамбур нетвердой походкой вошли двое мужиков, перегар как у драконов, с виду мелкие уголовники, отбытые сроки в лагерях явно читались на их лицах, на пальцах синели немногочисленные наколки. Я много таких перевидал за свою жизнь, да почти каждый день уже почти двадцать пять лет я только с подобными и общался, будучи операм я таких ловил и сажал, и вот уже почти пятнадцать лет я их защищаю.

— Слышь мужик, ты чего на нас пялишься? Понравились? Голубой что ли? — оскалив зубы в гнилой улыбке, заплетающимся голосом спросил самый щуплый.

Ну вот, ищут на свою задницу приключений. Таких ничем не исправишь. Они выходят из-за решетки только что бы как следует погулять, и долго на свободе не задерживаются. Не нужно нам драки и скандала, но спускать такой наезд не должен ни один нормальный мужик. Я демонстративно посмотрел по сторонам и спросил.

— Ты мне что ли это сказал?

— Тебе, черт старый — продолжил хамить щуплый.

— А ты чего это дрыщь, пару себе ищешь? Вас же вроде двое, или парень твой не справляется?

Драки было не избежать, поэтому говорил я как можно громче, авось парни услышат и придут глянуть что за шум и куда это я пропал, вроде Юра тоже в туалет собирался.

Урки от моей наглости на пару секунд зависли, а потом, надо отдать им должное, без разговоров, практически синхронно бросились в драку. Щуплого я встретил прямым в нос, второй рукой схватив его за свитер и повернув в сторону второго нападавшего. Мне тоже что-то звонко прилетело в ухо, и я оказался прижат в угол тамбура держа перед собой слегка поплывшего щуплого и прикрываясь его телом от второго нападавшего. Они были сильно пьяны, да и я не трезвый, на какое-то время установилось шаткое равновесие. Но их всё же было двое, а мне уже не двадцать пять лет. Удары посыпались со всех сторон, я как мог отбивался, надеясь, что вот-вот появится подкрепление и пацаны втопчут этих бепредельщиков в пол вагона. В какой-то момент я не смог удержатся на ногах от резкого толчка и упал. В ход пошли ноги, я пытался подняться, но получал только новые и новые удары, пока очередной пропущенный в голову удар не отправил меня в темноту.

Глава 2

В себя я приходил долго. Голова гудела, а тело болело и ныло, вздохнуть было тяжело. Понятно — подумал я — сломаны ребра, и сотряс нехилый. Крепко же эти твари меня достали. Интересно услышали ли пацаны шум драки и крики? Чем всё закончилось?

Лежал я явно не на полу, и не на жесткой лежанке вагона. Подо мною поскрипывала пружинная кровать. Я с трудом открыл глаза. Картинка перед лицом поплыла, однако скоро круги перед глазами прошли, и я понял где я. Больничная палата какого-то провинциального городка, или села. В больших городах таких анархизмов уже нет. Потолок и стены побелены известкой. На потолке вместо люстры — провод с лампочкой. Окна деревянные прокрашенные белой краской, наверное, раз десять. Такие уже не откроешь, только ломать. В остальном ничего ни обычного не было, палата как палата, возле стен и окон стоят еще пять коек, и две из них не пустые. Я попытался сесть, но только охнул от боли, чем привлек внимание соседей по палате. Один из них, здоровенный дядька с загипсованной по плечо рукой поднялся и крикнул в открытую дверь палаты.

— Нина Павловна, парень, побитый очнулся.

Мне же было совсем хренова, к горлу подкатила сильная тошнота, тело вздрогнуло в рвотных позывах, тем самым вызвав новую вспышку боли. С трудом, преодолевая боль, я перевернулся на бок и изверг содержание своего желудка на пол. Рвота не прекращалась и скоро изо рта у меня текла только горькая желчь, а тело трясло от судорог и вспышек боли. Да, так плохо мне еще никогда не было. Оклемаюсь немного и приложу все усилия, подключу все связи, но этих тварей закопаю по полной. С этой мыслью я перевернулся обратно на спину. Тошнота по не многу отпускала. Злость, боль и разочарование от поломанных планов разрывала меня на части. Я стиснул зубы так, что они аж заскрипели. Съездил блядь на рыбалку! Точно закопаю тварей!

Тем временем в палате поднялась суета. Соседи ругались с какой-то женщиной среднего возраста в когда-то белом, а теперь сером застиранном медицинском халате. Та в ответ орала на них. Скоро суть спора начала до меня доходить. Соседи справедливо указывали на то, что так как «этот побитый» был без сознания, то за ним должна была следить медсестра, а теперь вся палата заблевана, и учитывая то, что окна не открыть, запах будет стоять очень долго. При этом мужики в выражениях не стеснялись, периодически пару крепких слов прилетало и в мой адрес. Медсестра же упирала на то, что она здесь одна, сейчас выходные, а у неё еще семь палат и за каждой побитой пьянью она смотреть не обязана. Это тоже в мой адрес. Ну да, был не трезв и побит, в чем-то она права, но ведь видно же, что я человек солидный и обеспеченный. На пьянь никак не тяну, зря она так. Да один только охотничий костюм, что был на мне, две тысячи зеленых денег стоит, а еще кроссовки столько же, да и возраст надо уважать, я ее лет на двадцать старше. Я кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание.

— Очухался алкаш!? Как вас только земля носит? Куда вам этой водки только лезет столько. Санитарка на больничном, на смену не вышла, мне что ли теперь за тобой убирать?! Чего тебе?!

— Успокойтесь женщина — прохрипел я — позовите дежурного врача, мне стакан воды принеси, и уборку организуй. А если еще хоть раз в мою сторону плохое слово услышу, разбираться будем с вами в присутствии главного врача больницы! И утку мне принести не забудь. А то и кровать мне перестилать придётся. — В туалет хотелось очень сильно, даже больше чем пить. Но эту курицу надо было поставить на место, не привык я, что бы со мной так разговаривали.

В палате установилась тишина. Соседи смотрели на меня с интересом. А на лице медсестры удивление менялось на злость и злорадство.

— Вот ты как заговорил. Ну-ну. Тебя отсюдава, прям в тюрьму заберут! Уже приходила милиция по твою душу. Я вот сейчас им и позвоню, они мне номер оставили! Сказали сразу звонить, когда очнешься! Они быстро придут, и угомонят тебя, слава богу в соседнем здании РОВД! Алкаш! — и она быстро развернувшись выбежала в коридор.

— Зря ты, так паря — сказал сосед с загипсованной рукой — она ведь баба злопамятная. Уколы будет ставить, взвоешь. Утка у тебя под кроватью, сам дотянешься?

Я попробовал приподняться снова, и через секунду опять скрипел зубами на подушке от бессилия и боли.

— Эх ладно. Сейчас подам. Сам справишься?

— Постараюсь — проскрипел я, в туалет хотелось просто нестерпимо.

Сосед кряхтя поднялся с кровати и здоровой рукой подал мне эмалированную больничную утку. Преодолевая боль, непослушными руками я с трудом, но справился с поставленной задачей. С почками тоже не всё в порядке, отбили суки. Сосед молча дождался окончания процесса, и с брезгливой миной на лице, забрал утку и сунул ее куда-то под кровать. К запаху рвоты добавился запах мочи.

— В первый и последний раз — строго сказал сосед — вот не повезло же нам с тобой, ведь жили же спокойно вдвоем с Иванычем, в шахматы играли, принесло тебя нам на голову! Нюхай теперь весь день твою блевотину! А милиция и вправду приходила, говорят тебя с поезда сняли, подрался ты там с кем-то по пьяни. Так что ты бы права не качал и не грубил бы людям, а лучше подумал бы, как оправдывается будешь. А то ведь и правда на зону загремишь.

— Я-то вот никому не грубил, а терпеть в свою сторону хамство никому не позволю — злость не отпускала — только очнулся и уже столько ругани и матов в свой адрес услышал, а ведь я вам и ей ни чего плохого не сделал. Так что спасибо тебе конечно, сосед, но жить ты меня не учи, меня жизнь сама уже давно научила и за языком следи.

— Чему тебя жизнь научить то успела, пацан — криво усмехнулся, глядя в мою сторону второй сосед — молод ты еще, чтобы со старшими так разговаривать. Сопля зеленая.

— Вот не пойму я тебя Иваныч — сказал я, прищурившись — вроде взрослый мужик, а за здоровьем своим не следишь, в больницу попал, с виду целый.

— Радикулит у меня — сказал Иваныч — а чего это ты моим здоровьем озаботился?

— А вот встану на ноги и нос тебе сломаю вдобавок, хрыч старый! Только же сказал, хамить мне не надо, тоже мне, нашел пацана!

Нашу содержательную беседу прервала открывшаяся дверь палаты, на пороге стоял, заспанный и помятый мужик среднего возраста в медицинском халате, в высоком белом колпаке, как в старых книжках про доктора Айболита, антураж дополнял фонендоскоп, еще, наверное, советского производства, перекинутый через шею и здоровенные роговые очки. За спиной врача со злорадной ухмылкой на лице стояла Нина Павловна. Врач поморщился от запаха, и повернувшись к медсестре, сказал.

— Подотрите полы Нина Павловна и утку вынесете, невозможно же дышать.

Медсестра скривилась, но молча ушла в коридор, откуда послышался её злой шёпот. Опять меня ругает, подумал я. Общение с персоналом больницы и соседями по палате как-то сразу не задалось. Нужно перебираться в платную палату, а еще лучше в частную клинику, если здесь есть такие. Отношение в гос больницах к больным явно не на высоте, толи дело частники, за деньги тебе и кушать из ресторана возить будут. Были времена, когда я и хлеб с майонезом ел на завтрак, обед и ужин, но сейчас я не бедный человек, могу себе позволить.

— Вы чего бузите, молодой человек? — сделав строгое лицо спросил врач — медсестру обидели. И вообще, у вас закрытая черепно-мозговая травма, сильное сотрясение мозга, сломаны несколько ребер, вам вредно волноваться.

— Я никого обидеть не мог, я вообще сама доброта, а ваша медсестра ведет себя по-хамски. Мало того, что она обязанности свои не выполняет, утку мне соседи, помогли достать, а воду, что я просил, мне так до сих пор не принесли, так она еще позволяет себе оскорблять пациентов. И вообще, просветите меня пожалуйста, что это за город и больница, какое сегодня число, где мои вещи, и самое главное, что со мной? И представится бы не мешало.

Врач взглянул на меня удивлено и о чем-то задумался, но через пару секунд удостоил ответом.

— Да, Нина Павловна бывает излишне резка, возможно вы правы, тем не менее вам всё же не стоило грубить женщине.

— Да я не грубил ей! — воскликнул я. Медсестра которая в это время уже вытирала пол, возмущенно фыркнула, но перебить врача не осмелилась.

— Не перебивайте! Я отвечу на ваши вопросы, а потом быстро осмотрю вас и покину. С вами хотят пообщается сотрудники милиции. Так вот, вас сняли с пассажирского поезда в городе Каменногорск и сейчас вы находитесь в районной больнице, в отделении травматологии. Число сегодня 27 марта 1973 года. Ваши вещи в складе у завхоза, получите их, когда вас выпишут, правда те что были на вас сильно пострадали и в крови. Извините прачки здесь нет, стирать и чинить будете сами, когда вас выпишут. Документы ваши в милиции. У вас же, как я и говорил, черепно-мозговая травма, сильное сотрясение мозга, сломаны несколько ребер, гематомы по всему телу, ножевое непроникающее ранение в области груди и возможно повреждение внутренних органов, ясно будет после проведения полного обследования. Ну и наконец, зовут меня Зульман Иосиф Максимович, ваш лечащий врач. А теперь помолчите и дайте мне вас осмотреть.

От услышанного я впал в ступор. В психушке я что ли? Весь это бред, что творился с момента моего пробуждения был похож на дурной сон или дурацкий розыгрыш. Хотя на розыгрыш не похоже. Не стали бы мои друзья так жестко надо мною шутить. Я молча обдумывал свое положение и как буду из него выпутываться, когда произошло то что, полностью утвердило меня в мысли, что я сошел с ума. Врач молча откинул простыню с моего тела, и я разглядел его во всей красе. Я лежал голый на кровати с перевязанными тугой повязкой ребрами, на бинтах выступала кровь. Всё мое тело было покрыто кровоподтеками и царапинами, а также следами плохо вытертой крови, которая очевидно натекла из раны на груди, но не это было главное. Тело было не моё! Когда я пользовался уткой, простыню я не откидывал из-за своей природной стеснительности, неудобно ссать на глазах пусть и мужиков, но людей мне абсолютно посторонних. Сейчас же я смотрел на себя и мозг мой закипал. Сильное, мускулистое тело, лет примерно тридцати или меньше, пуза нет (а я к нему так привык), и рост явно повыше моего, как бы не два метра, шрам от аппендицита. Ноги размера сорок пятого не меньше. Огромные лапы, с моим сорок вторым не сравнить. Говорить, что я удивился, это значить неправильно выразить свои мысли, мысли были строго удивлённо-матерные. Тем временем врач закончил осмотр.

— Ну что же. Говорить пока рано, еще не готовы результаты анализов, но в общем, ни всё так плохо. Пару недель полежите у нас и можно будет выписывать. А сейчас я вас покину, с вами хотят пообщается работники милиции. — врач направился на выход, взяв под локоть притихшую медсестру. — вы товарищи тоже идите погуляйте — сказал он моим соседям. Те так же молча вышли.

Я потеряно молчал. Ни говорить не видеть никого не хотелось. Хотелось спокойно обдумать своё положение и понять наконец, сошел ли я с ума или это всё на самом деле. Да и голова вдруг сильно разболелась.

Дверь открылась снова и в палату вошёл милиционер. Обычный такой, как в советском кино показывают или на старых плакатах рисуют. Высокий, подтянутый, выбритый до синевы подбородок, глаза добрые предобрые. Прям не мент, а мама мне родная. Синего цвета китель, с красными петлицами, погоны младшего лейтенанта. На петлицах — герб СССР, значит не следак. У тех вроде в петлицах щит с мечами должен быть, у ГАИ, как сейчас помню, французский ключ и молоток. Значит опер или участковый. Бред продолжал развиваться.

— Здравствуйте Кирилл Владимирович. Я оперуполномоченный Каменногорского районного отдела милиции, младший лейтенант Кирюшин, вот моё удостоверение — милиционер махнул, не открывая своей служебной коркой, на красном фоне которой мелькнул герб СССР — у меня к вам несколько вопросов.

Знал бы ты мамлей, сколько у меня вопросов, подумал я. Тем временем милиционер молча уселся на соседнюю кровать и уставился на меня. Я тоже смотрел на него, не зная, как вести себя в этой ситуации. Мне бы передышку, прийти в себя и собраться с мыслями. Голова начала болеть сильнее.

— Что можете пояснить по факту происшествия? — через минуту продолжил он.

— Ничего пояснить не могу, не помню я не чего, по голове сильно прилетело — прохрипел я пересохшими губами. Воду мне так никто и не принес.

— Зря вы так. А между тем дело очень серьезное, вам светит большой срок. На вашем месте я бы сотрудничал со следствием — сделав глаза еще добрее, доверительно сообщил мне мент.

— Вы не в том положении, чтобы в молчанку играть.

— А в каком я положении? Можете мне просветить? Какой мой процессуальный статус ко…. — чуть слово «коллега» не вырвалось. Надо срочно собраться с мыслями и взять себя в руки.

Мент ощутимо напрягся, лицо перекосило злобой. От доброго «Дяди Стёпы» не осталось и следа.

— Ты что мудак, ругаться вздумал?! Козлом меня обозвал? Да я тебя сгною урод — опер сжал кулаки и нагнулся ко мне. Сейчас вмажет, грустно подумал я.

— Товарищ младший лейтенант! — я оглянулся. В двери стоял еще один милиционер в звании капитана, а рядом с ним девушка в прокурорской форме. — немедленно прекратите!

Девушка оглянулась на капитана и с сарказмом произнесла.

— Так вот значит, как ваши подчинённые показания выбивают. Из потерпевших. Я боюсь даже представить, что они со свидетелями сделают, и уж тем более с подозреваемыми и обвиняемыми.

Капитан густо покраснел и зло уставился на опера.

— Какого хрена, Кирюшин?! Я тебя попросил потерпевшего опросить! Это вообще не наше дело, а транспортников! Закрой отдельное поручение и забудь про него! А ты что творишь?! Ты стажировку так у меня никогда не закончишь, вылетишь из органов с волчьим билетом, мать твою! Что здесь вообще происходит?!

— Он меня Козлом обозвал! При исполнении! — завизжал мамлей. Самообладание его явно покинуло. — Козлом!

— Не было такого, товарищ капитан — постарался я как можно быстрее донести свои слова и позицию до новых действующих лиц — Товарищ младший лейтенант сообщил мне, что я подследственный и мне светит большой срок. А на мой вопрос, что вообще случилось? Начал ругаться и ударить меня хотел.

— Ты чего Кирющин?! Опять за своё?! — взревел капитан — дело тебе самому раскрыть захотелось, засранец?!

— Так вы же сами знаете, Виктор Никифорович, что у Найденова крупная сумма денег с собой была, аж двенадцать тысяч четыреста рублей, и джинсы импортные, и магнитофон. Спекулянт он. Его арестовать надо и допросить как следует!

— Пошел вон Кирюшин, из тебя опер как из говна пуля! Ты документы его читал? — орал уже во всю глотку капитан — ты видел, от куда он приехал и его расчетную книжку, Олень?!

— Нет, но….

— Молчать! Парень два года без отпуска в Печерской артели отпахал, золото на севере мыл!

— А что разве можно столько за два года заработать — уперся мамлей — столько и за десять не заработать!

— Это тебе кретину не заработать! — взвился капитан — вот если бы у него золото нашли, тогда бы его можно было привлечь, а так деньги честно заработаны! Разобрались уже без тебя, идиот!

— Есть у него золото! — обрадовался мамлей. И победно взглянув на капитана, продолжил — в его вещах, в рюкзаке кольцо золотое лежало, обручальное! — и мамлей извлек из внутреннего кармана кителя золотое кольцо, победно подняв его над головой.

— То есть вы, без понятых, произвели обыск моих вещей, без постановления, без моего присутствия? Да еще кольцо у меня украли? — притворившись дурачком спросил я. Мамлей рыл себе могилу очень быстро, прямо на глазах. И до толкать его до нее не составляло уже труда.

Младший лейтенант растерянно взглянул на меня и побледнел. Но сдаваться похоже не собирался.

— Неважно! Ничего я не крал, а проводил оперативные мероприятия!

Прокурорша заинтересованно взглянула на меня, а потом подняв руку тем самым призывая ругающихся ментов заткнутся, спросила.

— Заявление на незаконные действия сотрудников милиции писать будете Найденов?

Менты тоже наконец то обратили взгляд на меня. Кирюшин смотрел затравленно и обреченно, у капитана же на лице отображалась только вселенская тоска и усталость. Я их понимал. Если я напишу заявление, скорее всего не посадят никого, начальству это не надо. Отмажут, чай не убийство, можно показать себя заботливым командиром. А вот капитану прилетит. По возрасту глядя, ему уже майором быть, и если будет взыскание, то еще один год пройдет мимо. С мамлеем понятно, в лучшем случае спишут в участковые, в худшем — просто уволят. Наказать Кирюшина хотелось, но в конце концов я решил до крайности не доводить. Вроде стало хоть, что-то понятно, и драться за свою свободу мне сейчас не придется. А обострять отношения с местными ментами я сейчас не хотел.

— Нет не буду. Пусть мне только вещи мои вернут. И документы.

— Зря Найденов — пыталась надавить прокурорша — ведь Кирюшин совершил по сути преступление.

— Галина! — замахал руками капитан — он сказал, что не будет писать! Не дави. А вещи Кирющин сейчас отдаст.

— И деньги с кольцом — добавил я.

— И деньги, и кольцо и сберкнижку — замахал головой Кирюшин.

— Выкладывай всё на тумбочку и дуй в отдел, потом с тобой разберёмся, сам его опрошу — поспешил капитан.

Мамлей вытащил из портфеля три не толстые пачки советских денег и какие-то документы с бумагами, быстро бросил их на тумбочку и почти бегом вышел из палаты.

Опрос долго не затянулся, капитан хотел закончить всё поскорее и избавится от присутствия прокурорши, которая оказалась дежурным следователем прокуратуры и пришла допросить меня в качестве потерпевшего. Вопросов мне почти никто не задавал. Они знали всё сами. Подозреваемые задержаны и дали признательные показания, пока я почти сутки лежал без сознания. Свидетелей в вагоне куча. Так что протокол допроса и опросной лист они заполнили сами, быстро дав мне их на подпись. На немногочисленные вопросы я отвечал, что ничего не помню, ссылался на сотрясение. Перед подписанием я внимательно прочитал оба документа. Написано было практически одно и тоже. Мне стало понятно, что произошло и куда, а главное в кого меня занесло.

Найденов Кирилл Владимирович, двадцать три года, сирота, холост, не привлекался, не судим. Выпускник Тверского детского дома. Потом ПТУ. Специальность токарь третьего разряда. Отслужил в армии в частях ВДВ, военно-учетная специальность — механик водитель. После службы в Тверь не вернулся. Отправился работать на север, мыть золото в золотодобывающей артели, работал бульдозеристом. Где и провел чуть больше двух лет никуда не выезжая. Первый за два года отпуск, наш герой решил провести в Москве, куда и направлялся в вагоне СВ. А чего? Кутить так кутить. С собой он взял честно заработанные, за два года тяжелой работы, деньги. Деньги по этим временам очень солидные, можно две волги купить.

В поезде парень расслабился, всю дорогу выпивал со случайными попутчиками, засветил деньги, хвастался какие большие заработки у артельщиков. Ну и естественно нарвался. Предложили ему в картишки сыграть, так просто, чтобы время провести. Для интереса играли вначале на рубль. И, как водится, поперла вначале масть пацану, выигрывать стал. Попутчики исправно платили, сокрушенно качали головой и поздравляли с удачей. Азарт и выпитая водка — гремучая смесь. Ставки начали повышается. И не заметил парень, как поставил на кон все свои деньги. И что закономерно, проиграл. И закрылось тут подозрение у парня, что не всё так чисто. Вспомнились рассказы старших артельщиков, как фраеров разводят карточные каталы. Ведь много там сидевших было. Да что говорить, сам начальник артели восемь лет в лагерях провел. О чем и известил парень мошенников, не стесняясь в выражениях. Бузить начал, деньги отдавать не хотелось. Сам здоровый, думал, что с двумя то справится. Но прогадал. Число мошенников и воров всех мастей и «специальностей» на железной дороге напрямую зависит от количества пассажиров, поэтому летние и весенние поезда, битком набитые отпускниками, — место, где «клев» почти всегда бывает удачным. Пассажиры, расслабившиеся после долгого трудового года и в предчувствии курортных соблазнов, часто теряют бдительность, демонстрируя свой достаток (и особенно это касается северян) — дорогие перстни, цепочки. Без опасения рассказывают о своих планах на отдых незнакомым попутчикам, которые, если они окажутся мошенниками, без труда могут высчитать, какой примерно суммой денег располагает человек. «Богатенькому буратино» предложат сыграть в карты или даже просто подснять колоду, чтобы привлечь внимание, а затем завладеть и вниманием, и деньгами. Поодиночке такого рода мошенники почти не действуют, предпочитая ролевую игру в группе: один запугивает проводника, другой разыгрывает случайного попутчика, третий высматривает богатеньких пассажиров. В поезде их было шестеро.

Эти психологи от криминала действуют уверенно и нагло, потому что знают: редко кто из проигравшихся обращается потом в милицию, — кому же приятно признавать себя глупцом. Ну а если проигравший заупрямится, то всегда в соседнем купе есть подмога, которая поможет утихомирить буяна. И еще знают о том, что из-за кадровых проблем в транспортной милиции не у каждого поезда имеется милицейское сопровождение. Хотя справедливости ради надо сказать, что самые проблемные направления, в том числе и на Северной дороге, без сопровождения почти никогда не остаются.

Драка началась в купе. Запуганная проводница закрылась в своем служебном закутке и на помощь звать не спешила. Перепуганные пассажиры, этого советского бизнес-класса на выручку парню тоже не рвались. А тем временем на шум и подоспела к шулерам подмога. Парня утихомирили быстро, но не без труда. Троим тоже крепко досталось. Злые, разгоряченные жестокой дракой и выпитой водкой, бандиты не долго совещались и решили избавится от столь проблемного клиента, самым радикальным способом. То есть попросту выкинуть ночью из поезда. На их беду, милиция в поезде всё же была. И прямо в тамбуре, при открытых дверях вагона и застала их патрульная группа. С пьяни не разобрались бандиты в ситуации и оказали сопротивление. Троим милиционером досталось крепко, пока старший группы не вытащил пистолет и не начал стрелять. Вообще крупно повезло парню, если это можно везением назвать.

Всю компанию сгрузили на ближайшей же станции. Которой и оказался грузовая станция небольшого таежного городка Каменногорск. Кирюху помогали выносить и грузить в скорую помощь сами же задержанные шулера. И им и милиционерам, так же помощь медиков понадобилась. В общем история заурядная, бывшего опера этим не удивишь, обычная история. Дело раскрыто. Все задержаны, все живы, награбленное вернулось законному владельцу. Можно закрывать и передавать в суд. Все бы ничего, но сама ситуация…. Вот блядь влип ты старик! 1973, мать его, год!

Что в этом году было? Что я помню? А вот нихрена я не помню, кроме того, что за рулем сейчас Брежнев. Как вообще это могло со мной произойти? Что делать? Мысли путались.

Когда за сотрудниками органов закрылась дверь. Я быстро, как только позволяло моё побитое тело, схватил с тумбочки документы и углубился в чтение. На зашедших в палату, притихших соседей, внимание я не обратил. Не до них было. Я листал один документ за другим, забыв даже про жажду. И про деньги я тоже забыл. Когда спустя пол часа, прочитав каждый документ раз по пять, я поднял голову то встретился с задумчивым взглядом Иваныча. Здоровяк с гипсом так же молча встал со своей койки, налил из графина стакан воды и поставил его передо мною на тумбочку, рядом с деньгами.

— Ты это, парень, извини если что — первым нарушил молчание Иваныч — не разобрались мы с дуру. Думали бандита какого к нам подселили, и милиция опять же эта, да и рожа твоя уж больно не добро выглядит. И Нинка, вот дура, всякого наговорила. Ты не подумай, чего, мы не подслушивали. Просто вы орали на всю больницу, как тут ваш разговор не услышать?

— Спасибо — сказал я, глядя на здоровяка — и одним залпом выпил стакан воды.

— Еще налить? — подхватился с кровати здоровяк.

— Да, если можно.

После третьего стакана воды, я вновь заговорил с соседями, пауза уже явно затянулась.

— Ладно мужики, все погорячились, бывает. Давайте заново знакомится. Найденов Кирилл, двадцать пять лет. Артельщик я, с севера. Здесь, вот так вот получилось, случайно оказался. Да и слышали вы, наверное, всё про меня — я криво усмехнулся и взглянул на Иваныча.

— Семенов Семен Иванович. Можешь просто Иванычем звать. Токарь я, с вагоноремонтных мастерских. А это вот, тоже Семен, Наумов фамилия, он у нас охотник промысловик В охотхозяйстве нашем местном трудится. И ты это, Кирилл, убрал бы деньги куда, да вот хоть под подушку, большие деньжища ведь.

Только тут я вспомнил про деньги. Кряхтя от боли, я собрал все пачки и бросил в верхний ящик тумбочки, туда же положил и документы. Прятать куда-то сейчас деньги, в присутствии посторонних не хотелось. Потом перепрячу, когда один буду.

— Чего с рукой Сёма? — я с трудом сдержал улыбку, вспомнив главного героя Бриллиантовой руки.

— Так это, шёл я по путику своему, капканы проверял, подтаивает иногда уже днем снег, а вечером замерзает, неудачно поскользнулся и вот, руку сломал, когда упал. Аж в двух местах. Еле до дома добрался. На самом дальнем конце угораздило. — поморщился от неприятных воспоминаний Семен — не сдам план, без премии останусь — грустно добавил он.

— Ты Сёма бога побойся — взмахнул на него рукой Иваныч — жив и ладно. Почитай семьдесят верст со сломанной рукой прошёл. А мог бы и в тайге остаться. Как Петро в прошлом году.

— У Петьки сердце говорят прихватило.

— Кто его знает, чего у него прихватило. От него же почти ничего не осталось, когда его нашли. Зверьё порастащило. И лайку его не нашли. Да и сорок лет ведь всего мужику было. Какое сердце? Может на зверя нарвался, али на человека плохого. Зон то в округи не меньше десятка. Сам же знаешь, почти каждый год вас летом дергают, беглецов ловить.

Семён тяжело вздохнул.

— Ну так-то да. Мутная там история.

— Ладно мужики, не будем о грустном — сказал я — лучше вы мне расскажите куда меня занесло. Что это за город такой? Где меня высадили?

— А чего рассказывать? Город как город. Каменногорск. Раньше Усть — Уральск назывался. Станция у нас большая. Груза-распределительный узел. Вагоноремонтные мастерские есть. Лесхоз есть. Охотхозяйство и заготовительная контора. Торф добывают. Вояк много. Склады разные тут в округе военные. Зоны опять же. Фабрика есть, чего-то шьют там для военных. — выдал информацию Иваныч.

Усть-Уральск! Я вспомнил этот город. В девяностые годы ему вернут родное, дореволюционное название. И скоро этот город прогремит на всю страну. Найдут тут где-то рядом, нефть с газом. И маленький городишко превратится в довольно крупный город нефтяников. Бывать мне здесь приходилось не раз. Многие из наших заказчиков, в бытность моей работы в геологии, были именно из этого городка. Ухоженные улицы, новые дома и закрытые коттеджные поселки нефтяных компаний, произвели на меня тогда сильное впечатление. Огромные, с оригинальной, современной архитектурой, офисные здания будут стоять в центре города. Стадионы, школы, театры и несколько филиалов специализированных ВУЗов дополнят эту картину. При всем при этом город был вечно зеленным, как из зимней сказки. На озеленение город деньги не жалел, там более тайга под боком. Зоны отдыха на берегах таёжных рек и озер. Охотничьи угодья. Просто рай на земле, в моём понимании!

Я задумался. Если это всё правда. И я не лежу сейчас где ни будь в бреду под капельницей. То лучшего места, чтобы начать новую жизнь, мне не найти. Решено. Буду пока плыть по течению, а там будь что будет.

Ясное дело, в политику я не полезу. Спасать СССР тоже не буду. Вообще никуда не полезу. Надо сейчас спокойно жить и готовится к рывку, когда наступят 90-е годы. Как говорится и спать хочется, и Родину жалко…, но нет! Можно ведь стать очень обеспеченным человеком, с моими то знаниями. Можно конечно и наоборот, быстро сломать шею или получить ножиком в брюхо от бандитов и конкурентов. Но, на сколько я помню, Усть-Уральск в криминальных сводках замечен не был, не было здесь громких дел и разборок.

За этими мыслями, я удивился сам себе. Получается я принял уже решение? Сожаления не было. Дети взрослые, давно живут своей жизнью. Семья и друзья конечно будут горевать, если в той жизни со мной, что-то плохое всё же случилось. Но не будем думать о плохом. Будем считать, что это параллельный мир, а в том, я благополучно отбился от бандитов и еду сейчас на долгожданную рыбалку. Я вообще по жизни больше оптимист и флегматик.

Глава 3

Я быстро шел на поправку. Подходила вторая неделя моего пребывания в больнице. С мужиками я почти подружился. Иваныч — простой и сердобольный мужик, потихоньку, за ненавязчивыми разговорами, выдал мне всю необходимую информацию про жизнь в городе и стране. В разговорах с ним я больше слушал, иногда поддакивая и задавая наводящие вопросы. Семен разговаривать не любил. Если дело только не касалось охоты. Найдя во мне родственную душу, мы часами могли обсуждать способы охоты и рыбалки, травя друг другу охотничьи байки. Почти все мои рассказы Семен воспринимал как фантазии. Молод мол ещё. Но как истинный охотник, не перебивал и делал вид, что мне верит. Зря он так конечно. Почти всё было правдой, только из другой жизни. Ну привирал маленько, я что не охотник что ли? С Нинкой — стервозной медсестрой что устроила мне представление в первый день моего попадания — мы поддерживали вооруженный нейтралитет. Быстро поняв, что на каждое её слово я отвечу втрое больше, она меня не доставала. Общались только сугубо по делу. Капитан и прокурорша были у меня еще пару раз. Прокурорша хотела провести опознание и очную ставку. На что каждый раз я заявлял, что тот день плохо помню, был пьян и лиц толком не разглядел. Капитан же, видимо с её же подачи, ненавязчиво, под предлогом уточнения информации, знакомил меня с подробностями происшествия и даже разок засветил фотографии всех шестерых нападавших. Знаем мы эти приемы дознания, что сейчас, что через пятьдесят лет, ничего не меняется. Я стоял на своем. Не помню, не знаю, не опознаю. Хватит им и так материалов для суда, и сурового приговора. В итоге от меня вроде бы отстали.

Мужиков выписали в один день, два дня назад. И до своей выписки я жил в палате один, новых пациентов не было. Примерный план действий был уже готов, и оставалось только воплотить его в жизнь. О прошлой жизни старался не думать. Нечего себе нервы зря мотать. Надо думать, о будущем. Бинты уже сняли, гематомы в основном прошли. Я хорошенько рассмотрел себя в зеркало. Далеко не красавец. Здоровенный парень, с почти квадратным обветренным лицом. На левой брови новый шрам, от рассечения. Еще парочку старых. Откуда они, я не знал, но вид они мне придавали диковатый. Этакий лесной, суровый бродяга с лицом, не обезображенным интеллектом.

В последний день пребывания в больнице я наконец получил свои вещи у завхоза и сейчас задумчиво разглядывал вываленное на кровать содержимое чемодана и рюкзака. Отдельно на полу лежали покрытые запекшейся кровью тряпки. Видимо те вещи, что были на Кирюхе в день нападения. Порванное спортивное трико и тельняшка. Выбрать одежду было тяжело, ибо из того что лежало передо мною, я ни чего одевать не хотел. Но выбрать было надо. С обувью понятно. Всего четыре пары. Летние туфли чёрного цвета, кеды, зимние полусапожки на здоровенном каблуке, так же черные и разношенные короткие сапоги. Был и тапок. Именно тапок, в одном экземпляре. Видимо второй потерялся в поезде. Так как на улице сейчас начало апреля, а я не в Сочи, выбор очевиден. Из одежды был спортивный костюм, синего цвета с надписью СССР на груди, черный костюм с разклёшенными брюками, еще одна пара брюк, того же покроя, джинсы явно на пару размеров меньше чем надо, несколько маек и рубашек, две тельняшки, а также один старый и потертый и один новый противоэнцефалитный костюм. Носки, трусы, две пары портянок и прочие мелочи не в счет. Из головных уборов была белая кепка, соломенная шляпа, спортивная шапка «петушок» и меховая шапка, по виду из собаки сшитая. Верхняя одежда была более-менее нормального вида. Явно армейский полушубок, белого цвета, темно синяя болоньевая куртка и плащ штормовка, так же армейского образца. Кстати, импортный магнитофон, на который в своё время ссылался Кирюшин, оказался обычным радио на батарейках, Чешского производства. Одеть я решил энцефалитку, полусапожки, зимнюю шапку и полушубок. С одеждой нужно срочно что-то решать. Ходить как клоун я не хотел. И подстричься надо. Желательно вообще под ноль.

Сегодня мне предстояло срочно решить пару неотложных вопросов. А именно найти жильё и закупится самым необходимым. По жилью, благодаря советам Иваныча, я примерно представлял, что делать. Был у меня в кармане записан адресок одной бабули, которая вроде как сдает комнату в частном доме. На первое время этого мне хватит. Потом вопрос надо решать кардинально. В СССР квартиру законно не купишь, не то время. Кооперативных квартир в Каменногорске, тоже пока нет. Значит остается одно, искать частный дом. Их то как раз сейчас купить можно вполне законно. Жить на съемной квартире или в общаге завода или депо мне категорически не хотелось. Люблю много свободного пространства, а вот посторонних людей у себя дома, как раз не люблю.

До указанного в записке Иваныча дома, я добирался не быстро. Деревенька была километрах в пяти от города, а шел я пешком, неся на себе все свои вещи. На этом месте, в будущем, тоже не будет многоквартирных домов или офисов. Вместо деревянных домов будут стоять роскошные коттеджи, благо деревенька расположена шикарно, прямо на берегу реки за которой начинался лес. Мой внешний вид, на удивление, ни у кого из прохожих не вызвал ажиотажа, сейчас люди ходят в том, что смоги достать. Я даже поймал на себе несколько завистливых взглядов, когда люди смотрели на мои полусапожки на каблуке и полушубок.

Домик был вполне заурядным, обычный рубленный пятистенок, разделенный внутри на три комнаты деревянными перегородками. Комната, которая сдавалась в аренду была раньше летней кухней или верандой, в последующем чем-то утепленная, с отдельной железной печкой — обычной буржуйкой. Вход отдельный. Из мебели панцирная кровать, тумбочка, старый шкаф, стол и одна табуретка. С бабкой сторговались быстро, точнее я вообще не торговался, сколько сказала, столько и заплатил. Жить я буду здесь пока месяц. Получив ключи, и покидав свои вещи на кровать, я поспешил вернутся в город.

К вечеру я успел почти всё, что запланировал на сегодня. Купил продуктов, часть в магазине, часть на рынке. Купил смену постельного белья и немного самой необходимой посуды и средств гигиены. Подстригся и побрился, отстояв немалую очередь в доме быта. Там же, в ателье дома быта, отдал перешивать свои расклешенные штаны, обе пары, в нормальные брюки. Чем вызвал искреннее удивление, у принимавшей заказ швеи. Еще бы, такую красоту порчу. Вроде ничего почти не сделал, а устал как собака к вечеру. Всё пешком, везде очереди. Перекусив вечером, первый раз за день, я затопил печь и завалился спать. На завтра предстояло решить вопрос с трудоустройством. Хоть деньги пока есть и не малые по нынешним временам, сачковать не получится. Есть сейчас такая статья нехорошая в УК РСФСР — тунеядство называется. Мне проблемы не нужны. Устроится на работу я решил по совету Иваныча, пока токарем, в вагоноремонтное депо. У моего аватара есть необходимая корочка, и необходимый разряд. Сам я токарный станок, освоил еще в молодости. Что только не приходилось делать за три года службы в ремонтной роте. И точить, и винты нарезать, и фрезеровать, и даже чинить станок несколько раз своими силами. Много чего делал, пока не прислали мне наконец нормального токаря из рядовых. Уже когда купил свой дом и оснащал мастерскую, купил себе китайский токарный мини станок на ЧПУ. Точил себе потихоньку всё, что душа пожелает. У меня сейчас третий разряд, сложного делать мне ничего не дадут. Справлюсь. А что зарплата не сильно большая, так это пока не проблема. Работа в депо, и доступ к станкам и материалам занимали в моем плане отдельное, немаловажное место. К зиме нужно подготовится, попробую себя зимой в роли промыслового охотника, на пушного зверя. Заработок у них вроде не плохой и времени будет свободного по больше, чем у работяги на заводе. Да и охоту я люблю. Попробую совместить приятное с полезным. Ну в общим там посмотрим, разберемся.

На следующий день, в восемь утра, я был уже на проходной депо, и через пятнадцать минут сидел перед начальником отдела кадров. Посмотрев мои документы, толстая женщина в квадратных очках, спросила.

— По специальности значит хотите работать? Токарем?

— Да. — что тут еще скажешь, подумал я. А зачем я по-твоему сейчас сюда пришёл?

— Зарплата с вашим разрядом будет сто пятнадцать рублей в месяц. Гораздо меньше чем вы раньше зарабатывали. Вас это устраивает?

— Знаете, устал я что-то от севера. Покоя хочу. Пора уже где-то осесть. Городок мне ваш понравился. Я сирота. Поживу, посмотрю, поработаю если возьмете.

— Токаря конечно нам нужны, даже третьего разряда. — задумчиво посмотрела на меня женщина. — Хорошо. Пишите заявление, на имя начальника депо. Образец в коридоре висит. Место в общежитии, вам надо? Или есть где жить?

Место мне конечно было не надо, а вот городская прописка была нужна обязательно. И я утвердительно кивнул головой.

Получив на руки ордер и закончив оформлять документы, через час я уже заходил в колёсный цех депо. Иваныча я узнал сразу, и направился прямиком к нему.

— Иваныч привет — Прокричал я, перекрикивая визг токарно-карусельного станка и отрывая Иваныча от работы. В это время станок продолжал крутить обрабатываемую колесную пару. Стало немного жутковато. На таких огромных станках я никогда не работал.

Иваныч обернулся, отрываясь от станка и расплылся в довольной улыбке.

— Пришел всё-таки. Молодец. Тебя куда направили? К нам?

— Нет. В ремонтно-комплектовочный цех оправили, зашел тебя проведать.

— А. Понятно. У тебя же разряд только третий — грустно протянул Иваныч — в нашем цехе, до работы ниже пятого разряда допуска не дают.

— Я тебе честно скажу, Иваныч — я показал рукой на станок что крутился за его спиной — я таких монстров даже ни видел не разу. Я даже к нему подходить боюсь.

— Привычку иметь надо, и опыт. Тута допусков почитай и нету — гордо сообщил Иваныч — но ты не ссы. В комплектовочном, только обычные станки стоят. Справишься.

— А давай я тебя проведу? С начальником цеха познакомлю. — продолжил Иваныч, и обернувшись к незамеченному мною ранее молодому парнишке в синей спецовке, сказал — Ванька, я на перекур. Ты пока следующую пару давай готовь.

Парень молча кивнул и отправился в угол цеха, где на толстом проводе висел пульт от управления кран-балкой.

— Ученик мой, Ванька Шмидт — кивнув в его сторону головой, сообщил Иваныч, вытирая ветошью руки — молодец парень, только двадцать три года, а скоро на шестой разряд уже сдает. Руки золотые.

Я заинтересованно глянул в сторону парня. Нужно заводить друзей. А парень примерно моего возраста. Как говорится «не имей сто рублей, а имей сто друзей. Каждый даст тебе по два, будет двести у тебя».

— Потом познакомишь. А сейчас пойдем Иваныч. Нехорошо в первый день работы опаздывать. При мне с кадров в комплектовочный звонили, сказали, что буду через пять минут, а я уже полчаса добраться не могу.

— Не ссы Кирюха. У тебя первый день, на ознакомление с инструкциями всякими уйдет только. ТБ опять же. Станок принять. И спецуху тебе получить надо. Ты же в этом работать не будешь? Так что в первый день тебя до работы никто не допустит. Ордер получил на общагу?

— Да.

— Вот. Значит и с работы тебе пораньше надо уйти. До шести к коменданту попасть.

— Ясно. А чего за станки там, в комплектовочном?

— Новые, почти все 1К625 токарно-винторезные.

Я обрадовался. Для этого года станок конечно новый, я же такие видел, в своё время, уже потрепанные жизнью. Но тем не менее, и в моё время они еще продолжали работать и активно продаваться на разных сайтах. Их покупали. На них работали. Умельцы переделывали их даже под ЧПУ. Простой и надежный станок. На таком мне работать не приходилось. Но справлюсь, ничего там сложного нет.

Ремонтно-комплектовочный цех находился рядом, буквально пять минут неспешной ходьбы. Начальник цеха новому токарю обрадовался. Слегка поморщился узнав разряд, тем не менее вслух своего недовольства не высказал. Нормальный вроде мужик, должны сработаться. Время до обеда я провел в беготне. Получил спецовку. Подписал кучу журналов, об ознакомлении с инструкциями и ТБ. Принял станок. Завтра начну что-то точить, под присмотром опытного наставника, мелкого мужика неопределенного возраста. Токарей не хватало, а это значит, что долго привыкать и втягивается в работу мне не дадут. Посмотрят, как я умею работать и вперед.

После обеда с работы меня отпустили обустраивается и заселятся в общагу. Она была буквально рядом с депо. Серое, ничем не примечательное трехэтажное здание. Комендант, похожая на библиотекаря старушка, приняв у меня ордер, повела показывать мою койку. Комната была на втором этаже, шесть кроватей, из которых занято четыре. Общая кухня в одном конце коридора, санузел в другом. От получения постельного белья и матраца с подушкой я отказался. Честно предупредив бабулю, что жить я здесь не собираюсь, и получил ордер только для прописки. Бабулька не удивилась, видимо это было в порядке вещей. Тут же, у себя в небольшом кабинете, выдала мне справку для паспортного стола, предупредив, что если я передумаю, то завхоз работает сегодня только до четырех часов.

Не затягивая, я немедленно отправился в паспортный стол. Который располагался в здании РОВД, рядом с больницей, в которой я провел первые две недели жизни в этом времени. На удивление, ни в каких очередях мне стоять не пришлось, к чему я был морально готов. Прияв у меня паспорт и справку, молодая девушка в милицейской форме, выдала мне бланк заявления, и уже через пол часа в моем паспорте стоял штамп с пропиской в городе Каменногорск. На выходе из здания РОВД, я неожиданно столкнулся с Кирюшиным. Он был без формы, ну так операм положено, и вид имел потерянный.

— Здорова, начальник — доброжелательно поздоровался я. Злость меня уже отпустила. В чем-то Кирюшина я даже понимал. Молодой опер, не обтёрся еще, энтузиазмом горит, себя проявить хочет, уважение заслужить. Потом поймет, со временем, что лучше просто спокойно работать, без рывков и авралов. Не надо делать нервы, как говорят евреи, начальству. И этой вот, как раз уверенной и спокойной работой, уважение коллег и заслуживают.

— А, это ты — устало сказал Кирюшин, даже и не думая здоровается — позлорадствовать пришёл?

— Нет. А чего случилось то, начальник?

— Случилось…. Сняли меня с оперов, в участковые перевели сегодня — грустно и без всякой злобы ответил Кирюшин.

— Ё маё. И за меня что ли? Совсем?

— Да не только из-за тебя. Но и из-за тебя в том числе. Временно пока. Два участковых на больничном.

Мне его даже стало жалко. Так, немного. Не понимает пацан ни чего, а ведь он еще очень легко отделался.

— Ну временно, это ничего. Вернешься, умнее будешь — сказал, я — а ты чего сейчас делаешь, начальник?

— А тебе то что?

— Нехорошо мы знакомство начали, давай мирится? Ты вроде парень не плохой. Время сейчас уже вечернее, пойдем по кружке пива вмажем, я угощаю. Может чего тебе посоветовать смогу — друзья в этом городе мне нужны срочно. Для моих планов, сотрудник милиции в знакомцах мне не помешает. А Кирюшин, не совсем еще конченный вроде человек, почти мой ровесник. Можно попробовать перевоспитать.

— Ты, мне? А чего ты посоветовать то сможешь? Плохо всё…. — Кирюшин грустно отвел взгляд. Но уходить не спешил. Потом решительно махнул рукой — а пойдем! Нажрусь, сегодня.

— Не, не надо нажираться, по паре кружек и всё. Завтра и мне и тебе на работу. Придешь с будуна, только усугубишь ситуацию.

Пивнушка нашлась буквально за углом. Маленькое полуподвальное помещение, круглые столы на высокой ножке, стульев нет. Было еще не сильно поздно и свободные столики были. Пара мужиков, что пили пиво за столиком возле стойки и буфетчица, на нас никакого внимания не обратили. Я сразу направился к буфету и заказал четыре кружки пива. Вернувшись за столик, я молча поставил одну кружку перед Кирюшиным и отхлебнул из своей.

— Ну давай знакомится что ли, как меня зовут ты знаешь, а я только твою фамилию и звание знаю.

— Андрей, меня зовут — сказал мамлей, с сомнением глядя на пиво. А потом, видимо что-то для себя решив, взял кружку и залпом выпил половину.

— Вот и познакомились. За знакомство. — сказал я и подняв свою кружку повторил подвиг Андрея.

— Рассказывай свои проблемы, чем смогу, помогу — начал я разговор.

— Да зачем тебе мои проблемы? Я же тебя посадить хотел. Чем ты то мне поможешь?

— Я, Андрюха, человек не злопамятный. А помочь смогу советом. Ты не смотри, что я молодой. Я в жизни уже успел много повидать. Детдом это тебе не у мамы с папой жить, многое там было. Армия опять же. И с урками бывшими общался много. Много их на севере. Нормальную работу с судимостью не берут. А кто-то и сам от друзей и подельников подальше подался. Разные там люди. Что-то слышал. Что-то люди, знающие рассказали. Помогу чем смогу. Ты вот думал, что я тебя Козлом тогда обозвал. А я ведь, просто хотел тебя коллегой назвать. Был у нас в артели один адвокат бывший. За взятку отсидел. Так он там всех, коллегами называл. Привязалось от него слово, вырывается иногда не впопад. Он тоже, много чего из своей практики рассказывал.

Андрей уже более заинтересованно взглянул на меня. Помолчав немного он выдал.

— Галка всё, сука. Да ты видел ее. Следователь в прокуратуре. Копает под меня, тварь. Ты тогда заяву на меня писать отказался. Спасибо тебе. Не стал валить дурака. Так она нашла того, кто напишет. Служебное расследование сейчас идет. Превышение полномочий шьют — Андрей помолчал и грустно добавил — посадят меня, наверное.

— Толком рассказывай. Почему она к тебе прицепилась? Кто заяву на тебя написал?

— Прицепилась потому, что послал я её дуру. Встречались мы с ней. Недолго.

— Мотив понятен. Женская месть, это страшно. Подробности давай.

— Я с ней еще на юридическом познакомился. В параллельных группах учились. После выпуска, меня в область должны были забрать, я отличник был. А её сразу сюда распределили, секретарём судьи городского суда, потому как дура и училась на одни тройки. Стала она меня уговаривать с ней ехать. А оно мне надо было? Ну и послал я её. Ничего же серьёзного между нами не было. Ну спали пару раз. Но она видимо иначе думала. Срезу письмо на меня написала, за аморальное поведение в областной комитет комсомола. Там тоже мужики работают, всё они понимали, но отреагировать были должны. Из комсомола меня не исключили, но и в область уже не взяли. Сюда отправили. Вот как раз в участковые я и попал. Только выбираться начал, в младшие опера перевелся. А эта дура с секретаря суда, сразу в следователи прокуратуры прыгнула. Видимо дала кому то, прошмандовка. Вроде всё спокойно было. А вот после твоего случая, видимо поняла она, как меня добить можно.

— Это понятно. Теперь по заяве. Кто? Что? И за что?

— Есть тут у нас самогонщик один. Рецидивист. Уже два раза ловился. Срок отмотает и обратно. Никак не успокоится. Ну значит организовали мы контрольную закупку. Всё как положено. При понятых изъяли самогон, и сразу обыск провели, нашли аппарат. А через день он на меня заявление написал. Якобы бил я его. Показания выбивал. И вообще, обыск без постановления провели. Превысил я значит свои полномочия.

— Очень интересно. И где он сейчас?

— Дома, под подпиской сидит.

— Ты один, что ли обыск проводил?

— Нет конечно. С группой. И эксперт был и понятые. Наш дознаватель дежурный.

— А допрашивал его кто?

— Я опросил, а допрашивал дознаватель.

— Побои он снимал? Заключение есть?

— Вроде нету. Да и не бил его никто! Так, пару затрещин дали.

Методы дознания еще с советских времен мне известны, они не менялись вплоть до цифровизации отделов полиции и установки камер наблюдения. Возможно действительно, было пару затрещин, а возможно и пресанули мужика по полной. Главное знать, как бить, что бы следов не осталось. С самогонщиком тоже понятно. Выторговывает себе смягчение срока. Всё же третий раз, поблажек ему никто делать не будет.

— Галина дело ведет?

— Да.

— А вот капитан этот твой, начальник розыска, нормальный мужик?

— Нормальный. Но помогать не будет. Ему звание надо получить и на пенсию по выслуге уйти в следующем году. Он в Сочи хочет переехать, у него жена болеет. Поэтому и пихнул меня в участковые срочно. Что бы не у него в отделе ЧП.

— Ясно. А вот положим, сможет он сказать, что ты в это время другого человека опрашивал? Ну вот меня, например? Смотри. Я показания дам, и капитан скажет, что тебя ко мне направлял для уточнения, сам ты скажешь тоже самое. Трое против показаний самогонщика, который хочет оговорить поймавшего его сотрудника милиции. Побои он, опять же, не снимал. За дачу ложных показаний можно его без проблем привлечь. Ну или хотя бы этим припугнуть. Галка твоя знает, что мы с тобой в контрах, даже ей не куда девается будет.

— Ну хорошо. А с обыском чего делать?

— Тут вообще всё просто. Был дознаватель там? Был. Это его проблема, а не твоя. Ты опер. Действуешь по поручению следователя или дознавателя. Прокол кто составлял? Ты?

— Нет. Дознаватель.

— Вот. Ты тут вообще не приделах. Дознавателя конечно жалко. Но думаю, что и ему ничего не будет. Думаю, он сам это уже понимает. И скорее всего постановление уже подписано начальником отдела дознания задним числом. Ты же юрист, (ТЫЖЮРИСТ — всегда ненавидел, когда мне так говорили!) в исключительных случаях, следственные действия могут быть произведены на основании постановления следователя или дознавателя, утверждённого начальником дознания, без получения санкции прокурора. Когда обыск был?

— Вчера.

— Так вот, по закону у дознавателя есть еще двое суток на уведомление прокурора. А учитывая то, что обыск всё же увенчался успехом, прокурор постановление утвердит. Не враг же он себе? Ну и в добавок, не обижайся конечно, всё же ты олень и дознаватель твой тоже. Тебе вообще зачем диплом юриста нужен? На стенку повесить? Запомни главное правило любого мента — больше бумаг, чище жопа! Прежде чем, что-то сделать остановись и подумай ровно минуту, хотя бы. Выйдет с больничного участковый и вернёшься ты в отдел. Не переживай.

— А ведь точно….. Так просто всё. Твою мать! Как я сам не додумался — Андрей схватился за голову — точно Олень! Думаю, капитан согласится, ему тоже взыскание сотруднику сейчас не нужно. Одно не пойму? Зачем тебе то это надо? Нет, я конечно благодарен. Но я же тебе ничего хорошего не сделал, даже наоборот. И знакомы мы с тобой едва.

— Я вообще стараюсь людям помогать, по мере возможности конечно. Хобби у меня такое. Ну и потом, я в этом городе человек новый. Друзей у меня здесь нет. Почему бы и не начать их заводить? — я с улыбкой смотрел на Андрюху. Первая проблема на службе, а ты уже посыпался и растерялся сынок, подумал я. До того, как ты станешь матерым опером, тебе еще столько крови и нервов попортят. Это потом, через несколько лет, ты научишься чествовать проблемы буквально жопой, ловко обходя, на уровне инстинктов, возможные ловушки. Опер вообще профессия неблагодарная. Потерпевшие и начальство думают, что ты ни хрена не работаешь и как бы не старался, мог бы делать и побольше. Для урок, ты враг номер один. Для управления собственной безопасности и прокурорских законная добыча и ходишь на свободе только по недоразумению и их недоработке. Как говорил мне один из моих первых начальников — куда опера не целуй — везде будет жопа. Нет там романтики. Одна грязь, нервы и вечная усталость.

Пиво закончилось, и я сходил еще за одной порцией.

— Всё. Еще по одной и по домам. Завтра на работу.

— Откуда ты это всё знаешь? Я точно знаю, что ты на юриста не учился, а подвел всё красиво. Как опытный адвокат. — Спросил счастливый и уже захмелевший Андрюха, приступая к третьей кружке.

Эх знал бы ты, как ты прав, подумал я.

— Я же тебе говорил. Умею я людей слушать. И память у меня хорошая. Я вообще умный очень.

— И скромный — заржал как конь Андрей.

— И красивый — добавил я серьёзно. И тоже не удержался от смеха.

— Спасибо. Я твой должник. — Андрей протянул мне руку, которую я тут же пожал — За пиво я сам заплачу. Не ты меня, а я тебя поить должен.

— Я сказал угощаю, значит угощаю. Ты мне потом пиво нальёшь, когда закончится всё — протестующе поднял я руки.

— Замётано! — серьёзно сказал Андрюха.

— Куда тебя то участковым сослали? — спросил я, допивая пиво.

— В поселок Приречный, тут в пяти километрах от города. Там в основном промысловики живут. Охотхозяйства поселок. Вообще, он конечно старый очень. Старше города. Там всегда промысловики жили. Там спокойно. Особенно зимой, когда, почти все мужики в тайге. Несколько семей из военных там живет тоже. Военных складов в округе много.

— Нифига себе. Бывают же совпадения. Я там как раз и поселился. Комнату снял. Адрес Крестов переулок 7.

— Бля. Вот это да.

— Только ты меня начальник за прописку не гоняй. Я в городе, в общаге депо, прописан — подняв руки, как будто сдаюсь в плен, с улыбкой сказал я.

— Завязывай Кирилл! Ведь и обидится могу — Андрей встал — Значит так. Я тебя сам найду. Мой участок и адрес я знаю. Спасибо тебе дружище.

Андрюха полез обнимется. Бррр. Не люблю! Но на первый раз стерпел. Вроде нормальный парень оказался этот Кирюшин. Россия единственная страна где есть выражение он мент но он нормальный, это как раз про него. Время покажет.

Домой я попал поздно. Тело чесалось. Хотелось принять душ и завалится спать. Но это только мечты. Сейчас в деревне моются в бане раз в неделю. Я так не привык. Не хватало мне ежедневного приема душа перед сном. Ничего. Завтра после работы помоюсь в душевой депо. Есть всё же плюсы в работе простым работягой. До работы мне добирается около часа, значит вставать нужно в шесть утра. В восемь уже начало рабочего дня. Работая последние годы на себя, я раньше девяти даже не просыпался. Теперь надо заново привыкать.

Глава 4

В депо я работал уже две недели. Ничего сложного. Точи себе заготовки, выполняй план. Первые два дня ко мне присматривались, но увидев, что я вполне справляюсь, оставили в покое. Я конечно мог бы показать всё на что я способен. Но зачем? В передовики я не рвался. Пьяный на работу не приходил, не опаздывал. Средний такой работяга. Ко мне быстро все привыкли и считали уже почти за своего. После первой зарплаты нужно будет проставиться мужикам. Положено. Преставлюсь конечно, дело нужное. Намеченный мною план потихоньку реализовывался. С Андрюхой мы сдружились. Служебная проверка благополучно завершилась. Я дал нужные показания, капитан не подвел и дело закончилось толком не начавшись. По этому поводу в субботу вечером, неделю назад, мы с Андрюхой знатно нажрались, прямо у меня дома. Хороший он парень, только направлять его надо. Ничего, я с него еще начальника РОВД сделаю.

Все эти две недели я занимался только одним делом. Искал себе дом. И завтра, если всё будет хорошо, я куплю наконец то свою первую недвижимость в этом времени. За это время я посмотрел несколько вариантов, но всё было ни то. Я уже отчаялся, но выход подсказал Андрюха. Узнав о моих поисках, он задумался, а потом сказал.

— Есть один дом в Приречном. На окраине села стоит, прямо возле реки. Четырнадцать соток земли. Даже не знаю, как сказать. Короче он после пожара. И история там не хорошая.

— Ну ка, рассказывай — заинтересовался я.

— Я же тебе говорил, что в Приречном вояки живут. Несколько семей. Дом этот, бывшего начальника склада хранения инженерной техники и артвооружений. Прошлым летом в тайге пожар сильный был. Очень сильный. Огонь на склады перекинулся. Там горело всё долго, ели потушили, люди погибли. Так вот начальник склада после пожара, жену из дома выгнал и бухал сильно целую неделю. А как проверка из Москвы приехала, на следующий день машину свою, «Победу», топором изрубил, поджег дом и прямо в доме и застрелился.

Андрюха замолчал, вопросительно гладя на меня.

— Продолжай — ему явно было что еще сказать.

— Так вот о чем я. Дом по документам двухэтажный. На участке баня новая, в том году срубили. Гараж железный. Амбар есть, только он слегка обгорел, на половину. Старый был дом. По типу поморских. Еще до революции построен. Залуженный был полковник. Ему этот дом вместе с машиной подарили в 49 году ещё, за какие-то заслуги. Дети у него взрослые и разъехались давно. Вдова тут жить не хочет. На участок даже заходить не желает, сразу в истерику. И просит совсем не дорого — Андрюха замолчал, и посмотрел на меня.

Рассказ оптимизма не вызвал. Но вариантов других пока не было, и я согласился посмотреть на пожарище.

— Ну и кого сидим? Поехали смотреть.

Дом, а точнее место и участок мне понравились сразу. Стоял он в березовой роще почти на отшибе. Вдали от остальной деревни, закрываясь от нее холмом. Дальний конец участка упирался в обрыв, который выходил к протоке, которая соединялось с основной рекой метров через сто. Сразу за протокой начинался слегка заболоченный лес. Окружен участок был высоким деревянным забором. Дорога к дому была отсыпана мелким щебнем. Вдоль нее стояли деревянные столбы линии электропередач. Из-за забора виднелся обгоревший остов дома и обугленные стены высокого амбара. Зайдя на территорию, я понял, нужно брать! Сразу за воротами, упершись разбитым радиатором в железный гараж, стояла разбитая в хлам «Победа». Кузову здорова досталось. Стёкол не было, как и фар с фонарями. Всё вокруг усыпано осколками. Толстое железо во многочисленных вмятинах. В нескольких местах металл пробит насквозь. Покрышки колес зияют рваными дырами. Я заглянул во внутрь. В отличии от вида с наружи, внутри автомобиль почти не пострадал. Только растаявший снег и прошедшие дожди подпортили обшивку. Железный гараж выглядел основательно и надежно. В такой, пожалуй, и две машины влезут. Гараж был закрыт на огромный навесной замок. Остов дома стоял не понятно, как и на чем. Только под снос. Его не восстановить. Амбар выглядел точно так, как сказал Андрей. Прилегающая к дому часть, вместе с воротами обгорела. Другая половина выглядела почти целой. Крыша покрыта железом, что с ней, пока не понятно. В Амбар тоже не попасть, всё завалено обгоревшими бревнами. Жуткая картина. Но вот дальше за домом вид был совсем другой. Недалеко от обрыва белел свежий сруб довольно большой бани, от которой деревянные ступени вели вниз, к реке. Рядом стояла легкая беседка. Вся территория, кроме небольшого участка, явно под огород, была засажена, вперемешку садовыми деревьями, кустами и кедрами. В углу участка, закрытый деревьями, стоял деревенский туалет, покрашенный зеленой краской. Тут вообще, почти всё, было покрашено зеленой краской. Недалеко от развалин дома, ручная колонка для воды. Картину дополняли небольшой причал, внизу возле реки, и вытащенная на берег лодка «казанка», укрытая старым брезентом.

Торговался я с вдовой не долго. Она хотела быстро продать, я же хотел так же быстро купить. Других желающих кроме меня на эти развалины не нашлось. Цена смешная — три тысячи рублей. Кроме дома я купил и машину с лодкой за одну тысячу рублей. Зачем, пока не знаю. Лодка понятно, нужная в деревне вещь, а вот машина…. Машину явно так просто не восстановить. Просто груда помятого и начинающего ржаветь железа. Может на что и сгодится, конечно. Посмотрим. В моё время такие машины ценились только если были в оригинальном, очень хорошем состоянии. Машины же после ремонта почти ничего не стояли. Так что поставить её в гараж, на хранение, и продать через пятьдесят лет (если доживу) коллекционерам не получится.

Дом оформляли через нотариуса. Лодку и машину, за небольшое вознаграждение продавцу, через комиссионный магазин. Продавец шустро оформил приемку товаров на реализацию от вдовы, и тут же я купил их, заплатив законную комиссию магазину. Машину и лодку нужно зарегистрировать, с чем и обещал помочь Андрюха, подключив каких-то своих знакомых, ведь машина не на ходу. Не тащить же её в ГАИ на буксире. Быстро оформить дом в сельсовете обещала помочь вдова. Заходить на участок, за своими вещами, она категорически отказалась, но при этом особо расстроенной не выглядела. При общении с ней вообще сложилось впечатление, что она только рада такому повороту событий, и желает, как можно быстрее покинуть город. С её слов, к дочке в Краснодар поедет. Ну и ладно, их дело, может бил её муж, может еще чего было. Чужая душа потемки. Ключей от гаража и машины у неё то же не было, сказала искать в сгоревшем доме, что ж, поищем.

Жить пока буду в бане. Надо только в порядок её привести. Сруб новый. Стоял больше года и видимо не разу не использовался. Три комнаты. Небольшая парилка с двумя пологами и железной печью, сверху на печь прилажен бак для воды, вокруг которого стянутые железной сеткой речные камни. Моечная размером с кухню в хрущевке. Внутри лавка и железный бак. Видимо для холодной воды, из стены торчит кран из бака в парилке. Небольшой тамбур, он же раздевалка и топочная. Толком не развернёшься, но всё сделано аккуратно. Полы в парилке и моечной проливные. Из стены оврага под баней торчит обрезок металлической трубы. Видимо сток предполагался в реку. Это мы переделаем, не дело природу загрязнять. Но пока пойдет. Стены, что внутри, что снаружи из неокрашенного бревна. Проконопаченные мхом на совесть. Полы покрашены коричневой краской. В тамбуре скамейка и стол, окошко для топки печи. Больше нет ничего. На развалины дома и в амбар я пока не лазил, будет еще время. Главное наладить быт.

На следующий же день, после работы я занялся обустройством. До выходных надо перебраться уже к себе. Платить второй месяц за съёмное жилье я не собирался. В тамбуре пока сделаю себе кухню, а спать буду в моечной. Парилку буду использовать по назначению, мыться тоже где-то надо.

Обустройство заняло четыре дня, я ведь до вечера на работе. На рынке, купил себе односпальную кровать, тумбочку, несколько табуреток, рукомойник, зеркало и керосинку для приготовления еды. Всё, как говорится, б/у но еще крепкое. Кое какой инструмент прикупил. Поселковый электрик, за пузырь, кинул времянку, от ближайшего не поврежденного столба до моего нового жилища. Так что теперь свет у меня есть. На полы постелил домотканые половики, связанные из разноцветных тряпок и купленные так же на рынке. Жить пока можно.

Переезжать мне помогал Андрей, мой единственный пока друг в этом времени. Да и не затянулся переезд, вещей у меня почти не было. На новоселье кроме Андрея я пригласил еще и Иваныча с Семёном. Затопили баню. Заранее купленное и замаринованное мясо было уже на шампурах, а мы за накрытым в беседке столом наливали себе по первой рюмке. Было ещё прохладно, конец апреля всё-таки, но светило солнце и день обещал быть по весеннему теплым. В моей новой квартирке мы бы все не поместились.

— Рота! На помойку в баню становись! — заорал во всё горло дурным голосом, увидев гостей.

Мои сокамерники по больничной палате, весело заржали и через несколько минут на камни полился первый черпак воды, расплёскивая пар по небольшой парилке.

— Не думал, я что кто-то этот дом купит — начал Семен, закусывая купленной по случаю у соседа квашенной капустой — место уж больно жуткое. Не страшно тебе Кирилл?

— А чего боятся? Я приведений не боюсь. Советский десантник вообще ничего не должен боятся — засмеялся я — Сейчас обмоем как положено, и считай освятили место.

— Ну так ведь тут же человек застрелился — продолжал гнуть своё Семен. Он вообще, как и большинство охотников, был человек суеверный.

— Это он в доме, застрелился. Так и нет уже того дома. Сгорел дотла.

— Прекращай Сёма. Не нагнетай. — остановил наш разговор Иваныч — всё нормально будет. Прав Кирюха. Мертвых можно не боятся. Я вот войну прошёл. В пехоте. Знаешь сколько мертвых видел? От живых больше бед случается.

— Ну может оно и так. Тебе виднее — с сомнением, согласился с Иванычем Семен.

— Вот именно. Ты лучше скажи Кирилл, что с домом собираешься делать? Или всё время в бане будешь жить? Место конечно хорошее, но маленькая банька то.

— Нет конечно. Завтра уже начну разгребать завалы. Инструмент нужно купить, или взаймы у кого взять. Всё что более-менее целое на дрова попилю. За весну разгребу всё. Летом дом начну строить. Хочу из кирпича ложить.

— Инструменты у полковника были. Хорошие инструменты. И пила была «Дружба». В гараже или амбаре не смотрел? — сказал Семен, наливая по второй. Андрей пока в разговоре не участвовал, занятый приготовлением шашлыка.

— В амбар не добраться, пока дом не разберу. Завалено всё. А гараж закрыт на замок, пока не хочу ломать, может ключ найдется. Надо порыться на пепелище.

— Это понятно. А вот скажи, машину зачем купил? От неё не осталось уже почти ни чего. Запчасти трудно будет найти. Лучше бы Москвич себе купил. Вещь машина. — мечтательно сказал Иваныч.

— Москвич конечно вещь — согласился я — но где же я его куплю? Очередь. А с рук Каменногорске не продает никто. Ничего. Было бы желание, а починит всё можно. Не лазил я еще туда толком, но думаю можно востановить.

— Ну смотри. По мне так не справишься. Твоё конечно дело. А вот насчет кирпича. Где брать собрался? Лес бы тебе выписали на починку дома, депо выделит, я думаю. А вот кирпич где у нас брать я не знаю. Вроде не продают его нигде.

— Продают. В райцентре. Я узнавал уже — вклинился в разговор Андрей, занося в беседку истекающие жиром шашлыки — можно договорится, были бы деньги. В ПСК (передвижной строительная колонна) с «шабашниками» договорись. Они сами всё достанут. С ПСК вообще можно официально договор заключить, что бы вопросов не было. Ты конечно Кирюха, в депо заявление напиши, что бы лес сухой из фондов своих выделили, как погорельцу. Я справку тебе дам, и сельсовет тоже, не проблема. Лес завезешь, а там уже решай из чего и как строить.

Я заинтересовался. Лес. Тем более сухой очень нужен. И где-то я такое слышал, что можно было раньше в СССР, строй материалы бесплатно получить. Планов у меня куча.

День прошёл замечательно. Мы парились в бане. Выпивали и ели шашлыки. Потихоньку вели задушевные разговоры. Никто нам не мешал и за забор не заглядывал. Отличное место. Тихо и спокойно. Поначалу, Семен и Иваныч еще сторонились Андрея, помня о том, что он действующий милиционер. Но потихоньку выпитая водка и совместные заходы в баню стерли между ними всякие границы.

— Лодка почти новая — просвещал меня Семен. Когда мы с ним вдвоем решили всё же, после очередного захода в парилку, окунутся в речку и стояли на самодельном пирсе глядя на лодку, закрытую брезентом — я помню, как её в посёлок привезли. У полковника еще мотор к ней был, «Москва», почти новый, на видел? — дождавшись моего отрицательного качания головой, продолжил — Они постоянно вдвоем на рыбалку и охоту ездили, с Савельичем.

— Это кто такой? — спросил я, стуча зубами и на бегу. Возвращаясь в баню.

— Это прапорщик. Тоже здесь недалеко живет. Они вроде как воевали вместе. А потом Полковник его с собой сюда забрал. На том же складе служит. Везде вдвоем ходили и семьями дружили. Он же первый на пожар прибежал и полковника из дома, горящего вытащил. Да поздно уже было. Сокрушался очень, а на похоронах так и плакал не скрываясь. Крепко мужики дружили.

— Ясно — я вспомнил своих старых друзей. Добавить было не чего. Мужик уже в возрасте. В эти годы друзья остаются только самые крепкие, настоящие. Остальная шелуха отсеивается. Потеря каждого друга воспринимается очень серьёзно и болезненно, как личное горе.

День закончился. Мужики разошлись по домам, а я сидел на лавочке возле беседки и смотрел на огонь костра. Планов много, часть уже воплотилось. Появились знакомые и друзья. Мужики кстати обещали помочь с разбором пожарища уже в ближайшие выходные. Ясное дело, ждать я их не буду, начну потихоньку сам. Но и их помощь не помешает. Впереди было еще очень много работы.

Глава 5

На следующий день, после работы, я приступил к разбору пепелища. Вооружившись топором, ломом, ручной пилой и гвоздодером и переодевшись в старую энцефалитку с армейскими сапогами я принялся за работу. До ночи повалил ещё не рухнувшие стены. Соорудив из более-менее целых досок козлы, я пилил обгоревшие бревна и балки, складывая обрезки в заранее подготовленное место. Пыль и сажа стояли столбом. Завтра нужно раздобыть респиратор, очки и рукавицы. Сегодняшний день показал, что без этого ни как. Я наглотался пыли, глаза резало от сажи. Руки все сбил в мозоли и несколько раз порезался. Нужны мешки для мелкого мусора. Работа предстояла большая.

На второй день пошли первые находки. Обгоревшие предметы домашнего обихода. Я оценивал всё на глаз и складывал всё в две отдельные кучи особо не разбираясь. В самою большую шел откровенный хлам, всё что нельзя восстановить. Во вторую отправлялись вещи, которые еще можно было как-то отремонтировать или отчистить. Сковородки, посуда, железные части каких-то инструментов, и изделий и т. д. Потом отсортирую.

До выходных, день, когда мужики должны были прийти мне на помощь, я разгреб уже примерно треть завала. Гора мусора и найденных вещей выросла до неприличных размеров. Стихийная дровница достигла огромных размеров. Были и серьёзные находки. Обгоревшая шкатулка, с оплавленными женскими золотыми украшениями и обгоревшими орденами, и медалями. Видимо раньше деньги в ней тоже были. Вся шкатулка была полна пепла от сгоревших бумаг. Металлический ящик, с трофейными, серебренными столовыми приборами. На эхо минувшей войны намекала свастика, выговоренная на каждом столовом ноже. Нашлась связка ключей. Но попробовать открыть гараж я пока не мог. «Победа» мешала подойти к воротам. Придут мужики, нужно оттолкать ее подальше.

В воскресение мужики появились почти в 8 утра. Никто не выказал своего не довольства, что работать придется в свой единственный, законный выходной. Все горели энтузиазмом и желанием помочь. Наученный горьким опытом, я подготовил всё необходимое для работы. Старые спецовки, списанные в депо, я выпросил у завхоза, заодно взял у него и рукавицы с респираторами. Очки взял на время у начальника цеха, с возвратом в понедельник. С бабушкой, у которой раньше снимал комнату договорился о приготовлении и доставки на «объект» обеда и ужина, мне будет не до готовки.

Первое, что мы сделали, это оттолкали «Победу» и попытались открыть гараж. На удивление ключ я подобрал с первого раза, а замок легко открылся. Открыв ворота, я понял, что начинать надо было именно с гаража. Гараж был по-хозяйски аккуратно убран. Вдоль стен стояли стеллажи, и они были не пустые. Да они просто были забиты под завязку. Какие-то запчасти, лопаты и горы другого инструмента, канистры, ящики и мешки, автомобильная резина, охотничьи профиля и капканы, рыболовные снасти. И самое главное вдоль дальней стены гаража на верстаке лежала пила «Дружба», и разобранный лодочный мотор. На стене, на специальном креплении висел еще один мотор, размером побольше. Степан как специалист, пояснил, что большой мотор, это новая «Москва», а тот что лежал, вместе с пилой на стеллаже — «Кама». По своей сути разобранный мотор представлял собой бензопилу «Дружба», к которой вместо полотна с цепью прицепили ногу с гребным валом.

— Охринеть — только и смог вымолвить Иваныч.

— Богато мужик жил — сказал Семен, направляясь к стеллажу с бензопилой и моторами — повезло тебе Кирюха. Мотор просто охуенный. — восхищённо добавил он, проводя рукой по «Москве».

— А ведь тут не только от «Победы» запчасти. Вот резина явно от чего-то побольше — вставил свои пять копеек Андрей — не знал бы, что ты этот гараж только сейчас открыл, подумал бы, что ты какую-то автобазу грабанул — и заржал как конь, над своим ментовским юмором.

Я сам потрясённо разглядывал свалившееся на мою голову богатство. Возможно мужики и не разбирались, но я-то заметил, что в основном тут лежали агрегаты и ЗИПы от армейских машин. Вон, двухсторонний точильный станок, явно с ПРАМа снятый. Резина от ГАЗ 66. И от «69» тоже 4 баллона. Я поспешил завершить экскурсию.

— Ну не получилось меня поймать и ладно. Потом меня за что ни будь посадишь. Какие твои годы Андрюха? — и засмеялся — Почему, стоим? Почему вы порядок не убираете? За работу мужики. Солнце еще высоко.

С содержимым гаража решил разобраться позже, время поджимало. Пилу сразу пустили в дело. Она была в приличном состоянии, и самое главное заправлена топливом под завязку и завелась с первого раза. С бензопилой дело пошло веселее. Я с Андреем орудовал ломом и топором, подтаскивая обгоревшее дерево на стапель. Степан пилил, а Иваныч складывал паленья в дровницу. За день мы конечно не управились, но удалось сделать основное. Остальное добью за неделю. Помывшись вечером в бане, накормив и напоив, я с благодарностью проводил мужиков.

Пришло время разбирать подарки. В гараж я зашел уже когда было темно, пришлось кидать переноску с бани. Нет, свет там тоже когда-то был, но обгоревший провод вел в то, что осталось от дома. Не гараж, а пещера Алладина.

В мешках было армейское снаряжение. Палатки, плащ накидки, обмундирование на разные времена года и разных родов войск, в основном офицерское, была даже маскировочная сеть. Резиновая десантная лодка. В армейских ящиках, аккуратно как в аптеки лежали запасные части от машин и механизмов, завернутые в вощённую бумагу и покрытые солидолом. Отдельно были сложены дефицитные в это время строительные материалы, шурупы, болты, гвозди и скобы, лампочки и патроны к ним, всего и не перечислишь. Шесть баллонов от шишиги, пять баллона от «козлика». На самом верхнем стеллаже над воротами нашлось охотничье снаряжение и пару ружей «горизонталок» двенадцатого калибра в чехлах. Одна советская ТОЗ-34 и немецкий «Голанд-Голанд». Мелкокалиберная винтовка ТОЗ-8. Несколько коробок с патронами и гильзами. Оснастка для их снаряжения. Упакованный такой гараж. Что с этим делать предстояло еще разобраться, но уже было ясно. Полковнику было за что переживать и чего боятся. Я задумчиво посмотрел на амбар. Открывать его буду один. Мужики и так уже много видели. Мне конечно не смогут ни чего предъявить. Я чист перед законом. Был до сегодняшнего дня. Если завтра я заявлю в милицию, то чистым и останусь. С другой стороны, пока ни чего криминального не нашел. Оружие надо сдать обязательно, остальное пока пусть полежит. Откровенно на криминал не тянет. А ещё надо найти прапорщика Савельича и поговорить по душам. Он наверняка был в теме. Как бы глупостей не наделал. Он ведь знает, что у дома новый хозяин.

— В амбаре тоже уже посмотрел? — отвлек меня от размышлений хриплый голос. Я вздрогнул и обернулся. Голос слышался с внутренней стороны двора.

— Эх, говорил я Димке, что плохо всё кончится. Гребанный пожар! Гребанная жадность! Бери теперь грех на душу на старости лет — я рассмотрел говорившего. Крепкий мужик. В бесформенном плаще. Из-за темноты лица не разглядеть. В руке мужик держал пистолет ТТ, направленный мне прямо в лицо.

Бежать не куда. Я внутри гаража. Тут даже не спрячешься. Весь на веду. Я поднял голову на стеллаж с оружием.

— Ну чего ты как маленький? Не успеешь ведь — грустно усмехнулся мужик — хотя стоило бы тебе дать шанс. Не охота в безоружного стрелять. Может и повезло бы тебе.

— Ну так не стреляй, Савельич — сказал я, соображая, что делать.

— Знаешь меня уже? — напрягся мужик — Кто еще знает? Дружки твои?

— Никто не знает, я сам догадался. Вот веришь, нет, только про тебя думал. — я сел на табурет возле стеллажа.

— Чего думал то? Чего-то спокойный ты слишком.

— Вот думал зачем ты, полковника застрелил? Думал зачем следы так плохо замел? Вон сколько всего осталось — я показал рукой вокруг себя и зло уставился на Савельича. Выхода не было.

— Что я сделал?! — Савельич задохнулся от возмущения — да я Димке был жизнью обязан, он мне как брат был! Я бы за него пулю принял не думая! Да как ты смеешь тварь! Конец тебе паскуда!

— А что думать то ещё?! Ты на месте пожара, говорят, первый был. Подозрительно это. Меня вот убивать пришёл. А за что? За то, что я ваши делишки со складами вскрыть могу. Тут ведь — я оглянулся по сторонам — и на расстрел накопать могут. Я еще толком не смотрел здесь, а уже всё понял. Вот и в амбаре еще что-то есть, сам сказал. А думаю я, что не поделили вы что-то с подельником, вот ты его и грохнул. Себе то не ври, герой.

— Не убивал я его! Пожар этот, будь он проклят. Проверка приехала. Запаниковал командир. Я его спасти хотел, не успел вот только.

— Ну да. Удачно получилось. Он сам. Сам себя подстрелил, сам улики сжечь хотел. Ты вообще ни причем. Весь белый и пушистый. Ко мне так пришёл, в гости, пистолетиком своим похвастаться.

— Я на зону не пойду. Старый я уже, если даже не расстреляют, живым оттуда не выйду. Мне терять нечего. Так, что извиняй парень. У меня другого выхода нет. Грохну тебя и снова всё подожгу — Савельич поднял пистолет.

— Погоди. Успеешь ещё. Мне всё равно не сбежать — поднял я руки перед собой — Выход всегда есть. Надо просто подумать. Давай вместе. Тебе умирать не охота, так и мне тоже, молодой я еще.

— Что предлагаешь? Запомни, я тебе не верю. Ты сейчас всё что угодно пообещаешь, что бы я тебе не убивал. — Савельич явно тянул время. Захотел бы, уже бы застрелил. Надо, что-то срочно придумать. Тело было ватное, а голова от стресса и адреналина соображала туго. Он ищет любую зацепку, лишь бы не стрелять, понял я. Неохота ему убийцей становится.

— Проверка уехала уже? — спросил я.

— Уехала и что?

— И что накопали?

— Ничего не накопали. Всё на командира свалили, суки. Плохая, блядь, организация противопожарных мероприятий. Под завязку груженные уехали в Москову, суки, замполит подсуетился, прикрыл себе жопу.

— А чего ты тогда суетишься? Пожар же всё списал? Или не всё?

— Это пока, пожар всё списал. А ты в милицию пойдешь и снова копать начнут. И накопают. Чего там копать, все почитай тут лежит. Говорил я Зинке, не продавай! Дай мне время. Дура баба. Думает, что раз, продала дом и на участок больше года не ходила то и проблемы её не касаются. И мне ни чего сделать не давала. Идиотка.

— Вот подумай Савельич, убьёшь ты меня, проблемы решишь? Нифига. Я умер или пропал, пожар второй раз за год на одном месте, по любому рыть начнут. И всё ведь не сгорит, смотри сколько железа тут. И даже после пожара будет ясно откуда это. Что так, что этак, ни хорошо выходит. А я ведь выход могу предложить. Мне это тоже отдавать не с руки. Мне дом построить надо. Машину отремонтировать. Не сдам я тебя Савельич. Если поделишься. Жена полковника я думаю тоже молчать будет — я старательно изображал из себя жадного до чужого добра еврея.

— А чего ей не молчат. Конечно молчать будет. Ты думаешь она дом тебе почти за даром продала, и пустая уехала? — усмехнулся прапорщик. Он явно уже успокоился, но пистолет убирать не спешил.

— Теперь так не думаю — согласился я.

— Завязли в этом болоте, блядь. Говорил я Димке. Не нужно в это лезть. Так нет же, мало всё ему было. Генералом хотел стать. Ты вот думаешь себе это всё мы тащили? Это так, здесь мелочь по сути. Крохи.

— Понятно, что не себе. В Каменногорске столько армейского имущества не продашь. Куда девали то?

— Ясно куда девали. Почти всё наверх уходило. Часть для себя оставляли. Меняли в колхозах и артелях на фонды ихние, на продукты там, еще чего. Ты в амбаре не смотрел, а там даже пара мотоциклов стоит. Не со склада. В колхозе одном на запчасти обменяли. Трофейные. Списанные уже конечно. Но как новые. Эх — Савельич, о чем-то задумался на секунду, а затем решительно убрал пистолет в карман, вышел на свет и сел на соседний стул рядом со мной — Есть закурить?

Меня трясло. Очень хотелось дать в рожу этому уроду, что напугал меня до усрачки. А еще больше хотелось сейчас накатить грамм триста без закуски, чтобы успокоится. Я молча достал из кармана пачку Беломора, взял себе папиросу и остальную пачке протянул Савельичу. Мы молча курили.

— Ты вот думаешь мы всегда такие были? — начал тихо после второй выкуренной папиросы Савельич — нет. С сорок третьего мы с командиром в артиллерийской разведке вместе служили. Он летёхой зеленым был, а я сержантом — радистом. Я-то уже успел повоевать, с сорок второго года в армии. В таких переделках с ним бывали. Как только живы остались, не знаю. В танковые десанты ходили и огонь корректировали. Димка лихой был, отчаянный. Быстро в гору пошёл. Умный очень. Не раз мы друг другу жизнь спасали. Вот только двое нас с ним и осталось к 45 году, из тех, кто в 43 начинал, когда корпус сформировали. Димка уже к тому времени майором был, а я старшиной. Под Бреслау уже, под конец войны, рядом мина рванула и нас обоих ранило в очередной раз. Меня тяжело, а Димку едва задело. Говорит, я его от мины собой закрыл. Хотя случайно всё конечно получилось. Вышел я из госпиталя уже когда война закончилась. Командира к тому времени начальником Трофейный отдел нашего корпуса назначили, ну и меня он к себе взял. Рыскали по Германии. Вначале для корпуса трофеи собирали. Потом в трофейное управление фронта перевели. Чего мы только не вывозили, заводы целые. Так до сорок девятого года и служили. Димка полковником стал и меня уговорил на демобилизацию не уходить. На сверхсрок остался, да так и служили рядом с ним. Куда он туда и я. Вот в сорок девятом году и поставили его на склад хранения и распределения трофейной техники в Каменногорск, меня значит завскладом он поставил. Да и застряли тут. Нет, поначалу всё хорошо было. Склад наш переформировали в базу хранения вооружений и военной техники, арсеналы построили. Считай почти дивизия кадрированная под началом. А должность полковничья. Выше не прыгнуть. Димка то всё генералом мечтал стать, в Москву переехать. Да вот как-то не получалось. Скоро уже пенсия. А ему всё намекали, суки, мало мол заносишь, давай еще немного и будет тебе счастье. А где трофеи и склад, трудно честным остаться. Всем чего-то надо, всем вынь и полож. Завязли короче, как в болоте. А тут пожар этот. Много техники погорело. Новой. Только с завода почти. Почитай семьдесят восемь единиц хранения и складов несколько. Горело хорошо, долго потушить не могли. Снаряды реактивные рвались. Двое погибших и семнадцать человек раненых из пожарных расчетов. Когда тушили, аж войну вспомнил, взрывы, патроны в огне рвутся. Ну и Димка с катушек слетел. Забухал сильно. Ну а дальше ты, наверное, знаешь — Савельич замолчал. Молчал и я. Что тут сказать.

— Пойдем, старый, водки выпьем — через некоторое время сказал я и не глядя на своего не состоявшегося убийцу, отправился в беседку где не успел еще убрать со стола.

На негнущихся ногах, дошел до стола и наполнил два граненных стакана до краев.

— Пей. Помянем друга твоего.

Савельич, который так же молча подошёл за мной, взял стакан и одним махом выпил. Я налил ещё, разливая бутылку полностью.

— Теперь давай, за то, что нас обоих бог уберег. Первый раз сегодня под прицелом стоял, и заешь, мне не понравилось. Сволочь ты, товарищ прапорщик — криво усмехнулся я. И так же не чокаясь опрокинул стакан. Вкуса водки я не чувствовал, но напряжение начало отпускать. Завтра будет похмелье, а мне на работу. Да и хрен с ним. Самое главное — жив!

— Извини.

— Засунь ты в задницу свои извинения Савельич. Иди домой. Завтра вечером приходи. После работы. Поможешь мне завал разгребать, там и поговорим.

Савельич молча кивнул, посмотрел на меня пристально и ушёл в темноту. Причем ушел в сторону реки. Через минуту послышался плеск весел. Всё продумал, разведчик хренов.

Несмотря на выпитую водку заснул я с трудом. В голову лезли разные мысли. Тот факт, что я едва не погиб в своем собственном доме меня изрядно вывел из колеи. Место потеряло часть своей привлекательности. Если бы он стрельнул, хрен бы кто услышал. В одурманенной водкой голове рисовались одна жуткая картинка за другой. Ночью мне снился кошмар. Савельич распиливал мое тело на пожарище бензопилой, аккуратно складывая запчасти в мешки для мусора, и при этом разговаривая с моей отрубленной головой, сетуя на свою нелегкую жизнь. В холодном поту, весь больной и не выспавшийся я проснулся еще до рассвета.

Несмотря на ядрёный перегар и помятую рожу, на работе мне никто ничего не сказал. Мужики смотрели сочувственно и понимающе. Начальник цеха только покачал головой, но не высказал мне ни каких претензий. Смену я ели отстоял. Явление меня в таком виде на работу, как бы стерло последнюю грань между мною и остальными токарями. Мне улыбались, сочувствовали, предлагали свои рецепты от похмелья. Меня окончательно приняли за своего. Теперь только надо начать работать в их темпе, надо набить, так сказать, руку, пока не набили морду.

Когда я появился возле своего дома, Савельич уже меня ждал. Мы молча поздоровались, пожав друг другу руки.

— Ужинать будешь? — спросил я, Савельич показал головой. Вид он тоже имел изрядно помятый — ну как хочешь. А я перекушу.

Пока я ел, прапорщик молча сидел за столом и курил, стараясь не смотреть мне в глаза. Я разговор тоже не начинал. Ночной кошмар до сих пор стоял у меня перед глазами, заставляя время от времени зябко подергивать плечами.

— Значит так Савельич, мы теперь с тобой в одной лодке. Разгребать вход в амбар будем вместе. Вместе и разберемся с тем что внутри. Не знаю, как делить всё будем, но думаю в процессе придумаем. Честно говоря, мне вообще кроме стройматериалов и инструмента ни хрена не надо. Запчасти, так по мелочи. Остальное забирай и делай что хочешь.

— Мне везти это не куда. Дома жена и внуки на каникулы приехали, они не в курсе моих дел. Всё всегда у Димки хранилось. Он и сбытом занимался — не поднимая на меня глаз, сказал помятый Савельич — я вообще думал на болото всё отвезти, утопить от греха подальше и забыть, как страшный сон.

— Погодим пока топить. Сначала гляну чего там есть. — сказал я, поднимаясь из-за стола — работать пошли. Подельник.

Переодевшись мы принялись за работу. Задача стояла расчистить вход к амбару, с чем мы за пару часов успешно справились. Во время работы и я и Савельич немного отошли и уже не смотрели друг на друга как волки. Савельич даже пытался на меня покрикивать, когда ему казалось, что я делаю что-то не так. Не на того нарвался, пень старый. Я тоже командовать умею. По годам то я его старше выходит, если мой старый возраст брать. Да и целый старший лейтенант как ни как, с опытом команды ремонтной ротой в условиях аврального ремонта. Старший должен быть только один. И отдавать из своих рук бразды правления я не собирался, каждый раз ставя на место разошедшегося прапорщика и едко комментируя его команды.

В отличии от гаража, так просто амбар открыть не получилось. Расчистив проход, пришлось разбирать обгоревшие ворота. Они были сделаны из металлического каркаса обшитого толстой доской. Доски обуглились, а каркас повело. Пришлось воспользоваться бензопилой и пропиливать себе проход прямо сквозь ворота.

Окон внутри не было. Когда-то весь амбар был хорошо освещен подвешенными под потолок тремя большими фонарями. Тоже, наверное, со своих складов скамуниздили, старики разбойники. Проводка когда-то вела в дом. Пришлось перекидывать переноску с гаража в амбар. Внутри жутко воняло смесью гари, плесени и испортившихся продуктов.

— Больше года простоял — морщась от запаха, выдал очевидную мысль Савельич — чего-то тут подпортилось.

— Да ну? А мне говорили, что деньги не пахнут — огрызнулся я. Возится в этой вони не хотелось. Потом не отмоешься.

— Там, где-то в гараже ОЗК должны быть и противогазы — не обратил внимание на мою подколку Савельич — надо переодеться.

В гараже действительно нашелся тюк с комплектами общевойсковых защитных костюмов, а вот противогазов не было. Пришлось воспользоваться респираторами, хотя конечно от запаха они практически не спасали.

До ночи мы провозились в амбаре. Из-за наличия на лицах масок почти не разговаривали, общались больше жестами. Хотя к запаху мы скоро притерпелись. Нашёлся и источник жуткой вони. Ящик стоял почти возле входа. Когда-то это были копченные свиные окорока и связки колбасы. Но пожар, во время которого их щедро полило водой, а затем год в сыром, плохо проветриваемом месте превратили их в химическое оружие. Ящик пришлось срочно извлекать и по всем армейским традициям, хоронить за оврагом возле речки. Правда легче не стало. Запахом казалось пропиталась каждая вещь в амбаре перебивая даже запах гари. В остальном все вещи, находящиеся в ангаре на удивление, пострадали не сильно. Где-то появилась плесень, где-то ржавчина, но в целом всё было не плохо. Амбар поражал армейским порядком, царившим внутри. Всё же годы, проведенные на военных складах, сказались на его владельце. Ровные ряды стеллажей, забитых более чем на 2/3. Пол устлан транспортерной лентой. В правом углу небольшая мастерская, в которой сейчас стояли, заполняя собой всё пространство два тяжелых мотоцикла без колясок, накрытые брезентом. Возле одной створки ворот, какие-то деревянные ящики огромного размера. Вдоль левой стены, под стеллажом, рядами стоят покрышки от различной грузовой и легковой техники, есть даже арочные баллоны от КрАЗа! Всё по армейский четко и аккуратно.

Когда мы в очередной раз вышли перекурить, я усмехнувшись спросил у Савельича.

— Подскажешь может, какую грядку в этом огороде малом ружейном поливать?

— Зачем это? — спросил прапорщик, закуривая вторую папиросу. Он вообще что-то слишком много курит.

— Что бы пулемет не заржавел — выдал я прикол из моего времени.

Савельич ощутимо напрягся. Папироса выпала из его руки. Он смотрел на меня затравленным взглядом.

— Да ладно?! Тфу на тебя, хрыч старый! — выругался я — Молчи, ни чего мне не говори. Знать не хочу! Ну вот, что вы за идиоты?! Оружие то вам на хрен?!

— От куда ты знаешь…… - начал было Савельич, но я его перебил.

— От верблюда! Долбоёбы! Наугад сказал. Вот не было печали! Купил блядь черный ящик на свою голову! — я медленно сполз спиной вдоль стены амбара держась за голову. Кошмар и не думал прекращается. Точно грохнет меня хрен старый. А может самому повесится? Я поднял голову и посмотрел на поникшего Савельича — Да какого хрена? Зачем?

— Списывали трофейное. Часть холостили и на киностудию в Москву отправляли, а большую часть в лом и на переплавку. Ну и как-то оно само получилось…. Хорошие же винтовки. На медведя или лося самое оно.

— Только винтовки?

— Ну там всякого взяли….

— Сколько? Чего взяли?

— Пулемет один MG 43, МП 44 пять штук, пистолеты всякие, штук 20, десять винтовок Маузер 98, патроны к ним, пару ящиков гранат. Но они все списанные! Их никто искать не будет! Для охоты взяли, не подумай ничего — сдался Савельич, понурив голову.

Я сидел с круглыми глазами. И не мог вымолвить и слова. Они что партизанить собрались на старости лет? Их же сейчас не продашь никому. Даже просто не выкинешь. Мигом КГБ нарисуется. Все номера 100 % есть в базах министерства обороны.

— На какого мамонта можно с пулеметом в Каменногорске охотится? — устало спросил я. Я уже трижды пожалел, что решил пошутить с этим деревянным прапорщиком. Правильно говорят — меньше знаешь, крепче спишь. Умом он не блещет. Просто ведомый исполнитель. Привык с войны на командира полагаться. Делал, что ему говорили и даже не думал о последствиях. Я его даже не допрашивал, он сам мне всё выдал, стоило только намекнуть, что знаю. Его самый дермовый опер расколет, как два пальца об асфальт. Даже Андрюха.

— Не знаю….. Димка сказал, надо.

— Где спрятали?

— В лесу закопали. Схрон сделали на острове, в болоте. Вжисть не найдут — загорячился Савельич, оправдываясь передо мною.

— Хоть на это ума хватила. С вас бы сталось, всё в амбаре на полку положить, и в книжку какую записать, что бы не потерялось — немного успокоился я. Мысли после первого шока возвращались на место. В принципе ни чего особо страшного. Уроды конечно тупоголовые. Но это их дело. Я если, что знать не знаю и не видел ничего.

— Ладно. Давай заканчивать. Устал как собака. Второй день с тобой на нервах. Опять нажраться охота. С тобой скоро алкоголиком станешь. Завтра опять приходи. Доделывать будем. Пошли вход мусором закидаем, что бы случайно не зашел никто. Натырили вы конечно знатно, от души, про танки и самолёты даже спрашивать не буду, а то вдруг и это найдётся. Кстати, знаешь анекдот про прапорщика и работу?

— Нет. Ну-ка?

— Слушай тогда: «Товарищ прапорщик, а если не было бы армии, вы бы чем занимались?

— В милиции служил бы.

— А если и милиции не было?

— Тогда пожарником.

— А если б и пожарников не было?

— Hе знаю, но все равно бы не работал!»

— Ха-ха! — заржал этот недоделанный убивец — не, такого еще не слышал.

Вдвоем с Савельичем за неделю мы закончили расчистку завалов. На скорую руку я сделал дверь в амбар и повесил купленный в хозяйственном магазине самый большой замок, что там был. Ворота я заколотил досками. Мы вдвоем их открыть не смогли, но выглядели они всё равно не надежно. Иногда, вечером к нам заходил Андрюха, обходя свой участок. Если он и удивился, увидев Савельича, то виду не подал. Они были давно знакомы и просто вежливо друг с другом поздоровались. На всякий случай, я озвучил версию, что сам попросил Савельича, как человека знакомого с домом и участком, помочь мне по соседский. Андрюха, перекинувшись с нами парой анекдотов и покурив, убегал дальше тянуть свою нелёгкую лямку деревенского участкового, мы же работали как проклятые. Незаметно прошёл праздник 1 Мая «День солидарности трудящихся». Пройдя в колонне депо по центру города, я спешил домой чтобы с пользой потратить незапланированные выходные дни. Что делать с амбаром я пока не решил, но делать что-то нужно срочно. Андрюху, от захода, в почти всегда открытую дверь амбара (нужно было проветрить помещение), удерживала только боязнь запачкать свою новую, красивую форму. Но ведь скоро воскресение, и он, вместе с Иванычем и Семеном явятся мне помогать. Как им отказать в экскурсии по амбару и не испортить отношения я не представлял. Оружие, найденное в гараже я сдал Андрюхе на следующий же день после расчистки амбара. Дело привычное. Хозяин умер, никакого криминала. А Андрюхе плюсик. Работает участковый. Кроме того, через Андрея, договорился в РОВД, что выкуплю все три ствола себе. Очень уж мне понравились горизонтали. Особенно немец. За мзду малую, обещали ускорить получение разрешения на оружие и оформление охотничьего билета. На воскресение договорился в деревне с трактористом и водителем самосвала на вывоз мусора. Два по ноль пять мне это дело обойдется. Дорого берут гады. Шутка.

Глава 6

В воскресение, так ни чего и не придумав, я закрыл дверь амбара на замок и загрузил мужиков работой по полной. Мы вывозили мусор. Уже было довольно тепло, весна в этом году наступала рано. Настроение у всех было хорошее и работали все с огоньком. Вывезли почти шесть машин мусора. Трактор разравнял площадку под домом и на этом работу решили закончить, переместившись в баню. На вопросы мужиков по поводу амбара, отвечал, что там вещи старого хозяина и их должны забрать. Поэтому я туда пока не лазил. Тему пока закрыли.

Савельича в нашей компании встретили как должно. Не знал его только Иваныч. Но очень быстро, два ветерана нашли общий язык и до вечера общались между собой вспоминая былые дни. Вначале я прислушивался к разговору, боясь, что Савельич может взболтнуть лишнего, но поняв, что старый прапорщик держит себя в руках успокоился. Незаметно разговор перешел на празднования предстоящего 9 мая.

— На рыбалку хочу поехать на праздники — сказал Семен, мечтательно глядя на реку — сейчас рыбка икряная, вкусная. Восьмого, после работы, рвану с ночевкой.

— Давай вместе рванем — предложил я. Признается работа без выходных, да еще и по вечерам изрядно меня вымотала. Хотелось просто отдохнуть.

— А давай, чего нет то, вместе оно веселее будет — обрадовался Семен — на твоей лодке и рванем.

— Я с вами мужики — тут же подхватился Андрюха.

— Вы с нами? — я вопросительно глянул на спевшихся между собой ветеранов.

— Я не смогу, в части смотр будет — с сожалением покачал головой Савельич — сказали всем ветеранам быть. Чем-то награждать будут.

— Я картошку сажать буду — сказал Иваныч — тебе бы тоже стоило. Пора огородом заняться.

— Не в этом году Иваныч. Зимовать где-то надо. Стройка всё время отнимает — покачал я головой. На огород сейчас мне времени точно не хватит. Если только вообще не спать.

— Ни чё. Я тебе помогу — сказал Савельич — Тут я посмотрел, у тебя совсем не много. Строй дом свой. Мы с женой и внуками к тебе на неделе зайдем, посадим картошку, редиску там, лучок, зелень какую, поможем по соседский.

— Да кто за этим ухаживать то будет? — запротестовал я.

— А я и пригляжу, ни чё. В первый год поможем — сказал старый прапорщик, а мужики одобрительно загудели.

Да и хрен с ним, подумал я. Пусть возится, если ему так нравится. С амбара он точно глаз не спустит, пока что-то не придумаем. Вот никогда огород не любил. Тратить своё время на то, что можно гораздо быстрее, а по факту и дешевле, купить в магазине или на рынке, не надрываясь с лопатой по колено в земле, я не хотел. Там, в другой жизни, огород на участке у меня всё же был, жена захотела. Но и занималась им тоже она. Я привлекался только на сезонные-тяжелые работы. И честно говоря мне было жаль бесцельно потраченного времени. Другое дело сад и газон. Подрезать веточки и собирать урожай, не нагибаясь, это как раз моё. Газон подстригать раз в неделю меня тоже особо не напрягало.

— Ладно. Значит решено. Лодка и мотор с меня, посмотрю в гараже может снасти какие от старого хозяина остались. Вы мужики пожрать берите. У меня пока в доме хозяйки нет. Семен с тебя отличный клёв.

— Вам понравится мужики. Такие места покажу, закачаешься — мечтательно заверил нас Семён.

Бродячая душа. Ведь всю зиму на путике своем пропадал. Только месяц как дома. А уже рвется куда-то. Да я и сам такой. Понимаю и уважаю.

До выезда на рыбалку я, с помощью колышков и бечевки, успел разметить фундамент будущего дома. И уже начал копать траншею под заглубление. Из-за отсутствия лазерного уровня, пришлось поломать голову, вспоминая все когда-то услышанные и увиденные ухищрения строителей прошлого. Строительный уровень и большая ручная рулетка нашлись в гараже, отвес сделал сам.

Перед разметкой фундамента, запасшись купленными в магазине канцелярских товаров, чертежными принадлежностями и бумагой, я нарисовал проект моего будущего дома. Слава богу, в институте я учился еще в те времена, когда программ для проектирования и компьютеров в свободном обращении не было. Черчение у нас преподавали серьёзно. На каждую курсовую и тем более дипломную работу нужно было получить рецензию преподавателя по черчению. А это, поверьте мне, было не так просто. Сейчас у меня не стройка, а капитальный ремонт дома, я должен четко уложится в размеры сгоревшего строения. Так проще. Все заявления, что в сельсовет, что на получение фондов из депо, я писал именно на ремонт дома, хотя по факту буду строите его заново. Для нового строительства, как и в наше время, должен быть разработан и утвержден проект, получено разрешение на строительство. Нужно сдавать его комиссии после постройки, заново оформлять, мне эти геморрои не нужны. Поэтому будем исходить из имеющихся размеров старого дома и подгонять новостройку под его документы, слава богу сейчас в документах на старый дом не пишут материал изготовления. Единственное с чем возникнут проблемы, так это с тех планом. Но дом я строил для себя, продавать пока не собирался, так что это всё мелочи. Будет нужно, поменяю, думаю это не проблема. Почему всё же ремонт, а не стройка? Потому, что сгоревший дом был огромный, по этим временам, почти двести квадратов. Конечно не все из них по документам жилые. Первый этаж полностью числится для хоз нужд. Дореволюционной постройки. Сейчас, под новый проект, такой большой дом мне построить не получится. Просто не дадут. Есть утвержденные типовые проекты индивидуального жилья. Всё очень непросто. Буду выкручивается.

Фундамент залью сам. В амбаре нашлись мешки с цементом, надеюсь хватит. Только арматуру раздобыть. Выкладывать цоколь (будет вместо первого этажа, что под хоз нужды) и стены дома, найму шабашников. Кровлю тоже сам сделаю. Депо, рассмотрев мое заиление, обещало выделить строительный лес в июне. Кирпич и блоки ЖБ попытаюсь купить у шабашников из ПСК. План пока такой.

Для предстоящей рыбалки всё необходимое нашлось в гараже. Осмотрел лодку и остался доволен. Сняв чехол в очередной раз поразился хозяйственности полковника. «Казанка М», дюралевая, так называемая «Южанка», с бортовыми булями, которые находятся в кормовой части лодки. Выглядит как новая, чистая и ухоженная. В ней имелся отдельный бак на сорок литров для топлива. Ручная помпа для откачки воды. Сиденья переделанные. Вместо стандартных жёстких, установлены самодельные, с мягкими накладками, покрытыми кож замом. Лобовое стекло. Весла в комплекте. Дуги и ходовой тент. Самодельный якорь, из спортивной гири весом тридцать два килограмма. Управление румпельное. Ничего. Пока так покатаюсь, потом переделаю. В моё время из этих старых лодок делали отличные катера, пришлось не раз покататься. Нашлось четыре телескопические удочки из жёлтого пластика, две абсолютно новые, в упаковке. Кольца самодельные, но сделаны добротно, вместо мотовила пластиковые катушки. По нынешним временам вещь крутая, статусная. Два спиннинга с жестким удилищем и советскими инерционными, «невскими», катушками. Самодельный подсак. Сумка и коробка со снастями, как самодельными, так и заводскими. Проверил мотор без запуска. Законсервирован на зиму. Следили за машинкой. Вообще «Москва» вещь отличная, есть даже реверс, что для советских моторов очень круто. При опрокидывании мотора из карбюратора топливо не выливается. Довольно тихий и надежный.

Восьмого числа, отпросившись пораньше с работы, я установил мотор на лодку и спустил её на воду. Переодевшись в походное снаряжение и загрузив свои снасти, палатку и армейский спальный мешок, найденный в амбаре в лодку, сел возле беседки, ждать мужиков. Первый появился Андрей. Прям не узнать. Шерстяная водолазка, куртка штормовка, плащ и болотные сапоги, на спине рюкзак, в руках снасти. Явно не новичок на рыбалке. Через пару минут, на мотоцикле с коляской приехал и Семен. Мотоцикл пришлось загонять в гараж, предварительно выгрузив из люльки вещи Семена. Через полчаса, лодка уже резала своим носом воды реки, и под мерное тарахтение мотора, несла свой экипаж на первую весеннюю рыбалку.

— Охуенно! — выразил общую мысль Андрей, когда через два часа, проплыв по извилистым речным заводям и протокам, мы были на указанном Семеном месте. И правда, по-другому не скажешь. Тихая и довольна большая заводь, множество небольших проток и ответвлений. Берега, покрытые прошлогодним желтым камышом и осокой. Выхода на берег не видно, сплошная стена.

— Это точно — довольно усмехнулся Семен начиная распаковывать свои снасти — сейчас, до темноты здесь порыбачим. На ночь перемёты поставим и вернемся на полкилометра назад, там место отличное есть, ночевать там будем — Кирилл тебя долго ждать?

— Не кипишуй, сейчас всё будет Сёма — я бросил якорь. Намек был понятен. Так как я управлял лодкой и сидел возле наших запасов, то мне и надо было накрывать походный стол — давай мужики, по сто и за рыбалку.

До темноты, за два часа, наловили столько, сколько я никогда не ловил. Огромные щуки и судаки брали чуть ли не с первого заброса. Когда рвались снасти или с блесны сходил очередной трофейный экземпляр, над заводью раздавались восхищённо-разочарованные матерки рыбаков. К «невской» катушке я привык не сразу. Есть особенности и нужен наработанный навык. Нужно вовремя остановить бег катушки не жалея пальцев, чуть зевнул и «борода» обеспечена. После второго заброса и, как и следовало ожидать, второй «бороды», поймал на себе насмешливый взгляд Семена, Андрюха в азарте ни замечал ничего вокруг. Я усмехнулся в ответ.

— Катушка новая, не смазал перед рыбалкой, приноровится надо — я кинул спиннинг снова, в этот раз удачно. Семен же, отвлекшись на меня тут же намотал «бороду» на свою катушку и тихо выругался — а не хрен ржать над друзьями — прокомментировал я и мы оба весело рассмеялись.

Когда начало темнеть, мы с Семеном перешли на удочки и быстро наловили живца. Оторвать Андрея от спиннинга можно было только, наверное, ударом весла по голове. Постановка переметов и одной сетки заняла еще час, к месту ночевки мы выдвинулись уже почти в темноте.

Фонарики у мужиков были, а вот я не озаботился, точнее просто забыл. По сравнению с привычной, жителю 21 века светодиодной техникой, фонарики светили очень тускло. Надо было взять аккумулятор с «Победы» или из запасов в амбаре и фару искатель. В следующий раз буду умнее. Тем ни менее, мы удачно дошли до места ночевки и разбили лагерь. Палатку ставил Андрей, столом занялся Семен и чистил рыбу для ухи, а я, взяв у Семена фонарик собрал дрова для костра. Я справился быстрее всех, и при свете костра, отправился помогать Андрею. Брезентовую палатку времен СССР поставить не так просто, можно конечно и одному управится, но неудобно. Нужно, наверное, заняться прогрессорством и «придумать» куб.

Нет ничего лучше на свете, чем сидя ночью возле костра на рыбалке или охоте, разговаривать с друзьями под сто граммов и наваристую уху или шулюм.

— Охота и рыбалка тут всегда хорошие были — рассказывал Семен. Он единственный из нас был коренной, так сказать, житель — Правда в этих местах, правее Приозерного, правый берег сильно заболоченный. Да ты Кирюха видел. Почти напротив твоего участка болото начинается. Все в основном левее охотятся, там же у нас и участки под путики нарезаны. В правую сторону все сплошное болото. Километров сто, наверное, в глубину тянется и вдоль берега еще на сотню. Сюда только на рыбалку ездим. Даже зимой болото не промерзает до конца, поэтому тут мало кто появляется. Только на основном русле и по протокам рыбу ловим.

— Отличное место. Комаров только, наверное, летом много? — спросил с набитым ртом, уплетая за обе щеки уху, Андрей.

— А тут везде комаров и гнуса много, тяжело тут бывает, когда ветра нет. Заедают так что хоть на стену лезь. Скотина, бывает, так бесится, что аж загоны ломает.

— А за болотом, что? — спросил я. Именно на этом болоте и будут в моё время стоять буровые нефтяников и газовщиков. Но вот что там за болотом я не знал.

— Ну тайга, что же ещё. Зверья там много. Только добраться тяжело. На лыжах в обход большой крюк получается. А по болоту, я же говорю, и зимой не пройти. Не ходит туда никто.

— Шикарно сидим — откинувшись на спину, с блаженной улыбкой на лице констатировал Андрей — так бы и не уезжал. Как подумаешь про работу, сразу настроение портится.

— А ты не думай. Вообще. Кто же на рыбалке про работу или баб думает? Отдыхай, наслаждайся жизнью — сказал я, лежа на спине и глядя на звезды.

Утром встали рано, еще до рассвета. Соорудив костер, погревшись после холодной ночи и перекусив, мы собрали лагерь и отправились проверять ночной улов. Ну что сказать. Пять сомов, далеко за двадцать килограмм, несколько огромных щук, судаки и полная сетка карася с сазаном. И это без вчерашнего улова. А ещё впереди целый день. Я попал в рай.

— На хрена нам столько? — спросил я Семена когда места в лодке уже почти не осталось — тут же на роту солдат хватит.

— Часть себе возьмем, часть соседям, старикам надо помочь, вдовы есть без мужиков, положено у нас так. Остальное в заготовительную контору сдадим. У них ледник. Рыбу они принимают тоже. Деньги не большие, но топливо и харчи отобьём точно — сказал хозяйственный Семен, упаковывая карася в мешки.

Назад мы возвращались, едва не черпая бортами воду. Андрюха и Семен сидели верхом на мешках с уловом. Тем не менее, несмотря на жуткий перегруз, «казанка» шла хорошо и уверенно. На моторе стоит тяговый винт, на нем и баржи можно буксировать, наверное.

Причалили мы на поселковой пристани, уже в сумерках. Почти четыре часа хода на груженной лодке, против двух часов на пустой. Шел я очень аккуратно и тихо, боясь потопит лодку и мужиков. Семен тут же умчался решать вопрос с рыбой. И через пол часа несколько мужиков из местных уже освобождали лодку от улова, поздоровавшись со мной как со старым знакомым. Андрей, попрощавшись со всеми сразу ушёл домой. Я же, дождавшись выгрузки, вместе с Семеном направился домой. Себе я взял только немного карасей на жарёху и одну щуку, которую планировал пустить на хе. Холодильника у меня не было, рыбу хранить негде.

Пока помыл лодку, развесил сушится снасти, обработал рыбу, уже была ночь. Уставший, но довольный, я отправился спать. Жизнь налаживается.

Глава 7

Потянулись трудовые будни. Днем я работал в депо, а по вечерам и выходным занимался стройкой. Выкопал траншею. Сколотил из старых, но крепких досок, купленных у соседа, опалубку и укрепил её распорками. Обшил рубероидом. Основание засыпал речным песком, взятым возле реки. Осталось найти арматуру и вязальную проволоку. Потихоньку занимался инвентаризацией амбара. Савельич ходил помогать мне каждый вечер, как на работу. В следующий же после рыбалки выходной, он заявился ко мне целой бригадой, с женой и двумя внуками, десяти и двенадцати лет и посадил-таки мне огород. По-моему, он не мог отвыкнуть, что его друга уже нет в живых. Иногда даже заговаривался называя меня Димкой. Я его не прогонял. Тем более, что работу в амбаре я мог доверить только ему. Савельич и подсказал мне как добыть арматура и в принципе решить проблему с амбаром.

— А тебе вместо арматуры ни чего больше не подойдет? Может камни там, или еще чего? У нас все дома в поселке на каменных фундаментах стоят, и ничего, нигде еще ничего не упало — сказал Савельич, когда мы решили перекурить с ним, встретившись возле колонки. Он поливал огород, я же трамбовал основание фундамента, поливая песок водой.

— Камни точно нет. Не знаю, может железный лом пустить, швеллера, трубы, если совсем край и не найду за пару дней арматуры. Только где же его взять? Ты вообще в стройке, что-то понимаешь? Или только землянки строил? Тут промерзание грунта сильное, обязательно нужно армировать. И не камнями, а именно арматурой. И проволокой её вязать, а не сваркой крепить. Тут же всё роль играет. Совместную работу арматуры и бетона обеспечивает сцепление их по поверхности контакта. Вот ты думаешь зачем арматуру делают с зацепами, ведь гладкую сделать проще? Нет, конечно и гадкая бывает, но сцепление с бетоном на 80 % обеспечивает именно наличие на арматуре неровностей. А проволокой вяжут, что бы не порвало арматуру если сильное сжатие или растяжение будет — я не заметил, как начал читать Савельичу лекцию.

— Ну лом найти как раз не проблема. Помнишь я тебе говорил, что на складе много техники погорело. Мы всё что от нее осталось на полигон артиллерийский свезли, так и ржавеет там. Полигон конечно тоже охраняется. Но только обычно один пост стоит на КПП. Дополнительные посты и караул выставляют только когда стрельбы идут. Он конечно огражден — проволочный забор. Так там наши или стройбатовские деды из срочников обычно в наряде стоят, спокойное место, далеко до них, дежурный по части не доходит. Туда только на машине. Так они там и бухают в тихую. Пройти вообще не проблема. Тем более со мною. Там кроме этого, ещё куча мишеней есть, танки старые, здания. Стройбатовцы их перед каждыми стрельбами по-быстрому, худо-бедно в порядок приводят, что бы их снова можно было в щепки разнести.

— Очень интересно. А глянуть чего там есть можно?

— Сделаем. Ехать правда далековато. Сорок километров от города. На моем мотоцикле поедем. Правда не ездил я на нем уже больше года. Искры нет. Не знаю заведется, нет. Ремонтировать надо.

— Заведу, не проблема. А вот если чего приглянется, как вывозить?

— Я машину в части возьму. Водитель проверенный, не подведёт. Он нам сюда всё и возил. Срочник, но толковый. Дедам пару пузырей поставишь, они всё и погрузят. Только покажи, чего надо.

— Когда поедем? Мне срочно надо. Время идет, лето короткое.

— А вот завтра после работы и поехали.

На следующий день, с работы я рванул сразу к Савельичу. С мотоциклом провозился буквально пятнадцать минут. Только и было то, свечу одну поменять. Завелся с третьей попытки. Там ломаться почти не чему. По грунтовой дороги, что начиналась сразу за поселком, не выезжая на грейдер, мы поехали на полигон.

Полигон особо из окружающей местности не выделялся. Огромное, заросшее травой и кустарником поле, вперемешку с островками небольших березовых рощ. На армейское хозяйство указывало только наличие, едва видного из-за травы, невысокого забора из колючей проволоки и проржавевшие запрещающие знаки. КПП представляло из себя небольшой кунг снятый с какой-то машины, деревянный туалет и шлагбаум, сделанный из обрезка водопроводной трубы и покрашенный в красно-белую зебру. Помяты и заспанный, слегка испуганный солдатик, с ядрёным перегаром открыл его без лишних вопросов. Савельич, одетый в общевойсковую форму, выглядел совсем другим человеком. Властный и подтянутый, он по-хозяйски прошёлся по КПП, построил наряд и что-то грозно выговаривал, сержанту кавказской национальности, очевидно старшему. Видимо для профилактики.

— Равняйсь! Смирно! Как стоите раздолбаи! По команде «равняйсь» — поворачиваем верхнюю, правую голову! Р-р-равняйсь! Не слышу единого щелчка при повороте голов!

Я близко не подходил и в беседу не лез. Тихо смеялся, с ностальгией вспоминая свои армейские годы. Поорав как следует, Савельич отвел сержанта в сторону, и минут десять переговорил с ним уже другим, нормальным тоном. Сержант понятливо кивал, посматривая на меня, а в конце довольно улыбнулся. Через минуту, мы уже втроем, сержант сел в коляску, выехали на полигон.

До места где была складирована сгоревшая техника, шла уже заросшая, но очень глубокая колея от гусеничных машин. Пришлось ехать по полю вдоль неё. Вскоре мы были на месте.

Это был овраг или какой-то заброшенный карьер. Пока близко не подойдёшь, не видно почти. И был он полностью забит остовами большегрузных машин и гусеничной техники. ЗИЛы — 131 и 157, Газ 66, КрАЗы, виднелось несколько красных от огня и коррозии гусеничных инженерных машин, некоторые марки мне были не известны. Стояло несколько танков. Т-34, ИС, что-то явно трофейное. Некоторые, из стоящих внизу автомобилей были просто кучей металла, отмеченного огнем и покрытого ржавчиной, а некоторые, были с виду мало повреждены, даже резина вроде целая.

— Вот это да…. — протянул я изумленно — Тут же гораздо больше чем 78 штук, как ты говорил.

— Это хранилище мишеней. Тут еще до пожара много старой списанной бронетехники стояло — пояснил Савельич — как разобьют сильно, так новые от сюда вытаскиваю.

— Да тут и не обойдёшь всё за вечер — я задумчиво потер подбородок.

— У Артура спроси, чего надо, он тут всё знает. Сегодня не наши в наряде стоят. Со стройбата он, это их хозяйство — перевел стрелки Савельич на сержанта.

— Говори уважаемый, чем смогу, помогу — закивал сержант.

— В общем самое главное, мне нужен металл, что на арматуру можно пустить. Трубы, балки, швеллера, рамы от кузовов можно. Короче всё из чего можно обвязку для фундамента сделать.

— Найдем конечно, не переживай дорогой. Хреновый только фундамент будет, тут металл другой нужен. Этот — он махнул рукой в низ — или закалку в огне потерял или сталь отличная, вместе свяжешь, нехорошо будет. Я строитель, ПТУ закончил, я знаю. Арматура тебе нужна.

— Нужна конечно, только взять её негде — с досады плюнул я на землю. Прав конечно парень. Но затягивать стройку на несколько лет в мои планы не входило. Чего ни будь соберу, выхода нет.

— Эээ. Ну так давай мы тебе может просто арматуру загрузим? Зачем в свалке копаться? — удивлено сказал Артур и посмотрел на Савельича — не бесплатно конечно. Договоримся.

— У тебя что? Арматура есть? — удивился я и посмотрел на Савельича. Тот тоже во все глаза смотрел на сержанта — Откуда?

— Мы же тут строим постоянно. НП, мишени, вышки наблюдательные, блиндажи, укрытия делаем. Чиним всё, когда надо. У нас тут, на полигоне, часть материалов хранится. Возле КПП — сержант замялся, а потом продолжил — ну и у пацанов нычки есть.

— Чего кроме арматуры есть? Огласите весь список пожалуйста — очень заинтересовался я.

— Цемент, краска, проволока, электроды, кирпич, бетонные блоки, сваи, шифер есть — много чего есть — сказал сержант — только это. Если прям много надо, то это не ко мне. С арматурой помогу, еще чего по мелочи. А если много надо, то вы Никита Савельич лучше к Гудкову подойдите. Только про меня не надо говорить — попросил сержант.

— Бля. Точно. Как я про Гудкова то забыл — встрепенулся Савельич — это командир строительного батальона — пояснил он мне — только он дорого возьмет. Жадный очень.

— Ладно. Пока решим с арматурой. Потом про Гудкова расскажешь.

С сержантом мы договорилась быстро. Обошлось мне всё это удовольствие в 80 рублей. Водкой тут не откупишься, хотя её тоже пришлось отдать. Помимо арматуры, сержант обещал дать вязальной проволоки и старую, списанную бетономешалку, без двигателя. Привезти и выгрузить обещал сам, завтра ночью.

Бегло осмотрев свалку, я понял, как мне повезло. Знакомые по старой жизни и службе кунги я узнал сразу. Несколько ПАРМов нашли свою последнюю стоянку в карьере. Вид не внушает оптимизма, но некоторые экземпляры погорели хоть и сильно, но не полностью. Я заглянул в меньше всех пострадавший экземпляр, это была ремонтно-механическая мастерская МРМ — М1. Верстаки и стеллажи почти всё на месте. Токарно-винторезный и сверлильный станки опрокинуты и лежат на полу, но с виду вроде целые. До генератора не добраться. Борт прижат к другой машине, и не ясно в каком он состоянии и есть ли он вообще, тиски тоже на месте, электрозаточного станка не видно, кое-что из инструмента валяется на полу.

— Слушай Артур. Короче покопайтесь тут на досуге, я куплю, любое оборудование с ПАРМов. Особенно интересны станки, электромоторы, сварочник и бензогенераторы. Так же возьму любой электроинструмент, что найдете. Даже если сломанное. Только что бы не сгоревшее. Запчасти возьму. Камеры, покрышки, стартеры, электрогенераторы, моторчики дворников, карбюраторы. Пару рам и мосты от шишиги, диски от нее же. Вообще от шишиги всё что найдете целое, тащите. Договоримся, не обижу.

— Зачем тебе? — удивился Савельич, когда мы выехали с полигона.

— Легализуем, часть добра с амбара. Притащу металлолом. Покрышки обгоревшие. Оно вроде бы и не разрешено, армейское добро списанное покупать, но и не запрещено. В том то и прикол, что списанное! То есть не государственное уже. Ничьё. А у нас по закону — что не запрещено, то разрешено. Перед Андрюхой точно легализуемся. Он хоть и друг, но проболтаться не со зла может. А так скажет — со свалки притащил, да и починил Кирюха, руки у него просто золотые. Слабенькая конечно легенда, но другой пока нет. Будем думать ещё.

С Гудковым, с которым меня свел Савельич на следующий день, мы торговались долго и упорно. Ругались, орали друг на друга, чуть за грудки не хватались. Жадный, но умный. В итоге договорились. Весь строительный материал, кроме леса на кровлю, и арматуры мне обойдется в 2300 рублей. Возводить стены и заливать фундамент будут тоже люди Гудкова. Еще 3000. Организовал майор, из вышедших на дембель солдат, свою собственную шабашку, ну и солдатики с батальона там тоже трудились. Ну вот захотелось им в своей законной увольнительной друзьям на стройке помочь, их право. Первый мой знакомый теневой предприниматель. Договор заключу официально, на текущий ремонт дома, с «Межколхозстроем», руководителем местного филиала которого трудился друг Гудкова и в котором числились строителями бывшие дембеля. Еще минус 150 рублей.

Следующей ночью, как и договаривались, Артур привез арматуру. Машина была явно гражданская, да и грузчики вместе с Артуром были одеты в спецовки. Их принадлежность к военным можно было установить, только по немодным сейчас, одинаковым коротким стрижкам и общей молодости коллектива. Помимо арматур, проволоки и бетономешалки, в машине были, сварочно-зарядная установка УДЗ-103У2, два станка из того самого ПАРМА, что я осматривал и три мешка с инструментом и оснасткой. Я заглянул в один из мешков. Внутри лежала часть оснастки токарного станка ИТ-1М, видимо всё, что нашли в разбитом кунге. В других мешках лежали какие-то инструменты, тески и что-то ещё, толком не рассмотрел. Станки и сварочник тоже были не целые. Кожух сварочник был сильно помят, с обгоревшей местами краской, без колёс, станины станков треснутые, кожухи помяты, некоторых деталей не хватает, видимо были повреждены при ударе, когда станки опрокинуло на пол кунга или при погрузке. Токарный станок был частично разобран. Выгружать его намучались. Всё же вес больше тонны. Я не представляю, как они его с кунга и карьера доставали. Просто скинуть его на землю, как предлагал Артур, я не разрешил. Пока мужики разгружали арматуру, я быстро, на коленке, ваял треногу из трех бревен и ручной лебедки прямо внутри амбара. Ворота мы с Савельичем смогли открыть еще пару дней назад, и сейчас все стеллажи внутри были закрыты от посторонних глаз брезентом и мешковиной. Станок сгрузили на положенные под него бревна, и совместными усилиями откатили, в заранее приготовленное место. Рассчитавшись с Артуром, измученный, но довольный я стал готовится к работе. На сон времени уже не оставалось. Светало, а просто так сейчас с работы не отпросишься. Больничный что ли взять? Времени катастрофически на всё не хватало.

За пару дней я починил бетономешалку. Установил на нее двигатель от токарного станка. Отбил из барабана застывший бетон, поправил и заварил сломанную и погнутую раму. На скорую руку пойдет. Обычно я доделываю все свои поделки почти до совершенства, но сейчас мне надо срочно. Сварочный аппарат оказался вполне рабочим, только к нему не было оснастки. Ни проводов с держателем, ни маски у меня не было. Поиск нужных деталей в амбаре результатов не дал. Пришлось купить у сварщиков в депо.

Сварив примитивный ручной станок для гибка арматуры, я приступил к работе. Пока нет рабочего электроинструмента, резать арматуру придется ручной ножовкой или пережигать на сварочном аппарате. Вязать арматуру мне не впервой. При строительстве своего дома в той жизни, на службе в армии и на летних подработках на стройке в институте я связал, наверное, несколько километров армопояса. Работа заняла три дня после работы, и один полный, выходной день. В понедельник должны были выйти на работу шабашники и залить фундамент, и можно будет передохнуть. Набирать прочность бетон будет не меньше месяца. Останется только правильно за ним ухаживать. Будет время отдохнуть, подготовить и привести строительную площадку в порядок и подготовится к возведению стен. Нужно будет привести инструмент и оборудование в порядок.

Глава 8

Лето закончилось. Очень тяжелое и не простое лето. Дом стоял под крышей и, хотя еще оставалось много работы связанной с отделкой, можно сказать что свой трудовой подвиг я совершил. Далось мне это очень непросто. Середина мая и начало июня были самыми беззаботными днями в моей новой жизни. Залив бетон и частично рассчитавшись с шабашниками, я занимался всякой мелочью и просто отдыхал. Съездили с парнями пару раз на рыбалку. Привел в порядок участок и двор, перед гаражом и амбаром. Подготовился к продолжению стройки. Выделенный в депо строительный лес, я распилил на местной лесопилке на доски и балки и разделил. Горбыль пошёл на строительные нужды, леса, времянку для рабочих и тому подобное, всё остальное продолжало сушится под специально возведённым навесом и ждало своё время. С бригадиром шабашников мы сработались не сразу. Наглый молодой азербайджанец поначалу саботировал мои распоряжения и откровенно игнорировал мои пожелания. В итоге пришлось бить наглую бригадирскую морду и снимать первый ряд блоков цоколя. После этого стройка вошла в колею. Утром бригада получала от меня ЦУ, а вечером проводилась планерка и отчет о проделанной работе, всё серьезно, у нас ту, это не у вас там. Пока шабашники трудились, я перешивал амбар и ремонтировал ворота с крышей. Помогал мне только Савельич. Сделали быстро. Покрасил весь амбар зеленой краской. Её у нас в амбаре до хрена просто. На удивление его присутствие очень дисциплинировало работяг. Помнят, наверное, как он их еще салагами гонял. Бригада то увеличивалась, то уменьшалась, сменная половина была из действующих срочников стройбата. Гудков выполнял свои обещания. С ним мы кстати хорошо сторговались. За работу я не заплатил ни копейки. Договорились на бартер, оплату он взял строительным дефицитом, что в избытке хватало в амбаре. Как водится, торговались мы за каждый гвоздь и шуруп. Любит он это дело. Если не посадят, и доживет до 90-х годов, далеко пойдет. И нам с Савельичем хорошо, часть амбара разгрузили и Гудкову. Теперь мы с ним плотно сотрудничаем, нужен ему иногда толковый токарь, и самое главное то, что в амбаре лежит. Савельич, кстати, брать половину за реализованный товар отказался, хотя я и предлагал ему деньги. Мы вообще за это лето с ним сильно сдружились.

— Всё. Хорош. И так чуть в тюрьму не сел и убийцей не стал. Димка вон, из-за этого всего, чего с собой сделал. Ты дом купил, это всё твоё. Я помогу, чем могу, но деньги не предлагай. У меня и на себя, и на детей до конца жизни хватит. Почти 30 лет по краю ходил. Надоело боятся — заявил мне тогда Савельич, и с тех пор мы этот разговор больше не поднимали.

В середине лета я чуть снова не загремел в больницу. Хронический недосып и усталость сказались. Проигнорировал защиту. Сталь, из которой был изготовлена заготовка, была «вязкой», стружка в процессе обработки образовывалась ленточная и скапливалась под станком, приспособления дробления или завивания стружки предусмотрены не были. Защитный кожух зажимного патрона, после чистки станка, я на место поленился ставить. Когда завершил обработку детали, с помощью специального металлического крюка, оторвал и отбросил стружку от детали в сторону зажимного патрона, в результате чего стружка, в отсутствие защитного кожуха, зацепилась за вращающийся патрон, произошла намотка верхней части сливной стружки на патрон, от этого нижняя часть стружки, находящаяся на полу, пришла в движение. В скопление стружки попала моя левая нога, что привело к травмированию (порезам) икроножной мышцы. Выпутывали меня из металлической западни всем цехом. Хорошо сухожилия не порвал и артерию никакую не задел. От госпитализации я отказался. В травм пункте наложили швы, и я три недели провел на больничном. Первые два дня, хромая по участку и скрепя зубами от боли, я докапываясь к строителям из-за каждой мелочи, потом взял себя в руки и отстал от пацанов, они и так старались, а мне было чем заняться. Хоть время провел с пользой, руки то целы. Иваныч навещая меня на больничном ругал меня и наставлял на путь истинный.

— Смотрю я на тебя Кириха, вроде мужик ты серьёзный, основательный, а башка дырявая. Отдыхать надо нормально. Как говорит наш ТБшник, соблюдать режим труда и отдыха — подняв в верх указательный палец, процитировал нашего инженера по ТБ Иваныч — в нашем деле все инструкции кровью написаны, как у саперов.

— Несоблюдающие технику безопасности влекут собой гибель человеческих жертв — процитировал я своего армейского старшину, который отвечал за ТБ в бытность моей службы в ПАРМе.

— Всё бы тебе ржать! А если бы не за ногу стружка зацепилась? Хлестнула бы в верх и за шею? Или того хуже, за яйца?

— Не, лучше за шею Иваныч, за яйца я не согласный — хохотнул я.

— Никто не согласный, а бывает. Вот давеча …. — начал Иваныч, но я его перебил. Обзор несчастных случаев при работе на станке был его любимой темой. Да что говорить, опасная работенка. Только в нашем цехе у трех токарей не хватало пальцев на руках.

— Завязывай старый. Осознал. Каюсь. Больше не повторится.

— Ну смотри. Еще раз, и я тебе сам чего ни будь отрежу — мы посмеялись и на этом обсуждение моих умственных способностей закончили.

Стены возвели к августу. Хорошо получилось. Цоколь из железобетонных блоков, межэтажное перекрытие первого и второго этажа из железобетонных плит. Пол в цоколе залит бетоном. Стены второго этажа из силикатного кирпича. Квадратная такая коробочка получилась десять на десять метров. В плотную к дому переставлю гараж и прорежу дверь в дом. Пока так, когда будет можно, построю нормальный гараж и обошью дом сайденгом, лет через двадцать, если доживу. За это время в столярке депо, по моим чертежам, столяр склеил рамы окон. Будут деревянные, тройные стеклопакеты. Стекло я склеил сам, как раз на больничном. Вместо мастики — гудрон. Надеюсь сильно жарко не будет, и он не потечет летом. Покрасил окна черной морилкой и покрыл лаком. Сейчас выглядит необычно, но очень красиво, как в будущем. Самоделка конечно, но вполне качественная. Входную дверь основного крыльца и ту что должна идти в гараж, я сварил сам. Замки на двери и окна, оконные и дверные петли, тоже выточил сам, токарь я или нет? Единственное, что ручки окон пришлось заказывать в литейке депо. Образец я вылепил из пластилина. Отлили из бронзы. После полировки получилось просто отлично, как в знакомом мне прошлом мире. Блестит, переливается. Дорого-богато, как говорится.

Кровлю делал самую простую. Двускатную крышу, покрытую серым шифером. Можно было бы конечно и посложнее сделать, но пока нельзя. Я и так со своим огромным домом выделяюсь. Фронтоны и свесы зашил деревом, покрасил чем бы вы думали? Правильно, зеленой краской. Праведна система отопления и навешаны радиаторы. Топится дом будет из котельной в цоколе. Всю полностью, вместе с котлом, я сварил её сам. Помогали мне пару шабашников из стройбата и Иваныч с Андрюхой, который кстати так и остался пока участковым. И судя по всему об этом пока не жалеет. За участком вырыт септик, из двух переливных колодцев. Закладные в фундамент я предусмотрел сразу. Внутри пока трубы не прокладывал, но трубу в колодец бросил сразу. Надоело мне в уличный сортир гадить.

И вот теперь начинался сентябрь и можно было подводить промежуточные итоги. Дом стоит. Амбар отремонтирован и стараниями Артура и его команды, забит почти под завязку металлоломом и всяким списанным оборудованием, снятым с раздолбанной техники в карьере, и еще от куда-то. Что-то не видел я, чтобы на полигоне, гражданские легковые машины стояли. Я пока попросил приостановить его бурную деятельность, складывать уже просто не куда. Нужно дать себе отдых.

Отпраздновать завершение очередного этапа строительства я собрал как обычно всю свою старую компанию. По уже заведенной традиции стол накрыл в беседке и затопил баню.

— Ну и хоромы ты себе отгрохал — после обзорной экскурсии восхитился Семен. Он единственный из моих друзей редко появлялся на стройке. Почти всё лето провел в лесу. Строил себе новый охотничий балаган и отстреливал по заданию охотхозяйства сорного зверя — размером почти как поселковая школа.

— Какой был дом, такой и остался, размеры те же. Ты дом полковника что ли не помнишь? — мне то дом примелькался, рос на моих глазах и огромным не казался.

— Так тот из бревна был сделан. Хоть и крепкий, но старый, примелькался.

— И этот примелькается. Ты лучшее скажи, чего в поселке говорят то про меня? Андрюха участковый, да и друг мой, все знают, с ним народ мыслями не спешит делится.

— Невест тебе уже ищут в поселке. Бабы тебя уже делить начали — заржал Степан — такой хозяйственный, богатый и на свободе? Не порядок! — теперь уже смеялись все — а если серьезно, уважают тебя мужики. Видно же, что ты пашешь с утра до ночи. Шабашникам спуску не давал, но расплатился четно. И не разу никому в помощи не отказал. Серьезных мужиков у нас в поселке всегда уважали. Я припомнил пару случаев, когда несколько соседей обращались ко мне с просьбой купить, что-то из стройматериалов. По мелочи. Гвоздей там штук 10, цемента отсыпать немного. Я отдавал просто так, зачем мне за это деньги брать, не по-соседски.

— Ага, работяги у него по струнке ходили — подтвердил Савельич — Бригадир двумя руками здороваться первый прибегал. Надо было тебе Кирюха в армии остаться. Любишь ты солдатиков гонять почем зря.

— Ну так второй раз от Кирихи по морде получить, никто не захочет — хохотнул Андрей — да и в первый раз тоже. Смотри какой здоровый, и морда злая.

— Морда как морда, вполне себе ничего. Вон, слышал Семена? За меня уже все поселковые бабы дерутся — я принял гордую позу и упер руки в бока — И никого я не бил, это был воспитательный процесс по методу профессора Макаренко. Зато помогло. Хочешь я и тебе помогу? А то у тебя язык без костей. Помнишь, чего народная мудрость говорит? Молчание золото! Я тебе челюсть немного подровняю. Пару месяцев помолчишь, начальство подумает, что ты умный стал и обратно тебя в опера переведут. А то тебя постоянно преследуют умные мысли, но ты всегда быстрее.

— О блин. Точно. Хороший метод. Только я, пожалуй, воздержусь — продолжал хохотать Андрей — другие способы предлагай.

— А если серьёзно, Галка, сука, никак не успокоится — уже без смеха продолжил Андрей — Уже третья жалоба на меня прилетает. Ничего серьёзного. Мелочи. Но начальник розыска мне прямо сказал, что ему с прокуратурой проблемы не нужны. Реши говорит с Галкой вопросы, тогда я тебя обратно возьму.

Вот неугомонная баба. Надо что-то думать. Андрюхе помочь надо обязательно. За это время мы сильно сдружились, почти каждый вечер он проводил у меня дома, и сильно помог не только с работой по стройке, но и с разными нужными мне документами.

— Хреново. Зайди ко мне вечером в понедельник. Сядем, обдумаем, что сделать можно. А сейчас мужики давайте в баньку. Не будем о грустном.

Посидели как всегда хорошо. Люблю баню. Эту конечно придется переделать. Сделаю всё под себя, как мне нравится, но я рад, что она есть у меня уже сейчас. На столе, рядом с грудой шашлыка, исходила паром свежая варенная картошечка с моего огорода, лежали перья зеленого лука и другая зелень с грядок. Савельич выполнил обещание и ухаживал за посадками всё лето. Купленная в магазине иваси и принесенное Семеном сало и соленная рыба под пиво, дополняли картину. Погода была отличная. Солнышко, но уже не жарко, листья только начинают желтеть. Вообще из всех времен года, я больше всего люблю раннюю осень, тепло и красиво, и самое главное именно осенью, рыбалка особенно хороша и начинается сезон охоты на водоплавающую дичь. Об охоте мы и вели разговор.

— Уборочная заканчивается. Через недельку в полях гуся разрешат стрелять. Ты же разрешение и охотбилет уже получил? — спросил меня Семён. Я молча кивнул с набитым мясом ртом — отлично. Места тебе покажу, с мужиками с охотхозяйства познакомлю. Ты же не передумал зимой на промысел идти?

— Не передумал пока. Хочу попробовать.

— В первый сезон тебе одному тяжело будет. У нас обычно, у кого своего участка ещё нет и только начинает, с опытными мужиками в первый сезон идут. Ну бывает, что и сами конечно, но это обычно пацаны местные, что с батей с мальства по участкам ходили. Ты как? Сам пойдёшь? Или давай со мною. А то у нас сезон в середине октября уже начинается. Снег здесь рано ложится.

— А вот скажи мне Семен, чего с участками у вас? Как вот, например, свой заиметь?

— С этим сложно. Вообще конечно по закону, иди куда хочешь, лови и стреляй. В нарядах-заданиях указывают общий, для всего охотхозяйства участок охоты, а это почитай почти 500 000 га, ну там еще виды и количество зверей, который разрешен к добыче пишут. Но так обычно не делают — Семён смутился и быстро глянув на Андрея продолжил — у мужиков путики натоптаны, не туда залезешь, проблемы могут быть. Тут с мужиками говорить надо. Обычно просто новенькому границы свои обозначают, а ты потом в свободных местах себе путики прокладываешь. Год или два это обычно занимает. Ну бывает, кто из мужиков на пенсию идет, помрет там, или вот как Петька в тайге сгинет. Тогда если наследник есть, он себе место забирает или новенькому отдают. А бывает и делим между соседями.

Всё понятно, ничего нового он мне не сказал, я знал это и сам. Следует признать, что наличие этих путиков, сильно облегчает охотнику жизнь. Они как бы делят промысловые угодья между целым рядом охотников, крайне облегчая самое производство промысла и устраняет возможность возникновения всяких неизбежных, при ином порядке, недоразумений между промышляющими вблизи друг от друга мужиками.

Охотник, считает свой путик своей неотъемлемой собственностью. Стремясь довести количество капканов и ловушек до возможно большего числа, удлиняет его как только может. Иногда жадность доводит до того, что охотник не успевает своевременно проверять все свои ловушки и петли, и в результате, чуть ли не, большая часть пойманного в самоловы зверя и птицы бесцельно пропадает для охотника. Заносит их и снег, поедают хищные звери и птицы, портится во время оттепели не вынутый своевременно зверь.

Опытные охотники знают, что нужно ограничивать путик такими размерами, при которых ежедневный осмотр его и проверка расставленных ловушек может свободно производиться в течение одного дня полностью от первого до последнего капкана или петли. Нельзя их ставить чрезмерно много. Каждый нужно запомнить и поставить метки.

— Ты не думай — поспешил добавить Семён — Мужики всегда помогут. У нас так принято. Новый участок если кто находит, ему вся бригада обычно помогает. Тут главное наметить. Потом мужики помогут тропу расчистить, под лыжи или снегоход. У нас их правда мало, нет почти не у кого. Один «буран», две «лайки» и два «амурца» на весь поселок. Только «буран» председателя сейчас на ходу. Жерди расставить помогут для самоловов, направители, навесы — только место отметь. Это конечно не в первый год. С октября уже все на промысле. Обычно это всё летом делаем. И балаган надо поставить. Или два. Вот у меня теперь два. Я в этом году удлинился. Сейчас за день от одного балагана до другого как раз буду доходить, потом обратно. Привад с лабазами несколько. В октябре, но наряду, медведя стреляем, пока в берлогу не лег.

— Каждый день что ли смотришь?

— Нет конечно. Ты чего. Обычно раз в 4–5 дней на одну тропу. У меня их четыре проложено. Ну если снег идет, то чаще, чистить надо. Приманку готовить надо, рыбу ловлю, стреляю птицу и зайцев. Так чего? Пойдешь сам или со мною?

— Ну ясно с тобою. Я же не знаю почти ничего. Подучишь меня. Только вот я так понял, нам план-наряд каждому отдельно дадут, как добычу делить будем.

— А тут не переживай. Тебя пока в сезонника можно оформить или стажером, если на постоянку. Если стажёром, тогда нас в звено оформят и один-план наряд дадут. У стажеров и сезонников обычно план вполовину от нашего. Я на старом путике план спокойно делал один. А сейчас, когда удлинился, думаю полтора сделаем без проблем.

— Только тебе лайку надо. Лучше прямо сейчас взять. За месяц она к тебе привыкнет. А когда в тайгу пойдем, вместе натаскаем. Я помогу. У меня две лайки. Хорошие, рабочие. С ними и твою на работу настроим — продолжил Семён.

— Ну-ка поподробнее. Собака нужна, это понятно. Зачем тебе две?

— Зеленый ты ещё. Старая собака, рабочая, пока еще в силе, молодую сама научит. Вот и берут молодняк вместе со старой, чтобы без собаки не остаться, когда старая работать не сможет. Пару сезонов походят вместе, молодая и одна потом с тобой ходить начнет. Я в том году щенка взял. Моей то старой, уже 7 лет. Короче, собаку я тебе сам найду. Денег не надо. Подарок на новоселье тебе будет.

— А может подумаешь еще Кирюха — спросил Иваныч. Весь, наш с Семёном разговор, он сидел какой-то притихший и насупленный — чем тебе в депо не нравится? Токарь ты вроде не плохой. Разряд повысишь, зарплата больше будет. Чего тебе жопу в лесу морозить?

— Ты пойми Иваныч, не моё это, по расписанию на работу ходить. Не привык я так, аж бесит. Натура у меня такая. Бродячая. Да и охоту я люблю. Попробую. Если не смогу или не понравится, вернутся всегда смогу.

— Ну смотри, твоё конечно дело — с обидой в голосе сказал Иваныч.

— Не расстраивайся старый. Я вот дома решил токарный станок сделать. Ты меня знаешь, я сделаю. Будет хобби у меня, а не работа. Люблю с железками возится.

— Да он столько металлолома натаскал, в амбар не зайти — хохотнул Андрей — лучше бы ты так баб любил, а не железяки свои.

— Дурак что ли? Одно другому не мешает. А то ты не знаешь? — сплюнул я от досады.

Достал. Андрюха был бабник хоть куда, и практически через день пытался вытащить меня на сафари по юбкам. Периодически мы с ним конечно устраивали редкие набеги по злачным местам с доступными женщинами. Все-таки я мужик и организм требует своё. В силу специфики своей работы, Андрюха знал много из того, что простые советские граждане сейчас даже не подозревают. А именно явки и пароли почти всех женщин легкого поведения в Каменногорске. Сам от бабы брошенной еще проблемы не разгреб, а всё новые приключения ищет.

— Спокойно брат. Я же шучу. Только не бей — скорчив дурную рожу и выставив руки перед собой, продолжал дурачится мой друг.

— Живи пока. Но когда ни будь ты меня доведешь. Прибью и мне за это ничего не будет.

— Это еще почему?

— Во-первых, состояние аффекта. Во-вторых, Галина на радостях меня отмажет. И в-третьих за убийство животных, если они не в красной книге, больше штрафа точно не дадут. А ты олень, точно в красную книгу не записан.

Мужики валялись на лавках держась руками за животы от хохота, и больше все заливался от смеха Андрей. В мужской компании, если собрались близкие друзья, шутки всегда за гранью. И если все свои, и все нормальные мужики, то никто не обидится на удачную шутку.

Глава 9

До выхода на свой первый промысловый сезон нужно было решить еще несколько неотложных вопросов.

Через неделю освобождаются отделочники Гудкова и выйду штукатурить мне дом изнутри. Так же через неделю Гудков обещал привести камень плитняк, для отделки цоколя снаружи. Тут особых проблем не предвидится. От всего, что он мне предлагал, кроме черновой штукатурки я отказался. Всё что сейчас они делают в плане внутренней отделки меня не устраивало. Пока перееду в одну из комнат, как оштукатурят, и буду потихоньку, не торопясь доделывать сам. Нужно только сделать санузел, хотя бы в черновую, и можно переезжать.

Надо подготовится к охоте. Это не разовый выход, тут должно быть всё основательно и надежно. Те же лыжи нужны, одежда правильная, ну и много еще чего. Вчера Семён привез-таки мне собаку. Пятимесячный щенок восточносибирской лайки по кличке Батон. Очень любознательный и крайне активный пес. Уже проверяет мои нервы на прочность. По заверениям Семёна, как раз через месяц можно привлекать к охоте.

И наконец самое главное. Надо коренным образом решить проблему Андрея. И сейчас, сидя за чашкой чая у меня в бане, мы держали совет.

— Может тебе на ней женится? — предложил я самый первый и очевидный вариант — и решена проблема твоя.

— Лучше застрелится. На ней пол прокуратуры уже побывало. Злобная стерва. Ты смерти моей хочешь? Избавится от меня решил? — не нашел понимания простоты решения вопроса Андрюха.

— Ну нет так нет. Чего завелся? Хотя это самый простой вариант.

— Иди в сраку!

— Ладно. Давай по-другому. Нам надо, что бы она про тебя или забыл, или вырвать у неё зубы, что бы навредить тебе не смогла. Забудет про тебя она вряд ли. Бабы злопамятные. Значит надо сделать так, чтобы её уволили с прокуратуры к чертям собачим, или накопать на неё такое, чтобы она побоялась тебя трогать. Ты ведь сейчас просто в обороне. Отбиваешься по мере сил. А надо, что бы она отбивалась. Давай ты заяву на неё напишешь, что она тебя изнасиловала? В извращенной форме.

— Бляяя. Я тебе сейчас в рыло дам!

— Спокойно! Я твоя единственная надежда. Не бей начальник — я уклонился от подзатыльника.

— Порочить свою офицерскую честь и покрывать себя позором ты не желаешь, ясно — задумчиво протянул, я — А теперь давай серьёзно. Рассказывай, что про неё сейчас известно. Всё рассказывай.

— Следователь прокуратуры. В должности уже восемь месяцев. Вроде на хорошем счету пока. Кто-то ей явно покровительство оказывает. Кто, не знаю. Живет в съемной квартире вроде, возле прокуратуры. Прописана в общежитии. Вроде всё.

— Прав капитан твой. Из тебя опер, как из говна пуля. Про своего главного и единственного врага ничего не знаешь. А должен знать всё. Чем болеет, чем увлекается, какой мужик её сейчас валяет. Даже какие трусы она сегодня одела. Знаешь, как мудрые люди говорят? Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Ладно. Я сам информацию соберу.

— Как это? Чего делать будешь?

— Проводить оперативные мероприятия. Послежу за ней немного, проще говоря. У тебя фотоаппарат есть?

— Есть. «Смена».

— Эх. Еще бы машину. Ну ладно, без тачки обойдусь. Завтра принеси мне фотоаппарат. Ты же участковый прикомандированный, а по ксиве до сих пор опером числишься?

— Да.

— Состряпай короче, агентурную записку, а еще лучше сообщение от какого ни будь агента, что бы почерк не твой был, о том, что следователь прокуратуры, как её фамилия? А, впрочем, не важно, короче, что Галина хранит у себя дома огнестрельное оружие.

— Где я тебе такого агента возьму? На хрена это делать? — Андрей с отвисшей челюстью смотрел на меня круглыми глазами.

— Блядь. Что ты как маленький? Придумай. Нарисуй. Роди. Найди человека, алкаша какого ни будь. На него оформи. Тебя никто проверять не будет. Кто в личное дело агента кроме тебя может залезть!? Нужно на всякий случай. Если получится, работу свою покажешь.

— Да, что получится то?! Чего ты задумал.

— Ну на пример, вот вариант на вскидку. Можно узнать где она сейчас обитает. Я проникну, негласно, и ствол у неё где ни будь спрячу. Квартира съёмная, надо прятать будет, где ни будь в её личных вещах. А то опять обмажется, скажет, что хозяев вещичка. В сумочку ей, патрон боевой подкину. Главное, чтобы не стандарт. От нагана, например. Он точно на табельный не похож. Твоя задача будет, где ни будь в людном месте, в РОВД, в прокуратуре или в суде, как бы случайно сумочку её опрокинуть и патрон найти, когда помогать собирать вещи ей будешь. А лучше, что бы кто-то из твоих коллег нашёл. Тут же дежурного прокурора дергаешь, её вы задержать права не имеете, и своему начальству рапорт. И в книгу учета преступлений не забудь вписать.

Андрей потрясенно молчал, глядя на меня растерянными глазами.

— Где ты оружие возьмешь? И зачем так жестко? Её же посадят.

— Дурак ты. Терпилой хочешь быть? Вспомни как она тебя посадить хотела. И посадит, дай ей только время. Найдет за что. Кто ищет тот всегда найдет. Никто её не посадит. Выкинут с прокуратуры и всё. Пистолет действительно есть у меня. Только он сломанный, сейчас не боевой. Но ремонтопригодный. Немецкий, с войны. Тут на участке нашёл, когда завалы разгребал — соврал я — одного патрона хватит. Его тоже найдем, Савельич поможет. Пистолет нужен, что бы сразу не замяли, на экспертизу по любому отправят. Пока экспертиза пройдет, пока отказняк оформят, куча народа будет знать. Не отмажется.

— Да как не посадят то, какой отказняк, а хранение….

— Включи мозги дурак! На свою корку посмотри. Чего написано красным цветом? Разрешено хранение и ношение огнестрельного оружие! Дебил. И у неё так же. Да оно не табельное и патрон не от него. Но блядь разрешено же! За нарушение инструкций, выкинут с работы и всё. Никакие её «не знаю», «не моё» не поможет. Ну это так, один из вариантов, что сразу в голову пришёл, последим за ней, подумаем, может другие варианты будут.

— Ты кто Кирилл? Не может всего этого артельщик, с ПТУ за спиной знать. И первый раз с Галиной ты мне всё по полочкам разложил, как будто сам следователь. Ты в органах работал?

— Не задавай вопросов, на которые не получишь ответов. Не твоё дело. А я рассказывать ничего не буду. Если умный догадаешься — я сделал загадочное лицо. А чего мне ему ещё сказать? Не знаю я чего говорить.

— Бляя. Я понял. Так ты же наверное….

— Я тебе давно говорил. Язык твой, враг твой. Начинай уже думать Андрюха, при себе свои догадки держи и всё будет у тебя нормально — перебил я его. Сказать правду другу я не мог. Если сказать, он меня сам в психушку и отвезет. По-дружески, искренне переживая за моё здоровье. В лихие 90-е годы происходило и не такое. Уголовная полиция — превосходное определение. Неугодных сотрудников убирали любыми способами, и этот, предложенный мной как вариант, один из самых безобидных. Андрюхе я конечно врал. За боевой патрон от не табельного пистолета, могут посадить даже мента и прокурора, но ему этого знать не надо. Галина точно не сядет. Сейчас не то время, честь мундира не пустой звук. Её конечно отмажут, помогут. Но на работе не оставят. Работает всего восемь месяцев, биться за неё особо не будут. Никому не нужен работник, от которого одни проблемы, пусть через неё хоть вся прокуратура пройдет.

— Делаем или нет? Решай. Если да, то обратного хода не будет. Если этот вариант работаем, то потом сможешь написать рапорт, что получил информацию от агента, сумку специально перевернул, чтобы провести негласный осмотр. Глядишь тебя еще и похвалят, и в должности восстановят. Если всё правильно сделаешь.

— А если найдет она в сумке патрон?

— Не найдет. Что бы его в сумке найти надо специально искать. В женской сумке кирпич можно спрятать и то не найдет.

Андрей молчал. Он глядел в стену и сосредоточенно думал. Потом махнул рукой, и твердо серьёзно глядя мне в глаза сказал.

— Делаем. Если получится, я тебе сначала морду набью. А потом до конца жизни на руках носить буду. Догадался я откуда ты. Больно уж у тебя документы новые. Не обмятые, не потертые. Будто только выписали. Удивился еще тогда, что так хорошо сохранились. Теперь мне понятно всё. Не переживай, я молчать буду. Никто не узнает.

Я только покачал головой. Чего ты там, догадался? Чего у тебя сейчас в башке творится? Вот бы мысли научится читать. За разведчика меня военного что ли принял? КГБшника? Вот ходи и переживай теперь.

Я написал две бумаги. Одну Андрюхе, на всякий случай, и одну оставил себе. Заявление в РОВД, о том, что нашёл на улице пистолет и патрон и несу сдавать. Отмазка так себе. В наше время почти не канает, если адвоката нормального нет, здесь я думаю, меня спасет, если с оружием попадусь.

Пистолет по моей просьбе принесет Савельич. Из захоронки своей откопает. Ему я объяснил ситуацию в общих словах. Обещал принести Вальтер П 38. Очень хорошее состояние. Приведем его в негодность простым способом. Вытащим боевую пружину и сломаем её пополам. Подпилим боек. Номер сточим на заточном станке.

Через день после работы я отправился к прокуратуре. Жилой дом напротив прокуратуры, окнами подъездов как раз выходил на её главный вход. Я не стоял на месте, можно вызвать подозрение у жильцов, а ходил по лестничному пролету вверх и вниз, менял подъезды. Следить долго не пришлось. Через час Галина появилась на улице и направилась прямиком к дому, из которого я наблюдал за прокуратурой. Вошла она в подъезд который я покинул несколько минут назад. Я за ней не пошел, а выйдя во двор принялся наблюдать за окнами. Через минуту зажегся свет в окнах квартиры на третьем этаже. Сменив точку наблюдения, я стал следить за выходом из подъезда. На наблюдения понадобилось три рабочих дня и все выходные. График Галины был всегда одинаков. Возвращаясь после работы, она оставалась в квартире от одного до двух часов, затем за ней приезжала двадцать первая волга голубого цвета. Домой она возвращалась в разное время, но всегда поздно, отсутствовал не менее трех часов. В выходные график менялся. Волга подъезжала в обед и парковалась возле прокуратуры, а мужик поднимался к Галине в квартиру. Оставался Галкин любовник в квартире около двух часов. Самое интересное начиналось в выходные вечером. Примерно в восемь вечера, из дома Галину забирала другая машина, черного цвета «Победа». Нам этого должно хватить с избытком. Мужиков, и машины, что забирали её из дома я сфотографировал. По словам Андрюхи, на синей волге был районный спец прокурор по надзору за ИТУ по фамилии Захаров. Покровитель Андрюхиного врага, был мужиком уже в возрасте, и самое главное женат и имел троих детей. Лицо второго мужика на фотографиях было не разглядеть, фотографировал в сумерках и без вспышки, за то был виден номер машины. Опять же по словам Андрея, машина принадлежала судье городского суда Оганесяну, у которого ранее Галина работала секретарём. Узнав все эти подробности, я решил предложить Андрею другой план, менее рискованный, и в перспективе более выгодный.

— Всё, Андрюха, отменяется тема с оружием. Будем собирать материал на Галкиного трахаря, прокурор, который.

— Ладно — с явным облегчением, поспешно согласился Андрей, — только зачем нам это? Я с Захаровым не пересекался, он нас не курирует. Чем нам это поможет?

— Включай голову Андрей. Ты «Кавказскую пленницу» смотрел? Помнишь, что говорил водитель товарища Сахова? Тот, кто нам мешает, тот нам и поможет! Мы ему сделаем предложение, от которого он не сможет отказаться.

— Думаешь если его попросить, он с Галиной поговорит? Да он нас просто на хрен пошлет. Ему то, что до моих дел? Он даже меня не знает.

— Это смотря как просить. Мы так попросим, что он не откажет.

— Да за долбал! Рассказывай уже, чего придумал опять!

— Ведем негласное наблюдение, фиксируем их на фото. Только тут уже надо тебе тоже подключится, а лучше еще кого ни будь привлечь, я один не справлюсь, примелькался там уже за пять дней, а тебя она знает. Главное побольше материала собрать, желательно хотя бы сфотографировать, как они целуются, этого уже хватит. Ну, а лучше конечно, их прямо в постели заснять. Покажем сначала Галке, попросим вежливо отстать от тебя. Если не поможет к Захарову пойдем, ну а если уже и он глупым окажется, к Оганесяну наведаемся. Судью лучше не трогать конечно, но думаю до него дело не дойдет.

— Шантажировать предлагаешь?

— Укажем товарищам на их, недостойное советского человека, аморальное поведение. Никакого шантажа. Ну а если не поймут, и продолжат вести себя не по-советски, наш долг, как комсомольцев, отреагировать, и сообщить в компетентные органы. Мужики же эти, женатые люди. А Галка так вообще, сразу с двумя. Поведение, не достойное работников советской прокуратуры.

К наблюдению подключили Савельича. Старый разведчик с энтузиазмом включился в процесс, и даже одолжил машину у себя в части. Армейский газ 69 с водителем срочником. Через неделю у нас уже было пять пленок отснятого материала. Синюю волгу отследили до местного следственного изолятора, на хозяйственном дворе которого была организованна ведомственная гостиница с баней. Несколько фотографий вышли особенно удачными. Вот Захаров по-хозяйски берет Галину за задницу, вот поцелуи в машине, в окно бани удалось сфотографировать наших героев, сидящих в обнимку в кожаном кресле — из одежды только мокрые простыни. Отобрав несколько фотографий на разговор с Галиной отправился я. Тут нужна холодная голова, а самое главное, нужно не передавить, Андрей же, я уверен, от колких слов и оскорблений не удержится. Натерпелся парень.

Галину я перехватил в субботу утром на выходе из магазина.

— Доброе утро, товарищ следователь, узнаете меня?

— А, Найденов, здравствуйте. Неожиданная встреча. Вы же вроде бы в Приречном живете. В гости куда-то собрались?

— Нет. Я вот знаете, хотел именно вас увидеть. Запали вы мне в душу — такая красивая женщина, всё никак не могу перестать думать о вас — я сделал томное лицо и взял Галину под локоть — позвольте провожу вас? И сумка у вас тяжелая. А когда рядом настоящий мужчина, хрупкая женщина не должна тяжести носить.

— Неожиданно конечно — улыбнулась Галина, заинтересованно посмотрела на меня и отдала мне свою сумку — ну проводи немного. Только знаешь, Найденов, ты не в моем вкусе.

— Ну зачем вы так сразу? Присмотритесь ко мне Галина, я очень перспективный. А вкусы со временем меняются. Я вот практически уверен, после нашей небольшой прогулки, мнение ваше кардинально поменяется. Тут рядом скверик есть, давайте через него прогуляемся? Смотрите какая осень в этом году чудесная.

— Заинтриговал Найденов — уже во всю веселилась Галина, — а пойдем, пройдемся. И впрямь погода хорошая.

— Кирилл меня зовут. Зачем так официально?

— Ну пойдем, Кирилл. И сразу рассказывай, чего хотел — мы вошли в сквер. Народу в нем почти не было.

— А вы знаете, Галина, вы и вправду можете мне помочь в одном небольшом вопросе. Просто маленькая консультация, вы же хороший юрист. Поможете мне по-дружески? Всего пару документов глянуть?

— Я не занимаюсь юридическими консультациями. Обратитесь в коллегию адвокатов, я уверенна вам там помогут — Галина резко остановилась и потянула руку за сумкой — я следователь прокуратуры, Найденов.

— Поверьте Галина, они мне помочь не смогут, только Вы. Да и вам это интересно будет. Как раз ваш профиль. Вот посмотрите, какие интересные бумаги у меня есть. Давайте присядем — я протянул Галине сверток с фотографиями и показал ей рукой на пустую лавочку.

Галина автоматически взяла в руку сверток, не отводя от меня взгляд присела на лавку и стала его разворачивать.

— Что это?

— А вы посмотрите.

Галина опустила взгляд на фотографии. Лицо её менялось у меня на глазах. Испуг и растерянность, при первом взгляде на фотографии, через секунду сменились злобой.

— Чего тебе надо! Откуда это? Ты понимаешь, что мы тебя в порошок сотрем?! Игорь тебя по стенке размажет!

— Ну не горячитесь Галина. Игорю мы это пока показывать не будем. И Оганесяну не будем — при упоминании судьи Галина вздрогнула и нервно закусила губу — зачем их беспокоить? Они важные и занятые товарищи. Я думаю мы решим вопрос сами. Мы же взрослые люди.

— Что тебе надо?! — в третий раз спросила меня Галина, а затем начала быстро рвать фотографии на куски.

— Можете оставить их себе — спокойно отреагировал я, — вы знаете? Я ведь взял самые приличные снимки. Не хотел вас смущать. Ну и эти, напечатать снова не проблема.

Галина затравленно молчала, сжав обрывки фотографий в кулаке. Я причел рядом и продолжил разговор.

— Вы умный человек Галина, и думаю сами понимаете, что втягивать в это дело ваших любовников не надо. А надо нам, решить всего лишь одну небольшую проблему, поверьте, вы сможете решить её без труда сами и не нарушая закон.

— Ты себе на всю жизнь врага нажил. Говори, что надо делать и вали отсюда — зло уставилась на меня Галина — только помни, я найду способ тебя уничтожить!

— Ну что вы, Галочка, напротив, я думаю мы с вами станем большими друзьями. Так уж получилось, что вы своим неуемным энтузиазмом, нажили себе врагов гораздо больше чем можете себе представить. Ну не любят в милиции, когда их сотрудников пытаются со свету сжить. Тем более всего лишь из-за неудачной любовной истории. А я вам помогу. Решу ваши проблемы. Давайте считать эти фотографии небольшим недоразумением, и начнем разговор снова.

— Ни чего себе недоразумение! Да ты за мной следил!

— Не я, а мы — правил я Галину — целая оперативная группа. И как видите, я пришёл с вами разговаривать, а не направил сразу материалы куда следует. Поверьте, помимо этих фотографий, есть еще много того, что вам не понравится. Не надо людей в угол загонять. Они и сдачи дать могут. Вот я вас в угол не загоняю, а предлагаю превратить никому не нужную вражду в дружбу. Взаимовыгодную.

— Да говори уже, чего тебе надо! — немного успокоилась Галина.

— Кирюшина оставь в покое. Останови свои попытки посадить кого ни будь из РОВД. Добром это, для тебя не кончится, это было только предупреждение. Как видишь, ничего не возможного, и тем более незаконного, тебе сделать не предлагают.

— Вы отдадите мне негативы и фотографии?

— Ну что ты как маленькая. Потеряешь ещё, попадет не в те руки. У нас полежат, так надежнее будет. Ты не переживай, просить ничего, как я уже говорил, незаконного не будем. Наоборот, предлагаем дружбу и взаимную помощь. Ты хорошо идёшь вверх, а мы можем помочь еще больше. Взамен и ты не забывай нам помогать. Я к тебе больше не приеду, может быть только в крайнем случае, всё общение через Кирюшина. Продолжай делать вид, что его не любишь, но попытки его наказать, оставь. Ему и так досталось. Отомстила уже.

Галина задумалась. Я аккуратно вытащил у неё из руки обрывки фотографий и убрал себе в карман.

— Ладно. Хорошо. Это Андрей придумал?

— Ну ты же знаешь Андрея, Галина. Ему это в голову не могло прийти. У него есть старшие товарищи, которые заботятся о своих подчиненных. — я старательно мутил воду.

С Галиной мы расстались через полчаса, обговорив все нюансы. Девке надо было дать остыть и выговорится. В принципе нормально краями разошлись. Беспокоить её без крайней необходимости не будем, но на всякий случай этот контакт может пригодится.

Глава 10

Решение проблемы с Андреем, заняло больше двух недель. В то время я дома практически не бывал, координируя и сам участвуя в слежке за Галиной. Вымотался физически, а главное морально. Тяжело работать, когда нет за спиной надежного прикрытия, а в кармане заветного служебного удостоверения. Вроде бы всё решилось удачно, сейчас надо всем поймать тишину, как говорил мой старшина в армии. Андрею я посоветовал общаться с Галиной как можно меньше, а при встречах делать вид, как будто ничего не было. Долго ему объяснял, что злорадствовать и показывать превосходство не стоит. Пусть успокоится и примет сложившиеся факты как должное. Не надо нагнетать, может повести себя неадекватно. Сейчас она думает, что подставили её не мы, а начальство РОВД, которое тоже имело на неё зуб. Пусть так и думает.

Отпраздновать нашу небольшую победу решили на охоте. Вовсю сезон на гуся уже идет. В этот раз выезжали впятером. Наши старики тоже решили присоединится к веселью. Иваныч охотником не был, но решил съездить за компанию, просто развеется.

Как всегда, руководил выездом Семен. Он уже был два раза на охоте в этом сезоне, с мужиками с охотхозяйства, и обещал, что окопы нам копать не придется. Место уже готово. Мне в принципе было без разницы, можно и покапать. В этом тоже своя прелесть и антураж охоты на перелетную дичь. Но мужики были другого мнения. Выезжали в два захода, на двух мотоциклах с колясками. Везли нас Семен и Савельич. Первым рейсом на место доставили профиля и часть снаряжения, оставив их под охраной Андрея. Вторым рейсам прикатили уже мы, привезя всё остальное. На удивление, всё необходимое поместилось. Мне вспомнились наши выезды, с друзьями в той жизни. Четыре огромных джипа, забитые под завязку дорогим снаряжением. Казалось везли только самое необходимое, при этом место в машинах хватало только на водителя. Шатры и раскладушки, походная мебель и даже баня, новомодные профиля и чучела, холодильники — перечислять можно до бесконечности, всё блин, самое нужное. Дорого тогда нам охота обходилась, только я потратил на свою снарягу больше миллиона рублей. Сейчас всё было по-другому. Стог сена — наша стоянка и дом. Ни каких палаток. Сеном же и маскировали мотоциклы с окопами, в нем же и спали. Ели на земле. Кусок брезента — вот и вся походная мебель. Кусок мешковины — маскировочная накидка. Профиля самодельные — часть проволока и х/б ткань, покрашенная тушью, часть фанера. Раньше, когда я был молод в той жизни, я ездил так же на свои первые охотничьи выезды с отцом. Аж слеза накатилась от воспоминаний.

Отстрелялись отлично. Одно утро и один вечер. Больше ста гусей. Зачем столько, я в этот раз не спрашивал. Поделили на всех поровну. Обратно уезжали уже в четыре захода. Нужно срочно покупать холодильник или делать ледник зимой. Пока Семен обещал забрать мою долю себе, у него дома был маленький ледник.

— Стреляешь ты неплохо. Надо будет, за неделю до выхода, собраться нам и снаряжение проверить — мы сидели все впятером у Семена дома и под сто грамм запрещенного сейчас самогона, обрабатывали гусей. Пух отдельно, перо отдельно. Семен, обещал обеспечить меня подушками за этот охотничий сезон. Батон носился по двору с собаками Семена. Общий язык они нашли довольно быстро. Батон был крепко бит, а потом благосклонно принят в стаю.

— Надо Семен, надо. Ты скажи где мне лыжи раздобыть? Сделать то не успею уже.

— Есть мужики, делают на продажу. Вместе пойдем выберем.

— Всё про свою охоту — сплюнул Иваныч, разнося всем стопки и бутерброды с салом — ты лучше скажи, что там у тебя с домом, как дела движутся?

— Работают. Почти весь цоколь облицевали и заштукатурили. Сказали закончат через четыре дня. Гудков обещал ванну, сан фаянс и плитку привезти. ГДРовские. Дорого блин. Ну нечего, один раз живем.

— А чего у тебя в цоколе то будет? Ну котельную мы видели. Рассказывай, интересно же.

— Котельная, кладовка с прачечной, парилку меленькую на электрической печке сделаю, в зал большой подумаю еще чего. Может стол бильярдный воткну, или теннисный. Время на всё не хватает. Если через месяц уйду в лес, заморозить стройку придется.

— Точно хоромы — хохотнул Андрей.

— А ты не завидуй. Тебе тоже такие отгрохаем, попозже. Чего у тебя там на работе?

— Через неделю заканчивается моя ссылка. Возвращаюсь в опера. Спасибо вам мужики.

— А участковым сюда кто? — меня этот вопрос сильно интересовал.

— Со школы милиции парнишка, новенький, Толик вроде зовут.

— Ты это, Андрюха, будешь ему дела сдавать, познакомь меня с ним, поможем парнишке. Да и друг твой, будет под присмотром. Это я про себя, а не про Толика — усмехнулся я, с участковым мне проблемы не нужны. Нужно наоборот сделать его своим союзником и другом — такого богатого и беззащитного, меня, должен же кто-то охранять, если ты меня бросаешь.

— Беззащитный нашелся. Познакомлю конечно. Вроде нормальный мужик.

Всю следующую неделю я посветил обустройству дома. Жить в бане уже надоело. Привезенные Гудковым сан фаянс и плитка были для этого времени конечно выше всяких похвал, но для меня, так простовато. Выбирать не приходилось. Вооружившись сварочным аппаратом, я делал водопровод. Вывел трубы в цоколь и на жилой этаж. Смонтировал электрический водонагреватель в котельной цоколя. С ним пришлось серьёзно повозится. Водонагреватель у меня самодельный. Бак из нержавейки, нашелся в амбаре, от армейской поливой кухни, 56 литров. Мало конечно, но пока так. Установил в него тэны, индикатор нагрева, термометр и автомат автоматического отключения, термостат от шишиги. Теплоизоляция — стекловата. Сверху самодельный сварной кожух. Схема рабочая, но тэны придется менять часто. Нет пока магниевых анодов в продаже. Погружной насос, для подключения водопровода от колонки, я найти не смог. Пришлось устанавливать центробежный, который обменял у Гудкова на ящик шурупов. Временное решение. Посмотрим, как себя покажет. Для поверхностных насосов характерны высокий уровень шума, необходимость заполнения магистрали водой (что зимой совсем не хорошо), высокая чувствительность к чистоте воды. Да и максимальная рабочая глубина не большая. Для того, чтобы не остаться без воды в сильные морозы и обеспечить себя напором, пришлось ставить на чердак резервуар на 400 литров, из двух бочек, утепленных стекловатой. Насос буду подключать только для его заполнения.

Потолок в ванной ровнял сам, хорошо просеянной гипсовой смесью.

Сейчас плитку клеят, в основном на гудрон, я же клал на цементный раствор, с добавлением клея ПВА. Точнее делал не я, а шабашники Гудкова, я показал только, как правильно всё сделать. На стенах плитка до потолка, одноцветная, светло бежевая, на полу шахматный рисунок из бежевой и светло зеленой плитки. Сообразительные ребята, схватывают на лету. Никто не спорил и не возмущался. Ребята привыкли, что этот проблемный клиент, все равно настоит на своем. Трубы закрыли фальшь-панелью, изготовленной из фанеры. Через неделю ванная комната, совмещённого типа, была готова. Не шедевр, но на Гудкова произвела впечатление. Не избалованы сейчас люди дизайнерскими решениями. Наскоро, застелив пол одной из маленьких комнат, куском линолеума, я передрался в дом. На этот строительный сезон пока всё. Дальше буду делать потихоньку, сам.

Сколотил будку для Батона и вольер из сетки рябицы. Неугомонный пес, осваивая свою новую территорию, уже начал разносить моё хозяйство в дребезги. Поучив пару раз газетой по своей наглой морде, меня он безоговорочно признал вожаком стаи. Начал понемногу его дрессировать. Слово «Нельзя» он выучил первым. Еще бы, я повторял его, наверное, раз по сто в день. Днем он сильно тосковал в одиночестве, и когда я появлялся дома, радовался так, что мне с трудом удавалось его утихомирить. Вот никогда раньше у меня не было собак. Кошки были, а собаки нет. И брал я его больше как охотничий инструмент, а не живое существо, а вот привязался уже к этому маленькому засранцу.

С работы в депо мне уволится не получилось. Подвела жадность. Брал материальную помощь на ремонт дома? Брал. Теперь отрабатывай минимум год или выплачивай стоимость. Деньги у меня еще были, но и не так, чтобы уже много. Отдавать жаба душит. Договорились полюбовно. С 15 октября ухожу в трудовой отпуск и беру еще пятьдесят дней за свой счет. Семен конечно морду покривил, но мои доводы принял. Оформлюсь пока в охотхозяйство как сезонник. Вторую часть сезона придется Семену одному опять в тайге провести. Хотя там посмотрим, война план покажет.

К охоте я готовился основательно. Из шинельного сукна, слава богу, шинелей в амбаре тоже было много, по моему эскизу, в ателье дома быта, сшили утепленный костюм. Ничего особенного, брюки — полукомбинезон на подтяжках и куртка. Ватник и ватные штаны отмел сразу — быстро промокают и долго сохнут. Купил на базаре унты, по снегу и на лыжах самое то. Возьму с собой и свои кирзовые сапоги, пока не станет совсем холодно, похожу в них. Тапочки тоже возьму, не сидеть же после охоты в избе в сапогах! Ноги после охоты непременно должны отдохнуть, а без сменной обуви это невозможно. Две энцефалитки, нижнее белье и портянки. Даже Батону я сшил небольшие мешочки для лап, для предохранения от снежного наста. Не знаю, поможет или нет, но где-то я читал, что так раньше делали. Подбитые мехом конины, камусные лыжи уже лежат в гараже.

Перечень моего снаряжения, помимо оружия, приспособления для снаряжения патронов, боеприпаса и того, что указал выше, выглядел так:

— приспособления для приготовления пищи, обогрева и сушки вещей (два ножа, пила, топор, примус, сухой спирт, спички, котелок, кружка и ложка с вилкой);

— носимое снаряжение для охоты и рыбалки (карта, компас, бинокль, свисток, патронташ, погонный ремень, белый маскхалат, аптечка, набор рыболовных принадлежностей);

— рюкзак, мешки для пушнины, веревка, спальный мешок;

— всякие полезные мелочи (туалетная бумага, расческа, тряпка для вытирания рук, вазелин для рук, носовой платок, часы, фонарик, мыло, принадлежности для чистки зубов и бритья, полотенце);

— документы (охотничий билет и разрешение на оружие, план-наряд, и договор с заготконторой), необходимое количество денег.

Берем с собой довольно много продуктов и другого снаряжения. У Семена есть сани, в которые будут запряжены наши собаки, они и потащат их до первого балагана. На санях большая часть груза и поедет. Но и нам придется идти далеко не налегке.

В мои планы, помимо охоты, входило еще и разведка своего будущего участка и болота. Если в следующем году я займусь промысловой охотой серьёзно, мне нужен свой участок. Буду обустраивать его летом. На болото у меня вообще большие планы. В начале 90-х, когда начнётся развал, нужно попытаться отхватить как можно больше земли именно на этом болоте. Думаю, на него в начале никто не позарится. Это потом, когда там найдут нефть и газ, за него будет битва, и я постараюсь её выиграть. У меня есть преимущество, которым грех не воспользоваться, мои знания. Главное в этой бумажной битве уцелеть. Для этого нужны связи и деньги, и то и другое сейчас у меня в приоритете. Буду двигать всеми силами и средствами Андрюху по службе. Даст бог, через 15–20 лет сделаю из него начальника РОВД. С прокуратурой тоже надо мирится и по возможности найти общий язык и наладить взаимовыгодное сотрудничество. Нужны связи в районной и городской администрации. Не помню я, кто в Каменногорске в начале 90-х был у руля, и это плохо. Надо следить за жизнью города и вовремя реагировать.

В очередные выходные, договорившись с крановщиком из механизированной колоны местной автобазы, переставили гараж, на заранее подготовленное место, вплотную к дому. Дверь в гараже я заранее не прорезал, боялся, что промахнусь, но это не долго, газосварка мне в помощь. Баллон под газосварку карбидом сварил тоже сам, из старого баллона от бытового газа. Проблема была только в отсутствии манометра и изготовлении мембраны. Их, как и шланги с горелкой, купил у сварщиков в депо. Старые, но еще рабочие. Сейчас как раз то время, когда за небольшие деньги или магарыч, с производства можно вытащить почти всё. Кислородные баллоны у меня был, четыре штуки притащил в свое время Артур. Не промышленные, а медицинские, три объемом пять литров и один объемом один литр, со сгоревшего санитарного автомобиля. Надо конечно промышленный найти, но пока мне и этого хватит. Удобно переносить и заправлять, опять же у нас в депо. Если я притащу баллон на сорок литров, возникнут вопросы, а эти малыши, у опытных сварщиков вызывали только усмешку. Их мне заправляли абсолютно бесплатно.

Прорезав и установив дверь в гараж, я занялся консервацией «Победы». Те несколько месяцев, что она простояла на улице, даже укрытая брезентом, ей на пользу не пошли. Прорубленный и покрытый вмятинами металл, в местах ударов схватился ржавчиной. Салон, покрытый пылью и подпорченный дождевой водой, выглядел ужасно. Затолкав, с помощью Савельича и Андрея, машину в гараж, я в первую очередь удалил остатки разбитых стекол и демонтировал полностью обшивку салона, сложив его на одну из полок в гараже. Все места, покрытые ржавчиной, я густо смазал солидолом. Снял разбитые фары и фонари. Вымыл машину изнутри и снаружи и хорошенько просушил. Все резиновые трубки и другие детали из резины смазал так же солидолом. Поднял машину домкратом и установил на подставки, сделанные из обрезков бревен. Снял колеса. Новый, чистый и сухой брезент, которым я накрыл разбитый автомобиль завершил работы по консервации. Вторая половина зимы у меня будет относительно свободной, постараюсь успеть всё, и делать ремонт в доме и чинить «Победу». Не знаю только, получится или нет.

Перед выходом, на долгий срок из дома, нужно было так же, хотя бы минимально, навести порядок в амбаре. Конечно, дом и участок не останутся без присмотра, ключи будут у Савельича, он же и будет присматривать за домом. Дом надо хотя бы раз в день топить, чтобы не разморозить систему и не испортить неоконченный ремонт. Температура в доме должна быть всю зиму плюсовая. Но старик не рвался помогать мне с тем хламом, что притащили в амбар ушлые стройбатовцы. Его вполне устраивало то, что склад уже не выглядел схроном ворованного армейского имущества. Все свободные полки на стеллажах были заняты покрытыми коррозий, подпорченными водой и огнем, списанными агрегатами и инструментами. Посреди амбара, оставляя только узкие проходы с обоих сторон, лежали груды металла. Притащили парни действительно много. В небольшой мастерской, оборудованной еще полковником, места так же не оставалось. Не разу не тронутые мною мотоциклы, так же стояли накрытые брезентом. В один из свободных углов, воткнулся так и не собранный мною токарный станок. Весь верстак был заставлен оборудованием, которое предстояло восстановить в первую очередь. Отрывая от своего и так не продолжительного сна, дополнительное время, я пытался успеть сделать всё что смогу по максимуму. Запчасти, агрегаты и механизмы машин были рассортированы по степени «убитости» и ремонтопригодности. Если чего-то было в нескольких экземплярах, оно складывалось вместе. Будем заниматься каннибализмом и пускать более поврежденные экземпляры на запасные части. Электроинструмент складывался отдельно. Его было совсем немного, и был он изрядно побит, но на него у меня были большие планы. Не привык я работать напильником, когда можно взять в руки ручную шлейф машинку. Притащенную парнями подгоревшую и пожёванную резину от армейской техники я сложил поверх новых баллонов. Металл с помощью ручной лебедки, рассортировал, как мог, и постарался сложить как можно более компактно. В будущем поставлю в амбаре кран-балку, нужно только время, которого на всё катастрофически не хватало. На этом всё, не времени не сил уже не оставалось.

Глава 11

На промысел выходили с Семеном рано утром. Уже лежал снег, и река покрылась уже довольно прочным льдом. Позади остались суетные дни подготовки к выходу, оформления документов и хлопоты по дому. Я оформил отпуск в депо и заключил с охотхозяйством сезонный договор, получил свой план-наряд. Познакомился с участковым — Толиком. Андрюха затащил его попарится у меня в бане, там знакомство и состоялось. Совсем ещё пацан, он был новичком в Каменногорске и Приречном, и был рад новому знакомству.

Загружены, и мы и собаки, были под завязку, а идти до первого балагана Семена нам предстояло почти три дня. Всё-таки почти семьдесят километров. Батон по началу пытался филонить и не понимал, почему он должен тащить тяжелые сани, но получив несколько раз хорошую трепку от вожака собачей упряжки Пирата и по паре раз от нас с Семёном, успокоился и обиженно поглядывая на меня, включился в работу. Переправится через реку и перетащить вещи на ее крутой противоположный поселку берег, нам помогли несколько мужиков из охотничьей артели. Дальше наш путь пролегал уже по тайге и надеется мы могли только на себя.

Начало путешествия мне показалось легкой прогулкой. Упряжкой правил Семён, успевая, казалось, везде. Он прокладывал дорогу, направлял собак, успевал заметить впереди препятствие и составить обходной маршрут, а ещё он успевал пояснять мне свои действия, и говорил мне, что делать, когда нужно было в чем-то ему помочь. Мы весело болтали, настроение было просто отличное. В обед я уже не чувствовал ног, и изрядно устал. Так долго на лыжах, да ещё и без привычных мне палок, я не ходил. Стараясь не задерживать Семена, я старался как мог, но начал отставать.

— Ничего, на лыжах по тайге ходить, привычка нужна. Втянешься. Я-то вот с мальства, с отцом по тайге бегаю, ты на меня не ровняйся. Мы специально на пару дней пораньше вышли. До балагана, я один обычно за полтора дня добегаю. И собакам надо в работу включится, тем более твой Батон в упряжке первый раз. — успокаивал меня Семён, но темп не сбавлял — через час передохнем.

На ночном привале, который мы устроили на берегу небольшого ручья, и я и Батон выглядели не лучшим образом. Сил хватило только на то, чтобы помочь Семёну собрать дровишки для костра, готовил ужин и разбивал лагерь он уже сам. Я порывался помочь, но был усажен Семёном возле костра с важным поручением — подбрасывать, потихоньку полешки в огонь. Семён казалось не устал совсем. Я же вымотался просто в край. Ноги гудели и были как чугунные. Наблюдая как Семён шустро устраивает лагерь, я пытался запомнить все его действия.

— Сегодня мало прошли, вышли поздно, да и привыкали пока. Ничего, завтра-послезавтра наверстаем. Ты ноги то повыше закинь, на рюкзак Кирюха, быстрее отойдут.

— Ни хрена себе мало. Километров тридцать отмотали, не меньше.

— А чего не все сорок? Всего то около двадцати прошли — усмехнулся Семён — ты вот если заметил, мы по зарубкам идём. Видишь косой крест рублен? Это пока участок Пал Палыча — председателя нашего, его метка, он самый ближний к посёлку. Да ему и положено. Дальше участок Ваньки Конева пойдет, нам его наискось пересечь надо, у него буквой «Т» метки рублены. Потом уже мой начнется.

— Ты мне про метки не рассказывал. У всех свои?

— Ну да. У меня, например, две параллельные зарубки. Забыл тебе рассказать, извини. Вот как раз по меткам и можно определить, где чей участок. И примерно сориентироваться, где ты, сколько от посёлка километров, сколько до твоего участка. Ты, когда в балагане будем, возьми карту у меня и перерисуй. Там все участки отмечены. На карте как раз и записано, у кого какая метка. А сейчас ложись спать. Завтра нам еще две речки форсировать надо будет. Встанем затемно.

— Ночью дежурить не будем?

— Не. Зачем? Собаки есть. Поднимут если что. Ты ружье своё расчехли, на всякий случай. Тут и правда иногда на медведя или волков наткнутся можно. Я сегодня следы медведя видел, довольно свежие. Хотя сейчас они сытые уже, вряд ли на дым от костра выйдут.

Если бы не Семён я бы заблудился уже в первый день путешествия. Переоценил себя. Как же, офицер, на военной кафедре военную топографию сдал на отлично. Реальность же такова, что никогда в жизни мне по карте ходить не доводилось. Даже отслужив три года в армии. Всегда нас кто-то вёл и показывал место размещения или эвакуации техники. Потом появились GPS и Глонасс. Тайга казалась одинаковая почти на всём протяжении пути. Редкие реки, ручьи и овраги могли бы, наверное, помочь сориентироваться, но при взгляде на карту я понимал, что место всё же не найду. Уж больно много этих небольших речушек было на ней обозначено. Семён же шел уверенно и не разу не карту не взглянул. Возможно ему помогали ориентироваться метки на стволах деревьев, которые я тоже начал замечать на второй день пути, возможно он уже столько раз здесь ходил, что просто запомнил дорогу. Я старался запомнить ориентиры. Не дай бог что случится и мне придется возвращаться самому.

Места конечно красивые, огромные деревья, нетронутый наст снега. Казалось, что цивилизации, где-то рядом, и нет вовсе. Сразу вспоминались рассказы Арсеньева. Очень красиво. Но мне было не до любования красотой. На второй день идти было только сложнее. Болели кажется все мышцы на теле, а Семён только увеличивал темп, стараясь нагнать какой-то свой график. Рюкзак, казалось увеличился в весе вдвое. Батон выглядел не лучше меня. Непривыкший к тяжёлой работе молодой пес, уныло и обреченно тянула тяжелые сани, изредка бросая на меня умоляющий взгляд. Помочь я ему конечно ничем не мог, самому бы дойти. Семён подбадривал меня как мог. Показывал какие-то следы, интересные, по его мнению, места. Моя же голова информацию воспринимала плохо. Я сосредоточился на дороге, стараясь запомнить пройдённые места и просто не свалится. Но всё когда-то заканчивается, закончилось и наше тяжёлое путешествие. После обеда третьего дня, по словам Семёна мы вышли на его участок и свернули на один из путиков. Дальше мы шли уже гораздо медленнее останавливаясь возле каждого самолова. Семён решил по пути зарядить часть ловушек.

— К темноте дойдем. Тут всего пятнадцать самоловов до первого балагана. Сразу их зарядим, раз мимо идем.

Из пятнадцати обозначенных Семёном самоловов пять были стационарными и представляли из себя плашки. Ими ловят белок, куниц, соболей, колонков и других мелких пушных зверей. Сделаны они были из тяжелого расколотого надвое бревна длиной около одного метра и толщиной примерно тридцать сантиметров. Самоловы стояли на подмостках, а на верхнюю, кроющую плаху, был добавлен гнет — два бревна, положенные сверху крест-накрест. Насторожкой служит узкая, длинная (на всю длину доски) планка с зарубкой на свободном конце. Она удерживает сторожок у приведенного в действие самолова. Расчистив от снега и зарядив плашку, мы двигались дальше, потратив на каждый деревянный капкан от силы пару минут. Расположены они были не равномерно, только в самых удобных местах. Иногда совсем не далеко друг от друга, а иногда на значительном удалении. Со слов Семена, летом он периодически оставлял приманку возле ловушек, что бы зверь привык искать себе пищу именно здесь. Остальные десять капканов нам предстояло поставить на берегу и возле, небольшой таёжной реки и везли мы их с собой. Капканы предназначались для ловли норки. Обычный заводской рамочный капкан № 2. С ними мы провозились дольше.

Капкан нужно защитить от осадков, особенно осенью, поскольку попавшие на настораживающий механизм вода или мокрый снег могут приморозить детали друг к другу, и самолов не сработает. А чтобы дуги капкана не примерзали к земле, под них подкладывают веточки, стебли сухой травы, мох. По словам Семён, мох лучше всего, так как, будучи даже мокрым, он никогда плотно не смерзается. Им же и маскировали самолов, хотя это делать вовсе не обязательно, поскольку капкана норка не боится. Найти место обитания норок совсем не сложно по их следам, берег реки и лед, были ими просто усеяны. Крепили капканы стальным тросиком к чему придётся — корягам, сучьям, кольям, стволам тонких деревьев.

Ловко устанавливая ловушки, Семён давал пояснения каждому своему действию.

— Запоминай Кирюха. Тут всё просто. Норка она конечно всё жрет, но возле реки лучше ставить приманку из потрохов или мясо птицы. Рыбу конечно тоже можно, но её она и так часто жрет, и поэтому птица работает лучше. Я ещё вокруг перья и пух раскидываю. Для запаха.

— Чем ты руки обработал перед тем как капкан ставить? — задал я вопрос, так как руки Семёна были в каком-то жиру — вазелином мажешь? Что бы не обветрились?

— Правильный вопрос Кирюха! — веселился Семён — только это не вазелин, а рыбий жир. Что бы запаха своего не оставить.

— Попозже, через пару недель, пробьём лунки и на льду, для приманки сеть поставим и возле лунок еще капканы насторожим — продолжал Семён — у меня на участке еще речка есть и пара ручьев. Всё примерно так же делать будем. Так что смотри и на ус мотай. Потом разделимся. Вместе всё время ходить не будем.

— Только ловить будем? Или стрелять тоже?

— Ловушки насторожим и на понягу пойдем. Приманка пока у нас есть. Надо несколько медведей сдать. Может волки на приманку выйдут. Их тоже стреляем. А специально на пушного зверя я обычно не охочусь осенью и когда по путику иду, так, если попадется только. Обычно, когда день более-менее свободный выпадает, тогда тропить выхожу. Да и то, если погода хорошая. Ты зимой всегда с собой мелкашку бери. Сейчас лучше по путику походить и только с ружьем. На медведя можно наткнутся. Он только в ноябре в берлогу ляжет.

— А если зимой на тебя волк выйдет? Может лучше и ружьё и мелкашку брать?

— Ну можно и так. Только зимой волку легче кабана, косулю или лося завалить. Снег глубокий. Вряд ли он на охотника выйдет. Умный зверь. Только если совсем оголодает. Он лучше твои приманки подъест. Да и собака у тебя, всегда волка почует.

— Понял. Спасибо за науку. А вот скажи Сёма, как вот тут не заблудится. Уже третий день понять не могу, как ты здесь ориентируешься?

— Так я тут вырос. А свой участок и дорогу к нему я и ночью найду. Это тебе с непривычки всё одинаковым кажется. Присмотришься ещё. И запомни главное. Если заблудишься. Ищи любую реку. По течению иди, они все в наше основное русло впадают. Ну или в болото. Только вдоль болота можно тоже пройти и к нашей речке всё равно выйдешь. Тут рек много, даже тупой не заблудится. Вот эта речка как раз в болото упирается.

За установкой капканов и разговорами путь потянулся легче, и к сумеркам мы вышли на небольшую поляну где стоял балаган Семёна. Маленький сруб с крытой дерном крышей. Небольшой тамбур перед дверью. Крытый жердями навес, под которым сложены дрова. Почуяв запах жилья, собаки Семена пошли бодрее. Приободрился и совсем было приунывший Батон.

Внутри, избушка представляла собой небольшую комнату с низким потолком. Самодельная буржуйка, сделанная из бочки, нары, рукомойник с ведром и небольшой стол. Окошко одно и совсем маленькое. Наверное, чтобы медведь не смог залезть. Затопив печь, поужинав и покормив собак мы почти сразу легли спать. Под ночевку собак отводился тамбур. Непростые и весёлые времена им предстоят. Питаться наши четвероногие друзья будут, в основном, тушками пойманных зверьков и рыбой.

Следующий день отводился на обустройство. Мы распаковывали вещи. Обустраивали избушку и просто отдыхали. Пока Семён занимался хозяйственными делами, я перерисовывал карту. В первый и последний раз за сезон, нам можно было отметить начало охоты. Потом сухой закон, надо работать.

Батон, отошедший от похода, вместе со своим молодым коллегой с безумным взглядом рыскал по поляне и не знал куда себя деть. Пират спокойно отдыхал, время от времени подходя к Семёну выпрашивать подачку.

Вечером был праздничный ужин. На столе шулюм, из захваченного с собой гуся, соленые огурчики с капустой и сало. Семён, разлив по первой, предложил тост.

— Ну давай Кирюха. За тебя. За твой первый сезон — мы на махнули по сто грамм и принялись за еду.

— Так говоришь, возле болота ни у кого участков нету? — спросил я у Семёна.

— За болотом нету. Далеко идти. А возле болота всё занято.

— Я вот карту перерисовывал сегодня, не заметил, что бы там занято было. На карте не отмечено.

— Там брат, часть какая-то стоит. Военная. Дороги нету туда. На вертолетах летают. Чего-то там секретное вроде. Была раньше дорога. По краю болота гать была, зеки еще после войны строили. Только с тех пор забросили её. Уже не пройти. Даже зимой.

— Опа. А чего ты про неё раньше не рассказывал?

— Ну а чего рассказывать? Тут вообще в округе военных объектов много. И зон много. Лес заготавливают. Но это конечно больше на нашем берегу реки. Со стороны Каменногорска. А там, возле болота делать нечего. Только разве, что норку ловить. Ни соболя, ни куницы там нету.

— А если вот по этой реке идти, я по карте посмотрел, то сколько до болота выходит?

— Ну дней пять ходу. Если по тайге. По реке в четыре можно уложится. А тебе зачем?

— Хочу в конце отпуска своего, за болото сходить. Посмотреть. Может там участок себе в следующий года обустроить?

— Ну ты даешь. Это только до болота четыре дня ходу от сюда, а потом вдоль болота столько же. Восемь дней пути. На хрена так далеко? Ближе подыщем тебе участок.

— Есть у меня мысли, как туда быстрее добраться можно. Хочу всё же на разведку сходить.

— Давай сначала план-наряд выполнишь, а потом думай уже. Я вообще хотел с тобой, когда назад пойдешь, шкурки отправить. Всё мне легче потом будет. Я в конце прошлой зимы, с рукой своей, очень сильно бригаду подвел. Попортилось часть шкурок то, пока я в больнице лежал. И план едва смог сдать. Мужики конечно с понятием, выручили. За меня сдали. Надо теперь должок вернуть.

— Ну давай, я вернусь сюда потом?

— Не серьёзно. Восемь дней туда, восемь обратно, потом от меня ещё два дня до посёлка. Смысла тебе нет возвращаться. Вдоль болота пройдешь, на пару дней быстрее к Приречному выйдешь. Ладно. Действительно, надо тебе свой участок зимой подыскать. Забыл, дурная голова. Ты же уже в январе должен на работу выйти. Только ты не забудь. Ты должен сдать шкурки не позднее одного месяца с окончания сезона и закрытия план-наряда.

— Я помню. В договоре написано. Ладно. Потом всё подробно обсудим, время ещё вагон. Может посоветуешь ещё чего.

— И то верно. Давай еще по одной.

Вечер прошел тепло и душевно. Треск дров в печке, хорошая компания и главное тишина. Мы ограничились одной бутылкой. Завтра начинается охота.

Глава 12

Охота вошла в привычное русло. Дней десять назад я стал ходить по путикам сам, без Семёна, чтобы охватить как можно большую площадь. Мы разделили тропы и теперь, иногда за пару дней можем даже ни разу не встретится. То его ночь застигнет в дальнем балагане, то меня. Больше месяца Семён преподавал мне, не такую уж и простую, науку таёжного промыслового охотника.

Первую неделю мы настораживали капканы, самоловы и петли. Наличие и разнообразие ловушек поражало. Всё зависело от местности и предполагаемой добычи. Черканы, проскоки, плашки, рожоны, кулумы, кряжи, чосы, силки и петли. Я половины названий, до встречи с Семёном, даже не знал. Пришлось выучить и освоить. И не только настораживать, и чистить, но и ремонтировать. Частенько в самолов попадалась дичь, для которой она не предназначена. Особенно запомнился случай, когда мы с Семёном ставили самолов на волка, который повадился таскать наживку из плашек. За неимением большого капкана, Семён изготовил рожон. Раньше я только слышал поговорку, не лезь мол на рожон, а тут довелось увидеть в действии. Сделали его из расщепленного с высоты одного метра от земли и до вершины дерева диаметром примерно двадцать сантиметров. На высоте полтора метра дерево прочно стянули веревкой, для предупреждения увеличения трещины и расширения щели. Затем вершины горбылей развели в стороны на один метр и прочно привязали к ветвям соседних деревьев. Приманку, тушку ободранного соболя, надели с таким расчетом, чтобы подпрыгнувший волк попал лапой в расщелину дерева, защемил ее и повис на рожне. Вот только попался в него не волк. Огромная рысь билась в ловушке, когда мы к ней подошли. Она застряла недавно и не прочно. Толи Семён не рассчитал, толи кошка попалась уж больно ловкая, но освободилась она из капкана, как только мы к нему подошли. Спасли нас собаки. Пират, пожертвовав своим здоровьем, сцепился с рысью в один большой, рычавший и шипящий шерстяной клубок. Батон, со своим молодым напарником, пытались принять участие в свалке по мере своих сил, отвлекая большую кошку от старшего товарища. Стрелять было невозможно. Улучив момент, Семен врезал по загривку рыси топором. Не убил, но оглушил основательно. Этого Пирату хватило, чтобы отскочить в сторону. Рысь добил я, выстрелив практически в упор. Адреналин в крови зашкаливал, и в тот момент, я думал меньше всего про ценную шкуру. Эпическая была картина. Покрытая кровью и клочьями шерсти, изрытая следами борьбы полянка, окровавленные и перевозбужденные собаки трепали разорванную в клочья выстрелом в упор рысь. Собакам досталось всем троим, Пирату конечно больше всех, его пришлось срочно перевязывать и до балагана нести нам с Семеном по очереди. Пират выжил, почти неделю он пролежал в балагане не вставая, но не даром в народе говорят — зажило как на собаке, сейчас старый пес уже ходил с Семёном по путикам. Батон обзавёлся шрамом, от когтей, на морде, а в целом можно сказать, что легко отделались. Рысь мы кстати всё же ободрали, Семен сказал, что должны шкуру принять, несмотря на сильные повреждения, за неполную цену конечно. А волк как в воду канул. Больше нас не беспокоил, умная скотина.

Добывали мы только ценного пушного зверя, всяких там белок не трогали. Сейчас их мех не в цене. Семён рассказывал, что раньше в этих краях били всё, что попадется. Даже кротов на мех ловили до и во время войны. Из них раньше маски для летчиков делали. Весь склад охотхозяйства норными капканами забит. Сейчас у нас в основном наряды только на куньих.

Научился я и шкурки правильно обдирать с пушного зверя. Я конечно и раньше это делать мог, но только на крупной дичи. На охотах бывало, снимал шкуру с косули, кабана, медведя и лося, и даже сам выделывал несколько раз. Оказалось, что снять шкуру с лося и норки не тоже самое. Шкурки норки снимают трубкой, сохраняя мех, с головы, лап и хвоста. На огузке разрез кожи проходит по линии встречного потока волосяного покрова огузка и черева. На запястьях и пальцах лап кожу не разрезают, что дает возможность снять шкурку с этих частей мешочком с коготками. Фаланги пальцев удаляют кусачками или ножницами, оставляя на шкурке только коготки. Подушечки пальцев отрезают вместе с фалангами. «Прутик» хвоста извлекают плоскогубцами. Ушные хрящи перерезают на уровне черепной кости и удаляют их кусачками или плоскогубцами. Шкурку с головы снимают при помощи острого ножа. Кожу с носика, губ и вокруг глаз снимают полностью так, чтобы сохранились усы и ресницы. Шкурку с туловища снимают в горизонтальном или вертикальном положении, зафиксировав тушку в области головы крючком, или петлей. Целая наука. И так по каждому зверю. В целом похоже, но есть свои особенности.

Мы не только ходили по путикам, но и активно стреляли другую, попутную дичь. Зайцев, глухарей и фазанов, рябчиков, даже ворон. Несколько раз косулю с кабаном стреляли. Рыбачили. Нам нужно много приманки, и самим есть, что-то надо, и собак кормить. Стреляли и пушного зверя. Кстати план по шкурам медведя мы выполнили довольно быстро.

Привады, организованные Семеном, были довольно просты. Старая металлическая бочка, пробитая в нескольких местах. Железной цепью, бочка крепилась к стволу дерева. В бочке большие валуны, крышка на болтах. В них мы загрузили, захваченные Семёном с собой из дома, уже слегка подпорченные, потроха коровы и свиньи, намертво закрепили крышки. Рядом с бочкой, оставили приманку поменьше, разбросали немного рыбы. Напротив небольшой полянки с привадой, с двух сторон, напротив друг друга, были расположены лабазы. Сделанный они были на деревьях, на высоте 5–7 метров над землей, в виде небольших платформ и навесов из жердей, и хорошо замаскированы. Всего мы организовали четыре привады.

— Дежурить каждую ночь будем, по очереди на каждой приваде. Ты на двух ближних, я на дальние пойду. Собаку не бери, пусть в балагане сидит. — напутствовал меня Семён — ты главное посмотри, обязательно, от куда ветер дует. Садись в тот лабаз, который с наветренной стороны. Ходи только по одной тропе, к приманке старайся не подходить. Если медведя стрельнёшь, сиди до утра и не спускайся. За подранком один и без собаки не ходи. Сейчас полнолуние, ночью тебе всё хорошо должно быть видно. Фонарь зря не включай.

— Понял. Ты скажи, Семён, если попутная дичь выйдет, ну там кабан, косуля или лось, стрелять?

— Если волк, стреляй, и то, если под утро уже. Остальных не трогай. Они только ещё больше медведя приманят. Если сразу два медведя выйдут, стреляй самого крупного. Не кури. К лабазу выйдешь часа за 3–4 до наступления сумерек. Тихо выходи и смотри внимательно. Бывает, что медведь и раньше выходит.

— Спасибо учитель за науку! Не подведу! Оправдаю! Не пожалеете! — я дурачась вытянулся по стойки смирно и сделал преданные глаза. Семён заржал.

Всё что он мне говорил, я знал и сам. Всё же не один раз доводилось медведя стрелять. Но повторение, как известно, мать учения. Правила безопасности на охоте, писаны кровью. Бывало, что и опытные охотники по глупости погибали. Самый распространённые случаи — добивание зверя или птицы прикладом заряженного оружия и выстрел по силуэту и на звук.

Первая ночь в засаде результата не принесла. К приваде вышла только одна лиса. Однако возвращаясь в балаган утром, я понял, что медведь где-то рядом. Свежие следы пересекали тропу. Ходил значит рядом, присматривается пока. На вторую ночь Семён взял сразу двух, а на третью повезло уже мне.

Шкуры потихоньку накапливались. По всему выходило, что свой план-наряд я закрою к концу декабря. Особенно норки много было. На реку и ручьи мы ходили почти каждый день и никогда не уходили пустыми. Если к празднику успеем, первую партию шкур, я отвезу в посёлок, а после нового года вернусь к Семёну. Немного помогу ему и отправлюсь на разведку к болоту. В конце января мой отпуск закачивается. Семён на своем участке останется до конца сезона, до конца марта. Надо всё успеть.

Батон бежал впереди меня обнюхивая все подозрительные места, вот кто в своей стихии. Есть ли в самолове приманка, по его поведению, можно было определить заранее. Сейчас он уже к добыче не подходил, всегда ждал меня, с упоением облаивая пойманного зверя. Порвав несколько шкур, и получив за это от меня заслуженное наказание, он теперь всегда предоставлял право первому подойти к добычи своему хозяину. Сообразительный пёс, быстро учится. Семён его тоже хвалил. Трёпка от рыси тоже пошла на пользу. Он стал осторожнее и сразу в погоню или на загнанного зверя не бросался.

Сегодня я шёл тропить куницу. Вчера окончился снегопад, была безветренная погода. Все следы на снегу было отчетливо видно. К тому же в такую погоду куница не петляет по лесу, ее след короток и чист. После снегопада кроны деревьев стоят облепленные снегом, поэтому куница нечасто взбирается наверх, а если она и поднимается на дерево, то упавшие комочки снега отчетливо указывают на место ее убежища. Я осматривал не только снег и тропу по которой шёл, чаще всего для отдыха куница выбирает гайно (гнездо) белки, дупла деревьев, удобные, закрытые от ветра со всех сторон толстые ветки, поэтому в верх я смотрел так же часто, как и себе под ноги.

Как обычно, зверя первым почуял Батон. Подбежав к облепленной снегом ели, Батон лаем подзывал меня к себе. Сняв с плеча и зарядив мелкашку, я уставился на крону дерева. Что бы определить место положение зверя нужен опыт, но кое-что я уже знал. Сбитый с ветвей снег примерно указывал путь куницы. Присмотревшись я определил два места, где может прятаться зверёк. Гнездо белки и небольшое дупло. Открывать своё местоположение куница не спешила и сидела, затаившись на дереве. Самым перспективным местом было гнездо. Подождав еще немного и так и не дождавшись появления куницы, я выстрелил. Пуля легла прямо в центр. Я оказался прав, куница пряталась именно там. Раненый зверек выскочил из переплетения веток и пробежав несколько метров, по стволу дерева, рухнул вниз. Батон рванул к добыче, короткая возня и я забираю еще живого зверя из пасти своего пса. Самое неприятное для меня в охоте, это добивание зверя. Короткая дубинка теперь всегда со мной. Стрелять второй раз, тем более в упор, это значит еще сильнее подпортить шкурку.

Вернувшись вечером в балаган, я застал там Семёна.

— Как сходил? Смотрю не пустой — начал разговор Семён, помогая мне снять снаряжение.

— Сегодня прям отлично. Погодка вообще радует. Четыре куницы и один соболь. Еще два тетерева и четыре вороны — усталый, но довольный я подсел к раскаленной печке — у тебя как?

— Тоже неплохо. Проблемка одна нарисовалась. Пораньше сегодня вернулся, с тобой посоветоваться хочу.

— Чего опять случилось? Опять волк?

— Нет. Следы я сегодня видел. Два человека, без лыж. Это точно не охотники. Один след от сапог, другой от валенок. Идут налегке, саней и собак, нет точно. Самое интересное, что вглубь тайги идут — Семён выглядел встревоженным.

— Кто это может быть? Военные? Туристы? Может браконьеры?

— Есть мысль одна. Это точно не вояки и туристы. Тем здесь делать нечего, да и только дурак без лыж в тайгу зимой сунется — Семён немного помолчал и продолжил — я думаю это зеки беглые. Других вариантов у меня нет.

— Что же они дураки, что ли совсем? Сгинут же. Тем более тайга до границы тянется почти. Тут пешком ходу, наверное, дней сорок будет, до ближайшего жилья, если в ту строну идти. Да и догнали их бы уже, след то отчетливый по снегу.

— Снег почитай три дня шёл, сразу не найдут, замело всё. Был случай, до войны ещё. Зимой зеки в тайге заимку охотничью нашли, там всю зиму и пересидели. Охотника на нож взяли. Может эти так же хотят?

— Что делать будем — вопрос и впрямь серьёзный.

— Завтра утром вдвоем выходим. Мелкашку не бери, налегке рванем. Собак здесь оставим. Надо осторожно их догнать и глянуть из далека, кто это. Сегодня по очереди дежурить будем. Они могли выстрелы слышать. Не дай бог попробуют ночью к нам подобраться.

— Понял Сёма. Надо — сделаем.

На следующее утро, встав еще до рассвета, мы налегке отправились в путь. С собой только самое необходимое — фонарики, спички, немного продуктов, топор, нож, верёвку, бинокли и оружие. Надели белые маскхалаты. До оставленного неизвестными следа, добрались за пару часов. След и впрямь был странный. Два человека, идут друг за другом. Один из них опирается на палку, ни саней, ни лыж точно нету.

Пройдя по их следу, нашли место ночевки, что окончательно подтвердило правильность выводов Семёна. Палаток у них точно нет, костер правильно разводить не умеют, ночевку обустраивать тоже. На плохие мысли наводил след от приклада возле дерева. Судя по всему, охотничье ружьё, которое на ночь прислонили к стволу.

Мы догнали их примерно через три часа. Два мужика в разномастной одежде, идут тяжело. На высоком мужике, что шел впереди — валенки и черная телогрейка с ватными же штанами. В руках охотничья двустволка. Второй мужик, чуть поменьше ростом, был одет еще более странно. Огромный тулуп, но на ногах обычные кирзовые сапоги, в руках палка, которой он время от времени опирался, помогая себе идти. За спиной тощий сидор.

Семён крепко сжал мне плечо.

— Ваньки Конева тулуп — зашептал он мне на ухо — и ружьё его. Он здоровый самый у нас посёлке. Этот тулуп у нас все узнают.

— Это пиздец — выразил я свои эмоции и зло сплюнул вязкую слюну на снег.

Ситуация предельно понятна. Судя по робам, точно зеки. Что с Иваном, участок которого мы пересекали по пути на охоту — непонятно. Но ясно одно, вряд ли он отдал свои вещи добровольно.

— Значит слушай меня сюда Сёма. Если мы их сейчас окликнем, стрельбы не избежать. Не думаю, что они так просто сдадутся. Валить их нам тоже не вариант. Неизвестно кто еще потом виноватым окажется. Чего-то у меня нет желания в тюрьму идти. Мы с тобой охотники простые, а не конвой. Это тем за предотвращение побега отпуск дают, а нас задергают так, что взвоем.

— Что предлагаешь — зло прошептал мне Семён — отпустить просто? А если они Ваньку убили?

— Я предлагаю не порочь горячку, а дождутся пока они на ночевку станут. Костёр разожгут. Они, тогда как на ладони будут. А нас в темноте они не увидят, если шуметь не будем. Подойдём по-тихому и повяжем их. Главное, чтобы они до ружья не успели дотянутся. Я вообще предлагаю его сломать. Выстрелим по нему картечью, когда они его в лагере снимут.

— А если всё же стрельба начнется?

— А вот если начнется, тогда валим их, тоже картечью. А потом надо будет тела спрятать, так что бы никто не нашёл.

— Понятно — Семён кивнул головой. Он был настроен решительно и судя по всему, перспектива убийства двух человек у него отторжения не вызывала — только почему картечью? Лучше пулей.

— Потому Сёма, что у картечи останавливающее действие лучше, промазать труднее. А самое главное, так не смогут идентифицировать ствол, из которого произвели выстрел — Семён понятливо кивнул.

Я конечно успокаивал сам себя и Семёна. По дроби (картечи) можно идентифицировать ствол. Дробь во время выстрела движется по стволу плотно, как единый снаряд. На движущихся по стволу дробинах, прилежащих со стенкам ствола, в результате трения образуются фасетки с трассами в виде следов скольжения, пригодные для сравнительного исследования. Чем больше дроби или картечи собрано, тем больше шансов на идентификацию ствола. Но есть одно но, мы в тайге. Место это, мы скорее всего и сами через неделю найти не сможем. Примерно конечно найдем, а вот с точностью до дерева вряд ли. Их никто не найдет, разве только случайно. Зверьё опять же растащит. Но лучше конечно не рисковать.

До самой ночи, мы преследовали беглецов, держа их на пределе видимости. Мужики шли медленно, туго, часто останавливались отдохнуть. Когда начало смеркаться они остановились на ночевку. Топором нарубили лапника и собрали хворост, при этом часто спорили и громко ругались между собой. Костёр у них получилось развести не сразу. Не догадались бересты надергать. Истратив около десяти спичек, через минут двадцать, огонь всё же у них появился. Достав какие-то продукты из сидра, они перекусили и сразу завалились спать. Ружье, как и в прошлый раз было поставлено к стволу дерева, дулом вверх.

Выждав для верности несколько часов, мы, сняв лыжи, тихо выдвинулись к лагерю зеков. Подойти получилось практически вплотную. Тщательно прицелившись, я выстрелил в ружье, прислоненное к сосне. Попал удачно, успел увидеть краем глаза, как двустволка разлетается на несколько частей. Не теряя время, я выпрыгнул на освещенный костром участок лагеря и со всей силы ткнул, еще горячим от выстрела дулом ружья, в лицо ближайшего ко мне зека. Брызнула кровь из рассечённой губы. Семён тоже время даром не терял, и приставил свой ствол к голове второго зека.

— Тихо сидеть суки! Кто шевельнется башку снесём! — заорал я.

— Не стреляй начальник! — истерично завизжал контролируемый Семёном зек — Пожалуйста не стреляй! Мы сдаемся!

Мой клиент говорить пока не мог. Своим ударом я сильно попал ему по губам и видимо повредил челюсть. Он мычал от боли и испуга, не решаясь поднести руку к больному месту, ствол всё еще упирался ему прямо в рот.

— Легли лицом вниз, руки за голову, ноги в стороны развели! Быстрее бляди! Кто хоть взгляд поднимет, замочу тварей! — я продолжал орать, не давая им опомнится — Вяжи их по очереди Семён.

Семена долго упрашивать не потребовалось. Связал он их крепко и качественно. Веревки не пожалел. В это время я контролировал беглецов, держа их под прицелом и не забывая давить голосом, угрожая застрелить за каждое неверное движение.

После того как бандиты были надежно связаны, первым делом я принялся обыскивать лагерь и самих преступников. Нашлись два ножа и топор, два коробка спичек, восемь снаряженных патронов к гладкоствольному ружью двенадцатого калибра. В рюкзаке лежала три банки тушёнки, банка сгущенки и тушка ободранного глухаря. На каждом из бандитов, было надето по несколько слоев одежды. По две телогрейки, и две пары ватных штанов, явно гражданский свитер, и множество другого тряпья. За пазухой у более крупного из зеков нашлись связка документов, небольшая пачка денег и несколько золотых изделий, кольцо и нательная, явно старая, иконка. Быстро осветив фонариком документы, я понял, что с Иваном Коневым точно не всё в порядке. В связке был его паспорт, разрешение на оружие, план-наряд и комсомольский билет.

— Ну ка переверни их Семён — попросил я напарника.

Семён ногой перевернул бандитов лицом вверх.

— Смотри Сёма, чего нашел — я показал Семёну документы и украшения. Он побледнел и сжал в руках ружье так, что казалось сейчас раздавит. Подскочив к ближайшему бандиту, он схватил его за грудки и резко встряхнув, заехал кулаком по морде. По случайности, это оказался тот же самый зек, что получил от меня стволом ружья в зубы. Навезёт сегодня парнишке.

— Что вы с Ванькой сделали твари! Говори сука! — орал Семён, нанося всё новые и новые удары. Второй бандит испуганно молчал. Тот же которого спрашивал Семён, говорить не мог по более объективным причинам. Не очень-то поболтаешь, когда тебе прилетает в зубы с периодичностью пару ударов в секунду.

— Подожди Сёма. Отойди. Я сам узнаю. Убить их всегда успеешь. — мне с трудом удалось оттащить Семёна от уже изрядно поплывшего бандита.

— Вам ребятки лучше ответить на вопрос моего коллеги, а то ведь он снова спрашивать начнет — спокойным тоном начал я допрос. Получилось удачно. Классический злой и добрый полицейский — вот ты говори — я ткнул пальцев в целого зека.

— Мы не виноваты! Не бейте! — завизжал урка, с испугом глядя на Семёна.

— Ты рассказывай, сучара, а кто виноват я сам решу — надавил на него я — что с этим парнем, вещи и документы которого у вас нашли? От куда взяли? Говори тварь, а то глаз ножом выну!

— Вы права не имеете! Я на вас жалобу напишу! — похоже зек уже начал приходить в себя и пытался нас взять на испуг.

— Ты похоже ни понял ничего. Ну ни чё, я тебе сейчас всё объясню. Один раз говорю. Ты думаешь, что мы из милиции? Нет голубь, не повезло вам. Мы промысловики, друзья того парня, чьи документы у вас нашли. А вот это — я показал на Семёна — вообще его родственник. Сейчас вы нам всё подробно расскажите, а если я скажу и покажете, как в театре, ты же говно, был хоть раз в театре? Вот так и будите показывать. А вот мы, с другом моим, решим. Понравилось нам или нет. Если не понравится, я тебя родной живьем сожгу, вот прям в этом костре. А дружок твой посмотрит, может он сговорчивее будет. Что бы нам всё узнать, двое нам не нужны, одного хватит.

— Я ни чего вам не расскажу! — похоже клиент решил поиграть в партизана.

— Твоё право. Не одобряю, но уважаю. Помоги Сёма.

Я схватил, почти не пострадавшего и очень упрямого бандита, за ноги. Семён вопросительно и слегка испуганно смотрел на меня.

— Помогай, я один не справлюсь.

Семён взял начавшего визжать зека за плечи. Мы поднесли его, к почти потухшему костру. Не считайте меня живодёром. Всё было рассчитано. Толстый овчинный тулуп застегнут на все пуговицы, руки связанны за спиной. Мы бросили упрямца животом на угли. Зек всхлипнул и потерял сознание.

— Ты чего делаешь!? — зашептал мне на ухо Семён — давай просто застрелим. Зачем мучать!?

— Заткнись и подыгрывай мне! — в ответ зло зашептал я — тулуп толстый, не прогорит. Ничего ему не будет. Он своим пузом только угли потушит да согреется слегка. Не тупи Сёма.

— Пока твой друг жарится на угольках, давай с тобой, дружище мой, побеседуем — я повернулся к другому зеку и улыбнулся. Тот молча плакал и вздрагивал — ты не бойся меня. Я добрый. Говори блядь! — вокруг стоянки уже отчётливо разносился запах палённой шерсти и кожи.

С трудом двигая поврежденной челюстью, бандит начал взахлеб рассказывать свою историю.

Сбежали они несколько недель назад с колонии строгого режима. Недалеко от Каменногорска зона. Сбежали вчетвером. Все четверо расконвоированные, и были выведены на хоз двор для каких-то работ. Такой шанс нельзя упускать. Нет, поначалу у них не было умысла на побег, просто решили они культурно отдохнуть. Заранее купленная у вольнонаемных и спрятанная до лучших времен бутылка водки, была благополучно выпита. Но что такое, одна бутылка на четверых? Так, понюхать просто. Им не хватило. Решили они быстро в город метнутся, и добавки найти. Кому пришла в голову столь блестящая идея, уже не важно, главное, что так они и сделали. Только вот город не знакомый, да и денег нет. Разочарованные и злые они подались обратно, на любимую зону. И подвернулась им на беду, по дороге девушка, одна, место безлюдное. Грех не воспользоваться. Воспользовались, а девушка и недовольна, что ей столько внимания оказали, угрожать начала. Новый срок никому мотать не охота. Убили подонки девчушку. А когда немного опомнились, в бега подались. Как были, налегке. Двинули в тайгу. На их счастье метель была, смогли уйти почти чисто, по крайней мере погони они за собой не заметили. Шли долго, блуждали, уже надежду потеряли к людям выйти. Еды нет, одежда так себе, обморозились, оголодали, и когда лай собак услышали почти обрадовались. Подумали, что догнала их погоня. Однако вскоре вышел на них простой охотник с двумя лайками и сдаваться они передумали. Охотник ружьем воспользоваться не успел, но и драка простой не получилась. Голыми руками он смог свернуть шею одному из беглецов, пока не свалился, получив несколько ударов заточкой и палкой по голове. Второго беглеца сильно порвали собаки. Их смогли застрелить, взятым у охотника ружьем. Из четверых — один труп, один сильно ранен и двое более-менее целые. Молодец Иван — царства тебе небесного, один против четверых дрался, и смог одного с собой утащить. Сняв с охотника всё, что было можно, ружье, два ножа, топор и тощий сидр с продуктами, они продолжили путь. Куда? Сами не знают, лишь бы подальше. Вещи поделили не поровну. Покусанному ничего не досталось, и скоро, после очередного привала в холодном лесу он не проснулся. Вот уже пять дней они двигались прямо, пока не нарвались на нас.

Пока бандит рассказывал свою историю, в углях зашевелилось наше жаркое. Я обернулся.

— Блин, извини. Дровишки, что ли потухли? Недоглядел немного, не обессудь. Сёма подкинь дров в костер, пожалуйста, наш друг героически умереть не может. Что же мы за люди то такие!? Помочь человеку, что ли не можем?

— Я всё расскажу! Я расскажу! Только не убивайте! Вытащите меня от сюда! Ааа…. Всё что угодно сделаю! — похоже наш партизан, уже не желал героической смерти.

— Сёма, ну-ка вынь его, не на долго. Послушаем, что он рассказать хочет. Сёма? Ты здесь? — я обернулся и посмотрел на Семёна. И тут же бросился к нему отбирать ружье. Семен с бледным лицом, перекошенным ненавистью, пытался трясущимися руками взвести курки на своей двустволке, целясь в рассказавшего нам всё зека — Не дури Сёма!

Я успел в последний момент. Сам не понимая, как, я успел подбить ствол вверх, и выстрел прозвучал у меня над ухом, изрядно меня оглушив. С соседнего дерева, прямо на разговорчивого зека, посыпались сбитые картечью обломки веток и коры, вперемешку со снегом.

— Отойди Кирилл! Я их всё равно убью! Они Ваньку убили! Девушку убили! Уйди! — Семён пытался вырвать у меня из рук своё оружие.

— Нельзя Сёма! Пока нельзя! Они должны нам показать место, где Ванька лежит! Да успокойся ты уже!

— Суки…. — тихо, сквозь зубы прошипел Семён, но ружье отдал.

С трудом успокоив Семёна, я за ноги вытянул из костра ублюдка и перевернул его на спину. Ну как и предполагалось. Тулупчик принял на себя весь удар. Запахнутый на пузе в два слоя, он не даже не прогорел полностью, так, обуглился слегка. Дополнительную защиту от огня придумал сам подопытный, о чём красноречиво говорил сильный запах мочи. Проверять его тельце на наличие ожогов я сразу передумал.

— Послушаем теперь твою версию Палёный. Только учти, от сюда уйдет только кто-то один. Или ты или вот он. — я ткнул пальцем в побитого зека — уж больно вы друга моего расстроили.

Его рассказ почти ничем не отличался от сказанного первым преступником, за исключением того, что с его слов выходило, будто он тут не причем. Девушку не трогал, не убивал, с охотником не дрался. Так, просто рядом стоял, даже помочь хотел, только вот побоялся. Валил всё на погибших подельников и побитого. Вот только тот тоже молчать не стал. Видимо мои слов, что один останется кормить зверей в тайге, он всё же услышал. Густо перемешивая свои слова матом, они с упоением обвиняли друг друга, забыв похоже о нашем присутствии и раскрывая всё новые и новые подробности их преступления. По всему выходило, оба замазаны по полной. И по сути, убили они не двух, а трех человек. Сильно покусанного подельника, они на себе тащить не желали, самим бы уйти. Помощь никакую ему не оказали, одеждой и продуктами убитого охотника не поделились, а когда он выбился из сил, вообще от тёплой одежды избавили, добровольно-принудительно. Те ещё подонки.

Оттащив Палёного в сторону, я снова разжег костер. Холодно уже, ночь, зима, а мы с Семёном ничего горячего, с самого утра не ели. Наскоро разогрев по банке тушёнки, и поставив одну перед Семёном, который, после вспышки ненависти, теперь сидел и безучастно смотрел на тлеющие огни, я стал думать, как нам поступить дальше. По всему выходило, что охота моя закончилась. Этих гавриков кому-то надо доставить в город. Семён их точно по дороге пристрелит, значить тащить их придётся мне. Поганая конечно ситуация. Дел и забот будет много. Надо обязательно найти труп покусанного, запомнить и обозначить место, принять какие-то меры, что бы всё что от него осталось, не растащило зверьё. При этом надо как-то умудрится не затоптать возможные следы. Надо найти Ивана и убитого им бандита. Надо доставить ублюдков в милицию, а потом привести в тайгу оперативно-следственную группу. Надо подготовить Семёна к допросам в милиции. Пусть молчит про наши планы, угрозы убийством и проведенный мною экспресс допрос. Много чего надо. Да вот хотя бы сделать так, чтобы эти мрази до утра не замерзли.

Ночь прошла без происшествий. Никто больше спать не ложился. Мы сидели с Семёном возле костра и тихо разговаривали. Я пытался вбить в его голову, что ему надо делать и говорить, а чего не стоит. Кажется, он меня понял, отошёл от первого шока мужик. Бандитов сейчас доведем до балагана и подготовимся к дороге. Искать трупы покусанного и Ивана, с убитым им бандитом, так же пойдем вместе. Потом наши дороги разойдутся. Семён останется на участке, я же буду выходить из тайги.

До балагана добирались весь следующий день. Беглые зеки шли по глубокому снегу с трудом, но подгоняемые то мною, то злым Семёном, ставили просто рекорды бега по пересеченной местности. Пережитая ночь видимо произвела на них неизгладимое впечатление. Выглядели они колоритно и жалко. Впереди шёл побитый зек с распухшим до безобразия лицом, позади него двигался Палёный в прожжённом тулупе. Ни каких повреждений на его теле не оказалось. Утром я заставил его раздеться, грязный, вонючий, но абсолютно целый. Руки у наших пленников были связаны за спиной, ноги мы им развязали. Между собой мы их тоже связали, привязав к шеи каждого, за разные концы, толстую палку. Видел я на картинках, как рабов в Африке раньше водили, вот и решил попробовать. Опытные люди придумали, чего же их опыту зря пропадать.

Ночевать в балаган, мы естественно их не пустили. Разведя под навесом для дров, небольшой костер, я привязал их к вбитым в стену избушки кольям. Ночью охранять будем по очереди, за одно и за костром проследим. Нужно поспать и отдохнуть, больше суток без сна. Наши собаки, почуяв наше настроение, и видя, как мы относимся к пленникам, заливаясь лаем рвались в бой. Будут тоже ночью, нам их сторожить помогать. Что бы как-то ускорить передвижение по заснеженному лесу, Семён взялся вязать для наших пленников, примитивные снегоступы из веток ивы и обрывков веревки. Я же готовился к долгому переходу. Сани, на которых мы притащили свою поклажу, возьмём с собой. Нужно вести продукты, дополнительные вещи. Чтобы поход в поселок хоть как-то оправдался, решили вести с собой уже заготовленные шкуры. Возьму с со обоих молодых псов. Пират останется с Семёном. Зеки общаться больше не рвались. Смотрели испуганно и затравленно, на нас с Семёном и на наших собак и жались друг к другу. Команды выполняли быстро и без вопросов. Было видно, что со своей участью они уже смерились.

В этот раз собак в сани не впрягали, есть у нас теперь кому их тащить. Собаки нам нужны сейчас свежие и свободные. Нужно и пленников наших охранять, а самое главное нужно найти дорогу, по которой они пришли, и пройти по этому пути постаравшись найти все трупы. В дорогу выдвинулись на следующий же день, нечего оттягивать неизбежное. Бурлаки долго не могли приноровится к снегоступам и тяжелым саням за спиной. Однако давать им долго привыкать и жалеть их никто не собирался. Мы особо не церемонились, если надо, вход шли затрещины и пинки. Пройдя часть пути по накатанному путику Семёна и дойдя до места где его пересекали следы беглецов, мы свернули на целину.

Прошедший снегопад основательно замел следы, оставленные нашими пленниками, но всё же опытный глаз Семёна позволил нам пройти по их пути. Первый труп, погрызенного и замершего бандита мы нашли на второй день. Обнаружил его Батон. Собака с лаем бросилась в сторону и вскоре мы смогли откапать из-под снега окоченевшее тело. На удивление целое, не добралось до него ещё зверьё. Труп был раздет до исподнего, и умер этот человек точно не сам. Все руки и ноги умершего были покрытыми старыми окровавленными повязками, а в спине зияла рана, от ножевого ранения. Повязки нет, рану не перевязывали. Сам себе он бы нож в спину воткнуть не смог. Осмотрев рану и сравнив её форму с формой клинков ножей, которые мы сняли с беглых зеков, стало всё понятно. Зарезал его наш Палёный, именно у него я забрал нож, которым и был убит этот человек. Я конечно не эксперт-криминалист и не судмедэксперт, но полученный мною на службе в органах опыт и знания, полученные на юридическом факультете, позволяли мне довольно точно это определить. Да и трудно оставить такую рану шкурасъёмным ножом, который нашли у побитого, уж больно лезвие широкое и обух толстый. Здесь же поработали чем-то более тонким и узким. Как раз такой нож и был у Паленого. По взгляду, который я бросил на него, он всё сразу понял.

— Он и так не жилец был! Он нас задерживал только! Я — что бы он не мучился. — начал блеять он, пятясь назад, пока не уперся в сани.

— Сучара! Всё из-за тебя гад! И девка эта и побег этот гребанный! Ты же сказал гнида, что Глобус сам откинулся! — Побитый извернулся и умудрился пнуть Палёного ногой.

— А ну оба пасть закрыли! — рыкнул на них Семён, щедро раздавая затрещины — кто еще раз, без разрешения рот откроет, все зубы выбью. Чего там у тебя Кирилл?

— Зарезали жмурика. Вот Палёный и зарезал. Видать не хотел, чтобы он их задерживал и зря продукты жрал.

— Бляяя. Надо было их там, на месте уработать. Зря ты меня остановил, не люди, а звери — Семён сплюнул в сторону сжавшихся возле саней зеков — Чего делать будем?

— Тут делать ничего не будем. Засыплем снегом сейчас, как было. Сверху надо лапником накидать и знаки оставить, чтобы найти место, когда с ментами вернусь. Ты давай лапник руби и труп засыпай. Только аккуратно. Место не затопчи, по моим следам подходи, а я пока на карте пометку сделаю.

Быстро закончив несложную работу, по консервации места преступления, мы стали ставить метки. Стесали кору с деревьев вокруг трупа в радиусе, двадцати, примерно метров. На дерево, возле которого лежал труп, привязали кусок красной ткани, и на этом работу закончили.

Следующую находку мы сделали только через три дня. Петлял след по лесу, не привыкшие к тайге зеки, иногда ходили кругами, да и замело всё сильно, из-за чего двигаться приходилось медленно, тщательно осматривая каждое подозрительное место.

Иван Конев умер не сразу. Парень прожил еще несколько дней. И я просто поразился его силе воли, и выносливости. Один, тяжело раненый, без верхней одежды и обуви, в зимнем лесу, он сделал практически невозможное, но к сожалению, ему это не помогло. Мы нашли небольшой шалаш, сделанный под кроной огромной ели. Её ветви были низко опущены над землей, и наметаемый ветром снег не смог пробиться к её корням. Вот в это, своё последнее убежище, и заполз Иван. Он лежал с открытыми глазами, лицо опухшее и синее от побоев, на удивление, очень спокойное. Обломав самые нижние ветки, он умудрился закрыть щели практически со всех сторон. Смог он и перевязаться. Его нательная рубаха была разорвана на части, и почти все, многочисленные колотые раны, были худо-бедно закрыты повязками. Иван знал, как выжить в тайге, и старался применить все свои знания на практике. Ноги, затянуты портянками, и засыпаны лапником, в кальсоны и под остатки нательной рубахи плотно напиханы листья деревьев и опавшие иглы ели, под которой он лежал. Парень даже пытался развести костер. Под его застывшими руками были собрана небольшая кучка веточек из которых торчал сухой мох. В руках два небольших камня, с характерными следами ударов друг об друга. Искру пытался высечь. Умер ли он от ран, или замерз, я понять не смог. Тут нужно вскрытие и опытный патологоанатом.

Место, где Иван дал бой четверым бандитам, нашлось аж через тридцать метров от его последнего приюта. Видимо, пока были силы, он шел в сторону своей избушки. Но не дошел. Убитый Иваном бандит, так же почти полностью раздетый, и две мертвые лайки уже пострадали от зубов мелкого зверья. Довольно страшная картина для неподготовленного человека. Несмотря на то, что я был морально готов к увиденному, всё равно, совладать с рвотными позывами мне удалось с трудом. Какое-то странное ощущение овладело мною. Казалось, что я застрял в странном, липком кошмаре, и всё происходит не со мною. Надо только проснутся и всё кончится. Но к сожалению, это был не сон. В этот раз Семён молчал. Он был явно в очень подавленном состоянии, чтобы как-то его отвлечь, я загрузил всех работой.

— Не стой столбом Семён. Всё как в прошлый раз. Надо закидать тела ветками и сверху чем-то придавить. Только не сильно тяжелым, главное, чтобы мелкое зверьё к ним не подобралось. Делай зарубки и готовь ткань. Я пока на карте всё отмечу.

— Да-да, Кирилл, сейчас всё сделаю. Как же так? Ванька……

— Семён! — прикрикнул я на него.

— Всё Кирюха, я в порядке. Я тебя не подведу. Доведи только этих тварей. Тут от поселка всего два дня пути. Хотел я всё же с тобой пойти, но не пойду. Прямо сейчас помогу тебе и уйду. Боюсь, не выдержу и убью этих мразей. Вот веришь? Никогда не хотел кого-то убить, а сейчас с трудом себя сдерживаю.

— Это нормально Сёма. Это нормально. Придешь в балаган и напейся. Там спирт в аптечке еще есть. Легче, может, оно конечно и не станет, но хоть немного отпустит.

— Ладно Кирюха. Я выдержу. Одно не могу понять, как ты то держишься? Ты так спокоен, как будто ничего не происходит. А это же полный пидец!

— Кто тебе сказал, что я спокоен! Да иди ты на …. Сёма! Хватит ныть! Если мы сейчас оба, волосы на жопе будем рвать, легче тебе будет?!

— Извини.

— За дело Сёма. Мне нужно сегодня еще хотя бы часть пути пройти. А ты меня еще должен направить. Просто рукой махни, в какую сторону идти, я по компасу, сориентируюсь. Дойду.

Расстались мы с Семёном через час. Я гнал сани, не жалея запряженных в них зеков. Всё время, что мы провели возле места последнего боя и упокоения Ивана Конева, они старались не отсвечивать и вообще не смотреть на нас с Семёном. Сейчас я, отходя от пережитого выплескивал свою злость на натворивших столько бед беглецах. Я преследовал всего две цели. Хотелось выплеснуть, наконец, свои эмоции и самое главное, мне нужно было, чтобы к ночному привалу зеки вымотались полностью. Почти шесть дней я нормально не спал, каждую ночь, по очереди мы охраняли бандитов, и сейчас мне предстояло, как минимум две ночи провести с ними наедине.

Кто смотрел хоть раз конец фильма «А зори здесь тихие», тот примерно представляет, моё состояние, когда я вышел из леса. Как старшина Васьков, гоня перед собой связанных и запряженный в сани зеков, я шел почти в полубреду, глаза закрывались сами собой. За две ночи, я не разу не сомкнул глаз. Вышли мы поздно вечером. Уже смеркалось.

Меня заметили издали, когда я вышел на крутой берег замерзшей реки. Через несколько минут, возле меня собрались несколько мужиков, которые ловили рыбу. Им я сообщил только, что мы с Семёном поймали беглых зеков, и попросил помочь мне переправится на другой берег и срочно вызвать милицию. Что-либо говорить про убийство Конева я не стал, боясь самосуда.

Пока мы спускали вещи с крутого обрыва и переправлялись через реку, на берегу появился наш новый участковый.

— Толик. Сейчас срочно идём к тебе. И вызывай группу с города. Если можешь, позвони Андрюхе. Пусть тоже сюда летит. В опорняк никого не пускай. Я тебе там всё расскажу. Дело серьёзное. Этих гавриков нужно как можно быстрее в город доставить.

— Понял Кирилл. Это, наверное, те, что со строгоча сбежали и девушку убили? Только двое их было? Еще двое должно быть. Вот кто ж знал, что они зимой в тайгу рванут. Вы их где взяли?

— Много вопросов Толян. Поверь, в твоих же интересах, если я на них в опорнике и один на один отвечу.

Умный парень больше вопросов не задавал. Всем караваном, мы направились в центр поселка, где располагался опорный пункт милиции, которым заведовал наш участковый. Как только мы закрыли задержанных в отстойник, Толик попросил удалится из помещения всех, кроме меня.

— Рассказывай.

— Всё плохо Толян. Кроме убитой девушки, у нас ещё три трупа, и один из них Иван Конев, местный охотник. Если сейчас в посёлке узнаю, что эти уроды Ваньку убили, они твой опорняк по кускам разберут, а этих уродцев перед сельсоветом за яйца подвесят.

— Ахуеть! — только и смог выдавить из себя ошарашенный участковый.

— Не тупи Толик. Бегом за телефон, нужно их вывозить из посёлка. Срочно. Я сейчас выйду, и попрошу мужиков Савельича сюда крикнуть. Пусть мои вещи, собак и сани домой отправит, а потом сразу сюда вернусь. На этих уродах вещи Ванькины одеты, кто-то мог узнать. Давай, звони.

Толик бросился к телефону, а я вышел на улицу, людей только прибавилось, всем было интересно узнать, что случилось. Но я, на все вопросы только устало отмахивался. Попросив местных пацанов найти мне срочно Савельича, я вернулся в кабинет к участковому.

— Едет группа, и Андрей с ней, он как раз сегодня дежурит, обещали быть через двадцать минут.

— Хорошо. Я пока подремлю, две ночи не спал, разбуди как Савельич появится.

Растолкали меня с трудом. Савельич и оперативная группа местного РОВД появились практически в одно время. Быстро поздоровавшись со старым прапорщиком, я попросил его заняться моими вещами.

Опергруппа слушала меня в полном составе и не перебивала. Всю серьёзность ситуации они поняли сразу.

— Так-то здесь мужики спокойные, но Кирилл прав, за своего они любого порвут. Срочно надо в город дёргать — высказал своё мнение Андрей — за массовые беспорядки и нападение на опорный пункт милиции, всех на кукан натянут.

— В «Волгу» мы все не поместимся — высказался старший группы в звании майора — Сейчас по-тихому выводим задержанных и садим в машину. Ты Анатолий, предварительно выйди, попробуй народ разогнать, или хотя бы отвлеки. Первым рейсом поеду я, Андрей и Найденов с задержанными. За остальными из РОВД машину сразу отправлю.

— Тулуп надо снять, и отдельно, в багажник загрузить — предложил я.

— Так и сделаем — согласился майор.

Наш нехитрый план полностью удался. Пока Толик отвлекал народ, мы без лишнего шума загрузились в машину. В багажник закинули тулуп и мешок, с отобранными у зеков вещами. Уже было темно, и никто похоже знакомые вещи погибшего охотника не опознал. В машине воняло так, что хоть мертвых выноси, но никто не жаловался. Я сам пах не лютиками, всё же почти неделю по тайге мотался, без душа и в одних и тех же вещах. Зеки же воняли просто несусветно. Я не развязывал их последние два дня, боясь не справится сразу с двумя. Ссать им приходилось прямо в штаны.

РОВД походило на разворошённый улей. Несмотря на поздний час, нас встречало всё начальство РОВД в полном составе. Через некоторое время подтянулись и прокурорские, а также несколько оперов и Зам по РОР (режимно-оперативной работе) с колонии. Каждой группе прибывших, требовалось вновь и вновь рассказывать одно и тоже, писать объяснение. Сейчас же я сидел в кабинете начальника РОВД, в который набилось все начальство, приехавшее в столь поздний час в отдел.

— Это ЧП областного масштаба! — орал на зоновского зама, заочно, но очень близко, знакомый мне, спецпрокурор Захаров — даже, блядь, республиканского! Побег, изнасилование, четыре убийства! И кто этих зеков поймал!? Кто, я вас спрашиваю!? Простые охотники! Вы почти месяц, чем занимались!?

— Писюн дрочили! У меня всего три опера по штату! Один на больничном, еще одна вакансия! Ты знаешь всё прекрасно Игорь! Какого, свинячего хрена, ты сейчас показательные выступления устраиваешь?! Крайних найти хочешь? Так нашли уже, пол дежурной смены под следствием! Только учти, если пацанов моих посадят, ты вместе со мной и начальником зоны с трона слетишь! Как ляльку свою, в нашей бане драть, или машину отремонтировать, так мы тебе лучшие друзья, а как помочь так язык в жопу?!

— Хорош мужики! Не одни здесь. — прервал перепалку начальник РОВД — Найденов. Не хочешь проблем, забудь всё, что здесь услышал. Понял?

— А чего забыть то? Я не слышал ничего. Спал себе тихонько на стуле.

— Вот это правильно, молодец! За то, что беглых поймали, наградим. Молодцы! Грамоту там дадим от РОВД, или даже медаль. Так ты говоришь, все тела нашли и место обозначили? Сможешь завтра с утра группу вывести?

— Завтра нет. Я не спал два дня. А до этого еще шесть дней по пол ночи. Меня сейчас вообще срубит. Выйдем послезавтра. Да и подготовится надо. Кто со мной пойдет?

— Плохо что не завтра, но понимаю. Отдохни. С тобой группа пойдет из четырех человек. Два опера, следователь от прокуратуры и эксперт.

— От меня тоже человек пойдет — вставил слово Зам по РОР — начальник опер отдела.

— Мало людей. Три трупа надо вывести. Это трое саней по два человека, минимум.

— Техника там не пройдет? Буран?

— Нет не пройдет. Только на лыжах. И опытных надо людей. Мужики что бы крепкие были. Я предлагаю с охотхозяйства еще людей взять, минимум ещё троих.

— Гражданских привлекать не будем. Вас уже и так шестеро будет — начальник РОВД задумался — участкового с Приречного возьмете с собой и еще одного опера дам. За четыре дня управитесь?

— Дней десять, не меньше.

— Блядь! Занесло же этих мудаков в тайгу! Ладно. Выходите послезавтра утром. Сбор возле опорного пункта в Приречном в пять утра. И что бы все были без опозданий.

— Парни в тайге ходили? Снаряжение есть? Лыжи? Где сани возьмем? Продукты?

— Да, проблема… — полковник задумался — продукты колония выделит — он посмотрел на зоновского зама, и дождавшись утвердительного кивка, продолжил — я всех завтра сам проверю, если у кого чего нет, найдем. Иди Найденов, отдыхай. Я предупредил, тебя моя машина до поселка докинет. Послезавтра, что бы был как штык.

Глава 14

Приречный бурлил, новости о том, что беглые зеки убили Конева, разнеслась по маленькому поселку со скоростью света. Я с трудом смог проснутся в обед. Савельич, надо отдать ему должное, успел протопить дом, и обиходить собак. Сани стояли во дворе перед гаражом. Когда я дотащил тюк со шкурами до заготконторы, меня уже встречала делегация из поселковых мужиков.

— Надо поговорить Кирилл — начал разговор председатель охотхозяйства Пал Палыч, его участок был самый ближний к поселку, и он частенько ночевал в дома. А может и сбегал кто за ним.

— Сейчас Палыч, шкуры сдам и поговорим.

— Ты Кирилл, тюк оставь, девки всё как положено примут, без обмана. Сами разберутся.

— Так там не только мои. Мой план-наряд закрыть надо, и там ещё часть шкур Семёна.

— Считай закрыт у тебя план, полностью. Без брака. С Сёмой разберемся, не в обиде будет. Пойдем ко мне в кабинет, вопросы у общества накопились.

Я оставил шкуры в сенях и пошёл за хмурым председателем к нему в кабинет. Поговорим конечно, чего не поговорить. В кабинете Палыча было людно и накурено. На разномастных стульях и на подоконнике сидело человек десять мужиков. Все в возрасте. Все старейшины собрались. Мне освободили место, и я присел возле стола председателя.

— Всё рассказывай, подробно — начал Палыч.

Я рассказал всё без утайки. Мужики слушали молча, никто не перебивал. Хмурые лица не выражали ни каких эмоций.

— Надо было их сразу валить! — после того как я закончил рассказ высказался один из мужиков, почти с ненавистью глядя на меня. Его лицо мне показалось смутно знакомым — сразу надо было расстрелять, гнид этих! Или еще на реке нам отдать, а не в ментовку тащить! Тихо, молча всё, слова никому не сказал!

— Успокойся Миша — почти ласково обратился к нему Палыч — все твоему горю сочувствуют. Но давай дослушаем.

Я понял кого мне напоминал говоривший. Такой же здоровый. Это Ивана отец, догадался я.

— Мы, когда их брали, еще не знали ничего. А потом…. Вот ты бы смог безоружного и связанного убить? — я обратился к убитому горем отцу, и понял, что зря. Он как раз бы и смог.

— Извини дядя Миша. Ты бы убил, я знаю. А я вот не смог — мне не за что оправдывается, но чествовал я себя в этот момент виноватым.

— Я бы этих сук зубами бы загрыз! Говори давай, почему в поселке никому не сказал!

— Не ори на меня дядя Миша! Не сказал, потому что так надо было! Я твоему горю тоже сочувствую. Но если бы я сказал, вы бы этих мудаков на части бы разорвали. И опорняк бы по камушкам разнесли!

— И разнесли бы! — загудели мужики, недобро поглядывая на меня. Как бы бить не начали.

— Ша мужики! — остановил гвал Палыч — продолжай.

— Ивана не вернуть. Эти твари своё всё равно получат. За то, что они сделали меньше вышки не дадут. Или ты хочешь, чтобы еще несколько мужиков из посёлка убили?! Так дядя Миша?!

— Ты что несешь, сукин сын! — взревел разъярённый отец Ивана и сжав кулаки сделал шаг ко мне.

— Сядь Мишка! Пусть закончит, раз начал. — взревел Палыч и стукнул кулаком по столу — ну договаривай давай.

— А ты сам всё уже знаешь Палыч! До этих мудаков не добрались, решили на мне отыграться?! А вот хрен тебе, старый! Ты мне спасибо по гроб жизни говорить должен! И в ноги при встрече кланяться! Ты же знаешь, что бы было, если бы в посёлке опорняк разнесли и двух человек убили! А были бы еще трупы! Это расстрел! Ты понимаешь старый? РАССТРЕЛ! Дядю Мишу понять можно, он бы и на это сейчас согласился, дай только самому убийц сына покарать. Ну так им дело не ограничится!

Мужики подавленно молчали. Дядя Миша плакал, закрыв руками лицо. Молчание затянулось. Я без спроса протянул руку и забрав у Палыча пачку папирос закурил. Сделав пару затяжек, я продолжил.

— Ты думаешь мне легко было? Я с ними возле одного костра больше недели ночевал, всё что они натворили видел. Мне это до конца жизни снится будет. Поначалу, когда узнали всё. Мы с Семёном решили их там, в тайге оставить, но было одно, но. Сына твоего, дядя Миша найти надо было, была ещё у нас надежда. А потом и голова включилась. Мы на том свете за всё ответ держать будем. Как жили, как умерли, всё взвесят. Я не убийца, и Семён тоже. Не надо им уподобляться. Если бы напали они, в бою, я бы не думал. Как сын твой поступил бы, забрал бы кого смог с собой. А безоружного убивать……

— Прости Кируха. Один у меня сын был. Дочки ещё есть, но наследник один был — тихо прошептал дядя Миша, не отрывая ладоней от лица — внук сиротой остался.

— И ты прости меня дядя Миша, на нервах. Простите мужики, но я сделал, как считал лучше.

— Да всё правильно ты сделал парень — грустно сказал сидящий рядом со мной мужик — точно бед бы натворили вчера. Заканчивай правёж Палыч. Правильный ты мужик Кирилл. Другой бы с дуру ляпнул сразу, было бы делов.

— Да уж. Поговорили… — протянул Палыч — ладно. Чего там менты решили? Знаешь?

— Завтра выходим утром. Поведу опергруппу.

— Ясно, мы тоже готовы будем, с вами пойдем.

— Ты Палыч это с начальником РОВД решай. Я ему предлагал в группу мужиков с охотхозяйства взять. Он против.

— Поговорю. Сам к нему съезжу. Ладно Кирилл, иди готовься, отдыхай, документы по приемке тебе домой сегодня к вечеру занесут.

Непростой разговор вышел, но вроде поняли меня мужики. Остынут, подумают и поймут, кто ещё не понял, что другого выхода не было.

За оставшиеся пол дня я успел попарится в бане, подготовить и починить необходимое снаряжение и одежду, взял из дома, то что забыл взять раньше. Те же кусачки с пассатижами и ручную дрель. Вечером ко мне забежал молодой парнишка с документами. Приняв квитанции, и расписавшись где надо, мой план-наряд был полностью закрыт. Шкурки приняли по максимально возможной цене. Это Палыч так, наверное, извинился. Даже шкура рыси, прошла по документам, как неповрежденная.

На следующий день, ровно в пять утра, я был на месте сбора. Наша группа значительно увеличилась. Теперь нас двенадцать человек. С нами шел сам председатель охотхозяйства и еще три мужика, которых я видел вчера у него в кабинете. Глухо ревел, портя чистый воздух выхлопом, заведенный «Буран». Саней теперь у нас пять. Сани Семёна потащат Батон и его напарник. Еще двое саней, собаки идущих с нами охотников. «Буран» везет остальное. Сани прицепленные к «бурану», были загружены по полной программе. Отличить опергруппу от охотников было просто. Это как сравнить водолаза любителя с маской и ластами с опытным глубоководным диверсантом-аквалангистом. У промысловиков всё продуманно до мелочей, ничего лишнего. Опергруппа одета, кто во что горазд. В одежде преобладают армейские полушубки. Все с лыжами и ружьями. Лыжи разные, есть заводские охотничьи, есть даже спортивные. Шли с нами и Андрюха с Толиком. Я, поздоровавшись с мужиками, подошёл к своим друзьям.

— Здорова, братва? Как настроение?

— А ничё. Хоть развеемся — дымя папиросой, беспечно ответил Андрюха.

— Ну-ну — скептически усмехнулся я. Мне вспомнилась наш первый выход с Семёном — ты хоть раз, так далеко в тайгу ходил?

— Нет. Я больше рыбалку люблю.

— На долго идём? — спросил Толик. В отличии от Андрея он был серьёзен.

— Рассчитывай примерно на две недели. Два дня до первого места, там день, потом три дня до второго, там тоже день. Если скажут идти на место где мы их взяли, то еще два дня прибавь. Ну и назад.

— А туда зачем?

— Там ружье Ивана осталось. Оно разбито конечно, но для экспертизы его скорее всего надо будет забрать.

— Это жопа. Как бы не пришлось праздник там встречать. Я вообще, никуда дальше соседней реки, что бы искупятся не выезжал — Толик выглядел расстроенным.

— Ты главное не стесняйся спрашивать и помощи просить. Ноги если собьёшь, тебя в санях тащить придется.

— Все готовы? — раздался зычный голос Палыча — все сюда подходим. Инструктаж.

Нестройной толпой, все участники похода собрались перед «Бураном», на котором сидел Палыч и один из милиционеров.

— Старший группы от милиции — капитан Раминов. От охотников я. В походе командую я. Нас слушать как родного папу. Когда дойдем до места, командует Раминов. Сани с грузом тащим до моего участка, там «буран» останется возле моей заимки. Сегодня к вечеру должны быть на месте. Сегодня же вечером перегружаем сани и утром выдвигаемся на участок Конева. Место, которое обозначил Кирилл я примерно знаю. После следственных действий, Грушин и Матвеев с двумя сотрудниками милиции выходят с телами в обратный путь, мы движемся дальше. Найденов ведет. Потапов, сразу как дойдем до первого места, двигаешь на участок Семёна, найдешь его и идете к нам, сразу на второе место, Семён знает дорогу. На втором месте, тоже самое. Обратно выдвигается Айбатов с одним из милиционеров, везете тело. Остальные идут дальше до места захвата. Группы эвакуации тел, вы двигаетесь на прямую в посёлок. Ни каких попутных охот и остановок, это тебя Айбатов касается в первую очередь. Сдаете тела в опорный пункт. Там будет дежурить судмедэксперт. Всем всё понятно? Через пятнадцать минут выдвигаемся.

Четыре охотника, которых в разговоре упомянул Палыч, молча кивнули, только невысокий татарин, что-то в полголоса возмущено высказал председателю. Наверное, он Айбатов и есть. От участников опергруппы посыпались вопросы, большей частью не по делу. Где будем ночевать? Почему «буран» дальше заимки Палыча не едет? Вернемся ли к новому году? И так далее и тому подобное. Палыч терпеливо ответил каждом.

Первый день пути, легким не выдался. Даже наличие с нами снегохода не облегчало путь, хотя он и шёл первым, прокладывая нам дорогу. Его самого приходилось периодически выталкивать из снега, отцепляя и перетаскивая вручную тяжелые сани. Уже декабрь и снега навалило много. По первому снегу, в октябре, мы с Семёном двигались гораздо быстрее. Люди тоже были разные, если охотники и пара милиционеров шли на лыжах уверенно и быстро, то остальные были явными новичками, в том числе и мои друзья. Кто-то постоянно падал, кто-то наезжал на лыжи впередиидущего, в общим было весело.

— Вот мы попали — грустным голосом, сказал мне вспотевший и уставший Андрей — а мы ведь только вышли.

— Втянитесь мужики. Надо только пару дней потерпеть — успокаивал я друга, хорошо понимая, как ему сейчас тяжело.

К первому месту преступления, мы добрались по графику. Только вот выглядела наша группа, как колонна пленных немцев под Сталинградом. Основная группа, еле передвигая ноги, со страдальческим выражением на лицах, шла по тропе, вокруг нее, как конвоиры, нарезали круги промысловики и я, подгоняя отставших и подбирая упавшие у страдальцев вещи.

Что бы правильно произвести осмотр место происшествия и место преступления, пришлось основательно поработать лопатами. Без перерыва щелкал затвор фотоаппарата нашего эксперта, фиксируя каждый этап раскопок. И да, место преступления и место происшествия разные понятия, кто не знал. Место преступления, это участок, где непосредственно было совершено преступление, хотя следы этого преступления могут быть обнаружены и в ином месте или в нескольких местах. Иногда место происшествия и место преступления совпадают, но могут и не совпадать. А вот место происшествия, это участок, в пределах которого обнаружены следы преступления. Это может быть не только место, где было совершено преступление, но и место, где обнаружен труп и орудия преступления, где оно готовилось. К концу дня следственные действия были закончены. Труп Ивана, в сани грузили охотники, аккуратно завернув тело в заранее приготовленную ткань. Труп же убитого Иваном бандита, вместе с телами собак бросили на вторые сани прикрыв куском брезента.

Мы вернулись в посёлок за пару дней до нового года. Мы, это основная группа из шести человек. Парни, которые повезли тела, вернулись в поселок гораздо раньше. Вымотались все сильно, но фиксацию всех действий преступников провели полностью. Прошли их путь, от начала до конца, все места ночевок осмотрели. Нашли даже заточку, которой был убит Иван. Она оказалась брошенной на одной из стоянок бандитов. Семён, пройдя с нами до места захвата бандитов, и дав показания следователю остался на участке, я же прошел весь путь от начала и до конца. Андрей с Толиком были уже давно дома, именно они, в сопровождении двух охотников, повезли первые тела в Приречный, как самые плохо подготовленные участники похода.

Глава 15

Новый год праздновали втроем, у меня дома. Толик и Андрей, с удовольствием согласились присоединится ко мне. Парни холостые, семьей еще не обзавелись. Наши ветераны отмечали праздник, каждый у себя дома, с семьями. Оба приглашали меня отметить праздник у них, но я отказался. Новый год праздник семейный. Я устал, и не хочу шумных застолий. Посидим, в баньке попаримся. Андрей обещал, что после двенадцати к нам присоединятся какие-то его подруги. Ну пусть, тоже надо. Толик в новогоднюю ночь будет числится на смене. Это как положено, молодые всегда, что в милиции, что в полиции, дежурят в самое неудобное время. Дежурить он должен в своем опорном пункте, но я думаю это не помешает нам отметить праздник. Весь посёлок уже знает, что хоть старого, хоть нового участкового можно всегда найти у меня. Да и тихо сейчас в поселке. В основном все мужики на участках.

Елку я срубил в лесу и как мог нарядил, нету у меня ещё елочных украшений, не обзавёлся. Праздничный стол тоже, почти ничем не отличался от тех, что мы накрывали с мужиками собираясь, попарится в бане, бутылку шампанского принёс Андрей, на новый год положено.

— С новым годом парни! — я поднял стакан наполненный шампанским — что бы все ваши желания сбылись!

— С новым годом Кирюха!

Мы выпили газированный напиток и набросились на еду. Соскучился я по домашней пище, два с половиной месяца в тайге провел. Было сложно, особенно последний месяц. Я похудел, лицо обветрилось и загорело под зимним солнцем, но чествовал я себя прекрасно. Именно там, в тайге, мне было хорошо и спокойно, в голову не лезли посторонние мысли, я этого и хотел. Даже страшные события последних дней, невольным участником которых я стал, не отбили моего желания заниматься промысловой охотой.

— Хорошо, что ты вернулся Кирилл, без тебя скучно было. Я слышал, что на вас со Степаном, начальник РОВД, представление в центр отправил на награждение. Медалью «За отличную службу по охране общественного порядка» хотят вас наградить.

— Наградят, хорошо, а нет, так нет. Честно говоря, мне пофиг.

— Ты чего Кирюха? Это же отлично.

— Ну вот тебя, пожалуй, она и пригодилась бы, а мне зачем? Я в милиции не служу, что она есть, что нет, мне без разницы. Лучше бы снегоход подарили, нужная вещь в тайге. Надо за лето, мне, что-то с этим придумать.

— Но всё равно, медаль иметь почетно.

— Да пусть будет, я же не против — улыбнулся я. Было конечно приятно, но по сути эта медалька мне ничего не давала, нет в её статусе ничего особенного. Выплат и льгот тоже не положено.

— Не передумал в охотники идти? Видишь, как оно получилось. У нас каждый год, почти что-то, да случается. В этом году Ваньку убили, в том году Семён ели с тайги вышел, два года назад Пётр умер. Там вообще история мутная, его только весной нашли. То, что осталось от него.

— Нет Андрюха, не передумал. Нравится мне в тайге. Моё это. Там свобода, ни каких тебе графиков. Сам себе хозяин. Весной уволюсь с депо. Летом участок себе буду готовить и в следующий сезон уйду уже как штатный охотник.

— Сейчас, что делать будешь?

— Отдохну пару дней. Подготовлюсь и к Семёну пойду. От него уже за болото. Там разведать хочу, участки все заняты рядом. Даже вон, Конева участок, уже поделили.

— А мне одного раза за глаза хватило — вступил в разговор Толик — неделю потом в себя приходил. Что за удовольствие, жопу морозить в тайге зимой. Да и ночевать возле костра, рядом с трупом, то еще удовольствие. Если снова не погонят куда, хрен я из своего опорняка куда выйду. Давайте лучше накатим мужики. За вас!

Новый год прошёл хорошо, выпили, поболтали, попарились в бане. Подруги которых позвал в гости Андрей, тоже были вполне себе ничего, весёлые и сговорчивые. Толин в час ночи убежал в свой опорный пункт. А мы с Андреем отдыхали до утра.

Приведя по минимуму порядок в доме и на участке и собрав снаряжение, второго января в компании Батона, я снова отправился в путь. Дорога уже не казалась мне такой сложной, а тайга однообразной и пугающей.

Семён мне обрадовался. За время моего отсутствия он без дела не сидел, шкурки потихоньку копились. Отсутствие новостей и события декабря повлияли на него не лучшим образом. Осунулся, оброс густой бородой. В аптечное, ни капли спирта. Семён рассказал, что после возвращения на участок он пил два дня, пока не закончилось горючее.

— Сразу пойдёшь или со мной походишь? Я в принципе сам справляюсь, только муторно, что-то мне. А давай вместе план мой добьём, да я с тобой рвану? Мне немного осталось. Думаю, за неделю должны добить. Да даже если и нет. Схожу с тобой, потом вернусь и добью. До конца сезона точно план выполню. По пути тоже поохотится можно.

— Сам решай Семён, буду только рад. Ты знаешь, у меня времени не много. Я завтра хотел уже выйти.

— Значит решено, завтра обойдем путик, соберем, что будет. Приманки новые уже не ложем. Вместе выйдем, с дальнего балагана. Там до реки далековато конечно, но я тропу знаю. День по тайге пройдем, потом на реку выйдем.

— Отлично — мне, честно говоря, одному идти было немного боязно, хоть и провел я два месяца в тайге, в постоянных походах, но наличие в компании опытного охотника не помешает.

На следующий день, обойдя все ловушки, ночевали мы на дальней заимка Семёна. С собой у нас, как и в день выхода на охоту были сани, которые тащили три собаки. Тюк с собранными шкурами мы оставляли в избушке.

Идти было трудно и интересно. Выйдя на реку, мы шли по руслу довольно быстро. Дважды пересекли участки других охотников и через четыре дня вышли к болоту. О его приближении можно было догадаться по окружающим нас деревьям. Лес становился ниже и реже. Хвойные деревья сменились карликовой березой, а берега реки расплылись в стороны. Перед нами открывалась заснеженная марь. Когда-то, это низовое болото, очевидно было крупным, но мелким озером. Зарастание является естественной судьбой большинства озёр вне зависимости от характера их возникновения — даже большие озёра существуют обычно не более пятидесяти тысяч лет, постепенно зарастая и превращаясь в болота. В этой местности всегда обильные снегопады, особенно в начале зимы. До того, как начинаются сильные морозы уже лежит довольно большой слой снега. Болото покрыто растительностью, довольно мало участков, покрытых водой. Снег падает на мох и не тает, как это происходит при попадании его в воду, на реках и озёрах. Накрывая собой заболоченный участок, снежный покров создает слой теплоизоляции. Как правило, торфяные болота не замерзают зимой, а наоборот нагреваются. Поэтому даже при низкой температуре, болота застывают на небольшую глубину или не замерзают вообще. Тут дополнительную роль играю и болотная растительность, а также постоянный процесс гниения органики, из которой и образуется торф.

Низменные болота всегда наиболее опасны и труднопроходимы. Передвигаясь по болоту нужно не спеша, но и долго стоять на одном месте нельзя. Путь обычно прокладывается по кочкам, около кустов и стволов деревьев. При ходьбе по кочкам ногу ставить надо посредине, плавно перешагивать и опираясь на шест. Нужно стараться наступать на корни, как можно ближе к стволу. Перепрыгивать с кочки на кочку категорически нельзя.

Самую большую опасность представляют, как раз бывшие озера, заросшие торфяно-растительным покровом, под которым находится вода. Такие болота нередко имеют большую глубину, и только сверху покрыты, так называемой сплавной. Этих окон с водой довольно много и внешне они почти ничем не отличаются от твердой поверхности. В них можно провалится сразу и глубоко. Почувствовать то, что вы вступили на сплавину можно сразу, так как земля вокруг, пойдет ходуном. Чем быстрее и сильнее волны, тем тоньше сплавина. Если при остановке вокруг вас начнет собираться вода, значить сплавина тонка и скоро прорвется. Тут уже стоять на месте нельзя. В этом случае как нельзя более актуальна поговорка «движение это жизнь».

Это же болото, было всем болотам болото. Теперь я в полной мере осознал слова Семёна, о том, что пройти по нему нельзя даже зимой. Конца и края болоту было не видно. Толстый слой снега, скрывал даже те немногочисленные приметы, по которым опытный человек, мог определить более-менее безопасный путь.

— Дальше ходу нет Кирилл. Если направо, в сторону поселка пойдем, то как раз к военным выйдем. Но я так понимаю, нам надо налево, вдоль болота? Только учти, я там тоже не разу не был. У этой лужи нет четкого берега, тут осторожно надо идти. Я предлагаю вернутся назад, на пару километров, а потом уже на берег выходить. И слеги на всякий случай надо срубить.

— Да Сёма, признаться, не ожидал я такое увидеть — я уже стал сомневается в разумности своей идеи. В моё время, это болото было изрядно осушено, по нему были проложены дороги до буровых вышек, шли трубопроводы. Увидеть его вот так, в первозданном виде, было для меня шоком — возвращаемся.

Мы вернулась немного назад и срубив себе по длинному шесту, двинулись вдоль болота. Вроде и местность почти ровная, деревьев мало, а идти стало гораздо тяжелее. То и дело попадались заболоченные участки, и если мы с Семёном, двигаясь на лыжах, еще могли их худо-бедно преодолеть, то собаки начинали проваливается. Изрядно вымотавшись, и перепачкавшись в болотной грязи, когда вызволяли собак и толкали сани, мы приняли решение сдать еще назад. Наконец, методом проб и ошибок, мы выбрали правильную тактику передвижения. Собак выпрягли из саней и взялись за лямки сами, скорость передвижения увеличилась. Даже в первый день моего выхода на промысел я так сильно не уставал, Семёну тоже досталось. Под лыжами частенько проступало вода, подходящее место для ночевки долго не попадалось. Я загрустил, Семён же был более оптимистичен.

— Зимой тут влаги много, с осени мох напитался. Я думаю летом это место, вдоль болота, вполне проходимо будет. Сколько не проваливались, а глубина всего сантиметров тридцать. Должно летом просохнуть.

— Всё равно путь не удобный. Летом по тайге идти придется, река уже не поможет. Только если на лодке, так её еще до этой речки дотащить надо. И то она вся мелкая и в каряжнике.

— Это да, идти дольше придется. Но это единственный путь, по болоту не пройти.

— Да, на лодке не вариант.

— А ты заметил, сколько здесь дичи? Всё следами лосей истоптано. И птицы много. Надо сюда наведаться весной. Вот только выносить тяжело будет.

Наличия ненормального количества дикого зверья я тоже заметил. За наш короткий путь вдоль болота, я заметил не только следы лосей и кабанов, но и несколько выдр, и одну ондатру.

— Я предлагаю, Сёма на выдр капканы поставить, на обратном пути проверим. Тебе же надо план добить? Ну и заодно разведаем, чего тут водится, норки тут точно много.

— Точно! У меня на участке выдры почти нет, редко, когда добыть получается. У нас её вообще не часто ловят. Голова ты Кирюха. Надо вылазы найти. Эх, жаль у меня с собой капканов мало, да и мелковаты. Тут третий номер нужен, у меня только двойка. Ладно, еще петли попробуем. — Семён оживился, настоящий охотник.

— Да Сёма, согласен, завтра пол дня потратим на охоту. Самому интересно, по идее мой участок возле болота будет. На обратном пути проверим.

Что такое вылаз объяснил мне Семён. Выдра очень постоянный зверёк. Регулярно выходить из воды на сушу в одних и тех же местах. Такие места называются вылазами, они бывают различного характера. Одни из них ведут к убежищам, другие — к уборным и маркировочным точкам, третьи — устраиваются в зимний период у незамерзающих мест, где выдра выходит из-подо льда на поверхность. Уборные и маркировочные точки располагаются в постоянных местах в течение многих лет и при достаточной плотности выдры их регулярно посещает несколько особей. Зимние вылазы на лёд не отличаются постоянством расположения и меняются в зависимости от промерзания льда.

Капканы ставили «в след», без приманки. Случайная дичь нам не нужна, если попадется норка, её съест выдра и мы останемся без добычи. Ставить свои железки в воде и оставлять их без присмотра на несколько дней, Степан не захотел. Для установки капкана «в след» Семён, аккуратно, ножом, срезал возле вылаза верхний слой снега, с отпечатанными на нем парными следами. Получившееся углубление было так же аккуратно углублено и в него, установлен сухой капкан. Для маскировки использовал, ранее снятый верхний слой перемёрзшего снега с отпечатанными следами, просто положив его на капкан сверху, щели просыпали сухим снегом. Свои следы, и проложенный тросик замаскировали. На найденных тропах, возле кустов, установили петли и так же тщательно их замаскировали.

— Обычно в воде на выдру капканы ставят, прям под вылазом. Но это не наш вариант, попортим капканы, пружины ослабнут. Тут специальный капкан нужен, с двойной или усиленной пружиной. Обычно к тройке, пружину от второго номера добавляют, тогда в воде они хорошо работают — посвящал меня в тонкости промысла Семён.

Крупную дичь пока решили не стрелять, нам с ней возится некогда, а подстрелить и бросить, не по-хозяйски. Весь дальнейший, сложный путь, мы провели с мелкашками в руках. За три дня последующего пути удалость подстрелить несколько неосторожных выдр и ондатр. Семён был рад до чертиков.

— Прикинь, Кирилл, ни кода я еще столько выдры не добывал за один сезон, а тут только три дня. Хоть сюда перебирайся. Но это конечно шутка, ни куницы, ни соболя я пока не видел. Но всё равно, выдры тут до хрена!

Через три дня пути болото закончилось, и мы вышли в нормальную тайгу. Установив взятую с собой палатку и обустроив лагерь, мы приступили к разведке.

Глава 16

На новом месте мы провели неделю. Протоптали короткий путик, по наиболее удобным местам установили имеющиеся у Семёна капканы, на скорую руку сделали несколько самоловов, только давящего типа и петли. С утра до вечера, мы ходили по тайге и тропили зверя, следов было очень много. Отличное место, зверь непуганый. За эту неделю я настрелял куницы и соболя, больше чем за два месяца проведенных на участке Семёна. В перспективных местах, где можно было установить стационарные ловушки мы устанавливали метки. Я помечал свой новый участок. В качестве метки, выбрал знак Казахстанского тенге из моего времени «₸», букву «T», над верхней линией которой проведена параллельная ей горизонтальная черта. Три удара топором, и место помечено, удобно и быстро. Мой участок будет захватывать часть берега болота, буду эксклюзивным поставщиком меха выдры и ондатры. Вся добытая пушнина по молчаливому уговору отходила Семёну. По сути я сейчас браконьер. Нет у меня разрешения на отстрел, но кто нас здесь поймает? Глухие места, нехоженые.

Вообще, в мох планах было попытаться пройтись по болоту. На сколько я помнил, там есть несколько крупных островов, на которых в моё время и будут стоять добывающие вышки. Я хочу их себе. В 90-е годы, можно будет купить, что угодно, тем более землю в неудобьях. Но сейчас это невозможно, туда не пройти. Что делать, я примерно уже представлял. Мне нужен болотоход. Машина, которая сможет и плавать, и передвигаться по суши, желательно бортоповороный. Способность развернутся на одном месте тут очень важна. Короче, мне нужен «Шерп» или в крайнем случае, четырехколесный «Каракат». В принципе ничего не возможного нет. Из чего сделать каракат у меня есть. Два трофейных мотоцикла стоят в амбаре без дела. Я не мог придумать как их легализовать, теперь пойдут под нож. Оформлять я каракат не буду, зачем? Мне на нем по дорогам не ездить. В крайнем случае, обращусь за помощью в РОВД, должны помочь герою.

Закончив свои дела, мы вернулись к реке. Проверка капканов, которые мы установили возле болота, дала хороший результат. Часть капканов были пусты, мелковат для выдры второй номер, но все они были сработавшие, часть петель сорвано. Нужен стальной трос, а мы ставили верёвочные. Семён был доволен.

— Я поначалу подумал, что блажь — это всё, участок за болотом брать, далеко. А теперь признаю, был не прав. Далековато конечно, но место прям отличное. Теперь летом надо проход разведать, обустроится надо, самоловы срубить, заимку, путик расчистить. Работы много. Но думаю, что даже если летом всего в треть от нормального его сделать, выполнишь план, а там потихоньку растянешь тропки.

— Я тоже так думаю Сёма. Хороший участок. Доработаю в депо до весны и сразу уволюсь. Палыч обещал, что сразу меня оформит. Займусь обустройством.

Возвращается на участок Семёна я не стал. Отпуск почти закончился, мне надо срочно в посёлок. Возле реки мы расстались. Семён пошёл по льду, к себе на участок, увозя с собой сани и добытые шкурки, а я направился вдоль болота в сторону реки напрямик. Так, по идее, я должен сэкономить целых два дня.

Идти, без тяжёлых саней, налегке, было быстрее и удобнее. Не нужно останавливается и давать роздых собакам, не нужно помогать их толкать в труднопроходимых местах и расчищать дорогу. Батон, довольный, что избавился от тяжёлой работы, нарезал вокруг меня круги и то и дело, громким лаем, звал за собой, обнаружив свежий след очередного зверя. На попутного зверя я не отвлекался. Хватит, настрелялся уже. Я конечно уже привык к тайге, привык к постоянным передвижениям и работе, но нужно и отдохнуть немного.

К воинской части я вышел незаметно, вот впереди был лес, а вот уже я стою на краю большой вырубки. Посредине искусственной поляны, располагался серьёзный военный объект. Не сильно большая часть, точно не ракетчики, да и воткнуть здесь пусковые шахты проблема, стоит почти на краю болота. Несколько рядов ограждений, основной забор высотой несколько метров с егозой по верху, КСП (контрольно-следовая полоса), вышки, за забором виднеются какие-то конструкции из металла. Я бы и не выходил, пошел бы мимо, Батон сволочь! Мой пёс вылетел на открытое пространство и с лаем понесся к забору. В ответ ему, с территории части ответил многоголосый лай сторожевых собак. С вышек раздались свистки часовых. За забором поднималась нездоровая суета. Скрываться, и делать вид, что меня здесь нет уже не было смысла. Я вышел из-за деревьев и окликнул мелкого идиота. Батон, отозвался не сразу, он проскочил экранное ограждение рубежа обнаружения и прыгал перед проволочным забором ограждения запретной зоны, возбужденно перелаеваясь с собаками военных. Мне пришлось подойти поближе и крикнуть несколько раз, прежде чем он услышал и вернулся ко мне. О том, что мне придется задержатся в гостях у военных я понял сразу, как только услышал из-за забора громкую команду «Караул — в ружьё!», дальнейшие действия военных не оставили мне выбора.

— Оружие на землю! Руки за голову! Оставаться на месте! При невыполнении приказа, стреляю на поражение! — послышался рев громкоговорителя. Мне оставалось, только поспешно выполнить команду, неизвестного командира. Я медленно снял оба ствола с плеча и положил на землю, а затем закинув руки за голову, как и предлагал мне голос из громкоговорителя, повернулся лицом к забору. Из ворот КПП уже выбегала группа солдат ведя на поводке разъяренную овчарку.

Батон сдаваться без боя не захотел, поняв, что происходит, что-то не то, он, скаля зубы и рыча на служебную овчарку, прижался к моим ногам. Хороший пёс, хотя и идиот. Меня душила злоба. Да какого хрена происходит?!

— Вы задержаны! Придержите собаку или я вынужден буду её застрелить — запыхавшись, с ходу заявил мне, подбежавший военный в звании лейтенанта.

— Ага, я руки опущу, а тот дебел с вышки в меня пальнет?! Что вообще происходит, лейтенант!? Вы что себе позволяете!?

— Молчать! Опусти руки и угомони своего пса! При невыполнении приказа стреляю на поражение — лейтенант нервно ткнул в меня стволом пистолета.

Скрипнув зубами от злости, я перехватил Батона за ошейник.

— Руки за спину! Следовать за мной!

— Ты уже определись, лейтенант, собаку держать или руки за спину?!

— Молчать! Держи собаку. Рахимов! Обыскать задержанного! — лейтенант сыпал командами как из пулемета.

Молодой солдатик, судя по всему казах или узбек, повесив автомат за спину двинулся вперед, но растеряно остановился, перед рычащим Батоном. Что-то надо делать, убьют же Батончика.

— Давай так, лейтенант. Я сейчас собаку в лес отправлю. Только не стреляй и пса своего придержите. Лайка моя, точно на шпиона не похожа. У меня поводка и ошейника с собой нет. Я на охоте, а не в парк погулять вышел. А я с вами пойду. Идёт?

— Молчать! — лейтенант напряженно думал — отпускай! Только без лишних движений!

— Батон, ищи! Вперед! Ищи! — я повернул лайку в сторону леса и подтолкнул вперед. Батон, оглянувшись на меня, команду выполнил и рванул в лес. Я не дрессировщик, но именно так я последние месяцы командовал собаке, когда надо было взять след зверя. Как ещё его отослать в лес я не знал.

— Кого он искать должен!? Куда ты его отправил?! Караул! По собаке огонь! Спустить собаку! — два солдатика, что держали меня на прицеле, команду выполнили быстро. Повернувшись к лесу, они открыли огонь по бегущему Батону. Я скрипнул зубами, но сделать ничего не мог, пистолет лейтенанта смотрел прямо мне в голову. Перед самым лесом Батон жалобно взвизгнул и споткнулся, но тут же поднялся и быстро скрылся за деревьями. Служебная овчарка военных, влетела в заросли за ним следом.

— Ты что творишь, сука! — я готов был разорвать лейтенанта на части. Если Батон погибнет, я эту тварь зубами загрызу! То, что мой пёс, как минимум ранен было уже понятно.

— Молчать! Рахимов! Обыскать задержанного! — лейтенант уже перешел на визг. Рядовой бросился ко мне и стал быстро хлопать меня по одежде. На снег полетели мои вещи и документы.

— Руки за спину! Вперед!

— Куда идти то?!

— Молчать! — задолбал идиот, других слов что ли не знает? Я заметил, что Рахимов подобрал мои вещи и оружие.

— В сторону КПП! Бегом! Марш! — командовал лейтенант.

— Да хрен тебе! Пешком пойду. Устроил тоже мне цирк! Солдатиков своих бегом гонять будешь! Клоун! Ты что не видишь? Я на лыжах!

— Молчать!

Когда Рахимов расстегнул мне лыжи и помог с них сойти, выполнять команду лейтенанта, и бежать я даже не подумал, спокойны и неторопливым шагом направился в сторону КПП. В заде разорялся лейтенант, обещая меня застрелить через каждое слово.

Меня заперли в каком-то помещении в здании КПП, на территорию части мы даже не заходили. Примерно через пару часов, дверь в моё узилище открылась и меня вывели в коридор под конвоем из двух солдат. Вели меня не долго, буквально через пару метров мы зашли в комнату с надписью: «Начальник караула». За столом сидел майор, в полевой форма, с эмблемами из перекрещённых пушек на петлицах и шевроне. Эта эмблема была как у артиллеристов, так и у войск ПВО. Я уже примерно знал, что это за часть. Радар раннего обнаружения стратегических ракет. Ажурная конструкция, нечто иное как радиолокационная станция. Перед майором, на столе лежали мои документы.

— Присаживайтесь Найденов. Или как вас там, на самом деле зовут? Моя фамилия Зинченко. Можете обращается ко мне просто по званию.

— И вам тоже, добрый день, товарищ майор, а фамилия моя Найденов. Зовут Кирилл. Отчество Владимирович. Можете обращается ко мне просто, Кирилл Владимирович.

— Ну что же, Кирилл Владимирович. Вот и познакомились. Вы всё же присаживайтесь, разговор у нас будет долгий. У меня к вам куча вопросов.

— Вы, не поверите. У меня к вам тоже — я присел на предложенный стул.

— Вот даже как? Ну хорошо. Но вначале, вам всё же придется ответить на мои вопросы.

— Задавайте свои вопросы, и давайте уже покончим с этим фарсом.

— С какой целью вы пытались проникнуть на секретный объект Министерства обороны СССР, да ещё и с оружием?

— Я никуда проникать не собирался. Шел себе мимо, с охоты, случайно вышел на вашу часть. Моя собака выбежала к ограждению, и я пошел её забирать. Хочу заметит, товарищ майор, что линию, обозначенную запретными знаками я не пересекал, и в зону ограждения не входил.

— Но ваша собака входила?

— Собака входила в зону обнаружения, но на КСП даже не выбежала.

— Со слов лейтенанта Одинцова, начальника караула, после того, как вы поняли, что задержаны, вы отправили свою собаку в лес, приказав ей кого-то найти? К кому вы её отправили? Сколько вас было всего человек в группе?

— Что за бред. Собака, защищая меня, не давала меня задержать вашему лейтенанту. Я спросил, могу ли я отправить собаку в лес, а он согласился. Собака охотничья, я дал ей команду искать след, только так её можно было отправить подальше. А вот ваш лейтенант, идиот, приказал открыть по собаке огонь, и ранил её, если не убил. А ещё овчарку на него спустили.

— Служебная собака найдена мертвой в лесу, ваш пес или собаки ваших подельников, перегрызли ей горло. Согласитесь, не вяжется с вашим рассказом, не могла дворняга, да ещё и раненная, служебную собаку убить.

— Это охотничья собака. Восточноевропейская лайка. Довольно крупная порода. Пёс привык к схваткам с дикими зверями, этой осенью даже с рысью схватился. У вашей овчарки не было шансов. — ай да Батон, ай да молодец. Он точно ранен, я хорошо видел, что в него попали, но даже так смог загрызть овчарку и видимо остался достаточно целым, чтобы скрыться с места драки — и кроме того, с чего вы взяли, что вашу собаку убил мой пёс? В этом лесу довольно много волков, возможно она на волка наткнулась.

— Возможно. Но всё-таки, что вы здесь делали? Тут никто не охотится, рядом болото, и кроме того у вас не обнаружено ни одного убитого зверя или шкуры. Между тем, из вашего оружия недавно стреляли, а ваша одежда имеет следы крови. Документы, что имелись у вас с собой, вашу версию не подтверждают. Что мы имеем? — майор стал перебирать мои документы — разрешение на оружие, паспорт, охотничий билет. Путевки нет, плана-наряда нет, договора с охотхозяйством тоже не имеется. Вы браконьер? Или вы что-то не хотите мне рассказывать?

— Нет, я не браконьер. Был оформлен на этот сезон, как сезонный охотник. Свой план-наряд закрыл. В этом году планирую оформится как промысловый охотник и весь последний месяц выбирал себе участок для охоты в будущем году. Мои слова, довольно просто проверить, стоит вам только позвонить в охотхозяйство поселка Приречный или в РОВД Каменногорска.

— Мы непременно проверим. А разве вам в охотхозяйстве не говорили, что охота в этом районе запрещена? Тут режимная зона, без специального пропуска в неё вход запрещен, об этом в курсе все заинтересованные службы района, в том числе и охотхозяйство.

— Мне говорили, что зона ограждена и имеет запретные знаки. В лесу я что-то не видел ни одного знака. А вот те, что установлены на вырубке, я не пересекал.

— Начальник караула, и дежурный наряд мне докладывали иное.

— Ваш начальник караула превысил свои полномочия. Мало того, что задержал меня, хотя я ничего не нарушал, так он ещё угрожал мне оружием и приказал открыть огонь по моему псу. Вы сейчас конечно выполняете свою работу, но выгородить вашего лейтенанта, у вас не получится. Я обязательно обращусь в военную прокуратуру с соответствующим заявлением. Как только я отсюда выйду.

— Если выйдите.

— Не если, а когда! Не расстреляете же вы меня? Даже если вы меня задержите. По уставу вы должны передать задержанного военной инспекции, на вашей гауптвахте вы меня держать не имеете права, я не на службе. А уж когда меня доставят куда надо, я молчать не буду.

— Лейтенант Одинцов, действовал в соответствии с уставом караульной службы, в его действиях нет нарушений.

— Товарищ майор. Я тоже устав знаю. Проходил срочную. И помнится мне, там четко указанно, что начальник караула имеет право применять оружие сам или составом караула только в случае нападения на охраняемые объекты, часовых, смену караульных или на караульное помещение, а также для прекращения беспорядка среди арестованных или по арестованному, совершающему побег. А вот применению оружия должно предшествовать предупреждение о намерении его применить. Без предупреждения, оружие может применяться при внезапном или вооруженном нападении, нападении с использованием боевой техники, транспортных средств, летательных аппаратов, морских и речных судов, а также при побеге арестованных. — процитировал я устав — при этом заметьте, про собак, там не сказано ни слова!

— Вы хорошо устав знаете Найденов, однако я вам напомню, что часовой обязан применять оружие без предупреждения, в случае явного нападения на него или на охраняемый им объект. Кем и как, с использованием каких средств, там не указанно, ваша собака вполне подходит под средство нападения, так что не валяйте дурака.

— Это вы дурака не валяйте майор! Не надо передергивать, сейчас мы говорим о действиях начальника караула, а не о часовых. Их там и в помине не было! А если уж, на то пошло, то часовой должен был бы меня окрикнуть при приближении к посту или к запретной границе, окриком «Стой, назад» или «Стой, обойти вправо (влево)». А вот если бы я не подчинился, тогда уже должен кричать «Стой, кто идет?» и потом «Стой, стрелять буду». И про предупредительный выстрел не забудьте. Мою правоту легко выяснить любой следователь. Сейчас зима и мои следы легко проследить, их ни с чем не спутаешь, я был на охотничьих лыжах. Кроме того, бойцы ваши, стреляли в лес, а вот там вы найдете только следы моего пса. Лес довольно густой и найти следы попадания пуль от автомата тоже труда не составит. Каждый по рожку выпустил. Патроны вам тоже не списать. Любая экспертиза подтвердит, что стреляли из автоматов, солдат, которые были в карауле. Так, что за незаконные действия, вашему лейтенанту придется ответить. И начальнику вашей части, тоже достанется на орехи. Я этого так не оставлю, моя собака как минимум ранена, а возможно погибла.

— Я бы на вашем месте, Найденов, не о собаке думал, а своей судьбе. Нападение на режимный объект — это серьёзное преступление. Тем более ваши слова не подтверждаются фактами. Вы тут про экспертизу говорили? Так вот, та же экспертиза легко подтвердит, что вы стреляли из своего оружия недавно, следы крови опять же, разрешения на охоту у вас нет, за браконьерство вам тоже срок светит.

— Решать, браконьер я или нет, в вашу компетенцию не входит! Я устал с вами спорить. Действуйте по уставу и передавайте меня по инстанциям. А уж там решат, кто прав, а кто виноват. На ваши вопросы, товарищ майор, я больше отвечать не буду. Я вам всё уже сказал. В другом месте разбираться будем.

— Объект оборудован техническими средствами охраны, сработала сигнализация, о чем есть соответствующие записи у дежурного по гарнизону и начальника караула. Есть показания целого ряда военнослужащих. И всё это, против вашего слова.

— Вы бред несете. Сигнализация ваша, срабатывает в день не меньше нескольких раз. В лесу находитесь, а не в городе. Тут зверям бегать не запретишь. Я уверен, что ваши журналы, этими записями зааполнены больше, чем на половину. Показания ваших бойцов, никто на веру принимать не будет, они заинтересованные лица и более того под подозрением. Не забудьте, что есть такая статья как нарушение устава караульной службы и про нарушение правил обращения с оружием не забудьте, а также незаконное лишение свободы. Всё. Заканчиваем разговор.

— Зря, Найденов. Зря. — майор шагнул к двери, и приоткрыв её крикнул — Караул! Увести задержанного.

Меня увели и закрыли в том же помещении, где я сидел до этого. Мне было всё понятно. Майор, местный особист. Предъявить им мне нечего, а вот жопу свою прикрыть, очень хочется. Было у меня время подумать. Батон, заставил сработать сигнализацию объекта, лейтеха перестарался и натворил делов. Если они сейчас с меня возьмут объяснительную, что я хотел попасть на объект, даже случайно, даже просто за собакой своей пошёл, всё у них будет в порядке. Смогут оправдаться. То, что я не шпион, и всё получилось случайно им так же понятно, как и мне, вот только кто-то же должен быть виноват. Если всё на лейтенанта повесить, достанется всем — и командиру части, и дежурному по гарнизону и особисту. Сейчас мне нельзя ничего подписывать, надо дождаться пока приедет проверяющий или хотя бы, когда меня от сюда вывезут.

Примерно через час за мной опять пришли. На этот раз никакого караула не было, дверь открыл знакомый майор.

— Пойдемте Кирилл Владимирович.

— Приехали за мной?

— Пойдемте, с вами хочет поговорить командир части.

Мы прошли в знакомый кабинет. За столом сидел военный в звании подполковника. Мужику уже за пятьдесят, усталое лицо, весь седой.

— Присаживайся Кирилл Владимирович, а ты Зинченко, за дверью подожди.

Дождавшись, когда я присел на знакомую мне по прошлому разу табуретку, а майор вышел из кабинета и закрыл дверь, подполковник продолжил.

— Можно на «ты»? Я тебя в два раза старше, ко мне можешь обращается по имени отчеству — Константин Геннадьевич. Ну, если хочешь, по званию можешь называть. Чай будешь? Или чего покрепче?

— Чай буду, товарищ подполковник.

Подполковник снял трубку телефона, и приказал кому-то принести два стакана чаю.

— Извини Кирилл, натворили мои оболтусы дел. Даже, что теперь делать не знаю. Вроде бы и наказать их надо, но и сор из избы выносить не хочу. Говорю тебе как есть — подполковник устало вздохнул и продолжил — Ты служил Кирилл? Мой особист говорит, что уставы уж больно хорошо знаешь.

— Служил. Уставы знаю.

— И что ты про караульную службу знаешь?

— Услышав лай караульной собаки, часовой дублирует его голосом.

— Вижу, что служил — криво усмехнулся полковник — Где служил?

— В ВДВ, сержант — я чуть не ляпнул про своё офицерское звание в той жизни, но в последний момент успел поправится.

— Это хорошо, что служил, значить меня поймешь. Это ЧП сержант. И влетит всем, и мне и командиру полка и даже выше. Я конечно Одинцова не оправдываю. Долбоёб! Так подосрать, это уметь надо. Засранец! Всё теперь от тебя зависит, или сядет лейтеха, а может и я вместе с ним, или всё нормально будет — он замолчал и пристально посмотрел мне в глаза.

— Зачем этот цирк устраивали? Хотели малой кровью решить? Мол подпишет сейчас дурочек, бумажку, что за собакой своей, на запретку рванул и нормально всё? Лейтенанту медаль, караулу отпуск, вам благодарность, а мне пятёрку строгоча? Все довольны? Кроме меня конечно.

Подполковник поморщился, но промолчал, опустив глаза. Я говорил спокойно, голос не повышал. Похоже сейчас меня уговаривать будут.

— За это тоже извини, Зинченко сказал, что решит вопрос, я не в курсе был как. Да ты и сам всё понимаешь.

— Понимаю. А патроны как спишите? Записи в журналах?

— За это не переживай. Успели зафиксировать только сработку сигнализации, но у нас это обычное дело. С патронами тоже решим, есть запас, со стрельб остался. Парни рапорта перепишут.

— Хорошо, они перепишут, а то что пса моего подстрелили, это как? Нормально?

— Да жив твой волкодав. С вышек его уже несколько раз видели, крутится возле опушки, не выходит на вырубку. С виду цел и здоров. За овчарку ни каких претензий, оформим как несчастный случай и спишем.

— Так ведь всё равно, кто-нибудь, да сдаст. Слишком много свидетелей.

— Ты посмотри, где мы находимся. Солдатики от сюда только на дембель уедут, а офицеры молчать будут. За них я ручаюсь.

— Короче, что предлагаешь Константин Геннадьевич?

— Одинцов и Зинченко принесут тебе официальные извинения. Можешь даже в морду им дать, если хочешь, утрутся. Лейтенанта я своей властью накажу, пожалеет, что на свет родился. Будет у меня год шваброй от антенны помехи разгонять. Вещи тебе все вернем естественно. Ну и подкинем, чего по мелочи, коньяк хороший есть, спирт, тушёнки, сгущёнки, шоколад, затарим тебя по полной.

Я молчал, обдумывая ситуацию. В принципе меня всё устраивало, ситуация разрешилась довольно хорошо, но надо выжать её по полной.

— Ты подумай, сержант. Если кипеж начнется, всем мало не покажется. И тебе тоже прилетит. Тут действительно режимная зона, в радиусе пяти километров, и запретные знаки в лесу стоят, правда только со стороны посёлка. Со стороны болота и тайги, откуда ты вышел, мы их не ставили, тоже наш косяк, но тем не менее, ты всё же в режимной зоне и без пропуска. Я тебе хороший вариант предлагаю.

— Да согласен я. Скажи мне Геннадьевич, а кто этот пропуск выписывает?

— А тебе зачем? Ну положим командир полка может выписать.

— Так я тут, честно говоря не просто так оказался. Нет, специально я сюда к тебе не шёл. Просто я себе промысловый участок нашёл, далеко, за болотом, и путь короткий искал. Вдоль болота самое то получается. На пару дней короче, чем в обход. Мне бы этот пропуск не помешал. Давай вместо морды твоего лейтенанта и особиста на пропуск договоримся?

— Идёт. Есть у меня пустой бланк с подписью, впишу тебя. Только ты уж близко к части не подходи. Если надо будет, лучше с опушки часовым маякни как-то, досмотровой группе уже пропуск покажешь.

— Да нафиг мне ваша часть сдалась, это на всякий случай. Мне вашего лейтенанта за глаза хватило.

Через пять минут, лейтенант Одинцов и майор Зинченко стояли передо мной, в кабинете начальника караула, и извинялись. Лейтенант вид имел растерянный и помятый, лицо горело краской, он промямлил свои извинения и попросив разрешения у подполковника, буквально вылетел из кабинета. Зинченко виноватым не выглядел, свои извинения он мне тоже принёс, но по нему было видно, что ни капли не раскаивается. В глазах усмешка, хитрый хохол. Не удивлюсь, если узнаю, что и первая попытка решить проблему и история с примирением и извинениями, это его задумка. Ну что же, у него работа такая. Хорошо, что всё так хорошо закончилось.

С КПП радарной установки я выходил изрядно загруженный. Подполковник сдержал своё обещание и уже в воротах КПП, где я проверял свои вещи и документы, меня догнал Зинченко и вручил сидор, полный всяких нештяков. Хотя я его и не развязывал, но и так было видно, выпирающие сквозь ткань, ребра банок и бутылок. На всякий случай я попросил у майора и перевязочный материал, неизвестно что с Батоном, но ясно, что медицинскую помощь ему придется оказывать.

Мой пёс нашел меня сам, как только я вошёл в тайгу. Батону изрядно досталось. Весь в крови и грязи. Задняя лапа прострелена насквозь, хорошо, что кость и крупные артерии не были повреждены, даже кровь уже запеклась и не бежала. От овчарки ему тоже перепало не слабо. Куча кусаных ран по всему телу, особенно много на загривке и шеи. Дорого ему победа обошлась. Батон жался ко мне, виновато глядя мне в глаза и виляя хвостом, при этом он не переставал жалобно поскуливать. В первую очередь я осмотрел пса и тщательно очистил раны от грязи и попавших в них предметов, отрезал мелкие фрагменты поврежденной кожи (лучше это сделать сразу, потому что вероятность того, что тонкий лоскут приживется, невелика, а вот начать загнивать он может). Раны после промывки обработал йодом, стянул и зафиксировал бинтом. Всю эту болезненную процедуру пёс вытерпел стойко, не пытался укусить или рычать, а только поскуливал и вздрагивал, когда ему было особенно больно. В результате моих стараний, у меня в руках оказалась мумия пса. Батон был покрыт бинтами с ног и до основания хвоста.

Глава 17

До поселка я дошёл с трудом. Батона пришлось нести на руках. Изготовленная мною, возле воинской части волокуша, не помогла. Лежать на ней Батон категорически не желал. В итоге на волокуше ехали два моих рюкзака и оружие, а Батона я нес на руках, перед собой. Двадцать килограмм, вес не большой, если несешь его в удобном рюкзаке или на плече, а вы попробуйте нести его на руках, да еще и несколько дней. К концу дневного перехода, руки у меня просто не разгибались. Да и ноша постоянно крутилась и выражала свой протест, таким обращением, всеми доступными ей средствами. Батону было больно, найти удобное положение не получалось. Как не возьми, всё время где то, да зажмёшь рану. Но худо-бедно, справился. Дошли. Сказать, что я устал, значит ничего не сказать. Уже во второй раз я выходил из тайги как зомби. Традиция, однако. Что не выход, то приключения. Всё, завязываю с походами. Отдыхать. Уже завтра мне надо выходить на работу в депо. Выкроить, хотя бы день, на отдых и передышку, не получилось. Гребанные вояки порушили всем мои планы.

Как только я заявился домой, на пороге появился Савельич.

— Здорова Кирюха. А я смотрю, дым с трубы повалил, я обычно вечером печку топил. Ты чего такой замученный? Как будто на тебе пахали.

— Привет Савельич. Да вот, три дня назад, на волка наткнулся, Батона порвал. Пришлось на руках тащить. Еле дошёл. — рассказывать старому прапорщику о своих приключениях в режимной зоне военного объекта не хотелось.

— Эва как. Не повезло. Я думал ты раньше появишься. Нашел свой участок?

— Нашёл. Отличный участок. У черта на куличках правда, но отличное место. Летом начну обустраиваться. А сейчас в баню. Попарюсь, поем и на боковую. Завтра уже на работу выходить. Не в службу, а в дружбу Савельич, помоги пожалуйста Батона перевязать. Сил нет.

Вдвоем с Савельичем, мы сняли с Батона старые повязки, и хорошенько его вымыли. Раны уже стали заживать и снова перевязывать я его не стал. Принес свой старый ватник и положил в пустой комнате. Поживет пока в доме, несколько дней, потом уже в вольер переселю. Боевая собака, весь в шрамах, глаза умные и серьёзные, а ведь ещё совсем недавно это был весёлый щенок, с гладкой шерстью и шальными глазами.

— Да, досталось ему — сочувственно сказал Савельич — да и ты не лучше выглядишь.

— Ничего, пару дней и отойду. В баню со мной пойдёшь?

— А и схожу, пройдусь по тебе веником как следует, после баньки то оно всегда легче.

Вечером, распаренный и расслабленный я сидел в предбаннике и пил чай. Савельич своё обещание выполнил. Как следует прошёлся по мне в два веника. Оба — в дребезги. Я уж думал, он меня убить хочет. Отлично попарился, усталость отпускала. Ни Андрюхе, ни Толику, я просил пока не говорить, что я вернулся. Их увидеть конечно хотелось, а вот пить — нет. Я-то знаю Андрея, он явится с пузырем — алкаш неугомонный. А если сказать Толику, Андрюха узнает о моём приходе уже через пять минут. Завтра, после работы к ним загляну.

Утром, в восемь утра, я был на проходной депо. Баня конечно помогла, но отдохнувшим я себя, всё равно не чувствовал. Мужики в депо встретили меня приветливо. Поздоровались уважительно. Уже весь город знал, что в декабре, я участвовал в задержании опасных преступников, даже в местной газете об этом писали. Иваныча встретил на проходной. С нового года, мы с ним не виделись.

— Здорова, герой. Знаешь, что про тебя в газете написали? Я даже несколько штук купил, для тебя и для Семёна. Написали, что вас наградили обоих, правительственными наградами. Я тебя поздравляю!

— Спасибо Иваныч, не читал пока. Вчера только с тайги вышел. Еще толком не говорил ни с кем. Как тут вообще? Как в депо обстановка?

— Нормально всё Кирюха. Начальник депо собрание проводил, тебя в пример ставил. На проходной, на стенде, физию твою повесили. «Мы ими гордимся!» ты у нас теперь знаменитость. Ты хоть и в отпуске был, но я в приказе видел, на новый год тебе премию выписали. Ты не забудь, в кассу зайди получи.

Премия — это хорошо. Деньги лишними не будут. Еще в охотхозяйстве надо деньги забрать. План-наряд я сдал, а выплаты так и не получил. Необходимость сегодня утром вставать и идти в депо, окончательно убедила меня в мысли о том, что с работой в токарке надо завязывать. Получу деньги и рассчитаюсь с долгом. А пока предстояло идти на работу и выполнять дневной план.

До цеха я так и не дошел. Меня перехватила кадровичка и потащила к начальнику депо.

— Ну здравствуй Найденов — начальник депо, в форменном кителе встал мне навстречу — Герой! Умеем воспитывать молодежь! Присаживайся, хочу от тебя всю историю услышать. Сейчас чайку попьем.

Пришлось, уже, наверное, в десятый раз, пересказывать свои приключения в тайге. Начальник депо заинтересованно слушал, не перебивая. Мы пили чай с баранками. Выслушав мою историю, начальник встал и сходив к своему столу, вернулся с початой бутылкой коньяка.

— Давай помянем Ивана. Отца его хорошо знаю, и Ванька хороший мужик был. Спасибо тебе от меня, что смог убийц его поймать — мы молча выпили, и начальник продолжил.

— У меня к тебе предложение. В депо вакантна должность председателя профкома. Хочу её тебе предложить. Более того, твоя кандидатура уже согласована с районным отделением ВЦСПС, проведем собрание коллектива, думаю трудящиеся моё предложение поддержат. Свой кабинет, четыре человека в подчинении. Коллектив тебя уважает. Начальник цеха, опять же хвалит. Гражданская позиция у тебя правильная. Преступников задержал, милиции помог. Награжден за это.

— Я пока ничего не получал, даже не знаю, чем меня наградили. Ребята сказали, что в газете о награждении написали, но я сам не видел.

— Это не важно, раз написали, значит наградят. Наши газеты зря писать не будут. Орденом «Знак Почета» тебя наградили. А друга твоего, медалью «За отличную службу по охране общественного порядка».

Сказать, что я был удивлен, это ничего не сказать. Андрюха говорил, что вроде представление на медаль подавали, но орден? Такого я никак не ожидал, насколько я помню, из статуса ордена «Знак Почета» наградить им могли только постановлением Верховного совета СССР. Награждали им не только людей, но и целые коллективы, и даже города. Как так получилось?

— Что скажешь?

— Неожиданное предложение, у меня только средне-специальное образование. Боюсь не потяну.

— Потянешь. Ничего там сложного нет. Мы поможем, подскажем. С образованием тоже поможем, поступишь в этом году в институт, заочно.

— Можно подумать? Всё так неожиданно.

— Подумай. И завтра в кадрах напишешь заявление. А сейчас домой иди, нечего тебе с перегаром по цеху ходить. Не будем авторитет тебе портить. Я тебя на сегодня отпускаю.

Здравствуй жопа, новый год. Я же уволится хотел. Вроде и приятно, всё же орден. Но и планы все мои коту под хвост. Надо сегодня же зайти к Палычу, в контору охотхозяйства, думаю от него ветер дует, заодно деньги за сезон заберу.

Становится профсоюзным деятелем, мне не хотелось, но были в этом положении и несомненные плюсы. Советские профсоюзы — самая массовая общественная организация Советского Союза. Сейчас их функции и полномочия обширны. Профсоюзы обладают большими правами в управлении производством. Они участвуют в разработке и выполнении государственных планов, привлекают трудящихся к управлению производством. Именно профсоюзы отвечают за развёртывание социалистических соревнований. Есть у профсоюзов и свои органы управления. Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов (ВЦСПС) — центральный орган профессиональных союзов СССР, осуществлявший руководство деятельностью всех профсоюзных организаций в Советском Союзе. Это ещё один орган управления государства. На каждом предприятии сейчас существуют первичные отделения ВЦСПС. Без согласования с ВЦСПС ни принимается не одно решение в области прав трудящихся. По факту, начальнику депо я не буду подчинятся, профсоюз де-юре независимая структура, но это только на бумаге. Будучи председателем профкома, я буду держать у себя в руках весь дефицит, начиная от новогодних подарков детям, и путевок в санатории и заканчивая очередью на квартиры. Без согласования с профкомом, администрация не может уволить никого. Тоже касается и поощрений с наказаниями. Виза профкома стоит на всех приказах начальства, касающихся работников предприятия, та же премия. Большая власть. Кроме того, сейчас профсоюзы руководят всевозможными обществами, например, такими как всесоюзное общество изобретателей и рационализаторов, добровольно-спортивное общество и научно-технические общества. Все рацпредложения через профсоюз проходят. Заманчиво очень. Надо думать.

Вернувшись в поселок, я первым делом отправился в контору охотхозяйства. Получил в кассе деньги, почти шестьсот рублей. Хорошие по этим временам деньги. Заглянул в кабинет к Палычу.

— Привет Кирилл, заходи, чаю будешь?

— Добрый день. Спасибо, не откажусь.

— Когда вернулся? Как там Семён? Деньги получил?

— Вчера вернулся. С Сёмой всё в порядке. Сходили вместе за болото, участок себе присмотрел. Деньги сегодня получил, спасибо. Рассчитались полностью.

— Это хорошо. Участок далековато выбрал, ближе можно найти. Так что, решил в промысловики идти?

— Да вот к вам посоветоваться пришёл. Как к старшему товарищу.

— Ванькин участок уже поделили, ели его пришёл просить, но могу тебе порекомендовать ещё пару мест.

— Нет, спасибо, тот что за болотом меня устраивает. Я по другому поводу.

— Ну ка. Спрашивай.

— Сегодня в депо вышел, на работу. Мне предложение от начальства поступило неожиданное. Предложили мне в депо профсоюз возглавить. Да и с наградами, что нам с Семёном назначили, тоже непонятно.

— Ясно. Нет тут ничего непонятного. Мы здесь всю жизнь живем. Не последние люди. Что бы ты знал, и я и Мишка Конев, твоего начальника депо хорошо знаем, дружим. И с начальством области тоже в хороших отношениях. Вы с Семёном, очень хорошее дело сделали. Обществу помогли. Ну и мы, в силу наших возможностей вас отблагодарили. Представление на орден, на тебя глава области отправил, ты достоин. И не спорь. То, что Семёну, всего лишь медаль, так это еще не всё. Выделит ему охотхозяйство снегоход новый. Нам три «бурана» в этом году придут. Мы посовещались и решили один Семёну отдать.

— А профсоюз?

— Это за тебя Мишка попросил. Или не доволен? Хорошая должность.

— Спасибо вам огромное. Конечно предложение очень хорошее. Только вот я же увольняется собрался. Да вы в курсе, я вам рассказывал. Не хочу я в кабинете торчать.

— Тебе приключений этого года не хватило? У нас же каждый год, что-то случается. Мы то понятно, по стопам родителей идём. Все потомственные охотники. А тебе это надо? Если уж откровенный разговор пошёл, Кирилл, то ты в этом сезоне и на триста рублей не наработал. Мы тебе, в счет твоих заслуг, план по первой категории закрыли, ни одну шкурку в брак не пустили. Мужики согласились, на себя часть твоих порченных шкурок взять. Так каждый год не будет.

— Зря. Спасибо конечно и вам и мужика, но не стоило — я начал злится. Получается, что этот совет старейшин всё за меня решил. Поблагодарили и пинком под зад. Теперь не они мне, а я им должен быть благодарен.

— А ты не кипятись. Люди от души тебя поблагодарили. К тому же ты городской. Зачем тебе по тайге бегать? О том месте, что тебе Мишка выхлопотал, многие мечтают.

— А меня спросить?

— А как бы мы тебя спросили? Ты в тайге всю зиму. Не пойму я тебя. Вроде отлично всё, радоваться должен.

— Хотите помочь, помогите с депо уволится и оформите в охотхозяйство. В профком я не пойду. У меня свои планы — если до встречи с Палычем я еще думал, то в процессе разговора принял окончательное решение. Не нравится мне, когда мною управляют.

— Ну смотри. Обидится Мишка.

— Я с ним сам поговорю. Спасибо ему огромное конечно, но так дела не делают. Мне не пятнадцать лет, чтобы за меня решать, что мне делать.

— Ладно. Не бузи. Позвоню я твоему начальнику. Смотри не пожалей, такое предложение не каждый день делают — начальник охотхозяйства говорил спокойно, но взгляд его стал злым.

От Палыча я вышел в противоречивых чувствах. С одной стороны, обо мне позаботились, проявили участие в судьбе, с другой же стороны, мнение моего никто не спросил. Не считают нужным пока со мною считается старшие товарищи. Вот и сейчас, мой отказ был воспринят как каприз маленького ребенка. Нарушил я какие-то неведомые мне планы этого старого жука. Такой тип людей как Палыч я хорошо знаю. Заботливый командир, крепкий хозяин. Если в его силах, постарается помочь, но потом, не забудет за эту помощь спросить втройне. Вечно ему должен будешь. О своём отказе я не жалел. Много с этого депо не поимеешь, а связей, чтобы дальше двигаться по профсоюзной линии у меня нет. Что бы сделать там карьеру, нужно обладать иным складом характера. Я не смогу. Анусолизиногоые курсы не заканчивал и не собираюсь.

Образовавшийся свободный день посвятил отдыху. Разобрал снарягу. Постирался. Сделал все необходимые процедуры Батону. Сходил в опорняк к Толику, подговорили, попили чай. Вечером заявился Андрей. Посидели немного, он уже был в курсе о моем награждении. Требование проставиться немедленно, я отверг как преждевременное. Получу награду, тогда и организую банкет.

На следующий день, в депо, меня вызвали к начальнику отдела кадров. Она уже была в курсе о моем увольнении. Начальник депо, видимо, со мною снова общаться не захотел. Написал заявление. Через месяц, обязательную отработку никто не отменял, я буду свободен.

В хлопотах по хозяйству и работе в мастерских депо, месяц пролетел незаметно. Заканчивался февраль. Скоро весна, а с ней и новые заботы. Нужно заканчивать ремонт, нужно готовится к летнему выходу в тайгу. Отложив все работы по дому, я этот месяц посвятил подготовительным работам к постройке своего вездехода. Пока есть доступ к ресурсам вагоноремонтных мастерских я собирал материалы и необходимое оборудование. По идее мне нужен болотоход. Посмотрев на участок болота, по которому мне нужно передвигаться я сейчас выбирал из трех вариантов.

Самый лучший вариант, это конечно, что-то в виде «Шерпа», лёгкий вездеход с короткой базой, огромными колёсами на шинах низкого давления с жёстким креплением бортоповоротных колёс к кузову, с водоизмещающим кузовом. Управление обычное для гусеничных машин — рычагами. Так как у этого вездехода нет гусениц, их роль выполняют цепи, которые и вращают колёса. На каждом колесе дополнительный понижающий редуктор. Это самый сложный в техническом плане вариант. Сейчас у меня есть куча запасных частей и агрегатов от шишиги. На её базе и можно собрать такой вездеход. Но есть несколько технических сложностей, которые предстоит решить. Первое конечно, это фрикционные муфты и ленточный тормоз, их нужно из чего-то изготовить или найти донора. Лучше всего, конечно, подойдет уже готовая, заводская деталь от ГАЗ-71 или ГТ-С. Для этого времени ГАЗ — 71 вездеход новый. Только запущен в серию. Двигатель, сцепление и коробка передач вездехода унифицированы с автомобилем ГАЗ-66. На каждой бортовой передаче установлена многодисковая сухая фрикционная муфта и ленточный тормоз сухого типа. Управление муфтой и тормозом каждого борта сблокировано и осуществляется соответствующим рычагом с места водителя. При движении рычага назад, муфта отключает цепь от главной передачи, затем тормоз притормаживает ее. И тут возникает вторая, существенная, но неединственная сложность. Нужен надежный цепной привод. Цепи от мотоциклетной техники не подойдут, их просто порвет от нагрузки. Подойдут цепи от сельхозтехники с шагом от двадцати пяти миллиметров. Их тоже предстоит найти. С колесами проблем быть не должно. Есть у меня в хозяйстве несколько, от КрАЗа лесовоза, сверхнизкого давления. Диаметр чуть меньше чем полтора метра. Не идеальный вариант, но пока пойдет. Лучше всего конечно, подойдут шины от сельхоз техники. От Кировца, например. И у кразовских шин вес тоже запредельный, одна шина более шестидесяти килограмм. Понятно, что надо будет их обдирать. Оставить толщину не более десяти миллиметров, и нарезать новые грунтозацепы. Нужно еще целая куча всего, те же стекла, компрессор, приборы управления. Всё это можно сделать самостоятельно, но работы более чем много. Требуются специальные знания, нужно разработать детальный проект, но я инженер-машиностроитель, должен справится. Я озадачил Савельича и Артура поиском нужных мне деталей. Авось найдут.

Второй вариант, который я рассматривал, это каракат из мотоцикла. Каракат, в отличии от вездеходов типа «Шерп» имеет совсем малый вес. Такой снега-болотоход, на шинах-ободрышах, или камерах от большегрузных машин и сельхозтехники, можно изготовить из любого мотоцикла. Можно сделать классической схемой — трехколесным, а можно и квадрацикл. В первом случае всего два ведущих колеса, что серьёзно сказывается на проходимости. Второй вариант, более технически сложный, но не на много. Из того, чего нет на мотоцикле, нужен задний мост, колеса и коробка переключения передач, в четырехколесном исполнении — рулевое управление, если делать передние колеса тоже ведущими, то привода, кардан, передний мост. Немного метала и сварных работ. Колеса от ГАЗ-66, тоже ободранные. Я категорически против использования камер. Да, в их использовании есть плюсы — малый вес, но минусов всё же больше. Камеры ненадежны, их легко пробить, сцепление с поверхностью, особенно на снегу и в грязи недостаточное, легко деформируются, прокручиваются на дисках. У ободранных колес минус только один — они весят больше камер. Каракат я сейчас и собирался строить. У меня есть два тяжёлых мотоцикла. Нужно использовать имеющиеся ресурсы.

Третий вариант, который я серьёзно рассматривал — это аэролодка. Силовая установка с воздушным маршевым винтом. В отличие от обычных лодок с гребным винтом, которым требуется определенная глубина, аэролодки способны передвигаться по мелководью, плавням, заболоченным водоемам, горным протокам, льду, снегу, преодолевать небольшие препятствия в виде плавающих бревен, коряг, порогов, торосов. Их широко будут применят в будущем МЧС и рыбаки. Прогулки на аэрботе, по болотам Флориды в США, станут популярным развлечением. Нужно сделать съемную силовую установку. Корпус может меняться. В классическом варианте, аэролодка — это лодка с несколькими надувными баллонами из ПВХ со специальной защитой днища, так называемой чешуёй. У меня есть надувная резиновая десантная лодка, из запасов полковника, и скорее всего она подойдёт. Днище надувное, но вес большой, более ста килограмм. СНЛ-8 — скоростная надувная лодка предназначена для десантной переправы войск. Длина пять с половиной метров. Шесть отсеков. Если сделать ей нормальную защитную чешую — можно попробовать. Силовой установкой будет мотоциклетный мотор от трофейного мотоцикла BMW R75. Двухцилиндровый оппозитный объемом 746 см³. Система газораспределения — два карбюратора и полусферическая камера сгорания. Отличная тяга. Двигатель выдает двадцать шесть лошадиных сил при 4400 об/мин, а крутящий момент составлял около 49 Нм при 3600 об/мин, довольно много, нужен понижающий редуктор. Все подшипники в двигателе шариковые, что увеличивает надежность узлов и снижает трение. Система зажигания типа магнето, может работать без генератора и аккумулятора, что очень важно в условиях большой отдаленности предполагаемого маршрута. Нужно продумать систему глушения. Ну и самое главное изготовить винт. Лучше сделать его регулируемым, хотя бы и вручную. Проектный вес — с самой лодкой, защитой днища, двигателем, запасом топлива, винтом, рулевым управлением, защитой, пилотом и перевозимым грузом — более полутоны, двигателя от мотоцикла может не хватить. Тут тоже будем думать. Дополнительно попробую сделать корпус из фанеры или листового алюминия. Всё же вес для аэролодки самый важный параметр.

Я уволился, тихо и незаметно. Из коллектива, о моем уходе, знали только начальник отдела кадров и Иваныч. За время своей работы в депо особо ни с кем не успел сдружится. Как и обещал Палыч, со мной уже на следующий день подписало договор охотхозяйство. Теперь я официально охотник-промысловик. До окончания сезона охоты на пушного зверя, я свободен. У меня нет план-наряда. Да и потом, весь апрель охотники будут отдыхать. Это время нужно использовать с пользой. Два месяца, март и апрель я буду заниматься проектами караката и аэролодкой.

В первую очередь, мне надо было подготовить мастерскую и стапель для сборки проектов. Для этого в течении месяца, что я отрабатывал в депо, амбар я постарался расчистить полностью. Часть металлического хлама, что у меня скопился стараниями Артура, я с помощью моих друзей вынес на специально расчищенную площадку возле дома. Сделал временный навес из брезента. Наиболее ценные, но громоздкие вещи перенес в гараж. Целых четыре дня потратил на восстановление токарного станка. Установил сверлильный станок. Починил кое-что из электроинструмента. Сделал временную кран-балку с ручной лебедкой. Для этого, вдоль стен амбара я прикрепил направляющие швеллера, сделал поперечную балку. Будет время, установлю электродвигатели. Опять проблема с цепями, у меня их пока просто нет.

Глава 18

Первый мотоцикл, с виду наиболее крепкий и в хорошем состоянии, встал под разборку в день моего увольнения. Начнем с караката. Разобрав мотоцикл, провел дефектовку деталей. Ремонт требовался, но на удивление не большой. Для тридцатилетнего мотоцикла, так вообще отлично. Сложив детали на стеллажи и сняв основные размеры, я преступил к проектированию. Любое конструирование надо начинать с проекта, делать на коленке, это значить тратить время в пустую. Неизбежные переделки, примерки, поиски выхода из внезапно возникших проблем — это грандиозная потеря времени. Для более точных расчетов, требовались размеры колес. Никогда не занимался обдиркой. Но много раз видел в интернете. Приготовив необходимые инструменты и взяв пострадавшее от огня колесо от ГАЗ -66 я приступил к работе.

Целая неделя мне понадобилась на обдирку колёс! Две шины пришлось выкинуть. Непростая работа. Но в итоге у меня появились четыре, нормальных ободрыша. Толщина пять миллиметров, однорядный, прямой протектор, всё довольно аккуратно и единообразно. Сейчас в них никто не увидит шины от армейского автомобиля. С колесами я работал днем, вечерний же отдых, заключался в работе с проектом. Проектировал по узлам, отдельно диски, отдельно раму, в общем всё отдельно и детально. Сделал сборочный проект. Мосты и коробка передач на каракате, будут от какого-то немецкого полноприводного автомобиля, что притащил с карьера Артур. Ни я ни мои, воевавшие с немцем друзья, не смогли определить марку этого автомобиля. Все детали ржавые, закисшие. Пришлось отмачивать в керосине, разбирать и восстанавливать.

Мне активно помогали друзья. Обычно вечером появлялся Андрюха, иногда один, но чаще, вместе с Толиком. Приносили с собой пиво и безжалостно мною эксплуатировались на работах не требующих особого ума и квалификации. Савельич и Иванычем тоже помогали. Мой старший товарищ по токарному мастерству, изготавливал для меня наиболее сложные детали и копии поврежденных механизмов, иногда прямо в амбаре, на моём станке, иногда, в особо сложных случаях, у себя в депо. Савельич, помогал больше по дому и участку, стараясь в амбар лишний раз не заходить. Вообще мой дом, для друзей превратился в какой-то мужской клуб, по интересам. Всем находилось дело по силам. За шутками и разговорами время протекало незаметно. Не хватала только Семёна, к которому я очень привязался за время охоты. Моя идея, собрать болотоход, очень понравилась друзьям. До такого в посёлке еще никто не додумался, а все, когда-то подсмотренные мною из интернета, технические приемы и нововведения, казались откровением.

— Талант ты Кирюха — говорил мне Иваныч, рассматривая простенький проект — голова! Тебе учится надо идти. На инженера. Это же надо, до такого додуматься. Вроде всё просто, а никто кроме тебя и не подумал сделать.

Знал бы ты Иваныч, сколько слез я пролил, над перечеркнутыми рукой строгого преподавателя проектах, подготовках к сдаче сопромата и экзаменов. Не хочу снова в институт. Если только заочно.

Проект двигался без особых проблем. Раму сварил полностью новую, установил на неё мосты и рулевое управление. Коробку передач полностью перебрал. Карданы пришлось переделывать — укорачивать. Раздатки нет — постоянный полный привод. Сварил подрамник для двигателя, и установил на самодельные подушки из остатков резины от ободрышей. В дополнение к магнето, установил генератор от шишиги и аккумулятор от «Победы». Руль сделал полностью новый, из старых запасных частей с карьера. Тормоза полностью моей, оригинальной конструкции — дисковые. И суппорта и тормозные диски выточены и фрезерованы Иванычем, по моим чертежам. Тормозные колодки — клепанные. Амортизаторов не, их функцию будут выполнять колеса. Крылья обшил металлом от кузова сгоревшей шишиги, брызговики изготовил из старой автомобильной камеры. Долго промучился с кабиной, требовалось оставить легкость конструкции, но при этом хотелось иметь хоть какую-то защиту от непогоды. В итоге остановил свой выбор на тенте из брезента. Сидение, бак и педальные узлы, остались от мотоцикла, добавилась только педаль сцепления. Многое приходилось делать прямо на месте. Чертежи были выполнены на бумаге, и всё я предусмотреть не смог, что-то я упустил, что-то пришлось переделать. Давно, как говорится, не брал в руки карандаш.

Когда каракат был собран в черновом варианте, можно было приступать к ходовым испытаниям. Предстояло проверить каракат в деле. Потом он полностью будет разобран снова, будет окончательная доводка и покраска.

Испытывали мой первый вездеход всей толпой, с моими добровольными помощниками. Вид довольно брутальный, для этого времени. Конечно, внимание сразу привлекают колеса. Их размер и сверхнизкое давление (около 0,2 атмосфер) обеспечивают обширное пятно контакта и, как следствие, небольшое давление на грунт. Потому-то пневматик и способен ездить по любой грязи, болоту и снегу, где другому транспорту, подчас ловить нечего. Внутри — камеры от сельхоз прицепа. Для облегчения сборки-разборки, с одной стороны обода имеется съемный борт. Хотя такая конструкция тяжеловата (большинство каракатчиков обходятся одними камерами), но ее плюс — долговечность. Для покрышек она практически неограниченна, в то время как открытые камеры разрушаются прямыми солнечными лучами и обдираются о грунт за сезон. Двигатель завелся сразу и вездеход, задним ходом, выехал из амбара.

— Даш покататься? — Андрюха рвался за руль. За время работы над проектом, он изучил вездеход вдоль и поперек и справедливо претендовал на роль испытателя.

— Дам, только сейчас всё сам проверю.

— А ничего так телега получилась, красивая машина — Иваныч придирчиво осмотрел вездеход — всего за месяц с небольшим сделали. Молодец ты Кирюха, надо обязательно чертежи и фотографию в журнал «Техника молодежи» отправить.

— Испытаем вначале, вдруг не поедет.

— Поедет. Уже едет — убежденно заявил Толик.

— Нам просто ехать не надо, нам надо ехать там, где другие не проедут, и на плаву держатся надо — я оптимизма пока не испытывал. Всё, в первом проекте предусмотреть невозможно.

Каракат предназначен исключительно для грунтовых дорог и бездорожья, и высокая скорость ему совершенно ни к чему. Вот и мой вездеход разгонятся совершенно не желал. По, еще не оттаявшей, на мартовском солнце грунтовой дороге, что шла от посёлка, я смог разогнаться от силы до сорока километров в час. Проверил задний ход. Вроде работает, и полез в сугроб. Легкая машина уверенно шла по заснеженному полю, легко преодолевая довольно высокие сугробы. Засадить его в снегу у меня не получилось, хоть я и старался. После меня, по очереди, прокатились все участники испытаний. Что сказать? Щенячий восторг. Даже мне, пока не к чему было придраться. Покатавшись по полю около часа, перешли к следующему этапу испытаний. Крутой склон, найденного в лесу обрыва, вездеход преодолел. Ступенька высотой в полметра, не без труда, но всё же ему покорилась. Боковые колеса, несколько раз вывешивались и крутились в холостую. Я кусал губы, ну что мне стоило заморочится с переломной рамой? Ведь всё равно, делал её с ноля. Но всё конечно не предусмотришь. На этом испытание пришлось закончить. Нужно было идти на болото, проверить машинку на открытой воде. Однако лед еще не сошёл, а ехать на болото, на непрошедшей проверку на плавучесть, машине не хотелось. Так и до беды недалеко.

Доводка вездехода заняла ещё неделю. Всё было разобрано до винтика, проведена тщательная дефектовка. Особых проблем выявлено не было, требовалась небольшая регулировка рычага переключения передач и на этом всё. Раму, грузовой отсек и крылья покрасил в привычный зеленый цвет. Ну много у меня этой краски, зачем покупать другую? По моим эскизам, в ателье дома быта, был сшит тент на кабину и кузов. Изготовлено освещение. Вместо штатной фары мотоцикла, на вездеход встали три фонаря от грузовых машин, два спереди и один сзади. Проводка, по возможности была гидроизолирована.

Окончание работ по вездеходу совпало с первой оттепелью и возвращением Семёна. Сёма появился уставший, но довольный. Сани едва шли, под тяжестью нагруженных в них вещей и тюков со шкурами. Тащить их приходилось Семёну вместе с собаками. Весть о его возвращении, как всегда, разнеслась по посёлку со скоростью света. В качестве источника оповещения были вездесущие пацаны. Отвлёкшись от нескончаемой работы, я отправился его встречать. Когда я подошел к дому Семёна, он уже заносил свои вещи во двор.

— Ну здорова бродяга! — мы обнялись — Не ждали тебя так быстро. Нормально всё?

— Привет Кирилл! Всё отлично, закончил сезон. Вон видишь — Семен махнул рукой в сторону груженных саней — и в контору сдам и с долгом рассчитаюсь — ты как? Как добрался? Какие новости?

— Всё нормально у меня. Новостей куча и приключения были. Потом всё расскажу. Как освободишься, приходи, в баньке попаримся. И покажу тебе кое-что интересное. Поздравляю тебя с награждением медалью, кстати!

— Да ладно! Нам что, по медали дали?!

— Ну тебе медаль и снегоход Палыч обещал выделить, ну а мне орден дали говорят. Пока правда не получил.

— Вот это новости! Орден! Снегоход! — обрадовался Семён, и сразу сник — только Ваньку не вернёшь уже.

— Ты Сёма не расстраивайся. Разбирайся со своими делами, с семьёй побудь и приходи ко мне завтра, посидим, Ваньку помянем, поговорим.

— Хорошо Кирюха. Обязательно буду.

— Может тебе помочь чем? Сани распаковать, или еще чего? Давай, говори не стесняйся.

— Нет Кирилл, ничего не надо. Видишь — помощников уже набежало — и правда, к дому Семёна потихоньку стягивались его родственники и мужики с охотхозяйства вернувшиеся раньше всех.

— Ну ладно, пойду. Только имей ввиду, я завтра на вечер баню топлю. Андрюха с Толиком подойдут. Насчет стариков наших не знаю, но может и они будут.

Я ушёл домой, оставив Семёна, на растерзание родственникам. Работа над проектом почти закончилась, но осталось ещё куча мелочей, которые требовали к себе, моего внимания.

* * *

Семён был впечатлён. Уже готовый, покрашенный и затянутый тентами вездеход, сверкал в лучах заходящего солнца.

— Ни хрена себе! Вот это ты за два месяца сделал?

— Не я, а мы. Мужики все помогали. По снегу, как танк, прет. Осталось только на болоте и в воде проверить.

— В смысле в воде? Это как?

— Он ещё и плавать должен. За счёт колёс. Общий вес всего в пределах трёхсот килограмм. На воде держатся должен. А вот как управляемость будет и скорость на воде, посмотрим, как лёд сойдёт. Я его специально для болота делал. Снега-болотоход!

— Да уж, удивил. Только по тайге он не везде пройдёт. Бурелома много и зимой снегом заметает, так что и снегоход не идёт.

— Где твои сани прошли, там и он пройдёт. Это «Буран» в глубоком снегу вязнет, а этот поверху пройдёт. Он по сугробам, как по дороге едет. Видишь колёса какие? Пятно сцепления с поверхностью большое. На снегу их можно почти полностью спустить, как трактор попрёт.

— Ну хорошо, по снегу пойдёт, а по болоту?

— По болоту надо испытывать, не знаю пока. Но то, что не утонет — это точно. На всякий случай, у меня резервный транспорт будет. С вездеходом закончу, займусь запасным вариантом.

— Хозяйственный ты мужик Кирюха. Руки золотые. Всё то у тебя продуманно заранее. Вот — дом какой отгрохал, мастерская — хоть завод открывай. Теперь ещё и вездеход этот. Как у тебя времени, то хватает? Не спишь, что ли вообще?

— Ну, во-первых, с депо я уволился. Теперь я тоже в охотхозяйстве. Палыч меня не дергал, пока сезон не закончился, все в лесу, и он тоже. Было время — почти два месяца. Во-вторых, да Сёма, почти не сплю.

Мы посидели с Семёном, вспомнили наши приключения, помянули Ивана. Я в подробностях рассказал ему про мои похождения, в том числе про злоключения на радарной станции и разговор с Палычем.

— Слышал я, что мужиков в районе этой воинской части, патрули останавливали. Потом всегда проблем была куча, одного даже чуть не посадили. Но что бы вот так, со стрельбой, впервые слышу. Потому то наши туда и не ходят. А на Палыча ты не дуйся. Он мужик хороший, и судя по всему, как лучше хотел. Всю войну почти прошёл, снайпером был. В сорок четвертом году комиссовали по ранению. Тогда почти все мужики на фронте были, многие так и не вернулись, бабы в тайгу ходили, вот он самым первым из них и вернулся. Его сразу начальником охотхозяйства нашего назначили, с тех пор он и рулит. Никого еще не обидел. Справедливый мужик. И Ванькин отец, отблагодарить тебя просто хотел. А то, что не спросили тебя, так это мелочи, на то они и начальство, чтобы за нас с тобой думать.

— Ты не прав Сёма, всегда самому думать надо. И решения принимать тоже самому. Ты жену себе сам выдирал? Или тоже Палыч посватал? Ладно не обижайся, это я к примеру. Вот судьбу свою, как и жену, самому выбирать надо. На стариков я не обижаюсь. Вроде поняли они мою позицию, обещали больше так не делать. Мне всегда нравилось охотится, и сейчас я как раз делаю то, что хочу.

— Ты зимой на охоте был, а межсезонье? Ты думаешь работы нет? У нас день рабочий не нормированный и работы, если кушать хочешь, всегда хватает — Семён сова стал посвящать меня в подробности работы промысловика.

Промысловая охота только в сезон приносит хорошие деньги. В межсезонье заработать можно, но сложно. Поэтому почти каждый профессионал держит подсобное хозяйство — скот, огород, пасеку и в межсезонье промышляет сбором дикорастущих, на которых, кстати, иногда зарабатывает больше, чем охотой. Никто никогда толком не считал трудозатраты промысловика: пройденные им сотни километров пешком и на лыжах, тонны перенесенного на плечах груза, неудобство ночевок у костра, на комарах, плюс к этому оружие, боеприпасы, все орудия лова, наземный и водный транспорт, горючее и запчасти — за свой счет.

Календарный год у штатника расписан по сезонам охоты и по работам, которые следует провести в межсезонье. Есть два основных «мертвых» сезона — зимний и летний. Начиная с середины марта прекращается всякая охота, за исключением волчьей, ибо у пушного зверька начинается спаривание, вынашивание потомства и линька, когда выпадает зимняя и нарастает летняя шерсть. Обычно животные в это время неприглядные, облезлые, у них меняется поведение. Весеннее краткосрочное открытие охоты (обычно десять дней) на водоплавающую дичь, глухаря и тетерева мало пролетает незаметно, по сравнению с зимней охотой на пушного зверя это не охота — так, забава. Ко всему прочему, в этот период есть работа — надо «поднять» все ловушки: спустить и подвесить капканы, самоловы и, пока держит наст, кое-что завезти в избушки на промысловый участок, поскольку сделать это осенью или летом, будет труднее.

Сразу после икромета, в конце мая, охотники превращаются в рыбаков, берешь сети и переметы, в лодку и на рыбалку. Рыба идет валом. А еще несет мусор с лугов, сети с рыбой настолько забиты, что каждый раз приходится вытаскивать на берег, и это по четыре-пять раз на дню. Улов нужно вывезти домой, там вспороть, засолить в бочки и снова на водоем. По словам Семёна, от запаха рыбы, после сезона рыбалки, избавится очень трудно, пропахнет всё, и одежда, и лодка, и двор, в котором разделывают и солят рыбу. Тонну за неделю можно взять. Сдают рыбу по пятнадцать советских копеек за килограмм — это довольно много денег. Если сдавать свежую рыбу, платят меньше.

Лето начинается с подготовки к осеннему сезону, в основном это изготовление новых ловушек и ремонт старых, заготовка дров, починка избушек и строительство новых. Зимовье ставят обязательно рядом с водоемом и рубят обычно в одиночку. Размер небольшие — обычно три на четыре метра, в высоту под свой рост, чтоб головой не стукаться, и довольно. Лес шкурят, но паз не выбирают, а подгоняют плотно бревно к бревну и прокладывают толстый слой мха — это для скорости. Но есть мужики основательные, и если уж ставят зимовье, то по всем правилам плотницкого искусства. Кровлю делают накатную, после чего покрывают берестой и заваливают толстым слоем глины. Потом там поднимется трава, нарастет дерн и вода не просочится. Пол, потолок, если есть чердак, двери, топчан, стол делают из плах — расколотых надвое и вытесанных толстых бревен. Стекла крепят замазкой, приготовленной из глины и лиственничной смолы — засохнет, ножом не ковырнешь.

Такие избушки, если не будет лесного пожара, стоят по пятнадцать, а то и более лет, пока не сгниют нижние венцы, положенные прямо на землю. Отопление — буржуйки, привезенные из посёлка. Дверь зимовья обычно запирают на засов, на худой случай, подпирают хорошим бревном, чтобы не залез медведь; человек же может войти, переночевать, если голодный, взять немного продуктов, которые оставит охотник.

Обустройством промыслового участка обычно занимаются в начале лета и заодно ведут неофициальный подсчет дичи и приплода пушного зверька, дабы знать, на что рассчитывать. Есть невидимые простому глазу приметы, по которым можно судить о количестве детенышей в помете, например, по тому, как часто норка плывет с добытой рыбой, сколько и какую траву ондатра плавит в хатку или нору. Есть ли мышь, например, — соболиный, лисий корм, каковы ягодники, кедровая, еловая и сосновая шишка. Гнезд мелких животных найти невероятно трудно, особенно соболя, но если ты летом, без собаки, вдруг увидел его — будущий сезон будет удачным. В июне — июле начинаются покосы, заготавливают корма для подсобного хозяйства, затем сбор дикорастущих: смородина, голубика, черника, позже брусника и — грибной сезон до сентября. Всё это можно сдать в заготовительную контору.

Иногда, промысел продолжается и летом — доводят планы на сорную дичь, вредителей. В конце августа, когда урожайный на шишку год, надо ехать на шишко-бойный промысел. С собой берут запас продуктов, мешки, валики — устройство для перемалывания шишки, веялки-решета, все в лодку и на неделю в кедровники. Сбитую шишку затаривают в мешки, несут в лагерь и там перемалывают на валиках в труху. Затем отсеивают орех через калиброванные решета, отвеивают легкую шелуху на ветру, затем копают ямы, разводят там костер, насыпают на железные решета, калят на слабом огне и сдают государству.

В октябре начинается осенний сезон, причем сразу на несколько видов дичи: к этому времени почти поспела ондатра и уже пора бить боровую дичь — глухарь, тетерев, рябчик, да и гусь с уткой готовится к перелёту. Осенью начинают бить ондатру, у кого есть на участке. В основном, охотников нашего посёлка это не касалось, мало их почему-то в тайге. Но на болоте её должно быть много, мне нужно будет заняться и ей. Отлов её достаточно примитивный, без всяких особых хитростей, капканы ставят на травянистых прибрежных или плавучих кочках, корягах, куда ондатра выходит на кормежку, или проволочные морды в протоки, в редких случаях, возле нор и хаток. Ондатру ловят всегда поздно, поскольку она по-настоящему становится бездефектной только к ледоставу, а в октябре она еще с подполью, но зимой взять ее трудно. По этой причине иногда даже разрешают весеннюю охоту на ондатру.

Зимой всё понятно — сезон на пушную дичь. Но к ней нужно основательно подготовится. Между делом, ставят сети и ловят рыбу на приваду — карась, щука, окунь, отбирают разбитых выстрелом, некондиционных рябчиков, тушки белок и ондатр. Все закладывают в ямы и квасят, чтобы появился резкий запах падали. Зимний ловчий сезон начинается обычно с ходовой охоты из-под собаки, когда еще снег не завалил буреломник и можно ходить без лыж. Когда собака начинает тонуть в снегу и быстро выдыхается, начинается самая основная, добычливая охота в зимний период — ловушками. Когда, пеший поиск дичи закончился вместе с глубоким снегом, охотник выходит на путик.

Я так корячится не собирался. Заводить подсобное хозяйство — тем более. Его мне заменит моя мастерская. Я-то знаю, что будет в будущем. Промысловая охота в этих местах умрет, вместе с появлением геологов. Еще какое-то время, в девяностые годы, охотники будут ходить на промысел, затем, заманчивые заработные платы, нефти-газовой отрасли, переманят всех работников охотхозяйства. Охотников-промысловиков заменят егеря и лесники. Тут будет природный заказник. Охраняемая зона. Конечно, эти почти пятнадцать лет, надо как-то ещё прожить. Ну так проживу. Деньги зарабатывать я всегда умел.

Глава 19

До ледохода оставалось совсем немного, пока моя поделка стоит в амбаре, и радует глаз мне и моим друзьям, испытывать окончательно её просто негде. Займусь ка я аэролодкой.

На свет божий, из гаража, была извлечена резиновая лодка СНЛ-8. Накачивать её ручным насосом, тот еще геморрой. Пять баллонов надувного дна, и верхний, трех-секционный, баллон фальшборта. Я воспользовался вездеходом. Присоединив шланг к выхлопной системе, накачал лодку. Здоровенная бандура, в одиночку перетащить можно, но очень сложно. Больше ста килограмм. Грузоподъемность — восемьсот.

Лодка была новой, её еще никто не распаковывал даже. Зачем она была полковнику — не понятно. У него самого была «казанка» новая. Была и надувная, двухместная лодка, типа «Омеги». На продажу, наверное. Осмотрев десантный баркас, я задумался. Мощности мотоциклетного мотора может и не хватить. Что бы толкать такую бандуру, да еще и с грузом, нужен винт большого диаметра, который ещё предстояло изготовить, а что бы его вращать нужен хороший мотор. Осмотрев оставшийся мотоцикл, я задумался. Zundapp KS 750, его разрабатывали специально для вермахта, мотоцикл мог преодолевать мелкие водные преграды с погруженным в воду двигателем. Для аэролодки — вполне приемлемый вариант. Будем пробовать с ним.

Сейчас в Советском союзе есть аэросани — амфибия А-3, там использован авиационный двигатель и винты от самолета. Это мелкосерийное производство, я сомневаюсь, что в нашем районе найдётся хотя бы один. Есть еще старый вариант аэросаней «Север-2» — установленный на лыжи, кузов серийного автомобиля ГАЗ-М20 «Победа», с авиационным мотором. «Победа» у меня есть, лыжи тоже не проблема, двигателя и винта нет.

Начну с винта, если с ним ничего не получится, то дальше делать ничего не стоит. Для его расчета, мне понадобилось наведаться в городскую библиотеку. Тщательное определение геометрических размеров воздушного винта позволит полностью использовать мощность двигателя и получить тягу, близкую к максимальной при имеющейся мощности. При этом особую важность будет иметь правильный выбор диаметра винта, от которого во многом зависит не только КПД двигателя, но и уровень шума, прямо обусловленный величиной окружных скоростей. Эти расчеты я делать не умел. Делать на глаз, не наш вариант. Специальных учебников и пособий я не нашёл, но на удивление, нужные мне расчеты, и тем более чертежи, нашлись в подборке журналов «Юный моделист-конструктор», выпуск № 3 от 1962 года.

В этом выпуске подробно рассказывалось об изготовлении аэросаней с мотоциклетным двигателем на двадцать две лошадиные силы. Речь шла о аэросанях «РФ-7» выпускаемых в годы второй мировой войны. Конструкция аэросаней «РФ-7», которую предлагали для самостоятельной постройки была примитивна, но надежна.

Для того чтобы построить надежные в работе аэросани или аэролодку, нужно сначала правильно рассчитать их основные ходовые качества — проходимость и скорость движения. Ходовые свойства аэросаней и аэролодок оцениваются их динамическим качеством, которое зависит от толкающего усилия воздушного винта и полного веса самих машин. В полный вес, входит также вес водителя, горючего и масла для двигателя.

Правильно сконструированные аэросани должны обладать динамическим качеством 0,3, этот расчет подходит и для аэролодок, ведь по сути, это одно и тоже. Расчет этого качества производится по несложной формуле К = Т: Вс. Толкающее усилие воздушного винта принимается равным 4,75 килограмм на одну лошадиную силу мощности двигателя. На аэросанях «РФ-7» был установлен двигатель от отечественного мотоцикла «М-72», мощностью двадцать две лошадиные силы. Мой мотор — двадцать шесть лошадиных сил. Зная эти данные, величина толкающего усилия воздушного винта равна ста семнадцати килограммов. Если вес моей аэролодки будет пять сотен килограмм — тогда динамическое качество их будет равняется 0,23. Этого недостаточно, должно быть не менее 0,3. Однако, как было сказано в журнале, в морозную погоду даже аэросани с маломощными мотоциклетными двигателями до пятнадцати лошадиных сил, имеющие качество равное 0,2, развивают скорость до шестидесяти километров в час, и могли неплохо двигаться по глубокой снежной целине и преодолевать небольшие подъемы. Если снизить вес, или форсировать мотор, то и коэффициент поднимется. В общем, если оставить все технические подробности, мой мотор подойдёт. Сама конструкция аэролодки — должна быть легкой, а воздушный винт — с высоким толкающим усилием.

Крутящий момент от двигателя к воздушному винту передается мотоциклетной цепью через амортизатор, смягчающий жесткость работы цепи. Двигатель установлен на трубчатой раме и прикрепляется к ней с помощью резиновых втулок. Рама крепится к корпусу подкосами. Валик, на котором насажена втулка винта, и бензобак расположены над двигателем на отдельном подрамнике. Воздух к карбюратору подводится через общий приемник воздуха, имеющий заслонку, которой управляет водитель. Электрооборудование применено стандартное, от мотоцикла.

Толкающий воздушный винт с разборной втулкой насажен на валик, расположенный над двигателем. От точности изготовления и обработки поверхности винта зависит и получение хорошего толкающего усилия. Заготовку для винта склеивают из четырех сосновых, кленовых или ясеневых досок толщиной каждая по двадцать два миллиметра, длиной две тысячи двести миллиметров и шириной двести двадцать пять миллиметра. Доски должны быть сухими, без сучков, свилеватости, синевы и других пороков. Их тщательно обстругивают, зачищают шкуркой и склеивают вместе казеиновым клеем. Потом, туго стянув струбцинами или зажав в колодках с деревянными клиньями, просушивают при комнатной температуре в течение двух суток. Боковые стороны склеенной заготовки обстругивают рубанком и придают им форму, изображенную на схеме. На заготовку наносят осевые линии и определяют центр ступицы в точке пересечения. С обеих сторон заготовки размечают боковую форму винта, по которой обрабатывают верхнюю и нижнюю плоскости. Окончательную отделку лопастей винта производят с помощью шаблонов, состоящих из двух половинок. Профили шаблонов были показаны на рисунке винта. Чтобы получить шаблоны в натуральную величину, вычерчивают сетку из клеток, со стороной квадрата в десять миллиметров и по клеткам наносят контуры шаблонов. Нижние половинки закрепляют на толстой доске — стапеле в поперечных пропилах глубиной восемь или десять миллиметров. Посередине, точно перпендикулярно к доске пропускается болт диаметром тридцать миллиметров. На него надевают цилиндрическую втулку с наружным диаметром 47,5 миллиметров. Сначала обрабатывают нижнюю часть заготовки, выбирая ручейки и подгоняя их профиль по шаблонам, укрепленным на доске. Точно так же обрабатывают верхнюю плоскость, проверяя профиль по верхним половинкам шаблона. Затем обрабатывается вторая половинка заготовки, то есть вторая плоскость. Для этого, заготовку винта поворачивают в приспособлении на сто восемьдесят градусов. Лопасти винта обрабатывают маленьким рубанком и стеклом, а затем зачищают шкуркой, пропитывают горячей олифой и сушат. После этого винт оклеивают тонкой тканью, окрашивают масляной краской и покрывают три раза лаком. Рабочие концевые кромки лопастей следует обить листовой латунью, края латуни обогнуть по ребрам лопастей, опаять, хорошо зачистить и покрыть лаком. Очень важно, чтобы лопасти винта были одинакового веса.

Винт насаживается на втулку без перекоса, чтобы во время его работы лопасти отклонялись от плоскости вращения не более чем на три миллиметра. Так как винт толкающего типа, то рабочая кромка его должна находиться с левой стороны. (Если смотреть на аэролодку сзади, то винт вращается против часовой стрелки.) Винт обязательно должен быть огражден.

Всё описано подробно, есть формулы, расчёты, шаблоны и схема винта, чертежи. Осталось только приложить более-менее прямые руки.

Изготовление винта заняло больше всего времени, я внес небольшие конструктивные изменения. Втулка винта у меня поворотная, можно будет вручную изменять его шаг. Лопасти вытачивал, каждую отдельно. Вместо латуни — алюминий, так вес будет легче. Лопасти винта сделал тоньше, но усилил эпоксидной смолой. Вес получился меньше расчетного почти на полкилограмма. Разобравшись с винтом, остальное было сделать не сильно сложно. Рама и защитный кожух — из дюралюминиевых трубок. Система управления — румпельная, от установки рулей поворота я отказался для снижения веса. Крепление рамы — на транец лодки и боковые распорки, которые крепились к уключинам вёсел. Перед двигателем пришлось установить понижающий обороты редуктор, полностью оригинальной конструкции. Вся конструкция съёмная. Управление двигателем, скорость — газ — на ручке управления, полностью от штатного мотоцикла. Что бы по максимуму облегчить лодку с неё были срезаны почти все предусмотренные военными девайсы (резиновые карманы, вставки для крепления груза, резиновый чехол переднего отсека заменен брезентом). Прорезиненный пол лодки, так же был срезан и заменен на легкую конструкцию, из тонких реек и тонкой фанеры. Старый транец был снят и установлена новая, более легкая и высокая конструкция. Все мои работы привели к снижению веса почти на двадцать килограмм. Защитную чешую изготовил из полос прорезиненной ткани, что остались от пола баркаса.

Изготовление аэролодки было завершено к середине апреля. Снег уже большей частью сошел, река вскрылась ото льда, но ещё шел ледоход. Испытания на воде откладывались. За то время, что я ждал открытой воды, сварил простенький прицеп для караката, чтобы перевозить аэролодку. Ничего особенного, лёгкая рама, колёса от мотоцикла, ролики из резины и ручная лебедка для загрузки и разгрузки аппарата.

Окончательные испытания по воде проводил на протоке, за домом. Вездеход на воде держался, и даже с небольшой скоростью плавал, вот только остаться сухим при работающих колёсах не получалась. Нужно дорабатывать крылья и тент. Я преодолел протоку и почти без труда въехал на противоположный, заболоченный берег. На воде меня страховал Семён, который сопровождал вездеход в моей «казанке».

— Я честно говоря, думал потонет — с восторгом прокричал мне Сёма, когда каракат въехал в лес — брызги во все стороны летят, даже тебя не видно было. Довольно быстро плавает. Зверь машина!

— Ага, только я теперь весь, с ног до головы, мокрый. Давай, сгоняй в дом, возьми мне сухой одежды и возвращайся. В болото поедим, там посмотрим, как пойдёт.

— Я быстро — Сёма развернулся и через несколько секунд, лодка уже причаливала к самодельной пристани.

До возвращения Семёна, я, стуча зубами от холода, осмотрел каракат. Почти всё мокрое, даже в кузов вода попала, но машина не заглохла, аккумуляторный отсек и генератор сухой. Тормоза работают. В принципе, я сам виноват, что так сильно промок. Основной душ из воды я получил, когда слишком быстро, съезжал с крутого берега в воду. Надо было помедленнее. Семён вернулся через несколько минут, особо не заморачиваясь, он притащил мой рабочий комбинезон и фуфайку из амбара, и кирзовые, рабочие сапоги. Я быстро переоделся, скинув мокрую одежду в кузов караката. Когда поеду обратно, нужно будет снова переодеться в мокрую одежду. Бррр. Как бы не заболеть.

На болоте каракат, показал себя не очень хорошо. Нет, он ехал, мы даже нигде не застряли, но очень медленно. По ходящей ходуном сплавне, мы ехали вполне быстро, но время от времени проваливаясь в находящуюся под ряской воду и долго выбирались на более-менее твердую поверхность. Если на сплавне снижалась скорость, каракат начинал проседать и буксовать. Не хватало радиуса разворота, половину открытых окон можно было объехать, но так круто повернуть мой каракат не мог. Нужна переломная рама, а лучше бортовой поворот. И это ещё вполне проходимое, пешеходом болото, а что будет в самой непроходимой грязи? Он, наверное, всё же проедет, но сколько на это времени уйдёт? С такой скоростью передвижения по болоту, весь мой перевозимый груз, будет состоять только из топлива. На вездеходах, расход топлива считают не в пройденных километрах, а в моточасах. Семён был в восторге, я же был недоволен.

— Ну и вещь ты смастерил! Офигеть! Тут, наверное, даже не всякий гусеничный вездеход пройдёт, а он едет! Это ж теперь ни какое болото на страшно!

— Если только не далеко ехать, то пойдёт. А так, полное гавно! — я был мрачен, два месяца работы — коту под хвост!

— Ты чего? Отличная машина получилась!

— Для чего отличная? Я для болота её хотел сделать, а она на болоте как цветок в прорубе, болтается, а ехать толком не хочет.

— Да как не едет?! Едим же — Семён не понимал, чем я не доволен.

— Да сколько он так проедет?! Расход топлива бешеный. Бака хватит едва на десяток километров пути. Это если на мой участок по болоту идти, например, то даже если я весь канистрами обвешаюсь, и другого груза не возьму, то и то не хватит. Это ещё ладно, не забывай про моторесурс. Мотор воздушного охлаждения, от мотоцикла, а тут два моста и четыре огромных колеса, с такой нагрузкой, если буксовать всё время, он на пол пути перегреется и сдохнет.

— Ну а зачем всё время по болоту? По тайге пройдёшь! Он у тебя хорошо через бурелом едет, где человек пройдет, там и он тоже. Реки и ручьи, тоже не проблема, переплывёт.

— Я с этим согласен Семён, но всё же нужно переделывать или новый делать. Даже в лесу, ему может не хватить радиуса поворота.

— Он лёгкий у тебя, где резко развернутся надо, можно и вручную зад подтащить. Всё не на себе груз волочить. Если бы у меня такой вездеход был, я бы из штанов от радости выпрыгнул, а ты морду кривишь. Зажрался совсем!

— Хорошо, Сёма, я всё равно другой сделаю, а этот тебе отдам, когда новый построю. Катайся. Это тебе спасибо, от меня будет, за науку.

— Ты чё, серьёзно?! — Семён, с ошарашенным лицом смотрел на меня.

— Серьёзно Сёма. Отдам. Но это потом, как новый смастерю. Есть у меня уже идеи.

— Я бесплатно не возьму! Я на мотоцикл копил, думал в следующем году купить. Тебе деньги отдам.

— Ну смотри, твоё конечно дело, можешь и не отдавать — брать с Семёна денег не хотелось, но и отказываться не буду, деньги мне понадобятся. Я пущу их в дело, буду обрастать оборудованием и нужными мне средствами производства, хранить на сберкнижке не буду. Я хорошо знаю, что в начале девяностых, они превратятся почти в фантики. Мне никогда не забыть, как мой отец, который копил на новую машину и почти скопил всю сумму, смог купить на снятые со сберкнижки деньги только два зимних китайских пуховика, мне и брату. Тогда процветал бартер, всё менялось на всё и даже зарплату выдавали товаром. От этих воспоминаний, настроение окончательно пропало.

— Ладно, Сёма, давай заканчивать с вездеходом. Надо ещё лодку опробовать.

— Вот лодка твоя, это баловство, а вездеход — вещ! — Семён нежно погладил борт, почти уже своего, вездехода — у тебя же «казанка» есть и мотор хороший. Зачем тебе эта резинка? Продай её лучше. Мужики в посёлке купят. Надо теперь машинку отмыть как следует.

— Танки не моют. Их красят! — на автомате привел я армейскую мудрость — насчет продажи — Посмотрим.

Переправа в обратную сторону, прошла лучше. Переодевшись в мокрую одежду и вздрагивая от холода, я потихоньку съехал в реку. В этот раз я был умнее, и сильно не газовал, на удивление скорость почти не уменьшилась, а брызг стало меньше. Поднявшись по крутому склону возле своего дома, я припарковал вездеход возле амбара и прицепил прицеп с лодкой. Переоделся в сухую одежду. Надо будет сегодня баньку затопить, холодно ещё для купания, как бы не простыть.

С прицепом, вездеход шёл тяжелее, но и тут справился. Развернувшись, я задним ходом загнал прицеп в воду и перебрался в лодку. Семён сел за руль вездехода и отогнал его от воды.

Было шумно. Винт со свистом разрезал воздух. По воде лодка почти сразу вышла на глиссер. Зад тяжелый, там и силовая установка с винтом, топливо и пилот, надо было огрузить передний отсек. Пришлось вернутся. В качестве балласта взял с собой Семёна, где ещё я так быстро сто килограмм веса найду? По воде лодка шла отлично, скорость приличная, у меня нет приборов, но по ощущениям примерно тридцать пять — сорок километров в час. Управлять винтом с помощью румпеля не совсем удобно, нужно сильно наклонятся из стороны в сторону, но управляемость вполне приличная. Вдоволь накатавшись по реке, я повернул лодку на пологий, заболоченный берег, напротив дома, скорость почти не снижал. Семён заполошно, что-то закричал и упал на дно лодки. Между тем мы быстро приближались к берегу. Лодка выскочила на берег почти незаметно, только немного подкинуло на кромке воды и суши и пошла дальше. Мы уверенно шли по болоту с приличной скоростью, а я сосредоточился на управлении. Инерция у лодки большая, тормоза не предусмотрены, а в этом болоте обильно росли кустарник и небольшие деревья. Увернутся у меня получилось почти от всех препятствий, только несколько поваленных, небольших деревьев и несколько кустов, лодка перескочила, снося сухие сучья. Как бы баллоны не пробить. Я шел по болоту, время от времени меняя скоростной режим и поворачивая лодку в разные стороны. Проехав примерно с километр, я с разворотом, остановил катер. Лодка, красиво, развернулась на сто восемьдесят градусов, остановилась влажном мху лицом к реке.

— Это что сейчас блядь было?! Это как вообще?! — Семён с круглыми глазами смотрел на меня.

— Это аэролодка была Сёма, и шли мы по болоту. Как видишь, просто отлично шли — я улыбался. Эксперимент вполне удачный. И хотя я уже видел недостатки, и необходимость некоторых доработок, результат меня радовал.

— Предупреждать же надо! Я думал, что разобьемся! Мудак ты Кирюха! Ни куя себе, на лодке по суше ехали! Но лодка просто огонь! — эмоции Семёна вырывались через край.

— Сам дурак. Я тебе говорил, что её тоже для болота делал. И никакая это не суша, на болоте мы. Не вздумай вылезать, провалишься. Сейчас обратно пойдем, потом на осмотр. Я пока к управлению не приноровился. В паре мест по сучьям и деревьям, упавшим проскочили, как бы баллон не пробить.

По суще лодка разгонялась неохотно, чтобы стронутся с места, пришлось дать почти полный газ. Но как только лодка заскользила по поверхности болота, газ я убавил. Обратный путь, мы преодолели почти так же быстро. Я старался объезжать препятствия, но не всегда это получалось, еще пару раз мы проехались по кустам и деревьям, и через несколько минут уже подходили к причалу.

Загнав лодку на прицеп, и вытащив его вездеходом на берег, я осмотрел днище. Самодельная чешуя выдержала, это конечно не толстый пластик, который ставят на заводские аэролодки, и менять её придётся часто, но свои функции она выполняет. Двигатель надо ставить мощнее. Нужны рули поворота и нормальное управление, румпель неудобен и нужен реверс. Доработка, сравнимая с выполнением нового проекта. Ничего страшного, всего лишь начать и закончить. Этот агрегат разбирать не буду, сниму платформу и сделаю под него новое корыто. Но это потом, пока же, пока есть время, надо заняться изготовлением нового оснащения моей аэролодки.

Глава 20

Платформа лодки СНЛ-8 довольно длинная — пять с половиной метров, ширина почти два метра. Эта длина сравнима с длиной многих современных аэролодок. Испытания показали, что и с маломощным мотоциклетным мотором она худо-бедно может справится с поставленными задачами. То есть возможность использовать её для моих целей я проверил, осталось только теперь сделать всё как надо. У меня есть двигатель от «Победы», но он ненамного мощнее мотоциклетного, всего пятьдесят лошадиных сил, при этом имеет вес почти в двести килограмм и объем в два литра. Мне он не подходит. Пораскинув мозгами, я остановил свой выбор на двигателе УЗАМ-412 от Москвича-412. Бензиновый двигатель производства Уфимского завода авиационных моторов. Четырёхцилиндровый рядный верхнеклапанный двигатель с «мокрыми» гильзами, запрессованными в алюминиевый блок. Отличные мощностные показатели. При объеме полтора литра — мощность семьдесят пять лошадиных силы. Если правильно настроить карбюратор, то и все девяносто можно выжать. При этом двигатель довольно лёгкий, чуть больше сотни килограмм и это вместе с коробкой передач. Такого двигателя у меня нет, его нужно было достать. С этим вопросом я обратился к моему знакомому, теневому предпринимателю Гудкову.

Гудков взял на раздумье несколько дней, не сказав мне нет, но и быстрого решения вопроса не обещал. Однако же вскоре меня навестил Артур, по его поручению. Знакомый Гудкову, председатель колхоза продавал свой «Москвич-412», цена — пять тысяч рублей, за посредничество Гудкова еще двести. И всё бы ничего, так сейчас новые «Москвичи» и стоили в специализированных магазинах, но именно эта машина была далека от идеала. Машина перевернулась на трассе, едва не погиб водитель и два пассажира. По факту машина восстановлению не подлежит. Нафига мне еще один хлам на участке? Торговаться за свой новый двигатель, я отправился вместе с Савельичем, на его мотоцикле. Деревенька, в которой обитал не очень счастливый обладатель «москвича» находилась почти в ста километрах от Каменногорска.

Торг длился почти весь день, я даже два раза делал вид, что уезжаю. В итоге назад мы ехали уже втроем, я, Савельич и мой новый двигатель, и что самое главное — денег я не потратил ни копейки. Бартер рулит, опять меня выручило содержимое амбара. За двигатель мне пришлось отдать довольно много дефицитных запасных частей для грузовой техники и новую резину на ЗИЛ 131. Движок оформили официально, заключили договор с председателем и заверили в сельсовете. По договору я якобы рассчитался деньгами. Гарантом исполнения моих обязательств, выступил Гудков, завтра ко мне приедет машина и я загружу обещанные запасные части.

Изготовление нового варианта лодки я начал с изготовления жесткой платформы которая и будет в последующем крепится на самом резиновом корпусе лодки. В этот раз к делу я подошёл серьёзно. Силовая установка будет смещена максимально вниз для смещения центра тяжести — это улучшает управляемость. Редуктор будет выполнен с ременной передачей, чтобы замена и натяжка ремней производилась без использования инструментов. Будет полноценная система охлаждения двигателя, чтобы использовать аэролодку в любое время года. Из приборов управления будет руль, управление шагом винта и рычаг управления газом, из приборов на панели: вольтметр, тахометр, счетчик моточасах, температура двигателя. Компоновка: лобовое стекло, носовой багажник, одна задняя лавка — она же топливный бак, с двумя креслами, которые перемещаются на направляющих. Пол выполнен из фанеры. Носовой тент, два киля поворота. Винт будет шести лопастный. Установлю фару-искатель и ходовые огни.

Хорошо иметь в своей мастерской токарный станок, меня он очень выручил. Новый проект был по технологичности и точности изготовления самый сложный из тех, что мне пока приходилось делать, борьба шла за каждый грамм веса. К концу мая я доделал платформу и установил её на лодку. Красивый вышел аппарат. На ходовых испытаниях, я поверить не мог, что это удалось сделать мне. Лодка уверенно шла по болоту.

С охотхозяйства меня пока никто не беспокоил, вернувшиеся охотники, уже успели по разу сходить в тайгу, закончился весенний сезон охоты, и все были на рыбном промысел, в поселке стоял густой запах рыбы. Я же собирался на свой первый дальний выезд по болоту. В планах было добраться до своего нового участка и завести на него часть снаряжения, начать строить избушку. В поход со мною вызвался сходить Андрей, у которого был отпуск.

— Сколько времени поход то займет? Я слышал, что тебя в Москву вызвать должны в июне, на награждение. Семёну то медаль в городе будут вручать. А тебя в Москву. Успеем вернутся?

— Должны успеть. Три недели, это максимум, и мы вернемся.

— Ты уверен, что по болоту пройдем? Никто еще его насквозь не проходил.

— Не уверен Андрюха, но если не пройдем, то вернемся. Ты же ходил со мной на аэролодке, не должно быть проблем. Если движок встанет, то в любом случае выберемся, я лебёдку взял, вёсла, не переживай. Если нас долго не будет, Семён на каракате вдоль болота пойдет нас искать, но я думаю, что до этого не дойдёт. Семён вообще должен попробовать на каракате, до моего участка дойти, груз дополнительный повезет, из того что нужно, но не прямо сейчас.

— Отдал уже Семёну вездеход? — недовольно спросил Андрюха. Он считал вездеход своим детищем и немного завидовал Семёну.

— Не отдал. Я же сказал, что отдам, только тогда, когда себе новый построю. Ты Андрюха вот скажи мне? Тебе такой аппарат зачем? Где ты на нем кататься будешь? Ты чего к Семёну прицепился, ему для работы надо, а тебе?

— Он к нему и пальцем, когда делали, не прикоснулся, а ты ему его просто так отдаёшь — Андрюха не думал сдаваться. Упрямый чёрт.

— Тфу на тебя. Прикоснулся, не прикоснулся, какая разница. Мне Семён очень помог, да и вездеход — говно получился. Приедем, я тебе такой же сделаю, только движок найди. Вот только ты так и не ответил, зачем он тебе? Просто кататься будешь?

— Ну. На охоту и рыбалку ездить. Правда сделаешь?

— Сделаю, все чертежи есть, только колёса сам обдирать будешь и движок с тебя. Карданы, мосты и коробка вроде есть в ангаре, а если не найдём, я знаю где «москвич» битый стоит, с него снимем — Прицепился как банный лист!

Я готовился основательно, лето — это не зима, можно и медведя встретить, и гнус на болоте может заесть, инструмент нужно взять, буржуйку, продукты, топливо опять же, кое какие запасные части, тот же запасной приводной ремень и еще много мелочей. Взял с собой и оружие с рыболовными снастями. Короче, загрузились по максимуму, с учетом грузоподъёмности лодки и возможностей двигателя. Для снижения негативного уровня шума на наши уши, я выпросил у Савельича наушники, которые используются на стрельбище. Таких у него не было, но найти похожие он смог. Протвошумные наушники — так называемые авиационные беруши — он принес их сразу шесть штук. Говорит выменял на пузырь самогона в вертолетном полку, что стоял недалеко от полигона.

Я тщательно изучил карту. Область болота, была обозначена схематично, ни каких подробностей. Наиболее короткий путь, по моему мнению, это если идти прямиком через болото и свернуть на него с реки километрах в двадцати от посёлка, немного не доезжая до того места где, мы рыбачили с Семёном в прошлом году. Там, правее от посёлка, противоположный берег уже не имел крутых берегов, весь покрытый камышом и осокой, он сливался с болотом. Идти придется строго по компасу, ориентиров никаких.

Мы вышли как обычно, рано утром. Ветер был попутный и течение реки в сторону нашего маршрута, лодка по воде просто летела. Батон скорчился на носу лодки прижав уши к голове и испуганно поглядывая на меня. Андрей наслаждался поездкой, он повернулся ко мне и достал алюминиевую армейскую фляжку. Из-за шума мотора и наушников разговаривать было невозможно, и я его не услышал, но по традиционному жесту всех алкоголиков, я понял, что он предлагал. Андрей отхлебнул хороший глоток и протянул фляжку мне. Ну а чё? Он прав, обмыть начала поездки было надо, да и для храбрости не помешает, если понемногу.

Свернул я на болото, как и планировал, примерно через двадцать километров. Лодка вломилась в заросли камыша, и мы пошли, пробивая проход. Таких густых зарослей, я ещё никогда не видел. Казалось им не было конца и края, как говорится шли по приборам, точнее всего по одному, по компасу. Если бы не компас, и оставляемая за лодкой просека, поваленной речной растительности, я бы заблудился уже через пять минут. Под днищем лодки плескалась вода, вперемешку с речным илом.

Только примерно через час, начавшие редеть заросли, закончились. Я уже начал переживать, а Андрюха больше не улыбался, периодически обеспокоенно поглядывая на меня и всё чаше прикладываясь к фляжке. Перед нами открылась бескрайняя болотная марь. Редкие, кривые и маленькие березки, торчали на казалось безопасных островках мха. Я прекрасно знал, что эта кажущаяся безопасность обманчива. Когда мимо таких островков пролетала аэролодка, они ходили волнами. Эти сплавны, были более прочны, и укреплены корнями деревьев, но я сомневаюсь, что они выдержали бы вес человека. Идти на лодке с веслами или на обычном лодочном моторе, здесь было невозможно. Всё пространство было порыто густой растительностью, с редкими болотными кочками и островками чистой воды. Мы шли вперед, и пока всё было нормально. Через час пути, деревья исчезли, местность впереди напоминала лунный пейзаж, только зеленовато-жёлтого цвета и вместо кратеров, небольшие ямки с чистой водой.

Остановились мы только через несколько часов, уже был обед и нужно было перекусить. Андрюха на ходу уже добил фляжку, почти в одну харю. Я приложился только три раза. Водитель должен быть относительно трезв.

— Вот это приключение! Тут до нас сто процентов ни одного человека не было. Первопроходцы! Етить твою налево — Андрюха восхищенно и пьяненько рассмеялся, он был счастлив.

— Давай стол организуй по-быстрому, я пока мотор и винт осмотрю — я тоже был доволен, но нужно было проверить матчасть — а то сейчас нас гнус зажрет. Пока с ветерком ехали, его не было, только остановились уже целое облако налетело.

— Это да, мошки тут до хрена — Андрюха шустро нарезал хлеб и сало, сплевывая попавшую в рот мошкару. Обед у нас спартанский, к бутербродам что нарезал Андрей, ещё были варенные яйца и лук.

Больше разговаривать нам не дала мошка, как назло, ветра почти не было, светило весеннее солнце. Есть приходилось засовывая руки с едой под накомарники энцефалиток. По-быстрому перекусив, мы снова тронулись в путь. Где нас застанет ночь, мы не знали. Батон лежал на носу лодки свернувшись калачиком и спрятав свой нос и глаза под пышный хвост, шум и постоянная тряска, действовали на него плохо, я уже пожалел, что взял собаку с собой.

Через пару часов пути, после остановки на обед, стали появляться кочки, поросшие кассандрой и клюквой, снова стали встречается отдельные деревья и островки кустов я узнал бруснику, багульник, голубику. Местность явно становилась суше, приходилось маневрировать.

До сумерек оставалась совсем немного, когда мы уперлись в настоящий лес. Я заглушил мотор, и мы по инерции выскочили на берег.

— Добрались, что ли уже? Ты же говорил, что не меньше двух — трех дней плыть будем — Андрюха, после выпитой водки и проспавший почти всю дорогу протирал глаза смотря по сторонам — быстро мы.

— Нет. Или компас сломался, и мы в лево ушли и в тайгу уткнулись или это остров — судя по карте и примерной скорости нашего движения, мы не дошли даже до середины болота.

— Чего делать будем? Как определим?

— Сейчас лагерь разбиваем и на разведку пойдем. Уже смысла нет дальше плыть, стемнеет скоро. Ты давай за дровами и лагерь организуй, ужин готовь, а я пройдусь, осмотрюсь немного — я спрыгнул на берег и подхватив верёвку привязал аэролодку к ближайшему дереву. Батон радостно скакал среди кустов, радовался твердой земле под ногами.

То, что это остров, я понял уже через пятнадцать минут своей прогулки. Шириной всего около ста метров и в длину метров семьсот. Обычный смешанный лес, в основном преобладают кедры и березы, густой кустарник. Обычный островок посреди болота, ничего примечательного, если бы не одно, но. Мы были не первыми людьми, которые его нашли и его первооткрыватели, до сих пор были на острове. На противоположном конце острова, почти в самой левой его оконечности, на небольшой полянке стояла полуразвалившаяся, покрытая мхом и густой травой избушка. На вид её все сто лет дать можно.

— Андрюха! Двигай ко мне! — я не стал возвращаться в лагерь, тут не далеко, нужно только как следует крикнуть.

Я ждал друга, не выходя на поляну, подойдёт, вместе посмотрим. Хотя и уверен я, что тут нечего опасается, но всё же вместе надежнее. И не так страшно. Чего греха таить, я немного испугался, потому что отчетливо видел человеческий череп, который белел в траве возле входа в избушку.

— Чего случилось братишка! — Андрюха вылетел из кустов как ракета, в одно руке топор, в другой моя двустволка. Батон испуганно прижался к моим ногам и на всякий случай оскалил зубы. Андрея он знал с щенячьего возраста и очень любил с ним играть, но защищать хозяина готов был даже от него.

— Вона чего случилось — я махнул рукой в сторону избы.

— Развалина какая-то — удивлено произнес Андрей, осматривая поляну — а чего голос то такой был, испуганный?

— Глянь возле двери.

— Ёжики кудрявые! Это что, череп что ли?!

— Рот закрой — трусы видно. Похоже, что череп. Пойдем посмотрим.

Мы вдвоём медленно двинулись к избе. Подходя ближе, я осмотрелся более внимательно. Изба была рублена на совесть, это не разовая охотничья избушка, сделана основательно. И хоть время над ней основательно поработало было видно, что делал её хороший плотник. Рублена в пазы, дерево тщательно остругано от коры, на коньке крыши даже какие-то узоры, на покосившихся окнах — ставни. Между тем избушка совсем не большая, примерно пять на пять метров. Возле избы, обломки каких-то хозяйственных строений, которые видимо были сделаны из толстых жердей.

Первого обитателя этого дома, которого мы увидели ещё возле опушки, стало видно во всех подробностях. На пороге избушки лежал скелет человека, половина тела в доме, остальная половина на улице. Давно лежит, уже много лет. Кости белые, на теле обрывки старого, черного ватника, возле черепа — старая шапка ушанка, кости ног в порванных, почти серых от времени и отсутствия ваксы, кирзовых сапогах. Мы остановились возле костей и внимательно их осмотрели. Костяк почти целый, не растащенный зверьем.

— А ведь это зековский бушлат — задумчиво произнес Андрей — и штаны и шапка.

— Похоже. Только он тут уже не один год лежит. Смотри, сквозь рёбра березка проросла. Блядь! Да что мне так на трупаки везет то?! Что не выход, то труп или несколько!

— Точно. Тебя хоть в тайгу не отпускай. Но этот жмурик точно очень старый. Чего делать будем?

— По-хорошему, вернутся надо и в отдел за группой, но вот только сюда добраться ой как тяжело, если только на вертолёте. Да и то, вертолёту тут сесть негде.

— А твоя лодка?

— Моя лодка, только троих сможет привести, ну если больше ничего не брать, четверых. И один из них водитель, то есть я. Несколько рейсов делать придется. День туда, день обратно, так мы следственную группу дней за пять только перевезти сможем и тех, кого первыми привезём, будут на этом острове сидеть без продовольствия и палаток. А ещё про понятых не забывай. Ну ладно, за одного я смогу сойти, но нужен ещё один. Протокол осмотра без понятых не составляют, тем более трупа, тут ещё и медик нужен.

— Ну так, чего делать то?

— Ну у меня три варианта, а ты решай сам. Ты у нас мент. Первый вариант, делаем всё по закону, не трогаем ничего и возвращаемся за группой. Второй вариант, осмотрим всё сами, судя по всему, тут много лет никого не было, и ещё столько же не будет. Ну и третий вариант, ничего не трогаем, едим по своим делам и когда вернёмся, сообщим в отдел.

— Ладно — Андрей задумчиво тер подбородок. Ему так же, как и мне, было очень интересно посмотреть, что произошло в доме — давай так, осмотрим, если есть хоть намек на криминал, едим за группой.

— Как скажите, гражданин начальник.

Глава 21

Осматривать дом и полянку, мы решили по всем правилам криминалистики, Андрюха метнулся в лагерь и принес блокнот с ручкой, на всякий случай составим протокол осмотра. Хоть он и не легитимный будет, но, если всё же решим сообщить в отдел, он пригодится Андрею для составления рапорта. Указали дату и время проведения осмотра, кто присутствовал, обстоятельства обнаружения, погодные условия.

Дом состоял из одной жилой комнаты. В углу каменная печь, с обвалившейся трубой. Именно печь и держала на себе провалившуюся крышу, не дав обломкам упасть на некрашеный дощатый пол. Входная дверь весит на одной петле в открытом состоянии, закрывалась она только на внутренний засов, который застыл в отпертом состоянии, дверь и засов видимых повреждений не имеют. Петли кованные, массивные, были прибиты к толстым доскам двери кованными же гвоздями, нижняя петля настолько проржавела, что развалилась на две половины.

За входной дверью расположена небольшая прихожая или тамбур, в виде короткого коридора, шириной не более метра, образованного стеной дома и стеной каменной печи. У левой стены коридорчика стоит деревянная лавка и расположены вбитые в стену деревянные клинья, на которых видимо раньше висела одежда. Сейчас пол коридора был завален какими-то обрывками ткани, не говоря уже о том, что на нем лежал скелет.

Пол в доме был усеян хвоей и листвой. Сама комната имела размеры всего три на пять метров, всё остальное пространство занимала печь. Комнату осмотрели, как положено, опытным ментам и вбито всем юристам на кафедре криминалистики — по часовой стрелке. Вдоль стены, слева от входа — деревянная кровать — односпальная с грудой какого-то тряпья, не застелена. Над кроватью на стене — полка для икон на которой стояло три образа и ладанка. По какой-то неведомой причине, или божьим промыслом, упавшая крыша не повредила этот угол избы. В стене над кроватью на высоте примерно один метр от пола, имеется пулевое отверстие округлой формы, диаметром около девяти миллиметров, слепое, глубиной сантиметра три, оканчивающееся металлическим предметом, вероятно пулей. Для определения возможного направления выстрела в отверстие мною был вставлен прямой деревянный прут. Оказалось, что отверстие расположено под углом примерно сорок градусов к стене и почти перпендикулярно полу. Стреляли явно с порога дома. Ковыряется в стене и вытаскивать её я не стал. Судя по глубине отверстия, стреляли явно не из винтовки, скорее всего пистолет. Часть кровати, обращенной к жилой комнате и стены в выщерблинах, внутри не глубоко, осколки метала.

Далее по часовой стрелке вдоль левой стены, кроме примыкающей к ней торцом кровати, больше ничего не было. В противоположном от входа в комнату левом углу, образованном кроватью и стеной, противоположной входу, находится сундук, верхняя часть закрыта, сундук тоже пробит осколками. Далее вдоль стены, остатки деревянного стола и двух лавок. Правая стена и часть печи завалены обломками. В правой от входа стене комнаты когда-то находилось окно с двойной деревянной рамой. На столе пустая бутылка прозрачного стекла, емкостью примерно ноль пять литров, и два стакана прозрачного стекла, граненые, ржавый нож и ложка. Бутылка очень старая. На полу, после того как я раскидал мусор в сторону ногами, обнаружилась следы от взрыва, пол опалён и покрыт множеством повреждений, явно фугасного воздействия. Обнаружилась и деревянная рукоятка от немецкой гранаты. Картина произошедшего в доме стала мне ясна. Тут шёл бой. Кто-то явно швырнул гранату в окно избушки. Неизвестно, задели ли осколки находящегося внутри человека, но скорее всего нет. Его смогла защитит печь, и он попытался выйди из дома, где его и настигли пули нападавшего. Дверь, скорее всего открылась и слетела с нижней петли от взрыва.

Я тщательно осмотрел тело, черный ватник в двух метах пробит пулями, кости грудины и таз раздроблены попаданиями. Под телом, обрез от «мосинки», затвор взведен, в стволе готовый к выстрелу патрон. Всё очень ржавое.

— Тут кто-то серьёзно воевал — я посмотрел на Андрея, который записывал в блокнот всё, что я ему диктовал, когда осматривал избу и тело — граната явно немецкая, а стреляли скорее всего из немецкого же автомата.

— Не стыковка какая то, немцы до Каменногорска не дошли во врем войны, откуда здесь немецкая граната и автомат?

— Ты меня спрашиваешь? Откуда я знаю? Надо тщательно осмотреть поляну и весь остров. Сейчас в сундуке гляну и будем осматривать дальше. Скоро стемнеет, надо поторопится.

Сундук преподнёс очередной сюрприз. Он был завален какими-то истлевшими женскими тряпками, явно дореволюционный крой — домотканый, нашлись в нем и шкатулка из дерева, еще одна икона и самодельная тетрадь. В шкатулке — золотые и серебренные украшения, самодельные, сделаны из просверленных и нанизанных на толстую нить царских монет. Самой интересной находкой была тетрадь. Это оказался дневник человека по фамилии Рябковец. Очень интересный дневник, который открыл нам тайну половины секретов этого места.

Дневник велся тщательно, с фиксацией дат и всех событий за день. Кратко, в пару строк, но по возможности подробно, в нем была описана судьба пятерых человек.

Как я и предполагал изначально, передо мною были беглые заключенные. Только вот сбежали они в тридцать восьмом году! Пятеро политических заключенных, осужденных по всем известной, печальной, 58-й статье.

Очередной этап заключенных прибыл на станцию Каменногорска в сентябре 1938 года и пешим порядком, под конвоем, был направлен в тайгу, для строительства нового лагеря. Условий ни каких, палатки и буржуйки — только у охраны. Заключённым пришлось жить в шалашах и обогреваться кострами. Еда скудная, приготовленная на тех же кострах. Стройка началась с возведения ограждения лагеря и охранных вышек, параллельно шла стройка казармы для охраны. В октябре выпал первый снег, сильно похолодало, в лагере начались болезни, заключенные стали умирать. Именно тогда и решились на побег пятеро бывших военных — военврач полковник Рябковец, танкист майор Кудрявцев, два пехотных капитана Лапин и Сироткин, и летчик — лейтенант Бабичев. Не желая умирать от голода и болезней, они разработали и реализовали свой план. Роли были распределены, каждый отвечал за свою часть, а общее руководство взял на себя бывший полковник. Во время лесозаготовок, заключенные напали на беспечных конвойных и обезоружили их, убивать никого не стали, просто связали и привязали к деревьям. Завладели двумя винтовками Мосина, с небольшим количеством боеприпасов, скудным набором еды, который был у охраны и прихватив с собой топоры и пилы, беглецы ушли в тайгу. Ни картой с компасом, ни даже сведениями о том, где они точно находятся, беглецы не обладали, только примерно, они догадывались, что оказались где-то в Сибири.

На что они рассчитывали, уходя зимой в тайгу, в дневнике указанно не было, возможно просто решили умереть свободными или в бою, если их настигнет погоня. Как бы то не было, погоня их всё же настигла. Легко пройдя по хорошо видимому в снегу следу, солдаты на лыжах и с собаками, догнали их уже вечером того же дня. Завязалась перестрелка, в которой были ранены Кудрявцев и Бабичев. От полного уничтожения беглецов спасла только наступившая темнота. Наскоро перевязав раненых, они продолжили путь ночью, а утром, когда рассвело, оказались наши герои, на берегу болота. Сзади скоро должны были показаться преследователи, на руках двое раненых и почти не осталось сил. Проваливаясь по пояс в жидкую грязь, таща на себе раненых товарищей, они пошли вперёд. Преследователи появились на берегу, когда беглецы еще были в пределах видимости, и тут же открыли огонь. Ранения получили все кроме Лапина, а Кудрявцев был убит. Почти пол часа они уходили вглубь болота под непрерывным обстрелом, и только поднимающийся над болотом туман спас беглецов. Погоня не стала преследовать их по топи.

Подробности пребывания бывших ЗК на болоте, и то каким образом им удалось пройти так далеко, Рябковец не записал. Указано было только, что к концу третьего дня пребывания в этом жутком месте, бывшие военные решили не затягивать свои мучения и застрелится, и только самый младший из беглецов, дважды раненый лейтенант Бабичев, убедил коллег по несчастью, подождать ещё один день. И чудо случилось, в середине четвертого дня, они вышли на остров.

Первоначально беглецы обрадовались, думая, что вышли в тайгу, с другой стороны топи, но уже через час поняли, что оказались на острове. Надежна выйти к людям их не покидала ещё какое-то время, болото вполне проходимо, это они знали сами, так как дошли до островка, кроме того на острове была обнаружена избушка. Добротный, но старый дом, с печью. Избушка была покинута жильцами, но все вещи оставались на месте. Уже позже, как следует обследовав островок, они нашли труп её последнего владельца, как он умер или погиб неизвестно, просто среди деревьев лежал скелет человека. Похоронили владельца дома на обнаруженном недалеко маленьком кладбище. Одиннадцать молы и простенькие деревянные кресты на соседней поляне. Беглецы решили перезимовать на острове, залечить свои раны, набраться сил и продолжить путь уже на следующий год.

Бытовые подробности их жизни я приводить не буду. Если кратко — охотились, собирали ягоды и грибы, просто выживали. Их попытки выбраться с острова не увенчались успехом. Семь раз они выходили в путь, но каждый раз, с трудом возвращались на свой остров. Поняв, что болото не проходимо, ребята не отчаялись. Они начали строить гать. Не имея карты, и не представляя, как далеко простирается это обширное болото, стройку они вели не в правильном направлении, а именно в противоположную сторону от покинутого ими лагеря, прямо в глубь болота.

Последняя запись в дневнике, была сделана летом 1942 года.

— Всё равно ничего не понятно — закончив читать дневник, сказал Андрей — тут только один. Где остальные? Как они погибли? Они, что между собой воевали?

— Надо осмотреть весь остров. Но это уже завтра. Уже темнеет. Пойдем в лагерь, завтра осмотр продолжим.

— Да, пойдем, не хочу здесь по темноте бродить, жутко как-то.

Мы вернулись в лагерь, костер, который успел разжечь Андрей, уже потух, и мы вдвоём, принялись за обустройство. Над нами вились облака мошкары. Я не знаю, как беглецы жили, почти четыре года на болоте, но жизнь их точно не была раем.

Почистив картошку и вскрыв банку тушёнки, Андрей приготовил простой, но сытный ужин. Вдвоём мы поставили палатку. Сидя возле костра, выпивая по сто грамм под хорошую закуску, непрерывно дымя папиросами, что бы хоть как-то защитится от мошкары мы продолжили разговор.

— Жутковато здесь ночевать, на этом острове как минимум шестнадцать человек погибли — Андрей зябко передернул плечами.

— Да уж. Это получается, что никто из них, попав на остров, выбраться с него не смог. Мне вот интересно, откуда здесь изба появилась?

— Я думаю, что это староверы были. Ты иконы видел? Как-то в них разбираешься?

— Нет. Откуда? Я и в церкви не разу не был — в иконах я не разбирался, знал только, что старые иконы могут стоять очень дорого.

— А вот у меня бабка была верующая. У неё дома всегда икон много было и мне кое-что рассказывала. Так вот, на тех иконах, что в избе, лики все черные и надписей куча на полях, а та что в сундуке лежала, вообще полностью литая, оловянная. Такие иконы только у старообрядцев были, запретила церковь их использовать еще в восемнадцатом веке!

— Нифига себе. Так это получается, что этой избушке и больше ста лет может быть — новость действительно хорошая. Иконы очень старые, возможно восемнадцатого века или старше, очень ценная находка. Надо будет обязательно их забрать.

— Да, скорее всего. Я слышал, что и сейчас иногда в тайге, староверов находят, которые, даже не знают, что в Советском Союзе живут и про войну даже не слышали. А ещё, пока ты дневник читал, я шкатулку глянул, там монеты все старые, на некоторых даже Петр I изображен, ни одной нету советской. Даже николаевской ни одной нет. Золотых тридцать восемь штук, и под сотню серебряных.

Эта новость тоже была отличной. Да, монеты пробиты на сквозь, и коллекционная ценность у них относительная. Дороже ценятся монеты целые, но и так, как комплекс старинного украшения он стоят очень дорого, а в девяностые вообще в цене поднимутся. Я знал в той жизни одного мужика, который продал, незадолго до моего попадания сюда, елизаветинскую монету, номиналом в два золотых рубля, за двести тысяч рублей. На некоторые из золотых монет эпохи Петра I, цена на аукционах доходит и до пятнадцати миллионов. Осталось только убедить Андрея, что все найденные ценности пригодятся нам самим и их не стоит сдавать государству.

Надо было ложится спать, завтра будет трудный день. На всякий случай, решили ночью дежурить по очереди. Мало ли. Конечно, есть ещё и Батон, но как говорится на Батона надейся, а сам не плошай. Первым вызвался дежурить Андрей, а я, поворочавшись немного и как следует заправив накомарник под капюшон энцефалитки заснул. Проснулся я только утром, Андрюха благополучно уснул возле костра, где и продрых всю ночь, охранник хренов. Немного, для порядка, поругав своего друга нехорошими словами, я пошёл совершать все необходимые утренние процедуры. Я отлично выспался, и в душе был благодарен Андрею, за то, что своей безалаберностью он дал мне хорошенько отдохнуть. Мы, быстро позавтракав остатками вчерашнего ужина, поспешили вернутся на поляну.

— Разделимся или вместе пойдем? — спросил я Андрея.

— Давай вместе, чего-то стрёмно тут по одному ходить.

— Хорошо, тогда сейчас поляну осмотрим и пойдем вдоль берега пройдёмся, по кругу. Потом уже середину острова прочешем.

— Хорошо — согласился Андрей.

Осмотр поляны принес нам ещё один сюрприз.

Под развалинами хозяйственной постройки мы обнаружили новый труп. И этот человек, тоже умер не своей смертью, но самое главное было то, в чем он был одет. Немецкий камуфляж, времен второй мировой войны, из-под которого была видна серая, полевая немецкая форма, на теле виднелись ремни и подсумки к магазинам от МР 38, две гранаты «колотушки» и автомат лежали рядом с телом. Чуть в стороне, смятый шлем Fallschirmjägerhelm M38, в темно желтом окрасе. В черепе трупа зияла рана, нанесенная явно топором.

— Я чего-то боюсь дальше смотреть — заявил Андрей, задумчиво осматривая тело — откуда здесь немцы взялись?

— Всё страньше и страньше — процитировал я Алису из своей любимой сказки — вот хрен его знает дружище. Пока только одни вопросы.

Мы осмотрели остров вдоль и поперек и нашли ещё восемь тел. Трое были в черных ватниках и пятеро в таких же, как и на первом немце, камуфляжных комбинезонах. Они лежали в разных местах острова, иногда по одному иногда небольшими группами. Тут явно шёл тяжелый бой, между местными обитателями и немецкими солдатами. Самая живописная картина нам открылась в середине острова. Среди ветвей кустарника, переплелись кости двух человек. Один в черном ватнике, другой в немецкой форме. У обоих торчат ножи, в обрывках одежды. В черном ватнике — эсесовский кинжал, в камуфляже — самодельная финка. Они зарезали друг друга в жаркой рукопашной схватке.

На самом правом краю острова, до которого мы вчера не добрались, лежали обломки немецкого самолёта. Разломанный на двое фюзеляж, хвост лежит в болоте и на половину в него погрузился. На сломанных крыльях — немецкие кресты.

— Ежкин кот. Десять тел, на острове! Самолёт немецкий! Мы блядь куда попали?! Ты куда меня завез, зараза! Сходил в отпуск, твою мать — возмущался Андрей, несправедливо выдвигая мне претензии.

— Это Андрюха не самолёт, это десантный планер. Видишь? Ни одного двигателя нет.

— Да хоть космическая ракета! Как? Вот ты мне скажи? Как это всё сюда попало? Где был фронт и где Каменногорск?! Откуда они здесь взялись?

— Да задолбал ты уже! Я откуда знаю. Разбились они здесь, а куда летели, хрен их знает. Пойдем обломки посмотрим.

Осмотр обломков планера принес в нашу невесёлую копилку еще три тела. Эти явно разбились. Пилот и немец с офицерскими галунами на плечах нашлись в кабине планера, еще один лежал под крылом. Видны следы оказания первой медицинской помощи, истлевшие бинты на костях черепа и остатки самодельной шины, на бедре правой ноги. Видимо пострадавшего извлекли из-под обломков и перевязали.

— Может не пойдем дальше смотреть? — с тоской спросил Андрей — они же как грибы осенью после дождя, не заканчиваются.

— Да мы уже почти всё осмотрели. Если хочешь, посиди здесь я в десантный отсек сам загляну.

— Вместе пошли.

В десантном отсеке, хаотично были разбросаны ящики с боеприпасами, какие-то вьюки, разбитая рация и оружие. Пулемёт MG, несколько «шмайстеров» и винтовка с оптическим прицелом, несколько советских трехлинеек вот и весь арсенал. В тюках когда-то были продукты и походное снаряжение, гражданская одежда и красноармейская форма, но так как хвост планера лежал в болоте, всё испорчено и истлело, ткань расходилась у меня в руках от малейшего прикосновения.

Нам никогда не узнать, как этот планер появился на острове — тридцать пять лет прошло, но ясно одно, с этого острова, ни один десантник уже не вернулся. Четверо бывших, беглых заключенных, ценой своей жизни, уничтожили диверсионную группу вермахта.

Мы сели с Андреем на берегу болота, возле обломков и закурили.

— Ну вот теперь всё ясно, мужики настоящий герои. Это же надо, одиннадцать фашистов раскатали, и это всего с двумя винтовками — я отрешённо смотрел на болото.

— Да брат, настоящие бойцы. Сообщить бы нашим надо. Им всем по «Герою» положено — Андрей устало курил сидя рядом со мною.

— Сообщим, обязательно сообщим, брат. Только когда с участка вернёмся, подождут ещё немного ребята, тридцать пять лет ждали, еще неделю полежат, не обидятся на нас — в том, что этих ребят, хоть как-то наградят, даже посмертно, я сильно сомневался. Возможно в будущем их и найдет награда, и даже может быть про них снимут фильм, но не сейчас. Хоть и прошла уже массовая реабилитация несправедливо осуждённых, но всё же эти парни, были беглыми зеками. Про такое не принято ещё говорить, и в газетах, скорее всего про них не напишут.

— Ладно — на удивление покладисто согласился Андрей.

— И вот ещё что, Андрюха. Я собираюсь забрать с острова иконы и шкатулку. Если ещё чего ценного найдём, тоже заберу. Государству сдавать не буду, полежит у меня на всякий случай. На черный день. — я испытывающе глянул на Андрея, смотря как он отреагирует на мои слова.

— Да зачем тебе? Ну ладно золото, его стоматологам, моим знакомым можно продать, а иконы зачем с серебром? Они же почти ничего не стоят.

— Стоят Андрей, эти монеты много стоят, и тем более иконы восемнадцатого века — обманывать друга я не собирался — продать их проблема, ну так и не к спеху. Пусть лежат. Если хочешь, я тебе за золото, твою долю деньгами отдам.

— Так забирай. Ты мне всегда помогаешь, и с Галкой два раза помог и вездеход сделать обещал. Вообще ты не прав, по-моему, по деревням и икон и монет таких, гору найти можно. Ничего они, кроме золота по весу, не стоят.

Как же ты не прав Андрей, но переубеждать я тебя не буду. Всё имеет цену. Даже то, что для тебя сейчас вроде просто мусор. Та же форма СС, и снаряжение десантников, одиннадцать комплектов которых, сейчас лежало на острове. Да тот же планер и разбитая рация. Будь я здесь один, я бы поступил по-другому. Похоронил бы тела и наших героев, и немецких солдат. Поставил бы на могилах памятники и тем и другим. Крест и обелиск с красной звездой. Это тогда, тридцать пять лет назад они были врагами, сейчас же они просто солдаты, которым нужно погребение. Собрал бы аккуратно всё, что смог и спрятал бы в схрон, до лучших времен. Я не святой, и совершал в жизни разные гадости. Но свой, не совершенный поступок, я подлостью не считал. Я отдал бы этим ребятам не больше и не меньше почестей, чем отдаст им Родина. Похоронят под залп салюта, в лучшем случае, и забудут. И то я в этом сильно сомневаюсь. Ведь по сути, что здесь произошло? Еще один маленький эпизод, великой войны. Таких были тысячи. Когда наберет популярность движение поисковых отрядов, таких воинов будут перезахоранивать сотнями, в братских могилах, на деревенских кладбищах. Скромный обелиск, и дай бог если пара имен, из длинного списка неизвестных солдат, на его табличке. Хорошее дело, их надо чтить, и ставить памятники. Но не раз в год, на девятое мае, а каждый день. Этих же ребят, похоронят тихо, без шума, не войны они — просто беглые зеки. Всего этого я в слух конечно не сказал.

— Ладно брат, давай заканчивать здесь и в путь, нам еще долго по болоту пилить.

— Лишь бы только не найти больше ничего — грустно усмехнулся Андрей.

Глава 22

Ближе к обеду, закончив осмотр острова, мы быстро перекусили, собрали вещи и отправились в путь.

Аэролодка снова шла по бескрайнему болоту, разгоняя шумом мотора, немногочисленную пернатую живность. До вечера, добраться до его края нам так и не удалось. По дороге, нам встретилось еще несколько небольших островков с зеленым лесом, на одном даже, как нам показалось, были остатки какого-то строения, но мы шли дальше, обходя их стороной. По хорошем, надо разведать всё, мимо чего пролегал наш путь, только вот настроения на это у нас не было. Завернем на них, на обратном пути. Это моё болото, никому больше оно не нужно пока. Я же собирался обследовать его до последнего сантиметра. За этим местом будущее, но знал об этом пока только я один.

Ночевать пришлось прямо в лодке. Ничего страшного конечно, мы предполагали такой вариант. Влетев на скорости на небольшой островок, где росло всего три кривые березки и небольшой куст неизвестного мне растения, мы остановились на ночь. Андрей попытался спустится на твердую, как нам казалось землю, чтобы закрепить лодку и развести костёр, но тут же провалился почти по пояс в жидкую, болотную грязь.

— Бляяя. Что за поганое место, ведь вроде тут деревья растут — ругался Андрюха, пытаясь забраться обратно на высокий борт нашего корабля.

— Ты это, раз уже в воде, по кругу попытайся обойти лодку, посмотри нижний слой резины, что-то последние пару часов скорость начала падать.

— Ладно, гляну сейчас, поляну накрывай.

Андрей смог обойти лодку с трудом, когда он добрался до того места с которого начал, уже был по уши в грязи. Я резал хлеб и сало с улыбкой слушая вопли Андрюхи, когда он в очередной раз поскальзывался и нырял в грязь с головой. По тем немногочисленным внятным комментариям, что смог дать мой друг, с чешуёй не всё в порядке, она на месте, но в некоторых местах серьёзно ободрана и топорщится. В принципе ничего страшного, я на другой результат и не рассчитывал, это не четырехмиллиметровая пластиковая броня современных лодок, а просто куски резиновых камер, от грузовых машин. У меня есть с собой две полосы для экстренной замены, больше не стал брать из-за перегруза, самые убитые, поменяю, когда дойдем до меты.

— Поднимай меня — Андрей протянул мне свою грязную руку. Весь покрытый жидкой грязью и лохмотьями болотной травы, сейчас он походил на какого-то зомби или лешего. Я с сомнением посмотрел на друга, но руку протягивать не спешил.

— Ты это… Может быть прямо там и переночуешь? Я тебе скину чего пождать. А то у меня тут чисто, загадишь всё, ты же грязный как свинья.

— Поднимай….! — Андрей сопроводил свою просьбу угрозами на неповторимом русско-матерном языке.

— Не кипишуй. Кто же так своего единственного спасителя просит? Я вот сейчас обижусь на тебя и вообще тут оставлю. А чё? Ты уже в этом болоте свой почти, от окружающей местности не отличаешься, найдёшь себе жабу побольше, и будешь с ней жить, как король. Ээээ. Не кидайся грязью! Ты чего, сказок не читал? Поцелуешь её и может тебе повезет, в красавицу превратится. Если с первого раза не получится, тут полное болото лягушек и жаб — миллионы, будешь экспериментировать, и найдешь своё счастье. Положи палку! Ааа блядь, больно же! Ладно вытащу, только не бей!

— Я вот сейчас сам залезу, и тогда тебе пипец, из тебя жабу сделаю!

— Злой ты, не понимаешь своего счастья. Ладно. Иди к носу. В передний грузовой отсек тебя вытащу. На брезенте переодевайся, не вздумай, по лодке в лохмотьях своих шариться. Ихтеандр хренов.

Весело переругиваясь, я помог Андрюхе забраться на нос лодки, и полез доставать запасную одежду. Андрей в это время полностью разделся и подрыгивал на расстеленном брезенте, пытаясь одновременно обтереться от грязи и отогнать от себя полчища кровососов, которые слетелись на такое невиданное зрелище со всей окружающей местности. Кое как приведя себя в порядок и переодевшись в запасную одежду Андрей сполз с брезента и страдальчески почесывая своё покусанное тело присоединился ко мне за накрытым столом.

— Десять минут был в воде и шесть пиявок с себя снял — пожаловался он мне.

— Это для здоровья говорят полезно. Вот я даже слышал, что ими специально людей лечат, за деньги. И ванны грязевые, на курортах люди принимают. А тебе, бесплатно это счастье досталось, еще и жалуется.

— Иди в жопу. Это же каким извращенцем надо быть, чтобы добровольно в грязь лезть и пиявок на себя вешать. Брр, противно!

— Дремучий ты человек Андрей. Ничего в современной медицине не понимаешь. Вот ешь давай. Я тебе накапал сто пятьдесят грамм, для упокоения нервов.

— Тут и литра не хватит, не жадничай, пожалей друга.

— Друг у меня алкаш. Мы ещё до места не доехали, а уже треть запасов как корова языком слезала. Сто пятьдесят и по люлькам. Завтра надо до конца уже дойти, рано встанем.

— Тиран и жадюга ты Кирюха. Ладно, так и быть, войду в твоё положение.

Закончив с ужином, мы расстелили спальные мешки на дне лодки и накрывшись брезентовым тентом, легли спать. Ночь прошла спокойно, звуки ночного болота нам спать не мешали и выспались мы хорошо. Утро преподнесло нам новые сюрпризы. За ночь лодка слегка проседал в жидкой грязи и мокрой траве, и двигаться с места категорически не желала — залипла. Мотор ревел во всю мощь, а винт разрезал воздух, однако мы стояли на месте и тронутся не могли. Регулировка тяги винта, так же помочь нам не смогла.

— Чего делать будем? — обеспокоенно спросил меня Андрей.

— В грязь снова лезть придется. Надо добраться до деревьев и трос лебедки закрепить. Её надо только слегка с места тронуть, а потом она пойдёт.

— Хорошо. Лезь. Сегодня твоя очередь. — легко согласился мой друг.

— Не Андрюха. Лезть опять придётся тебе. Во-первых, водитель должен быть на месте и помогать винтом, во-вторых с лебёдкой ты не управишься, ты ей ни разу не пользовался, и в-третьих, ты и так грязный. Одёжу снимай и голяком топай, сменки больше нет.

— Вот ты гад. Что бы я, хоть ещё раз с тобой в этом корыте поехал…. Я плаваю плохо! — Андрей, понимая справедливость моих доводов грустно скидывал свою одежду не переставая поносить меня и лодку нехорошими словами.

— Кто не умеет плавать, тот должен хорошо нырять — я не смог увернутся от брошенного в меня сапога и страдальчески схватился за отбитый бок — когда лодка пойдёт, ты трос оцепи и за него держись, я тебя вытяну.

Пока Андрей добрался до березок и закрепил трос, я узнал о себе, лодке, своих родственниках и своих сексуальных предпочтениях много нового. Оказывается, я тот ещё затейник и приличному человеку — такому как младший лейтенант милиции Кирюшин — в моём обществе стыдно даже находится. Но тем не менее, свою работу Андрюха сделал, и сейчас ждал моих действия, стоя в раскорячку на корнях самой большой березки, ожесточенно пытаясь отмахнутся одной рукой от мошкары. Я же крутил ручную лебёдку периодически добавляя газа двигателю. Как я и предполагал, стоило только стронуться с места, как лодка пошла потихоньку сама. Я съехал с островка на открытую водку и перетащил матерящегося Андрюху на знакомый ему грязный брезент на носу лодки. Пока мой друг, снова проделывал уже знакомую ему процедуру обтирания и одевания, я направил лодку в глубь болота.

После обеда, мы вышли на противоположный край болота. Как и в начале, оно заканчивалось зарослями осоки и неглубокой, извилистой речкой. Направив лодку в лево по реке, мы отправились искать, знакомые мне с зимы места.

Ещё через час, найдя небольшую заводь, которая глубоко врезалось в нужный нам берег, заросший тайгой, мы причалили к берегу. Посчитав место вполне годным, для обустройства постоянного лагеря и строительства зимовья, мы приступили к выгрузки лодке и обустройству лагеря. Пока Андрей таскал вещи я осмотрел двигатель и несущий винт. За два дня, практически непрерывной работы — моя конструкция показала себя вполне прилично, винт цел, нет ни каких сколов лакокрасочного покрытия, втулки держат лопасти отлично. Проверив масло в двигателе, и уровень охлаждающей жидкости, я остался доволен. Силовая установка выдержала свой первый поход в тяжёлых условиях. Разгрузившись, и установив палатку, мы, вдвоем с Андреем, сколотили временные, невысокие козлы и с помощью ручной лебедки, затянули на них аэролодку. М да. Могло бы быть конечно и лучше, но что есть, то есть. В носу лодки и в районе кормы, резина местами была стерта почти до дыр. Ничего, отремонтируем, у меня есть две запасные полосы, изношенные добавлю вторым слоем, на наиболее поврежденные мета. Назад мы пойдем без такой загрузки как сейчас. Скорость конечно упадет, но не критично.

Пока я занимался лодкой, Андрей, с помощью бензопилы, валил деревья для строительства избушки, одновременно расчищая лес в районе будущей постройки. Избушка будет стандартная, четыре на четыре метра, с двускатной крышей. Как построить избушку в лесу своими руками? Для опытных плотников, да и для большинства охотников — промысловиков это не составляет труда. Любой охотник-промысловик, имеющий в своем распоряжении участок леса, расставляет сеть зимовий. Обычно сеть состоит из основной избушки, где можно жить постоянно, и небольших зимовий, в которых можно переночевать по пути следования. Поэтому расстояние между зимовьями должно быть равно одному дневному переходу. Я решил строить избу-базу. Учитывая, что болото будет моим основным путем прибытия на участок, здесь и будут хранится основные припасы и моё средство передвижения — аэролодка. Если успеем, то пройдя маршрут, я намечу место еще для одной избы. Желательно найти то место где я ставил метки зимой.

Основное назначение избушки охотника — крыша над головой и крепкие стены, которые могут укрыть от лютого мороза, ветра, и опасностей ночной тайги (медведей и волков). Главными врагами охотничьей избы являются люди и медведи. Желательно, чтобы домик вообще был доступен только для человека, который его построил. Тут всё нормально, по суще сюда идти не меньше восьми дней и это, зимой, на лыжах. Летом же так далеко, специально никто не пойдёт. Тут очень укромное место. Изба будет стоять не на самом берегу реки, а чуть дальше, вглубь тайги.

Когда место под строительство было расчищено. Мы приступили к выжиганию пней. Обложив, оставшимися после валки деревьев, сучьями и ветками, пеньки, развели костры. Жечь пришлось несколько часов, после чего был положен первый венец. Его мы положили из лиственницы, которую с трудом нашли на окраине болота, так изба простоит подольше, и не будет гнить. Под первый венец, выравнивая поверхность, уложили найденные на берегу камни — своего рода столбчатый фундамент. Основной материал для строительства домика — кедр. Его можно рубить без жалости, потому что прореживающие санитарные рубки расчищают место для более сильных и больших деревьев. Мы выбирали небольшие деревья толщиной не более тридцати сантиметров. Не легкий труд, вес одного бревна — более ста килограмм, а на одну стену этих бревен надо как минимум десять штук, четыре стены — сорок штук. Лес валили с запасом, нужен еще пол и крыша, нужны навесы и, хотя бы самая примитивная мебель. Подтащив бревна к месту строительства, мы распределили обязанности. Андрей снимал кору с деревьев, используя, предусмотрительно захваченный мною столярный скребок и топор, я же вырубал в бревнах пазы. Укладывать венцы было решено в «чашу». Да, это дольше и требует навыка, но с собой у нас была бензопила и нас было двое. Метод «в чашу» позволяет добиться лучшего прилегания бревен друг к другу, то есть вероятность возникновения щелей значительно уменьшается. Когда бревно было готово, мы вдвоем укладывали его в сруб. Между бревнами — сырой мох. Лучше использовать именно сырой, потому что он не крошится, сохнет вместе с бревнами и является натуральным консервантом, который замедлит гниение дерева. Мха нужно использовать побольше, чтобы никаких щелей не оставалось. Укладка венцов заняла у нас всего один день.

Когда венцы были уложены, приступили к полу и крыше. С помощью бензопилы и топоров несколько бревен распустили на доски. Топором сначала делали небольшие надрубы в основании ствола, затем туда забивали клинья так, чтобы они задевали весь диаметр бревна. Когда бревно раскалывалось на части, бензопилой ровняли его края. Половые доски укладывали не на сырую землю. Нижний слой засыпался рыхлой землей вперемешку со мхом, камнями разного размера, затем, был уложен лист рубероида. Непосредственно под доски пола снова укладывался мох, чтобы не было щелей.

Строить крышу решили с чердаком. Это и дополнительное место для хранения вещей и летом там можно сушить травы, а зимой так теплее. Скаты крыши, изготовили из тонких бревен, прокладывая между ними мох, а сверху насыпали глины и укрыть листами рубероида. Для промежуточной крыши (это пол чердака) использовали половинки бревен, ложа их сколотой частью внутрь избы. Сверху так же пошёл мох и глина. Фронтоны закрыли досками, оставив небольшой люк. Холод уже не так страшен, потому что за счет чердака, крыши по факту получается две.

Установили, привезенную с собой металлическую печь, вывели трубу. Для того, чтобы печь лучше держало тепло, я обложил её камнями, в качестве раствора используя глину. Печную трубу отсыпали и за герметизировали глиной и привезенной с собой тонкой жестью. Срубили дверь, и вставили, привезенное с собой небольшое окно с двойным остеклением. Для защиты от медведей, в углы избы, откосы окна и чердачный люк были вбиты несколько гвоздей без шляпок, ведь как известно, наиболее частые пути проникновения медведя в избу — это окна и чердак. Иногда медведь ломает избу с угла. Дополнительно изготовили ставни.

После изготовления печи, приступили к внутренним работам и благоустройству территории. Сколотили нары, стол, несколько полок, перед входом сделали небольшой тамбур и сбоку навес для дров. Все обрезки бревен и толстых веток, напилили и сложили в дровницу. Своё место на столе заняла привезенная с собой керосиновая лампа, на углу — рукомойник и ведро. На полках появился небольшой набор металлической посуды, аптечка с йодом и перевязочным материалом и неприкосновенный запас — немного продуктов (тушенка, консервы, крупа, соль и спички, свеча), на печке — чайник и кастрюля со сковородой.

Для аэролодки установили импровизированный причал и навесом. В воду, под большим углом были вбиты оструганные жерди, создавая собой пологий съезд с берега, над ним — навес из тех же толстых жердей. Под навесом возле дровницы поставили лавку и сколотили стол — это будет и летняя кухня и мастерская. Работа по обустройству заняла у нас ровно неделю.

— Уютненько получилось. Буду сюда летом приезжать — на отдых. Речка рядом, лес тоже, охоться и рыбачь в своё удовольствие. Вот сейчас отдохнём, на берегу с удочкой посидим — Андрей мечтательно улыбался, удовлетворенно рассматривая получившееся зимовье.

— А кто тебе отдыхать то даст? Работать негры — солнце ещё высоко. У нас всего две недели впереди, ты у меня ещё домой просится будешь. Нам ещё надо попроще избушку поставить, путик набить, самоловы начать делать. Всё понятно не успеем сейчас, но до осени всё должно быть готово.

— Ну вот, что ты за человек? Всё тебе испоганить надо. Я тут красотой любуюсь, а он мне на ухо жужжит. Тфу на тебя, сгинь нечистый. Чествую я, загребемся мы с тобой, сам не отдыхаешь и мне не даешь.

— На пенсии отдохнем. Я, честно говоря и баньку бы небольшую сложил, мыться где-то надо — я поделился с Андреем своими планами, и он схватился за голову.

Неделю над тайгой стоял стук топоров, я прокладывал путик, попутно помечая свой участок меткой. Место нашего с Семёном зимнего выхода я так пока найти и не смог. Найдя перспективное место для установки ловушек, мы изготавливали самолов, или помечали его для установки капкана или петли. Возле каждого, нового самолова, оставляли приваду. Надо приманить сюда зверя, он должен привыкнуть искать пишу в этих местах. Длину пешего, дневного перехода мы вымеряли единственным доступным нам методом — собрались и шли, пока не начало слегка смеркаться. Ночи зимой длинные, а световой день короток, и хоть на лыжах идти быстрее, но надо еще оставить время на проверку ловушек и работу с приманкой. Найдя на новом месте подходящую полянку с ручьем, мы вновь взялись за стройку. В этот раз строили полуземлянку.

Видимо прошедшей зимой, на этой поляне была медвежья берлога, почти посредине — небольшая выемка в земле и куча бурелома. Углубив и расширив саперными лопатками, яму, мы возвели над ней небольшой сруб из тонких бревен, примерно пятнадцать сантиметров в диаметре. «Чашу» не рубили, уложили как есть, густо затыкая щели мхом и замазывая их глиной. Когда подняли пять венцов, сделали односкатную крышу, вместо окна — кусок оргстекла, приклеенный в проём на древесную смолу и замазанный глиной. Крышу и стены (до половины), засыпали землей. Крышу закрыли дёрном. Вырубили низкую дверь и повесили на принесенные с собой петли. Внутри сколотили нары и столик, сделали из тонких жердей полку. На пол — настил из расколотых пополам небольших бревен, земляные стены укрепили щитами из тонких жердей. Из камней, найденных в округе и глины я сложил небольшую печь с открытой топкой, по типу камина. Трубу вывел в бок, чтобы не возится с герметизацией крыши. Прорыли под небольшим углом узкий колодец прямо в земляной стене, примыкающей к печке и над выходом сложили невысокую трубу так же из камня. На полку встал запас продуктов, соль, спички и свеча. Возле печи, небольшой запас дров из расчета что бы можно было топить хотя бы пару дней. Еще небольшой запас дров, под скатом крыши, позади землянки. Это жильё будет резервным, на раз переночевать или переждать метель и сильный мороз его вполне хватит, получилось даже вполне уютно. Вокруг землянки отрыли водоотводную канаву для стока дождевых и талых вод.

Мы уже заканчивали мастерить землянку, когда чуткий слух Батона уловил какой-то звук. Пес громко залаял, предупреждая нас о незваных гостях, мы же с Андреем, синхронно бросились к своему оружию. Места глухие, нарваться на медведя или стаю волков — нефиг делать, да и воспоминания о зимнем приключении ещё были свяжи в памяти. Примерно через пятнадцать минут, и мы услышали шум, взволновавший моего пса. Шум мотора, знакомого мне вездехода и лай собак.

Глава 23

Что бы не разминутся с Семёном, и сориентировать его в правильном направлении, я выстрелил из ружья в воздух. Мы с Андреем вышли на встречу, но первыми встретились конечно собаки. Батон с лаем умчался вперед, и уже через минуты вереди послышался шум собачей схватки. Когда я влетел в небольшой овраг, где встретились наши собаки, Пират — старый пёс Семёна, уже успел навести относительный порядок среди своих более молодых коллег. Что здесь случилось, мне стало понятно сразу. В свой первый, зимний выход, Батон направлялся молодым и довольно слабым ещё псом, и сразу был поставлен на последнее место в образовавшейся, небольшой стае. Был Пират — вожак и альфа, был его молодой, но более взрослый чем Батон подчинённый — бета, ну а Батон занял место омеги. Сейчас же шел передел власти и выстроенные новой иерархии. Пирату бросить вызов, Батон пока не решился, но подняться на ступеньку выше в стае смог. Поджав хвост, молодой пёс Семена прятался за Пиратом, который оскалив зубы напирал на Батона, ну а тот, добившись своей цели и потрепав своего конкурента, с вожаком вступать в конфликт не хотел и пятился назад, так же не забывая рычать. Я быстро навел порядок среди питомцев — пара нецензурных слов, несколько затрещин и мир восстановлен. Пират признал меня и виновато виляя хвостом ткнулся носом мне в колено, мол прости человек, не уследил за засранцами. Батон, которому досталось от меня больше всех, виноватым себя похоже не чествовал, но на всякий случай лизнул мне руку и тоже завилял хвостом заглядывая мне в глаза, типа спрашивая, в чем же он виноват, ведь он наш авторитет поднимал. Через несколько мгновений после того как мир в собачей стае был восстановлен, в овраг с матами скатился Семён, готовый карать всех виновных и остановился как вкопанный, увидев меня.

— Кирюха! Здорова братан! — мы обнялись.

— Привет Сёма!

— А я думаю, кто там моих собак по лесу гоняет? А это ты. Далеко забрались черти.

— Сам такой — вступил в разговор подошедший Андрей — здорова бродяга, мы тебя раньше ждали.

— О, Андрюха, привет! Ну так вы совсем не в том месте где мы договаривались встретится. От места нашей зимней станки, тут пол дня пути. Я два дня назад, туда приехал. Ждал, искал, потом думай, пройду еще чуть дальше вдоль болота и вот вы где, оказывается. Чё, заблудился, Сусанин? — обратился он ко мне с улыбкой.

— Нет, просто место получше нашли. Тут еще дальше, день пути. А здесь мы с Андрюхой вторую зимовку пилим. Ладно мы, ты как добрался? Как техника? Как по тайге прошёл?

— Техника во! — Семен показал мне поднятый большой палец — загрузился по полной и поехал потихоньку. Ну да, примерно с той же скоростью, что и пешком, зато не так устал и груза дофига взял. Я короче, дольше до своего участка шкандобал, чем до болота. Поначалу ни как приноровится не мог. Потом уже понял, что делать. А от своего участка я прямо по реке и ручью ехал, ну или плыл, по течению, обороты небольшие дал и просто рулем крути, управляй. Где отмели или завалы какие, на колёсах переезжал. И по краю болота по буксовать пришлось там, где мы с тобой зимой шли, уже пешком не пройдешь, но техника огонь, вывезла. Вы как по болоту прошли? Я честно говоря, переживал очень.

— Прошли хорошо, правда с приключениями, но я без них похоже не могу. За два с половиной дня болото насквозь проскочили.

— Нифига себе! И как там? Что за приключения?

— Там в двух словах не расскажешь, давай перегоняй каракат к землянке, там сегодня заночуем, и расскажем тебе всё подробно.

— Успели уже землянку построить? Молодцы.

— Мы тут же больше двух недель, это уже вторая стройка. Завтра на основную базу переберемся.

— Красавцы!

Мы пошли к вездеходу. Путешествие по лесу оставило на нём свои следы. Краска местами ободрана, передний отбойник немного погнут, грязный и пыльный, но в целом выглядит не плохо. Грузовой отсек забит вещами, это мой груз, который останется на моём участке. Матрацы и одеяла, брезент, запас продуктов, легкая самодельная буржуйка с трубами, гвозди и скобы, рубероид, расходники на двигатель (брал на всякий случай), запасные полосы защитной чешуи для аэролодки, канистры с бензином и другая необходимая мелочь. Всё это не поместилось в аэролодку и по договоренности с Семёном было загружено в каракат. Я сел за руль и завел вездеход — слегка подтраивает, нужно провести техническое обслуживание, заменить или прокалить свечи. Погоняв мотор на разных режимах, я остался в целом доволен. Движку тридцать лет, а держится он не плохо.

Мы приехали на почти достроенное второе зимовье, Андрюха, как сегодняшний дежурный по кухне принялся накрывать на стол, а я повёл Семёна знакомится с нашей землянкой.

— Это ты хорошо придумал, землянку построить. Место высокое, не должно затопить. У нас в основном избы рубят, но у вас отлично получилось. Вот будет ли в ней тепло, всё же земля?

— Всё продуманно Сёма, сейчас, пока время еще есть, поменяю свою самоделку — камин на нормальную печь, что ты привез и обложу камнями, будет тепло как в бане. Во-первых, любая землянка очень энергоэффективна — за счет плохой теплопроводности земли, тепло долго сохраняется внутри, а сама землянка легко обеспечивается стабильной температурой. Кроме двери еще полог из брезента повесим, и здесь и в основной избе. Вот, например, ты знаешь, что температурные колебания на поверхности земли доходят к глубине с серьезной задержкой? Кроме того, так глубоко почва не промерзает — зимой (в наших условиях) температура на глубине два метра равно градусов пять с плюсом, а летом в самую жару там не больше двадцати будет. Строить её гораздо быстрее, если на правильном месте. Сыро в ней не будет, во-первых, это полуземлянка, и полностью землёю не закрыта, будет естественная вентиляция, во-вторых место высокое, и почва песчаная. Тихо в ней опять же, отличная звукоизоляция.

— Ну а если дверь зимой заметет? Она же ниже уровня земли, обязательно там сугробы собираться будут.

— Для этого будет небольшой навес над входом, в виде шалаша с двускатной крышей, что бы коридор был, типа тамбур не большой и дверь на две половины делится. Если нижнюю часть заметет, открываешь верхнюю часть и через неё выбираешься.

— Всё продумал.

— Не нами придумано, еще во время войны их строили.

Время было еще ранее и в ожидание обеда, мы с Семёном взялись за работу, землянку нужно закончить сегодня и завтра выдвигается в обратный путь. Я занялся переделкой печи, а Семён принялся сооружать навес над входом. С перерывом на обед, закончили как раз к вечеру.

За ужином Семён подробно рассказал, как протекало его путешествие, не забывая без перерыва нахваливать сделанный мною вездеход. Выслушав же наш рассказ, Семён задумался.

— Ты знаешь Кирилл, а ведь про староверов я от стариков слышал. Говорят, раньше, до революции ещё, недалеко от Каменногорска их целая деревня была. Потом, они в тайгу подались, несколько заимок у них было. Начали их искать, нескольких принудительно пересилили, остальные как в воду канули. Потом, говорят, иногда на ярмарке их ещё встречали, сдадут шкуры, купят припас и снова их нет. Это выходит, что, хотя бы небольшая их часть на болото жить ушла, да и сгинули там все. Эти, которых пересилили, тоже большей частью пропали куда то, но некоторые долго в Каменногорске и в поселках вокруг жили. Странные люди, жизни смерть в болоте предпочли.

— Вера у них такая.

— Да, что вера?! Стариков то не жалко, сами свою дорогу выбрали, а детишки? У них вообще уклад жизни странный. Вот, например, слышал я, что у каждого члена семьи старовера своя собственная «христианская» — «чистая» — посуда. Еду, выращенную на собственном огороде и купленную в магазинах, едят из разных тарелок. После еды каждый сам моет свою посуду и ставит в отдельно отведенное место в шкафу, для гостей — отдельная посуда. К «поганой» относится вся посуда, которую не покрыли каким-либо предметом. Типа верят они в то, что в воде и продуктах, оставленных открытыми, купаются бесы. Паспортов и денег не признавали. Сектанты какие то, столько людей сгубили. Не даром нам в детстве говорили — религия яд.

— А большая деревенька была?

— Да кто же сейчас знает? Может большая, может и не очень. Не это важно, важно то, что получается, что на болото был проход.

— Ты знаешь Семён, мы, когда мимо островов других шли, вроде бы несколько избушек видели, причаливать не стали. И торопились, и нервы себе больше трепать не хотели.

— А давай, я с тобой на лодке пойду, а Андрюха на вездеходе, домой поедет.

— Не выйдет Сёма. Андрюха в тайге заблудится. И потом у него отпуск заканчивается, ему если восемь дней по тайге выбираться, прямо сейчас выходить надо.

— Эй, вы чего задумал? — Андрей настороженно посмотрел на нас — я в тайге один не останусь. Я конечно на вездеходе с удовольствием покатаюсь, но от сюда вы меня как привезли, так и забирайте. Ишь, чего удумали, две недели меня тут эксплуатировали, а теперь бросить меня хотите?

— Не бзди, мой друг, не кину я тебя.

— А про немцев на острове, чего думаешь? — задал я вопрос Семёну.

— Даже не знаю братцы, нет тут ничего такого, что немцев заинтересовать могло. Может заблудились? Тут в областном центре, во время войны танковый завод, эвакуированный стоял, может туда летели.

— Не знаю Семён, даже если завод, что они там такой малой группой сделать могли? Не видел я в планере взрывчатки, или тяжелого вооружения, только стрелковое оружие и рация с амуниций походной. Да и планер этот, максимум десять человек взять может, ничего тяжёлого. Больше на какую-то группу глубинной разведки похоже. Опять же вопрос, почему планер? Почему не парашюты? Ведь с какой скоростью его тащить за собой могли? Километров сто пятьдесят в час? Не думаю, что больше. Проще на самолете прилететь, и группу с парашютов скинуть. Ведь для чего десантный планер нужен? Он, должен отделившись от буксирующего самолёта, продолжить управляемый полёт на десятки километров и бесшумно приземляться на небольшие площадки. Кроме того, в отличие от парашютистов, разбросанных по зоне высадки, планёр может высадить группу в большей концентрации именно в районе цели.

— Ну а кто его дотащил так далеко? Не было у немцев таких самолётов.

— Тут ты не прав. Тот же Хейнкель He 177 взять, у него перегонная дальность — больше пяти тысяч километров. Так, что технически, это вполне возможно.

— Может всё же танковый завод? Может вы взрывчатку не нашли просто.

— Может и так. Там еще гражданская одежда была, и военная форма советская. Для чего? Хрен пойми. Приедем, доложим, а начальство пусть решает.

На следующий день, навалившись втроем, мы закончили подготовку перевалочной базы и вышли в обратный путь к болоту. Семён придирчиво осматривал выбранные мною для установки ловушек места, где-то одобрительно кивая головой, а где-то крутя пальцем у виска в мою сторону. Было забраковано почти треть из найденных мною мест и установленных самоловов. Снимать мы их не стали, я почему-то был убежден в правильности выбранных мною мест. По дороги Семён наметил ещё около двадцати мест, где, по его мнению, стоит поставить ловушки. Я не спорил, поставлю и там, зима покажет кто был прав. Сейчас нам предстояло дойти до основного лагеря, разгрузить вездеход и готовится к обратной дороге. Семён отправится на свой участок, по пути поставив мне несколько самоловов, мы же решили пораньше выехать на болото и посмотреть острова, которые в прошлый раз обошли стороной. Шли налегке, впереди собаки, за ними мы с Андреем, прорубая и расчищая дорогу для вездехода, следом, со всеми вещами в кузове ехал Семён.

Выбранное место и организацию основного лагеря Семён полностью одобрил. С уважением и даже какой-то завистью в глазах посмотрел на сруб, прошелся по берегу реки, попытался подергать из стороны в сторону навес для аэролодки и вынес свой вердикт.

— Хозяйственный ты мужик Кирюха. Вот за что не возьмешься, всё отлично получается. И чистенько всё, даже веник связал. Одеяло на нарах, как в армии, ни одной складки!

— Каждая складка на солдатском одеяле — это лазейка для шпионов мирового империализма! — вспомнил я армейскую мудрость — Я брат, чистоту люблю. В следующий раз приеду, будку для Батона смастерю и банку маленькую сложу. Вот мы с тобой в тайге несколько месяцев жили, а мылись раз от разу. Быт наладить, это не блажь, это необходимость. На болоте, нет-нет и приходится иногда испачкаться, опять же вспотеешь или простынешь, да и постираться надо иногда, баня для этого — первое дело. Я вообще без бани не могу, хоть раз в неделю, а должен сходить.

— Баня — это да, только вот некогда зимой прохлаждается — работать надо.

— Одно другому не мешает, вот мы с тобой сколько дней в балагане твоем провели, когда метели дули? Вот, а здесь в это время и помыться смогу и постираться, и вещи в бане высушить, что бы в доме сыростью не воняло.

— Я же говорю, всё то у тебя ладно выходит, по полочкам разложено, аж завидно.

Андрей разгружал вездеход, и занимался обустройством. Постелили матрацы, повесили полог из брезента на входную дверь, на чердаке заняли своё место, канистра с бензином, и ящичек с самыми необходимыми расходниками для обслуживания мотора аэролодки и минимумом слесарных инструментов — это будет мой НЗ. Семён мастерил заготовки самоловов, а я занялся подготовкой аэролодки к выходу. Снял передний и задний лист защитной чешуи и заменил их на новые. Потрепанные листы добавил вторым слоем на наиболее поврежденные участки. Привезённый Семёном ремкомплект я решил не ставить — оставлю в избушке, буду создавать здесь небольшой запас. Подкачал баллоны, проверил их на герметичность, снова провел ревизию винта-моторной группы.

Когда аэролодка была готова к движению, мы стали прощаться с Семёном. Мне было даже жаль уезжать с моей заимки. Хорошее место — уютное, и самое главное — уединенное. Полянка на берегу тихой реки, густой лес, преимущественно кедровый — красота. Почему-то мне всегда нравилось побыть в одиночестве, и зимой я в полной мере смогу им насладится. Конечно, за лето мне придется приехать сюда ещё не раз, работы предстоит много. Нужно закончить обустройство основного лагеря, нужно проложит ещё тропы и изготовить самоловы, вырыть яму для прикорма и заложить в неё тухнуть дичь, которую еще предстояло набить, нужно сделать несколько привад на медведя и кабана, ещё очень много работы. Но всё же эта работа мне нравилась, это вам не от звонка до звонка в кабинете штаны протирать, тут пахло свободой.

Мы вышли в обратный путь рано утром, на берегу нас провожал Семён, испугавшись шума винта и мотора лаяли собаки. Батон занял своё законное место на носу лодки — нам предстояла разведка болота.

Глава 24

Выход на болото мы нашли легко, пробитая две недели назад нашей лодкой просека еще не успела затянутся. Так глядишь, я за лето дорогу и накатаю. Груза на лодке, сейчас практически не было, и шли мы горазда быстрее чем в прошлый раз, да и опыт какой-никакой в управлении лодкой у меня появился. На разведку местности и обратную дорогу у нас оставалось всего шесть дней, потом отпуск Андрея закончится. Как мне это знакомо, точно так же зимой, я подстраивался под отведенное мне государством время для отдыха, и висящие над головой сроки не давали расслабится. Если бы я был один, я бы задержался на участке ещё на пару недель, сейчас же мне предстояло доставить Андрея в поселок вовремя. Я не жаловался и не злился на это, Андрюха здорово мне помог, потратил свой законный отпуск на тяжелую работу в тайге и помощь другу. Он не жаловался и был доволен, постоянно был весел и даже в самых тяжелых условиях не падал духом, продолжая шутить над возникшей проблемной. Настоящий друг и напарник, с таким можно пойти в разведку и в бане спиной не страшно повернутся.

Наступало лето, на болоте тоже происходили изменения. Стало больше зелени, густая, сочная трава покрывала все кочки и сплавни. Скоро эта обилие красок померкнет, в болоте цветение трав скоротечно, за летние месяцы болото плохо прогревается солнцем. Надземные части растений сильно нагреваются, а корни остаются в более прохладной среде. У окончаний корневых систем температура летом не поднимается выше семнадцати градусов. Из-за низкой теплопроводности выравнивание температур между верхними и нижними слоями торфа происходит медленно, это пагубно сказывается на растениях. Процесс накопления торфа и толщина отложившегося торфа такова, что живые корни основной массы растений не достигают подстилающего минерального грунта и растение погибает, добавляя новый слой к торфянику.

Первый островок, который нам предстояло осмотреть находился недалеко от входа на реку, его мы обошли по кругу не высаживаясь. Вблизи было ясно, что перед нами торфяной холм, покрыты чахлыми деревьями и кустарником. В формировании такого рельефа этого торфяного острова основную роль сыграли сфагновые мхи — главные торфообразователи. Они разлагаются медленно, поэтому постоянно отлагается торф и торфяники растут вверх. Мхом была покрыта вся поверхность островка. Не останавливаясь, мы двинули дальше, а на моей карте появилась первая отметка.

Почти до вечера, мы медленно шли по болоту, стараясь осмотреть и зафиксировать на карте как можно больше ориентиров и интересных мест. По мере возможности, замеряли глубину. Большинство встреченных нами в начале пути небольших островков, представляли собой всё те же торфяные холмы. По мере того как мы продвигались в глубь топи, их становилось всё меньше и меньше, пока они совсем не исчезли, глубина под лодкой начала увеличиваться.

Первый, более-менее нормальный остров встретился нам, когда уже начинало темнеть. Примерно пятьдесят на пятьдесят метров, густо покрытый смешанным лесом. Абсолютно ни чего интересного на острове не было, следы присутствия людей отсутствовали.

На следующее утро мы продолжили экспедицию, медленно двигаясь зигзагом и стараясь осмотреть как можно больше пространства. Я понимал, что наш путь даст нам разведать совсем небольшую часть болота, но по крайней мере с чего-то надо начинать, впереди у меня еще несколько лет, разведаю всё. Мы приставали к небольшим островкам, иногда выходя на берег, а иногда и осматривая их прямо с воды. Первая находка случилась ближе к обеду. На очередном, небольшом островке мы обнаружили полуобвалившуюся хозяйственную постройку. Серое дерево сильно истлело, немногочисленные металлические части превратились в рыжую труху.

— Ну не такое уж это болото не проходимое — заявил Андрей, осматривая развалины — это, судя по всему сарай для сушки сетей и рыбы. Тут вокруг острова, скорее всего раньше открытая вода была, это сейчас всё заросло, вот тут рыбу и ловили.

— Возможно, а может быть это лодочный сарай, или пусковая ракетная установка, или ещё хрен знает, что. Одни вопросы. Как они до этого сарая добирались? Весь островок по кругу обошли, даже следов гати нет. Тут даже если и был просвет открытой воды, то до него ещё добраться надо. Где-то же они жили.

— А может с берега приходили?

— Прилетали. Как тут пройдешь? Мы от ближайшего берега километрах в десяти.

— Ну и поехали тогда дальше, чего время терять, всё равно не узнаем.

Мы продолжили путь, как вдруг Батон начал проявлять беспокойство, я удивленно смотрел на собаку, однако вскоре я увидел то, что заставило и меня поволноваться и резко отвернуть аэролодку в сторону молясь о том, чтобы случайно не промелькнула искра где ни будь в выхлопной системе или двигателе.

— Эй, ты чего, нам же прямо — удивленно обернулся ко мне Андрей, доставая из кармана папиросу.

— Не вздумай курить! Вообще сиди и не ерзай! Не хватало ещё искры от статического электричества.

— Да ты чего? Объясни толком!

— Видишь впереди, возле того небольшого островка грязь пузырится?

— Ну и что?

— А видишь там над водой, чуть дальше марево? Это там газ горит! А впереди тоже булькает.

— Да иди ты?! А ведь точно, марево есть! А чего мы тогда запаха газа не чувствуем?

— А потому, мой необразованный друг, что природный газ запаха не имеет, это в бытовые разные добавки добавляют, например, меркаптан, из-за этого он и пахнет тухлым яйцом. Ты бы закурил сейчас и тут бы рвануло, или в огонь бы въехали, а могли просто газом отравится. Смотри внимательно, тут такого до хрена должно быть. И это не совсем природный газ, хотя тоже метан, это болотный газ. Запах есть, только он слабый.

— Иди ты в жопу. Сам дурак.

— Вот всё у нас через это место. Ты учись, пока я жив. Кто тебя ещё уму-разуму научит.

Вот и нашелся еще один фактор непроходимости болота — из-за таких утечек. Идет себе человек или плывёт на лодке и не замечает, как уснул или ему стало плохо от отравления. Болотный газ — бесцветный газ со слабым неприятным запахом, который выделяется со дна стоячих водоёмов в результате гниения ила и других остатков растительного и животного происхождения. Иногда этот газ воспламеняется, причем не обязательно от постороннего источника. Ночую этот эффект выглядит особенно впечатляюще. Так называемые болотные блуждающие огни — жуткое явление в жутком месте. Из-за таких вот выходов газа и придут сюда геологи в девяностые годы. Теперь мы, вдвоём, внимательно осматривая подозрительные места и объезжая их как можно дальше.

Однообразный пейзаж болота. Туча мошки, кваканье лягушек и крики птиц, монотонный гул мотора и шум винта — больше ничего. Казалось, что остального мира просто не существует — только мы и огромное болото. Хотелось поскорее добраться домой, плюнуть на разведку и дать газ, как говорится «в пол», чтобы быстрее покинуть это мрачное место. Нельзя раскисать. Я через силу улыбался и пытался шутить, подбадривая загрустившего напарника, и только Батон мирно спал на своем месте, видимо уже привыкнув к шуму двигателя и винтов.

После обеда аэролодка пристала к первому крупному острову на нашем пути. Именно на нем мы видели какие-то строения, когда плыли на мой участок. Он был немного больше того островка на котором был бой с немецкими диверсантами. Остров был почти круглый, поросший редким, смешанным лесом.

Признаки наличия на нем людей обнаружились практически сразу, в глубину болота шла старая гать, сделанная из тонких, уже почти сгнивших бревен. Гать исчезала под слоем мха и толщей воды уже через несколько метров от острова. Причалив лодку, мы выбрались на берег. Немного поднявшись на пологий берег и пройдя заросший кустарником берег, я понял, что мы наконец то нашли деревню староверов.

Деревня была покинута и уже давно. Пятнадцать домов и хозяйственные постройки, все сильно обветшало — обвалившиеся крыши, и заваленные стены сараев, всё изрядно заросло травой, кустарником и редкими деревьями. Возле пары домов — вросшие в землю, древние, деревянные лодки. Их серые от времени и непогоды борта, едва возвышались над землёй и только знакомые каждому рыбаку обводы позволяли угадать, что когда-то это было плавательное средство. Посреди деревеньки стояла деревянная, невысокая часовня, каким-то чудом на ней ещё держался покосившийся, восьмиконечный крест. От остальных домов она отличалась только наличием четырехскатной крыши и тем самым крестом. О том, что это общественное место, говорило так же и отсутствие вокруг церквушки каких-либо посторонних строений — перед входом относительно большое, открытое пространство, скорее всего деревенская площадь. Вокруг запустение и разруха.

— Вот мы и нашли староверов — я стоял на краю зарослей, отделявших нас от берега, не решаясь продолжить свой путь.

— Это получается они среди болота жили. Значит есть тут дорожка.

— Может есть, а может и была. Сколько уже времени прошло? Ты гать видел? Прямо в центр болота ведёт, мне вот интересно, куда?

— Предлагаешь в том направлении прокатится?

— В следующий раз. Надо деревеньку осмотреть, может что интересное найдём. Нам ещё дальше ехать, по дороге ещё пару островов было, их тоже осмотреть надо. Вроде после острова с диверсантами уже нет ничего, до него дойдём потихоньку и по прямой домой рванём. Что-то устал я от находок, ещё неизвестно, что здесь нам попадётся.

— Согласен, всё же жутко здесь. Тут ночевать будем?

— Скоро стемнеет, другое место искать нет смысла. Можно конечно в лодке переночевать, но тут всё же и костер можно запалить, горячего поесть. Весь день на бутербродах.

— Хорошо — легко согласился Андрей, и мы двинулись на разведку.

Провалившиеся крыши, покосившиеся стены, пустые дверные и оконные проёмы — печальное зрелище. За время отсутствия здесь человека, лес и болото год за годом отвоевывали у деревни территорию. Некоторые постройки теперь и вовсе представляют собой бревна, торчащие из травы.

Повсюду следы мелких диких зверей, в основном — норка. В такой атмосфере невольно прислушиваешься к каждому шороху. На заросшей улице, между домов попадается различный скарб. В дома заходить уже опасно, многие просто в ужасном состоянии. И самое главное, видно, что деревня умерла не сразу. Многие окна заколочены. Очень тихо. Если прислушаться, можно услышать, как в воздухе стоит звон насекомых. В таких местах и должна жить всякая сказочная нечист — черти, лешие и ведьмы.

Мы шли по заросшей деревенской улице, из пятнадцати домов — заколочены тринадцать, только ближе к церквушке стояло два дома с открытыми окнами. Сама часовня тоже была открыта. Осмотр решили начать именно с неё. Для начала обошли храм вокруг — осмотрели. Прямо за церковью начиналось кладбище. Покосившиеся и упавшие старые, восьмиконечные кресты с двумя перекладинами, образующими «крышу» — много. Подойдя к ближайшему прочел — «Здесь покоится прахъ раба Божия Аксёнова Александра Трифоновича», «скончавшегося на 51 году отъ рождения», надпись с ятями, но написано вполне понятно. Моё внимание привлек Андрей, который пройдя чуть дальше остановился у единственного каменного надгробья. Тот же крест, только огромный и сделан из потемневшего, старого гранита. Я прочитал высеченную с большим старанием надпись:

«Блажени милостивии яко тии помиловани будутъ,

Блажени чистии сердцем яко тии Бога узрятъ.

Здесь покоится прахъ раба Божия

Первого Настоятеля храма Покрова

Пресвятой Богородицы деревни Яхренька

ИВАНА САВЕЛЬИЧА

СУСЛОВА

скончавшегося 8 декабря 1869 г.

на 71 году отъ рождения.

Любезный нашъ родитель ты здесь, покойно почивай

ты былъ, детей блюститель, а тамъ загробомъ

въстретишь рай для, насъ, ты жизнь провелъ

въ трудахъ любви достойный нашъ отецъ

такъ чемже мы почтимъ твой прахъ,

да молитвами детей спасетъ тебя творецъ»

Надпись на обратной стороне памятника сверху:

«Поставленъ сей памятникъ

дражайшему пастырю нашему

отъ признательныхъ детев его и учеников».

Снизу:

«Ты в райские земли для насъ путь открыл

Дорогу закончим твою».

— Охренеть, дедушка то, больше ста лет назад помер, то есть этой деревеньке как минимум столько же — Андрей удивленно рассматривал каменный крест — а камушек этот не меньше тонны, наверное, весит, как его сюда притащили?

— Да тут загадок больше чем ответов. Вроде церквушка держится ещё, пойдем внутрь зайдём, только осторожнее.

Двустворчатая дверь была открыта, внутри довольно светло, из прохудившийся крыши и открытых окон проникает достаточно света, чтобы всё осмотреть. Сразу у входа, у двери, стоит свечной ящик, где в пыли лежало три явно самодельных свечи. В средней части храма, прямо перед небольшим столиком с иконой и потемневшим от времени подсвечником — лавка, на которой стоит гроб без верхней крышки, и гроб не пустой. Мы остановились, не решаясь пройти дальше. Возле гроба, на четырехугольном подсвечнике с изображением Распятия — оплавившаяся, огромная свеча. Между столиком с иконой и алтарем, расположен деревянный иконостас, довольно большой — пять рядов икон. Первый ряд, по бокам от алтаря, образы Спасителя и Божией Матери, отлитые из тёмного, метала, здесь же и иконы, изображавшие каких-то святых. Второй ряд иконостаса: Деисусный чин, то есть святые, предстоящие Христу в благоговейной молитве. Третий ряд: праздничный — изображены самые главные праздники православной церкви. Четвертый ряд: библейские пророки со свитками, в которых написаны их пророчества. Пятый ряд: ветхозаветные праотцы, среди которых, Адам и Ева, Ной, Авраам, Моисей и другие. Завершался иконостас Крестом Спасителя. Иконостас располагался на некотором возвышении. Алтарь, как и положено в любой церкви, был расположен в восточной стороне храма. За Царскими Вратами в алтаре, два деревянных стола на одном из них открытая книга, на втором какая-то посуда, тут же стоит деревянное кресло. Запах тлена с легкой примесью ладана.

Я осторожно прошёл по скрипучему деревянному полу к гробу и заглянул во внутрь. Почти не тронутая тленом, иссохшая и почерневшая мумия, явно мужчина, с густой, седою бородой. Одет в черную рясу, на ногах кожаные сапоги. В руках у мумии длинные четки и старинная библия с кожаным переплетом. Глаза и челюсть мертвеца открыты, лежит не прямо, а чуть согнувшись и почти на боку, что говорит о том, что скорее всего в этом гробу, этот раб божий и преставился.

— Ужас какой. Я за эту поездку, трупаков насмотрелся больше чем за всю предыдущую жизнь — Андрей явно был не в себе — чертовщина какая-то.

— Не упоминай черта в храме — на автомате сделал я замечание Андрею.

— Ну так это же не нормально! Ты чего такой спокойный?

— Мужик явно помер очень давно. Как бы не сто лет тому назад. Да и ожидал я чего-то подобного. Куда-то же все жители делись. Ты заметил, что почти все окна заколочены, получается, что или ушли из деревни, или вымерли все постепенно.

— Поехали от сюда Кирилл. Не хочу больше ни чего смотреть. Страшно мне.

— Мне тоже страшно, но раз уж мы здесь, давай уж осмотримся.

— Если хочешь сам смотри, я к лодке пойду. Если случится чего, кричи или в воздух пальни, тогда прибегу. Не могу я тут больше находится.

— Хватит ныть! Ты чего раскис? Ладно, шуруй в лодку, костёр разведи и пожрать чего ни будь горячего сваргань. Всё равно, сегодня здесь ночевать придётся.

Андрей ушел, а я продолжил осмотр. Старинные иконы и церковная утварь, несколько старых книг на старославянском, библии, молитвенники. Больше в центральной части церкви ничего не было. Я прошёл за алтарь, осмотрел столы. На жертвеннике засохший, превратившийся в камень хлеб, в чаше пусто, но можно предположить, что там было вино. На втором столе книга. Я посмотрел на обложку — церковная книга. Передо мною деревенские записи актов гражданского состояния, сделанные церковнослужителями. Я полистал книгу, написано с ятями, плохими чернилами, но в целом вполне читаемо. Состоит из трех частей: рождение и крещение; браки; смерти и погребения. В записях о браке, так и о крещении, упоминалось по два свидетеля с каждой стороны семьи. Обычные учетные записи — если бы не последние несколько страниц. Начиная с 1891 года, ни каких записей о рождении и крещении нет, только длинная вереница смертей и похорон. Последняя запись занимала несколько лисов и была своего рода предсмертной запиской — завещанием тяжело больного человека. Написано тяжелым слогом, с большим количеством орфографических ошибок, но очень подробно.

В целом история старообрядцев, нашедших свой последний покой на болоте выглядела трагично, но, наверное, обычно для того времени. Скорее это были даже не старообрядцы, а сектанты с уклоном в православную веру. Первым на острове посилился отшельник — Иван Суслов. Кто он, откуда взялся, никто не знал, говорят, что он сменил на этом острове, другого отшельника, который и воспитал Ивана. Почитали его блаженным, святым человеком, шутка ли, жил на непроходимом болоте и мог пройти по нему не сгинув. Время от времени он появлялся в старой деревне старообрядцев, где выделяли ему припас и уходил снова на болото. В свои редкие посещения большого мира он рассказывал удивительные вещи. Якобы есть на болоте, светящаяся святым огнем тропа, которая ведёт прямо в райские врата. Пройти по тому пути не просто, надо только истово верить и тяжело трудится. Строит Иван путь к раю, и всех желающих, но только поверивших праведников, может с собой провести. И на лодке в то место не доплыть, нужна именно дорога. Мол пытался уже Иван, только сказали ему святые, когда он до ворот рая на плоту доплыл, что не время ещё ему, и должен мол он с собой праведников привести, а для этого надо построить дорогу. И в знак своей воли передали ему надкусанное яблоко — символ греха, которое принял Адам из рук Евы в райском саду, одновременно познав сладость и вкус порока, за что и были изгнаны. И с помощью этого яблока, можно определить, искупил ли человек свои земные грехи, достоин ли. Многие ему верили, некоторые нет, но все считали его необычным человеком.

Когда гонения на староверов добрались и в эти глухие места, деревенский сход решил уходить дальше, чтобы сохранить свою веру. Часть была за то, чтобы уйти дальше в тайгу, а часть решила присоединится к Ивану. Собрав свой скарб, беженцы отправились в путь, и как будто узнав свыше об этом, встретил их на берегу болота святой отшельник и провел по болоту до своего скита, как Моисей евреев через пустыню. Тропа петляла и иногда возвращалась назад, никто из пришедших на остров не смог восстановить в памяти свой путь, что только добавила Ивану авторитета. Как только все прибыли на остров, провели торжественный молебен и первый и последний раз, показал Иван своим последователям переданную святыми реликвию — яблоко греха, чудо из чудес, что нельзя сотворить в этом мире. Небольшая община устроилась жить на острове назвав свою новую деревню — Яхренька, в честь покинутого на большой земле родного села. Обустроились, построили дома и храм, настоятелем которого и стал Иван Суслов, никто и не усомнился в его праве отпускать церковную службу, тем более, что был он с ней хорошо знаком. Иван крестил детей, совершал таинство брака, читал проповеди и отпивал усопших в последний путь. И священную огненную тропу, смогли его последователи узреть лично. Не каждому и не сразу открылось это видение, но очень многим. В безлунную ночь, обычно после долгой молитвы, редким счастлив удавалось увидеть свечение райских врат. Вера их, в слова Ивана, крепла день ото дня. Для достижения своей цели община тяжело трудилась. Строили они гать, прокладывали тропу к вратам, доделывали работу, что начал Иван, еще будучи один на острове. Валили и переправляли лес с соседних островков, даже печи топили только торфом. Деревья на своем острове старались не трогать, Иван запретил. Тяжелая работа и жуткий климат болот и сгубили людей. Вначале перестали рождаться дети, потом начались болезни. Но и этому у Ивана было объяснение — число избранных ограниченно, не все смогут войти в райские врата, сам Создатель отсеивает свою паству. Ему верили, и строили гать в самую глубь бескрайнего болота. Кто-то утонул, кого-то придавило упавшим бревном, кто-то получил травму или обморозился и умер от антонова огня — работы не прекращались даже в самые сильные морозы и метели. Строили все, по мере своих сил конечно, и дети и бабы и конечно же мужики, да и сам Иван не отставал. Когда скончался Иван, его место занял самый праведный из послушников, вот только святую реликвию найти им не удалось, видимо дадена она была только Ивану и с ним же и ушла на небеса. Учителю поставили памятник из найденного на соседнем острове обломка гранитной скалы, доставка его на остров даже стоила жизни двум рыбакам. Погоревали и продолжили работу. Были и те, кто разочаровался в своей вере. Несколько человек с семьями, в попытках спастись, попытались уйти с острова, умоляли Ивана вывести их. Но он был непреклонен и ни разу не дал согласия стать проводником. Они уходили на свой страх и риск. Так, на нескольких островках, появились избы «проклятых». Эти люди просто пытались выжить, но лишенные поддержки общины и не имея возможность выбраться из западни, один за другим так же умирали. Последний настоятель храма, он же последний выживший человек на острове, еще несколько лет в одиночестве строил дорогу, а когда заболел и понял, что жить ему осталось не долго, подготовился умереть по-христиански. Он прекрасно знал, что никто его не похоронит, потому то и решил погрести себя самому, устроить свой склеп в храме.

Закончив читать, я глубоко вздохнул и сплюнул на пол. Никакой это не храм — это обитель сектантов, хоть и стоят тут иконы и весят кресты. Это же надо так? Принять обычные болотные-блуждающие огни за «священный путь к райским вратам»! Столько человек поглотило болото в погоне за призрачным раем! Упертый, умственно отсталый старик погубил несколько сотен жизней — детей, женщин и мужчин. Мне вдруг нестерпимо захотелось выйти на кладбище и повалить памятник этому массовому убийце. Теперь и мне понятно, откуда взялась изба староверов на острове с диверсантами. Это были самые разумные люди, и они просто хотели жить. У них почти получилось, не так далеко они и были от спасительного берега. Смогли ведь пятеро героев-заключенных пройти до этого островка. Я развернулся и не глядя на останки последнего сектанта покинул проклятую церковь.

Глава 25

На острове с деревней сектантов мы проторчали весь следующий день. Я уже не испытывал трепета перед погибшей деревней и её храмом. Очень тщательно были обысканы все строения, и саму церквушку. Я вынес из неё все иконы и церковную утварь с книгами. Не место святым вещам в этом проклятом месте. В домах было собранно всё ценное, или то, что через несколько лет ценным станет. Набралась значительная куча. Всё мы не увезем, сделаем схрон прямо на острове, буду вывозить постепенно. Последнего сектанта мы похоронили, и даже поставили крест на его могиле — простой, православный, шестиконечный крест.

Андрей предложил сжечь проклятую деревеньку, но я отказался. Пусть стоит как памятник человеческой глупости и религиозного фанатизма.

В церкви нашлась самодельная карта сектантов, с обозначением посещаемых ими островов и предполагаемого места нахождения «врат». На ней было отмечено семь островов, четыре из которых были помечены черной меткой и подписаны как «проклятые» с указанием фамилии «проклятой» семьи, поселившейся на нем. Исходя из неё, два острова мы пропустили, когда шли с участка. Один находился левее от нашего пути, второй — это тот, возле которого мы видели выход газа. Обследую их в своё следующее путешествие. Другие два острова, были почти у нас по пути — уже знакомый нам остров диверсантов, помеченный фамилией «Фомины» и не понятной отметкой «воръ!» и еще один, который располагался между деревней сектантов и островом Фоминых, на нем красовалось сразу две фамилии — Сиротины и Лаптевы.

Вторая ночевка на острове проклятых сектантов. Андрей рвался уехать в ночь, но я не пустил. Второй день мой друг, мертвецки пьян и почти ничего не соображает. Весельчак и балагур, сейчас он плакал у меня на плече, клянясь больше никогда не возвращаться в это проклятое болото. Я почти не пил, но и Андрюху не сдерживал. Пусть. Ему надо сейчас немного расслабится, без водки он не уснет. Он гораздо моложе меня, а я в девяностые годы и на войне не такое видел, там было гораздо страшнее. Да, в этом проклятом месте погибло не мало людей, но это было давно, после первого потрясения, уже через час я был спокоен и только немного грустил. Не весёлое у нас путешествие получается, что туда ехали — трупы, что обратно — тоже самое. О деревне мы решили пока никому не говорить, это только добавит мне проблем и никаких бонусов не принесет. Когда ни будь, мы конечно расскажем, или Андрей проболтается. Пусть. Сейчас сюда долетит только вертолёт, да и то ему сесть негде, и я на своей аэролодке. Еще она мертвая деревня, каких много по всему Советскому Союзу. Если кому надо, сами пускай летят, я никого сюда не повезу. Только на остров «Фоминых» я готов был вести представителей власти, всё же герои-заключенные достойны памяти и огласки их подвига.

Андрей уже спал, счастливым-пьяным сном, а я сидел возле костра ни о чем не думая. Два дня я отвожу на весь следующий наш путь, заскочим на необследованный остров и не заворачивая на остров «Фоминых» рванём домой, что-то мой друг совсем расклеился. Витая в своих мыслях и поглаживая, устроившегося у меня на коленях Батона, краем глаза я заметил какое-то движение на болоте. Подняв глаза, я удивлённо и восхищённо уставился вглубь топи. В стороне недостроенной гати мерцали огни. Они небыли одного цвета. Цвет огней от раза к разу отличался. Вот вспышка зеленоватого цвета, через секунду и через несколько метров от первой вспышки — белого. Я заворожённо наблюдал за этим природным явлением. Огни меняли свой цвет и место возникновения постоянно. Иногда они выглядят как обычный огонь без дыма, а в другой раз свечение имело уже голубоватый или зеленый оттенок. Вспышки то в одном месте, то в другом. Это и создает «эффект блуждания» огней, который производит на людей самое жуткое впечатление. Понятно, что свечение заметно исключительно в темноте, да и сам цвет огней действует на психику, наталкивая человека на мысль о мистическом порождении. И как не ужаснуться вспышкам света, появляющимся в воздухе из ниоткуда, на высоте поднятой руки. Я потряс головой отгоняя наваждение. Даже на меня, человека, точно знающего что он видит, огни произвели сильное впечатление, что уж говорить про необразованных крестьян. Через минуту от огней не осталось и следа. А я сидел, дума о том, что еще может преподнести нам болото. Мы провели на нем всего несколько дней, и обследовали едва ли одну сотую его часть, а уже впечатлений столько, что даже голова кружится. Сколько ещё тайн в себе оно скрывает?

Схрон я сделал на берегу острова, недалеко от того места где причалил лодку. Ориентир — здоровенный пень поваленного дерева. Прямо под его корнями я и устроил тайник — найти будет легко. Вырытую яму обложил досками от старых сараев, накрыл брезентом и сверху закрыл кусками дерна. Землю от ямы скинул в болото.

Утром мы отчалили от проклятого острова. Андрюха сидел с больной головой и страдальчески морщился от шума мотора, два дня пьянства не прошли даром. Помочь ему мне было нечем. Свою аптечку, кроме минимального запаса необходимых лекарств и бинтов, я оставил в избе, а поправить здоровье народными методами я Андрею не дам, так и в запой уйти не долго.

— Домой? — спросил меня Андрей.

— Почти, по пути еще один остров проверим и домой. Там точно есть постройки, две семьи там жило.

— Я в лодке буду сидеть, сам пойдёшь.

— Хорошо — покладисто согласился я.

— А может сразу домой рванем? Ну чего там смотреть? Всё тоже самое будет. Развалины и старые кости. Приедем, баньку твою затопишь, попаримся, стресс снимем. Меня только через три дня на работе ждут.

— Обязательно попаримся, я уже чесаться устал. Стариков позовем, выпьем, и будешь вспоминать своё путешествие по болоте, как весёлое приключение. Ещё и обратно со мной попросишься.

— Не. Ты уж как ни будь в следующий раз без меня. Ладно, поехали уже, исследователь хренов.

— Что вы Андрюша так матом ругаетесь?! Потом этими же руками будете хлеб есть! С другой стороны, на это посмотри. Мы с тобой неплохо денег поднимем. Только золотых украшений по избам собрали килограмма полтора, и серебренных монет тоже много, не говоря уж про иконы. А ты думал легко деньги людям даются? Надо пахать и рисковать, только тогда чего-то добиться в жизни можно. Считай, что мы кладоискатели и у нас есть карта сокровищ. Я тебя, пожалуй, теперь буду называть — «Одноглазый Хью»! Он тоже побухать любил на корабле.

— Сам ты — одноглазый ХРЮ! Да и глаза у меня два. И я вообще то в отпуске, хочу и бухаю!

— Это дело поправимое, глаз тебе выткнем, ногу отпилим, ну сам выберешь какую, а попугая, протез и черную повязку я тебе так и быть, куплю.

— Я тебе сейчас сам, кое-что отпилю и с другой стороны воткну. Поехали уже, башка трещит, сил моих нет.

— Ну я же говорю — алкаш. И как это голова у тебя болит? Это же одна кость, она болеть не может!

Я увернулся от затрещины и мы поехали. Всего через сорок минут, мы причалили к острову, обозначенному на карте сектантов как остров «проклятых» «Сиротиных и Лаптевых». Как и договаривались с Андреем, смотреть его я пошёл один.

Ни чего нового, один дом, видимо на две семьи, или возможно они были родственниками. Несколько развалившихся деревянных сараев и маленькое кладбище. Дом был заколочен, ничего интересного, кроме старой деревенской утвари на нем не было. Видимо люди, почувствовав скорый конец, ушли от сюда искать выход из топи, да так и сгинули где-то. Долго я не задерживался. Тут всё ясно. Мне бы металлоискатель, да пройтись на этих островках, поискать тайники. Надо будет напрячь Савельича, пусть поищет в своих закромах какой ни будь списанный миноискатель. Я практически уверен, что на острове с деревней нашли мы не всё. Потратив на осмотр всего лишь полчаса, я вернулся к Андрею, мы собирались продолжили путь. Однако при попытке запустить двигатель аэролодки не привели к успеху — движок отказался заводится.

— Чего там случилось? Что, мотор не заводится? Поехали, потом заведешь — обеспокоенно заёрзал на своем месте Андрей.

— Сам не знаю, надо смотреть.

Я полез в двигательный отсек вооружившись инструментами. Беглый осмотр диагностировал отсутствие электропитания, стартер не прокручивался. Тут же была выявлена и причина неисправности — от постоянной вибрации ослаб ремень генератора, что привело к разряжению аккумуляторной батареи. Подтянуть ремень не проблема, что и было сделано, как говорится «не отходя от кассы». Теперь осталось, только завести двигатель, и тут я понял, что не предусмотрел режим его ручного запуска. Нет, на двигателе было отверстие под ручной запуск «кривым ключом» только вот добраться до него теперь была проблема, мешала рама, да и ключика я не захватил.

— Ты Андрюха, когда ни будь смотрел фильмы про лётчиков? — спросил я, задумчиво осматривая силовую установку.

— И вот на хрена тебе это знать? Не пугай меня, говори, чего надо.

— Тут такое дело, аккумулятор разряжен. Лодочку эту с толкача не заведёшь, колёсиков нету. Придется сейчас защитный кожух снять и винт вручную прокручивать. Только вот это может не помочь, тут редуктор установлен. Попробуем всё равно, если не поможет, придётся чего-то думать.

— А если не поможет?

— Жить тут останемся. Шучу. Ну тут несколько вариантов, подождем немного, может восстановится батарейка, если не поможет, то спирта, разбавленного немного в банки залить можно, но не хотелось бы. Химическая реакция понизит внутреннее сопротивление, напряжение батареи станет выше, только вот потом аккумулятор выбросить придётся, да и второй раз он точно не заведется, придётся не глушить движок до самого дома. Ну и третий вариант, снять движок с рамы и как-то придумать, чтобы его через «кривой стартер» запустить. Только вот его у нас нету, придётся на коленке что-то выдумывать. Можно ещё отключит вся от движка кроме генератора и вручную попробовать зарядить, генератор рабочий, других потребителей тока на нем не будет, винт придется крутить долго, муторно, но может получится.

— Ну триндец. Так, что сейчас делаем?

— Ждем полчаса, пока перекусим, потом попробуем. Если не выйдет, винтом будем заводить.

Мы накрыли на стол. Ситуация с заглохшим двигателем, Андрею настроения явно не прибавила, я же особо не переживал. Движок я заведу, он простой как три копейки, повозится конечно придётся, но сделаю. Очень хорошо, что мы сейчас стоим на твердой земле, а не посреди болота или на воде. Есть доступ к любой точке мотора, есть возможность обойти сзади и даже взять разбег, если будет надо. Силовую установку надо конечно доработать, нужна и запасная батарея, хоть это и прибавит веса.

Через полчаса движок так и не завёлся, хотя казалось, что ему не хватает совсем не много, и я приступил к разбору защитного каркаса. Когда винт был освобожден от защиты, я тщательно проинструктировал Андрея, которому предстояло его крутить.

— Поставишь винт на компрессию, то есть проверни его так, чтобы сопротивление почувствовать. Стань с боку, на линии вращения — только руки. Когда я команду дам, резко крутани винт и сразу руки убирай, и сам не стой, отходи.

— Ты меня явно угробить хочешь, зараза! То тебе по болоту плавай голяком, то топором маши, то теперь руки под винт подставляй. Я тебе чего плохого сделал?

— Ты у нас младший-научный сотрудник. Принеси-подай, иди в баню, не мешай. Очень нужный человек в нашей команде. Я по тебе, если чего случится, сильно плакать буду, может быть, даже целых пять минут — сказал я, подняв в верх указательный палец, и сделав торжественное выражение лица.

— А вот я, если тебе по башке прилетит, плакать не буду, мужики не плачут. Особенно по таким извергам как ты.

— Ну и зря. Тебе же без меня скучно будет. С кем ещё тебе так поразвлечься получится?

— Зато спокойно — не поддержал моих возражений Андрей — я лучше бабу, какую пощупаю, чем свою голую жопу на растерзание комарам подставлять или руки под винт.

— Нет в тебе романтики и духа авантюризма. Ладно. Хватит трендеть. Начинаем запуск.

Двигатель завёлся только с третьего раза. То, что он заведётся я понял после первой попытки, но сказывалась не опытность и боязнь открытого винта у моего напарника. Было смешно наблюдать, как Андрей, с испуганными глазами, дергал винт, а потом как заяц отпрыгивал в сторону. Ввиду желания, побыстрее убраться от потенциальной опасности, дергал он не сильно, от чего двигатель не успевал запустится. С третьей попытки, после моих матерных комментариев его неумелых действий, движок всё же схватился. Я вовремя придавил газа и мотор, выровняв обороты, сыто заурчал. Глушить его, и восстанавливать защиту я не стал. Пусть аккумулятор зарядится. Через час, я заглушил мотор и запустил снова. Всё работает, зарядка идёт. После чего, повторно его заглушив, я снова собрал защиту.

Через день, нигде особо не останавливаясь и не задерживаясь, аэролодка вышла на простор реки. В последний день, скорость опять упала, защитная чешуя довольно сильно повреждена, я опасался за сохранность баллонов, но скорость не снижал, мне тоже хотелось поскорее добраться до дома. До следующего выезда, нужно что-то придумать, резиновые полосы со своей задачей явно не справлялись.

К самодельной пристани, возле моего дома, мы причалили во второй половине дня.

— Уф, наконец-то добрались. Аж задница затекла, постоянно сидеть — Андрей с облегчением спрыгнул на землю и стал разминать ноги провожая взглядом унёсшегося вперед Батона — и в ушах у меня ещё, наверное, неделю ещё гудеть будет.

— Да, затянулось прогулочка. Сейчас чего делать будешь? Домой?

— Пойду баню топить, сегодня у тебя заночую.

— Понятно. Бухать будем? Ладно. Только разгрузить помоги, и я быстро на рынок сгоняю. Жрать дома нечего. Да и пить тоже. Всё выжрал, алкаш.

— С тобою станешь алкашом.

За время моего почти трехнедельного отсутствия, в доме ничего не поменялось. Только мой маленький огород, был вспахан и явно чем-то засажен. Явно Савельич постарался, огородник неугомонный.

Мы разгрузили кораблик и затянули его на прицеп. Осмотром повреждений займусь завтра, сейчас же и вправду нужно было отдохнуть и избавится от постоянного напряжения, сопровождавшего нас всю поездку по, как оказалось, богатому на впечатления и такому, когда-то людному болоту. Пока Андрей занимался баней, я сходил переодеться и отправился на поселковый рынок, купить еды и пополнить запас спиртного.

Глава 26

В поселке мой приезд не остался не замеченным. Аэролодка — шумный аппарат, а в конце мая, довольно много людей было дома. У охотников не нормированный график. На выходе с рынка, где я удачно закупился продуктами и мясом для шашлыка, меня встретил Пал Палыч.

— Привет Кирилл. Слышал, что ты вернулся. Переживали за тебя, всё же на болото никто не ходит. Как сходил?

— Привет Палыч. Нормально сходил, болото прошли насквозь. Участок себе начал готовить, по болоту на аэролодке, выходит два с половиной дня пути.

— Слышал про твою лодку-самолёт, думал баловство. Хотя мотоцикл на четырех колёсах, что ты Семёну дал, всем понравился. Так выходит на ней по болоту ходить можно?

— Можно, только ещё надо кое-что сделать, всего не предусмотришь. Завтра буду доработкой заниматься.

— Расскажешь, что на болоте? Тут общество интересуется. Ты всё же первый, кто там побывал.

— Не первый Палыч, далеко не первый. Только давай завтра? Устал с дороги, передохну и завтра зайду, ты ещё друга своего, если сможешь, захвати. Полковник, который, там по его части.

— Даже так? Ладно, завтра утром жду. Я позвоню в РОВД. А завтра не поздно будет? Если по части милиции есть чего, может сейчас стоит сообщить?

— Там срочного нет ничего, давняя история, завтра всё узнаешь.

— Лады, тогда не буду тебя отвлекать. Только сильно не пей, в девять, что бы у меня был.

— Не даёшь поспать нормально, изверг. Ладно, буду.

Мы славно попарились в бане, отхлестали друг друга вениками до появления синяков и ссадин. Отмылись, переоделись в чистое и отлично провели вечер в беседке моего дома. Вечером нагрянул Савельич и присоединился к нам. За время моего отсутствия, он присматривал за домом и участком и бывал тут почти каждый день. Всё было нормально. С его слов выходило, что несколько раз приезжал Артур, и у него для меня есть кое-что из моего заказа. Я вспомнил, что я заказывал у Артура — довольно внушительный список. Надеюсь, что сюрприз будет приятным. Савельич обещал, через дежурных бойцов стройбата на полигоне, дать ему знать о моем возвращении. Про поездку мы почти не говорили, Савельич не спрашивал, а мы и не рассказывали. Он вообще не очень любопытный человек. В общим отдохнули отлично.

На утро, вместе с Андреем, мы отправились в охотхозяйство, захватив с собой блокнот с записью осмотра острова диверсантов. Андрей решил присоединится ко мне, узнав, что на встрече будет присутствовать его начальство из РОВД.

Возле конторы, было довольно людно, стояла припаркованная, служебная волга начальника милиции.

— Бляяя. Влетит мне, за то, что вчера рапорт не сдал — грустно сказал Андрюха, увидев машину начальника.

— Поругает немного, для порядка, на то он и начальник — согласился я — но тебе только завтра на работу, ты отпускной. Скажешь, что собирался сегодня идти, рапорт сдавать.

В кабинете Палыча было людно, почти так же, как после моего зимнего возвращения. Почти все те же лица, старейшин посёлка, только настрой другой. В атмосфере кабинета не было скрытой агрессии, только любопытство. Рядом с Палычем, сидел и начальник местного отдела милиции. Я поздоровался со всеми за руку.

— Садись Найденов, и ты Кирюшин — на правах, самой большой шишки на этой сосне, разговор начал начальник милиции — мне Палыч сказал, что у тебя есть что-то очень интересное нам рассказать.

— Да, интересное есть. Даже не знаю с чего начать.

— С самого начала начинай.

Рассказ мой затянулся, иногда в мою речь встревал Андрей, дополняя мой рассказ, иногда вопросами прерывал кто-то из присутствующих. Слушали нас, с неподдельным интересом. По умолчанию, покинутой деревни сектантов-староверов мы не касались. Когда я закончил все молчали.

— Кто-нибудь записывает ту херню, которую я несу уже полчаса? — обеспокоенно спросил я.

— Не юмори Найденов! Опергруппу отвести туда сможешь? Десять — двенадцать человек? — очнувшись от своих мыслей, спросил начальник милиции.

— Максимум двух человек за раз. День туда, день обратно — если десять человек вести, то десять дней только туда и столько же обратно.

— Плохо. А вертолет, ты говоришь, там сесть не сможет?

— Нет там места для посадки, его и с воздуха, наверное, не разглядишь.

— Ладно, будем думать. На обычных лодках пройти можно?

— Не знаю. Вряд ли. Открытой воды почти нет, всё заросло. На моторе точно не пройдёшь, а на веслах и месяц можно туда пробираться.

— А если выйти и подготовить посадочную площадку?

— Можно и так, только он не очень большой. Семьдесят на сто метров примерно. Если площадку готовить, весь остров под расчистку, смысл потом там опергруппе работать.

— И то верно. Черт! Тебя хоть в тайгу не отпускай! Вечно найдёшь нам геморроя! Кирюшин! Что добавить можешь?

— Всё подробно Найденов доложил. Я вел неофициальный протокол осмотра, подробно всё записал, ничего там не трогали, сегодня рапорт и мои записи будут у вас в кабинете — бодро доложил Андрей, под одобрительный взгляд своего начальника.

— Это ты молодец. Хвалю. Войдешь в состав опергруппы. Ты там был, тебе и карты в руки — похвалил Андрея начальник, не обращая внимания на его кислое лицо — есть у вас хоть какие-то предложения, как туда людей доставить?

— Так точно. У меня ещё один аэродвигатель есть, на базе мотоциклетного мотора. Если найдётся хорошая, надувная лодка, то на неё поставить двигатель можно за сутки. Должен потянуть двоих, Кирюшин с управлением справится, кое какой опыт управления у него есть, подменял меня несколько раз. Сможем привести на остров за раз пять человек, это со мной и Андреем.

— Уже лучше — одобрительно кивнул, начальник милиции.

— Кстати, по твоим самоделкам — продолжил он — мне докладывали, что у тебя и вездеход появился и эта аэролодка твоя, вот сейчас говоришь, что еще один двигатель с винтом есть. От куда дровишки? Тебе не кажется, что многовато у тебя техники? Не хочешь нам ничего доложить?

— Я не на службе, и докладывать Вам ничего не обязан, но всё же поясню. Владею автомобилем «Победа» в нерабочем состоянии, зарегистрирован как положено в ГАИ. Двигатель от «Москвича» на свою аэролодку я купил официально, все документы у меня есть. Для вездехода и второго аэродвигателя, использовались движки от старых, списанных трофейных мотоциклов, купил как металлолом и восстановил. Лодку купил вместе с домом, для изготовления рамы для вездехода и аэролодки был использован металлолом — никакого криминала. Деньги честно заработаны. Ещё вопросы ко мне есть?

— Ты Найденов не кипятись. Ишь, разошёлся. А ты знал, что всю технику, даже самодельную надо регистрировать? А вездеход твой, ещё и в военном комиссариате на учет поставить?

— Конечно знаю, только техника ещё в процессе работы, сейчас можно сказать испытание проходит. Вылезают куча недоработок, вот и аэролодку доделывать надо, как поездка на болото показала. Как только всё будет доведено до нормального технического состояния прейду к вам, регистрировать.

— Ладно, посмотрим, как твои самоделки себя в деле покажут, если всё нормально будет, поможем зарегистрировать.

— У меня вопрос к Палычу. Если я сейчас поеду опять на болото у милиции извозчиком работать, я кучу времени потеряю, а мне свой участок обустраивать надо, надо сезон по рыбе не упустить.

— Ты Кирилл обществу зимой помог, мы тебя обидели? — Палыч дождался моего отрицательного кивка головы и продолжил — и сейчас не обидим, пока не знаю, как, обмозговать надо, но что ни будь придумаем.

— Хорошо Палыч, мне твоего слова достаточно.

— Ладно, когда выйти сможем? Я над составом опергруппы подумаю — полковник был задумчив и торопился завершить совещание.

— Если лодку найдёте, нужна неделя на подготовку. Мне ремонт на своей надо сделать и на вторую лодку движок поставить.

— Хорошо, неделя у тебя есть, с топливом поможем, лодку вторую, думаю сможем найти, если что, у военных попросим. Как будешь готов, сообщи через Кирюшина. Всё, совещание закончено. Кирюшин, едешь со мной. Да, кстати, пришёл вызов из Москвы, награждать тебя будут через месяц, что бы все дела отложил и готовился к выезду.

Мы расстались с Андреем, и я отправился домой. Зайдя на участок, с тоской посмотрел на свой дом. Не судьба мне видимо в этот сезон закончить ремонт. Тяжело вздохнув, я пошёл думать над тем как затащить лодку в амбар для ремонта. Вездехода под жопой нет, когда Семен вернется — не известно.

С помощью ручной лебедки, затащил прицеп в амбар и перегрузил на стапель. Осмотрел лодку. Ну что сказать, чешуя разодрана почти в хлам. В паре мест потёртости образовались и на резине баллонов. Этот вопрос надо срочно решать, так у меня ни каких камер не хватит. Надо переделать защитную раму и предусмотреть ручной запуск двигателя, нужно усилить потертые места, да и по мелочи работы тоже хватает.

Из чего изготовить чешую? Сейчас в СССР не выпускают необходимых мне материалов, значит их надо чем-то заменить. Я долго думал над этим вопросом. Пока замене резине похоже нет. В советском союзе ещё не выпускают полиэтиленов низкого давления в нужных мне масштабах и качестве. ПВХ в стране уже есть, но это не то ПВХ к которому я привык. Из него сейчас делают в основном напольную плитку тридцать на тридцать сантиметров, качество её таково, что сломать её не составляет труда, а на солнце она быстро теряет свои свойства и крошится. Но и использование резины проблемы почти не решает, она не скользит, растягивается и рвется, быстро протирается. Похоже надо отходить от использования надувного корпуса и взяться за цельнометаллический, из алюминия. Пока попробую изготовить накладки на резиновые полосы из пластика от баков для не пищевых продуктов, что стояли в амбаре. Баки небольшие, всего по пятьдесят литров и их не хватит на всю лодку, да и полосы получатся короткие, но на самые нагружаемые места я их всё же приклепаю. На этом пока всё, сделать больше ничего нельзя, в голове ни каких мыслей — что бы ещё придумать.

Целый день я провозился с чешуёй, усиливал, старался плотно натягивать полосы. Веса лодке конечно прибавится, но тут ничего не поделаешь пока. Потертые места баллонов усилил накладками из прорезиненной ткани.

На следующий день занялся каркасом силовой рамы двигателя. Осмотрев «кривой стартер» двигателя от Москвича, я понял, что мне придётся изготовить новый, немного длиннее. Старый, если даже расчистить место для его применения, будет цеплять баллоны надувного пола. С ним провозился совсем немного, отрезал и наварил вставку, обточил на шлифовальном круге и покрасил черной краской. Когда закончил и примерился, понял, что делал я это зря. Отверстие под ручной запуск двигателя перекрывали лопасти винта. Учитывая, что у меня нет нейтрального положения, при таком запуске двигателя, я переломаю или руки, или винт. Как выход, можно конечно снимать ремень с редуктора и так запускается, но тогда встает вопрос как его потом обратно надеть. Пораскинув головой пришёл к решению об установлении магнето, генератор с аккумулятором останутся в качестве резервной системы.

Магнето у меня было, от старого немецкого мотоцикла, но оно маломощное и имеет всего одну катушку. Магнето по своей сути относится к генераторам переменного тока. В данном устройстве роль индуктора возложена на постоянный магнит, а во вращение он приводится внешней силой, валом двигателя. В итоге при вращении создается переменный магнитный поток, который и наводит ЭДС в катушке статора. Если взять магнето системы зажигания в автомобиле, то у него обязательно должны быть обмотки напряжения низкого и высокого. В цепи обмотки низкого напряжения прерыватель и конденсатор. И один вывод обмотки соединен с массой, а другой — со свечой зажигания. Он вызван магнитным потоком, который постоянно изменяется. Ведь магнит пересекает его своими силовыми линиями. Однако изменение магнитного потока длится недолго. Считанные миллисекунды. В результате есть катушка с током в несколько ампер, которая замкнута на себя. Катушки намотаны на общее П-образное ярмо. Оно представляет собой магнитопровод. Именно в нем и возбуждается переменное магнитное поле. Происходит это за счет вращения постоянного магнита. Нередко обмоткой низкого напряжения является часть витков обмотки высокого напряжения. Подобно тому, как изготовлены обмотки автотрансформаторов, они работают вместе с выпрямителями и регуляторами напряжения. Мощность магнето довольно маленькая. Примерно сто ватт. Однако для бортового освещения и даже для того, чтобы зарядить аккумулятор, этой мощности вполне хватит. Достоинство в том, что весит он немного. Да и габариты маленькие. В двигателях внутреннего сгорания, которые работают на бензине, магнето использовали давным-давно. Тем самым обеспечивался импульс тока для свечи зажигания, когда для этой цели батареи еще не внедрялись массово.

Переделать мотоциклетное магнето в автомобильное не просто, но можно. Другое дело, что для работы стартера всё равно нужно иметь какой-то заряд, иначе он крутится не будет, на это мотоциклетного, маломощного магнето не хватит. Карбюраторные двигатели «Майбах», применявшиеся на немецких танках времен Второй мировой войны, так же имели систему зажигания, основанную на магнето и несколько таких танков я видел на полигоне. Очевидно, что сейчас я переделать систему запуска не смогу — времени мало, но заказ Савельичу и Артуру обязательно сделаю, возможно они и смогут найти мне эту деталь. Пока же в качестве резервного запуска двигателя придётся брать второй аккумулятор.

За три дня я закончил работы по ремонту аэролодки, а обещанную половником надувную лодку, для второго экипажа так и не получил. Андрей в посёлке не появлялся, видимо после отпуска, загрузили по полной. Толик — наш участковый, ничего не знал и с этим вопросом я обратился в РОВД. Начальник милиции принял меня без вопросов.

— Нашли лодку Кирилл, только она в другом районе, обещали привести завтра.

— Вы же понимаете, что её еще переделывать придётся? Там работы не на один день, мне нужно как минимум три.

— Всё будет Кирилл, максимум — перенесем срок на один-два дня.

— С количеством человек определились?

— С вами ещё четыре человека поедут, меньше ни как. Там один человек от КГБ будет, следователь, один оперативник и врач из нашей районной больницы. Он же и проведет обследование на предмет повреждений тел. По документам в группу так же будет входить Палыч, как понятой пойдёт, но тебе об этом лучше не трепаться, он с вами не поедет.

— Многовато конечно, но, если вещей почти не брать, можно попробовать. Спальных мешков и палаток тогда не будет. Пусть все будут в противоэнцефалитных костюмах и накомарниках. Там гнуса столько, что живьем человека могут съесть.

— Ты уж постарайся Кирилл, с меня уже требуют отчет по рапорту Кирюшина, нельзя затягивать. Этим делом на самом верху заинтересовались.

— За мной дело не станет. Жду лодку.

На следующий день, на армейском «козлике» привезли лодку. Хмурые военные, недовольным тоном, пояснили, что голову с меня снимут, если я это плавсредство «пролюблю» или сломаю. Я же с сомнением рассматривал привезенный аппарат. НЛ-15 — надувная десантная лодка для перевозки войск. Семь отсеков без жесткого или надувного дна, вместо пайола — фанера. Семь отсеков, масса не на много меньше чем у СНЛ-8, длина почти пять метров, но она значительно уже, всего полтора метра. Моя рама для мотора выступает за габариты, мест для её крепления не предусмотрено, как не предусмотрено и мест для крепления защитной чешуи. Жесткого транца так же нет, вместо него ременная система для крепления мотора, которое, по инструкции, предполагается выпилить самому.

С креплением мотора на этот резиновый «пипелац» я промучился два дня, но задачу решил, наварив дополнительные упоры и как можно жестче притянув их ремнями к местам для крепления транца и уключинам для весел. В качестве защиты использовал цельный лист прорезиненной ткани, который закрепил с помощью обычной веревки — на один раз хватить должно. Осмотрел результат — убожество, но ехать должно. На всё про всё ушло пять дней неторопливой работы.

О том, что лодки готовы к выезду, по телефону из опорного пункта, доложил начальнику милиции. Он, выслушав меня, сообщил, что выезд будет послезавтра утром, группа подтянется к моему дому к четырем утра.

Свободный день потратил на отдых, делать ничего не хотелось. Как обычно затопил баню и в гордом одиночестве пил пиво в беседке, наслаждаясь тишиной и покоем. За эту неделю я не видел никого из друзей, за исключением Толика, да и того исключительно в его служебном кабинете. Андрей не мог вырвется с работы, Иваныч отбыл с женой отдыхать на юга, Степан так и не вернулся ещё с участка, а Савельич немного приболел. Артур тоже так и не появился. Но и такой отдых нужен, я сидел и старался ни о чем не думать. Время летит вскачь, сделать нужно очень много, и мой напряженный график изрядно меня вымотал. Предстоял новый, изматывающий поход на болото.

Глава 27

Ровно в четыре часа утра, к дому подъехали две машины. Уже знакомая мне волга начальника милиции и «Москвич». На волге прибыла группа сотрудников милиции и врач, на «Москвиче» — невзрачный дядька, неопределенного возраста, невысокий, среднего телосложения с небольшим пивным животом и весёлыми глазами. Посмотришь на него — повар или инженер какой. Троих я знал по зимнему выезду. Андрей, следователь и эксперт поздоровались со мной как со старым знакомым. Четвертый мужик, приехавший с милиционерами был врач. Весёлый мужичок, как я и предполагал, был из КГБ. Снаряжения, как я и просил было минимум. Небольшой мешок с продуктами, криминалистический и медицинский чемоданчик, тюк с пустыми мешками, у всех планшеты для документов, и по небольшому, тощему рюкзаку, с личными вещами, через одного все с табельным оружием или с охотничьими двустволками. У комитетчика — рация. Одевали их в этот раз видимо в одном месте, все в энцефалитах, резиновых сапогах и плащ-палатках.

— Привет. Кирилл? — ко мне подошёл и протянул руку КГБшник — А я Толик, фамилия Ашуров. Давай на «ты»?

— Привет Толян — я шлёпнул его по ладошке своей рукой и КГБшник довольно заржал — звание у тебя Толик, я так понимаю, майор или даже полковник?

— Точно. Майор. Но зови по имени, нам не один день вместе по болотам скитаться — майор осмотрел, уже спущенные на воду аэролодки и спросил — на этих кораблях поплывём?

— Моряки не плавают, а ходят, а плавают лишь цветы в проруби — я с серьёзным выражением лица поднял в верх указательный палец — вот и мы пойдём.

— Ха-ха! Точно! Слышал, что так говорят. Только там не про цветы, в поговорке — и опять весело засмеялся, при этом не забывая, цепким взглядом осматривать наши средства передвижения — и всё же, что это такое?

— Ну тогда докладываю по форме, всё равно выпытаешь. Две лодки, оснащенные аэродвигательной силовой установкой на базе мотоциклетного и автомобильного мотора, готовы к выполнению задачи! Товарищ майор, докладывал сержант Найденов! Доклад окончен! Разрешите получить замечания, взыскание и наказание — я дурачась вытянулся по стойке смирно и сделал тупое лицо с выпученными глазами.

— Сейчас разберусь как следует и накажу кого попало — сделав страшное лицо и не переставая смеяться поддержал шутку майор — С майорами, учти, сначала говори: «Шучу», потом шути. Мы здесь шутками не играем! Сразу видно, служил!

— Товарищ майор, не делайте умное лицо, не забывайте, что вы офицер!

— А ха — ха! — майор уже ржал в полный голос, демонстрируя мне оттопыренный в верх большой палец правой руки — Сработаемся!

— Так, товарищи опергруппа — я повысил голос, обращаясь ко всем присутствующим, которые со смехом слушали наш разговор — Сейчас загружаемся в лодки. На маленькую Андрей и товарищ врач, как наиболее худые и лёгкие, старшим и механиком-водителем, назначается лейтенант Кирюшин. Все остальные на большую лодку. Толик садится рядом со мною, а вы, кабаны, ложитесь на нос лодки. И где только откормили вас, лосей таких. При выезде на болото, всем одеть накомарники и застегнутся, гнуса будет много. Как говорил мой командир роты — «Все наши неприятности от того, что верхняя пуговица расстегнута». Во всём слушать меня и Андрея, на болоте много опасных мест, есть выходы болотного газа. На траву и кочки, даже если кажется, что они прочные, не выходить. Не спорить. По этому вопросу существует всего два мнения. Одно неправильное, а другое мое. Сначала спрашиваем, а потом делаем. Руки в пропеллер не совать, моторы и шнуровку баллонов не трогать, на ходу не курить и спички не поджигать, колюще-режущие предметы в лодке не доставать, они обе надувные, и их легко пропороть, особенно вас касается — товарищ врач.

— А почему меня? — удивлённо взглянул на меня доктор.

— Потому, что с виду, вы самый умный и сразу видно, что людей резать любите — нелогично объяснил я, оставив стоять доктора с удивленно-ошарашенным видом. Я хотел поднять ребятам настроение, скоро нам предстоит поездка по унылым топям.

— Кирюшин! Чего смешного?! Если ты клоун, иди сюда и встань на мое место.

— Ну чё, инструктаж законен? Грузимся? — спросил, подходя ко мне Андрей, и прошептал на ухо — поаккуратнее с конторским, он очень тобой интересовался.

Я благодарно хлопнул по плечу друга — начал всё-таки соображать. Я и сам знал, что благодушное веселье майора обманчиво — работа у него такая. Он с одинаковой, веселой улыбкой на лице, будет шутить со мной, а потом, если надо, допрашивать.

— Грузимся, на отведенные места. Андрей, пошли покажу, как этим корытом рулить, там управление немного отличается.

— Ты тоже, помалкивай больше, лишнего не болтай, не пей много, следи за мной — я под видом инструктажа давал моему другу советы. Лодкой он и так умел управлять, катался на такой — если, что я знак подам, что тебе уже хватит. Тут и тебя проверяют, если всё грамотно сделать, может быть и с карьерой твоей удачно сложится.

— Так не взяли с собой, почти ничего, всего пара бутылок наверное — удрученно произнес мой друг, но с моими словами согласился.

Я отогнал Батона, который в этот раз с нами не ехал, и закрыл его в вольере, за ним присмотрят Толик — участковый и Савельич. Андрей раздал команде противошумные наушники, и мы загрузились в лодки.

Басовито гудел двигатель москвича и резво тарахтел движок от мотоцикла, наш караван выдвигался в путь. Когда мы повернули лодки на, казалось непроходимую стену камыша и осоки, раздались испуганные голоса пассажиров.

— Ни хрена себе! Прёт как танк! — прокричал, сидящий рядом со мною Толик и поднял в верх большой палец.

Как и в первый раз, шёл по компасу, позади, по пробитому мною пути шла лодка с Андреем и врачом. Им приходилось не сладко. Надувного дна нет, и кораблик жестко реагировал на любую неровность, от нас им приходилось держатся подальше, чтобы не попасть под воздушный вихрь нашего винта. Даже те, немногие разговоры, что пытались вести между собой люди, перекрикивая шум мотора, смолкли, все напряженно смотрели вперед, ожидая окончания камышовых джунглей.

— Так ещё, примерно, час идти — крикнул, я на ухо майору, уловив его вопросительный взгляд. Майор кивнул, и перевел взгляд на часы, засекая время.

Компас не подвел. Мы вышли из камышовых зарослей, примерно в том же месте, что и в прошлый раз. Выйдя на открытую воду, я заглушил мотор и призывно махнул рукой Андрею, подзывая его к себе. Надо было убедится, что моя, сделанная, на скорую руку защита его лодки, выдержала. Когда Андрей подплыл к нам, все невольно заулыбались. Мощным потоком ветра, в лодку Андрея накидало множество листвы и мусора и сейчас мой друг с врачом напоминали леших верхом на болотной кочке.

— А я тебе говорил, близко не подходи — я смеясь наблюдал, как экипаж второй лодки, с матом, пытается отчистить одежду и выбросить пучки травы из своего судна.

— Боялся отстать и потеряться. Травы нажрался, что тот конь. На всю жизнь хватит.

— За нами проход, как после ледокола. Как тут потеряться?

— Всё равно, сыкатно.

— Ладно, мотор почисти, а то перегреется, он воздушного охлаждения. И постоянно следи за температурой, если что маякуй. Сигнал — три зеленых свистка, вертикально вверх!

— Это как? — спросил, отплевываясь доктор.

— Вы что, первый раз на свет родились? Это — строго перпендикулярно земле. Вы же умный человек, а такого слова как «вертикально» не знаете — я сокрушенно покачал головой и с жалостью посмотрел на доктора. Рядом тихо ржал комитетчик.

— Эхм….. — поперхнулся доктор от такого логичного ответа, а я продолжил.

— Учитывая, что у тебя напарник в военно-морской терминологии не разбирается, просто стрельни в воздух. Только не из табельного, а из ружья, а то полюбят тебя без детского крема, когда вернёшься и плакать не дадут.

— Иди в жопу. Юморист — заливаясь смехом заявил мне друг.

— Вот всё у нас через жопу — я картинно вздохнул и закатил глаза.

Осмотр защитного покрытия показал, что натяжка была не достаточной, часть ткани съехала с носа судна. Не критично, нос лодки был закрыт с большим запасом, но на острове придётся перетянуть. Мы продолжили путь.

До обеда сделали ещё несколько остановок, я переживал за перегрев мотоциклетного мотора — ему тридцать лет, и сейчас уже довольно жарко, да и влажность на болоте большая. Пока движок держался.

— До темноты доберемся? А то этой луже конца-края не видно — между делом, после очередной остановки спросил меня майор.

— Должны, в прошлый раз, мы этот путь как раз к сумеркам прошли, но и вышли поздно. Ты понимаешь Толик, техника вся самодельная, за ней следить надо, или мы тут на долго можем зависнуть. Если за москвичёвский движок я особо не переживаю, то второй двигатель, со свалки подобранный, ему больше тридцати лет. Хотя я его и сделал, но усталость метала никто не отменял, в любой момент сломаться может.

— Ты хорошо в технике разбираешься, а по образованию ты вроде бы токарь всего лишь — начал неофициальный допрос комитетчик.

— Так-то оно так. Но я всегда в железках ковыряться любил. Да и в армии мехводом служил, а потом на бульдозере несколько лет. Да и сложного там ничего нет. Главное принцип работы понять.

— А вот как до аэролодки додумался? И до вездехода своего?

— Ха. Так-то не моя идея. В журнале «Техника молодёжи» и «Моделист конструктор» прочитал. Там и расчеты были и чертежи. Ну не совсем про аэролодку. Там про аэросани было написано, но я подумал — а почему бы на лодку не поставить? Хорошо же получилось?

— Отлично! Только шумно очень. А материал где брал? Тут же сварных и токарных работ дофига.

— И фрезерных ещё, и столярных, и электромеханических. Весь посёлок знает, что я металлолом и неисправные приборы с механизмами покупаю. Люблю с ними возится и чинить. Вот ты думаешь, что токарный станок сделать сложно? Нет. Там нет ничего сложного. Электродвигатель, привод, и каркас. Много на нем сделать не получится, а вот для себя, по мелочи — запросто. Шины для вездехода нужны — пожалуйста. В колхозах много списанной резины, на свалках валяется. Я взял, ободрал, протектор новый нарезал и готова.

— Это понятно. А вот лодка эта? Она же военная — закинул удочку майор.

— Эту лодку я купил у вдовы бывшего хозяина моего дома. Он военный был. Но и тут никакого криминала не вижу — усмехнулся я, глядя в глаза комитетчика — она была повреждена на пожаре, и скорее всего её просто списали, а полковник забрал себе. Да и если целью задаться — такую и самому склеить можно. Прорезиненные ткани у нас свободно продаются.

— Да я просто спросил. Интересно же — поднял руки Толик. Он понял, что слегка передавил.

— Я тебе честно скажу, Толян, лодки эти — что моя, что вторая — говно. Можно и нужно лучше сделать. Я даже чертёж нарисовал, да вот только руки не доходят заняться. Да и вездеход из мотоцикла — баловство.

— Ну ка, интересно, почему?

— Потому что он будет ломятся. Для него нужна подвеска, нужно рулевое управление в котором присутствуют рулевые тяги, пальцы, нужны рессоры-пружины, раздатка, мосты в конце концов, карданы. Всё это нужно правильно расставить и узлы сами по себе не очень ремонтопригодные. Кроме того, проходимость не очень. Если каракат вывешивается, ну, например, при проходе оврага, то гребут только те колеса, которые цепляют грунт. И радиус разворота у него большой, в тайге это большой минус.

— А ты как бы сделал?

— У меня две идеи. Бортоповоротный вездеход и переломка. Ну вот как тебе объяснить в двух словах? Бортоповоротный — тот же гусеничный, только вместо гусеницы — цепь с приводом на колёса. Колёса надо делать очень большие и низкого давления, что бы не было нагрузки на грунт, они же служат амортизаторами. Сможет поворачивать на месте, сможет плавать и распределять нагрузку на разные колёса. Управление простое — рычаги. То есть управляется просто тормозами — на каждую сторону свой тормоз. Нет карданов, нет рессор и пружин, нет рулевого, меньше ломаться будет, а проходимость в разы больше. Переломка с ломающейся рамой, тот же каракат. Ломающаяся рама — так называемая «переломка», это конструкция, состоящая из двух частей, которые могут перемещаться независимо друг от друга, то есть две независимые полурамы. Узлом соединения служит ломающийся узел, например — как у трактора Т-150. На каждой раме расположена своя колёсная пара, отчего колеса редко теряют точку соприкосновения с землёй, что почти всегда происходит с другими вездеходами на неровной поверхности. От коробки передач идут два кардана. Это вездеход не такой манёвренный как бортоповоротный, но уже более маневренный, чем тот который я сделал. Дополнительно он может работать рамой на бездорожье, перенося нагрузку с застрявших колёс и ища точку опоры. Если колёса тоже сделать большими, то и плавать будет.

— Интересные у тебя задумки. Тебе бы учится на инженера пойти, а не по лесам бегать — уважительно покивал Толян.

— Я своё уже отучился и в кабинете сидеть, это не моё — знал бы ты, кто я, подумал я. И сам себе ответил. Знал бы, я бы сейчас в клетки седел и в сотый раз вспоминал, когда в очередной раз Брежнев в туалет сходит — я вот в армию сходил, теперь меня хрен чему научишь.

— А что в армии, только дураки служат?

— Ну а что, нет что ли? Я вот сам, тот ещё дурак. Кто бы умный на это болото сунулся? А насчет службы в армии, ну вот скажи? Чего там хорошего? Чему там научить могут кроме того, что строем ходить и стрелять?

— Это смотря кто учить будет, есть много грамотных офицеров, обучают разным, нужным специальностям, вот как тебя, например.

— Мне БМД — 1 дали, книжку заставили выучить и по полигону погоняли, вот и вся учёба — получайте механика-водителя. А так, я её за два года только красил раз пять, и катки резиновые, гуталином начищал. А про умных офицеров, не, не слыхал. Не зря же про них шутки народ придумывает, да ты и сам их до хрена знаешь.

— Это типа того, что наш полковник не любит шоколада, потому что у него фольга в зубах застревает? — хохотнул майор.

— Типа этого. И таких много. Вот, например, загадка: Почему офицеры не любят есть соленые огурцы?

— Старая шутка — потому что голова в банку не пролезает.

— Ага, а если пролезает — то глаза щиплет.

— Ха. Я продолжения не знал. Смешно.

— Ладно Толян, ехать надо, потом побазарим.

До острова мы добрались уже в темноте. Очень выручила установленная мною фара. Столь медленное наше продвижение, было обусловлено частыми остановками и малой скоростью второй лодки.

Лагерь разбили на старом месте, и отправились спать, об начале осмотра речи уже не было.

Утром, позавтракав, группа приступила к работе. Мы с Андреем выступили проводниками. Осмотр начали с избушки, двигаясь дальше по часовой стрелке, описывая, фотографируя и протоколируя все места обнаружения тел, оружия и предметов снаряжения. За один день не управились, осмотр занял три дня. После осмотра, наш эксперт и медик упаковывали трупы и найденные предметы в мешки, снабжая их бирками, составлялась подробная схема острова с обозначением всех найденных предметов и тел. Были извлечены все предметы и из десантного планера. Что не могли идентифицировать и описать на месте — тщательно упаковывали. Скоро, возле нашего лагеря, собралась внушительная гора этих мешков.

— Мы всё это вывезти сейчас не сможем — сообщил я Толяну, с опаской поглядывая на огромную гору.

— Вывозить не придётся. Вертолётом всё заберем. По рации вызову, как закончим, поднимут на сетке.

— Это хорошо, а то я уже считать начал, сколько рейсов мне сделать предстоит. А вообще есть мысли, откуда здесь фрицы?

— Есть конечно, но тебе не скажу. Извини — служба. Если будет можно, сообщу.

— Да. Ты лучше молчи. Болтун — находка для шпиёна.

— Молодец. Хорошо у вас в части замполит работал. Если интересно, сам можешь подумать. Ты мужик умный.

— Да я тебе уже своим соображения говорил, других мыслей нет. Интересная у вас КГБшников работа, секретики всякие.

— Ага и по болотам шастаем, и со всякими охотниками интересными общаемся. Ты вот смотрю, меня совсем не боишься. А друг твой, да и остальная опергруппа, все настороженно относится.

— А мне чего боятся? Я беспорядки не нарушаю. Оказываю, понимаешь, посильную помощь, нашим доблестным внутренним органам и прошу отметить — строго добровольно! И не в первый раз! Орденом награжден!

— Прям вот вообще ничего не боишься? И не совершал в жизни ни чего такого?

— Блин. Был грех. Всё то тебе начальник известно. Совершал — я скорбно опустил голову.

— Ну тогда кайся, грешник — вздохнув сказал майор, он уже понимал, что ничего путного от меня не услышит.

— Совершил, я значит, самый затяжной в мире прыжок с парашюта — начал я травить, старую ВДВшную байку.

— Это как?

— Это гражданин начальник, шесть часов полёта, с того момента как с самолёта выпрыгнул, до того, как ноги на землю опустились.

— Да нет, не может такого быть.

— Может. Твоим, начальник, геморроем клянусь!

— Не пизди Кирюха.

— Точно тебе говорю Толик, было!

— Ну и как это возможно?

— Ну как как. Пока нашли, пока с сосны сняли, ровно шесть часов и прошло.

— Ну ты и балабол — смеясь хлопнул меня по плечу майор — с тобой не соскучишься! Не страшно было прыгать с парашюта?

— Несмотря на то, что очко десантника в момент отрыва от рампы самолета способно перекусить лом, усилие создаваемое мышцами часто недостаточно, чтобы обеспечить полную герметичность отверстия…

— Отвали от меня! — хохотал, держась за живот Толян — уйди, а то я за себя не отвечаю.

— Ну вот так всегда, все меня прогоняют, никто не любит …

На четвертый день прилетел вертолёт. Обычный, армейский МИ-8. Он завис над берегом, корректируемый Толиком по рации, и мы приступили к погрузке. Погрузка заняла не более пятнадцати минут. Мы грузили мешки с телами и вещьдоками, стоя под бьющими с верху потоками воздуха, опасливо поглядывая вверх. С вертолётом улетел и Толян, забрав с собой фотоаппарат и протокола осмотра. Его подняли с помощью троса, нам же предстоял путь домой.

С отъездом майора, я вздохнул с облегчением, надоело строить из себя балагура и тупого десантника. Его ненавязчивые расспросы постоянно держали меня в напряжении. Вздохнула с облегчением и опергруппа. Постоянное нахождение в компании опытного комитетчика всем действовало на нервы.

— Фух. Наконец то свалил — облегченно вздохнул Андрей, провожая взглядом, улетающий вертолет — достал, сил нет. Не расслабишься. Как ты только с ним мог часами шутки шутить?

— И не говори Андрюха, полегчало, как будто в сортир во время поноса успел добежать. А чего мне ещё делать было? Постоянно ко мне лип. То ему про лодки расскажи, то про службу, то про детдом, то ещё чего. Вот и приходилось отшучиваться. Ты там, что-то про две бутылки говорил? Доставай, завтра домой поедем. Что-то неохота мне в ночь на болото выходить.

— Точно. Давай накатим, а то уже четыре дня на «сухую» консервы жрем, аж в горле уже стоит.

Мы организовали ранний ужин и хорошо посидели возле костра под сто граммов и весёлый разговор. Настроения у ребят изрядно добавилось, уже не чествовалось напряжение работы и скованность перед лицом всесильной спецслужбы. На болото потихоньку опускалась, теплая, летняя ночь, привычно жужжали комары, а на душе, впервые за неделю, было спокойно.

Обратно добрались без происшествий и гораздо быстрее. Существенно облегченная маленькая аэролодка, на которой теперь ехал один Андрей и отсутствие части груза, добавили нам скорости. Причаливали мы к берегу возле моего дома, когда только начинало смеркаться, хотя и выехали не сильно рано. На берегу, радостно виляя хвостом и возбуждённо лая, нас встречал Батон и Савельич, который в это время, обычно поливал огород. Ну в смысле Савельич конечно не лаял и хвостом не махал, или чего у него там вместо хвост, но встречал тоже радостно. Мы вернулись домой.

Глава 28

Сегодня я уезжаю в Москву. В суете и домашних хлопотах, незаметно прошло несколько недель, после моего очередного возвращения с болота. Много чего сделано, много чего не успел. Стараниями Артура, в моем хозяйстве появился бортовой редуктор от ГАЗ-71. Тяжеленая хрень, с которой я не знаю, что теперь делать. Вес главной передачи в сборе с бортовыми фрикционами и тормозами — сто двадцать три килограмма! Как чемодан без ручки — и тащить тяжело и выбросить жалко. Редуктор сломан, и явно списан. Прокладки изношены, подшипники в хлам, корпус треснут. Что там еще внутри не понятно, но я его восстановлю — не такое ремонтировали. Где он его взял, я даже не спрашивал, мне эта информация не к чему. Появился у меня и немецкий танковый магнето, тот вообще раздолбан так, что провозится с ним придётся долго. Обмотки точно придётся перематывать, сейчас такие запчасти не достать. Потихоньку я обрастал деталями для усовершенствования своего проекта и начала нового. Я начал ремонт второго этажа, уже проведена чистовая шпаклёвка стен гипсом. Гипс пришлось просеивать вручную ситом для муки, а в смесь добавлять клей ПВА. Уголки, для ровного выведения откосов и проёмов, я гнул самостоятельно, на самодельном листогибе, из тонкой полосы жести. Кустарно, геморройно, но вроде бы получилось не плохо. Теперь осталось, что-то придумать с потолком и полом, и можно будет комфортно жить. Увидев, что я делаю с гипсовой штукатуркой, Артур, видимо рассказал об этом Гудкову, потому, что тот нарисовался на следующий день. А ещё через день, у меня появилось два молоденьких подсобника, которые обучались отделке под евроремонт. Пока меня не будет, они должны зашпаклевать и отделать первый этаж, что и будет для них выпускным экзаменом. За их работу я не плачу ровно ничего. По вечерам, готовлю проект бортоповоротного вездехода, стараюсь просчитать всё до мелочей, мне пока торопится некуда. Вернулся Семён, очень довольный каракатом. Я сразу отдал его ему, жалко было забирать, уж очень Семён к нему привык. Есть только одно условие — я беру его, когда и на сколько мне надо по первому требованию. Но пока не разу не пригодился. Семён пытался вручить мне деньги, но я брать не стал. Во-первых, я еще не готов к началу нового проекта, во-вторых, и это транспортное средство может мне ещё пригодится. Ну вот в принципе и всё, ничего больше сделать не получилось.

В Москву я везу чертежи нескольких изделий — которые хочу запатентовать. Получится или нет — пока не знаю, но нужно постараться. Наглеть я не стал, моя ниша в будущем бизнесе уже определена — вездеходная техника и спецснаряжение, для охоты, рыбалки и геологов. Пока распылятся не буду, это бы освоить. Сейчас я вёз чертежи и описание палатки-куб и отдельно механизма сложения (хаба), чертёж саморазборной палатки (восьмерки), чертежи аэролодки и караката, чертежи отдельных узлов бортоповоротного вездехода, колёс и колёсных баков.

В Каменногорске нет прямого сообщения с Москвой. Первая половина дороги, до областного центра, мне предстоит на поезде, потом самолёт до Москвы. От нашего района, на награждение едут три человека. Какая-то доярка — передовик труда, чемпион по дерганью за сиськи коров, за что будет награждена, немного-немало, а золотой медалью «Серп и Молот» и званием Герой Социалистического труда, я со своим скромным орденом «Знак Почета», и бригадир путеукладчиков, который побил рекорд по скорости прокладки железнодорожного пути, за что и получит орден «Трудового Красного Знамени». Все мои попутчики выполнили план пятилетки досрочно, за три года. Только вот одного не могу понять, почему доярке — Героя, а железнодорожнику орден? Ну ладно, начальству виднее. Вообще в Советском Союзе, Героями труда становились в основном аграрии и ученые, так уж традиции сложились. Со всей делегацией и сопровождающими нас лицами, мы встретимся уже в аэропорту. Билеты оплачены городской администрацией. Для всех приглашённых участников съезда, забронированы места в гостинице Советская.

До аэропорта я добрался без происшествий, спокойно проспал всю дорогу в поезде, в кое то веки наслаждаясь бездельем. От железнодорожного вокзала, поймав такси, приехал уже в аэропорт, где и встретил всю представительную делегацию. Летит нас всего пять человек, трое награжденных и делегаты съезда от нашей области. Что сказать про моих попутчиков? Депутаты были явно проверенные и тертые партийные деятели, которые почти не отличались друг от друга. Едут как в отпуск после работы, во взгляде скука и безразличие, но всем своим телом показывают энтузиазм, не переставая перемежёвывать свои слова цитатами из решений съезда КПСС. К нам — награжденным, отношение покровительственное, и даже какое-то брезгливое. Путеукладчик, простой дядька, в возрасте за пятьдесят, явно воевал — вся грудь в медалях и орденах. Держится спокойно и уверенно, он явно горд своей наградой и достижением. А вот доярка удивила. Девчонке, с первого взгляда, едва можно дать восемнадцать лет. Хрупкая и маленькая как ребенок, простое и очень красивое лицо, густая коса на плече и растерянный, испуганный, взгляд огромных серых глаз.

Когда я приехал, все уже были на месте, и ожидали только меня.

— Вы опаздываете Найденов! — сходу наехал на меня один из депутатов — Вылет уже через час, а вы только изволили появится. Вы не явились на проводимый мною инструктаж! Надо иметь ответственность и оправдать, высокое доверие, которое оказано вам нашей Родиной! А вы, что себе позволяете? Заставляете себя ждать!

— Извините, как вас зовут?

— Фёдор Максимович!

— Так вот Фёдор Максимович, я приехал сюда по тем билетам, что вручила мне городская администрация. Поезд пришёл, строго по расписанию, после чего, уже через десять минут, после его прибытия, я стою здесь и слушаю Ваш, в высшей степени необоснованный, наезд. Я не помню, что бы кто-то говорил мне о том, что я должен успеть на какой то инструктаж и слушать вас. Сбавьте тон, и толком поясните мне, что за инструктаж я пропустил, и почему я вообще должен его слушать?

— Я народный депутат, и слушать меня вы обязаны!

— Давайте я немного поясню Вам, что значит быть депутатом. Депутаты уполномочены народом участвовать в осуществлении советами государственной власти, выражать его волю и интересы. Он ответственен перед избирателями и им подотчетен. Избиратели дают наказы своим депутатам. То есть, строго по закону, слушать меня, как вашего избирателя, должны как раз вы — не дав прервать себя, возмущенно хлопающему глазами депутату, я продолжил — и раз мы с этим разобрались, повторю вопрос. Что за инструктаж, и кто его назначил? Почему его проводите вы? Насколько я знаю, награжденных инструктируют перед вручением наград, ответственные для этого лица, непосредственно в Москве.

— Я вам ничего пояснять не буду! Это возмутительно!

— Хорошо, значит вопрос исчерпан. И не надо так возмущаться, Фёдор Максимович. Тон, которым мы с вами сейчас разговариваем, избран был только вами.

Депутат, возмущенно фыркая, отошёл к своему коллеге и стал с ним, о чем-то возбужденно перешёптываться, не забывая зыркать на меня глазами.

— Хе-хе. Ловко ты этого напыщенного жука осадил — ко мне подошёл путеукладчик — а то он тут нас застроил, не хуже, чем старшина в учебке. Слушать только его, как папу родного, все команды выполнять, без разрешения даже в туалет не ходить. Особенно Алёнку стращал, глазки строил и облизывался. Я, Виктор Филиппович Луговой — путеукладчик, посмеиваясь протянул мне руку.

— Кирилл Найденов — я пожал руку передовика и добавил, слегка повысив голос, что бы было слышно нашим обнаглевшим избранникам народа — А права свои просто надо знать, права и обязанности. Я думаю, что о поведении наших избранников, будет интересно избирателям узнать, а там и решение принять можно. Тем более, если о его недостойном поведении двое орденоносцев и Герой труда заявят. Депутат, не оправдавший доверия избирателей или совершивший действия, не достойные высокого звания депутата, может быть в любое время отозван по решению большинства избирателей в установленном законом порядке — процитировал я закон, наблюдая, как после моих слов вздрогнул и отвернулся Фёдор Максимович.

— Ха-ха. Красавец! Знакомься, это Алёна Денисова, тоже с нами, на награждение едет. Не бойся девочка, мы тебя в обиду не дадим, смотри какой орёл с нами.

— Здравствуйте Алёна — я слегка пожал хрупкую руку, протянутую мне для приветствия.

— Здравствуйте Кирилл. Я не боюсь, только растерялась слегка, он так быстро и убедительно говорил.

— Работа у него такая, говорить много. Не давайте им на себе ездить Алёна, вы всё-таки Герой, а не мышь кабинетная.

— Рассказывай о себе. Про меня и Алёнку ты наверняка знаешь, все газеты пару месяцев только и пишут. За что награждают, ты у нас с какого предприятия?

— Я Филлипыч, охотник-промысловик. Награждают за задержание особо-опасных преступников и за помощь сотрудникам милиции в раскрытие преступления.

— Эва как. Теперь вспомнил, зимой беглых зеков поймал?

— Было дело.

— Они ещё несколько человек убили?

— Не будем о грустном Филлипыч. Убили, изнасиловали, оружие украли, с зоны сбежали, там целый вагон преступлений.

— А вам не страшно было? — Алена смотрела на меня прижав руки ко рту и испуганно хлопая глазками. Тяжело в жизни девочке будет, такая наивная и впечатлительная.

— Ха. Да ты на него глянь. Глазища как у убивца какого. Здоровый и страшный, как медведь, я если бы его в лесу увидел, тут же от страха обделался бы — засмеялся Филлипыч.

— И ничего он не страшный, только если слегка. Ой! Простите! — Алёна покраснела и отвернулась.

Я грустно усмехнулся. Ну да не Ален Делон. Морда в шрамах, лапы как совковые лопаты и действительно здоровый. Если встать рядом, голова Алёны мне только до середины груди достаёт. За последнее время, занимаясь практически без отдыха, физическим трудом, я изрядно прибавил в весе, но ни грамма лишнего жира. Вот и девчушку испугал.

— Не смущайтесь Алёна, что есть, то есть. Это природа так надо мною поиздевалась. Зато с головой всё в порядке. И вообще, мужчина должен быть чуть красивее обезьяны. А я, не буду себе льстить, уж точно красивее любого дикого примата.

— Ха-ха. Хорошо сказал, надо запомнить! — Виктор Филиппович видимо был еще тот хохотун и шутник.

За непринуждённой беседой быстро пробежал час, и нас, через громкоговоритель, вызвали на посадку. Депутатская морда, больше к нам не подходила, и попыток начать разговор не затевала. Мы сели в самолёт и турбореактивный Ту — 134 повёз нас в столицу нашей Родины.

В столичном аэропорту, депутаты к нам даже не подошли, быстро сойдя с трапа самолёта, они растворились в толпе и больше мы их не видели.

Забрав у Алёны чемодан и сказав Филлипычу двигать за мной, я вышел на площадь перед аэропортом и уверенно направился к стоянке такси. Это мой родной город, и хоть сейчас были спокойные и неторопливые советские времена, я чествовал себя уверенно и знакомо. Ритм жизни в современной мне Москве зашкаливал, но я вырос в этом городе, и считал его привычным, и сейчас я снова настраивался на него.

Возле стоянки такси стояла большая очередь из желающих проехаться с комфортом. Оставив ожидать Алёну с Филлипычем возле стоянки, я направился к самому дальнему такси. С таксистом я договорился быстро. По каким то, только им ведомым приметам, таксисты всегда отличали столичного жителя от жителей глубинки, и сейчас меня с легкостью приняли за своего. Я не торговался, принял предложенную цену поездки в два счетчика и машина, вывалившись из очереди себе подобных, подъехала к нам.

Да это была Москва, но не та к которой я привык, нет ещё пробок, нет огромных бизнес и торговых центров, улицы не сверкают витринами разнообразных магазинов и салонов. И что греха таить, такой она мне нравится горазда больше. Таксист, видимо сбитый с толку появлением в салоне, машины, кроме меня ещё и явно провинциальных пассажиров, попытался сделать извечный трюк всех таксистов, проехать по дальней дороге, наматывая счетчик, но уже после первого поворота, встретив мой недобрый взгляд, вернулся на правильный курс и больше таких попыток не предпринимал.

Заселение в гостиницу прошло без проблем, номера были заказаны и оплачены заранее, принимающей стороной. А учитывая то, что принимающая сторона — это Президиум Верховного Совета СССР, с нами были ещё и предельно вежливы и приветливы. Заселили нас с Филлипычем в двухместный номер, Алёна в соседний одноместный, видимо по статусу получаемой награды ей было положено жить отдельно.

Номер как номер, на люкс никак не тянет. Серые простыни, две кровати, тумбочки и шкафы-щитовая фанерная мебель, стол, стулья, графин и два стакана. Есть душ с туалетом, вода слегка тёплая. Я слегка поморщился, от этой легендарной гостиницы я ожидал чего-то большего.

— А ничего так хоромы — Филлипыч обвел восхищённым взглядом наш номер — и душ с туалетом отдельный есть. Живём!

— Ладно, давай обустраиваться, чего сейчас делать будешь? Вечер уже.

— В ресторан хотел сходить, никогда не был и в ЦУМ надо, и в мавзолей.

— У нас награждение только послезавтра в двенадцать часов, быть в Кремле нужно в восемь, поэтому предлагаю, сегодня в ресторан, а завтра уже и Москву можно посмотреть. Да и после награждения тоже можно, у нас номера на пять дней оплачены.

— Давай — согласился Филлипыч — а куда пойдём?

— Тут при гостинице ресторан есть, предлагаю в нем посидеть, нам как жильцам место найдут. Если в какой другой идти, заранее бронировать надо, мест может и не быть.

— Хорошо, согласен. А завтра со мной пойдёшь?

— Нет Филлипыч, извини. У меня ещё в Москве куча дел. Если всё успею, после награждения можно погулять сходить вместе.

Мы переоделись, и я по внутреннему номеру позвонил в администрацию с просьбой забронировать нам столик в ресторане, после чего пошёл звать Алёну. Возьмем девчушку с собой, нечего ей одной в номере сидеть.

На мой стук Алёна открыла не сразу, пришлось подождать.

— Кто там? — спросила она меня через дверь.

— Алёна, это Кирилл, мы с Виктором Филлипычем собрались пойти поужинать и приглашаем вас составить нам компанию.

Дверь открылась, на пороге стояла Алёна с закутанной полотенцем головой, на теле домашний халатик и тапочки.

— Извините Кирилл, я только из душа, я, наверное, не успею собраться и голову высушить — Алёна смущенно опустила глаза.

— Ничего страшного, ресторан в фойе гостиницы, мы вас там подождём — я стоял и не стесняясь любовался этой хрупкой красавицей.

— Хорошо, я постараюсь побыстрее — дверь перед моим лицом закрылась.

Я мотнул головой, отгоняя наваждение. Хороша девчонка, мне всегда именно такие и нравились — маленькие и хрупкие. Влюбился что ли?

Ресторан гостиницы Советская, бывший «Яр» — легендарное место. Его, в своё время посещали Савва Морозов, Фёдор Плевако, Антон Чехов, Александр Куприн, Максим Горький, Фёдор Шаляпин, Леонид Андреев, Константин Бальмонт, Василий Сталин и даже Григорий Распутин. Сейчас в одном из залов ресторана находится цыганский театр «Ромэн». Этот ресторан — негласный центр цыганской культуры в Москве.

— Ого здесь цены! Смотри сколько грузди стоят! Бочку груздей у нас купить можно.

— Так ты грузди и не бери, зачем в ресторане есть то, что ты каждый день поесть можешь? В этом ресторане не еда главное — а культурная программа, цыганские песни. Короче, давай я сам закажу.

— Давай, а то я что-то растерялся.

Я заказал бутылку столичной, советского шампанского для Алёны, боржом, тарелку разносолов, сельдь по-русски, шашлык, красную и белую рыбу холодного копчения и несколько салатов, попросив официанта подойти, когда к нам присоединится дама.

— Вот смотрю я на тебя Кирилл, как будто ты каждый день по ресторанам ходишь. И в Москве себя как дома чествуешь. Приходилось часто бывать?

— Нет Филлипыч, в ресторанах я бываю не часто, хотя бывать приходилось, и в Москве я давненько не был, хотя рядом вырос, в Твери.

— Так ты завтра к родителям в Тверь рванешь? Понятно, хорошее дело.

— Нет дядька, нету у меня родителей, детдомовский я. А в Тверь не поеду, хотя надо бы конечно, воспитателей проведать.

— Эва как.

— А вот так. Ну ладно, не будем о грустном. Расскажи лучше, как ты умудрился на своём путеукладчике рекорды побить.

Я слушал передовика и грустно думал о том, что наградили человека конечно заслуженно, но награждать нужно было не его одного, а ещё под сотню человек. Сам бы он не справился. Мастерски владея своим звеньевым путеукладчиком, он укладывал заранее собранные на путевых машинных станциях звенья рельсо-шпальной решётки длиной, равной длине стандартных рельсов. Ну а кто их собирал? Кто из подвозил и крепил? Да и путеукладчик — это не один человек, это большая бригада и куча механизмов. Путеукладчики на рельсовом ходу представляют собой поезд, который состоит из локомотива, укладочного крана, железнодорожных платформ, оборудованных роликами для перемещения по ним пакетов звеньев рельсо-шпальной решётки, и одной или нескольких моторных платформ для транспортировки пакетов звеньев вдоль состава. Как водится, у нас наградили только одного из огромного коллектива, которые без сомнения, совершили трудовой подвиг — все вместе. Остальных тоже вроде бы не обидели, дали грамоты и переходящее красное знамя передовиков, но в чем ценность этой бумажки? Ведь, награжденные орденом «Трудового Красного Знамени», пользуются льготами по государственному подоходному налогу и единому сельскохозяйственному налогу, а также и иными льготами на одинаковых основаниях с лицами, признанными героями труда, а какие льготы дает красивая бумажка?

Занятый этими мыслями, я не заметил, как столу подошла Алёна. Поднял голову и ахнул. Вот это красота! Легкий сарафан в силе ретро, в красно-белую полоску с затейливой вышивкой, красный поясок обтягивает узкую талию, белые босоножки, на голове какая-то затейливая прическа. Ни одного украшения, нет и косметики — всё естественно и очень свежо. Не доярка — а модель с подиума!

— Обалдеть! Алёна вы бесподобны!

— Не смущайте меня Кирилл.

— Очень красиво. Скажите, где вы такой наряд нашли?

— Я сама шью. Правда красиво? — смущенно улыбаясь спросила Алёна и вдруг закружилась на одной ноге, от чего сарафан начал подниматься в верх. Алёна легко придержала его руками и весело смеясь шлёпнулась на стул возле меня.

— Во! — Филлипыч показал большой палец своей правой руки — молодец дочка! — и подмигнул мне.

— Я думала не решусь его никуда надеть, а сегодня, посмотрела, а в ресторан мне пойти не в чем. Ну и решилась.

— На награждение тоже в нем пойдёшь? — спросил Филлипыч.

— Нет конечно, мне несколько раз сказали, что нужно не яркое, деловое платье. Я с собой его привезла.

— Тоже сама шила?

— Да. Я люблю шить.

— Расскажите о себе Алёна — попросил я.

— А чего рассказывать то? Живу в Романовке, это рядом с Каменногорском, работаю на племенном заводе, доярка. Мама учительница, папа тракторист. Есть сестра и брат, но они ещё в школе учатся. Всё.

— Очень интересно. А как ты такую высокую награду получила?

— У нас, новую породу вывели. Селекция наших с голландскими, я эту группу вела и так вот получилось. В среднем пять с половиной тысяч килограмм молока с каждой коровы в том году надоили.

Я её слушал и не мог поверить, что эта хрупкая девушка работает дояркой. Понятно, что сейчас доят коров машины, и профессия как таковая называется — оператор машинного доения. Вообще доярка — это не только человек, который приходит трижды в день на ферму подоить корову с помощью автомата. Она выполняет в течение дня довольно много обязанностей. Первичная обработка молока, подготовка оборудования и его техническое обслуживание, кормление и водопой коров, чистка и мойка, уборка стойла и всего коровника в целом. Дояркам необходимо контролировать состояние коров, а в случае необходимости оказывать медицинскую помощь, подлечивать их. Кроме того, нужно обладать сноровкой и наблюдательностью, ведь у каждой коровы свой нрав и аппетит. Ежедневные ранние подъемы, своеобразный запах, неограниченный трудовой день. Такое выдержит не каждый.

— Ничего себе! Как это возможно?

— Ну я очень животных люблю. Любая корова свой характер имеет. Без надобности скотину желательно не беспокоить. Надой молока может снизиться вдвое, если животное будет взволновано. Я своих всех, очень хорошо знаю, с телячьего возраста рядом с ними. Как породу вывели, меня к ним закрепили, я тогда ещё в школе училась, на заводе летом подрабатывала. Никогда на них не кричу и не бью. И они ко мне ластятся. Тяжело конечно, но я привыкла уже. Я раньше хотела швеёй стать, даже в Каменногорск хотела ехать, в училище поступать, но к коровкам своим привязалась, не смогла их бросить. А мама хотела, чтобы я в институт поступила, я же школу с золотой медалью закончила. Теперь, наверное, а сельскохозяйственный институт поступать буду.

Незаметно, за разговором наш стол сервировали, для Алёны, я заказал шоколадное пирожное и лимонад. Шампанское она согласилась только попробовать, сказав, что никогда спиртного не пила. Глядя в её наивные, почти детские глаза, в это легко верилось. Играла лёгкая музыка, зал ресторана постепенно заполнялся людьми.

Посидели мы хорошо. От бокала шампанского Алёна слегка опьянела и без умолку щебетала, рассказывая истории из своей жизни. Я почти не говорил, только слушал и наслаждался компанией красивой девушки, еще бы наш передовик куда-то свалил, и совсем бы хорошо было. Филлипыч, хорошо приняв на грудь, был весел, много, громко и невпопад шутил. Периодически подмигивал мне и всё нашёптывал, что бы я не упустил такую красавицу, а то он тряхнет стариной и пойдёт в атаку.

— Ээээ брат. Можно твою девушку на танец пригласить — я неожиданно услышал голос с цыганским акцентом за своей спиной. Обернувшись я увидел слегка покачивающегося, явно очень пьяного немолодого цыгана — такая красавица танцевать должна, а она весь вечер сидит. Нехорошо. Ты же, не против? — цыган паскудно улыбнулся, и взглянул за соседний столик, за которым сидело еще шестеро нетрезвых цыган, разного возраста. Очарование вечера было испорчено.

— Яв дарик (пойдём со мной — цыганский) Красавица, он не против — цыган, облокотившись на моё плечо протянул руку в сторону Алёны.

— Я тебе сейчас эту руку сломаю, и в задницу засуну — тихо приходя в бешенство прошипел я, прямо в рощу наглому уроду, стряхивая его со своего плеча.

Я медленно встал и навис над пьяным козлом, возвышаясь над ним, как минимум на две головы. С соседнего столика подскочили друзья недоумка. Мои размеры их явно поразили, а покрытое шрамами и очень злое лицо, которое они не могли видеть, до того, как я к ним повернулся, заставило несколько человек вздрогнуть. Рядом, плечом к плечу встал Филлипыч, закрывая собой Алёну.

Я взял за подбородок пьяного урода, и подняв его вверх, что бы он видел мои глаза, проговорил.

— Косяк за вами ромалы. Сейчас тебя и твою шоблу на куски резать буду, балаболки ваши на столики в ряд сложу, никакой лепила обратно не склеит! А конкретно тебе фраерок, глаз на жопу натяну и моргать заставлю. Да где же это видано, чтобы черножопые утырки, по беспределу до Мишки Резака докопались и целыми ушли?!

— Извини брат, попутали — более-менее трезвый из друзей пьяного урода, попытался сгладить конфликт.

— Не брат ты мне, гнида черножопая — я прищурившись посмотрел на «миротворца» и процитировал фразу из известного пока только мне фильма — твои братья под Тамбовом на луну воют.

— Ээээ, я же говорю, извини. Выпили много, сразу бродягу не распознали.

— За косяк ответ держать надо. Да ты не бзди, я вас не больно зарежу, чик и всё. Так уж масть легла, нельзя теперь без юшки решить.

— Всё решить можно дорогой! Мы загладим. За наш счет погуляй, девушку свою угости! Бахтало тоже извиняется.

— Да-да, извини, рамсы попутал, я заглажу, отпусти только — пьяный цыганенок, попытался вырвать своё лицо из моих пальцев, но у него не получилось.

— За хавку свою, я сам разбашляюсь. Эх ладно, я сегодня чего-то очень уж добрый. Вас семеро, значит по полтиннику с вас шестерых и с этого фуфела, сотка. Итого пол косаря.

— Эээ, почему пятьсот? Четыреста же выходит?

— Я в школе плохо учился. Молодец чаворалэ (мальчик — цыганский), правильно дядьку поправил. Ну значит договорились.

— А с нас за что?! Мы же тебя не трогали!

— За кореша своего значит вписаться не хотите? А ведь это вы его в блудняк ввели. Ну хорошо, я с него одного спрошу — я нехорошо усмехнулся и сильнее сжал челюсть обмякшего цыгана. Он сдавленно замычал от боли.

— Мы всё поняли дорогой! Отпусти его пожалуйста.

— Ну раз поняли, то я жду, пока флакон у нас не закончится — я отпустил присмиревшего цыганенка и кивнув на початую бутылку водки, сел на свой стул.

Я молча разлил нам с Филлипычем по рюмке. Алёна испуганно смотрела на меня, Филлипыч тоже. Во взгляде фронтовика читалась брезгливость и злость.

— Ну чего вы на меня так смотрите? — я взял рюмку и протянул её Филлипычу.

— Ты что, сидел? — спросил Филлипыч, даже не думая брать свою.

— Нет, не сидел. Но много раз с уголовниками общался. В артели работал, а там каждый второй сидевший, да и в детском доме вырос. Да вы чего надулись? Мне вообще-то орден за поимку преступников дают и за помощь органам внутренних дел.

— Ты с ними разговаривал на блатном жаргоне. И кто такой Мишка Резак?

— А как мне с ними нужно было разговаривать? Я говорил с ними на том языке, который они понимают. А Мишка Резак — да так придумал по ходу разговора.

— Зачем ты с них деньги потребовал? Можно было милицию вызвать просто.

— А что бы милиция сделала? Ничего. Они грубо разговаривали, но никого не оскорбили, драку не затевали, общественный порядок не нарушили. Я их сам наказал, теперь они себя поскромнее вести будут.

В это время к столику подошёл официант и поставил на стол бутылку шампанского и сверток, завернутый в салфетку.

— Это вам презент от соседнего столика — официант махнул рукой в сторону стола за котором сидели цыгане. Я повернулся к ним и махнул головой, а затем взял салфетку и протянул официанту.

— Это тебе, на чай, оттуда за счет возьмёшь. Передай за соседний столик, что извинения приняты.

Официант молча взял салфетку, кивнул и быстро ушёл.

— Мне их деньги не нужны, у меня своих хватает. Но наказать их было нужно. Безнаказанность порождает вседозволенность, и своими действиями я возможно спас какую-то девушку и её кавалера от унижения, а возможно и от избиения. Я за себя и своих близких всегда постоять смогу, а кто-то нет. Вот они таких и ищут. И глумятся. Весело им слабых унижать. Сегодня они на меня нарвались, а если бы меня не было? Ты бы Филлипыч чего сделал? Алёнку с этим пьяным быдлом танцевать бы отпустил? Или дал бы себя унизить?

— Нет конечно! Я на фронте воевал!

— Вот и я не дал. Выпьем?

Филлипыч взял со стола рюмку и молча чокнувшись со мной выпил её залпом.

Вечер закончился скованно. Алёна больше не веселилась, посматривала со страхом то на меня, то на стоящий прямо напротив неё столик с цыганами. Филлипыч больше не пытался качать права, и просто пил со мной рюмку за рюмкой. От былого веселия не осталось и следа. Когда мы с Филлипычем закончили с водкой, мы встали и разошлись по своим номерам. Я был грустен и зол, только вроде бы девочку, подходящую нашёл, и умудрился напугать её до ужаса. Хотелось набить кому ни будь морду. Я с надеждой посмотрел на стол цыган, стараясь увидеть хоть какой ни будь намек на недовольство или улыбку, чтобы был повод подрастя, но мои оппоненты вели себя хорошо. Встретившись со мной взглядом, мой недавний соперник, поспешно отвернулся. Не судьба.

Глава 29

Проснувшись рано утром, я ни сказав никому не слова, взял свои чертежи и вышел из гостиницы. Нужно наведается в Государственный комитет СМ СССР по делам изобретений и открытий.

Сейчас, в СССР, сдать заявку на изобретение гражданину нельзя, всё делается через патентных поверенных, с которыми автор подписывает договор. Моя задача, заключить такой договор и передать поверенному все документы, оплатить государственные пошлины. Я подготовился как мог, изучил законодательство, подготовил описание изобретений, сделал чертежи и написал реферат к каждой заявке.

В здании на Бережковской набережной я проторчал до вечера. Не такое это и простое дело оказалось, но документы я сдал. С нервами, лихорадочным переписыванием бумаг, но сделал. Не обошлось и без взяток. Пришёл я подготовленный, полный дипломат хорошего коньяка и шоколада разошёлся по кабинетам со скоростью звука, своему патентному поверенному доплатил деньгами. С больной головой, но чистым сердцем, вечером, я вернулся в гостиницу.

— Ты где так долго ходил? Утром приезжали с орготдела, провели совещание, что можно делать и чего нельзя рассказывали, как одеться. Тебя спрашивали несколько раз. Я утром просыпаюсь, тебя нет. Сказали, что, если ты не будешь соответствовать регламенту, тебя не допустят. Орден свой в канцелярии будешь забирать.

— А может оно так и лучше. Не люблю эти официальные мероприятия.

— Да ты что?! Это же такая честь! Ладно, я тебе сейчас всё расскажу, я хорошо всё запомнил, сейчас Алёну позову, она если что я забыл, дополнит.

— Да не надо Алёну, я её и так вчера напугал.

— Дурак ты. Она конечно испугалась, но поняла, что ты за неё заступился. Спрашивала про тебя сегодня несколько раз, а ты как в воду канул. Где ты, когда вернешься, никому не сказал. Стой здесь, никуда не уходи, я за ней схожу.

Не дав мне возразить, Филлипыч быстро вышел из номера, и уже через минуту вернулся с Алёной. Девушка была в простом, домашнем платье и испуганной уже не выгладила, скорее немного злой. Ну, что сказать, и так ей тоже очень идёт — красотка!

— Кирилл! Вы куда ушли? Мы вас весь день ищем.

— Извините Алёна, у меня были дела. Я предупреждал Виктора Филипповича о том, что сегодня мне нужно будет отлучится.

— Какие у вас могут быть дела важнее вручение государственной награды? Москву и послезавтра можно посмотреть.

— И всё же это были важные дела. Извините, что расстроил вас — с девушками главное вовремя извинится, даже если ты сто раз прав. Как когда-то говорила моя жена «Неужели нельзя быть всё время виноватым?!».

— Кирилл, давайте на «ты». Я каждый раз вздрагиваю, когда ко мне на «вы» обращаются.

— Хорошо Алёна.

— Так где ты был?

— Я сдавал заявки на несколько изобретений. Хочу получить на них патент.

— Правда?! — Алёна круглыми глазами, удивлённо смотрела на меня. Удивлённым выглядел и Филлипыч.

— Правда.

— А что ты изобрёл?

— Несколько вариантов походного снаряжения для геологов, несколько образцов внедорожной техники и узлов к ним. Это скучно, давайте, о чем ни будь другом поговорим.

— Ну ты даёшь! А чего раньше молчал? Я думал, что ты только… — Филлипыч, запнулся и виновато взглянул на меня.

— Что я только по лесам с ружьем могу бегать, с гопниками общаться и морды бить? Ну и это тоже могу, чего уж там, в армии морды бить и стрелять научили, всё же в ВДВ служил — усмехнулся я, глядя на ветерана.

— Извини, я не это хотел сказать.

— Да ладно, проехали. Я вообще разносторонняя личность. Я ещё крестиком вышивать умею.

— Правда?! — снова удивлённо воскликнула Алёна. Мы переглянулись с Филлипычем и практически синхронно расхохотались.

— Правда Алёна. — смеясь подтвердил я. А что? И правда умею — и вязать умею, и деревья садить квадратно-гнездовым методом и даже строем ходить научился. Я очень талантливый.

— И скромный — смеясь добавил Филлипыч.

— Ага. А ещё красивый и умный.

— Ну это ты не преувеличивай Кирилл. Никакой ты не умный — рассмеялась Алёна. А она оказывается тоже шутить умеет.

Весь вечер проводили со мной инструктаж, мои спутники. Мой гардероб подвергся тщательной проверке и с горем-пополам был признан годным. Я почти наизусть заучил, что мне нужно будет делать, и чего делать нельзя категорически.

На следующий день, рано утром, за нами приехал микроавтобус. С 1970 года сессии Верховного Совета СССР проходили в главном зале Кремлевского Президиума, в 14-м корпусе Кремля, на Ивановской площади. Но Кремль посмотреть, даже по пути, у нас не получилось, нас гнали как на убой. Само же награждение прошло суетно и скучно. Снова проинструктировали. Потом мы ждали. Потом нас наградили. Потом фотографировали, и по одному, и всех вместе. Ну и в конце был фуршет.

Первыми награждали Героев. Всего двух. Высокого дядьку в очках, академик каких-то там наук и Алёну.

— Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 марта 1974 года, за получение высоких результатов в сельском хозяйстве и рекордные показатели в животноводстве, Алёне Алексеевне Даниловой было присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и медали «Серп и Молот» — торжественно объявил докладчик. Хрупкая девушка в строгом, деловом платье вышла к трибуне, и дорогой Леонид Ильич, пристигнув к её груди медаль и орден, полез целоваться. Любит поганец — это дело, аж в жбан ему врезать захотелось.

Нас награждал уже не Брежнев, тот тихо свалил, наградив Героев. Но это и хорошо, целоваться с мужиком — это не для меня.

После награждения, нас отвезли в гостиницу. Усталые, голодные, но довольные, мои спутники просто светились. Я, если честно, тоже был горд и доволен. Мой первый орден за две жизни. Я рассмотрел свою награду. Серебренный, имеет форму овала, обрамленного по бокам дубовыми ветками. В центре его помещены фигуры рабочего и работницы, несущих симметрично расположенные слева и справа от них знамёна с надписью: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». В верхней части ордена расположена пятиконечная звезда, под которой на фоне знамён находится рельефная надпись: «СССР». В нижней части ордена надпись: «ЗНАК ПОЧЁТА». Знамёна и звезда покрыты рубиново-красной эмалью и окаймлены по контурам позолоченными ободками. Древки знамён и надписи позолочены, дубовые ветви, нижняя часть ордена и его общий фон оксидированы. Пятиугольная колодочка, обтянутая шёлковой муаровой лентой светло-розового цвета с двумя продольными оранжевыми полосками по краям. Очень красиво.

— Предлагаю это дело обмыть! — уже не раз приложившийся к шампанскому на фуршете Филлипыч, требовал продолжения банкета.

— Я не против, только не хочу идти в этот ресторан — сказала раскрасневшаяся и счастливая Алёна.

— Можно в другой поехать, а можно в номер заказать — предложил я.

— Давайте в номер, никуда ехать не хочу — ухватилась за предложение Алёна.

— Хорошо, сейчас устрою — данная услуга не входила в перечень услуг ресторана, но я знал, что за дополнительную плату это можно организовать — сядем у нас. Филлипыч, третий стул нужен, а я сейчас в ресторан сгоняю.

Я спустился в ресторан и найдя взглядом «халдея», который обслуживал нас в прошлый раз, жестом подозвал его.

— Организуй по-быстрому, в мой номер выпить и вкусно закусить. На три персоны. На свой выбор, только, чтобы свежее всё было и красной рыбы с икрой не забудь.

— Дамы будут?

— Да, давай вина хорошего, фруктов и чего ни будь сладкого. И пошустрее.

— Сделаем в лучшем виде. Не извольте беспокоится — я сунул в руки официанта несколько купюр и вышел из ресторана.

Не прошло и полчаса как стол в номере был накрыт.

По заведенной не нами, но очень хорошей традиции, ордена и медали отправились в бокалы, наполненные до краёв рукой Филлипыча. У нас с ним водкой, у Алёны — белым вином.

— Ну, чтобы не последние. Поздравляю! — мы чокнулись и выпили, ловя губами свои награды.

— Я прямо не верю, что это со мною происходит — Алёна уже тоже была изрядно пьяна, на фуршете она выпила всего два бокала шампанского, но видимо и этого ей уже было много — сам Брежнев мне медаль и орден вручал.

— Ага, а ещё целовался с тобой — слегка ревниво, слегка шутливо напомнил я. Алёна покраснела.

— Хе-хе. Так он же по-дружески — пьяненько похихикал Филлипыч, целый бокал водки, выпитой на голодный желудок, изрядно его подкосил.

— Ладно, я же шучу. Чего завтра делать будете, орденоносцы? Какие планы, пожелания?

— Я в ЦУМ и Мавзолей. По городу погуляю. Давай вместе? — Филлипыч снова разлил по бокалам и рюмкам.

— Такими темпами, ты завтра в номере будешь лежать, с больной головой.

— Сегодня положено, а завтра с утра и подлечится слегка можно.

— Так, ваши планы понятны. Ты Алёна что делать хочешь?

— Я бы в музей сходила. Давно хотела в Третьяковской галереи побывать.

— Тогда я с тобой пойду, если ты не против, тоже хотел там побывать — в галереи я был неоднократно, но мне хотелось провести эти дни именно в компании Алёны.

— Это здорово! Я как раз хотела тебя попросить со мной сходить, боюсь заблудится, такой большой город.

Вечер прошёл хорошо, мы делились впечатлениями, планами на жизнь, много смеялись и пили, много пили. Утром я проснулся в номере Алёны. Девушка сладко посапывала на моём обнаженном плече, закинув свою ногу мне живот. Я смутно помнил, как заснул прямо за столом Филлипыч. Как я переложил его на кровать и как я, взяв с собой вино, пошёл провожать Алёну в номер. Обведя взглядом комнату, я увидел разбросанную на полу одежду, вперемешку, мою и Алёны. Зверски хотелось пить, плечо затекло, но шевелится и тревожить сон девушки мне категорически не хотелось. Я приподнял одеяло — оба полностью обнажены, и судя по всем приметам, у девушки это был первый раз. С трудом оторвав свой взгляд от обнаженной красавицы, я взглянул на лицо Алёны и встретился с ней глазами. Очень большими и испуганными.

— Только не волнуйся Солнышко. Всё хорошо — прошептал я и улыбнувшись погладил её по голове.

— Кирюша, мы что с тобой …. — испуганно начала спрашивать она сжавшись в комок и кутаясь в одеяло, в результате чего я оказался полностью обнаженным, и ввиду только что открывшейся мне картины, полностью готовым к бою — Ой!

— Не волнуйся! Всё хорошо моя милая — я повернулся к девушке и обнял её, чествуя как вздрагивают её плечи — не переживай. Я тебя люблю!

— Как же так получилось, Кирюша? Я же ни с кем даже не целовалась раньше! — Алёна плакала, глотая слёзы — что же теперь делать? Меня теперь никто замуж не возьмет!

— Почему никто? Я возьму! Ты мне сразу понравилась, наглядеться на тебя не мог. Никому тебя теперь не отдам! Только моя будешь!

— Правда? А я вначале тебя очень боялась. Такой большой, серьезный, уверенный в себе и не улыбался почти никогда. Как ты на место этих двух индюков поставил, а им даже Филлипыч, ничего сказать в ответ не смел, а уж я тем более. А когда ты в ресторане с бандитами разговаривал, я вообще, даже взглянуть на тебя боялась. А потом мне Виктор Филиппович объяснил, что иначе было нельзя, что ты меня защищал. Он тебя вообще, очень уважает. Я извинится хотела, а ты пришёл и так мне спокойно рядом с тобой стало, что даже говорить ничего не хотелось. А потом награждение это, ты на меня смотрел всё время, глаз не отводил. И вино это. А вообще, как же так Кирюша? Я ведь даже не помню ничего! Я себе не так первый раз представляла! Ииии… — Алёна под моими руками расслабилась и без умолку тараторила, а потом вдруг снова заревела.

Надо действовать. Испокон веков, женская истерика отлично лечится только одним способом. И я закрыл её рот своим поцелуем. Я старался быть нежным, очень старался, и скоро девушка расслабилась в моих объятьях, обхватив мою спину своими тонкими руками. Когда мы обессиленные, тяжело дыша, рухнули на подушку, на лице моей красавицы блуждала счастливая улыбка.

— Это было так хорошо. Я никогда не думала, что это так бывает. Только живот внизу теперь немного болит.

— Это пройдёт и будет ещё лучше. Я тебе обещаю, теперь у тебя в жизни всё будет только лучше. На руках тебя носить буду! Пылинки с тебя буду сдувать — я много раз говорил такие слова, своим женщинам, но в этот раз я был в них и сам уверен.

— Ты такой хороший, нежный. Никогда бы не подумала, что ты таким можешь быть. Почему ты всё время как будто в напряжении?

— Я один всегда, не на кого положится. Родственников нет, только друзья. Жизнь, она жестокая бывает, я научился только на себя рассчитывать. Со мною мало в жизни хорошего случалось, поневоле начнёшь черстветь.

— Бедненький — Алёна снова начала плакать, гладя меня по голове. Да что же это такое! У неё, там что, бездонная бочка — слёз этих?!

— Не жалей меня, самое хорошее в моей жизни всё же случилось. Я тебя встретил! — я обнял девушку. Будем лечить снова. А что? Мне быть таким доктором нравится!

Когда мы через пару часов вышли из номера, в коридоре нас уже встречал слегка помятый Филлипыч. Увидев нас вместе выходящих из номера Алёны, он удивленно присвистнул.

— Эвоно как. А я тебя снова обыскался, а вы тут вона чего.

— Ты свои шутки придержи Филлипыч, поссорится можем. Считай, что Алёна теперь моя жена. А я не люблю, когда надо мной или моими близкими шутят — я сразу остановил шутника, Алёна и так вся красная жалась к моему плечу не решаясь поднять взгляд на ветерана.

— Когда же вы успели поженится?

— А считай, что прямо сейчас. Понятно? В Каменногорск вернёмся, заявление подадим.

— Всё понятно, что же тут не понятного? Это хорошо! Дело молодое, нужное! Красивая пара вышла. Так вы что, гулять пойдёте? Может вместе?

— Пойдём пообедаем, завтрак мы пропустили, за обедом решим.

Мы зашли ко мне в номер, я, теперь уже никого не смущаясь переоделся, и мы отправились обедать. Весь день мы втроём провели, рассматривая достопримечательности Москвы. Филлипыч присоединился к нам. Я выступал гидом, показывая своим спутникам интересные места и проводя краткие лекции по каждой достопримечательности. В своё время, я очень интересовался историей своего родного города. Вечером, забрав из номера свои вещи, я перебрался к Алёне.

— Ты так интересно всё рассказывал, и знаешь всё, как будто родился и жил в Москве — я коренной москвич, подумал я, ещё бы мне про свой город не знать.

— Поверь мне, радость моя, у москвичей нет времени ходить по экскурсиям и музеям, они порой, знают о своём городе гораздо меньше, чем какой ни будь провинциальный житель. А я вообще, очень читать люблю и именно про историю, ну и ещё про технику конечно.

— Как мы жить дальше будем Кирилл? Ты вернёшься в своё охотхозяйство, а я в свою деревню.

— Хорошо мы жить будем. Ты извини меня, но в свою деревню ты больше не вернёшься, если только родителей проведать и вещи собрать. Ну так в месте съездим, надо же мне с тестем и тёщей познакомится. Тебе учится надо. Поступишь в институт. Жить будем у меня. У меня большой участок с садом и огромный, каменный дом со всеми удобствами, прямо на берегу реки, тебе понравится. Обустроишь его, как сама захочешь. Как приедем в Каменногорск, сразу подадим заявление в ЗАГС.

— Как скажешь Кирюша. Так все неожиданно случилось, до сих пор голова кругом. Но я не о чем не жалею — Алёна доверчиво прижалась ко мне — ты знаешь, я всегда чего-то боялась, боялась подвести родителей, потом начальство, а потом появился ты, и я теперь ничего не боюсь. Только коровок моих жалко, как они без меня будут?

— Нормально будут. Себя пожалей. Ты что, всю жизнь дояркой работать собралась? Всё, что могла, ты уже сделала, и тебя за это наградили. Всё! Дай возможность другим, себя проявить. Я тебе скажу, что дальше будет, если сейчас не уйдёшь. Это конечно почетный труд, но очень тяжёлый, через пару лет, от твоей красоты не останется и следа, а я этого не допущу. Такую прелесть беречь надо.

— Да, я бывало, спину после смены разогнуть не могла и руки постоянно красные от мыла и холодной воды. Хорошо Кирюша, я теперь буду делать всё, что ты скажешь. Я хорошей женой буду, меня мама и бабушка всему научили. И за хозяйством смотреть, и кушать готовить, воды принести, стирать, шить, убираться дома.

— Не переживай Солнышко, много работать по дому тебе не придётся, сама всё увидишь. Он хоть и большой, два этажа, но я всё же изобретатель — я усмехнулся — обустроил его для удобства. Работы там конечно ещё много, я его только в прошлом году построил, но основное всё сделано. Хозяйства у меня нет, да и не надо нам его, наверное, из живности, только мой охотничий пёс. Огород маленький всё же есть, но всё остальное — это красивый сад, беседка, банька на берегу реки, причал. Там очень красиво, тебе понравится.

— Ты рассказываешь так, как будто у тебя там сказочный дворец — засмеялась Алёна.

— Дворец-не дворец, но что-то похожее — я рассмеялся — я люблю комфортно жить, когда дома, да и на охотничьем участке своём стараюсь по максимуму с удобствами устроится.

Глава 30

До Каменногорска мы добрались без проблем. На вокзале нас ожидала торжественная церемония. Куча народа, куча цветов и транспарантов. Какие-то серьезные дядьки говорили речи. Играл оркестр, был организован небольшой митинг. После этого нас, на отдельных автомобилях отвезли в районный отдел партии, где нас посадили в президиум, в огромном зале заседаний, за накрытый красным сукном стол. И снова речи. Пришлось выступить и нам. Я говорил банальные вещи, мол оправдаю, буду гордо нести, не подвиду и так далее. В том же духе выступили и мои, уже изрядно уставшие, соратники. Тут же состоялось и награждение медалями — отличившихся и передовиков. Больше тридцати человек. Среди награжденных был и Семён. Потом нас отвели в другой зал, где был накрыть настоящий банкет. И опять речи, перемежёванные с тостами. В этом круговороте у меня изрядно разболелась голова. Я взглянул на Алёну, и понял, что ей тоже нелегко. Только Филлипыч был как в своей стихии, весело общался и выпивал со всеми подряд. Среди награжденных медалями были и ребята из его бригады. Но всё, когда ни будь заканчивается, закончился и этот непростой вечер.

Перехватив по пути из зала Алёну, я отказался от предложенной ей гостиницы и отдельной машины и попросил отвезти нас ко мне домой. Если кто и удивился, то виду не подал, мою просьбу выполнили. В машине Алёна сразу заснула, положив голову на моё плечо и когда мы приехали ко мне домой, мне пришлось её будить.

— Просыпайся Солнышко, мы дома — Алёна протерла ладошкой свои заспанные глаза и взяв меня за руку вышла из машины.

— Ого! У тебя такой большой дом!

— Не у меня, а у нас. Это теперь твой дом.

Из открытой калитке с лаем выскочил Батон, и Алёна с визгом спряталась у меня за спиной.

— Ну-ка тихо балбес! Иди сюда. Хороший мальчик! — я погладил и потрепал за ухом радостного пса, а потом поймав его за ошейник подвел к Алёне — знакомься, это теперь твоя новая хозяйка. Не обижать, любить и защищать! Понял меня? Алёна, это Батон. Мой напарник по охоте, и просто хороший друг.

— Он такой огромный, я испугалась. Можно его погладить?

— Конечно, он тебя не тронет.

Алёна неуверенно протянула руку и погладила пса. Батон весело завилял хвостом и лизнул ей руку. Чествует гад, кто его теперь кормить будет. Алёна села на корточки и взяв морду Батона обоими руками тихо проговорила.

— Мы с тобой подружимся Батончик. Ты такой большой, хороший мальчик. Я тебя не обижу — Батон закрутил головой и попытался лизнуть Алёну прямо в нос. Девушка весело засмеявшись успела отвернутся.

— Вы с ним похожи, снаружи большие и страшные, а внутри ласковые и добрые.

— Эээ. Спасибо за комплемент — я не знал, как реагировать на заявление о том, что я «страшный» — ладно, ты устала, пойдем в дом. Я тебе всё покажу.

Подхватив наши чемоданы, я повел свою будущую жену в её новый дом.

Алёна была впечатлена, да что там говорить, она была просто в восторге. Девушка ходила по дому, открывая окна и двери, проверила как работают краны в ванной, удивленно подняла на меня глаза, когда из душа потекла горячая вода, внимательно рассмотрела отопительный котёл, зашла в гараж — от былой усталости не осталось и следа. Закончив с домом, и оставив там вещи, я показал Алёне сад с баней и беседкой. Открыл и провел экскурсию по амбару.

— Я такого никогда не видела. Это всё твоё?

— Нет милая, теперь наше.

— У тебя целый завод в амбаре! Станки, куча всяких железок, и запах как у папы на работе. В гараже «Победа» стоит? Ты мне не говорил, что у тебя есть машина, и две лодки. А сад какой чудесный, только не ухоженный, там цветов не хватает. А такие ровные стены как в доме я даже в Москве не видела, только обои нужны, и окна необычные, и ванна есть, с горячей водой! А такая плитка красивая! И сам дом очень красивый, и река — девушка без конца щебетала, выражая свой восторг. На мой взгляд с садом было всё в порядке, вполне себе ухоженный, но женский взгляд всегда мог найти какие-то недостатки, ну что же, мне этим заниматься некогда, пусть делает как хочет.

— Насмотришься ещё, привыкнешь. Пойдем спать? Или баньку затопить? Попаримся с дороги, чай в беседке попьем?

— Баню топить долго. Я в ванне этой помыться хочу! А чай потом попьем.

Остаток вечера мы провели вдвоём, Савельич так и не появился, хотя наличие в миске Батона еды, горячая вода в доме и политый огород, говорили о том, что он сегодня навещал мой участок. А может узнав, что я приехал с девушкой, он на стал нам просто мешать.

На следующий день, прямо с утра мы отправились подавать заявление в ЗАГС. Свадьба через месяц, как положено по закону. День предстоял не простой. Нужно было много успеть, завтра мы уезжаем в Романовку, знакомится с родителями Алёны и забирать её вещи. До обеда мы успели написать и сдать заявления, зайти на базар и закупится продуктами. Я зашёл в участок к Толику и попросил его пригласить на вечер всех моих друзей. Предстояли небольшие посиделки, повод более чем достойный, моя и Алёнина награда и то, что я привел в дом невесту. Сказать, что Толик удивился, значить ничего не сказать, но обещал исполнить мою просьбу. После обеда, Алёна принялась готовится к вечернему застолью, выгнав меня из кухни. Ну что же, посмотрим, как она умеет принимать гостей, я же занялся своими делами. Проверил качество отделки первого этажа и остался доволен. Ребята превзошли даже меня, докопаться просто не до чего. Ровные белые стены и откосы, всё убрано и чисто, молодцы! В ангаре порядок, на стапеле стоит моя аэролодка, всё аккуратно разложено, инструменты на своих местах, станки и полки с запасными частями закрыты брезентовыми чехлами. Казанка, за этот год ни разу не тронутая, тоскливо покоится на берегу реки, там тоже всё в порядке.

Проверив своё хозяйство, я направился в охотхозяйство к Палычу. Надо показаться начальству на глаза, поведать последние новости и поделится своими планами.

— Здорова Палыч! — вежливо поздоровался я с начальником.

— Привет Кирилл. Наслышан уже, молодец! Такую невесту отхватил, Герой труда! Наши бабы в посёлке, с обеда локти уже себе все сгрызли, упустили молодца — весело хохотнул Палыч, протягивая для рукопожатия руку.

— Кто первый встал, того и тапки. А нечего было целый год бездельничать. Быстро у нас в посёлке новости расходятся. И откуда только узнали?

— У бухгалтера нашего, дочка в ЗАГСе работает. Молодец, что зашел, я думал с молодой невестой под боком, раньше, чем через неделю не появишься.

— Успеется ещё, вся жизнь впереди. Как дела Палыч? Какие новости?

— Эх молодежь. Всё то вам кажется, что вся жизнь впереди, а она то быстро пройдёт, глазом моргнуть не успеешь. Нормально всё Кирюха, я бы даже сказал, хорошо. Как ты съездил не спрашиваю, вижу, что отлично. Какие планы? Когда свадьба?

— Как положено, через месяц. Планы следующие. Завтра поеду знакомится с родителями невесты, и её вещи забирать. Это день или два займёт. Потом надо срочно, ремонт в доме доделать, всё же теперь не один живу. И на участок, успеть к сезону подготовится надо.

— Хорошо, действуй, не буду тебя нарядами пока нагружать, дело нужное, чай мы с понятием. Да и награждение это, с поездками твоими по болоту с милицией, и так почти все подготовительные работы пропустил. Только, чтобы к сезону был готов! Я приказ подготовлю, о том, что на летний период, тебя на подготовку участка направляю.

— Спасибо Палыч. Ты хороший человек. Сегодня вечером приглашаю тебя в гости, с невестой познакомлю, награды наши с Алёной и Семеном обмоем.

— Спасибо Кирилл, но я не смогу. Через час с мужиками на участки выходим, надо корма на привады для кабанов завести.

— Ну смотри Палыч, как вернешься, жду в гости.

— Обязательно приду. Давно хотел посмотреть, как ты живёшь, а то по посёлку слухи ходят, что у тебя там чуть ли не пирамида Хеопса.

— Ну вот и посмотришь.

Я вернулся домой, и по мере своих сил, стал помогать Алёне к встрече гостей. Затопил баню, развел огонь на мангале, помог накрыть в беседке стол. Алёна превзошла все мои самые смелые ожидания, стол ломился от приготовленных блюд. Четыре салата, запеченный гусь, голубцы, солянка, блины и драники и это помимо шашлыка. Наготовила на роту солдат. У неё всё получалось ловко и быстро, казалось, что она просто жонглирует сковородками, у меня аж в глазах зарябило.

Вечером подтянулись мои друзья. Все необычно нарядные, как на праздник. Андрюха с букетом цветов. Семён в костюме, на груди медаль. Зашли вместе, видимо договорившись встретится заранее.

Я поздоровался с друзьями, обняв каждого, всё-таки соскучился по ним сильно. Представил Алёну.

— Ну вот друзья, нашлась та, которая смогла украсть моё сердце, уже думал, что этого никогда не случится. Знакомьтесь, моя невеста Алёна.

Мужики поздоровались, легко пожимая Алёне хрупкую ладошку. А Андрюха, вручив цветы, поцеловал её руку. За что тут же, чуть не схлопотал по морде от меня. Вот честно, едва удержался, хоть он мне и друг.

— Но-но! Ещё прибьёшь ненароком. Хочешь, я и тебе руку поцелую? — сказал, смеясь Андрей, на всякий случай отойдя от меня подальше. Это он правильно сделал, знает меня гад.

— Иди в баню, извращенец! Хотя нет, стой. Вначале выпьем, перекусим, а потом все желающие в баню.

— Да, пойдёмте, стол накрыт, всё остывает — смущенно добавила Алёна и пошла вперед, показывая гостям дорогу, которую они и так знали.

— Во! — Андрей показал мне большой палец правой руки, когда Алёна повернулась к нему спиной и скрылась за углом амбара — Девочка огонь!

— Я тебя засранец, предупреждаю. Не думай даже про наши с тобой похождения говорить, вмиг без башки останешься. У тебя язык без косей — я показал другу кулак.

— Я чего, дурак что ли? — обиженно прошептал мне мой друг — понятие имеем. А у меня кстати новости есть, хорошие.

— Я тебя предупредил. Новости за столом расскажешь, всем интересно.

— Всем интересно, но знать будешь только ты.

— Ну ка, чего случилось?

— Меня в КГБ на работу пригласили! Через неделю отбываю на шестимесячные спецкурсы — гордо прошептал мне Андрюха.

— Тебя? Балабола? Нет не верю. Из тебя же комитетчик — как из меня балерина — я с сомнением посмотрел на друга. Новость без сомнения очень интересная.

— Ну а, чё? Хорошая из тебя балерина получится. Немного подбрить, немного подкрасить, пачку одеть и готово.

— Я тебе сейчас сам в пачку дам! А если серьёзно, то молодец брат! Я тебе говорил, что Толян КГБшник, к нам присматривался, видимо приглянулся ты ему. Ну или секретик какой выболтал — я рассмеялся и обнял друга, начавшего возмущенно надувать щёки — я шучу. Рад за тебя дружище! Пойдём к ребятам, потом поговорим.

Мужики вели себя неестественно, скованно и подчёркнуто вежливо. Не преставая хвалили хозяйку, от чего Алёна выгладила смущенно. Она явно чествовала себя не в своей тарелке. Надо исправлять ситуацию.

— Так. Завязывай мужики, Алёна девушка простая, несмотря на то, что Герой. Чего вы тут, дипломатический приём устроили? Семён, наливай. Давайте братва выпьем, за мою Алёнку. Встретил я всё-таки своё счастье.

— И то верно — облегченно выдохнул Иваныч, и расстегал верхнюю пуговицу рубашки — чего это мы? Рад за тебя Кирилл, давай выпьем за хозяйку этого дома!

— Я уж думал, что Кирилл никогда не женится — после первой выпитой стопки все немного расслабились и Семён взял инициативу разговора в свои руки — всё ходил, от поселковых девушек нос воротил. Тут за ним пол поселка бегало, холостой, хозяйственный, при деньгах и руки золотые, а он не в какую. Суровый мужик. А сейчас вижу, такую стоило подождать и поискать, прям завидки берут.

— Хе-хе. Это хорошо, что Пелагея не слышит, а то бы она тебе твои «завидки» сковородкой бы подправила — подал голос Савельич.

— Ты это, не вздумай ей чего ляпнуть то — испугано втянул голову в плечи Семён и все дружно рассмеялись. Атмосфера вечера, начала возвращается в привычное нам, шутливое и весёлое русло.

— Быстро у вас всё сладилось — поддержал разговор Иваныч вовсю орудуя ложкой над тарелкой с наваристой солянкой — а соляночка то, ух как хороша!

— А чего тянуть? Мне ухаживать некогда. Алёна привлекательная, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять? — я засмеялся и процитировал фразу из фильма «Обыкновенное чудо» который ещё не вышел на экран — ты меня Иваныч знаешь, я своего никогда не упущу.

— Скромняга наш — с гордостью заявил Андрей, указав на меня пальцем, и все дружно рассмеялись.

— Ты Алёна, за него держись, он у нас как слон, спокойный, надежный, и сильный. Если его конечно не разозлить. Но я тебе так скажу, столько, сколько сделал он, за полтора года, что тут живет, некоторые и за всю жизнь сделать не смогут. Всё аккуратно у него, всё по полочкам, за что не возьмется — всё до идеала доведёт. Одно слово — хозяйственный. И товарищ надёжный, умный и не трус. Мы с ним несколько недель по лесам то за бандитами бегали, то ловили их, потом вместе до посёлка тащили, потом опергруппу он привел — ни разу я не увидел, чтобы он усталость свою, злость или плохое настроение показал. Всегда меня поддерживал, когда я срывался. Нервы — как стальные канаты. Он свой орден честно заработал. А машины какие он строит! Мощь! Сила! Как будто не токарь, а академик какой! — продолжал нахваливать меня Семён.

— А ещё он крестиком вышивать умеет — рассмеявшись добавила Алёна, но было видно, что слова матёрого охотника, произвели на неё впечатление. Во время монолога Семёна, я нет-нет, но ловил, на себе её взгляд.

— Да ну? Хотя не удивлен, он за что не возьмется, всё получается. Вот только зря он с вагоноремонтных мастерских ушёл. С молодой женой, по несколько месяцев по лесам, как бегать будешь? — задал вопрос Иваныч.

— А если бы не ушёл, как бы я Алёну встретил? А ходить как все буду, мы что, одни такие? Да и будет ей чем заняться, дом не обустроен, к поступлению в институт готовится надо, потом учеба пойдёт. Я тут идею одну придумал, и я думаю кому как не ей её и реализовывать. Но пока с Алёной мы это не обсуждали.

— Что за идея? — заинтересовалась Алёна.

— Я хочу предложить тебе основать в Приречном зверосовхоз. Пушного зверя разводить. Тут всё для этого есть. Охотхозяйство, которое поможет отловить молодняк и поддерживать племенные стандарты, периодически долавливая зверей. Опытные люди, которым уже нельзя по состоянию здоровья или в виду возраста ходить по лесам, но они знают повадки зверей, их кормовую базу, знают, как ухаживать за ними и им ещё можно поработать с пушниной. Да весь посёлок пушным промыслом испокон веков живёт, а с охотой, год от года будет становится всё хуже. Тут и заготовительная контора есть, опытные скорняки и мездрильщики, которые специализируются только на пушнине. С кормами тут тоже проблем нет, и рыбу ловят, и отходы скотоводства, сколько хочешь, да тот же твой Романовский племенной завод. И председатель уже готовый есть, целый Герой труда!

— Голова! — восхищённо воскликнул Семён. Все присутствующие смотрели на меня открыв рот. В глазах Алёны разгорался азарт.

— А ведь, может получится! — Алёна взглянула на меня влюбленными глазами — а я честно думала, чем мне здесь заниматься? Тебе не говорила, чтобы не расстраивать. Ты не подумай, как ты скажешь, так и будет, но ведь тут нету ни одного совхоза или животноводческой фермы поблизости, только леса вокруг.

— Ну вот и хорошо, моя идея, твоя реализация. А я помогу, чем смогу, да я думаю и руководство района эту идею поддержит, затраты не такие уж и большие, а выход продукции может сильно поднять показатели. Но сначала учеба! И что бы на красный диплом!

— Я постараюсь — засмеялась моя невеста.

Посиделки продлились почти до ночи, никто не хотел уходить. После знакомства, и выпитого спиртного, все расслабились. Семён без перерыва травил охотничьи байки, Андрей и Толик рассказывали случаи из милицейской практики, наши ветераны тоже не отставали от молодёжи. Весело и непринуждённо, можно сказать по-семейному посидели.

Утром мы отправились в Романовку. Я немного трусил, но не показывал вида, всё же выгляжу я диковато, достался же донор, мать его! Алёна своего страха не скрывала, даже всплакнула на выходе из дома. По её словам, папа у нас очень строгий, да и мама не отстаёт. Детей всегда держали в железном кулаке, шаг в лево-вправо — побег, прыжок на месте — провокация. Ничего, разберёмся, да и живут они довольно далеко, почти сто километров от Красногорска. Каждый мужик знает, что любовь к тёще измеряется расстоянием.

Я раскошелился на междугороднее такси, и доехали мы с комфортом. Романовка представляла собой довольно большое село, на берегу реки стоял огромный племенной завод, школа, клуб, всё как положено. Дом Алёны, ничем от других не отличался. Одноэтажный, побеленный белой известкой, двускатная крыша из серого шифера, какие-то хозяйственные постройки, невысокий деревянный забор.

Встретили нас не очень хорошо, я бы даже сказал очень плохо встретили. Будущая тёща стала орать прямо с порога и в выражениях не стеснялась, не скажешь, что учительницей работает.

— Проститутка! Я тебя для этого растила и воспитывала?! Что бы ты с первым встречным спуталась, как только за порог выйдешь?! Ты на него посмотри! Бандит! Морда уголовная! Мне, когда сообщили, что ты с Москвы, с каким-то мужиком вернулась, я поверить не могла! У меня чуть сердце не остановилось! Марш домой! И что бы духа твоего хахаля на пороге не было! Месяц из дома не выйдешь! Позор то какой!

Алёна ревела в три ручья, не смея поднять взгляд на мать. Тфу ты блин! Встретились с родственничками. Таких иметь — уж лучше сиротой. После слов матери, она двинулась было к порогу дома, но вдруг застыла и с ревом бросилась мне на грудь. Надо выручать мою красавицу. Я нежно обнял Алёну, и отодвинув её за свою спину, сделал шаг вперед.

— И вам добрый день Тамара Ивановна! Меня зовут Кирилл Найденов. И я попрошу не оскорблять, мою будущую жену! Я этого никому не позволю! И даже вам! Учитывая, что вы сейчас на эмоциях и меня ещё не знаете, я вас прощаю. На первый раз. Но попрошу больше не разговаривать с Алёной и мной в таком тоне!

Мать Алёны, посмотрела на меня как на статую Командора, которая внезапно заговорила. И с криком бросилась в дом.

— Лёшка! Лёшка! Посмотри, что же это делается! Меня! В моём доме затыкает какой-то уголовник! Да сделай ты что ни будь! — мать скрылась за порогом, а Алёна сквозь слёзы быстро зашептала мне.

— Давай уедем! Папка, когда злой, очень не сдержанный! Вы же поубиваете друг друга! Я потом к ним сама заеду, когда они успокоятся. Ну давай уедим! Пожалуйста! — но уехать мы не успели. На пороге нарисовался довольно крупный мужик, лет сорока, со злой мордой и топором в руке. Одет Алёнин папа был в трико и сине-голубую тельняшку, на ногах, домашние тапочки.

— Убью тварь! — и дальше не переводимая игра слов на могучем русском языке. Разговаривать он со мной не стал и ринулся в драку, занося топор над головой. Предпринять я ничего не успевал и дальше действовал только на рефлексах и инстинктах. Отбросив Алёну одной рукой в сторону, я сделал шаг вперед и поймал топор уже несущийся вниз, за рукоять, прямо в полёте. Как получилось? Сам не знаю. Лезвие топора застыло в нескольких сантиметрах от моей головы. Правая рука, которой я поймал топор, от удара онемела, но пальцы не разжались, силен мужик, но с башней точно не всё в порядке. Я с трудом подавил в себе желание, пробить левой по печени папаши, всё же будущий родственник, мать его! На пару секунд ситуация застыла в воздухе, а потом на нас с ревом и визгом повисли две женщины. Алёнка с мамой, забыв недавние споры и обиды, пытались нас растащить подальше друг от друга. Давление топора на мою руку ослабло и я, выхватив его из руки папаши, отбросил в сторону.

— Ты знаешь Солнышко, тут нам похоже действительно не рады — я старался говорить спокойно, хотя не выплеснутая злость и боль в руке вызывали у меня почти звериное бешенство — пожалуй, ты права, заедим в другой раз, когда твои родители немного успокоятся.

Алёна ревела у меня на груди не в состоянии произнести ни слова. На пороге дома, куда его силком усадила жена, сидел её папа. Мамаша, тоже зареванная, прижала его голову к своему животу обоими руками, и что-то ему горячо шептала на ухо. Странная женщина, всю кашу заварила, чуть мужиков до смертоубийства не довела, а теперь выглядит как жертва домашнего насилия. Тёща, она и есть тёща! Тфу!

Я подхватил Алёну под руку и повёл из этого негостеприимного дома. Она покорна шла, не пытаясь вырвется или что-то мне сказать. Я тихо говорил ей на ушко нежные слова, пытаясь успокоить.

Когда мы уже вышли за калитку я услышал голос Алёнкиного папы.

— Ну ка стойте! Вернитесь оба! — я повернул голову в сторону дома и увидел, что Алёнин папа уже освободился от объятий жены, но также сидя на пороге, зло смотрит в мою сторону.

— Опять бить будете, папаша?

— Не язви! Сюда идите, говорю! Поговорим.

Я посмотрел на Алёну. Она, подняв на меня свои зареванные глазки, едва заметно кивнула. Мы вернулись, и я остановился прямо перед Алёнкиным отцом. С боку пристроилась тёща, впрочем, стояла тихо, и голос подавать не начинала. Он молчал, и я тоже разговор заводить не спешил.

— Где служил! — начал допрос папаша, через несколько секунд, недобро сверкая на меня глазами.

— В войсках дяди Васи.

— Оно и видно, силён! — усмехнулся Алёнкин отец, и взгляд его слегка потеплел. Его тельняшка тоже говорила о десантного прошлого владельца — кто по ВУС (военно — учетная специальность)?

— Мехвод.

— Ну надо же, прям как я. Скажи-ка мне, мехвод, как у тебя мозгов хватило, в моём доме, жену мою поносить?

— Папа…. — попыталась вступить в разговор Алёнка, но её тут же прервал отец.

— А ты помолчи пока, с тобой потом поговорим. Я от него ответ хочу услышать.

Я взглянул на молчавшую мать моей невесты, она стояла, опустив голову.

— Это когда же я успел Алексей Григорьевич? Ни одного плохого слова, я в этом доме не произнес. Хотя, если честно, очень хотелось. А вот свою будущую жену, я никому оскорблять не позволю! Ни посторонним, ни даже её матери!

— Вот как? — отец невесты перевёл взгляд на свою жену. Она молчала, не смея сказать ни слова. Посмотрев на неё пару секунд, он махнул головой каким-то своим мыслям и продолжил — ладно, с этим разобрались. А теперь объясни мне, как ты вдруг возле моей дочери оказался, да и еще женихом называешься? Она хоть и Герой, мать его, труда, но дитя-дитём ещё. Решил карьеру за её счет сделать? К славе примазаться?

Я поморщился. Таких вопросов я ожидал.

— С Алёной мы познакомились на награждении, в Москве.

— Ты там, что делал?

— Меня тоже награждали. И отвечая на ваш вопрос, поясню. Я вашу дочь, люблю. Так получилось, что встретили мы друг друга, и теперь друг без друга не можем. Заявление в загс уже подали. Свадьба, через месяц. Жить она будет со мной, и это, не обсуждается. Какую карьеру за её счет я сделать могу? У меня и так всё есть и даже больше чем надо. Слава? Так в чем слава, мужем Героя труда быть? Скорее это тягость большая для мужика. Тут к подвигам жены не примажешься, нужно соответствовать как минимум, что бы тебя люди уважали.

— Ишь ты, решили они! А нас спросить?! По-человечески всё сделать? По-людски? Мать с отцом что бы приехали, руки дочки моей просить, сватовство провести?

— Ни матери, ни отца у меня нет. Я сирота. Рос в детдоме. Как это, по-людски, я не знаю. И так вроде не по-звериному сделали. Единственный мой родственник, это я сам, и сейчас я перед вами. Если какие-то обычаи, нарушил, извините, не знал.

— Ох ты господи…. — всплеснув руками начала мать Алёны, но отец заткнул и её.

— Молчи! С тобой я отдельно разговаривать буду! Так, с этим тоже вроде всё понятно — отец задумался, а потом спросил — чем и за что награждали то тебя хлопец?

— Орденом «Знак Почета», за задержание особо-опасных преступников.

— Хм. Ну да, драться ты, судя по всему горазд. Вон морда какая вся покоцанная — да, что же вы все к морде то моей цепляетесь! Подумал я — а чем по жизни занимаешься?

— Охотник-промысловик. Живу в Приречном. Предвещая ваш вопрос, зарабатываю хорошо, в деньгах не нуждаюсь, есть дом и машина, два катера и мотоцикл. Дочка ваша ни в чем нуждаться не будет, помощи от вас, мне тоже никакой не надо. Если будет нужно, сам могу помочь — усмехнувшись и глядя в глаза папаши выдал я речь, устал уже от этого допроса.

— Ишь ты. Прям такой весь из себя положительный. И орден у него, и дом с машиной, и денег ему не надо. Лет то тебе сколько, зятёк?

— Двадцать четыре.

— Да ну? А на вид как будто все тридцать. И когда же ты всё успел? Или помог кто? Наследство от родителей досталось?

— Я из детдома вышел только со своими личными вещами. Родителей никогда не знал. И заработал всё сам. А когда всё успел? Так работал я четыре года без выходных и отпусков. У меня нет времени на жопе ровно сидеть и ерундой заниматься. И помогать мне некому, я только на себя рассчитывать могу. Никогда ничего ни у кого не просил и не буду. После армии, несколько лет, золото мыл на Севере, в артели, там заработал прилично, потом уже в Приречном осел, дом построил.

— А что с мордой то у тебя? Чего весь в шрамах? — достали! Да сколько можно?!

— Детство тяжёлое было, да и потом — всякое бывало.

— Понятно, по пьяни дрался поди — сделал неправильный вывод папаша.

— Драться доводилось много, тут вы правы, но никогда первый не начинал. В основном, вот как сейчас получалось — я снова усмехнулся и кивнул головой в сторону, так и валяющегося на клумбе топора. Алёнин отец поморщился, а потом с трудом выдавил.

— Извини. Но сам должен понимать, я за свою семью, любого порву! — он встал с порога и оглянувшись на жену, выдал — ладно, заходи, дома поговорим. Организуй-ка нам чего на стол Тамара. Ну чё застыли? В дом говорю пошли! И так соседи со всего села уже скоро сбегутся. Алёнка! Ну ка пулей в погреб, принеси самогона, того который для себя и из соленей чего.

Просидели мы до полуночи. Поначалу разговор клеился тяжело, и больше походил на допрос вражеского разведчика. Несколько раз выходили покурить, неизменно в сопровождении наших женщин, которые видимо боялись продолжения побоища. На фоне возможной драки мужиков, мать с дочкой проявили удивительную слаженность и солидарность, голос друг на друга не повышали и действовали как единый отлаженный механизм. Топор, на и остальной, колюще-режущий инвентарь со двора бесследно исчезли, стол ломился от обилия закуски. Выяснив про меня буквально всё до последней мелочи, перешли к вопросу дальнейшей жизни молодых. Моё предложение, об учебе Алёны в институте, был принято благосклонно и тут же одобрено. План об организации в Приречном зверофермы, вызвал бурю обсуждений и критики, но в целом, тоже возражений не вызвал. Тёщенька — змея подколодная, несколько раз пыталась поставить меня в тупик, вставляя в разговор, цитаты различных классиков и следя за моей реакцией, но была бита её же оружием. Всё же я дитя века информационных технологий, и имею за плечами два высших образования. На каждую её цитату, я отвечал ей своей, иногда загоняя Тамару Ивановну в такие дебри, что она впадала в ступор. Мы пили много, и скоро батю развезло, я же на удивление был почти трезв. Наверное, сказалась нервное напряжение. Уже после первой бутылки, отец невесты пришёл в благодушное настроение, называл меня «сынок», весело смеялся незамысловатым армейским шуткам и каждый раз хохотал, когда в очередной раз его жена попадала в просак со своими «умными» вопросами. Выпили за награждение Алёны, родители с гордостью, рассматривали золотую медаль и орден. Младшие брат и сестра Алёны уже давно спали. Вели себя они очень тихо, видимо понимая, что сейчас не лучшее время для вопросов и проявления любопытства. Брат был очень похож на тестя, высокий, но пока не складный подросток, а младшая сестра вылитая копия Алёны, не знай, что она на год младше, я бы подумал, что они близнецы. В полночь, я помог доставить «тело» тестя до кровати и сел пить чай с «тёщенькой».

— Ты на удивление хорошо образован Кирилл, а нам говоришь, что закончил только училище — начала новый допрос мать Алёны.

— Я очень люблю читать. И не смотря на мою, не обезображенную интеллектом, внешность, стараюсь развивается.

— Ну, что же, это похвально. Хотя, первое впечатление о тебе, сложилось не очень. Уж извини, но ты похож на здоровенного дикаря.

— Как говорят у нас в России — не стоит судить о книге, по обложке. Вот у меня, о вас, первое впечатление тоже было не очень хорошим. Однако, как говорил Антон Павлович Чехов «В каждом из нас слишком много винтов, колёс и клапанов, чтобы мы могли судить друг о друге по первому впечатлению или по двум-трём признакам» — никогда не думал, что тупые статусы в инсторгамме, могут пригодится мне в жизни, подумал я.

— Ладно. Уел. Я была не права. Просто всё так неожиданно получилось.

— А жизнь вообще, штука неожиданная. И приятных сюрпризов от неё ждать приходится не часто. Однако я согласен, продолжать этот спор не стоит, всё же мы теперь не чужие друг-другу люди. Предлагаю мир — я протянул тёще руку, которую она слегка пожала.

Но всё же номинальный мир с тёщей, не означал того, что она не будет гадить по мелочам. Спальные места у нас с Алёной, оказались постелены в разных комнатах. Однако, моя будущая жена, неожиданно проявила характер. После не продолжительного, но жаркого спора с мамой, впрочем, не повышая голоса, а шёпотом, чтобы не разбудить отца, Алёна, с подушкой на перевес, гордо прошествовала в мою кровать.

— Я так испугалась, думала папа тебя убьет. А потом, что ты его. А потом вы разговаривали, а я боялась, что вы снова драться будите. Но ты папе понравился, он этого не показывает, но он доволен. Никто в селе с ним так как ты не разговаривает, он вспыльчивый очень, а тебя слушал. И маме ты понравился — шепотом делилась впечатлениями от трудного дня Алёна.

— Да? А так и не скажешь.

— Ни обращай внимания, она себя так всегда ведёт. Её даже папа боится.

— Ладно радость моя, давай спать. Скрипеть кроваткой сегодня не будем, а то боюсь, что твоя мама, всю ночь под дверью бдить будет.

— Дурак! — засмеялась Алёна и стукнула меня своим кулачком по груди — Я тебя люблю. Спокойной ночи Кирюша.

Утром, позавтракав со всей семьей Денисовых, мы засобирались домой. Алёна, уже вполне мирно, собирала с тёщей вещи, которые предстояло перевести в Приречный, а мы с её отцом вышли покурить.

— Не обижай Алёнку! Если позволишь, чего лишнего, голову оторву! — с похмелья её отец был опять мрачен и не приветлив.

— Ну вот, опять. Всё же вчера обговорили Алексей Григорьевич. Чего опять начинаем? Может, пока наши женщины заняты, вам здоровье поправить?

— А это мысль! — оживился папаша, но потом опять скис — не, учует Тамара, всю неделю пилить будет. Ты вообще, чего такой свежий? Как будто не пил вчера.

— Ну я и по моложе буду. Не знаю, обычно я не болею после посиделок.

— Эх. Везёт. Ну ладно сынок, вроде ты парень не плохой. Как дальше будет, жизнь покажет. Мы тут с матерью обсудили, свадьбу у нас в селе гулять будем. Не обсуждается! Тут у нас родни полсела, всех в Приречный не привезёшь, тем более стариков. Понимать должен!

— Нет возражений. Принимается. От меня гостей немного будет, человек десять всего. За свадьбу я сам заплачу. Не обсуждается! — пресек я возражения тестя. Он попытался было, что-то сказать, но потом махнул рукой, улыбнулся и стукнул меня по плечу.

— Молодец! Уважаю! В августе, на день ВДВ жду. Что бы каждый год был! А то тут из наших нет никого, даже погулять толком не с кем — и фонтанов тут нет, про себя подумал я.

Уезжали мы, загруженные по полной. Какие-то тюки с одеялами и подушками, чемоданы, коробки, домашние соления и копчения. Я не вникал в содержимое груза, моей задачей было найти машину. Помог тесть. Сходил на мехбазу, где он работал и скоро вернулся на грузовике, в который и загрузили пожитки невесты. Распрощались мы уже вполне дружески.

Глава 31

Жизнь возвращалась в привычное русло. Алёна, взяла в свои руки хлопоты по дому, и потихоньку обустраивала себе семейное гнездышко, возясь то в доме, то в саду или огороде. Кормила она нас с Батоном, как на убой. Её стараниями мой пёс начал превращается в толстого, плющевого мишку. Я же форсировал окончание ремонта и готовился к очередной поездке на свой новый участок. До свадьбы нужно было успеть сделать хотя бы одну ходку.

По моей просьбе Гудков прислал рабочих, которые уложили в доме паркет. На стены поклеили пока простенькие обои, потолки выровняли гипсовой смесью и покрасили отфильтрованной известью. Получилось всё вполне прилично. Картину портило только отсутствие нормальной мебели, но я категорически отказался от покупки советского ширпотреба. Сделаю сам. Пока, того что есть нам вполне хватает. Подготовкой к свадьбе так же занималась Алёна, осваивая выделенный мною бюджет и периодически наезжая в Романовку.

Еду я в этот раз один. Мужики работают. Андрей, отбыл на учёбу в спецшколу КГБ. Семён пропадает на своем участке. Но есть в этом и плюсы, груза можно взять значительно больше. На поездку я себе отвожу всего десять дней. Пять дней займет только дорога, туда и обратно, и ещё пять, я постараюсь использовать максимально эффективно. Главное — доставить на место как можно больше нужных вещей. Везу ещё две небольшие, самодельные печи (для второй землянки и для баньки), везу рубероид и гвозди, запас топлива, запас консервов и сухарей, и ещё кучу нужных вещей. Обратно пойду через остров староверов, попробую вывести максимум возможного.

Прощание с домом, в этот раз, выдалось долгим и очень влажным. Давно заметил, что Алёнка начинает плакать по любому поводу. Всю энцефалитку мне слезами пропитала, пока я не отчалил от берега. Батон, грустно смотрел на свою новую хозяйку, он прекрасно понимал, что ближайшие несколько дней, его рацион серьёзно изменится. Ну ничего, и ему и мне полезно будет немного похудеть.

Аэролодка уже привычно шла по болоту. Середина лета, воды немного поубавилось, от чего лодка идёт немного медленнее чем обычно. Приходится постоянно объезжать выступившие из воды болотные кочки. Несмотря на то, что я еду один, загружена лодка основательно. Привычная обстановка, море гнуса и бескрайний простор. Тихо и как-то даже одиноко, только шум мотора и грустный Батон на носу моего корабля. В этот раз, я не стал останавливаться даже на обед, перекусил прямо на ходу, заранее приготовленными бутербродами, поэтому к острову диверсантов добрался довольно быстро.

На острове меня ждал сюрприз. После нашего отъезда, на островке явно кто-то побывал. Возле нашего старого лагеря, следы от установки большой палатки, срубленные колья, самодельный стол. Яма с остатками консервных банок и мусором, горы окурков, но при этом, нет ни одной бутылки от спиртного. Тут было явно больше десяти человек. Я осмотрел следы, оставленные гостями — армейские сапоги. О присутствии на острове военных, говорили и брошенные явно впопыхах, две сломанные, малые саперные лопатки и несколько пустых ящиков, выкрашенных в армейский, зеленый цвет. Осмотр острова показал, что тут велись серьёзные раскопки. Изба и все постройки снесены до основания, все места обнаружения тел, тоже перекопаны, планер разобран на мелкие запасные части, часть берега, где потерпели крушения немцы и болото, где лежал хвост планера довольно сильно истоптаны сапогами солдат. Везде ямки и небольшие траншеи. Нет даже стреляных гильз. Что же здесь искали? Одни вопросы. Толик явно наведался сюда уже без свидетелей в лице опергруппы. Следов ни каких транспортных средств не видно, прилетели они на вертолёте. Всё говорило о том, что люди были здесь относительно недавно, может быть меньше недели назад. Окурки и обрывки упаковочной бумаги даже не разу не были повреждены водой, а ведь недавно шли хорошие дожди.

Я сидел на борту аэролодки и напряженно думал. Что это за тайны такие, что комитетчики не поскупились на отправку сюда, армейских сапёров, да и еще с десантом и эвакуацией на вертолёте? Ясно, что всё дело в немецких диверсантах, больше вариантов нет. Но на болоте нет, никаких военных объектов, да тут вообще, ничего нет, кроме острова сектантов. Точно! Остров сектантов! А если они его обнаружили? Если нашли мой схрон?! Мне срочно нужно наведаться туда! С этими мыслями я загнал Батона в лодку и, несмотря на то, что скоро должна была наступить ночь, погнал аэролодку на проклятый остров.

По дороге в голове роились не хорошие мысли. Если они найдут золото и иконы, мне может серьёзно не поздоровится. Всё же сейчас, все найденные клады, впрочем, как и в современной мне России, являются собственностью государства. Чем мне это может грозить? Да всякими разными неприятностями. Как опытный адвокат, я сходу могу назвать полдесятка статей, которые можно повышать на меня и Андрюху. Да тоже недонесение о преступлении, если они выяснят, что на острове были именно мы. А это не так уж и сложно, никто кроме нас там побывать не мог.

Каждый, кто застал советский строй в сознательном возрасте, наверняка хоть раз, да слышал про установленные законом двадцать пять процентов вознаграждения каждому, кто нашел и добровольно сдал государству клад. Но, мало кто знает, что за утаивание и сокрытие клада и (или) попытку самостоятельной продажи драгоценных предметов из клада в СССР применялась уголовная статья — хищение социалистической собственности. И, в этом случае, гражданин утаивший клад мог получить от двух лет уголовного срока, до высшей меры наказания — расстрел. Суровость наказания завесила от размера стоимости утаенного клада. До 1991 года действовала следующая система определения размера ущерба. Хищения до пятидесяти рублей — это мелкий размер, наказание до двух лет уголовного наказания. Но, чаще всего, обходилось общественным порицанием или условным сроком. Хищения на сумму от двух с половиной до десяти тысяч рублей считалось крупным размером и наказывалось исключительно уголовными сроками от двух до восьми лет. Хищения свыше десяти тысяч рублей — это уже особо крупный размер и в этом случае уголовное наказание до пятнадцати лет заключения, либо в случае выявления большой общественной опасности преступления, применялась высшая мера наказания — расстрел. Клад, который мы нашли на острове, по стоимости явно превышал этот придельный рубеж. С другой стороны, по закону, в СССР кладом считались деньги или ценные предметы, сокрытые до 1917 года. Деньги или ценные предметы, утерянные после 1917 года, считались находкой. И, если милиция не могла установить собственника данных ценностей, то правообладателем, в полном объёме, становился гражданин нашедший данные ценности. Тут есть, о чем спорить, и есть возможность на защиту, поди ещё докажи, когда эти ценности были утеряны или спрятаны — до 1917 года или после, но что-то мне подсказывало, что этим никто заморачиваться не будет и, если мы попадёмся, сурового наказания нам не избежать. Однако и тут есть ещё один нюанс, согласно закону, граждане СССР при обнаружении клада, в тот же день должны были сдать его в органы милиции по месту проживания. Если клад сдавали позже и на это были свидетели, то гражданин мог получить уголовную статью. То есть наши возможности по защите своих прав, даже если мы докажем, что всё найденное было оставлено на острове после 1917 года, серьёзно снижаются.

С этими мыслями я гнал аэролодку в свете фар по ночному болоту. Можно конечно всё отложить, можно остановится и переночевать, но я не смогу заснуть, пока мои домыслы не подтвердятся или не будут опровергнуты. Что делать, ели они всё-таки побывали на острове сектантов? Об этом думать буду после, сейчас мне нужно точно знать.

Спешка никогда не доводить до добра, тем более в столь опасном месте как болото. Обломки вертолёта появились передо мною внезапно. Темно-зеленая стена с зияющими отверстиями разбитых иллюминаторов выросла перед лодкой словно из неоткуда, и предпринять я уже почти ничего не успевал. В последний момент, перед столкновением, я резко вывернул руль в лево, стараясь развернутся на месте, но инерция была слишком большая. Перед глазами промелькнули обломки лопастей и разорванное в клочья колесо шасси. Лодка на полной скорости, под небольшим углом, воткнулась в потерпевший крушение вертолёт. Удар, и я лечу головой вперед, успевая услышать визг Батона и заметить, что правый борт моего судна превращается в лохмотья прорезиненной ткани, столкнувшись с разорванным металлом. Потом меня поглотила темнота.

Очнулся я от того, что стал захлёбываться в грязи, легкие срочно требовали кислорода. Отчаянным усилием, не обращая внимания на боль во всём теле, я сделал рывок наверх, пытаясь сделать хотя бы глоток воздуха, что мне довольно быстро и удалось сделать. Немного побарахтавшись, я понял, что место, куда я упал, было не очень глубоким, на ноги я встал практически без всяких усилий. Жидкая грязь, вперемешку с болотной растительностью, доходили мне только до пояса. Но осмотреться, я пока не мог, глаза нестерпимо жгло, видимо грязь попала, по лицу текло что-то тёплое и соленное на вкус. С трудом протерев лицо, и открыв жутко слезящиеся глаза, я понял, что на болоте всё еще ночь. Где-то невдалеке, что-то потрескивало и скрипело.

Что бы разобраться с ситуацией и понять в какой же жопе я оказался, мне потребовалось всего около минуты. Ну что же, поздравляю тебя Кирилл, похоже ты нашёл ту группу, что высаживалась на острове диверсантов. Стараясь не делать резких движений, аккуратно ставя ноги и прощупывая перед собой дно, я двинулся к обломкам, которые так внезапно прервали мой путь.

Когда-то это был вертолет МИ-8, транспортная версия, о чем свидетельствовали отрытые и покорёженные грузовые створки. Вертолет после падения перевернулся, и не один раз. Весь покрытый вмятинами и проломами бортов, иллюминаторы выбиты, кабина пилотов всмятку, лопасти сломаны, сдвижная дверь загнута под неестественным углом, хвоста нет. Сейчас вертолёт стаял на днище из-под которого торчали обломки шасси. Возле левого борта вертолета, покосившись, стояла аэролодка с разорванным правым баллоном. К моей неописуемой радости, на носу лодки, лежал и жалобно скулил, очень грязный Батон.

С трудом переставляя ноги, я добрался до аэролодки и цепляясь за раму мотора влез на неё. Попытки найти ручной фонарь, ни к чему не привели, часть груза лежит за бортом, тот что остался в лодке, весь сбился в одну большую кучу, разделяя меня и Батона непреодолимой баррикадой. Бензиновая зажигалка, которая всегда лежит у меня в кармане, загорелось с третьей попытки и в свете тусклого огня я осмотрел своё плавсредство. Повреждения просто огромны. Кроме разорванного правого нижнего баллона, повреждения имеет и средний, который уперся носом в рваный край обода колеса шасси. Рама двигателя повреждена, двигатель слетел с креплений, винт с виду целый, но уперся в защитный кожух и стоит под неправильным углом.

— Батон, ты живой там? — окликнул я своего пса. В ответ послышался возмущенный лай, вперемешку с поскуливанием.

— Ладно, не возмущайся, без тебя тошно. Знаю, что виноват. Сейчас я до тебя доберусь и гляну, что там с тобой.

С трудом перебрался через кучу барахла и осмотрел собаку. Дело оказалось серьезным, повреждена передняя правая лапа. Я терпеливо, как мог, очистил собаку от грязи с помощью куска брезента, и стараясь меньше причинять боли, занялся оказанием первой медицинской помощи. Батон жалобно скулил и даже разок попытался цапнуть меня за руку, когда я фиксировал повреждение подручными средствами, но скоро я справился с задачей. Надеюсь это только сильный ушиб, а не перелом и мой пес не будет хромать. Закончив с Батоном, я занялся собой. Найдя флягу с питьевой водой, отмыл лицо и руки. Ощупал свою голову. На лбу, почти возле волос — рассечение. Ещё один шрам в мою копилку. Что же мне так не везет с физиономией? Под правым глазом наливается синяк, больше вроде бы ни каких повреждений нет. После такого столкновения — просто удивительно, скорость была не меньше сорока километров в час.

За этой возней, незаметно наступило раннее, летнее утро. Постепенно начало светать, и солнце, разгоняя ночную тьму и пробиваясь сквозь туман, осветило место двойной катастрофы.

Как бы мне не было любопытно осмотреть вертолёт, в первую очередь, стоит заняться лодкой. При свете, картина повреждений выглядела не так ужасно. Два баллона в минус, но есть ещё три нижних и два верхних, из-за чего лодка точно останется на плаву, придётся серьезно её разгрузить и перераспределить оставшийся груз на левый борт. Средний баллон, наверное, удастся починить прямо на месте, отверстие в носу хоть и большое, но вполне ремонтопригодное. С рамой и двигателем сложнее. Сама рама повреждена не сильно, немного разошлись сварные швы и срезало несколько болтов, однако треснул транец, на который крепился мотор, и из-за спущенного правого нижнего баллона, раму серьёзно перекосило. Мотор вроде бы тоже не поврежден, только слетел с креплений, из-за чего перекосило и винт, можно попытается поставить обратно. Пожалуй, справлюсь. Нет таких повреждений, которые русский инженер не сможет устранить с помощью проволоки и синей изоленты.

Разобравшись с предстоящим фронтом работ, решил осмотреть оставшийся груз и очистить предстоящее место работы. Ходить, балансируя на неустойчивой надувной платформе, боясь споткнутся о груду мешков, очень опасно. Печки и строительные материалы, хоть и жаль, но придётся оставить здесь. Примотаю к борту вертолёта, авось не пропадут. Вернусь, как только смогу. О том, что я на свой участок уже не попадаю, понятно даже Батону. Тоже сделаю и с основным запасом пищи, жалко сухари, скорее всего отсыреют, но делать нечего, придётся пожертвовать малым, чтобы вывести из этой жопы основное, то есть меня с Батоном. С собой возьму весь инструмент и запасные части, они мне точно пригодятся, возьму аптечку и минимум еды, вот и весь груз для обратной дороги. Не откладывая дело в долгий ящик, я стал закидывать мешки на крышу вертолёта. Некоторые пришлось вылавливать из воды, и что самое обидное, и мой рюкзак с запасной одеждой тоже, так, что переодеться мне попросту не в чего.

От работы меня отвлёк странный шум. И ещё более странная реакция на него Батона. С борта вертолёта послышался слабый скрип и какое-то неразборчивое шипение, как будто внутри шибуршал небольшой зверёк. Батон радостно залаял. Не так собака реагирует на диких животных. Я остановил работы и прислушался. Точно! Кто-то внутри есть!

Бросив всё, я забрался на крышу вертолёта и прошел к раскрытым грузовым створкам.

— Есть там кто живой?! — крикнул я внутрь.

— …ды… — послышалось мне. Кто-то слабым голосом просил у меня воды!

— Ёк макарёк! Ща братан, держись! — я пулей метнулся к аэролодке и схватив аптечку и фляжку с питьевой воды, бросился обратно.

Когда я спрыгнул в грузовой отсек вертолёта, в нос мне ударил тошнотворный запах разложения. Честно говоря, я чувствовал его и возле аэролодки, но списывал всё на вонь болотных газов и гниение растений, однако внутри вертолёта, несмотря на множество отверстий и открытые люки, он был почти невыносим. Зажав рукой нос и дыша открытым ртом, я осмотрелся. Весь ужас произошедшего, открылся передо мною. Все, кто разбился в вертолёте были ещё здесь. Никто их пока не нашёл и не эвакуировал. Грузовая кабина залита болотной грязью, из которой, прямо возле входа виднеются тела в военной форме, кое как прикрытые чехлами, видимо от двигателя вертолёта. Много тел, не меньше восьми. Над этой грудой, вьётся живая туча мух и мошки, от чего кажется, что двигатель вертолета до сих пор работает на малых оборотах. Чуть дальше, возле раздавленной кабины пилотов, навалом лежат ящики с армейской маркировкой, кто-то явно постарался уложить их как можно ровнее, делая импровизированную кровать и создавая возвышение над болотной жижей. На ящики уложены груды спальных мешков и какой-то брезент, скорее всего армейская палатка. Её же укрыты ещё три тела, ровно лежащие рядом друг с другом. Вот одно из них и подавало признаки жизни.

Сдерживая рвотные позывы, и спотыкаясь о мёртвые тела, и какие-то лежащие в грязи инструменты я бросился к выжившему. Перед моими глазами открылась ещё более жуткая картина. Двое из выживших в катастрофе явно застрелились. Покрытые бинтами распухшие тела и простреленные головы, лужа запёкшейся крови. У крайнего справа, в руке табельный ПМ. Возле левого борта, тяжело дыша пересохшими губами, лежит пока ещё живой человек. Сильно искусанное мошкарой и комарами опухшее лицо, глаза заплыли и не открываются, такие же кисти рук. В правой руке зажата отвертка, которой пострадавший без перерыва тихонько скребет борт вертолета. Я, дрожащими руками отвинтил крышку фляги и поднес её к губам лежащего человека.

Никогда прежде я не видел, чтобы так жадно пили воду. Он буквально не отрывался от фляги губами, пока последняя капля не исчезла в его рту.

— Ещё — прохрипел он, когда вода закончилась.

— Потерпи немного братец. Чуть попозже ещё дам, я тебя сейчас осмотрю и будем выбирается отсюда — я откинул в сторону край брезента, которым он был укрыт. Военная форма, жутка грязная и пропахшая застарелой мочой, видимо в туалет ему приходилось ходить под себя. Сильно раздутый живот. Погоны полковника, на поясе кобура с табельным пистолетом.

— Пристрели меня — снова прохрипел полковник — я сам не могу.

— Ты чего это удумал? Сейчас. Потерпи. Всё нормально будет дружище. Уже закончилось всё. Я тут, я помогу — я быстро раздевал пострадавшего пытаясь рассмотреть повреждения на его теле.

— Позвоночник слома, ног не чувствую — тихо прохрипел полковник — пристрели меня Кирилл, богом тебя молю, не могу я больше. И сил нет, даже пистолет вытащить.

Я удивлено уставился на пострадавшего. От куда он меня знает? Нет у меня в знакомцах ни одного полковника.

— Не узнал? А я вот тебя сразу по голосу узнал. Толик? Майор? Помнишь? — с трудом улыбнулся мой старый знакомый.

— Толян! Ты что ли?! Да, когда же тебя до полковника повысили? Месяц назад ещё майором был.

— Давно уже Кирилл. Несколько лет как. А то, что майором ты меня видел, так служба у меня такая. Ты не тяни Кирюха, я долго не выдержу. Или мне дай пистолет, в руку вложи и к голове поднеси, я сам всё сделаю. Только курок взведи.

— Да что же ты заладил то, пристрели и пристрели — психанул я — всё нормально будет. Скоро спасатели прилетят, подлечат тебя.

— Не будет никого Кирилл. Ни спасателей, ни больницы. Я слышал, как ты в вертолет врезался и снаружи матерился, у тебя тоже лодка разбита. Нас с тобой никто не спасёт.

— Да как не спасёт то? Ты чего несёшь? Целый военный вертолет пропал, с отделением солдат. Полковник КГБ. На нём же штатный автоматический аварийный радиомаяк установлен. Да и тут рядом, радарная станция ПВО стоит. Будут искать — найдут. Главное продержатся.

— ГРУ.

— Что ГРУ? — не понял я.

— Полковник главного разведывательного управления Министерства обороны Фомин Анатолий Францович — терпеливо объяснил мне Толик.

— Очень приятно. Будем знакомы — зло прошептал я, осторожно протирая лицо и глаза Анатолия ватным тампоном, смоченным в перекиси водорода — только всё равно ни хрена не понятно. Почему вас искать не будут?

— Никто не знает, что мы здесь. Вертолёт не в одной воинской части не значится. Аварийного маяка нет, радар наш борт видит, как самолёт сельхоз авиации, о том, что пропал, никуда не сообщат. Полетного задания нет, нас вообще, ни для кого нет. Управление никого для поисков привлекать не будет.

— Сукааа! Ладно, не бзди Толян. Я тебя всё равно вытащу. Лодка повреждена, что есть, то есть. Но починить её я смогу, дай мне пару дней и возможность добраться до какого ни будь более-менее твердой земли. Уже сегодня потихоньку постараемся отплыть. Тут неподалёку есть островок, на нём лодку вытащу и отремонтирую.

— Остров с деревней? — прохрипел вопрос Толян.

— Он. Всё то вы знаете, разведчики хреновы — я понял, что он знает о моем посещении острова сектантов. Но тем не менее, несмотря на негативные последствия для себя, бросать его не собирался.

— Мы на него высадится не смогли. При подлёте стая птиц в лопасти попала, сразу назад повернули, да вот, как видишь, не дотянули до дома — усмехнулся Толян. Открыть глаза он так и не смог.

— Ну ничего, ты на нем побываешь, он ближе всего. Там и будем ремонтироваться — разговаривая с Толиком, я не переставал обрабатывать и осматривать его раны — ты мне лучше скажи, как вы втроём перевязаться и так обустроится смогли?

— Нас шестеро выжило. Пилота в кабине зажало, он через день умер. Нас троих поломало сильно, ребята нас тут устроили и за помощью пошли.

— Ну вот, а говоришь, помощи не будет.

— Не дошли они, мы слышали, как они тонули. Долго кричали — Толян поморщился и из уголков его глаз проступили, капли слёз — Алексей после этого сразу застрелился, у него ноги были раздроблены, а Ванька два дня назад.

— Сколько же ты тут уже лежишь? — я скрипнул зубами, представив себя на их месте. Беспомощные, тяжело раненые, без надежды на спасение.

— Шесть дней Кирюха. Дай попить, сил нет.

— Вода в лодке, сейчас тебя вытащу и там попьёшь — я напряженно думал, как мне вытащить Толяна из вертолёта. Со сломанной спиной и неизвестными повреждениями внутренних органов.

— Не вытащишь ты меня. У меня поврежден кишечник. Пить было нельзя, у меня уже начался перитонит. Никто меня уже не спасёт. Лучше дай мне самому уйти, в животе огонь, сил нет терпеть. И воды принеси, мне уже всё можно.

— Да что же ты… — я обреченно сел рядом с телом полковника смотря на лицо этого стального мужика. Говорит спокойно, не орёт и не умоляет, а ведь ему, наверное, невероятно больно. Через что ему пришлось пройти, просто уму не постижимо.

— Я не смогу — тихо сказал я через минуты — я много смертей видел, но убивать не приходилось, тем более вот так… своих…

— Выпей спирта, и мне, перед тем как сделаешь, налей. В аптечки вертолёта есть. А пока расскажи мне, кто ты? Ты ведь не тот, за кого себя выдаешь? Слишком образован, постоянно за собой следишь, чтобы лишнего не сболтнуть, словечки непонятные, командовать привык, и вот про смерти опять же. Откуда тебе много смертей увидеть? Я тебя сразу приметил, поведение твоё странное. Болотом этим занялся, твою проверку на потом отложил, теперь уже и не успею, но всё равно, нестыковок очень много. Ты не бойся, никто кроме меня про тебя не знает, а мне сейчас можно рассказать, не бойся, со мной в могилу уйдёт.

— Догадливый. А я ведь старался не отсвечивать, тупил специально перед тобой. Ваньку валял — усмехнулся я. Рассказать, что ли? Всё равно никто не узнает — а ты как думаешь полковник, кто я?

— Не знаю. Догадки только. Расскажи, как есть. Правду хочу знать перед смертью.

— Правду знать хочешь? А оно тебе надо? Ты со спокойной душой тогда помиреть не сможешь. Правда, она очень страшная бывает — я с тоской смотрел на полковника. Вот он твой шанс выговорится, всё равно никто не узнает, но зачем этому герою такая правда? — Хотя, твоя воля. Последнее желание умирающего принято выполнять. Расскажу. Только уж и ты мне поведай, чего это вы с таким маниакальным упорством искали? За что свою жизнь отдали?

— Заманчиво. Предлагаешь клятву нарушить? Присягу? Я ведь кучу подписок давал — заскрежетал зубами полковник — брось меня и уходи. Ничего не скажу.

— А и хрен с тобой — зло махнул я рукой — слушай тогда. Только когда услышишь, поймешь, что присяге твоей, жить осталось не больше двадцати лет. И тогда сам решай — И я всё рассказал. Излил душу по полной программе. Про то как я попал в это время, про развал СССР, про бандитские девяностые годы, про всё! Я говорил и говорил, выплёскивая свои эмоции и наболевшее горе. Про войну в Чечне, на которой я провел три года, про войну с братьями украинцами из-за козней бывших союзников, воспользовавшихся слабостью России, про гей парады и прочий содом, который станет навязанной нормой в Европе. Я выговорился по полной. А когда договорил, посмотрел на полковника.

Толян лежал скрепя зубами, на лице мимолётно промелькнула жуткая гримаса боли и отчаянья. Но затем он улыбнулся и в первый раз, с трудом разлепив заплывшие глаза взглянул на меня.

— Чего пялишься на меня?! Чего лыбишься?! Классное будущие нас ждет?! А про болото твоё мне не интересно. Я знаю про него почти всё. Через сорок лет, не будет этого болота. Тут везде будут стоять буровые вышки и рекой будет литься газ и нефть. Стоило ради этого присягу соблюдать? Умереть ради этого, стоило? — я завелся и не мог остановится.

— Не зря значит — прошептал полковник.

— Слушай Толик, ты вот меня прямо бесишь. Фразочки загадочные изрекаешь, улыбаешься чего-то. Может тебе ещё и по башке прилетело? Я тут изгаляюсь перед тобой, а у тебя уже башня поехала.

— С головой всё в порядке. Ты знаешь, я тебе верю. И значит я работал не зря. И умру не зря.

— Бляяя, вот ты дебил! — я закрыл рукой лицо. Он надо мной издевается что ли. Надо его прямо сейчас пристрелить, без всякого спирта. Умеет же человек до белого каления доводить.

— Да ты погоди, не злись. Ведь мы именно это и искали. Тебя получается тоже. Во время войны, много раз попадались люди, которые утверждали, что они из будущего. И все рассказывали почти одно и тоже. По каким то, неведомым нам причинам, все они или пропадали бесследно, или умирали, или не помнили потом ничего из ранее рассказанного. После войны тоже были, но очень мало. Почти ни с кем из них контакт установить не удалось. Задача нашего управления как раз и заключалась в том, чтобы таких людей устанавливать и вступать с ними в контакт, а ещё искать способ путешествий во времени. Искать ворота, через которые вы приходите.

— Точно дебил. Я же тебе говорил, нет никаких «ворот». Всем у нас давно известно, и описано многими «современными учеными», изучающими такую «точную» и «полезную» науку, как «альтернативная история», что, чтобы попасть, допустим в сорок первый год, нужно крепко получить в жбан, или как минимум сдохнуть в какой ни будь катастрофе! Я вот, например, получил по морде не сильно, поэтому не долетел слегка — несмотря на творящийся вокруг ужас, я откровенно ржал над ситуацией. Вот же судьба сложилась. Попал на спецслужбу, занимающуюся «попаданцами».

— Возможно, этот вопрос изучают другие, я оперативник. А как тогда объяснишь, тот факт, что и немцы и мы, имели информацию, что на этом болоте имеются «врата»? И ты, тоже тут. Наверное, ищешь их, чтобы домой вернутся. Вот смотри. И немецкую группу ты нашёл, и про остров знаешь, на котором по нашей информации могут быть «врата». И сейчас сам мне признался, что ты из будущего. Как это объяснить можешь?

— На острове «врат» нет. И я там был, и обоим нам знакомый Кирюшин Андрей. Место конечно жутковатое, и в чем-то даже страшное, но нет там никакой мистики. Обычные крестьяне, поверившие сумасшедшему идиоту, и все за свою веру погибшие. Я бы сказал, что вот это место, намного хуже, сижу сейчас, среди гниющих трупов и разговариваю с будущим покойником, который фанатик не меньше, чем те, кто на том острове погибли. Вот и ты умираешь, в погоне за этой мистической «синей птицей». Бред и жуть.

— Там есть «врата» об этом сказано во многих источниках, только мы не знали точное место и местность. И немцы их искали, и в старых книгах оно описано. Мы нашли как минимум пять источников и описаний.

— Староверы? Описание свечения на болоте?

— Да.

— Я видел это свечение. Обычные блуждающие огни. Явление понятное любому образованному человеку. Страшно, жутко, но легко объяснимо наукой.

— Ты подходил к ним? Рядом хотя бы был? Это другое. По полученным описаниям, люди, которые уходят в «врата» просто исчезают, все свидетели при этом чествовали головокружение и эйфорию, но при этом не все могли пройти, или даже подойти к «вратам», у некоторых, при приближении к ним начиналась неконтролируемая паника.

— Всё, что ты мне сейчас рассказал Толян. Как раз и есть признаки отравления метаном. Исчезают, потому что теряют сознание и тонут, всё же описанное обычно ночью происходит, я прав? Прав. И все остальные признаки на лицо, нехватка кислорода, вызывает эйфорию, головокружение, может развиться неврастения и реактивный психоз, от того и паника. Да чего ты со мною споришь то?! Я же знаю, как происходит перемещение. Ну не досконально конечно, я не ученый, но это произошло со мною. Переносится не тело, а сознание. Вот ты думаешь сколько мне лет?

— Сколько?

— Да мне уже почти пятьдесят пять! Это учитывая и те почти два года, что я уже здесь прожил. Это тело не моё. И я возвращаться не буду, даже если возможность представится. Тут я жить заново начал, у меня всё впереди. Я знаю, что будет, я к этому готовлюсь.

— Понятно — во время нашего спора, полковник даже как-то приободрился, и сейчас задумчиво смотрел на меня, из его взгляда почти ушла боль, присутствовал только азарт и сожаление о неоконченном деле — Почему вы не выходите на руководство страны? Почему храните эти знания в себе? Ведь всё можно поправить, можно помочь.

— Эх Толик. Кому помочь? Склеить то, что и так уже почти развалилось? Зачем? Да меня грохнут сразу, или законопатят в место с крепкими дверями и без окон. Что бы этой стране помочь, надо многих на верху убрать, начиная с Политбюро. Если уж на, то пошло, новый 37-й год нужен и сильный лидер, такой как Сталин. Нужно наводить порядок в республиках, выжигать коленным железом национализм, чистить ряды зажравшихся номенклатурщиков. Много крови пролить нужно. Я к этому не готов. Ни к самопожертвованию, ни к тому, чтобы палачом стать.

Мы оба замолчали, думая о своём. Через несколько секунд, я отвлёкся от своих мыслей. Как бы там не было, но из вертолёта нужно выбираться. Даже у меня, от жуткого запаха и роя насекомых вокруг, заболела и закружилась голова. Я взглянул на Толяна, нет, застрелить я его всё равно не смогу. В другой ситуации, если бы на кону стояла моя жизнь и свобода — возможно, сейчас не смогу. Да и если найдут тело, любой эксперт, даже начинающий, определит, что в вертолёте был кто-то посторонний, и Толян пустил себе пулю в висок не сам. А в их конторе лохов не держат. Пока я размышлял, полковник впал в какое-то полубредовое состояние, видимо сказалась выпитая вода и потеря сил на разговор со мной. Что же, это мой шанс. Нужно Толяна вытаскивать.

Вытащить потерявшего сознание полковника из вертолёта, получилось с трудом. Я вернулся на лодку и захватив с собой веревки соорудил перевязь через грудь. На руках отнёс его к выходу из грузового люка, положив на груду мертвых тел, прямо на брезент. Других мест, что бы примостить полковника просто не было. Поднявшись на крышу вертолёта, я поднял раненного на верх и постелив свой спальный мешок, и вещи, которые собирался оставить, устроил ему лежанку между двигателей вертолёта. Место было очень мало, но поставив обе печи на раздавленную кабину, поместить его удалось. Во время моих манипуляций, в сознание он так и не пришёл. Сделав навес от солнца, с помощью одеяла которое закрепил на обломках лопастей и обработав открытые части тела полковника мазью от комаров, я приступил к ремонтным работам. Нужно было торопится.

Перебирая по борту вертолёта руками, переставил лодку подальше от сломанного шасси и порванного металлического борта. Новых повреждений мне сейчас не нужно. С помощью ремкомплекта для ремонта резиновых лодок, заклеил центральный баллон и накачал его, что позволило довольно значительно выровнять лодку. Осмотрел поврежденный правый поплавок. Порван сильно, но если лодку вытащить на ровное, сухое место и если хватит прорезиненной ленты из ремкомплекта, то возможно его удастся починить, пока же нужно было хоть как то, ровно закрепить раму. Используя весла и проволоку, которую я в избытке надергал с поврежденного вертолёта, сделал временный крепёж на соседний с поврежденным баллон. С трудом поставил тяжёлый двигатель на его родное место и разблокировал винт. Срезанные от удара болты, заменил на новые, слава богу и их на вертолёте хватало с избытком. Осмотрел винт и поправил втулки, всё перетянул по новой. На одной из лопастей, в месте соприкосновения с защитным кожухом обнаружилась большая зарубка, но трещин вроде бы не было. Мысленно помолясь попробовал запустить двигатель. Двигатель работал ровно, только вибрация усилилась. Ничего, надо добраться до какой ни будь земли, там я лопасть попробую отполировать и заново отрегулирую втулки винта.

Закончив на скорую руку ремонтировать аэролодку, я вернулся на крышу вертолёта проведать полковника. За время моего отсутствия, он пришёл в себя и сейчас, тяжело дыша смотрел на голубое небо над собой. Увидев меня, он заговорил первый.

— Дай воды Кирилл. Пить хочу, на животе будто угли, раскалённые лежат.

К этой просьбе я был готов, и тут же приложил флягу с водой к губам умирающего.

— Спасибо — прошептал полковник, как только вода во фляге закончилась — хоть свежим воздухом перед смертью подышу, на солнце последний раз гляну. Ты не тяни Кирилл, сделай, что я прошу.

— Вот достал — устало выдал я. Моя надежда тихо переместить полковника на лодку, пока он без сознания не оправдалась — только о себе думаешь. А как мне с этим жить? Я тут покопался в вертолёте. Нашёл АИ-2 (аптечка индивидуальная) почти двадцать штук, там есть ещё двенадцать тюбиков с промедолом, так что тебе будет полегче. Сейчас тебе один вколю и как только подействует, минут через пятнадцать, будем грузится на лодку. Он вроде должен три или четыре часа работать, должны до острова успеть дойти. Еще сульфадиметоксин, хлортетрациклин и этаперазин выпьешь, что бы тебя в лодке не укачало.

— Это хорошо. Вколи мне все двенадцать. Легко уйду — гнул свою линию полковник.

— Давай так решим. Я тебя на остров доставлю. Пока препарат есть, будешь сидеть на нём. Двенадцать тюбиков это сорок четыре часа жизни без боли. Протянешь столько, будем тогда и решать. А если нет, а я думаю так и будет, всё же столько промедола, даже здоровому на пользу не пойдёт, то и я мимо греха проскачу.

— Хорошо. Всё же умирать не хочется — согласился Толян. Я достал из кармана оранжевый пенал, и вколол Анатолию один шприц-тюбик обезболивающего и через пятнадцать минут, полковник заснул.

Как мог, стараясь всё делать аккуратно, я перенес раненного на борт лодки. На моё счастье, он даже не проснулся, а может быть опять впал в беспамятство. Я уложил его на левый борт и сам постарался примостится как можно левее. Мотор завибрировал за моей спиной и аэролодка, тяжело припадая на правый борт, отправилась в путь.

На дорогу до острова сектантов, мы потратили почти пять часов. Пришлось пару раз останавливаться, и поправлять крепёж рамы. По дороге было не до разговоров, я весь сосредоточился на управлении поврежденным судном, а полковник, практически всё время был без сознания.

Глава 32

Когда лодка причалила к острову, я понял, как вымотался за эти два дня. Бессонная ночь, авария, авральный ремонт и уход за раненым забрали все мои силы. Я привязал лодку к пню, под которым был устроен мой схрон и аккуратно перенес полковника и Батона на берег. Обустроил лагерь, развел костер из ранее заготовленных мной и Андреем дров, натянул палатку, развесил сушится свою запасную одежду. Поставил кипятится чайник и разогревается консервы. Всё. Остальным займусь завтра.

Пока я возился, полковник молча лежал на берегу. Несмотря на то, что он был напичкан сильнодействующими лекарствами, его изрядно растрясло и Толян периодически впадал в беспамятство. Закончив неотложные дела, я подошёл к нему, чтобы проверить состояние.

— Как ты Толян?

— Странное состояние. И вроде не болит ничего, а в голове каша. Плывет всё перед глазами.

— Это от промедола. В твоём положении, лучше так, чем страдать от боли. Сейчас я тебя полностью раздену и осмотрю, оботру немного, несет от тебя так, как будто на тебя рота солдат нассала.

— Да? А я даже запаха не чувствую. Ладно, действуй. Только это бесполезно, я себя ниже пояса контролировать не могу, обоссусь снова — полковник тихо засмеялся — сиделка только у меня страхолюдина, мне бы кого посимпатичнее.

— Я на этом острове самый симпатичный. Могу предложить Батона, только он медбрат начинающий, может не справится.

— Ха-ха. Действуй.

Перед процедурой, я вколол Толяну новую порцию промедола. Подождав, пока лекарство подействует, раздел полковника, срезая с него пропитанную грязью, кровью и мочой форму. Осмотрел. Вид просто ужасный. На спине смещённый перелом позвоночника, от чего спина на пояснице сильно искривлена, живот страшно раздут и приобрел какой-то фиолетовый цвет. На теле множество следов от укусов насекомых и куча мелких царапин с кровоподтёками. Я обтер полковника мокрой тряпкой, смоченной разбавленным спиртом, соорудил из подручных средств примитивный подгузник и укрыл одеялом. Во время процесса, полковник внимательно следил за моими глазами.

— Судя по выражению твоего лица, ты удивлен, как я до сих пор жив.

— Ничего, может быть не всё так плохо было бы, если бы тебя вовремя в больницу. У нас, наверное, тебя бы вылечили, если срочно доставить в операционную. Тебе, скорее всего, костями от перелома, кишки надорвало, это у нас на раз два починили бы. Разрезали, на позвоночник специальные крепления бы надели, кифопластика называется, кишки бы почистили и зашили. Всё. Через пару недель домой. А может у тебя вообще с кишками всё в порядке, защемило просто, от того и вздулся живот. Но тут…. Надежды честно говоря мало, живот уже чернеть начинает.

— Ясно, жаль, что мы не в твоем времени. Только и там бы нас, наверное, не нашли.

— Там бы нашли. Позвонили бы прямо с места аварии, и за вами вылетел спасательный вертолёт.

— Как это — позвонили?

— А вот так. В будущем, у каждого человека есть карманное устройство, мини компьютер, смартфон называется. С помощью этих устройств мы можем звонить и принимать звонки, общаться посредством видиозвонков с любым человеком, хоть с Австралии, слушать музыку, смотреть фильмы, фотографировать, рисовать, читать книги, выбирать и оплачивать покупки. Там есть карты всех мест на планете, электронный кошелёк, календарь, почта, интернет, фото и видео камера, диктофон, фонарик. Много чего есть. Всё зависит только от цены устройства. В наше время, человек скорее трусы забудет одеть, чем выйдет из дома без своего смартфона.

— Обалдеть. Не врешь?

— А чего мне тебе врать. Наука не стоит на месте.

— На другие планеты летали? Как там?

— Это не к чему. Все планеты Солнечной системы, обследовали с помощью роботов, там нет жизни и нет пригодных для освоения планет, четыре газового типа, остальные просто камень. Отправлять туда людей, слишком дорого и опасно. В моё время, развиваются беспилотные аппараты, и для войны, и для мирной жизни. В космосе полно спутников связи, через которые мы и общаемся между собой на расстоянии, с помощью тех же смартфонов.

— Взглянуть бы хотя бы одним глазком… — мечтательно протянул Толян — Ну ладно. Так мы на острове с деревней староверов?

— Да. На берегу, возле того места, где твои «врата» видели — я усмехнулся — вот ночью, если не помрешь и не заснешь, может быть и тебе повезёт увидеть.

— Постараюсь одну ночь протянуть — серьёзно ответил полковник и продолжил задавать вопросы — а этот твой смартфон, он как выглядит?

— Постарайся. Сейчас сил уже нет, а завтра я буду чинить лодку, и как сделаю, сразу рвану обратно — тебя повезу. А смартфон очень просто выглядит. Обычная, плоская, прямоугольная коробочка. С одной стороны, стекло, с другой крышка пластмассовая. Пару кнопок, чтобы включать и выключать. Еще на ней с обратной стороны камера установлена и надпись пишут — название фирмы производителя, Samsung там или Xiaomi какое ни будь, ну или яблоко, надкушенное рисуют, по-разному короче. Всё.

Когда я говорил, вдруг заметил, как вздрогнул и напрягся Толик. Он напряженно думал, забыв про моё присутствие.

— Хочу с тобой серьёзно поговорить — после минутного молчания начал полковник — Пожалуйста, сделай как я прошу! Если я умру, отвези меня обратно в вертолёт и путь там нас всех вместе найдут. О том, что нас нашёл просто сообщи, я дам тебе телефон для связи. Позвонишь по нему, и к тебе приедут. Им всё про нас расскажи. Про себя можешь умолчать если хочешь.

— Ну да, я позвоню и меня под белые ручки в каталажку. Вы же все жутко секретные — я рассмеялся наивности Толяна — Я лучше в милицию сообщу, что видел разбившийся военный вертолёт.

— Дурак! На нем сверхсекретное оборудование! Прошу тебя. Сообщи в управление!

— У тебя глюки начались от лекарств. Какое к хренам собачим оборудование, да ещё и секретное?! Я там всё осмотрел. Только лопаты, ломы, миноискатели и ящики с изъятым вами на острове диверсантов старым хламом!

— Если милиция найдёт, они могут начать осматривать вертолёт, а нам этого не надо. Поверь, тебе тоже!

— Если скажешь, что там такое осталось, я подумаю — в крайнем случае подполю вертолет, горючки там достаточно, чтобы сгорел весь без остатка, подумал я.

— Мы нашли кое-что на острове — после небольшой паузы сообщил полковник — тебе эта вещь должна быть знакома. Небольшая, плоская штука из пластика и стекла, серого цвета, на ней нарисовано надкусанное яблоко. Она сломана, стекло разбито, вся во вмятинах и царапинах, но явно какая-то электроника.

— Айфон что ли?! Твою мать! Откуда он там взяться мог?! Охринеть! Где вы его откопали?

— Что такое айфон?

— Это название модели смартфона. Американская фирма Apple выпускает. Сейчас она уже должна существовать. В будущем будет мировым лидером по производству смартфонов и компьютеров.

— Ясно. В том то и дело, что откапали. Под избой был погреб, в нем и нашли. Что это такое, понять не могли, но одно было ясно, что сделана вещь очень качественно, и надписи на английском. Ясно, что она туда попала очень давно, как бы не сто лет назад. Тогда такое сделать просто были не в состоянии. Теперь то мне ясно, что это. А я всё голову ломал. В общем эта вещь в вертолёте и, если он утонет, или ящик опрокинется в воду, я так понимаю, он испортится ещё сильнее. Помоги мне Кирюха, последняя моя просьба к тебе.

— Это просто звиздец! Так. Это же, для вас просто кладезь знаний.

— Да. Это так. А ещё это значит, что ты не прав, и «врата» всё же есть.

— Я хочу взглянуть на эту вещь. Мне надо убедится, что это действительно смартфон. Где его в вашей развалине найти можно? — возбужденно засыпал я вопросами полковника. Всё, что я сейчас узнал, полностью меняло мои планы, и на сегодняшнее путешествие, и на дальнейшую жизнь.

— Всё равно ведь искать поедешь? — после непродолжительной паузы спросил Толян, напряженно вглядываясь мне в глаза — и на сколько я тебя успел узнать, сообщать о вертолёте ты никому не будешь.

— Да — не стал я юлить. Да и ему деваться некуда, я его единственная надежда.

— Хорошо, только пообещай мне, что найдёшь способ передать его в моё управление — устало выдавил полковник. Похоже он уже пожалел, что сообщил мне о находке.

— Ладно — после затянувшийся паузы неохотно пообещал я — только ели найду способ сделать это не навредив себе.

— Он в ящике с оружием. Ящик опечатан, я на нем лежал.

— Понял Толик. А теперь отдыхай, я не буду откладывать, и начну заниматься лодкой прямо сейчас. А пока я работаю, в ответ на твою откровенность, я тебе расскажу, что мы нашли на этом острове. Было тут кое-что, что относится к вашей находке.

Я, с помощью ручной лебёдки вытащил лодку на берег, и откуда только силы взялись. Сняв с лодки аккумулятор и фару, установил освещение места работ. Наверное, всё это адреналин, я не чествовал былой усталости и голода. В процессе работы, я рассказывал Толяну историю сектантов и содержимое дневника. Рассказал о «надкусанном яблоке порока» предположив, что во времена Ивана, смартфон ещё мог работать, так как Иван демонстрировал своим последователям «райское чудо». Рассказал свою версию о попадании гаджета на остров «диверсантов», упомянув про странную отметку на карте «воры». Время от времени, полковник задавал уточняющие вопросы и мне приходилось, напрягая память вспоминать подробности. За разговором работа спорилась. Я разгрузил лодку, и тщательно исследовал места повреждения баллонов. Прикинув свои скудные запасы из ремкомплекта, понял, что скорее всего устранить разрыв получится, но нужно действовать крайне аккуратно, без права на ошибку, ленты и клея должно хватить впритык. Конечно можно на коленке соорудить вулканизатор и попробовать запаять разрыв, но прибегать к такому способу мне не хотелось, можно ещё сильнее повредить материал. Для такого ремонта нужно хорошее освещение. Я с сожалением отложил инструменты в сторону, всё же придётся перенести ремонт на завтра. Но всё же время я провёл не зря, подготовительные работы почти закончены.

Устало присев рядом с Толяном, я взял уже успевшую остыть банку с тушенкой и взглянул на часы, почти час ночи. Небо безоблачное, нет ветра и довольно тепло, если бы не вездесущая мошкара, было бы вообще замечательно.

Я жевал мясо и смотрел на звезды. Как-то не везёт мне с этими поездками — трупы, тайны, агенты спецслужб — не жизнь, а приключенческий роман. Не так я себе представлял спокойную-размеренную жизнь. Тяжело вздохнув я перевел взгляд на полковника. Он или спал, или был без сознания — глаза закрыты, на лбу капли пота, дышит тяжело и глухо стонет. Я поморщился, при своей активности и порывах сделать всё ночью, я забыл вколоть ему очередную дозу обезболивающего. Засунув руку в карман, я вытащил очередной шприц-тюбик и потянулся к полковнику.

— Не надо пока Кирилл — сквозь зубы прохрипел раненный — пока терпимо. Боюсь если уколешь, я засну. Хочу ночью за болотом понаблюдать. У меня температура высокая, чувствую, как силы уходят. Наверное, это моя последняя ночь, не хочу ни чего пропустить.

— Офигеть, одной ногой в могиле, а всё тебя на исследования тянет. Давай вколю. Ты же от боли сознание скоро потеряешь. Я тебя растолкаю если что.

— Хорошо, полтюбика только, не надо полную дозу — согласился Толян.

Я вколол раненому очередную порцию обезболивающего, несмотря на просьбу полковника — весь тюбик. Кто пользовался, тот знает, вколоть строго отмеренное количество почти невозможно. Кроме того, если нажать на тюбик и отпустить, внутрь попадёт воздух, а это уже совсем нехорошо.

Закончив с едой, я устроился поудобнее на груде вещей возле разведчика. Несмотря на инъекцию, Толян не спал, лицо было красное и покрытое потом, его трясло. У него сильный жар. Немного подумав, я сходил за аптечкой и вколол полковнику антибиотик и жаропонижающее, поможет или нет, не знаю, но вреда точно не будет. Возможно я об этом пожалею, но я должен так сделать. Почему пожалею? Всё очень просто. Если оставить полковника, как он просил в обломках, эксперты сразу поймут, что ему вкалывались лекарства, которых в вертолёте просто не могло быть, они не входят в армейские аптечки. Я посмотрел на аэролодку, на ней тоже можно найти кучу улик, те же микрочастицы краски, возможно внутри поврежденных баллонов остались и остатки алюминия, на винтомоторной группе теперь несколько болтов от вертолёта, где-то кусочки изоляции могли остаться, когда я проволоку к раме прикручивал, да и сама проволока. Хоть бери её и тоже сжигай.

Голова гудела как растревоженный улей. Я сидел и напряженно думал над тем, что мне делать. Пока лодка нуждается в ремонте, мои действия понятны и ясны, надо ремонтироваться. А когда закончу? Моя совесть мне приказывает бросить всё и вести полковника срочно в больницу, возможно ещё и есть шанс, ум же говорил о том, что я слишком много наболтал и мои неприятности, если полковник выживет, только начнутся. Неизвестно вообще, останусь ли я жив и на свободе. А если он умрёт? Что тогда делать? Рассказать о вертолёте органам или просто притопить труп в болоте, а после хорошего обыска вертолёт сжечь или просто забыть про него? Так его с воздуха найдут по любому, хоть целый, хоть сожжённый. Недосчитаются в кабине троих человек, что они подумают? Что трое выжили и сами его подожгли перед тем как уйти? Или будут рыскать и искать третьи силы, то есть меня? Голова плохо соображала, я старался просчитать свои действия и последствия при каждом варианте. От раздумий меня отвлёк удивленный шепот полковника.

— Смотри Кирилл! Вот оно!

Я поднял глаза на болото и увидел уже знакомую мне картину вспышек блуждающих огней. Я перевел взгляд на полковника, лицо возбужденное, глаза горят лихорадочным блеском.

— Ну. Теперь ты убедился, что это только выделения болотного газа? Нет там никаких «врат» — устало проговорил я.

— Отвези меня туда! Прямо сейчас! Это не далеко.

— Нет — твердо сказал я — я только отчистил баллон от грязи, до утра высохнет, и я буду его клеить. Пойми, если у тебя ещё и есть шанс выжить, то только в том случае, если я смогу починить лодку и как можно скорее. Постой — я прервал его возможные возражения — Обещаю, когда отремонтирую, через то место мы проедим, но только днём! Ночью я больше рисковать не буду.

— Хорошо, я постараюсь протянуть ещё день. И всё же ты не прав, это не просто болотные огни. Смотри, огни светятся только в одном месте, и горят довольно долго, не похоже на вспышку газа, он должен сгорать мгновенно.

Я присмотрелся к природному явлению, убежденность полковника в своей правоте немного поколебала мою уверенность, но не на много. Ну что же, никто не помешает это проверить утром, поеду посмотрю, тут должно быть меньше двух километров. В конце концов мне тоже любопытно.

Остаток ночи прошёл как в бреду, я спал урывками, отвлекаясь на проверку раненного, который хрипло дыша по спал, то метался в бреду, то пытался мне что-то втолковать, когда ненадолго приходил в себя. Температура немного спала, помогло жаропонижающее, но уже точно ясно, что смерть неизбежна.

Едва забрезжил рассвет, как я усилием воли заставил себя подняться и приступить к ремонту. Сейчас бы отдохнуть, но времени нет. Ещё никогда я не был так аккуратен при ремонте. Тщательно обезжирил бензином порванные края, дождался полного высыхания бензина и нанес тонким слоем клей на все склеиваемые поверхности. Клея хватило впритык. Право на ошибку просто нет. Строго по инструкции подождал необходимое время и склеил поврежденную поверхность, прижал заранее приготовленным грузом. Потом занялся мотором и винтом. На полковника старался не смотреть ему стало ещё хуже, и я боялся, обернувшись очередной раз обнаружить его мертвым. Несколько часов работы, я делал всё тщательно, поломки в пути мне не нужны. Снял винт и молотком выправил вмятину на алюминиевой набивке винта, собрал его и отрегулировал втулку, проверил все крепления. В положенное время, ни минутой раньше, снял груз и накачал поврежденный баллон — латка держалась, проверка водой показала, что утечек нет. Снял временные крепления рамы и установил её на место, в тех местах, где разошёлся сварной шов усилил раму стяжками из проволоки. Всё крепко и надёжно. Запустил движок — работает как часы, вибрация почти пропала.

Полковник молча наблюдал за моими действиями, не пытался торопить и отвлекать разговорами. Он держался из последних сил, и за всё время ни разу не попросил сделать ему укол. Как только я закончил, он впервые за утро подал голос.

— Надо ехать Кирилл — и молча уставился на меня затуманенными глазами.

Я молча кивнул, сил и желания разговаривать не было. Через пол часа, мы отчалили от берега. Я направил аэролодку прямо в то место, где ночью светились огни. Обещания надо выполнять, идём прямо около двух километров, если ничего не находим, поворачиваем домой. Мне уже сейчас было понятно, что полковника я не довезу до больницы, растрясу, он и так ели держится, живот раздуло до невероятных размеров, низ живота и ноги почти черные, появился неприятный запах гангрены. Полковник отказался от обезболивающего, только зубами скрипел, когда я его в лодку грузил.

Глава 33

И всё же полковник был прав. Мы их нашли. В трех километрах от острова сектантов, в самой непролазной топи, закрытый со всех сторон густыми зарослями осоки, на несколько сантиметров над поверхности болота возвышался прямоугольный каменный островок, размером не более чем два на три метра. Скорее всего это был даже не остров, а камень с удивительно ровной поверхностью и именно на нём и были расположены «врата». Вблизи ничего особенного, на камне, занимая его среднюю часть лежала черная, матовая балка, с виду ни как к камню не прикрепленная, по бокам от неё, прямо в болотную жижу уходили толстые кабеля, сечением не менее десяти сантиметров. Один из них был надорван прямо у основания, с виду ударили чем-то острым, скорее всего топором или лопатой. Над балкой, мерцало зеленоватое марево в форме треугольника, поднимаясь в высоту не более тридцати сантиметров со стороны не поврежденного края и сходясь на нет к краю с надрубленным кабелем. Время от времени, через не равные промежутки времени марево вспыхивало со стороны не поврежденного края, пытаясь подняться выше и тут же бессильно опадало до первозданных размеров. На камне не было никакой растительности, даже мха. Зато рядом с камнем, зацепившись за заросли старой, пожелтевшей осоки, хватало посторонних предметов, которые не могли сами появится на болоте, и уж не в этом времени точно. Старая, уже выцветшая и оплавленная упаковка от шоколада сникерс, пластиковая бутылка, ровно срезанная под острым углом, обрывки цветной синтетической ткани, куча щепок и опавшей листвы, хотя ни одного дерева рядом нет. Специально так было придумано, или это получилось случайно, но обнаружить камень можно было только подъехав к нему вплотную, и то надо знать, что искать. Наверное, если бы не ночные огни при очередной вспышке портала, которые я спутал с выходом болотных газов, его бы никто до сих пор не обнаружил. Я даже сомневаюсь, что это место и в моём времени нашли бы, несмотря на активную разработку этой местности геологоразведочными и нефтегазовыми компаниями.

Я задумчиво рассматривал механизм. Это точно не из моего времени, хотя, судя по мусору, с моим временем механизм как раз и соединён каким-то неведомым способом. Полковник был без сознания, если очнётся сможет смело назвать меня дураком или как угодно ещё, я даже возражать не буду. Я вытянул над кустами весло с привязанной к нему верёвкой, к которой в свою очередь был привязан свинцовый груз, и опустил его в болотную жижу рядом с камнем, верёвка ушла на всю длину. Глубина там запредельная, больше шести метров. А вот мне даже страшно представить, что там не дне. Я продолжил эксперименты. Брошенный в марево кусок ветки бесследно исчез, тоже произошло и с обратной стороны, причем в том месте где ветка соприкоснулась с краем зеленого цвета, её срезало будто лазером, очень ровно. Тщательно прицелившись, я метнул в марево свой свинцовый груз, привязанный к верёвке, груз и часть верёвки исчезли, а затем, когда я потянул его назад, словно из ниоткуда появились снова. Значить эта хрень работает в обе стороны, по крайней мере на неживых предметах. Я задумчиво посмотрел на Батона, тот под моим взглядом съежился и возмущенно залаял. Я тряхнул головой, не брат, тобой я рисковать не буду, тем более, что в эту щель собака точно не пролезет, разве что во время очередной вспышки. Надо поймать какую-то живность, мышь, норку или на худой конец птицу. Жаль нет у меня камеры, того же телефона. Я задумался. Надо наведаться в вертолёт, если у айфона сдохла только батарея я смогу его, наверное, запустить. У моих ног заворочался полковник, открыв глаза.

— Ну что там? — с трудом прохрипел он.

— Ты был прав Толик, а я дурак, признаю. Есть «врата» только они сломаны.

— Покажи! Приподними меня! — лихорадочно сверкая глазами прошептал разведчик.

Я осторожно приподнял полковника, он вытерпел эти манипуляции стойко, хотя уже несколько часов не принимал промедола.

— Твою мать….

— Я тоже так думаю. Эта хрень ещё работает, хотя и повреждена. Я туда бросал веревку с грузом, работает в обе стороны. Вот только туда человек точно не пройдёт, разве что во время вспышки, но это рискованно, вспышка возникает не в одно и тоже время, трудно будет угадать, если промажешь, разрежет к хренам собачим, пискнуть не успеешь — я продемонстрировал полковнику фокус с веткой, нарочно кинув её так, чтобы только один край прошёл через марево.

— Их, наверное, можно починить. Нужно доставить сюда специалистов — возбужденно хрипел полковник на моих руках.

— Непонятно как эта хрень работает, судя по всему энергию она получает через эти два кабеля, только вот как? Учитывая, что староверы упоминали о «вратах» ещё больше ста лет назад, источник питания у неё какой-то невероятный. Я о таких даже в своём времени не слышал. Возможно это вообще ядерный реактор, а возможно связано с какими-то природными явлениями. Туда лезть я бы не стал с кондачка. Чего скажешь Толян? Толян?!

Полковник бессильной куклой висел у меня на руках, глаза открыты и уже начали стекленеть. Я осторожно опустил тело на дно лодки и снял капюшон энцефалитки, на глаза навернулись слёзы. Умер. Я протянул руку и закрыл глаза трупа. Всё же он осуществил свою мечту и увидел цель всей своей жизни. Я сел рядом с телом и закурил, усталость, переизбыток впечатлений, и смерть человека на моих руках, хоть и ожидаемая, но такая внезапная, выбили меня из колеи. Торопится теперь некуда, надо всё тщательно обдумать, от принятых решений зависит теперь моя жизнь и жизнь моих близких. За эту тайну меня и весь город пустят под нож и не задумаются даже.

Просидел я долго, как бы не час, выкурил пол пачки сигарет и только когда во рту почувствовал нестерпимую сухость и горечь очнулся от своих мыслей. Тяжело вздохнув, полез за фляжкой с водой. Хотелось напиться, но я взял себя в руки. До острова сектантов не очень далеко, и тело полковника я решил оставить пока там, пока в голову не приходило ни каких конструктивных мыслей, что же мне с ним делать. Похоронить, отвести в вертолёт, просто избавится от тела сбросив его в какую ни будь топь? Сейчас не до этого, нужно срочно обследовать портал и решать, что делать с находкой.

Весь оставшийся день я потратил на эксперименты и обследование портала. Привязанная за лапу веревкой, и брошенная в портал лягушка, домой вернулась с виду целой и здоровой, хотя за психическое здоровье первого исследователя портала не поручусь, уж очень она была недовольна проведенным экспериментом. Осмелев после проведенного опыта, я рискнул перебраться на камень и рассмотрел механизм вблизи, но так ничего и не понял. Никаких щелей и выступов, ни каких надписей или обозначений, температура поверхности портала и камня не отличается от температуры окружающей среды. Внимательно осмотрел поврежденный кабель, нет никаких проводов или полостей внутри, такая же черная, цельная масса, как и у портала. Понятно, что я сильно рисковал, от чего-то же на камне не растёт мох, возможно есть какое-то излучение, возможно радиация, но счетчика Гейгера у меня с собой не было, а желание разгадать загадку оказалось сильнее чувства самосохранения. Я попытался толкнуть портал палкой, но он не сдвинулся даже на миллиметр, тоже произошло и кабелями. Попытка узнать, на сколько вглубь болота уходят боковые ответвления портала не принесла результата, длины моей верёвки — шесть метров, оказалось недостаточно для того, чтобы достигнуть дна этой бездны, тогда я решил воспользоваться стальным тросиком ручной лебёдки, его у меня метров двадцать, точно я не замерял. Трос прошел метров десять, а потом в чём-то увяз и зацепился крюком, я с трудом вытащил его обратно, потратив несколько минут. Трос шёл очень тяжело, таща за собой что-то массивное, через пару минут на поверхности показалось полуистлевшее деревянное весло с куском борта деревянной же лодки, крюк зацепился за ржавую уключину. Ничего интересного, то что сектанты доплывали сюда на лодках и часть из них не смогла вернутся мне было известно из дневника, однако находка меня заинтересовала, и я, вернувшись на остров на скорую руку изготовил подобие «кошки» после чего продолжил обследовать дно возле камня.

Находки шли одна за другой, и из этого времени и из моего, в основном мусор — обрывок сети, куски домотканой ткани, куски обшивки от затонувших лодок, ржавая цепь, полиэтиленовый пакет, один раз поднял кусок грудины скелета человека, зацепившийся за рёбра. Только ближе к вечеру мне попалась по-настоящему интересная находка и снова очень грустная — немного срезанные наискосок в верхней части вейдерсы Norfin, серого цвета, и к сожалению, не пустые. Внутри нижняя часть тела неудавшегося попаданца. В водонепроницаемом кармане оказались паспорт, служебное удостоверение, командировочное удостоверение на имя Артёмова Игоря Сергеевича 1986 года рождения, полупустая пачка сигарет Winston с ужасающей и привычной мне картинкой больных легких на пачке, китайская зажигалка красного цвета, смартфон Galaxy S22 Ultra с разряженной батареей, Power Bank Xiaomi Mi, 10000mAhи с проводом для зарядки и швейцарский перочинный нож. Я внимательно рассмотрел документы погибшего — как я и думал, принадлежали они геологу, направленному для проведения топоразведки местности возле Каменногорска в 2019 году. Получается, что этот человек погиб за три года до моего попадания в это время, однако судя по состоянию вейдерсов и почти полностью истлевшего тела в них, тут прошло уже не мало лет, как бы не несколько десятков. Я подключил Power Bank к телефону, однако к моему большому разочарованию ничего не произошло, он, как и телефон оказались полностью разряженными.

Со своими находками я вернулся на остров, продолжу завтра, сейчас нужно отдохнуть и поесть, нужно решить, что делать с телом Толяна и вообще, спокойно подумать над своими дальнейшими действиями.

На следующий день я отвез тело полковника в вертолёт. Затягивать с решением этой проблемы уже было нельзя, на дворе лето, а тело и при жизни начавшее гнить, разлагалось с ужасающей скоростью. Окончательное решение сжечь вертолёт и попытаться скрыть следы своих действий и своего присутствия в месте катастрофы пришло ко мне ночью. Хуже не будет, даже если меня найдут, а попытаться остаться с краю этой истории и хоть как-то обезопасить себя и своих близких я должен. Проанализировав слова полковника, я сделал вывод, что сожжение обломков, не должно вызвать особого ажиотажа у разведчиков в случае его обнаружения, видимо такой вариант для сокрытия их деятельности от посторонних предусматривался какими-то инструкциями. Учитывая, что в обломках найдут не всех участников секретной экспедиции, вполне вероятно подумают, что сожжение вертолёта их рук дело. Из минусов, мне всё же придётся наведаться на свой участок и ударными темпами выполнить то, что я запланировал, иначе возникнет море вопросов — а где же ты сукин сын пропадал всё это время? Минус это большой, уже прошло шесть дней моих скитаний по болоту из отведенных на поездку десяти, а сделать помимо участка нужно очень много. Нужно разобраться с местом крушения, вывести мои захоронки и найденные возле портала вещи в другое, более укромное место и перепрятать, нужно замаскировать следы моей деятельности возле портала и на острове.

С того момента как я покинул разбившийся вертолёт почти ничего не изменилось, за исключением того, что запах стал почти невыносим, а корпус вертолёта погрузился в болото на полметра. Тела военных уже плавали, а не лежали в грузовом отсеке вертолёта. Это хорошо, пройдёт ещё несколько дней и, если мне повезёт, он утонет полностью. Преодолевая рвотные позывы, я отнёс тело полковника на его лежанку из ящиков с оружием, предварительно осмотрев их и забрав завернутый в вощёную бумагу и опечатанный айфон. Сняв с крыши вертолёта вся своё имущество и прогрузив их в лодку, я как мог тщательно осмотрел все места где я мог что-то пропустить или наследить. Не поленившись разделся и обследовал дно в районе аварии аэролодки в поисках возможных свалившихся с лодки предметов, для своего успокоения проделал всё несколько раз снова и снова перепроверяя самого себя.

Поджечь вертолёт и не пострадать при этом самому ни такое уж и простое дело, как кажется. Баки на половину полные, поднеси спичку и вспыхнут, но вот как вовремя убраться оттуда потом? Пришлось поломать голову. В итоге пошёл простым путем. Что бы сделали на моем месте вояки? Они бы не заморачивались, достаточно открыть или пробить бак и выстрелить с безопасного расстояния из ракетницы, которых в вертолёте я нашёл целых пять штук. Так я и поступил. Тут же утопив ракетницу в подходящей луже. Обломки разгорелись быстро и горели жарко и очень дымно, произошло несколько взрывов, видимо детонировали боеприпасы и взорвались баки. Я же в это время уходил от обломков на максимальной скорости, вроде бы и далеко от берега, но дым могут и заметить.

Последующие четыре дня превратились для меня в изматывающую гонку со временем, спать доводилось только урывками. Портал я особо не маскировал, его и так вблизи не заметишь, только приподнял примятую осоку и собрал весь плавающий на поверхности мусор. На острове провозился дольше, следы кострищ, следы волочения и ремонта лодки, мусор, отходы жизнедеятельности наших организмов и наконец оборудованный схрон — это всё пришлось убирать и уничтожать. Вроде сделал всё качественно, есть конечно огрехи, но если мне повезёт, и если природа в ближайшее время смилостивица и пошлет ветер и дождь, то найти следы нашего пребывания на острове смогут только те, кто будет это точно знать и специально искать и то вряд ли. Понятно, что теперь вывозить домой всё найденное в деревне нельзя, прятать буду вблизи своего участка, но не сильно близко. Главное спрятать так, чтобы даже я смог с трудом найти.

Закончив с делами на острове, и загрузившись барахлом так, что лодка едва не опрокидывалась я как можно быстрее рванул к своему путику.

Работа на участки свелась к имитации бурной деятельности и обустройству нового схрона. Работал я даже ночью при свете фонаря, на дорогу домой оставив себе всего один день. Понятно, что даже если я буду идти ночью, то к намеченному сроку вернутся не смогу, но в этом и состоял мой план. Легализовать повреждения лодочного баллона я решил радикальным способом, с имитировав аварию уже на выходе из болота или даже на реке, с утоплением моего плавательного средства. Лодку жалко, работать над её подъемом со дна реки, восстановлением и ремонтом мотора придётся не один день, однако себя как-то мне жальче. Аварией объяснится многое, и мой изможденный вид с поврежденным лицом, и плохое состояние одежды, и травма Батона, вода смоет следы присутствия на лодке полковника, перед погружением будут утоплены все запасные части, позаимствованные с вертолёта. По сути от лодки мне теперь надо сохранить только раму и двигатель, с десантной лодкой придётся распрощаться.

Пять с половиной дней изматывающей гонки и ударной работы были позади, выгруженный на берег Батон и часть, предварительно как следует вымоченных в воде самых нужных мне вещей ждали меня на берегу. Подходящий обломок топляка нашёлся практически сразу, их много на нашей реке. Я срезал ножом латки и вплавь запихал обломок бревна в образовавшуюся дыру, безжалостно корёжа и разрывая ещё целые баллоны, сдернутый с креплений мотор стоял в раскорячку пробив острым куском рамы верхний надувной борт, лодка медленно погружалась на дно реки уволакивая за собой кусок топляка. Дождавшись, когда труд многих дней моей работы окончательно погрузится в воду, я тяжело вздохнул и вплавь отправился на берег к беспокойно лающему Батону. Путь нам предстоял не близкий, почти шестьдесят километров до посёлка.

На берегу я со всем старанием изобразил место высадки потерпевших кораблекрушение робинзонов, соорудил костёр, поставил вешку напротив места затопления лодки, срезал жерди для волокуши, разбросал немного мусора, «случайно» забыл некоторые мокрые вещи. Я сделал всё что мог, больше от меня ничего не зависит. На обратном пути мы проплыли мимо обломков сгоревшего вертолёта, сгорел он качественно, и погрузился в болотную жижу ещё сильнее, практически до самых иллюминаторов. Судя по всему, на дым от такого огромного костра так никто и не среагировал. Хороший погребальный костёр для мужиков получился, даже на десятки метров вокруг выгорела вся болотная растительность, но это ненадолго, к концу лета всё должно зарасти снова. Я взял волокуши с вещами в руки и оправился домой, позади хромая гордо шагал Батон, а у меня в голове уже выстраивался новый план исследования загадочного болота. Я ещё туда вернусь, это моё болото, и я разгадаю все его тайны.

Content

Андрей Панченко
БОЛОТНИК

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33