Олег Борисов

Кержак

И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и все произрастания земли.

Бытие, Глава 19, стих 24

Автор посвящает книгу Александру Даценко, другу, геологу и прекрасному человеку.

Все совпадения главного героя и Александра случайны.

Глава 1

На улице ветер крутил в воздухе холодную противную морось, ворошил брошенные рядом с урной бумажки и периодически пытался отодрать криво прилепленные на столб объявления. Но сил пока не хватало, основную непогоду обещали только к ночи. Поэтому в очередной раз хляби небесные затихали, ограничившись мелкими каплями, щедро рассыпая их по всей округе.

Пристроившись рядом с автобусной остановкой, Иван поплотнее натянул тонкий капюшон и грустно посмотрел в сторону медленно ползущей мимо патрульной машины. Сидевшие внутри неодобрительно покосились на крепко сбитого мужчину с окладистой бородой, на его видавшую виды энцефалитку, стоптанные сапоги и начали опускать окно. Но зашипела рассерженно рация, экипаж включил “люстру” и умчался дальше по улице, по более важным делам. Проводив машину взглядом, бывший вахтовик поежился под очередным порывом ветра и задумался, стоит ли ждать тот самый автобус. На щербатом табло с битыми пикселями уже пять минут как высветилась надпись “задерживается”, а до Сашки в микрорайоны еще надо было добраться. Телефон никто не брал, времени почти семь вечера, гостиниц в той глуши точно нет. Поэтому — стоило поискать угол в самом городе. А пожевать — это если денег хватит ночь оплатить.

Надо признать, что Ивану Осокину изрядно повезло. Когда на буровой объявили о банкротстве, то после долгих мытарств сумел выбить крошки на оплату билета, отступные и часть вещей, которые официально требовали сдать. Поэтому уехал одним из первых, не стал дожидаться окончательного краха. Но на этом везение и закончилось. По возвращении домой оказалось, что работы толком нет для пятидесятилетнего мужика. И не ждут его в квартире, которую считал своей. Гражданский брак рухнул, как только бывшая услышала в новостях о проблемах газового концерна. И до этого жили не так, чтобы душа в душу. А сейчас — вот новый “муж”, вон дверь, закрыть с той стороны. И через месяц бесконечных отказов подался Иван в область, в надежде хоть там найти какую-нибудь шабашку. В родном городе он обошел все вакансии, которые смог найти. Требовались молодые и бодрые, с разным непонятным образованием и опытом работы по “купи-продай-достань-обмани”. В этом Иван был не силен. Железо какое починить — это да. Но вакансий в автосервисах и гаражах не было, вот и уехал.

Определившись с планами на ближайший вечер, мужчина поправил широкую лямку брезентового рюкзака и пошел направо. Вроде там с угла видел вывеску гостиницы, осталось цены узнать. Но буквально за пару шагов до нужного поворота, притормозил у объявления с картинкой бравого работяги в каске и с разводным ключом в руках:

“Требуются мастера по наладке оборудования! Вахтовый метод работы! Обучение для желающих!”

Адрес удалось разобрать с трудом в наполовину расплывшихся от влаги буквах. И время работы “до девяти вечера” вселяло крохотную надежду. А если еще аванс дадут...

Контора сидела в соседнем с гостиницей доме, занимая кусок первого этажа. Окна с железными решетками, крыльцо с истертыми бетонными ступеньками. Куривший у приоткрытой двери охранник равнодушно кивнул Осокину, оббивавшему налипшую на сапоги грязь:

— Здесь на вахту набирают?

— Здесь. По коридору направо, последняя дверь.

— Спасибо.

Внутри Иван прошел вдоль вереницы стендов на выкрашенной серой краской стене, остановился у кабинета с пластиковой табличкой “Отдел кадров”. Хотел постучать, но притормозил: с другой стороны прозвучала матерная тирада, потом несколько обрывков: “какой мудак”, “запасной канал”, “отчет акционерам завтра”, “а меня дерет, чьи это”... Крики вроде стихли, одновременно с этим дало о себе знать голодное брюхо. Ладно, чего время терять.

— Войдите!

В кабинете стояло несколько столов, на каждом по плоскому черному дисплею. Кучи разнообразных бумаг оккупировали шкафы вдоль стены и перебрались неровной стопкой на подоконник. Посреди комнаты торчал молодой парень лет двадцати-пяти в темном пиджаке. Напротив него сидел мрачный “ботаник” в очках с толстыми стеклами, в сером свитере и с наушниками, болтавшимися на худой шее.

— Что хотели?

— По объявлению. Насчет вахты.

— Вот! Я свои проблемы решил, приток новых кадров обеспечил. Поэтому завтра смогу отчитаться, — обрадовался пижон, похлопал кандидата на работу по плечу и вывалился в коридор. Прикрывая дверь, бросил напоследок: — Не тупи, Аристарх, закрывай день и перестань мозги канифолить окружающим.

Подождав, пока красавчик исчезнет, мужчина в свитере шепотом высказался о многочисленной родне какого-то там руководства, затем поправил съехавшие очки и мрачно поинтересовался:

— Что именно вас интересует?

— Работа, — не стал ходить вокруг да около Иван. — Вахта, что делать, сколько платят.

— Понятно... Работа простая. Демонтаж старого оборудования. Старший смены покажет, какие именно детали надо снимать, куда складировать. Из техники — два погрузчика для больших железяк, все остальное — зубило, молоток и кувалда с ломом. Каждый день — две смены по пять часов. Между ними час перерыв. Одежду и респираторы выдает фирма. Неделя работы, неделя дома. Пятьдесят тысяч рублей в месяц, плюс премия в случае хорошей работы. Трехразовое питание за наш счет, но без особых разносолов. Жить во время вахты прямо на производстве, там бытовки собрали на десять человек. Есть телевизор и видеопроигрыватель с дисками. Интернет тоже есть, но паршивый.

— Аванс?

— Половину можно получить, как первую неделю отработаешь. Или все сразу в конце месяца.

— Когда выходить? — похоже, не придется к Сашке ехать. Конечно, он человек хороший, два года вместе по северам болтались. Но у него семья, дети. Зачем ему лишняя обуза?

— Выходить... Тебя как зовут, кстати?

— Осокин Иван Дмитриевич, можно просто Иван.

— Сегодня суббота, смена с понедельника. Если хочешь, Иван, я тебя оформлю сегодняшним утром, получишь талоны на питание за день. Кстати, вахтовикам общежитие полагается, в пригородах. Автобус после конца рабочего дня туда пойдет, могут и тебя захватить. Там и поужинаешь. Завтра перекантуешься, с понедельника утром уже на вахту. Если в общежитии квартировать, то чтобы без скандалов. Ведомственное жилье, сам понимаешь.

— Ехать далеко?

— Нет, рядом с заводом полимеров. А основное производство в Березово. Там неделю и сидеть... Давай паспорт, будем оформлять.

Через пятнадцать минут Иван стал обладателем пропуска, отпечатанного на цветном принтере и запаянным в пластик. Фото сделали тут же, на веб-камеру. На руки выдали тонкую пачку листов “О компании”, перечень обязанностей и еще немного макулатуры. Все это новый работник аккуратно засунул в рюкзак, чтобы вдумчиво почитать на досуге. Любил вахтовик помедитировать над канцеляритом. Иногда очень полезные вещи удавалось в итоге понять и использовать в извечной борьбе пролетариата с эксплуататорами. Не был бы таким дотошным, запросто мог все еще куковать на северах в надежде получить замороженные выплаты.

— Вот талоны. Столовая в общаге до шести, но там круглосуточно кассирша сидит, кроме нас еще полно разных работяг. По квитанции лапшу растворимую выдаст, хлеб и прочее. Кипяток бесплатно... Все, сворачиваюсь и можно идти.

Постучав по клавишам, парень поднялся, выдернул из скрипнувшего шкафа пуховик с яркими оранжевыми полосами на плечах и спине. Пропустив в коридор Ивана, закрыл дверь и спохватился:

— Кстати, у тебя с алкоголем как? Не злоупотребляешь?

— Это если только в отпуске и по чуть-чуть. Печень не принимает в больших количествах.

— Хорошо. У нас это извечная проблема. Вохр на точке умудряется или пропускать, или сами продают. И в общаге народ оттягивается без меры. Потом с будунища на участке или железяку какую себе на ногу уронят, или молотком по пальцам шарашат. Да и набирать получается одних “синяков” и тех, кому вообще податься некуда.

— Но зарплата ведь неплохая, — удивился Осокин.

— За нее пахать надо. А в городе заводов полно и везде “требуется”. Правда, без квалификации позиции почти все закрыли за год, только это и спасает... Все, пошли, а то опоздаем, водитель ругаться будет.

* * *

Первую неделю Иван отработал без каких-либо проблем. Начальником смены оказался бывший сиделец, чаще откликавшийся на прозвище Сыч, чем на имя-отчество. Но все писанные и неписанные правила знал, народ строил в рамках необходимого и заставлял выдавать спущенный сверху план. Большего не требовал. Когда в среду Осокин оживил задуривший погрузчик, его труды оценили по достоинству и оставшиеся дни больше ворочал железо на технике, чем руками таскал и долбил.

— Дмитрич, ты сильно не налегай! Народу передохнуть чуть-чуть надо, — под вечер втолковывал Сыч, спустив фильтр на шею и смоля очередную сигарету. — Если мы нарубаем больше, чем сказано, выработку поднимут. И тогда уже сплошные авралы и штурмовщина. А я ее с лесоповала терпеть не могу. Как праздник — так сдохни, но цифры изобрази.

— Не проблема, Семен Лаврович, — Иван предпочитал даже с маленьким начальством не панибратствовать. Держи дистанции, прояви уважение и это в плюс пойдет. И крыситься на тебя не станут.

— И постарайся до следующей вахты в запой не уйти. А то как ни смена, так вместо десятерых семеро ущербных, да и те еле ноги переставляют.

Первый раз вернувшись в общежитие и получив ключи от комнаты, где выделили место, вахтовик уточнил насчет половины зарплаты, отмылся от въевшейся вездесущей пыли и решил отдохнуть. Съездить в гости к Сашке с мелкими подарками, что-нибудь из одежды прикупить. Зима уже на носу, а у него даже теплого исподнего нет. В итоге не успел оглянуться, как неделя промелькнула мимо и снова ехать в Березово.

База стояла за высоким бетонным забором, опутанным колючкой. Камеры, охрана, даже сторожевая собака была своя. Три огромных цеха в линию один за другим, пялились воротам на широкий двор, заставленный разнообразными контейнерами.

В первом ангаре разгребали железо. Доставали из разнокалиберных ящиков, перекладывали из кучи в кучу. По заляпанным грязными пальцами распечаткам оценивали россыпь деталей и мятого мусора, мелом ставили отметки. Что отбирали, скручивали или срубали зубилами, собирая в ящики. Как объяснил мастер, это идет на переплавку. Остальное по итогам дня складировали в дальнем углу. Оттуда большим бульдозером с ковшом перевозили отходы в средний ангар, куда заходила железнодорожная ветка. Там весь мусор ссыпали в железнодорожные вагоны и вывозили пару раз в месяц.

Для доступа в последний цех надо было себя проявить. У счастливчиков появлялась на пропуске отдельная отметка и в основном эти “белые люди” собирали на поддоны разнообразные коробки с продуктами и ширпотребом. Как намекнул Сыч, от мелкого воровства не спасали даже установленные повсеместно камеры, поэтому руководство компании построило отдельную проходную и ввело досмотр на входе и на выходе. Выявленных несунов вышибали на улицу с волчьим билетом. Хотя обе бригады квартировали в одинаковых бытовках, установленных рядком вдоль забора и ели в одной столовой, под которую отвели сборный домик. Как понял Иван, по деньгам платили одинаково. Одно счастье — пылью и дрянью не дышать, когда железки долбаешь. И большую часть работы на последнем складе старались выполнять погрузчиками, хотя иногда приходилось и просто ящики кантовать. Куда именно потом вывозили все составленное в пирамиды — народ толком не знал.

Вторая рабочая неделя подходила к концу, когда в пятницу вечером за стол к вахтовику подсел довольный жизнью Сыч.

— Фартовый ты мужик, Дмитрич, вот что скажу. Месяц не отпахал, а уже на повышение пошел.

— Это ты о чем?

— Сегодня один из идиотов с руководством поцапался. Употребил в обед, выхлоп не загасил и умудрился на погрузке коробки своротить. Когда ему стали по башке стучать, еще и права решил качать. Можно подумать, мало у нас людей, кто ручки крутить может. Выперли его, только что рассчитали. Поэтому завтра утром подойдешь к очкарику, он подъедет как раз. Тебе там отметки нужные сделает, покажет, что и как. И будешь как белый человек половину дня в том цеху работать. Утром у нас — здоровенные дуры раскидаешь, чтобы могли поковыряться. И туда.

Подумав, Иван уточнил:

— Не до конца понял, Семен Лаврович, это хорошо или плохо? Я вроде и не выпячивался нигде.

— Это хорошо. Потому что если ты не запорешь, то через смену-другую совсем туда переведут. Пылью дышать не надо, руки сбивать. Сиди в кабине и перетаскивай с палета на палет ящики. И смены у них покороче.

— А ты как? Выработку же не снимут, даже если у вас техники не будет.

— А я тут еще месяц и все, откинусь. Мне справка нужна с нормального места работы, чтобы потом на постоянку устроиться. Буду как уважаемый человек за барахлишком хозяйским присматривать. Сутки отдежурил и двое дома — лафа, а не жизнь... Раньше меня охраняли, теперь я охранять буду... Ты, главное, не запей. У нас здесь это самое страшное. В кого пальцем не ткни, по “белочке” с резьбы и слетает.

— Понял. Спасибо, Лаврович, что про меня не забыл и слово замолвил.

— И еще, — чуть нагнувшись, Сыч прошептал: — Очкастый, который, он нормальный. Ну, кадровик. На нем там куча всего завязано. А вот те, кто команды отдает, они гнилые донельзя. Кто-то из бывших попытался в обломках пошарить, так его охрана измордовала до полусмерти. Говорят, что это с Китая барахло и кое-что из наших военных запасов. Платы разные и прочее. Если правильно обработать, можно золотишко и другое интересное с железок снять. Где крупинка, где вторая — при таких объемах неплохо выходит. Просто этим уже в специальном институте занимаются. Их директор все это придумал. Неплохо зарабатывает, зараза, если смог такое козырное место под себя подмять, с охраной и прочим... Но — людей за мусор считают. Поэтому с ними никогда не вздумай препираться. Бывают наездами с проверками, в ботиночках надраенных. В первый цех редко заходят, вредное производство у нас там. А вот в третий — почти каждый раз нос суют. Столкнешься еще.

— Ну, мое дело ящики грузить, до начальства мне дела нет. Если что: “так точно, дурак, исправлюсь”.

— Молоток, — кивнул Сыч, допил чай и засобирался: — Все, побежал. Тебе в восемь утра кадровика найти, потом к нам. Ну и после обеда — на новое место.

* * *

Суббота прошла согласно намеченного плана. Одетый в тот же свитер взъерошенный очкарик отпечатал новый пропуск, затем за утро Иван растащил на погрузчике самые тяжелые железяки и отправился обедать. После обеда уже в новом ангаре слушал краткий инструктаж:

— Фуры подгоняют сюда. С них все сгружаешь с этой стороны. Когда грузовики ушли, начинаешь перебрасывать вот на этот железную платформу. Что и куда — станет подсказывать дежурный смены. Он прикидывает, какой вес, куда засунуть можно, и чтобы в габариты вписаться. Вот эти железные балки — ограничители. Когда партию погрузили, все закрывается навесными щитами. Если что-то выпирает — придется авралить и перетасовывать. Проблем две: держать фуры долго мы не можем. Поэтому их разгрузка — это задача номер один. И второе — не все в таре приходит, чтобы перекантовать без грузчиков. Что-то приходится и руками перебрасывать. Но это стараемся уже в самом конце.

— Понял.

О том, куда потом девают рукотворный параллелепипед, Иван спрашивать не стал. Захотят — расскажут. Нет — ну и фиг на это. Меньше знаешь, лучше спишь. Главное — под штрафы не попасть:

— Если запил, к технике не допустят, получишь прогул. Если что-то побил во время перегрузки — возместишь ущерб. Если кого из работяг придавил ненароком — ну, это уже вплоть до увольнения и разбирательств со страховой, которая с тебя за лечение душу вымотает.

— Кто же под работающую технику лезет?

— Были идиоты, умудрились. Поэтому предупреждаю сразу, чтобы не удивлялся. Вопросы есть? Нет? Тогда занимай второй и начинай разгружать, как раз очередная фура пришла.

В воскресенье после трех часов дня началась суета. Последний грузовик уже отправили, но вдоль стены еще было полным-полно разнокалиберных грузов, между которыми изредка пробегала пара умников в ярко-желтых жилетках и белоснежных поцарапанных касках. Они прикидывали — куда и что надо будет засунуть, чтобы вписаться в жестко заданные объемы. Получив небольшую передышку, Иван сидел внутри кабины, распахнув дверь и поглядывая по сторонам. Поэтому первым и заметил, как внутрь заявилась целая кавалькада в дорогих костюмах.

— Где Калинушкин? Кто его видел? Где эта зараза?.. А, вот ты где.

Подскочив к начальству, худой мужчина снял каску и сходу начал оправдываться:

— Семен Григорьевич, нам список два часа назад привезли, а фуры разгрузили только что! При всем желании до девяти вечера груз перекантовать не получится!

— Ты думаешь, мне это интересно?.. Тебе за что платят, а? За то, чтобы ты план выполнил от и до, без каких-либо исключений. И за сроки я головой отвечаю, а не ты!.. Поэтому давай, бери своих архаровцев и вперед!

Аккуратно прикрыв дверь, Иван стал ждать, когда закончится склока с криками, матами и переходом на личности. Судя по всему, сегодня смена будет до упора, пока заново кучу ящиков не перетасуют, чтобы засунуть на платформу все и еще чуть-чуть сверху.

Через пять минут к разговору подключился очкарик, который до этого болтался в задних рядах. Он достаточно быстро дошел до нужной кондиции и орал тоже без стеснения:

— А кто параметры пересчитывать будет? У вас тут перевес на десять тон минимум! Куда я пошел?.. Ах, вот куда! Так я ведь могу и пойти! Только мы уже месяц на запасных генераторах сидим и гоним все по аварийной поставке! И эти проклятые лишние тонны запросто могут повышибать все ограничители!.. Да, говорил! Михальчику и говорил, и не раз! Что за дурацкая мода, через головы напрямую договариваться и пихать без спроса в утвержденный план!.. Да что вы мне тут заливаете, я что, не вижу маркировку? Это же ящики с вином вместо одежды. Разницу в весе представляете?..

Вопли переместились обратно к выходу где-то через пятнадцать минут. Бедолага Калинушкин сначала со всей дури шарахнул каской по бетонному полу, потом подобрал несчастный кусок пластика и направился к погрузчику.

— Осокин, заводи шарманку. Значит, вот с этого края поддона все снимаешь и ставишь сюда. Стопочкой распихаем, должно войти. А на освободившееся место уже воткнем, что притащили под конец.

* * *

Закончили ближе к одиннадцати вечера. Ну, как закончили — впрессовали, напихали, мелочь вообще чуть ли не в каждую щель зафасовали. И когда Иван пристраивал последнюю коробку, задрав “жала” погрузчика на максимальную высоту, у входа вновь объявились уже знакомые персонажи и подняли гвалт:

— А я говорю — сейчас! У нас время!.. Какие пересчеты?! Утром считать было нужно!.. И для особо умных — хер тогда, а не премия!.. Да засунь ты эти генераторы и кабель себе в одно место!.. И бумажки эти тоже туда засунь...

Бригада аккуратно сдрейфовала в другую сторону огромного ангара, чтобы не попасть под раздачу. Последним, поминутно оглядываясь, прикрывал стратегическое бегство Калинушкин. Ивану удирать было некуда — он только-только со скрипом засунул проклятую поклажу и теперь по миллиметру вытаскивал железные “ножи”, стараясь не обрушить рукотворную пирамиду. Для того, чтобы видеть получше, распахнул дверь и посматривал то через лобовое стекло, то сбоку. Поэтому последнюю фразу расслышал очень хорошо:

— Что там думать, всегда работало! Рычаг вот так дернуть и...

Вопль кадровика наверняка было слышно и на улице:

— Куда ты лезешь, сука! Контур же под напряжением!..

Вторя воплю по железным балкам пробежали всполохи статического электричества, в воздухе запахло озоном и вся груда накопленного барахла внезапно подалась внутрь самой себя, выдергивая следом застрявший погрузчик, Ивана и мелкий мусор, валявшийся на полу. В глазах Осокина потемнело и он уже не увидел, как на месте катаклизма вспучился огненный шар, рванул в стороны, вышибая тонкую жесть и превращая в пепел людей.

Через трое суток завалы на месте бывшей базы разобрали, пару человек смогли идентифицировать по остаткам оплавившихся подошв. Но большую часть бригады оформили как “пропавших без вести”. Пострадавший от ударной волны поселок Березово восстановили только к лету. Сгинувшее руководство фирмы “Перспективные технологии” признали виновными в нарушении техники безопасности, осудили, затем дело закрыли по причине гибели виновных. Каких-либо документов о причине катастрофы найти так и не смогли, хотя вояки копали долго и с интересом. Слишком уж “бабах” не походил на детонацию того же боеприпаса объемного взрыва. Но — тайна происшедшего испарилась вместе с очкариком и его боссами.

Глава 2

Очнулся Иван от того, что ему было холодно. Не так, как прошлой зимой, когда балок выморозило из-за сдохшей газовой печки. Криворукие обитатели умудрились выстудить домик в надежде, что кто-нибудь поможет. Тогда вообще вахта была дурацкая — завербовались новенькие, ничего толком не умеющие. И печку эту, несчастную, никак подшаманить не могли, только хороводы вокруг водили. Иван тогда час убил, периодически отогревая задубевшие руки над паяльной лампой. Но — оживил. И когда стоял рядом, оттаивая после работы, понял, насколько промерз на ветру.

Сейчас же холод был другой — мокрый, стылый, затхлый. Будто в старый погреб дверь приоткрыл — и на тебя накатило кислятиной вперемешку с запахом обледеневших стен.

Приоткрыв глаза, мужчина поворочался, затем попробовал сесть. Со второй попытки получилось, хотя руками пришлось вцепиться в железную столешницу — в голове неприятно зазвенело и тело повело в сторону. Но — вроде утвердился. Заодно в себя худо-бедно пришел.

На потолке мутная плоская светящаяся панель. Пустая комната — где-то пять на пять метров. Облицовка из серых железных плит в потеках ржавчины. В стене — овальная закрытая дверь. Напротив нее стол, похожий на прозекторский. Даже стоки есть под “продукты жизнедеятельности”. И вот этот дурацкий стол — он холодный. Да и в комнате не май месяц, почти дышится. А Иван — в одних кальсонах с начесом. Хорошо еще, что прикупил и специально утром надел, чтобы вечером время не терять в бытовке на переодевание. Автобус с базы ждать на улице, поэтому заранее чуть утеплился.

Посмотрев вокруг, нашел сваленные в угол остальные вещи. От них чуть тянуло гарью. А на руках — мелкие шрамы, будто окалиной приложило. И голове неуютно.

Ощупав бритый череп, Иван пригорюнился. Нет, когда в поездку, он обязательно стригся, но не столь радикально. Хорошо еще, что неизвестные доброжелатели бороду и усы не тронули. В остальном — загривок выскоблили, в одиночке заперли и где шляются — одному черту известно.

Вздохнув, Осокин аккуратно слез со стола и пошел одеваться. Каждую вещь аккуратно встряхивал, разглядывал множество новых дыр и подпалин. Любимую штормовку, в которой сидел в погрузчике, так вообще проще было на тряпье пустить — вся изжеванная, грязная и по спине будто табун вражеской конницы пробежал — натоптали от души. Когда последней натянул вязаную шапочку, за спиной протяжно заскрипело и в комнату вошли двое мужчин, лет под сорок. Оба в бурых латаных комбинезонах, грубых облупленных ботинках и со следами похмелья на лицах. Или может — не похмелья, но рожи мятые и неприятные. Не вызывающие никакого доверия. Причем тот, что слева, хотя бы пытался бриться, а вот правый походил на крысу после болезни — весь в клочьях щетины, на голове остатки шевелюры и какой-то дерганный. Иван для себя первого назвал Пижоном, а второго Лепрой. Настолько ему худой и перекошенный на один бок мужик не понравился.

— Я не понял, — притормозил у входа Пижон, — этот что здесь делает?

— Ну, я приказал сюда перенести, чтобы вопросы задать.

— Сюда? Значит, половину груза вышибло в коридоры, откуда шваль растащила наш товар по всему сектору, а ты спасаешь дикаря? Не ожидал.

— Должны же мы понять, что произошло.

— Какая разница? Даже если базовая станция работает, с нашей стороны ретранслятор выжгло вместе с техническим персоналом. Все, лафа закончилась. И лучше бы ты собрал жопу в кучу и хотя бы часть коробок вернул до того, как концов не найдем. А не таскал в изолятор отребье.

Поняв, что парочка будет препираться еще долго, Осокин аккуратно поинтересовался:

— Уважаемые, а можно мне в двух словах разжевать, что стряслось? А то я после смены как-то не очень все это понимаю.

Сказал и замолчал. Потому что выдал фразу на автопилоте, но русским языком и рядом не пахло. Ощущение — будто прокрякал что-то на китайском, с их подвываниями. Только вот “китаец” явно простудился, поэтому на высоких нотах хрипел, а на низких гундел. Дикое ощущение, будто по носоглотке рашпилем прошлись.

— Он еще и говорит на общем? — выпучился Пижон. Его напарник сделал осторожный шажочек назад и забубнил в оправдание:

— Я же объясняю, надо понять, что и как. Вот я ему в воткнул “маму” со всем барахлом, что в самом начале собирали для чужаков. Там и языковой пакет был.

Подойдя к гостю, Пижон попросил:

— Повернись. Медленно, без резких движений... Вижу. Да...

Сгорбившись, встал рядом с Иваном, постукивая костяшками пальцев по глухо загудевшей столешнице:

— Значит, ты воткнул ему гелевую матрицу транслятора, которую нам дали на время под проект. Которую нам надо было отдать, как закончим основные поставки. С расширенной базой, ценой под двадцать тысяч кредитов и людьми, кто потребует вернуть в любом случае их имущество... Я правильно тебя понял?

— Расспросим и выдернем, в чем проблемы?

— Проблемы?.. Проблемы в том, что ты идиот... А я еще удивлялся, чего это Жорри на радостях надрался, как услышал, что мы стали напарниками. Он еще орал тогда в баре, что пальцем меня не тронет, я сам сверну шею, без посторонней помощи... Проблема в том, что “мама” устанавливается на всю жизнь, переходит в разряд постоянного симбиота и прорастает в затылочную долю, мозжечок и продолговатый мозг. Это не слотовые базы, которые можно тасовать на посадочных местах. Это — навсегда. И теперь двадцать штук воткнуты в бедолагу, который явно не блещет интеллектом...

— Но, я не думал... Ведь всегда...

— Заткнись...

Пижон повернулся, посмотрел на Ивана и грустно покачал головой. Взгляд у него при этом был очень неприятный. Нет, мужик не корчил гримасы, не хмурил брови, просто явно где-то в башке списал чужака с баланса. И смотрел как на мусор, от которого нужно избавиться. Похожий взгляд Осокин один раз видел у человека, приезжавшего по делам на буровую в тайге. Как шептались, тот худой старик контролировал почти всех нелегальные золотые прииски по району. И мог пустить под нож любого, кто ему не понравился.

— Значит, информация... Кто ты и чем занимался?

— Вахтовик. Половину месяца работал на базе, половину отдыхал.

— Что делал?

— Железо разбирали под переплавку, потом еду и одежду в коробках складировали.

— Что еще?

— Только это. Говорили, что с отобранного металлолома золото добывали. Но я в этом не участвовал.

— Золото, — поморщился Пижон. — Конечно. Золото, серебро, платина и прочие глупые мелочи. Контакты, проводка, разъемы для кабелей. Оборудование для нищих провинций с минимальным технологическим уровнем. Кто же вам полиморфы даст или пластификаторы. И кто станет делиться трансураноидами и редкоземельными.

— А потом у нас один из руководителей рычаг дернул и шарахнуло. Еще что-то про сбои в энергии и запасном канале.

— Долбаные идиоты, — прижав к лицу ладони, мужик тихо застонал. — Везде одно и то же. Везде... Мы предлагали вам технологический пакет, когда впервые установили связь. Предлагали интересные проекты. Но все свелось к торговле бусами и болванам, которые дергают рубильник...

— Установку я вроде не видел, только раму железную.

— Установка небольшая, эдакая труба метров двадцать в длину... Ваши археологи нашли ее на месте рухнувшего поискового зонда. Такие зонды давным-давно рассылали по всей Галактике в попытках обнаружить подходящие для колонизации планеты и провести картографирование еще не разведанных секторов. Кто-то из головастиков смог запустить коммуникационный канал, мы ответили. Два года сначала пытались хоть как-то общаться, подготовили пакет технической информации по основам стандартного оборудования для колонизации, ремкомплектам и прочему. Вдруг удалось бы из обломков не только ретранслятор запустить. Но твои боссы заявили, что не хотят пока слишком светиться, чтобы не отобрали столь ценный ресурс. В итоге — мы вам пихали с местной свалки барахло на переработку, где был высокий процент дурацкого золота, а вы в ответ слали еду, которая отлично продавалась на местном рынке. Похоже, в управленцы отбирают исключительно идиотов, другого объяснения у меня этому нет. Идиотизм — он вечен и неистребим.

Обидевшись, что его игнорируют, Лепра подал голос:

— Да ладно, снова подцепимся! Координаты же известны!

— Координаты... — Пижон орать не стал. Он только цедил слова, но от этого у Ивана по шкуре побежали мурашки — очень уж тон был неприятным: — И как я купился на твои несуществующие таланты? На твою якобы удачливость, пронырливость и умение решать проблемы?.. Ты же элементарных вещей не знаешь, которые у технарей не один раз обсуждали... Лифтовая червоточина работает всегда на уникальной паре: ретранслятор и пакетник. Оборудование может менять полярность для передачи массы, но оба устройства настроены друг на друга еще на заводе, согласно принципам квантовой неопределенности. Именно для того, чтобы в момент передачи твою посылку не вышибло к другому получателю... По данным телеметрии, что удалось считать с резервной площадки, в результате сбоя уничтожены обе точки. Не знаю, что там с другой стороны, а у нас вместо арендованных складов и технологического отсека теперь оплавленная пустая сфера диаметром метров в сто. И три туннеля от “выхлопа”, один из которых заканчивается в общем коридоре, куда вывалились остатки оплаченного груза. И эти остатки теперь растащили по всей округе... Все, мой уважаемый напарник. Проект накрылся. Совсем.

— То есть мы больше не сможем получать жратву? — до Лепры постепенно начало доходить.

— Именно. Ни жратву. Ни одежду. Ни чистую воду. Ни-че-го.

— А я у Гарди деньжат занял под новую хату. Под поставки.

— У Гарди?.. — Подойдя к двери, Пижон притормозил и прошипел тихо-тихо, глядя прямо перед собой: — У главаря Тутси, чей клан держит Предбанник рядом с чистыми секторами? Ты занял под будущий товар, которого не будет? И наверняка еще и прикрылся моим именем?..

— Так ведь нормально же все было! Мы каждую неделю на рынок вываливали товар!

— Знаешь, мне почему-то кажется, что с тобой очень захотят поговорить. А шаттлом я вполне смогу воспользоваться в одиночку. Без балласта.

Повернувшись, Пижон протянул правую руку вперед. Тонкая трубочка в его руке щелкнула один раз — и Лепра повалился на спину, завизжав, будто его резали. Трубочка щелкнула второй — и теперь уже Иван отлетел к стене, скрючившись от боли. Из глаз потекли слезы, горло перехватило, а в живот будто воткнули раскаленную кочергу и хорошенько там пошерудили.

Подождав, когда дверь откроется, обладатель равнодушных глаз жестом позвал четверых мордоворотов и приказал:

— Обоих в Отстойник. Живыми. Как разберетесь, жду на третьей палубе. Нам придется спешно собирать вещи.

* * *

Нормально вдохнуть Иван смог минут через десять после того, как скрюченное тело бросили в груде мусора. До этого — даже ноги волочить не мог, поджимались. Но здоровяков это абсолютно не волновало — полчаса тащили, открывая бесконечные двери и гремя ботинками по железному полу. Затем на “раз-два” запустили полетать и ушли. Рядом приземлился и Лепра. Орать в голос он не мог, но скулить продолжал, жалуясь на жизнь, на урода-компаньона и неизвестного Гарди, с которым он на пару...

С трудом поднявшись, Осокин ощупал многострадальную тушку и решил, что легко отделался. Во-первых, его хотя бы не пристрелили. Пижон использовал какую-то странную штуку, типа шокера. Очень действенную, не поспоришь, но не смертельную. Во-вторых, до начала разговора все барахло удалось напялить на себя. Поэтому одет, обут, даже мелочевка в карманах осталась кое-какая, типа старенькой зажигалки. Жевать хочется — но с этим можно и попозже разобраться. Пока же — надо осмотреться.

Выкинули их в ангар, иного слова и не подберешь. Прямоугольное помещение с потолком метров под пять высотой и размерами где-то со стадион. Дверь, через которую “отправили в полет” — заперта, поверх непривычными кракозябрами красной краской написано “Технологический шурф номер пять”. Слева и справа — похожие овалы, с аналогичными отметками, только номера другие. Читается — без проблем, но подсознание постоянно шипит недовольно — какая зараза вместо нормального русского всякой дряни поналепила. Спасибо еще неизвестной “маме”, что не как турист в Китае, твоя-моя понимай получится организовать.

Слева и справа в торцах “стадиона” темные провалы коридоров. В одном далеко-далеко мигает полусдохший плафон, подсвечивая редкими вспышками замусоренный пол и пошарпанные стены. На длинной стене напротив — дверей нет, под самым потолком круглые отверстия, забранные решетками. В одном медленно крутит лопасти вентилятор, похрипывая и шевеля потоком воздуха длинные нити паутины.

Осталось определиться — куда идти. Живых здесь не видно, но если есть мусор, то должен быть кто-то, кто его оставляет?

Эту проблему за Ивана решил Лепра. Крысорожий с трудом поднялся, прижимая левую руку к животу, затем засеменил вправо, опираясь о стену:

— Я с тобой еще поквитаюсь, урод! Шаттл он решил угнать! А кто за ремонт платил? Кто договаривался?! Да я...

Что там именно будет дальше — уже не разобрать. Лепра ускорился и засеменил быстрее. Ладно, раз он двинул туда, то Ивану в другую сторону. Не хотелось с барыгой по одной дороге идти. И встречаться с неизвестным Гарди, которому кто-то там должен. Поэтому нашарив в кармане маленький “твикс”, Осокин пошуршал оберткой, отправил соевую шоколадку в рот и спрятал фантик обратно. Надо было искать аборигенов. Возможная работа ради ужина сама себя не найдет.

Живые нашлись буквально через пятнадцать минут. Надо было пройти по одному из коридоров, уходившему в сторону от основного зала. Проход привел в вереницу “ангаров” габаритами поменьше. Эти пустые пространства в итоге собирались в подобие сот и цеплялись друг на друга. Между ними или змеились широкие проходы, или торчали распахнутые разномастные двери в стенах, или торчали пандусы и лестницы, зачастую без каких-либо ограждений. И везде — мелькали мужчины и женщины в залатанной одежде, стоптанной обуви, с пакетами или коробками в руках. В явно ключевых точках торчали по две-три мрачные рожи бандитского вида. Может, контролировали территорию, а, может, сканировали пытающихся прошмыгнуть мимо жителей на предмет, чем поживиться. Иван шел неспеша, разглядывая округу и один такой пост протопал без проблем. А вот на следующем к нему прицепились:

— Баул давай, — шагнул вперед парень лет двадцати пяти в когда-то белом комбезе и с жилеткой поверх.

— Баул — мой, — постарался как можно вежливее ответить бывший вахтовик.

— Ты совсем тупой, холо? Не понял, что сказали? — в лямку вцепилась грязная рука.

Вот надо оно ему? Аккуратно прижав сверху чужую ладонь, Осокин чуть надавил и заставил идиота заплясать от боли. Когда на буровой трубы кантуешь и “нитку” собираешь, только и успеваешь тяжести ворочать. Да и мама с папой здоровьем не обидели. И пусть внешне Иван не выглядел анаболическим мутантом, но гвозди пальцами гнул запросто. Что уж чужая рука.

— Баул мой. И я не хочу неприятностей.

Но мутные персонажи не послушали, наоборот — левый пнул в многострадальный живот, а правый попытался выдрать руку подельника из чужого захвата. Поняв, что по-хорошему разойтись не получится, землянин аккуратно пихнул дурачка в жилетке вместе с его товарищем с пандуса. Вроде не высоко, всего пару метров. Но полетели хорошо, с руганью.

Любителю пинаться без изысков дал в ухо с левой. Без фанатизма, исключительно, чтобы в чувство привести. Мужик ухнул в распахнутый проем двери и уже из очередного небольшого зальчика заголосил. Шагнув следом, Иван огляделся. Интересное место. В отличие от предыдущих пустых помещений, больше смахивающих на пешеходные площади, здесь явно народ попытался обустроить что-то вроде городка. Многочисленные контейнеры громоздились вдоль стены, облепленные разнокалиберными лесенками. Ближе к потолку тянулись вереницы сохнущего белья на тонких черных кабелях, развешенные рядом в трубами вентиляции. На балкончиках торчало несколько аборигенов, разглядывавших редкую толпу внизу. Справа пахнуло вонючим варевом — за бредущими людьми было плохо видно, но косая крыша из жести и тонкая труба вверх с присобаченной рядом вывеской наверняка могла принадлежать какой-нибудь точке быстрого питания. Жаль, полюбоваться видами не получилось: на вопли неожиданно быстро со всех сторон устремились еще человек семь в похожих жилетках. И у двоих в руках Иван заметил дубинки.

Пришлось озаботиться чем-то понадежнее, чем просто кулак. Справа у входа — пластиковый стул, даже на вид хлипковатый. Слева — еще один, рядом с пошарпаным столом. К ножке пластиковым хомутом привязан пацан лет девяти, с грязными разводами на насупленном лице. А вот вдоль железной серой стены тянется неисправный трубопровод, с которого какие-то умельцы отодрали все полезное: соединительные муфты, коленца и даже большую часть болтов для крепежа. Но прямой кусок метра так на два с лишним еще остался. Его Иван и потянул на себя. Не береза, которой давным-давно вразумлял обкурившихся хиппарей на турбазе, но тоже неплохо. Перехватив поудобнее, оценил вес и надежность орудия для причинения добра, затем коротко ткнул торцом в лоб самому шустрому и приготовился к битве. Главное, не пришибить насмерть кого ненароком. За мордобой спрос один, а за покойников — уже совсем другой. Этому жизнь научила.

* * *

Эпического сражения не получилось. Нет, пару раз по бокам и спине сумели дубинками достать, но размеры “дубины” и доброе слово смогли быстро вразумить недовольных. Четверо легли, без малейшего желания подняться. Двое отползли в сторону. Еще двое удрали вслед за рванувшей во все стороны толпой. Убедившись, что желающих обидеть на горизонте не наблюдается, Иван оперся о трубу и перевел дух.

— Они сейчас стволы возьмут и вернутся, — подал голос привязанный мальчишка. — Если не хочешь, чтобы завалили, лучше топай отсюда.

— А куда? — повернулся к грязнуле Осокин. — Я не местный, раскладов не знаю.

— Могу к нам, до утра. Если освободишь.

Шагнув к одному из “приголубленных”, Иван снял с пояса ножны на клипсе, вынул нож и разрезал стяжку. Пацан тут же поднялся на ноги, подошел к одному из “поверженных” и от души пнул того по голове:

— Урод паршивый, я с тобой еще поквитаюсь...

Затем быстро обшарил карманы, сунул все добытое в драный мешок и легкой рысцой двинул влево, к дальнему проходу. Поняв, что отдельного приглашения не будет, Осокин пристроил на плече столь удачно подвернувшуюся трубу и пошел следом. Карманы обшаривать не стал — не совсем понятно, как к этому отнесутся окружающие. Нет, трофеи, дело святое. Но хорошо бы сначала хотя бы чуть-чуть в местных реалиях разобраться. Накосорезить легко, исправить потом куда сложнее.

Мальчишка явно был местным. Он просквозил через соседнюю “деревушку”, ловко ввинтился в завешенный пластиковым куском узкий проход, затем свернул в один коридор, другой. И скоро Иван уже брел за ним, согнувшись в три погибели по каким-то технологическим колодцам, где лампочки горели в лучшем случае метров через пятьдесят, над головой и на стенах торчали обрывки кабелей, под ногами змеились жестяные короба и в нос шибало пылью. Наконец, свернув в очередной отнорок, парень опустился на корточки и полез в дыру, заусеницы на краях которой кто-то заботливо отогнул, чтобы не рвать одежду.

Внутри оказалась комнатка с теми же трубами по стенам, двумя примотанными к потолочному крепежу лампами и железным полом, на который свалили кучу матрацев. На лежбище кучковалось пятеро малолеток и двое подростков, ближе к возрасту старшеклассников.

— Блоха, кого это ты притащил? — спросил один из старших, с выкрашенной в разные цвета патлатой шевелюрой.

— Офеня из пришлых.

— Я разве просил тебя торгаша пригласить? Я тебе сказал барахлом разжиться, а ты?

— Нету больше барахла. “Канарейщики” остатки прихватили, на ящики с одеждой лапу наложили. Меня даже поймать смогли, пока в коробках шарил. Вот, он спас.

— Ты не понял, Блоха. Я вас держу здесь, пою, кормлю, защищаю. А толку?..

— Я завтра еще чего-нибудь добуду, Клир.

— Завтра? Как с утра, когда этот дурацкий утеплитель притащил?

Поднявшись, парень шагнул вперед и попытался отвесить оплеуху. Но Иван перехватил его руку и попросил, придержав на секунду:

— Не надо драться. Дракой ничего не решить.

Ощерившись, Клир вырвался и зашипел:

— Слышь, ты, дундук без имени! Я тебя сюда не звал! И мне без разницы, какого рожна ты в Отстойнике делаешь! Это — моя территория, это моя стая и мне решать, что можно, а чего нельзя! Слишком умный — так проваливай туда, откуда заявился. И Блоху с его крысенышем забирай! Валите, мигом! Можете его добычу забрать, не претендую!

Похоже, переночевать здесь не получится. Но выяснять отношения Иван не стал. Жалко, что младшему досталось, хотя он в этой банде явно был на самом низу пищевой пирамиды. Блоха тоже скандалить не стал, пошел в дальний угол, стал складывать в небольшую коробку нехитрые пожитки. Рядом крутилась девочка лет семи, в безразмерной кофте, заменявшей ей платье. Наверное — сестра, лица очень похожие.

Закончив с нехитрым скарбом, парочка остановилась рядом со сваленным в углу мусором. Там сбоку грудилось штук сто брикетов в яркой пластиковой обертке. Некоторые были вскрыты и торчали наружу желтыми потрохами.

— Бери, бери! Нечего мне дрянь всякую оставлять!

Подойдя поближе, Иван молча снял рюкзак и начал набивать его “утеплителем”. Хотя — да, китайская лапша по внешнему виду — полный отстой. И воняет неприятно. Но в голодное время вполне съедобно. Главное — не увлекаться.

Когда рюкзак оказался заполнен, в ход пошел синтетический мешок, который про запас лежал в крохотном боковом кармашке. Обычно в нем сменную обувь в балке держал или разную мелочевку. Вот и пригодился.

Через пять минут троица стояла на перекрестке, разглядывая темные дыры проходов.

— Нам бы на ночлег где пристроиться, — сказал Иван, перехватывая поудобнее мешок. — И кипятком бы еще разжиться.

— Тогда на старое место придется идти. Но нас оттуда прогнали. Там панели были рабочие, вот на них и позарились.

— Со мной тоже прогонят?

Посмотрев на трубу, Блоха поскреб грязные волосы:

— Вряд ли. Ты сам кого угодно прогонишь... Ладно, пошли. Нам еще что-то поесть надо будет у соседей стащить.

— Поесть — не проблема, если питьевую воду найдешь... Кстати, меня Иван зовут.

Кивнув, Блоха пошел вперед. Девочка на секунду задержалась, с любопытством посмотрела на мужчину и еле слышно пискнула:

— Меня — Лисса.

И рванула следом за братом, скрывшись в темноте.

— Вот и познакомились, — проворчал Иван и потянулся следом. Неизвестно, как оно будет потом, но очень хотелось надеяться, что эта парочка хотя бы расскажет, как устроен местный мир. Раз уж попал сюда навсегда, то надо как-то обустраиваться. Со всей привычной обстоятельностью.

Глава 3

На бывшем месте Блохи новые обители встретили неласково:

— Это наша нора!

— Нам переночевать. И на чужое барахло не претендуем, — сказал Иван, шагнув вперед.

— А нам...

— Или могу сделать так, чтобы ваша нора стала моей.

Такой расклад троице доходяг понравился куда меньше. Оценив габариты мужчины и трубу в его руках, гаврики неожиданно шустро сгреблись, похватали стопку отвинченных пластиковых панелей и исчезли. Убедившись, что бывшие захватчики точно ушли, брат с сестрой повозились в коридоре, гремя куском жести, затем вернулись в комнату.

— Если кто полезет, нашумят, услышим... Тут неплохо, старший, но ночами холодно. Когда вентиляцию отключают и свет отрубают — то под утро зубами стучишь.

— Но вы же здесь как-то жили?

— Нас с нормальных мест выгнали. А тут с угла канал коллектора проходит, у него хотя бы спиной погреться можно. И выход запасной вон там. По нему — налево и в шахту кабельную. Оттуда можно или на уровень наверх, но там совсем дурных полно, кто железом в спину тычет. Или вниз, там выходы на Предбанник.

— Ладно, потом в деталях расскажешь. Пока — давай думать, что с водой делать и где согреть ее, чтобы вскипела.

С водой разобрались на удивление быстро. Оказывается, на лежбище запасливый Блоха припрятал целую бочку для воды. Как он заволок эту дуру — непонятно, та пустая наверняка по весу тянула на половину пацана, если не больше.

— Зато не своруют. Обычно ручные канистры подрезают, а эта никому не интересна. Я ее в угол за выгородку затолкал и черпачок сделал на ручке. А еще крышку просто так не откроешь, она скошена, надо знать, как.

— И откуда воду натаскал?

— Колонка чуть подальше, у “канарейщиков”. Брал бутылки, ими носил по чуть-чуть. А про бак мне Чахлый проговорился. Железка раньше у пищевого синтезатора стояла, потом буксир на разборке добили, часть железа на свалку выбросили. Вот я оттуда и забрал. По коридорам на тележке, потом волоком.

— И сколько горбатился?

Подумав, парень пошевелил губами и ответил:

— Месяц, наверное. Зато там внутри фильтры стоят, вода не тухнет. Может, еще на полгода хватит.

— Плитки какой-нибудь нет, чтобы еду согреть?

— Откуда? Электричество по волноводам, к ним световые панели или лампы цепляют. Пищеблоки — это у богатых. Остальные или у точки покупают, или в удачные дни на паек что-нибудь меняют. У пайка шнур дернул — через минуту можно есть, все горячее.

— Тогда показывай, где здесь угол, чтобы согреться.

Нужное место оказалось слева, в самом конце. Там сверху из потолка под углом проходили две толстенные трубы, втыкаясь в стену. Под ними — щербатая панель. Ощупав руками, Иван согласился — греет, но чуть-чуть. Блоха крутился рядом, пока Лисса пыталась из остатков мусора собрать подобие лежака.

— Пока в доках рабочий день, они теплый воздух по ним гонят. Еще в стене коллектор с горячим хладагентом. Это чтобы тепло из центральных секторов на рассеиватели на обшивке сбросить, иначе зажарятся. Вот если туда подобраться, то и здесь будет не так холодно.

Панель. Стандартная, метра полтора на полтора, тонкими полосками швов по краю, где стыкуется с точно такими же. В памяти всплыл чертеж — массо-габариты, устойчивость к повреждениям, проникновению радиации и еще куча малопонятных терминов. Главное — удалось сообразить, где по углам должны располагаться стандартные места под крепеж. Обычно для ремонта использовали специальный инструмент, но Иван достал из кармана штанов сохранившийся мультитул и выбрал короткое шило с острым носиком. После монтажа головки болтов утоплены в пазы, сверху специальная замазка и поверх прошлись краскопультом со стандартной смесью. Но что такое тонкий слой серой дряни и затвердевшего пластика перед острой сталью? На пару-тройку минут. А если еще поднапрячься и воспользоваться мелькнувшей картинкой “Демонтаж заглушки для унифицированного крепления”, то и того меньше.

— Я и не знал, что там дырка, — Блоха подобрал с пола упавший кусок пластика.

— Там посадочное место под болт. А вот головка... Так, вот эта подойдет. Конечно, не совсем то, что надо, но нам их только вывернуть. И в целях экономии в технологических помещениях болты делают короткими. Это на кораблях с контргайкой, да еще клей специальный, чтобы вибрацией точно не сдернуло. Здесь же... Держи первый, сейчас остальные добуду.

Чтобы получше увидеть, что же спрятано в стене, пришлось единственно работающую потрескавшуюся панель спустить на пучке проводов поближе. Заглянув в проем, стало понятно — места не так много. Сверху топорщатся воздуховоды, вдоль тянется толстый бок коллектора, похожего на огромные трубы теплотрассы. От него слабо тянуло теплом.

— Если дырку не закрывать, то хорошо будет, — засуетился пацан. — Может, даже меняться будем — один там подремлет, потом другой.

— Не суетись. Видишь слева нашлепку? Это посадочная площадка для датчиков. Когда все вместе собирали, туда провода диагностов цепляли. Потом, как систему запустили, статистику собрали и все сняли. Но заглушку поставили, чтобы в случае проблем снова подцепиться. Так вот, у них болты уже посерьезнее, не под крестовину или шестигранник, а под накидной ключ. Если мы пару железок покрепче найдем, я смогу подобие разводного ключа изобразить. Тогда их отвернем, заглушку приподнимем — и будет куда теплее. Без изоляции — как своя рабочая конфорка под боком. Почти что печка.

— А если прогорит? — заволновался Блоха.

— Там с запасом. И хладагент по температуре градусов сто пятьдесят, если я правильно помню. Не должна железка расплавиться... Ты лучше мне прутов каких или уголок поищи — болты еще отвернуть надо. И потом насчет какой-нибудь жестянки сообрази — где воду будем греть?

* * *

С крышкой провозились почти час. Иван перепробовал кучу разных обломков, но сумел подобрать гнутый уголок, который чуть поджал, обмотал куском проволоки и соорудил “ключ”. Им отвернул болты, потом долго ковырял и обстукивал проклятую крышку, но все же приподнял ее. Теперь в термоизоляции коллектора зияла квадратная дыра в виде полуметрового квадрата. Треть открытого пространства занимал блок с мутно-бурыми посадочными площадками для датчиков, остальное — лоснящийся черный бок, ощутимо гревший окружающий воздух. На него и пристроили широкую банку, которую из припрятанного мусора притащила Лисса. С ее слов выходило, что это — посуда сестры и брата. Напиться или ту же пищевую пасту размешать, если удалось где-нибудь кормовой брикет утащить.

В мятой банке вскипятили воду. Затем Иван достал один из пакетов и объяснил:

— Это — лапша. Снимаем пленку, кладем в воду, накрываем чем-нибудь. Четыре минуты — и можно есть. Ложки-вилки или подобие есть?

— Есть. У продавцов выменяли. Мы рядом с точкой убирали, когда хозяйка спину потянула, нам дали, чтобы не голыми руками хватать.

— Вот и хорошо. Скоро будет готово и можно ужинать.

Покрутив в руках обертку, мальчишка переспросил:

— Так это не утеплитель? У нас точно такие же брикеты в ремонтных доках. Между панелями кидают, из специального излучателя поверх прошлись и все закрывают. Там пена сухая, она после активации расползается везде и все свободное пространство закрывает. Вон, смотри — этот кусок мы на пол кладем, чтобы не мерзнуть. Правда, одноразовая штука, второй раз новую форму не принимает.

— Нет, не утеплитель. Еда. Не скажу, что очень хорошая, но хотя бы так, червячка заморить... Ты говоришь — в коридор ящики выбросило?

— Да, авария у барыг была. Их склад рванул, по всей округе кучу барахла раскидало. Вроде бы одежда была и напитки какие-то. Я это прихватил, народ собирать не стал. Похожие коробки по сторонам распинали, чтобы под ногами не мешалось.

— Нам же лучше, — шмыгнула Лисса, принюхиваясь к запаху из-под куска пластика, прикрывавшего жестянку.

— Все, готово. Давай еще тару, куда лапшу переложим и воду снова на следующую порцию поставим.

Скоро все трое устроились на полу и начали жевать. Мальчишка настороженно зыркнул на Осокина и спросил:

— Как делить станем? Нам треть или меньше?

— Делить что? — не сообразил сразу Иван.

— Еду.

— На троих и поделим, чтобы каждому одинаковая порция была.

— Но если бы не ты, мы бы так голодом и остались. Выбросили бы сразу, чтобы лишнее с собой не таскать.

— Зато теперь ты знаешь. И сестра твоя знает. Значит — поделим поровну. Ты добыл, я сообразил, как приготовить. Всем хорошо.

Блоха молчал до того момента, как не закончил ужинать. И только тогда проворчал:

— Странный ты, офеня. Ваше племя сто шкур спустит, когда торгуются. И обычно стараются гнилой товар сбагрить, хороший и без них неплохо продают. Ты же — помогаешь и не жадничаешь.

— Знаешь, не называй меня офеней. Я понимаю примерно, о чем речь идет, но я не торговец. И своими руками на жизнь зарабатываю, не обманывая других.

— Я и говорю — странный... И говоришь так, что понимаю с трудом... Хотя — ты старший у нас сейчас. Тебе можно.

Перед сном в комнате стало чуть теплее. Не курорт, но хотя бы не пронизывающий холод. Иван даже не представлял, как дети умудрялись выживать здесь. Со слов Блохи, в других технологических закутках было куда хуже. Здесь хотя бы через прохудившуюся трубу вентиляции поступал свежий воздух и стены не покрывались инеем.

— Завтра надо будет по закоулкам пройтись, еще изоляции набрать. Заодно расскажешь, где чем полезным разжиться можно.

— А ты разве не знаешь? Или ты с шахтерских поселков? У них когда голод, то народ на базу перебирается.

— Проблема у меня с памятью, — мужчина нагреб на себя обрывки пластика вместо одеяла. — Руки что-то помнят, а с головой плохо. В себя пришел сегодня утром.

— Это ты под удар станнера попал. Когда лупят без ограничений, мозги вообще спекаются. Потерять память — это мелочи, можно просто сдохнуть. Бывает.

— Поэтому — поспим, утром перекусим и начнем обживаться. Заодно расскажешь — что и как здесь устроено. Надо жизнь налаживать. Если люди есть, какие-то мастерские работают, то и мне место найдется. Наверное.

* * *

Утром Иван проснулся из-за того, что в дальнем углу кто-то шуршал. Приподнявшись он увидел, что Лисса пытается закопать в кучу мусора пачки с лапшой. Обернувшись, девочка увидела Ивана и замерла в испуге. Поднявшись, мужчина подошел поближе и спросил:

— Боишься, что я все отберу?.. Зря боишься. Я маленьких не обижаю. Я вообще стараюсь никого не обижать... Ты лучше не сюда убери, а вон туда, за панель. Мы ее на место поставим — никто и не найдет. А здесь обязательно пороются... На вот, держи.

Раскрыв горловину рюкзака, Иван вытащил оттуда еще несколько пачек.

— Она не хотела тебя ограбить, старший. Просто в банде ей все время говорили, что приживала, крыса безродная. И что кормят зря.

Мальчишка возник бесшумной тенью за спиной. Было понятно — если бы мужчина вздумал напасть на малышку, полез в драку не раздумывая.

— Она — не крыса, — нахмурился Осокин. — И не приживала. Она — Лисса. И наша с тобой обязанность, как мужчин, сделать так, чтобы сестра у тебя больше не голодала. Руки-ноги есть? Значит, справимся...

Пока он говорил, девочка сгребла все выданные пачки, постояла с широко раскрытыми глазами, затем осторожно по большой дуге обошла Ивана и стала укладывать полученные богатства в распахнутую дыру.

— Еда не испортится? — забеспокоился Блоха.

— Нет. И мы крышку прикроем, просто болты затягивать не станем. Там снизу прохладно, так что ничего не сделается с брикетами... Давай лучше умоемся, позавтракаем и решим, чем дальше займемся.

Через полтора часа троица сидела на крохотном балкончике, с которого была видна площадь под ногами. Привычно сновали люди, тащили разнообразный хлам. У дальней двери кучковались вышибалы, периодически цеплявшие прохожих и проверявших, что ценное волокут на продажу. По краткому объяснению Осокину удалось понять, что такие вот площадки над крышами жилых контейнеров использовали или для развешивания тросов с постиранным бельем, или для стрелков во времена бунтов. Позже желающих болтаться на верхотуре почти не осталось — пока все кривые лестничные ступени пересчитаешь — взопреешь. И удрать отсюда сложно. Поэтому обычно под потолком или дети скакали, или балкончики так и болтались пустыми.

Лисса свернула ноги калачиком, добыла из-за пазухи сделанную из мутного пластика куколку и начала с ней играть. Блоха сидел рядом, исподлобья разглядывая суету внизу. Иван примостился сбоку, оперевшись спиной о стену. Трубу пристроил справа, чтобы была на всякий случай под рукой.

— Парень, а имя у тебя есть? Нормальное имя, не прозвище?

— Зачем оно тебе? — тут же насторожился мальчишка.

— Откуда я родом прозвища обычно не очень хорошие люди используют. Те, кто воровством и бандитизмом живет.

— Так мы тоже воруем, — хмыкнул Блоха.

— Понимаю, не от хорошей жизни. Но я бы предпочел чем-нибудь полезным заняться... Давай так — когда с работой нормальной определимся, тогда снова к этому вопросу вернемся. Можешь пока рассказать — что и как здесь устроено? Я одно помню — мне дороги назад нет. А в остальном — все как в тумане. И это плохо. Любой обмануть может или вас обидит, а я заступиться не смогу.

— Затылок покажи, — пацан привстал, потыкал пальцем в шею Ивану и снова сел. — Не, “мама” у тебя стоит. Значит, ты не из обрубков.

— Из кого?

— Старший, ты в самом деле ничего не помнишь? Или подкалываешь просто?

Посмотрев на мозолистые ладони, Осокин вздохнул:

— Если какую-нибудь железку в руки беру, то вроде что-то мелькает. Где панель крепить, где оборудование на коллектор ставят. А про людей и тех же обрубков — ничего. Вообще.

— Знатно тебя приложили. Ладно, слушай. Только не обижайся, у меня база как у всех, остальное из слухов собрал. Народ же врет часто, не всему верить можно.

Общий экскурс в историю занял чуть больше часа. Многие термины Иван худо-бедно перетолмачивал на русский, хотя большую часть просто воспринимал как данность.

Семь больших обитаемых станций болтались в местной точке Лангранжа, между второй планетой и звездой. В процессе колонизации много лет назад именно на непригодную для жизни поверхность спустили добывающие станции редкоземельных элементов. Спутниковая разведка показала, что под серными облаками богатые залежи, сулящие огромные барыши. Так больше двухсот лет назад воткнули три купола по экватору, подняли орбитальные лифты и стали гонять роботизированные комплексы по поверхности. Для обслуживания и относительно комфортного существования приволокли одну станцию, затем собрали остальные. Почти сто лет местные космопорты считались меккой шахтеров. Даже активная разработка дальних астероидных полей началась намного позже. Но потом добыча упала, большая часть населения съехала и теперь система считалась приграничным захолустьем.

— Шахтерский концерн здесь народ вербовал поначалу, люди были нужны. Но потом в полусотне парсек нашли еще одну перспективную планету, туда умотали все, кто мог.

— А власти кто? Здесь и на астероидах?

— На каждой станции свой Совет, они вместе входят в Союз Хилла, включая остатки шахтеров. Это все, у кого ремонтные доки в собственности, гидропонные фермы и остальное. Станции по номерам считают. Наша пятая. Шестая после аварии заброшена, на седьмой тоже почти никого не осталось. Когда мои родители поженились, на пятерке жило около ста тысяч. Сейчас едва ли десять наберется. Да и на всех станциях — народу все меньше. Пассажирский чартер раз в год приходит, на нем вербовщики желающих выдергивают.

— И везде такая разруха?

— Почти. Хотя Отстойник — он совсем для бомжей, кто ничего толком не умеет. Но здесь тысячи полторы, вряд ли больше. Просто не прокормиться.

— А дальше?

— Первые четыре делали по старому проекту, они на бублик похожи. С пятой по седьмую — уже на основе силового каркаса. Вроде бы приволокли остовы кораблей для колонизации, которые после внедрения новых двигателей забросили и продали за бесценок. Поэтому нос — это Чистые или Центральные районы. Там реакторная зона, рядом фермы. Дальше идут доки, заводские цеха и прочее. Между ними и кормой — Предбанник. Типа карантинной зоны. Там раньше контрабандистов было много, но сейчас почти все захирело. Торговли особой нет, грузов тоже. Но до сих пор именно там самые крутые банды. Ну и потом уже мы — Отстойник. От жилой зоны и до остатков дюз. Кстати, там же излучатели стоят, на которые хладагент гонят. Если бы не коллекторы, Отстойник вымерз бы давно. Живем за счет того, что Чистым приходится коммуникации в рабочем состоянии поддерживать, чтобы самим не сдохнуть.

— И в Центр нам не пройти?

— Почему? Можно, туда пускают. Только на воротах платить надо. И чтобы комм рабочий был, через него тебя мониторят, с него же проплаты делать. День доступа в Чистые — один кредит. Жилье снять — десятку или больше. Обед — пара кредитов или дороже. Почти убитый коммуникатор — от сотни и выше. А кредит — это много. У нас, чтобы один заработать, надо неделю горбатиться, если не больше. Деньги — они для богатых, Иван. Мы же здесь за счет обмена выживаем. Все дерьмо, что богатым не нужно — сюда сваливают. Что переработать нельзя и крошки полезные не добыть — это уже прессуется и еще дальше, в гравипушки на корме. Оттуда пакетами отстреливают на планету, чтобы в атмосфере сгорело. Ну и шахтеры периодически поставляют замороженный лед, с него воду получают и кислород.

— Переплавить мусор не пробовали?

— Зачем? Старший, ты соображаешь плохо. Здесь столько железа бесхозного на станциях, что хватит на десятки тысяч жителей. Но их — нет. Просто нет. Уехали, кто мог. Остальные бултыхаются, как дерьмо в дырявом скафандре по инерции. Иногда шахтерам что-то собирают. Или планетарщикам добывающих дронов ремонтируют, те остатки руды ковыряют. Если какой торговец заскочит по своим делам — так это праздник для всех. Топливо продать, воздух или еще что. Но такое дикая редкость... Мы — тупик. Нас даже во время прошлой войны драка не зацепила. Нечего здесь захватывать. Феды нас списали, подарили самоуправление и забыли. В Приграничье таких, как мы, еще сотни систем. И почти везде одно и то же.

Помолчав, Иван спросил:

— Извини, по личным делам уточнить хочу. Родители где ваши?

— Погибли на Шестерке. Там доки были, пытались собственный балкер большой собрать. Двигатели при монтаже врубило на форсаж, баки с топливом сдетонировали. Станцию изнутри выжгло почти всю. Мы с Лиссой здесь были. Мне пять лет, а ей тогда — три. Неделю еще в съемной комнате жили, потом вышибли. И с той поры в Отстойнике, — равнодушно ответил Блоха. Похоже, за прошедшие четыре года мытарств на помойке боль утраты утихла.

— Мои соболезнования.

— Проехали... Так, давай по оставшемуся и надо будет насчет обеда думать.

Пока шахты на астероидном поясе давали прибыль, станционное руководство ставило каждому гражданину гелевый чип. Нейроимплант, который позволял работать с большинством местного роботизированного оборудования, подключать внешние накопители информации и записывать разные полезные пакеты данных.

— “Мама” почти у всех станционных. Втыкают один раз, мне родители сделали. Лиссе не успели. Но чипы привозили из Федерации, сами не производим. Слишком сложная штука. Час на установку, через пару дней можно пользоваться. Без него — коммуникатор не подцепить, к корабельным искинам не подключиться. Пощупай шею — у основания затылка плотная такая полоска — это установленная “мама”. На нее жестко забивают основной школьный набор: язык, чуть-чуть по математике, законам системы, историю и всякое разное. Потом за полгода прогоняют в классах школы еще раз — чтобы ты пользоваться загруженными знаниями мог.

— А без этого никак?

— Как иначе? — удивился Блоха. — Вот представь, что у тебя лежит пачка листов со схемами ремонта какого-нибудь дрона. Тебе сначала надо их все просмотреть, изучить — чтобы понять, что у тебя вообще есть. Сложные куски — разобрать в деталях. Никто у тебя знания не отнимет, но они мертвым грузом в голове. Поэтому или сам в свободное время разбираешься, будто по каталогу библиотеки шаришь. Или в классе, с учителем. Там основные точки показывают, ты добираешь недостающее и на лабораторках практику доделываешь. Зато потом — в любой момент можно выдернуть нужный кусок.

— Вот значит что, — обрадовался Иван. — Похоже, у меня в “маму” залито куча разного по железкам, надо пока это прошерстить хорошенько... А если чего-то не хватает?

— “Маму” не переделать. Как базовые знания залили — все, навсегда прошито. Есть небольшой буфер, куда с комма подгрузить какую-нибудь мелочевку можно, но это так, побаловаться. Кто работать устраивается, тот уже тройник покупает. Это внешний гелевый чип с двумя слотами расширения. Больше не воткнуть — “мама” сгорит и мозги спалишь окончательно. Зато на трешку можно цеплять любые базы. Конечно, их придется осваивать, но без них никуда. Пилоты ставят корабельные наборы, навигацию и топологию для дальних прыжков. Кто рядом с планетой мотается — те Пилотирование, конкретную модель корабля и часто Аналитику, чтобы сложные расчеты делать.

— Самому не посчитать?

— Пространственные метрики, смеешься? — Блоха улыбнулся. — Не, без вариантов. Ты пойми. Человек — он не может большую часть информации в голове держать, слишком сложно. Поэтому ты подцепляешь специализированный чип, а сам вместо придатка болтаешься рядом. Принимаешь решения, потоками данных управляешь, результаты так или иначе используешь. Но все сложное — в гелевый кристалл через “маму” слил, за пару секунд ответ получил. Надо профиль сменить — одну “базу” с тройника в медблоке снял, другую поставил. Через сутки адаптации можно использовать. Конечно, что-то в голове остается, поэтому близкие по смыслу профессии легче переключаются. И опорные точки с подключенных кристаллов в “маме” хранятся. Поэтому если через год-другой зацепился заново — то сразу все изученное доступно снова.

— А почему просто компьютер не заставить работать?

— Искины урезаны сильно. Они дважды пытались перешагнуть ступень развития до личной свободы. Поэтому сейчас любая железяка на кораблях без человека — мертвый груз. Обычные автоматы стоят по жизнеобеспечению и наборы программ без возможности развития. Сначала кажется, что почти с разумным общаешься, но потом понимаешь, что это иллюзия. Так и живем — чип купил, на тройник воткнул, на следующий день уже можешь пахать. Снял — и словно раздетый, чего-то не хватает.

— Понял. Каталог у тебя остается. Книгу на полку поставил — любые схемы недоступны. Обратно в руки взял — сиди, пользуйся...

— Точно... Я в четыре года мечтал пилотом стать. Отец подрабатывал на малом боте, монтажником на сборке или ремонтировал станции снаружи. Поэтому многое прочел, пока доступ к местной Сети был. А какие там фильмы лежат про пиратов и поиски сокровищ... Эх...

Поднявшись, мальчишка отряхнул замызганные штаны и заявил:

— Засиделись мы тут. Пойдем, попробуем чего подзаработать. Обед уже скоро, а мы с пустыми руками.

Глава 4

Способов заработка оказалось не так много. Или ковыряться в потоке мусора на переработку, пытаясь добыть что-то ценное. Или обслуживать более удачливых — таскать, убирать, наниматься к богатым бандам в Предбанник для разовой подработки. Для таких случаев рано утром соискатели топали на “биржу” — один из залов, куда заглядывали “покупатели”, с помоста объявляя, кто требуется.

На идущего позади брата с сестрой Ивана косились. Потрепанная одежда вряд ли кого из аборигенов удивила, просто почти все щеголяли или в различных комбинезонах, или вообще в тряпье. Поэтому внешним видом Осокин выделялся. А еще — труба, которую использовал вместо посоха.

Уже на выходе из зала их тормознули:

— Слышь, здоровяк. Говорят, ты вчера “канарейщикам” морду набил. Они за твою шкуру пять кредитов обещали.

— Хочешь заработать? — от улыбки Ивана вышибала на проходе подался назад.

— Делать нам больше нечего... Просто — мы люди мирные. И если ты железом здесь махать станешь — грохнем. Усек?

— Само собой. Закон простой — не обижай соседа и к тебя не тронут. Полностью поддерживаю.

— Вот и нормально.

Спустившись по пандусу в очередной зал, мужчина спросил у Блохи:

— А здесь везде так просторно?

— Не, это бывшие склады для разной мелочи. Доковые станции у обшивки еще больше и там шлюзовые створки наружу вообще огромные. Это — так, мелочи. В Предбаннике больше коридоров в несколько этажей. Если к корме идти, там вообще мешанина будет из технологических проходов. Потом рядом с дюзами накопители, топливные танки и прочее. Но там вакуум, без скафандра делать нечего.

— Меня когда из Предбанника выкинули, я почти никого не видел.

— Там только утром народ тусит. В остальное время пусто. Барахолка в другом месте, свалка и разборка по левому борту. Наша жилая зона — она вся здесь. Ну и у обрубков и совсем нищих норы в тоннелях.

— И куда мы сейчас?

— К Чахлому. Он на разборку после обеда обычно подходит. Сам уже не копается, только товар принимает. Надо с ним потолковать. Без его разрешения никто тебе не даст ковыряться, накостыляют.

— Типа, мусор весь его?

— Не, все три дока под серьезными людьми. У них бригады, постоянные работники. Самое ценное выгребают. Потом идут умники, кто нарезает участки для “червей”, вроде нас с тобой. И вот над каждой такой шоблой стоит старший типа Чахлого. Обычно — с каким-нибудь оружием, чтобы при случае полученный кусок защитить от набега конкурентов и разных беспредельщиков шугануть.

— Игломет, да?

— Это у банд, кто жилье контролирует и жратву. Великая ценность, просто так не найти. Один, максимум два на банду. Слишком серьезная пушка... Нет, обычно или станнер слабый, чтобы человека с ног сшибало. Или разрядник многоразовый. Ткнул в пузо — и все, беседа закончилась... Почти пришли. Слева — только в костюмах рыться, туда отработку с ферм и фильтры сдохшие сливают. Большую часть съедобного именно там добывают. Центральный — это бытовой мусор от Чистых и с заводов. Самое козырное место, просто так не попадешь. Ну и последний — наш. Это все, что отбраковали и свалили для утилизации. Раз в месяц допрессовывают и отправляют на гравипушки. Бам-бам — и полетело барахло на головы планетарщиков. Ты еще почувствуешь, когда серию брикетов отправляют, пол чуть вибрирует.

— Странно, станция ведь огромная, масса такая, что не должно сказываться.

— А я знаю, старшой? Может, потому что вся машинерия на каркас крепится без дэмпферов и поэтому вибрация передается. Может, еще почему... Кстати, что такое “демпфер”? Я с книжек запомнил, а объяснения толком не было. С “мамой” такое часто. Название есть, а что, как, откуда и куда пристроить иногда и не догадаешься.

Входы на мусорку поражали воображение. Проскользнув в очередные вечно открытые двери в стене, путешественники оказались в еле освещенном пространстве, которое тянулось куда-то вверх и в стороны. Тянулось, терялось во тьме, которую никак не могли разорвать редкие слабые лампы по бесконечной стене.

— Это что же, до самого потолка? В смысле, до обшивки? — поразился Иван.

— Не, это бывший блок автоматической погрузки. Просто его не смонтировали на остов, продали как есть. Там выше еще несколько этажей, но в основном с кабелями и прочей машинерией. В нормальном состоянии тут бы штанги с захватами стояли, перебрасывали грузы из внешних доков во внутренние ангары и обратно. А так — просто щель. Во-о-он те ворота слева за ограждением, там первая разборка. Чувствуешь вонь? Даже сюда шибает. Прямо — для блатных. И народ постоянно злой, как собаки, лучше даже не подходить к охране. Нам — направо.

От дальних огромных ворот тянулся тонкий ручеек местных. Кто-то волок коробки, кто-то тащил гнутые железки, взвалив на плечо. Кто-то шел пустой. Или не нашел ничего полезного, или наоборот, маскировался под бедолагу, чтобы в переходах заработанное не отобрали.

— Большую часть на месте меняют. Или на расписки продуктовые, или на что-то полезное, что у “червей” в хибарах сложено. Если много нашел, то часть сдаешь в счет оплаты, остальное на барахолку. Кстати, туда иногда и с Предбанника заглядывают. Детали для ремонта шаттлов, систем жизнеобеспечения и просто что-то не до конца проржавевшее. Обшивка легкая ценится, из нее себе жилье собирают.

— И что, с остальных секторов приходят закупаться?

— Можно перекупщикам сбросить, можешь сам сидеть. Иногда семьями трудятся — кто постарше на добыче, молодых на продажу. На барахолке грабить — себе дороже. Если кто-то вздумает мелких обидеть, торгаши толпой задавят... Насчет покупки — почему бы и нет? На других рынках куда дороже, здесь буквально за просроченный пищевой паек можно набрать полный контейнер чего угодно... Для кораблей лучше на Второй шариться, они ремонтом раньше занимались. У нас больше внутренняя начинка разная. Первая — там всякие штуки для шахтеров, Четверка — вооружение. Третья — что попало тащит, у них доки причальные нормальные, к ним чаще всего торговцы приходят. Но и цены у них задранные.

— И раз в месяц все остатки на выброс?

— Ага. Лучше всего в первую неделю шарить, самое “вкусное” подгребаешь. Под конец почти ничего нормального. Только если куда-то в глубину закопаться. Транспортеры сверху высыпают, получаются такие горки, вот вокруг них народ и возится. Ночью вывалили, утром свет подали и хоть что-то видно. Кто побогаче, те маленькие аккумуляторы выкупают и на лоб фонарь. И перчатки плотные очень неплохо идут, каждый старается по две-три пары иметь про запас. Иначе руки подерешь.

— Ты говоришь — хибары?

— Да, они у входа стоят в доке. Там подшаманили, поэтому ближайший пресс отключен, полосу вдоль стены не цепляет. Раньше в конце месяца набирали кучу босяков — все в коридор вытаскивали, потом обратно. Сейчас проще. И если за красную черту что свалилось — то это точно уедет на выброс.

* * *

Разглядеть потроха гигантского дока не получилось. Свет горел только у самого входа и редкой цепью вдоль внутренней стены. Остальное пространство терялось во мраке. Смутными мрачными тенями возвышались терриконы мусора, среди которого серыми привидениями мелькали сгорбленные фигуры людей.

Между широкой облупленной красной полосой на замызганном полу и стеной лепились кривые сарайчики. Почти рядом с каждым переминался охранник — все, как один, мордастые и крепкие. Иногда в дверях обменных пунктов торчал главарь той или иной группы “червей”. К пародиям на дома подходили мусорщики, демонстрировали добычу, пытались торговаться. Почти все возвращались назад и выкидывали найденное подальше, стараясь не загромождать узкие проходы внутрь свалки. Счастливчики исчезали внутри сарая, чтобы потом выбраться наружу и отправиться в жилой район.

— Нам туда, — махнул влево Блоха, подтянул штаны и шустро засеменил к дальнему фонарю. Под ним прилепилось скособоченное строение с кривой крышей.

— Слушай, а зачем вы сверху что-то настилаете? Дождей-то нет?

— Иногда вентиляцию форсированно продувают, мусор с пылью по улицам так и летает. Здесь же делают для того, чтобы кто-нибудь слишком хитрый не забрался незаметно. И потом на потолок удобно крючья всякие цеплять, а на них уже что-то полезное. Все, добрались.

На шум шагов из открытого дверного проема высунулся худой мужчина с поджатой правой рукой. Присмотревшись, Иван понял, что у одного из вожаков мелкой банды “червей” не хватает двух пальцев: безымянного и мизинца. Видимо, покалечился где-то.

— Не кашлять, Чахлый. Можно у тебя на участке чуток пошарить?

— И тебе дышать ровно, Блоха. Что за морда с тобой?

-Бывший шахтер, по башке станнером приложило, теперь к нам прибился. Он меня от “канареек” отбил, теперь вместе пытаемся держаться.

— А, слышал. Вы бы тогда ближе к бирже не шатались, эти отморозки там с утра ошивались. Наверное, ищут его... Ладно, смотри сюда. Мне наводку сбросили, что вон у тех ящиков “люмки” валялись. Если наберете — треть ваша. Или выкуплю.

— Фонарь какой-нибудь дашь?

— Две палки дам, это все, чем богат.

— Спасибо.

Палки оказались тонкими пластиковыми прутиками, которые можно было согнуть посередине и они начинали светиться голубоватым мертвенным светом.

— Это “люмка”, — объяснил мальчишка, пробираясь между грудами сваленного железа, пластика и непонятного мусора. — Вторую пока побережем. Работает часов пять, нам хватит. Их много с заводов вываливают. Обрезки со световых панелей. У кого фонарей нет — берут, чтобы хоть что-нибудь увидеть... Так, вот эти ящики. Теперь давайте так: я первым, ты что-то тяжелое аккуратно приподнимаешь. Если дыра какая, туда Лисса заглянет. “Люмки” обычно не упаковывают, поэтому могут вообще где угодно быть. Смотрим внимательно, ходим медленно, выбираем место, куда ногу ставим. На горку не лезем — там шевельни чуть неудачно и вся эта дрянь прямо на голову. Чахлому именно так руку и отчекрыжило, кстати... Готовы? Пошли.

Ковырялись четыре часа. Под конец палочка стала тускнеть и засобирались назад. Иван так и не понял — повезло им или не очень, но одиннадцать “люмок” найти смогли. Все одинаковые — мутный ограненный пластик, словно в самом деле взяли тонкую плиту и нарезали с нее эдакие “спагетти”. Кстати, в памяти ничего полезного на тему найденного мусора не всплыло. Видимо, про отходы производства благодетели информацию закладывать не стали.

Осмотрев добычу, Чахлый быстро посчитал:

— Так, одну вы потратили, одна еще у вас осталось. С твоей доли могу миску варева проплатить.

— Две можешь? Нам одной на троих точно не хватит. А мы постараемся завтра с утра уже подойти.

— Ладно, пусть будет две. Только учти, больше поблажек не будет, — и левой рукой мужчина протянул две узких квитанции с непонятными рисунками на них.

— Спасибо, до завтра...

Припрятав оплату, Блоха пошел к выходу, держа сестру за руку. Иван топал следом. Обернувшись к нему, парень объяснил:

— В деревнях лавки стоят, где из добытого в первом доке жратву готовят. Супы разные, каши и прочее. Каждая лавка торгует на свои чеки. Подделать сложно. И если на таком поймают — запросто руки переломают, а это верная смерть от голода. Старшие “червей” чеки выкупают для себя со скидкой под разное полезное. Потом ими расплачиваются. Нам похлебка перепала. Обычно мы ее на день растягивали, а сегодня поужинать сможем.

— У нас пока вроде есть, чем перекусить, — сказал Осокин, стараясь не отставать от удивление шустрой мелюзги.

— Это лучше попридержать. Последняя неделя, толком не заработаешь. Потом на первой — тебя просто не пустят, там все прикормленные будут удачу ловить. Вот и думай — насколько запасы придется растягивать.

— Кстати, неделя — это сколько?

— Слушай, вечером тебе надо будет посидеть, в “маме” порыться. Хоть что-то в базу тебе должны были прописать? Там даже схему станции обычно дают, чтобы совсем не плутать по закоулкам... Неделя — десять дней. В месяце пять недель. В сутках двадцать пять часов, в каждом часе сто минут. Год — десять месяцев. К обороту вокруг звезды не привязан. Мы все равно в одном и том же месте рядом с планетой болтаемся, нам разницы нет, как время считать... Кстати, у планетарщиков свои циклы, у шахтеров — свои. На кораблях обычно стандартизированное используют, как и на станциях. Так что привыкай.

Интересно. Час — сто минут. Двадцать пять часов в сутках. Наверное — минуты покороче, потому что сбоя в ощущении времени Иван не чувствовал.

— А свет зачем выключают?

— Экономят. Лучше спроси, почему включают, — рассмеялся Блоха, следом звонким колокольчиком залилась Лисса. — Энергии хватает, поэтому не жмотятся. Я еще не родился, пытались тут экономию вводить. Так тогда барахольщики чуть бунт не подняли. Не любят люди, когда их вообще за дерьмо считают. И мы не кроты, а до сих пор — граждане. Поэтому плюнули и оставили, как в других секторах. И управлять оборудованием проще. Стандартный жизненный цикл — семь часов ночь, остальное время — день.

* * *

Перехватили их в одном из промежуточных залов. Вроде люди туда-сюда сновали и вдруг все подались в стороны, а навстречу троице шагнули несколько мужчин в одинаковых комбинезонах с грубо намалеванными шестеренками на левых плечах.

— Притормози, мужик. Разговор есть.

Иван оглянулся — сзади подходили еще пятеро. И, что самое паршивое, на поясе одно из них висела кобура.

— Вот же... Не дергайся, — зашипел Блоха. — Это парни с Предбанника, закопают на месте.

Остановившись, Осокин пристроил трубу у правой ноги и сказал:

— Стоим. Чем можем помочь?

— Ща, все будет...

Сбоку подошли еще двое, придерживая за руки скрюченного мужчину. Присмотревшись, Иван с трудом в полуживом теле узнал Лепру. Лицо ему превратили в сплошной синяк, правый глаз вообще выглядел как кровавая щель. А видавший виды комбез проще было выбросить, весь в бурых потеках рвоты и не пойми чего.

— Покажите мне человека, который запустил руку в чужой карман, — вслед за пленником на освободившийся пятачок вышел высокий мужчина с узким лицом, коротко постриженными черными волосами и выбритыми висками. В черном пиджаке, нагрудный карман которого украшала все та же шестеренка.

— Прошу прощения, вы о чем? — спросил Иван, стараясь не делать резких движений. Не факт, что ему позволят трубой махать. Тем более, со спины стрелок, да и мордовороты рассредоточились вокруг, взяв троицу в кольцо.

— Меня зовут Гарди, а это мои ребята. Семья Тутси, слышал о таких?

— Не встречал. Хотя в одном разговоре вот этот бедолага упомянул, что занял у тебя деньги под товар.

— Именно. Вижу, ты немного разбираешься в наших делах... Эта крыса не просто заняла деньги, она мне обещала четыре регулярные поставки... А теперь пытается лепетать, что там какие-то проблемы на складе и ему придется взять паузу... Поэтому я решил поговорить с человеком, кто тоже может что-то знать. Правда, ты не выглядишь как технарь или босс на выгодном проекте. Кто ты, мужик?

— Вахтовик. Неделю работал, неделю отдыхал. На вашем проекте отпахать успел совсем чуть-чуть.

— И что делал?

— Железо разбирал. Таскал. Грузил. Еду, одежду в коробках, вино вроде бы еще было. Потом кто-то из руководства дернул ручку и все накрылось. Или аккумуляторы сдохли, или что-то там не с тем каналом. Бахнуло — и я тут.

— Отлично. Это я понял... Ты — тут. А мой товар где?

— Вроде часть по местным коридорам раскидало. Ну и сгорело что-то, наверное.

— А остальное?

— Остальное накрылось, Гарди. Совсем... Так мне эти двое объяснили. Один — вот здесь. А второй долго ругался, потом приказал охране выбросить нас в Отстойник и на шаттле умотал.

— У-мо-тал... И пока мы ловили мелкого придурка, хитромудрый Ирман собрал пожитки и свалил к шахтерам... Точно, есть такое. Он даже на Тройку не поехал к родне. Сразу куда подальше свинтил...

Повернувшись к избитому Лепре, главарь Тутси усмехнулся, от чего неудачливый коммерсант затрясся и заскулил:

— Я не знал, Гарди! Честное слово, не знал! Мы же почти год там все настраивали и запускали! И ты первым получал самое лучшее! Четыре месяца без накладок!

— Помню. И ты обещал следующий месяц сбрасывать мне все по фиксированным ценам. И даже занял под это. Теперь — у меня ни денег, ни жратвы, ни установки... Самое грустное, что с вас, дебилов, даже и не спросить толком. Один на астероидах, ты здесь, вместо ангара с оборудованием и яйцеголовыми — горка пепла и перепуганный до обгаженных подштанников Совет. Если бы ваша штука шваркнула как следует, Пятая повторила судьбу Шестой — обгорелый остов и горы трупов... Кстати, работяга. А что там с вашим концом лифта, не знаешь?

— Нет. Меня вместе с грузом затянуло. Очнулся уже здесь. Вон, одежда вся в дырах. Но второй, который поумнее, про утерю сигнала говорил.

— Утеря, да... Кажется, я даже знаю, почему здесь шарахнуло не так сильно. Большую часть слило к вам. Так что на другом конце червоточины теперь рукотворный Ад... Ладно, с одной проблемой разобрались... Кстати, мужик. Если вдруг тебе повезет и ты останешься жив, любую работу старайся делать сам или контролируй лично. Поручим таким вот идиотам — и все просрут... Выходит, ты меня не обкрадывал. Другие постарались.

— Гарди, мешок расстилать? — долетело из-за спины.

— Чтобы не мусорить? Да, местные не любят, когда все кровью уляпано... Хорошо. Напоследок. Скажи, бедолага, вы хоть неплохо заработали на том, что два идиота присылали? Что хоть получили в качестве оплаты за еду? Оружие, движки или что?..

Осторожно разминая плечи, Иван ответил, стараясь потянуть время:

— Битое железо присылали. Мы с него золото и серебро ковыряли, насколько я понял.

Похоже, сейчас его будут убивать. За чужие прегрешения. Обидно, если малышей зацепят, брат с сестрой точно не виноваты.

— Что добывали? Золото?! — Подняв руку, Гарди помолчал, потом сложился пополам и стал хохотать. До слез, до икоты. Через пару минут у него нашлись силы вытолкнуть из себя: — Ничего в этом мире не меняется. Везде — кретины. Везде, честное слово! Хочешь сказать, они вам не продавали технологии?

— Пытались, но мое начальство выбрало золото. Наверное, побоялись, что более ценное власти отберут.

— Подожди, а систему свою вы хоть освоили? Базы планетарные построили?

— Одну сделали. Человек на пять.

— На пять? Пятеро на космической базе?.. И как вы их туда поднимаете? На лифте?

— На ракетах. Поджигаем, топливо горит, они летят наверх. Потом назад... Мы в космос-то выбрались лет шестьдесят назад, если не меньше.

— Великое Ничто... На бочке с топливом на орбиту. И золото вместо технологий... Так, Рах, этого придурка в мешок и на утилизацию. А дикаря — оставь. Он смог меня рассмешить. За это я подарю ему шанс... Может быть, даже сможет им воспользоваться... Мужик, ничего личного. Просто я из-за тебя потерял кучу денег. Из-за тебя и двух ублюдков. Один заплатит сейчас, другого мне рано или поздно с астероидов пришлют в подарочной упаковке. Живого... Ты же вернешь мне чип, который я дал попользоваться на время, потом порешаешь вопросы с “канарейками”. Они хотят тебе чуть-чуть ливер поковырять.

Сбоку появилась рука и в висок уперся тонкий ствол пистолета. А может — и не пистолета, но выглядела эта штука похоже. Громила, державший оружие, прошипел:

— Только дернись, утырок... Где чип?

— Это который на голову ставят?

— Да. Вот он сказал, что тебе отдали.

— Он мне его воткнул, когда я без сознания валялся. С напарником еще потом ругался, про какие-то двадцать тысяч говорили.

Похлопав, Гарди довольно оскалился:

— Бодрый парень. Все слышал, все видел, не запирается. Именно — моя гелевая матрица, которую я выкупил на распродаже. Транслятор для специальных вычислительных искинов. Бравые парни использовали его для того, чтобы обсчитывать передачу груза и для переговоров с твоим руководством. Где она, моя прелесть?

— Мне ее приделали, сказали, что это будет “мама”. Ну, вот он сказал.

От этих слов Лепра сжался в комок, пытаясь стать как можно меньше.

— Что он сказал?.. Что он сделал?! Так, замер, мужик! Мне надо проверить.

В правой ладони Гарди появилось тонкое лезвие. Зайдя за спину Ивану, он повозился там, потыкал взмокшую шею, затем провел пару раз острием по бритому затылку. После чего подошел к избитому пленнику и прошипел:

— Ирман был умнее. Он сразу рванул, как только узнал все детали. Все то дерьмо, в которое ты втравил компаньона. И то, как подставил меня... Двадцать штук. Их теперь можно добавить к наличным, которые ты взял под хату в Чистых районах. Квартирку я заберу, это понятно. Но — ты слишком дорого мне обходишься. И мне очень повезло, что работяга выжил и смог ответить на вопросы. Всобачить дикарю редкую гелевую матрицу вместо “мамы” на неизвлекаемость... Рах, ублюдка в мешок и можете поразвлекаться. Чтобы ни одной целой кости не осталось. Потом проверишь, чтобы местным уборщикам достался труп. Такая падаль слишком живучая. Добьешь, если еще будет трепыхаться.

— А с этим что?

— Ему я обещал шанс... Пять минут, мужик. Целых пять минут. Продержишься без стволов, отпущу и все долги перед “канарейками” закроешь. Не протянешь — отправишься в мешок, как этот идиот.

Боевики подались в сторону и Осокин увидел, как из-за их спин выходит человек пятнадцать, с дубинками и тесаками в руках. Все поджарые, в однотипных жилетках, буквально клоны бандитов, которым вчера навалял от души.

— Детей не трогайте, — попросил Иван, сбрасывая рюкзак и поудобнее перехватывая тяжелую трубу. — Дети не при делах.

— Вопросов нет. Вы, шпана, из круга. Здесь сейчас взрослые между собой общаться станут. По-настоящему, на убой.

Глава 5

Иван не владел каким-нибудь дурным кунг-фу или тайными знаниями спецназа. Нет. Просто в жизни случалось всякое и он знал, что иногда придется идти до конца. Не жалея себя и других. Бывало за долгую жизнь всякое. И на буровых, и на приисках, где шабашил. Несколько раз серьезно выяснял отношения с бывшими уголовниками, кто в некоторых партиях составлял зачастую больше половины работников. И то, что жизнь может закончится прямо сейчас на грязном железном полу — не думал. Главное — устоять первые минуты, удержаться, чтобы толпой не уронили. Тогда — хана. А стоя — он еще повоюет. Хотя бы минуту.

Бандиты ошиблись в самом начале драки. Места свободного было не так много, поэтому окружать не стали, а поперли в лоб, пытаясь напугать. И за это платились.

Первому щербатым торцом прилетело в лицо — тычком. Голова дернулась, а Осокин уже рванул железную трубу назад, крутанул над головой и обрушил тяжелый конец с остатками крепежа на парня справа. Челюсть хрустнула, вслед за промелькнувшим железом полетели выбитые зубы и куски губ. Еще один взмах, заставляя отшатнуться нападающих. И вперед, пока еще не зашли с боков. В атаку, пока есть силы и дышишь полной грудью. Чтобы продать жизнь подороже...

Иван бил железом, при любой возможности старался зацепить пудовым кулаком, пинался и разок сумел неплохо боднуть лбом чужое лицо. В ответ ему лупцевали дубинками, пытались пробить многострадальную штормовку тупым железом и кидались в ноги, чтобы сбить на пол. Но одинокий боец стоял, словно скала, продолжая сшибать с ног, круша чужие черепа и не обращая внимание на льющуюся кровь. Он не знал, сколько времени прошло, но правая рука уже повисла плетью, а верный “жезл” пробил чужую грудь и застрял в ней. Теперь оплеухи раздавал одной левой, с трудом отбиваясь от наседающих врагов. Лоб зацепили и кровь начала заливать глаза. Поэтому действовал уже больше наугад. Раз, другой, словно медведь в окружении лаек. Исхитрился и отловил самого шустрого сбоку, зацепил шею в захват и начал давить. Чужая шея хрустнула и тут же — от души приложил по мелькнувшей тени, куда достанется. И еще, чтобы не думали, что сдается...

Сквозь звон в ушах долетело:

— Стой, старшой! Остановись! Ты все, отбился!.. Да подожди ты!

Осокин замер, покачиваясь. Оказывается — он уже опустился на одно колено. И ведь не заметил, когда.

Затрещала материя, на голову положили тряпку. Другим куском протерли лицо, дав возможность проморгаться.

Вокруг валялись тела. Много тел. Кто-то еще ворочался, но большая часть не подавала признаков жизни. Слева белобрысый парень рухнул спиной на убитого приятеля. Тонкие грязные руки обхватили пробившую грудь трубу, уляпанную кровью. Место побоища окружали мрачные боевики Тутси. Двое сжимали в руках оружие. Видимо — впечатлились и теперь страховали босса.

— Дикарь, ты из какого племени? — спросил Гарди с изумлением разглядывая Ивана.

— Кержаки мы, от рождения. На своей земле стоим, соседей не обижаем, но и помыкать собой не даем.

— Я запомню. Кержак, значит... Если с твоими доведется столкнутся, буду обходить десятой дорогой.

Сбоку заорали:

— Это что теперь, его отпустить? Он моих парней побил и все, свободен?!

— Уговор, Щербатый. Все, как просил.

— Да я его!

Договорить старшему “канареек” не дали. Сухо щелкнул выстрел и бандит медленно упал на своих дружков, сжимая в руках небольшой обрез. Достать из-под жилетки смог, а воспользоваться — не позволили.

— Как я и говорил — кругом полно идиотов. Ведь слово давал — без стволов... Малой, добыча ваша, но любое оружие оставишь. И приятеля большого с собой забирай. У меня к нему больше вопросов нет... Только объясни ему, что на больших крутых мужиков тоже управу можно найти. От очереди в голову никакая защита не поможет.

Махнув рукой сестре, Блоха начал обматывать разбитую голову Ивану. Потом помог ему подняться и медленно повел прочь. Через пару минут за ними побежала Лисса, сжимая в руках чужую сумку, куда сгрузила все добытое из обшаренных карманов. Позади Гарди дал отмашку и охрана ножами быстро добила раненных. Банда “канареек” перестала существовать.

Неделю Осокин валялся в беспамятстве. Его то знобило, то кидало в жар. Он изредка приходил в себя, чтобы снова провалиться в темноту. Но когда очнулся, то увидел, что лежит все в той же знакомой норе на широкой полосе утеплителя. Сверху — непонятное тряпье. Сбоку калачиком свернулась Лисса, тихо посапывая. Рядом с открытой дырой у коллектора возился Блоха.

— Малой, дай попить, — еле слышно прохрипел Иван, но мальчишка услышал. Засуетился, потом подбежал с жестянкой, осторожно приподнял голову и дал воды. Потрогал лоб и поменял тряпку на новую, намочив ее.

— Ну ты и даешь, старшой. Я думал, нас там вместе и похоронят.

— Гарди же сказал, что вас не тронут.

— Тогда бы не тронули, а потом бы “канарейки” отомстили... Но теперь все, Щербатого больше нет. Его территорию поделили, тебя считают местным, трогать не станут. Главное — чтобы ты еще с кем ненароком не сцепился.

— Да я и первый раз никого не хотел трогать. Ограбить себя не дал, вот и все.

— Вот и не надо больше воевать.

Помолчав, Иван осторожно попытался пошевелить правой рукой. Получалось плохо, но вроде двигалась. Заметив это, Блоха объяснил:

— Порезали тебя сильно, крови много потерял. Повезло, что у народа заточек не было, наделали бы дырок. А так — заживет. И еще подфартило, Лисса у двоих настоящие кредиты нашла в поясах. Сообразила, где искать. Поэтому я медблок у Чахлого выкупил, чуть тебя подлатали. Конечно, этого мало, но хоть так. Ну и еды чуток прикупили. Поэтому — ты отлеживайся, к людям через неделю-другую пойдем. Пока высовываться не станем.

— С чего бы Чахлый расщедрился?

— Я его из-под завалов вытащил однажды. Поэтому он со мной дела честно ведет и даже разрешает у него подрабатывать.

Услышав разговор, девочка проснулась, протерла глаза и села поближе. Осторожно погладила по руке мужчину, потом убежала в угол и вернулась с четырьмя упаковками лапши. Сложила рядом, села с улыбкой и снова взяла Ивана за руку.

— Своим делится, чтобы ты выздоровел поскорее.

— Ничего, все нормально. Прорвемся. И никто вас трогать не станет, дайте мне только на ноги подняться. А то придумали — детям мстить...

* * *

Не через неделю, а через две все же выбрались к “деревням”. К этому времени Иван уже почти поправился, мог двигать нормально обеими руками и не хватался за стены от подкатившей слабости. Мало того, пока сидел в убежище, прошерстил все доставшиеся знания. Похоже, умники в самом деле залили на “маму” все, что попалось под руку в надежде использовать техническую информацию для торговли с дикарями. В основном — схемы жизнеобеспечения разнообразных блоков станции и планетарных систем, правила монтажа различного оборудования в вакууме и в агрессивных средах. Основы отладки программного обеспечения дронов и большой кусок “дефектология и обнаружение неисправностей” для кучи разномастных железок. Как вишенка на торте — основы навигации для маломерных судов и схема сопряжения различных технических баз под тройник. Самих баз не было, как и дополнительного расширения под гель-кристаллы, но хотя бы понимать, что искать.

Обедать решили у “фермеров” — самая ближняя деревня к левому ангару. Жители этих контейнеров в основном занимались добычей и продажей продовольствия. Что-то выкапывали в отбросах сами, что-то умудрялись выращивать на самодельных теплицах, куда приспособили часть полудохлых фильтров.

Закончив с горячей баландой, Иван поблагодарил хозяйку крохотной лавки и спросил:

— А чего плитка слева не греет? Вроде спираль целая.

— Контакты там не работают, приходится на правой готовить. А она слабее.

— Если разрешишь, я могу посмотреть.

— Доломаешь — заплатишь.

— Само собой.

Отключив питание, мужчина аккуратно мультитулом поддел керамический круг, затем посмотрел на путаницу проводов. Вытащил один, другой. После чего спросил у сидевшего рядом мальчика:

— Мы вчера панель до ума доводили. Обрывки проводов остались?

— Вот, я прибрал.

— Дай синий, который потолще.

Через пять минут узкогубцами аккуратно прижав все хвосты, Иван собрал конструкцию обратно и вернул круг на место. Повернул пошарпанный тумблер — поверхность начала равномерно нагреваться.

— Работает, хозяйка. И я там вместо перегоревшего предохранителя еще перемычку сделал, поэтому на полную мощность тоже можно использовать.

Убедившись, что многострадальная конфорка функционирует как надо, пожилая женщина достала из кармана два тоненьких чека с картинками, подумала, добавила еще два и протянула Ивану:

— Спасибо... Слушай, если ты в этом понимаешь, то может еще что глянешь? У нас у многих по домам собрано всякого из мусора. А чтобы до ума довести — баз не хватает.

— Посмотреть могу. Соседям надо помогать, на одной станции живем... Но мне сначала надо будет инструменты поднакопить и деталей на замену... Давай так — ты сегодня с народом потолкуй, я завтра с малыми подойду и гляну, у кого какие проблемы. Потом на разборке пошукаем, что полезного можно набрать. Ну и уже от этого и спляшем.

— Хорошо. Тогда к завтраку вас жду.

— Бабка Фарли — хорошая, — задумчиво высказался Блоха, как обычно вместе с сестрой топая впереди Осокина. — Она нас иногда отходами подкармливала, если что-то оставалось. И соседи ее уважают, у нее самое лучшее варево из гидропоники получается. Поэтому ее послушают, утром толпа будет желающих забесплатно отремонтироваться.

— Забесплатно — это разок. Я человек широкой души, но не дурак. Кто хочет, чтобы я к нему со всем уважением — пусть меня за идиота не держит. Глядишь — на несколько дней пропитанием себя обеспечим. Пока же надо с Чахлым переговорить. Есть у меня идейка.

— Чахлый — он тот еще жук. Его сколько не пытались подвинуть — не могут. И “черви” у него самые бесстрашные. В такие дыры забираются, куда редко ко рискнет голову сунуть.

— Но слово он держит?

— Держит. Или давно бы прирезали. Тут все просто — или ты сильный и охрана тебя защищает. Или не кидаешь на пустом месте.

Идея Чахлому понравилась. Он даже не поленился, выбрался наружу, полюбовался горами нового мусора и сказал:

— Значит, база у тебя по ремонту прошита. Это хорошо, Кержак. Это очень хорошо. У нас здесь в основном доходяги, кто даже понять зачастую не может, что за железку выдрал. Блестит, выглядит новой — вот и тащит на продажу. Если ты сможешь до ума что-то довести, то за это реальную цену можно на барахолке попросить. Заодно и у меня в подсобке поройся, вдруг что найдешь... Пополам делим заработанное, так?

— Не жирно будет? — возмутился Блоха, крутившийся рядом. — Мастер наш, а ты половину под себя грести хочешь?

— Мастер — с вашей семьи. А железо — мое. Я обычно треть с найденного отдаю — а тут, на половине сойдемся. Или — пусть выкупает за цену, что установлю.

— Тихо, тихо, — примирительно поднял ладони Иван. — Давайте не будем на пустом месте склоку устраивать. На первое время — половина устроит. Твои запасы посмотрим, что-то из нового найдем. У тебя наверняка свои люди на барахолке есть, через них и продашь. Я же пока хочу попросить пару “таблеток”, которые на разных устройствах стоят. И лучше, чтобы были заряжены. Показать кое-что хочу.

Покосившись на насупившегося парня, Чахлый усмехнулся и залез к себе в хижину. Гремел там железками, потом выбрался и положил на слепленный из кусков жести столик коробку. Открыл крышку, ткнул пальцем:

— Вот, все, что найти получилось. Три малых, одна средняя, одна большая.

“Таблетками” называли круглые аккумуляторы, которые использовали в различных переносных устройствах. На мусорке обычно находили разряженные или испорченные. Но зарядные устройства у старших “червей” были, поэтому в случае необходимости добычу проверяли на работоспособность и потом или продавали, или использовали сами.

— Залиты?

— Обижаешь, на продажу держу.

— Отлично... Так, проводочек у меня есть, а вот изолента... Не поделишься?

— Подарите корочку хлеба, а то я так замерз, что переночевать негде, — вздохнул Чахлый и снова исчез в хижине.

Одно время Ивана клинило от фразочек и привычных слов по старой жизни слов, которые уж точно вряд ли местные должны были знать. Потом он сообразил, что это явно выверты подсознания. Мозг подменял чужие конструкции на те, к которым привык на Земле. Мало того, и сам мог что-нибудь эдакое оттранслировать в понятные местным варианты. Поэтому мужчина дождался, когда калека вернется назад с куском ленты и начал священнодействовать.

— Смотри, вот сюда, на бок “люмки” мы приделываем проводок. И не прямым, а змейкой изгибаем. Вот, сюда, тут как-будто потеки. Это место, куда контактную площадку впаивали. Потом большую плиту обрезали, под формат настрогали, а кусочки с боков в отбросы пошли. Большие на переработку, мелочь на выброс. Если правильно проводок приделать, потом сюда переключатель вот этот... Кстати, спасибо за него, Чахлый... И теперь лентой все поверх, на один слой. Все. Это ручка. Это выключатель. Это “люмка”. Вот здесь маленькая “таблетка”. Теперь главное — кнопочку нажали, получили переносную лампу. Еще раз нажали — выключили. Сгибать ничего не надо — тогда внутри светоносный слой разрушается и люминофора хватит часа на четыре-пять. А с аккумулятором — почти вечный светильник.

— Ну-ка, покажи еще раз, — оживился Чахлый. Взяв самоделку, внимательно ее оглядел, чуть ли не обнюхал, затем поигрался выключателем и с явным сожалением отдал обратно: — Вещь, согласен. Жаль, идею сопрут быстро. Хотя светит как настоящий фонарь, ярко.

— Если мы придумаем, как корпус делать, то сможем сами наклепать и продать часть. Кто-то будет мучаться, ковыряться. Кто-то готовое возьмет. Главное — “таблетку” подзарядить всегда можно. Подставку снизу прикрутить, на любую кучу пристроил и копайся себе в удовольствие.

— Может быть. Но это надо народу показать, как нормальный вариант будет... Что тебе для этого надо?

— Инструменты простейшие нужны. Ножницы по жести, отвертки, молоток, плоскогубцы. Короче — чтобы не голыми руками те же корпуса гнуть.

— Инструменты... Знаешь, мне Сарри должен. И видел я у него один ящичек хороший. Он всю неделю вокруг него плясал, открыть никак не может. Ломать жалко, там замок шикарный. Если получится его расковырять, можно внутри кучу ценного держать. А днище — на болтах. Привинтил или приварил у себя в хибаре — и живешь как белый человек. Ни одна зараза ночью уволочь не сможет, если охрана воришек прошляпит.

— Думаешь, в ящичке что-то полезное есть?

— Есть... Я до того, как в Отстойник слетел, в порту работал. База учетчика стояла, грузы гонял, накладные проверял. Конечно, большую часть уже не вспомню, сняли чип с меня при увольнении. Но кое-что в памяти болтается. И точно скажу, что монтеры-пустотники в таких ящиках барахло свое на ботах таскали. Не знаю, кто столь ценную вещь не глядя к нам вышвырнул, но когда Сарри добычу тряс, внутри точно что-то гремело... Наверное — доки у Чистых потрошить стали, даже нам что-то из старья перепадает.

* * *

Сарри сидел намного ближе к входу. Судя по сваленным рядом с его сараем разномастным панелям, кускам утеплителя и прочему однотипному скарбу, его “черви” специализировались на барахле, которое можно использовать для ремонта или строительства в деревнях.

— Жаба прожорливая, как не зайду, ты все жуешь, — сунул голову внутрь Чахлый, жестом указав сопровождавшей его троице притормозить в стороне. Чтобы охранник не напрягался, не иначе. А то пройдут добрые люди — и половину честно откопанного не досчитаешься.

— На свои ем, не завидуй. Что хотел? — проворчали в ответ.

— Наверное, сможем мы твою коробку открыть без членовредительства. Содержимое нам, коробка тебе. Идет?

— Дурак, да? Сам выберу, что на оплату отдам.

— Тогда сиди и страдай. Я даже за половину чесаться не стану.

Поняв, что оба местных мусорных босса теперь будут торговаться до победного, Иван покосился на мрачного вышибалу и спросил:

— Чего ножку у кресла не приделаешь? Сидеть на чурбаке ведь не удобно — того и гляди завалишься.

— Нет ножки, выдрало с корнем.

— А приделать?

— Надо к соседям идти, кто сваркой богат. А у меня на обмен ничего нет.

— Можно глянуть?

Решив, что просто сидеть и скучать не так интересно, вышибала поднялся и показал увечное кресло с драной спинкой. Полюбовавшись потрохами, Иван покрутил головой и уточнил:

— Со своим договоришься, если что возьмем для ремонта из наваленного?

— Покажи, что надо, я решу.

— Хорошо. Тогда — вот этот уголок, тот моток проволоки. Потом полоску утеплителя и дерюгу, которой вы панели накрыли. Вроде все пока.

На шум из хижины выглянули Сарри и Чахлый. Иван в это время как раз расклинивал в дыре будущую ножку, забивая в щель толстый кусок железяки.

— Это вы чего?

— Это он мне кресло ремонтирует.

— Да? А откуда он это все взял?

— Я дал. Потом с заработанного вычтешь?

— Ну-ну... Ладно, покажешь потом, что получится... Значит, десятую часть, да?

— Половину, — тут же переключился обратно на торг Чахлый. Парочка уползла обратно в сарай, попутно обвиняя друг друга в жадности.

Через полчаса они все же договорились. Вышибала в это время принимал работу. Драную обивку Иван заменил и на спинке, и на сидении на плотную дерюгу, ножом из мультитула вырезав нужные куски по размеру. На железяки приладил утеплитель, сверху полотно прихватил кусками проволоки по заднику. Для надежности ножки снизу расклинил обрубками тонких трубок, пробив в концах дырки и все той же проволокой примотав по месту. Теперь вся конструкция не шаталась, стояла цельным куском и даже не поскрипывала.

— Вещь, — оценил результат здоровяк. Протянув ладонь, представился: — Меня Алли зовут. Обычно здесь или у кустарей, кто рядом с барахолкой ремонтом занимается.

— Меня — Иван, — представился Осокин.

— Слышал. Из кержаков. Ты в одно рыло “канареек” зачистил, голыми руками... Если что надо — говори, я многих людей знаю, может, чем и помочь смогу. Или достать, или сведу с кем из торговцев.

— Спасибо.

Отодвинув охранника, на кресло взобрался Сарри. Покрутившись, вздохнул:

— Маловато для меня. И вешу я раза в два больше... Слушай, Чахлый. Если твой мастер мне чего соберет, я заплачу, без дураков. Надоело на ящике штаны протирать. Только — чтобы меня держало, сам понимаешь.

— Можно подумать. Так на чем закончили?

— Четверть ваша, уболтал. От сердца отрываю... Но — вместе потроха проверим.

— Обижаешь...

Ящик внушал. Железные монументальные бока с многочисленными царапинами, помятая сверху крышка. Размерами — в ширину полтора, в глубину метр и в высоту еще полтора. Замок — белая сенсорная панель с тонкими вертикальными полосками чуть ниже еле заметной линии уплотнителя.

— Я так понял, его кантовали, потом пытались открыть, вон с угла отметки остались. Но — бросили. Может, не успели. Может, руки не дошли во второй уже с чем-нибудь серьезным сунуться. А я голову сломал, как бы внутрь заглянуть... Отличная вещь, такая только у соседей есть, в нашем доке ни у кого барахла на обмен не хватит похожий прикупить.

Потрогав многострадальные бока, Иван присел рядом с панелью и задумался. Насколько подсказывала “мама”, это был стандартный бокс для хранения разнокалиберного хлама на мелких космических судах: буксирах, разного рода ремонтниках и тому подобной машинерии. Просто так замок не открыть, он настраивался на хозяина и комбинацию из восьми цифр еще попробуй подобрать. Мало того, после десяти неуспешных попыток срабатывала блокировка и доступ к потрохам можно было получить при помощи мастер-ключа, который прошивали обычно в искине корабля. Вот только среди “дефектологии” была одна забавная статейка, которая могла помочь. Не факт, что сработает, но на старых панелях существовал один крохотный дефект, которым можно было воспользоваться.

— Сарри, средняя “таблетка” заряженная есть?

— Есть.

— Тогда поделись на время, я верну. И — не подсматривать. У меня свои секреты.

Пока толстяк в засаленном комбезе ходил за аккумулятором, Иван добыл из кармана два тоненьких проводочка и тихо объяснил замершему рядом Блохе:

— На этой модели матрицы старое значение кода можно высветить, если правильно разряд подать. Средней силы, чтобы пальцы чуть кололо, поэтому маленький аккумулятор не подойдет. В этот угол кнопки и сюда, на полпальца от правого нижнего края... А, вот и “таблеточка”. Все, я буду колдовать с учеником, а вы не мешайте.

Чахлый с Сарри шагнули назад, пристроившись рядом с Алли. Осокин тем временем пристроил проводочки к “таблетке”, прихватив поверх куском изоленты, потом осторожно приложил оголенные концы к первой кнопке.

— Видишь?

— Ага. Четверка.

— Запоминай или записывай.

— На “маму” залью. Кстати, ты тоже можешь.

— Я пока этим пользуюсь через пень колоду... Так, вторая...

В итоге из всех цифр распознали семь, у последней были сомнения — или двойка, или ноль. Очень уж мутное изображение получилось. Но — перебрать два варианта, это не десять. И на второй попытке замок щелкнул, крышка чуть приоткрылась. Аккуратно ее приподняв, Иван объявил:

— Готово, можно рыться.

* * *

Внутри оказался почти новый комбинезон, потрескавшийся коммуникатор с битой пластиной, ношенные ботинки и разнокалиберный хлам. В дальнем углу валялась вязаная шапка, которую часто мастеровые поддевали под шлемы скафандра, чтобы не набивать шишки. В ней Сарри нашел заначку. Потянув на свет тонкую пачку пластиковых банкнот, зашипел рассерженной кошкой:

— Мое! Не отдам!

— Да бога ради, — усмехнулся Иван. Деньги — это мелочи. А вот под шапкой лежит чемоданчик знакомый, в таких разнокалиберный инструмент обычно держат. И пояс желтый широкий, на нем видна рукоять универсального ключа и вроде как загогулина шуруповерта болтается. — Значит, наличные тебе, а железо мне. Идет?

— Идет! — тут же обрадовался толстяк, спешно считая добычу. — Пятьдесят шесть, пятьдесят семь... Да, семь...

Через пять минут ажиотаж спал и Сарри подвел итог:

— Фартовый ты мастер, Иван. На пустом месте сколько добра поднял. Конечно, десятку в кредитах твое железо не стоит, но все равно, прибарахлился... Знаешь что, я тебе даже комбез подарю. Он удобный, чего в рванине ходить. Ты только покажи, как замок на себя настроить.

— Легко. Смотри сюда, на внутреннюю стенку. Вот эти бегунки — цифры. Шпынек здесь поднял, нужную комбинацию набрал, железочку опустил. Потом снаружи еще раз набрал, вот сюда нажал — слышишь щелчок? Все, запомнило. Крышку опустил, вторую кнопку еще раз нажал — замок заблокировало.

— А цифры как набирать?

— На каждой панельке сетка. По ней пальцем аккуратно, чтобы одну точку нажать, а не две-три, если у тебя лапа огромная. Можешь каким-нибудь карандашом или куском пластика, если сомневаешься. Вот это один, это два и дальше... Ноль здесь. Когда нажал — точка чуть светится. Все — сюда давим, замок открывается. Запомнил?

— Да.

— Тогда код сам поменяешь. И советую тут маленькую “таблетку” сменить, она замок обслуживает. Обычно ее лет на десять хватает, но мы же не знаем, как давно ящик без дела валялся. Сдохнет “таблетка” — и все, только крышку срезать.

— Сейчас принесу. Поменяй, а то у меня лапы вон какие, еще сломаю чего, — толстяк буквально испарился. Иван покрутил в руках выданный комбинезон и повернулся к Чахлому:

— Слушай, так мы ведь сегодня пару фонарей точно сможем сделать. Я глянул инструменты — хороший набор, нам подойдет.

— Фонарь? Какой фонарь? — примчавшийся обратно Сарри протянул “таблетку” Ивану. — Чахлый, вы проблему освещения решили? Круто, я куплю. Без дураков... Да, Алли. Вот твои два кредита. И кресло в подарок... Когда фонарь покажете?

Глава 6

Парочка боссов “червей” представляла собой единение противоположностей. Чахлый — желчный, вытянутый, с вечной щетиной и мятой панамой, которая прикрывала бритую под машинку голову. Сарри — круглый, словно колобок, с вечным любопытством в карих глазах и улыбкой на широком лице. Первый предпочитал сто раз подумать и только затем куда-то шел и что-нибудь делал. Второй мелькал по всему доку, заглядывая к соседям, совал нос в любую дыру и делился мнением по любому вопросу. При этом умудрялся делать это все с шутками, поэтому его не гнали за излишнюю навязчивость, а использовали зачастую вместо передвижной справочной. Хочешь узнать последние сплетни? Подожди с полчаса, Сарри будет пробегать и поделится.

При этом — парочка приятельствовала и умудрялась держать под контролем “червей”, кто работал на выделенных участках. Да, нарезали обычно где-то в углу, куда ничего приличного не валилось. И зарабатывали не так много, но все равно — боссы.

— Так что по фонарю? — толстяк стоял на пороге чужой хижины и ждал, когда ему покажут новинку.

— С отдачей. Или...

— Каски у тебя есть? — спросил Иван. — Я вижу, кое-кто в них разборкой занимается.

— Одна есть. Меняем?

— На три, — предложил Блоха, который разбирался в местных курсах куда лучше здоровяка.

— Побойся Пустоты, малой, — замахал руками Сарри. — Каска — это вещь! Ее можно на четыре суточных пайка загнать!

— А фонарь с подзарядкой стоит три каски. Батарею зарядил — и снова используешь.

— Одну готов обменять.

Высунувшись наружу, Чахлый подвел итог торгу:

— Давай две, но чтобы не треснутые были. И “таблетку” залитую вместе с фонарем тебе отдам. Как ты говоришь — от сердца отрываю. На — ни у кого пока нет. Вот кнопка. Нажал — светит. Нажал — выключилось. Вот сюда петельку приделаешь — и можешь в хибаре подвесить, у тебя там темно, как...

— А если сдохнет?

— Мастера видишь? Ему принесешь, он посмотрит. Но — не сгибай, там внутри потроха полопаются и все, только на выброс.

— Понял... Блоха, пошли со мной, я тебе каски отдам... И если что еще придумаете — мне первому говорите. Я все куплю.

Посмотрев, как толстяк шустро семенит к себе, Чахлый согласился:

— Этот купит. И продаст. И снова купит. У него из родни кто-то на барахолке, такой хлам умудряются впарить, я поражаюсь... Ладно. Кержак, давай по моим завалам пройдемся. Может, что интересное найдешь.

— Свет нужен. И меня — Иваном зовут.

— Помню. Только Предбанник тебя по клану называть стал, привыкай. Они начали, наши подхватили... У меня переноска есть, но еле живая. Попробуй найти что для корпусов и прочего. Или из готовых подбери. Быстрее начнем, быстрее подзаработаем. Сейчас парни подтянутся, их еще озадачим. Они лучше знают, где что по углам валяется.

По углам валялось разное. Иван, как сумел, объяснил, что ему нужно. Трое работников Чахлого поскребли затылки и озвучили варианты:

— Законцовка на малых силовых коннекторах вроде подходит. Жестяная, на разъеме, съемная. Вместо ручки. И “люмку” туда сунуть легко. Чуть обжал — вот тебе и лампа готовая.

— Показать сможешь? И еще конус надо и болт под него. Конус вот такой, можно тоже из жести. И болт широкий. Мы тогда к рукоятке им прихватим, получится подставка. На ровное место сунул и падать не будет.

— Сопла от опреснителей подойдут? У Чахлого на складе такие лежали. Из них воронки мастерят для того, чтобы жидкости разливать.

— Смотреть надо...

В итоге через десять минут определились с нужными деталям и “черви” умотали на поиски необходимого. Часть жестянок нашлась в хибаре, остальное надо бы набрать.

— “Таблетки” где будем доставать?

— Последний сарай на том углу, старшего зовут Удэ. Здоровенный мужик. Но с ним — надо со всем почтением, на голову совсем ударенный, как и ты. Богатый бугор, с тройником и базой по электрике. Поэтому на ней и специализируется. У него самый большой набор аккумуляторов и прочего. Свет в деревнях тоже его люди проводят.

— На нас не обидится, что с фонарями играемся?

— Если с ним договоримся, то вряд ли. Можно лампы на “таблетки” менять со скидкой или еще как... Вместе сходим.

— Хорошо. Тогда — Лисса будет помогать с мелочью и все заготовки раскладывать по местам, учет вести. Блоха поможет со сборкой. И как только первую партию слепим, можно идти общаться. Кстати, каски прибери. Я потом пару “люмок” чуть разогрею в горячей воде, согну на козырек. Сбоку коробочку с переключателем приделаю — будет налобный фонарь. Нашим отдадим или еще на что полезное махнем.

Еще раз проверив свое богатство, Чахлый вздохнул:

— Кто же знал, что “таблетки” так в дело пойдут. У меня две осталось. Может, среднюю воткнем на пробу?

— Сгорит лампа тогда, слишком выходная мощность у нее большая. Мы лучше тебе панели на потолок приделаем, между собой зацепим и туда ее воткнем. Будет нормальное освещение.

— Панели? Панели у меня есть. Пять штук.

Когда троица шабашников вернулась, в сарае уже горел свет. По углам к жестяной крыше на болты Иван посадил четыре панели по углам, сняв часть крюков с барахлом. Соединил их толстым гибким кабелем, подогнав по месту и прихватив пластиковыми стяжками. Затем рядом с дверью протащил на уровень груди хвост и приделал маленькую плоскую коробку. Вверху — кондовый переключатель, внутри — средняя “таблетка”. Щелкнул — и любую мелочь видно, даже закатившийся болтик на грязном полу. Еще раз переключатель нажал — электричество вырубил, можно домой идти.

— Так... Это надо будет с народом обкашлять. Мы все каждый первый день недели собираемся, за жизнь обсуждаем, проблемы решаем. Можно эту штуку предложить на продажу. Думаю, с руками оторвут. Панелей таких полно, проводов тоже. У народа просто баз необходимых нет, вот и мучаются. Даже Удэ с единственной работающей сидит. Хотя должен разбираться.

— У него просто разъемов нет, скорее всего. Я кабель на конце распустил, на посадочные контакты шилом дырки сделал, проводочки воткнул. Тубус маленький с пластигелем у тебя взял, залил поверх. Схватилось — теперь ни коротнет, ни отвалится. Блоху научу и тебя, если надо. У меня куча знаний по ремонту в экстренных ситуациях, в нашей ситуации как раз подойдет.

— Меня учить бесполезно, я в этом все равно ничего не понимаю. А малого натаскивай, ему полезно будет. Других — не надо, зачем нам конкуренты.

Присев на ящик, Иван спросил Чахлого, который никак не мог наиграться и то включал свет, то выключал:

— Слушай, ты не хотел вернуться назад?

— В Центральные районы? Нет, там без бабла не выжить. Или горбатиться на крутых, пока не сдохнешь. Мне здесь проще. Я нужных людей знаю, на миску баланды заработаю.

— Хорошо. Тогда я чуть по другому скажу. Не перебраться к Чистым, а тут нормальную жизнь построить. Чтобы дом. Чтобы еда из синтезатора, а не из отходов. Руку подлечить и хотя бы манипулятор на потерянные пальцы поставить.

Устроившись на другом ящике, Чахлый постучал пальцем по лбу Ивана:

— Мало тебе от “канареек” прилетело? Как только в бугры подашься, тебя затопчут. У нас здесь по другому люди не живут. А для главаря банды злобы в тебе мало.

— Поэтому и предлагаю — давай с соседями разговаривать. Что полезное придумали и сделали — на продажу. Тем, у кого руки кривые и сами повторить не могут. Кто соображает — научим. Чтобы не злобились и зря не завидовали. Меняться будем, сообща что-то ладить. На баланду мы в любом случае заработаем, даже если завтра с утра те же лампы по всем углам начнут клепать... Кстати, тебе стеллажи нужно, чтобы под ногами барахло не валялось. И ящики небольшие, куда рассортировать все. И для болтов и прочего крепежа коробку с отделениями. Ее собрать можно, если чего-то готового не найдем. Я пока нужное искал, половину твоего сарая перерыл. А так — все под руками.

— Стеллажи... Они же развалятся без сварки. А сварка — это дорого.

— А у меня шуруповерт есть и насадка под сверла. И сами сверла, пять штук. Большую “таблетку” прицепить — я тебе дыр наделаю и на болты прихватим так, что не шелохнется. Зато с пола все уберем.

— На болты... Интересно. Так не делают. На кораблях все крепят иначе.

— Мы не на корабле, Чахлый. Мы в Отстойнике. И надо выбираться из того дерьма, куда нас богатые сунули. По шажочку. День за днем.

— И манипулятор, — задумался худой мужчина, поглаживая покалеченную ладонь.

Поняв, что правильную мысль удалось засунуть в упрямую голову, Иван выбрался наружу и начал сортировать принесенное “червями”. Оценив груду сваленного барахла, объявил:

— Так, этого хватит. Значит, я сейчас пару ламп соберу. Оценим, насколько корпуса и все остальное подходит. Если нормально — вы пробегите еще раз, надергайте похожее. А вторую на обмен сделаем... Блоха, тащи тот ящик сюда, будет у нас стол. Лисса, ты вот такие шурупы подбирай. Видишь, у них шляпка широкая, в серединке крестик и носик тут тупой, не острый. С острым не надо, мы тогда “таблетку” проткнем и все сломается... Да, такой, умница.

* * *

Когда Чахлый называл Удэ “здоровенным”, он не преувеличивал. Специалист по электрике в самом деле габаритами внушал — под два метра ростом, с головой, переходящей в огромные плечи. И в отличие от Сарри, хозяин последнего сарая в дальнем углу не был жирным. Просто — огромным. Сколько ему нужно было съедать, чтобы поддержать такое дело в работоспособном состоянии, Иван даже не стал гадать. Много.

Подходя к нужному месту, Чахлый предупредил еще раз:

— Удэ из шахтеров, в забое несколько лет отпахал. Там не всегда механика выручает, зачастую руками работать надо и много. Потом вроде мастером участка был, наладкой разного занимался. Здесь осел, когда добыча упала и народ начал разъезжаться по разным системам, по всему Приграничью.

— Как договариваться будем?

— Я буду, ты молчи. И не вздумай что-нибудь без дела ляпнуть, запросто в лоб может прилететь. И еще — он ценники не меняет. Если что-то решил, то не подвинуть никаким образом. Хотя и не обирает, как другие.

Но разговор пошел совсем по другому сценарию, чем намечал Чахлый.

— Дня доброго, Удэ. Хотим поменяться.

— Не интересует.

— Так ты даже...

— Я все сказал.

Похоже, у человека-горы настроение с утра было не очень. Поэтому Иван решил зайти с другой стороны.

— Удэ, а где твоя труба?

Вопрос явно получился неожиданным и хозяин конторы “электрика дешево и только у нас” завис почти на минуту.

— Зачем мне труба? Крыша не падает.

— Меня когда обижали, я трубой отбивался. Вот и интересно, как ты порядок навел, чтобы к тебе не цеплялись.

— А.. Понял. Пожиратель “канареек”... Кулак покажи.

Оценив чужую лапу, Удэ продемонстрировал свой и пренебрежительно фыркнул:

— Ясно, зачем тебе труба понадобилась. Мне без надобности.

— Да, здесь ты круче... А давай освещением в сарайке померяемся. Мне кажется, здесь я тебя переплюну.

— На что забьемся?

— Зачем соседям по таким мелочам настроение портить? Просто — если у тебя лучше, уйдем и не будем больше отвлекать.

— У тебя все равно такой панели нет, я самую большую поставил.

— Продемонстрируешь?

Вздохнув, бывший шахтер медленно поднялся со скрипнувшего диванчика, открыл двери и прошел внутрь. Там секунд пятнадцать нащупывал свисающий с потолка шнурок, затем его дернул и продемонстрировал свое богатство: панель размерами два на полметра, висящую под потолком.

— Есть такое? Нет?

Оглядев приземистое строение изнутри, Иван подтвердил:

— Да, такого нет. У нас лучше. И светлее. У тебя в углах глаза сломаешь, чтобы найти что-то мелкое... Пойдем, Чахлый, здесь вряд ли что полезное получится найти. И хозяин в нашу сторону почему-то дуется, даже по взаимовыгодному делу пообщаться не хочет... Кстати, у Алли кресло тоже круче, чем диванчик.

Но не успел Осокин развернуться и отправиться назад, как Удэ подцепил его за отворот штормовки и спросил:

— Борзый, да? Думаешь, жулью по башке настучал и крутой сразу, да?

— Не, мне Гарди четко все объяснил. Кто на самом деле крутой, а кому маслину в затылок закатают и все, понты закончились... Я — практичный. И если вижу, что у нас сделано лучше, то зачем зря у человека время отнимать. Просто хотели лампы тебе предложить. Ты же электрикой занимаешься. Вот бы на “таблетки” россыпью и сторговались. Можно даже пустые, сами бы заряжали.

Покосившись на самопальную лампу, которую Чахлый так и сжимал под мышкой, Удэ отпустил штормовку и заявил:

— Значит, покажешь твою круть. Если прав — обсудим ваше предложение. Но если фуфло впариваешь, я тебе руку сломаю. Левую. Будет два калеки.

— Неравноценный обмен.

— Ничего, меня устраивает... Балабол, присмотри за хозяйством, я прогуляюсь.

Местный охранник на фоне хозяина терялся — больше походил на доходягу с деревни, кто за уборку мусора баланду получает в качестве оплаты. Но взгляд внимательный и на поясе тонкая черная трубка, покрытая потертой резиной. Похоже — пресловутый шокер. Богато Удэ живет, если на оружие раскошелился.

* * *

Чахлый не удержался и при демонстрации новинки подпустил шпильку:

— Во, правильные руки и мозги поработали. Не надо в темноте свисающие шнурочки искать. Нажал — и цивилизация.

Подождав, когда хозяин хибары отступит в сторону, Удэ зашел внутрь. Посмотрел на ярко горящие над головой четыре панели, затем пару раз выключил-включил, оценивая удобство монтажа. Не поленился, прошел по периметру, разглядывая проводку, качество выполненной работы. Подставил один из ящиков, взгромоздился на него и сунул нос поближе к точкам контактов кабеля и панелей. Спустился обратно и внимательно посмотрел на землянина.

— Твоя работа?

— Моя.

— Кто подсказал?

— Сам разобрался. Базы по мелкому ремонту есть, пользуюсь. Ну и руки из правильного места растут, Чахлый прав.

— За сколько мне соберешь такое же?

Жестом заставив калеку не мешать, Иван озвучил необычное предложение:

— Давай так. Я тебе все покажу, расскажу, научу. Там ничего хитрого нет. Захочешь — сам соберешь или меня подрядишь потом. Ну и сможешь другим заказчикам похожее ставить. Там ничего хитрого, никаких специальных разъемов не надо. Главное, с аккумуляторами не перемудрить. На четыре небольших панели среднего хватает. На восемь — уже большой придется ставить. Если что-то серьезное, на целый дом или улицу — тогда уже считать придется.

— Покажи тройник.

— Нету у меня. “Маму” с разным хламом сунули, на этом и кручусь.

— У тебя даже профильной базы нет? И ты умудряешься такое делать?..

Выбравшись наружу, Удэ как ледокол неспешно прогулялся до Сарри и спросил охранника:

— Можешь кресло показать?

— Вот. Мастер собрал. Сарри по всей округе народ взбаламутил, каркас ищет. Хочет, чтобы ему похожее сделал. Покрепче.

Потрогав дерюгу огромным пальцем, великан протянул руку:

— Чахлый, дай лампу, которую сторговать хотел.

Поделку разглядывал долго. Оценил, из каких деталей собрана. Насколько проста в разборке-сборке. Как хорошо освещает все вокруг. Потом постучал по верхушке:

— Здесь вторую ручку надо поставить, или крошиться начнет. Вечная проблема с “люмками”, на краях сыплются. Ручку и крючок маленький, чтобы можно было за железки цеплять. Подвесил где угодно — и хорошо. А подставка — нормально. В комнате на ящик сунул — и не упадет... Что за доработанную хочешь?

— “Таблетки” нужны. Пустые, но рабочие. Маленькие или средние.

— Пять за лампу отдам. Среднюю за две.

— Не маловато?

— И спорить не стану, если кто у вас брать станет. Просто у меня двое рукастых рядом с барахолкой, много наклепают.

Иван протянул ладонь:

— Согласны. Я еще покажу, как это все собрали, чтобы вопросов лишних не было.

Пожав ему руку, Удэ спросил:

— Не жалко? Сам бы денег кучу поднял.

— Найдем, на чем заработать. Нормальные отношения с хорошими людьми важнее. Сколько “таблеток” можешь отсыпать сразу? У нас вон заготовок уже полно, малышня рассортировала все годное.

— Полсотню найду. Одну лампу забираю, девять еще будешь должен. За панели и науку — отдельно посчитаем.

— Отлично. Тогда пойдем, с освещением у тебя разберемся. Попутно расскажешь, где какой инструмент еще можно раздобыть. У меня кое-что есть, но вот резак бы какой не помешал.

— Если хочешь трубы вырезать и торговать ими — лучше сразу забей. Этим целых две банды “червей” занимаются, одни наши, другие соседские. Вломят, если на их поляну сунешься.

— Не, стеллажи сделать надо. Плиты у Сарри махну, а вот каркас надо бы по уму сделать.

Покосившись на Чахлого, Удэ ткнул в его сторону пальцем:

— Ему будешь делать, да?.. Как закончишь, покажи. Если штука полезная, себе закажу... Резак. Резак — это серьезно, надо народ спросить. Но в оплату попробую найти.

— Отлично. Я инструменты возьму и пойдем.

Внутри сарайки Иван подхватил чемоданчик с железом, тихо шепнул заглянувшему следом Чахлому:

— Я же говорю — с соседями дружить надо и договариваться. На взаимовыгодной основе. Тогда много чего получится сделать. А то сели, как сычи, каждый на своей мусорной куче и скалитесь друг на друга.

— Поучи еще меня, — фыркнул калека. — Давай, топай. Как закончишь, подходи. Лампами займемся.

— Само собой. Я кое-что из инструментов Блохе с Лиссой оставил, они уже первую почти собрали. Как раз с “таблетками” вернусь, можно будет проверить, как работает.

О том, что брат с сестрой что-нибудь сломают, Осокин даже не волновался. Мальчишка запоминал все показанное с первого раза, если что-то непонятно — переспрашивал. И то, что простейшую штуку из жестянок и “люмки” сможет склепать — не сомневался.

— Блоха, вот сюда надо будет еще одну рукоятку приделать, чтобы с двух сторон были. И болтик похожий, а на него крючок вот такой. Видишь — на шарнире? Если мешается — сложил. Надо — раскрыл и подцепил. Отличную идею сосед подсказал. Понял? Сделаешь? Вот и отлично. Лиссу озадачь, пусть похожие в сарайке поищет, я там несколько точно видел.

* * *

Через два часа Удэ угощал мастера пищевыми брикетами и чаем, усадив напротив себя на перевернутый пустой ящик. На кривоногом столе лежали четыре белых листа пластика, на которых тонким энергостилусом Иван выжег нужные схемы.

— Панели четырех видов знаю. Может и больше есть, тогда надо будет на месте смотреть. Первые два типа — это в технологических зонах ставят, с прицелом на разную вибрацию и прочее. У них посадочные площадки вот такие. Третий — в жилых помещениях, разводка попроще. И последний — для пустоты, на внешней обшивке и в открытых доках. Там обязательно нужно эти два контакта коротить, по ним обратная петля сброса идет на случай проблем с питанием. Кабель стандартный подойдет. Оплетку вот на столько срезаешь, конец разбираешь. Цвета я написал, какой куда. Если стилус похожий есть — припаять сможешь. Если нет — то тонким жалом надо дырочку проколоть и кончик туда провода вставить. Прижал, сверху пластигелем залил, он за двадцать секунд схватится. Все. После этого — только с мясом выдирать. Образцы я тебе показал, когда панели собирали. Вопросы еще есть?

— Нет вопросов... Ты лучше скажи, чем раньше занимался? Очень на моего напарника похож, с которым мы руду на астероидах долбили.

Иван усмехнулся:

— Не, я не шахтер. Но рядом, да. У себя дома тоже из земли разное выковыривали. И нефть качал, жидкую такую штуку, из которой потом кучу разного изготавливают. И уголек копал в открытых карьерах. И с геологами ходил ножками, помогал им шурфы долбить и образцы собирать. Считай, больше тридцати лет ножками и ручками по всей стране работал. Это сейчас уже, после полтинника, сюда занесло. И, похоже, что навсегда.

— Это когда у торгашей ангар рванул?

— Ага. С каналом что-то намудрили. Меня с остатками груза — сюда. А обратно — шандарахнуло и выжгло все к чертовой матери, насколько понимаю. Я даже не представляю, где мой дом находится.

— Бывает... Меня вообще из рабства выкупили, когда колонию разгромили и выживших малолеток толпой в загонах держали. Корпам мясо на добычу понадобилось, вот махом всех и сгребли. Правда, платить не стали, флот подтащили и беспредельщиков прикончили. Вот только — не до того, как налет был, а после него.

— Думаешь, они и навели пиратов?

— Запросто. С чего бы вдруг колонисты тогда в шахтеры записались? На такую работу обычно в безвыходной ситуации вербуются... Ладно. Схему понял. Все работает. Теперь по оплате. У меня “Универсал” третий в подсобке валяется. Там коротнуло потроха, я нигде платы под замену найти не мог. А насадки все — живые. Предлагаю тебе, может как-нибудь приспособишь. Только батарея для него нужна стационарная, большая. Все же не лампочка дурацкая, агрегат серьезный.

— Батарею где найти?

— Есть у меня. Отдам. Если починить все сможешь и стеллажи сделаешь — будем в расчете. Идет?

— Более чем, согласен.

— Пошли, “коллега”, — Удэ встал с диванчика, подумал и закончил мысль: — Еще Сарри дождусь, когда хвастать прибежит. Может, какую мебель у тебя закажу. Для правильных людей. А то эти хлюпики что не приволокут — так под мной и разваливается.

Глава 7

Следующую неделю, все десять дней, Иван крутился как белка в колесе. Малышня собрала сорок ламп обычных и десяток на каски. Часть продали местным, пять штук Чахлый пристроил в деревне. Теперь в коробке лежали чеки на питание. Остальное по бартеру обменяли на разное полезное у соседей.

Сгоревшую начинку “Уни” Осокин выбросил. Там действительно обнаружилась груда сдохших плат, оплавившиеся провода и куски рассыпавшегося пластика. Вместо этого на трех тонких пластинках изобразил подобие навесного монтажа, закрепил внутри корпуса и вывел тумблеры наружу. Подцепил толстые кабели, все эти скрутил цельным жгутом и один конец сунул на основной пульт, смахивающий на короткоствольный автомат, другой — в пластиковый рюкзак. Туда приделал аккумулятор, обложив со всех сторон утеплителем. Накинул ремни, на спину повесил и руки свободные. Рычажок переключил — у тебя из раструба хвост промышленного шуруповерта высунулся. Хочешь — крути-верти. За пять секунд насадку сменил и дрель готова. Другой рычажок тронул — вибронож, чтобы пластик кромсать. Третий — жало отбойника, можно дырки вместо дятла в плитах выгрызать. Последним — тонкое лезвие резака с энергокромкой. Кнопку нажал — и у тебя багровая полоска холодной плазмы, любую железяку расковыряешь. Чудо, а не инструмент.

Дополнительный обвес удалось выменять по всей округе. Им — стеллажи и освещение. В ответ — сверла, керны, фрезы и разное по мелочи. Световые панели народ брал у Удэ, тот устроил грандиозную распродажу. Плиты крепежные под полки — у Сарри. Тот под это дело набрал кучу рифленых уголков и разнокалиберных трубок. Из них ему сварганили отличное кресло на скрипучих колесиках. В качестве обивки — толстый дерматин, купленный у богатых соседей из второго дока. Три слоя утеплителя, ярко-синее подобие кожи — вырви глаз. Но толстяк был в полном восторге. Он даже не поленился, добыл смазку, прошприцевал колесики и прикатил обновку ко всем, кто хотел посмотреть и оценить качество работы. Последним новинку покрутил Удэ, одобрив дизайн и добавивший свои пять копеек:

— Да, лучше ящика под задницей. Я себе похожее закажу, парни остатки кресла с бота добыли. Обдерем лишнее, на каркас все и посадим. Меня точно удержит. И диван обновлю.

В первый день новой недели соседи из второго дока прислали представителей. Те посидели, послушали о текущих делах, затем задали вопрос:

— Народ, как мебелью торговать станем? Сварочник у нас один, его даже не просите. Но в остальном — каркасы делать и на болтах можно. Дерматина у нас полно. Для совсем дешевых вариантов — вон, гора рулонов линолеума в углу, с центральных секторов свалили.

Приглашенный в качестве ценного специалиста Иван поднял руку:

— Еще столики раскладные можно делать. И просто столы стационарные, чтобы не на полу сортировкой добра заниматься. Плюс ящики разные для мелочевки: болтики там, штуцера, контакты, снятые с кабелей.

— Вот-вот. И кто под себя это возьмет?

— У нас вроде Хлыст с Турбиной этим занимались. Так? Вот с ними и делите. Например — им что подешевле, для работяг и жителей деревень. А вам — на барахолку для клиентуры побогаче. Можно еще кого-то из мальцов выдернуть, чтобы гайки крутили, тогда мебель будет всем по карману. Можно даже на пластике отрисовать возможные варианты, показывать заказчикам, чтобы прямо на месте собирали.

— Понятно. Ладно, в процессе уже детали обсудим.

Когда гомонивший народ начал расходиться, Ивана остановила высокая женщина лет сорока со множеством мелких шрамов на когда-то красивом лице. Поздоровалась:

— Вита, соседка ваша. Слухи дошли, что ты “Уни” смог восстановить?

— Скорее, на его останках что-то работающее собрал.

— Мои “черви” на таком заняты. Любые инструменты, насадки к ним, ремкомплекты и прочее. Можешь в гости заглянуть? С оплатой не обижу, могу даже кредитами рассчитаться. Или что-то себе выторгуешь со скидкой из восстановленного.

— Хорошее предложение. Завтра я до вечера в бегах, зато послезавтра с утра могу заскочить... Насчет оплаты... Две вещи интересует. Первое — комм живой. Даже слабенький, непрезентабельный, но чтобы работал. Без него иногда как без рук. Так бы что-то из своих схем мог показать или другим перебросить. Детей бы учил. Ну и всякое разное. Я пытался наших расспросить, но глухо, только битые находили.

— Можно будет поискать. Или у нас найдем, или через Предбанник закажем. Там монопластина, которую выращивают одним куском. Потом заливают набор программ через шифратор, привязывают при активации клиенту и все. Одноразовая вещь. Если треснул — только в утиль... Что еще?

— Еще выход на медиков нужен. Младшей семь лет, а у нее “мамы” нет. Хочу поставить, пока совсем не израслась. И базу поприличнее.

— Ну и аппетиты у тебя, мастер... Но это пока в наличные упирается. Когда балкер под найм приходит, они иногда на черный рынок выбрасывают разное. Ближайший через три месяца будет. Потом еще год ждать. Или торговца какого залетного, кто дешевым ремонтом польстится. Только сразу предупреждаю — деньги готовь.

— Сколько?

— Как помню, “мама” под три сотни кредитов шла, стандартный пакет баз для нее еще две. Полштуки вынь и положь. И столько же медперсоналу за то, что в капсулу допустят и сделают все, как надо.

Ценник кусался. Даже хуже того — он был явно неподъемным. Право на пребывание в Центральных секторах — кредит в сутки. Убитая комнатушка в гостинице — два-три кредита. Что-то приличное от десяти. Месяц жизни обходится в сто пятьдесят кредитов. На тысячу — можно побыть “белым человеком” почти целый год. И это — за гелевую матрицу, которую раньше бесплатно правительство втыкало всем желающим. А в Отстойнике, где наличные мелькали в руках только местных нуворишей и собрать тысячу — ...

— Понял. Буду думать.

— Думай. Но хочу сразу предупредить, у нас ты столько не заработаешь. На инструментах десятку-другую поднимешь, вряд ли больше. Пищевые чеки, бонды на жилье в любой деревне, запасы еды в брикетах, одежду или обувь — это всегда пожалуйста. Но за кредитами надо в Предбанник идти, а у них своих мастеров хватает.

— Если на других станциях пошарить? На той же Шестерке или Семерке?

— Шаттл нужен. И док внешний, пусть даже маленький.

— У вас нет?

— Последний пилот, кто с нами шабашил, умотал с прошлым балкером. Так что — увы. Но если что-то надумаешь, то могу помочь. Людей знаю, даже вроде схемы соседних баз были у кого-то. На Шестерке искать что-нибудь смысла большого нет, там после катастрофы выгорело все к чертям. На Семерке еще кто-то живет, но буквально остатки. И они все ценное нам и на другие станции продали. Поэтому — надо быть очень везучим сукиным сыном, чтобы там что-нибудь добыть. Не считая оплаты пилоту и хозяину шаттла, кто тебя туда доставит.

— Понял. Буду думать... Все, я побежал, послезавтра утром увидимся.

* * *

Поздно вечером Иван предупредил детей:

— Народ, завтра в деревню заглянем. Фарли предложила угол у нее снимать. Там второй контейнер сбоку, между ними дверь прорублена. Я ей до ума печку довел и у Чахлого новые конфорки выменял. Поэтому — будет нормальная крыша над головой. Это лежбище оставим на всякий пожарный. Все закроем, запас еды небольшой припрячем. Утеплитель и прочее в нишу уберем. Так, чтобы никто и не позарился. Похожих дырок по округе полным-полно.

— А зачем нам дом в деревне? — удивилась Лисса.

— Чтобы жить, как люди, а не крысы. Учиться, профессию какую-нибудь получить. С другими детьми играть, если время свободное есть.

— Профессию без баз не получишь, — помрачнел Блоха. — А для этого надо к Чистым.

— Давай будем идти к нашей мечте шаг за шагом. Мы сейчас сыты, одеты. Будет крыша над головой, статус поменяем с босяков на людей, кто своими руками зарабатывает. Мыться станем почаще, а не раз в месяц. Я с фермерами переговорил, у них врезка есть на магистрали. Оттуда отвод сделаем, фильтры поставим, подогрев. Душевую соберем. Они желающих за оплату будут пускать, нас за работу — бесплатно. Вот так потихоньку и двинемся... Ты же хотел пилотом стать?

Мальчик сел рядом с мужчиной и без улыбки посмотрел ему в глаза:

— Зачем тебе это, старший? Ты без нас отлично устроишься. Ты столько знаешь, умеешь. А так — на еду тратишься, возишься, других в ученики не берешь. Что, это в твоем племени так принято?

Ответить на просто вопрос оказалось очень нелегко.

— Понимаешь, в чем дело... Как-то не срослось у меня с семьей дома. Все время куда-то спешил, хотел свободно грудью дышать. В городах — стены давили. Неделю-другую на месте посижу и опять в дорогу хочется. Повидал многое, научился разному. А вот чтобы дети свои, семья... И потом — ты первым меня не бросил. Когда я здесь при смерти лежал — все добытое Чахлому за лекарство и медблок отдал. С ложечки отпаивал... Наверное, я считаю, что должен вам с Лиссой. Потому что это — правильно, добром за добро платить.

— И это все дикари так поступают?

— Нет, Блоха. Не все... И дикари как раз те, кто ради денег готов обманом жить. Кто жрет в три горла и на чужих костях пляшет.

— А кержаки?

— Кержаки... Дело в том, что их почти не осталось. Бабка моя из кержаков. И меня учила, пока жива была. По совести жить. Не обижать слабого. Помогать тем, кто в беду попал. Слово данное не нарушать... Наверное, от нее эта привычка быть вольным и осталась. Мое племя — оно в дикие места от злобы и зависти ушло. Потом с новыми поселенцами смешалось, растворилось среди людей. Но тяга к новому и вера в собственные силы от предков достались. Поэтому и гнало меня в дорогу...

Над головой светилась маленькая панелька, которую Иван использовал вместо ночника. Тихо шумел охладитель в коллекторе, от распахнутой дыры тянуло теплом.

— Я ведь даже не видел космос, который для вас привычен. Только звезды с поверхности планеты. А это совсем другое... Наверное — мне хочется самому попробовать — каково это: сидеть в рубке корабля, лететь к другим мирам. Увидеть, как живет местное человечество или кто там по всем планетам расселился? Огромные станции. Орбитальные заводы. Курорты, на которых можно в море искупаться... Интересно же... Поставим “маму” Лиссе, тебя выучим. Свой маленький кораблик соберем. И отправимся в путешествие... Почему бы и нет?

После долгой тишины еле слышно мальчик сказал:

— Меня Толларом зовут. Мама с папой Толла звали, но мне так не очень нравится.

— Толлар? Почти как наше — Толя. Анатолий. Хорошее имя. Означает “Восход Солнца”.

— Пусть будет так... Старший, возьмешь нас с сестрой к себе в клан? Я тоже хочу быть кержаком. Чтобы стоять и не падать, даже если все против тебя... Когда тебя убивали, ты улыбался. “Канарейки” рядом один за другим валились, а ты бил в ответ и кричал что-то на своем языке. И даже пел... Я тоже хочу никого не бояться. И стать пилотом, как обещал маме... Когда-нибудь...

Иван обнял плачущего мальчишку и погладил по коротким вихрам:

— Будешь. Если что-то очень хочется, то сбудется. Надо хорошенько постараться... А кержаком быть дело нехитрое. Верь в себя. Держи данное слово. Помогай соседям по мере сил. Семью поддерживай... Все у нас получится, Толя. Вместе справимся. Шаг за шагом...

* * *

Новый угол крохотному вновь родившемуся клану понравился. Второй этаж в груде прилепившихся друг у другу контейнеров, крайний правый угол в череде ему подобных. Снизу железяки побольше размерами, их жители чаще использовали как магазинчики или склады. Семья Фарли владела двумя, где держала разнообразный скарб, коробки с пищевыми брикетами и прочую накопившуюся мелочевку. Старуха жила с внучкой, помогавшей по хозяйству. Контейнер, предложенный Ивану, был пуст. По размерам — ширина и высота метра три, в длину около одиннадцати. Для троих — более чем достаточно. В дальнем левом углу — крохотная дыра, метра полтора в высоту. Самодельный проход к хозяйке.

— Можешь оставить, можешь заделать. Да, двери главные не открывали давно, но маленькая работает исправно. Скрипит, правда.

— Смажу. И сдвижную панель на дырку поставлю, чтобы вас шумом не беспокоить... Тут две кровати вертикально для младших, свою сбоку. Столик поставим, стеллаж под небольшие коробки. Панели воткнем. В деревне ведь силовой кабель проходит?

— Да, целых три ветки. Но там понимать надо, как подцепиться. Люди Удэ иногда подключают, кто просит... Кстати, можешь с ним договориться, чтобы меня в очередь поставили? Старая уже, толком не вижу. А иногда вечером дома что-то поделать надо. Не поверишь — если рубаху подлатать, к дочке хожу, стыдобища.

— Зачем Удэ, сам все поставлю. Три маленьких панели приделаем — чтобы светло было. Потом настенных пару, чтобы вечером включать, если надо. В угол, где дырка — маленький столик, на него можно плитку собрать с одной конфоркой. Ты же на ужин себе готовишь в обед на точке, потом остывшее ешь? А так — или разогреть, или вообще что-то свежее сварить.

— Сколько запросишь? — обрадовалась старуха.

— Да сколько не жалко, столько и заплатишь.

— Понятно... Слушай, до конца года еще четыре месяца. Вот за них плату с тебя за жилье и не возьму. Считай, освещением все покроешь.

— И розетки тебе поставлю, видел контактные площадки россыпью. Вдруг что из полезных приборчиков найдем на будущее... Ладно. Я размеры снял, пойду в доки. Надо подумать, что набрать для кроватей, стола и прочего. Потом с малышней сборкой займусь. Завтра у соседей буду занят, но после обеда пройдусь по силовым кабелям, гляну. К концу недели сделаем.

В соседнем доке жили куда богаче. Видно было, что здесь мусор куда как технологичней, легче найти что-то ремонтопригодное и продать потом на барахолке. Домики — ровные, почти каждый раскрашен в те или иные цвета. Панели на внутренней стене светились все, даже поверху тянулись несколько ниток прожекторов, освещавших горы железа. Под далеким потолком Иван заметил медленно ползущий кран с лапой манипулятора, похожий на крохотную божью коровку.

— Ничего себе, где такое чудо подобрали?

— Не, такое нам не сбрасывают, — усмехнулась Вита, показывая дорогу к ее складу. — Специально заказывали, в складчину через Предбанник выкупали. Иногда куски движков попадаются или даже секции корабельные. Вот их и перебрасываем на площадку, где удобнее ковыряться. Леса передвижные есть, подгоняем и с них демонтаж делаем. По отвалам в основном мелочевку добывают. Ну и краном еще залежи ворошим — подцепляем трос с крюками и сдвигаем то, что уже осмотрели.

— Интересно, нам такую штуку надо или нет? Вроде и так пока народ справляется.

— У вас там ценного почти ничего нет, не окупится. Мы на эту дуру почти год собирали... Вот, мое лежбище.

Охранника не было. На самом деле — парочка мордоворотов прогуливалась вдоль домиков, но выделенных нахлебников не было видно. Каждый сарай — с закрытой дверью, просто так не залезешь. Да и “черви” местные больше напоминали бригады шабашников, которые брали тот или иной заказ у крупного торговца, после выполнения которого искали другую подработку. Кто-то специализировался на коммуникациях, включая разнокалиберные кабели и короба. Кто-то занимался исключительно потрошением вышедших из употребления механизмов. Был даже специалист по робототехнике. Разнообразные дроны и прочие высокотехнологические штуки в Отстойник попадали редко, но все же иногда их останки находили в развалах. Такие подарки почти всегда старались или пустить на запчасти, или складировали для разнообразного бартера в углу.

— Идею со стеллажами у кого подсмотрел? — запустив гостя Вита закрыла дверь и показала на бесконечные ряды коробок на личном складе.

— Да само в голову пришло. Обычно все валяется у народа под ногами — полдня нужную вещь ищешь.

— Понятно. Просто у нас три сварочных аппарата было. Потом два сдохло, остался последний, над ним трясутся, как не знаю над чем. То, как вы на болтах собрали, почему-то большинству в голову не приходило.

Улыбнувшись, Иван попытался аккуратно пошатать металлическую конструкцию, оценил качество работы и высказал предположение:

— Я сколько с местными общаюсь, вижу одно и тоже. Кто с базами дело имел или нахватался раньше по работе, так и живет на старом багаже. Привыкли, что если где-то написано “делай так”, то шаг вправо или влево — это все, это катастрофа. Но мы-то не в космосе, не корабельные системы отлаживаем. Нам можно и попроще, с допусками.

— Согласна... Вот, смотри. Это у меня то, что на выброс. Но жалко, за все ценными безделушками расплачивалась. Это два ушатанных “Уни”, предпоследних моделей. Здесь куча разных модульных ручных блоков для ремонтников. Вот это — манипулятор на дроне стоял. Хотела с него деталей надрать, но пока оставила... Короче — крути, верти, может чего придумаешь.

— Понял. Если что восстановить получится?

— Я с Чахлым поговорила, его расценки меня устраивают. Половина с проданного тебе. Если что-то под себя хочешь выкупить — тогда на пару ценник согласуем, по бартеру возьмешь.

— Согласен... Кстати, а остальное от дрона где?

— Выбросили давно, что осталось. Лапа эта здесь уже года три валяется. Но если что-то нужно — можно в общих останках посмотреть. Там железо, за продажу которого весь док получает. С этих денег ремонт мелкий делаем, охране платим.

— Мудро. И практично... Ладно, где у меня отверточка была...

Вечером Иван подвел итоги:

— Значит, что скажу. “Уни” тебе соберу один, но батарею не воткнуть. Только кабель вот сюда. Поэтому таскать внутри склада сможешь на себе или на улице где-то к точке подключаться. Есть у вас разъемы под это дело?

— По всей стене понаделали. Оборудование для работы же подключать надо.

— Отлично. Я еще поколдую день-два и из двух раздолбанных блоков соберу один. За резак не обещаю, но остальное постараюсь оживить... Дальше. Вот эти железяки смогу отремонтировать. Вот из этого куски пойдут на железную руку. Остальное, извини, только на выброс.

— Другого и не ожидала. Что получше, давно уже продано или отложено.

— С лапой интересно можем сделать. Под потолком швеллер установить, на него моторчик. Контактный движок, кабель вниз с пультом управления. Или вообще на радио-канале собрать. И все — любые тяжелые ящики не самой ворочать, а пусть железная дура этим занимается. Я прикинул — кило двести запросто удержит и под любым углом таскать сможет.

— Ты серьезно?

— Абсолютно...

— Слушай, я под это дело тебе разрешу в закромах пошарить. У меня насадок разных, накидных ключей и головок до чертиков. Сторгуемся?

— Давай я сначала сделаю, а потом будет видно... Лучше скажи, какое-нибудь постельное белье есть на примете? Матрасы и подушки я сделал, одеяла лоскутные в деревне выменял. А вот с простынями и прочим беда.

— Квартирой обзавелся?

— Да. Нехорошо, когда дети на железном полу спят.

— Есть знакомые на барахолке, как раз этим торгуют. За десять пищевых чеков комплект уступят. Наскребешь или одолжить?

— Найду, я по соседям разной мелочи наремонтировал, у меня этих чеков целая пачка.

— Богатый жених, однако... Подруга есть? — увидев испуг в глазах мужчина, Вита расхохоталась: — Все, все, пошутила! Давай собираться, через полтора часа вечер, большую часть освещения отрубят. Надо успеть на барахолку.

* * *

Через месяц Иван пригласил к себе домой трех знакомых, с которыми достаточно близко сошелся. Посидеть, попить местного самогона, которым торговали фермеры. Анатолий с Лиссой в это время играли в догонялки с соседскими детьми, метеорами летая по гремящим под ботинками лестницам. Поэтому от серьезного разговора никто отвлекать не станет.

— Хорошо устроился, — одобрил жилище Чахлый, разглядывая обстановку. Три кровати, с застеленными поверх цветными одеялами. Крохотный столик в углу с разнообразными инструментами. Большой стол и широкие лавки — ближе ко входу, чтобы было где перекусить или домашними делами заняться. Узкие стеллажики сбоку, почти не занимающие места, но зато нагруженные коробочками, ящичками с мелочью. Ничего не валяется под ногами. Панели под потолком поверх дают достаточно света. Маленькие — вместо ночников. Все кабели — проложены ровно, стяжками прихвачены. Нигде ничего не болтается. Даже пару розеток гости увидели.

— Стараюсь... Прошу садиться, сейчас достану, чем богаты.

На столе появились две пластиковые бутылки, следом судки с различными остро пахнущими закусками. Исчезнув на пару минут, Иван вернулся с большим блюдом, на котором высились горкой бурые шарики — местная разновидность мясных фрикаделек.

— На один зуб, — вздохнул Удэ, открывая первую бутылку.

— Там еще на два захода готовят, я договорился. Понимал, кто в гости придет.

— О, тогда жизнь точно налаживается, — рассмеялся Сарри, выстраивая вряд четыре пластиковых стакана. — Ну, чтобы не в последний раз...

Через час чуть осоловевшие от выпитого и съеденного, начали разговоры за жизнь.

— Хороший ты мастер, Иван. Но все же за спину лучше бы посматривал. Нет, большая часть наших к тебе со всем уважением. Особенно, когда ты придумки не зажимаешь, учишь, показываешь. Не поверишь, сколько народу за эти дни сумело сытыми спать лечь, продав сделанные по твоим образцам штуки. Лампы эти, короба с ремнями. Или даже тачки для мусора. Колеса из вентиляторных винтов с ободом и оплеточным шлангом поверх — кто бы еще такое учудить смог?.. Но — шепчутся по углам, что слишком хорошо жить начал. Шепчутся...

— Что посоветуешь?

— Ты же с соседями вроде сошелся? Инструменты ремонтируешь по чуть-чуть и все такое. Спроси у них — нет ли шокера на продажу. Хотя бы его. Про более серьезное и не говорю.

Покопавшись в кармане, Осокин положил на стол небольшую продолговатую коробку с обрезиненным рычагом сбоку.

— Вот. Раньше фонарь был. Жамкаешь тут, “таблетку” подзаряжаешь. Это — лампочка. Народ с такими по разным углам лазал, держал в кармане на случай, если основные фонари сдохнут.

— Точно, видел такой. Даже название помню — “эспандер дурака”, — развеселился Чахлый. — Их почти в каждый ЗИП ремонтный пихали.

— Ага. И выглядит безопасно. Я рычаг доработал, теперь просто так не сдвинешь, надо руки сильные иметь. Я или Удэ справимся, а дети вряд ли.

— И что внутри?

— Кристалл от станнера и четыре средние “таблетки”. Прикинул, на семь-восемь разрядов должно хватить. Я ради пробы себе в ступню разок шарахнул, так полдня потом хромал. Если в корпус попасть — мало не покажется. Метров на пять должно доставать.

— Молоток, — кивнул Сарри, накладывая себе очередную порцию на тарелку. — Но ты все равно у соседей разузнай. И младшим своим что-нибудь прикупи. С одной стороны — на всякий пожарный. С другой — еще и статус подчеркнешь. Сам понимаешь — такое у нас ценят... Но это все — бытовуха. Ты же явно о чем-то другом хотел поговорить.

Убрав средство самообороны обратно в карман, Иван кивнул:

— Точно. Хочу спросить уважаемое сообщество, какие у них планы на ближайшее будущее? А то есть желание стать богатым, но боюсь в одно горло подавиться. Очень уж кусок большой.

Глава 8

— Что предлагаешь? — разлил по чуть-чуть из второй бутылки Удэ. — Мебель уже вроде народ клепает, свет почти везде протащили, каждую каску доработали — “черви” теперь куда как быстрее полезное находят, чем раньше.

— Предлагаю подумать над собственным кораблем. Одному мне такое не вытащить, а вот за компанию... Не делайте такие удивленные лица, лучше послушайте, что скажу... Чистым на проблемы Отстойника плевать. Хоть копаемся мы в мусоре, хоть передохнем все и сразу — только бы их коллекторы не трогали и кабели не грызли. Будет совсем плохо — времянки по обшивке станции пробросят или вообще уедут. Их текущая ситуация с вымиранием в системе вполне устраивает. Единственное, чем народ озабочен — это едой, выпивкой и возможностью быстро денег на переезд заработать.

— Это да, этим все озабочены.

— Просто я так понимаю, что на планете из трех добывающих куполов работает один и то чуть-чуть. У шахтеров — запустение. Здесь — от ста тысяч жителей у нас осталось меньше десяти и на других картина похожая. Вон, Шестерку даже ремонтировать не стали, а Семерку разбирают на запчасти, не спрашивая разрешения у остатков хозяев. Еще чуть-чуть — и вербовщики вывезут последних работяг с установленными базами и... Что потом? Реакторы надо обслуживать, машинерию как-то в порядке содержать. Если ключевой персонал уедет, что нас ждет? Катастрофа за катастрофой? Боюсь, это как в домино — одна костяшка упадет и все посыплется.

— Думаешь улететь?

— А мы нужны где-то?.. Нет, я предлагаю поступить по-другому. В системе полным-полно бесхозного железа. Можно ведь заводик какой-нибудь на орбите собрать. Те же шахты обновить и топливные станции на газовом гиганте подшаманить. Вдохнуть вторую жизнь. Люди-то пока есть.

— Люди есть. Профессиональных баз нет.

— Вот насчет этого и предлагаю подумать. Не верю, что все распродали. Должен быть неприкосновенный запас. И гелевых матриц, и готовых баз. У нас семь! Семь огромных жилых станций двести лет работало, обслуживало кучу народа. Наверняка где-то остались заначки, которые можно приспособить для собственных нужд. На первое время не так много надо. Медблок, чтобы установку делать. Кораблик транспортный. Док со шлюзом наружу. И те, кому интересно будет. Молодежи набрать, кого из головастых стариков подтянуть. Уверен, вместе потянем. Что-то подремонтируем, что-то из железа выброшенного соберем. Нам даже на Центральные отсеки оглядываться не нужно. Отстойник давно списали, весь, скопом. Поэтому только собственными силами.

Но собутыльники порыв Ивана не поддержали. Мало того, Сарри пригорюнился и заявил:

— Блин, я уж было подумал, что ты какой сейф нарыл. Открываешь — а там столбики слитков трансуранидов. Поделили — и на планету, подальше отсюда. Где чистый воздух, девушки фигуристые и все такое... Мастер, ты меня извини, но твоя мечта мертворожденная. Вон, даже умники, кто тебя сюда выдернул сдуру, и те делом занимались вполне конкретным. Бухло, жратва и одежда. Остальное не окупается у нас... Какой корабль, ты что? По всему Приграничью одно и то же. Мертвая зона. За триста лет выскребли все, что на виду валялось и на этом экспансия закончилась. Думаешь, ты первый, кто свалить хочет?.. Прости — не свалить, а возродить жизнь на умерших станциях... Нет, на моей памяти — третий. Или даже четвертый. Последнего, кстати, Гарди зовут. Он понял, что куда как проще свою банду сколотить, сесть на остатки контрабанды и любую торговлю через Предбанник. Думаю, он еще лет десять покрутится и тоже съедет... Мертвая система. Толпы людей на обочине жизни. И ноль перспектив.

Его поддержал Удэ:

— Федерация уже лет тридцать не вкладывается в разведку. Вообще. Планет для жизни нашли несколько сотен. По ним народ россыпью. В богатых минеральным сырьем станций навтыкали. С соседями что подороже поделили после войн. Никаких тебе великих сокровищ или вечной жизни. Везде одно и то же. Сунулись в эту сторону — а здесь на сотни парсеков ничего приличного. Львиная часть ресурсов теперь тратится на бросок к центру звездного скопления. Там — самая движуха. Мы же уже даже не захолустье. Мы его остатки... Оживишь ты какой корабль и что? Двигатель прыжковый собрать трудно, у нас специалистов таких и мастерских нет. Пилота на это дело обучить — тоже вложиться придется. По системе же мотаться туда-сюда — какой смысл? Я на шахтах большую часть жизни провел. Камень, скученность, злоба постоянная друг на друга. Здесь хотя бы дышать нормально можно, а не в респираторе сутками... Не, Иван. Если идея какая будет, это обсудить готов. Очень уж ловко у тебя получилось подметить всякое разное. Но корабль, полеты... Ты еще скажи, что на полке пачка баз валяется, только установить осталось.

Поняв, что этих персонажей просто так не прокачать, Иван мрачно буркнул в ответ:

— Нет баз. Пока нет. Но я добуду... И корабль добуду. Потому как младшему обещал. А данное слово — держу.

— Ну вот как будет, тогда и поговорим о цене за переезд. Может, к тому времени пару тысяч кредитов и наскребем, чтобы хотя бы недельку в приличном месте пожить.

Уже когда расходились, Чахлый похлопал одобряюще по плечу Осокина и поблагодарил за встречу:

— Хорошо посидели, давно так не было. Не куксись, проспишься и с утра полегчает. Если что, завтра с утра загляни, у меня чуть-чуть припрятано, чтобы голова не болела. Все, бывай. Детям привет передавай.

Утром Иван не пришел, но к обеду на огонек заглянул. В руках держал пластинку коммуникатора в пошарпанном защитном кожухе.

— Какая вещь! — удивился калека, разглядывая достаточно редкую железку для Отстойника. — Где добыл?

— Вита расплатилась. Они там какую-то хитрую турбину в развалах откопали, я с нее четыре движка снял. Переделал схему управления и на тележки присобачили. Аккумулятор сверху, руль, две педали. Все — вот тебе и машина.

— Грузовик на электроходу?

— Ага. Четыре штуки. Два продадут, один по бартеру в Предбанник, еще один в доке оставят. Вот за это и рассчитались.

— Живая хоть коробка?

— Вполне. Я даже смог с “мамы” подсоединиться. Этот комм с отладочного стенда, у них коды доступа не пишут. Умеет совсем мало чего полезного, но мне и этого пока за глаза хватит. Данные на другие коммы передавать, если проектор подцепить — можно картинки транслировать. Толю обучать стану, внутри программы разные есть для диагностики. Еще соседи обещали кристаллов с книжками и фильмами достать, вроде кто-то складировал на перепродажу.

Полюбовавшись чужим приобретением, Чахлый задумчиво потер покалеченную ладонь и неожиданно сказал:

— Знаешь, ты на парней не держи зла. Они правы — у нас каждые пять-десять лет находится кто-нибудь, кто пытается из болота вырваться. Может, даже они сами пробовали. Но — все в пустую. И люди ломаются. Теряют надежду. Идут на дно... Ты не такой. Ты — упертый. До последнего...

— Я обещал парню подарить звезды. И Лиссе надо “маму” ставить, в люди выводить. Она не будет “обрубком”.

— Считай, что тебя услышали... Дело вот в чем. Ты тогда меня спросил, что я хочу... Дом, семью. Руку вылечить... И ты прав, богатым в Центральных секторах на нас плевать. Мы — отработанный материал. Они же мечтают об одном — свалить отсюда куда-нибудь поближе к центральным мирам. Где медицина, образование. Где власть и возможность деньгами распоряжаться. Здесь же для себя никто перспектив не видит... Но если ты в самом деле хочешь к звездам, тебе придется прыгнуть выше головы.

— Знаю... Что можешь посоветовать?

— Что могу? Могу сказать, что тебя ждет то еще веселье... Считай. Для корабля нужен как минимум один пилот. С отработанными базами по системной навигации и межзвездным полетам. Плюс — опыт вождения огромного куска железа, битком набитого разным барахлом и с огромной массой и инерцией. Затем — стармех. Реакторы, кабельное хозяйство, жизнеобеспечение, горючка. Все это постоянно расползается под нагрузками. Не дай бог, нарвешься на пиратов — еще и дырок понаделают. Кстати, о пиратах. Вояка нужен. На нем — системы обороны, абордажная группа, дроны. Хотя дроны — если очень богатым будешь, это даже феды не всегда позволить на торгашах могут... Еще медик. На нем — все базы, импланты, стимуляторы и прочее. Он же спасает, если кто облучился, покалечился, сожрал чего-нибудь не то... Ну и еще куча людей, кто будет тебе помогать в доке, заниматься ремонтом, обслуживание топливных зондов в атмосфере газового гиганта, кантовать грузы и прочее...

— Выходит, все упирается пока в деньги. На которые можно купить базы.

— Базы тебе не продадут. А вот деньги — да. В них все упирается. Потому что ты сказал здравую мысль. Рядом с нами две станции. Которые пострадали, которые ободраны почти до голого остова, но не выпотрошены окончательно. Если что-то можно найти — то только там. Мало того, они одинаковой с нами модели, поэтому мы хотя бы примерно представляем, где искать. На сто тысяч населения было больше десяти крупных реабилитационных центров. Вряд ли все успели досконально выпотрошить. Особенно на Шестерке — там шарахнуло так, что пожар выжег большую часть органики за сутки. Эвакуировать успели совсем чуть-чуть.

— Значит, если мы найдем финансы, то сможем устроить набег туда. Это же не торговый корабль большой брать. Шаттл надо, правильно?

— Ремонтный шаттл, точно. Пилота, скафандры, что-то из оборудования, чтобы пробиваться по завалам. Как-то так... А вот уже имея на руках хоть что-нибудь на продажу или даже хотя бы пустые матрицы для установки “мам” — это уже серьезно.

— Завалы... Толя пилотом, на мне ремонт, Лиссу медиком. Вояку и людей добрать — и готовый экипаж... Так, мне надо подумать. Надо серьезно подумать...

Вздохнув, Чахлый добыл маленькую фляжку, протянул Ивану. Тот отказался и калека сам приложился к горлышку.

— Кхе-кхе, забористая штука... Зря не хочешь, мозги по утру прочищает только так...

— Если я карту Шестерки найду, сможешь подсказать, что и как?

— Я по всем станциям по работе мотался. Даже могу рассказать, где руководство сидело, а у них свой медблок был, персональный. Ни на одной схеме не отмеченный.

— Тогда отвечу твоими же словами — я тебя услышал. Если у меня будет что-то предметное, я вернусь к разговору. Вплоть до того, что могу предложить прогуляться к соседям, когда на мази все будет.

Хохотал калека долго. Еле успел крышкой флягу прикрыть, чтобы остатки самогона не пролить. Потом вытер выступившие слезы и согласился:

— Если ты найдешь бабло, пилота, живой шаттл и поддержку местных бандитов... Почему не прогуляться? Это будет интересно, да.

* * *

Через три дня ближе к вечеру Иван заглянул в гости к Вите. Та как раз собиралась домой, закрывала склад и раздумывала, чем бы убить свободное время. Увидев мастера, удивилась:

— Привет, что забыл? Вроде с ремонтом закончил?

— Закончил... Слушай, у кого из ваших можно грузовик занять? Ну, который для дока собрали.

— Могу я взять до утра, если очень надо. Под зарядкой всегда стоит, батарея полная. Часов на восемь работы хватит. Куда-то собрался?

— Я там в углу одну штуку отложил, хочу серьезным людям показать. Но в руках не утащить.

— Интересно... Меня с собой возьмешь? Мне все равно пока делать особо нечего. На ужин никто не позвал, дома в четырех стенах сидеть или на пустую площадь перед деревней пялиться надоело. Фильмов новых нет, да и комм у меня убитый совсем, толком ничего не видно.

— Вообще-то я хочу в гости к Тутси наведаться. Боюсь, что накостыляют от души. Не хотелось бы одну милую даму под молотки подставлять.

— Тутси? Тем более хочу это увидеть. Я пропустила, когда ты “канарейщикам” головы отрывал. Надо наверстать.

— Свят-свят, хранят нас боги от подобных “развлечений”.

— Пошли, пока охрана двери не закрыла. Тогда до утра грузовик не выкатишь.

В отличие от Виты, главарь Тутси мог смотреть развлекательные программы не на мутном экранчике комма, а на шикарном голо-кубе, в объеме. Но ему было не до этого. Текучка пожирала почти все свободное время и не все важные дела можно было перебросить на подчиненных. Впрочем, двое секретарей пахали тоже с утра до вечера. Благодаря чему клан чувствовал себя не плохо, подмяв под себя почти все интересные и доходные бизнесы в Предбаннике, попутно запустив лапы и в Чистые кварталы.

Пискнул наручный комм.

— Что стряслось, Рах?

Начальник охраны редко беспокоил просто так, знал, насколько важно не отрывать руководство по пустякам.

— Босс, тут кержак приехал на драндулете. Тебя видеть хочет. Говорит, дело есть. Возможно — денежное.

— Отмороженный?.. Интересно. Кстати, ты вроде присматривал за ним. Чем он на помойке занят?

— Поднялся. В мастерах ходит. Железо всякое до ума доводит, с соседями ладит. Птички напели, что многим бесплатно в домах помогал световые панели установить, еще что-то собирал. За это ему продуктовые чеки дают, одежду и прочее по бартеру. Малолеток рядом с собой держит... А, еще с фермерами помывочную сделали, вчера парни туда заходили. Забавно — платишь чуток, пускают в кабинку. Там — вода горячая сверху. Сколько минут оплатил — столько моешься. Даже вроде как одежду могут постирать. Но босяки обычно сами тряпье возюкают, не доверяют.

— И это все он?

— Собирал и монтировал — он, это точно. Гнилушники воду со своих врезок дали и железо с разборки выкупили, из которого все склепали.

— Занятно... Где он сейчас?

— У третьего входа. Пост охраны оттуда отзвонился.

— Десять минут пешком. Знаешь что, давай прогуляемся. Интересно на столь забавного работягу посмотреть. И послушать, с чего бы это вечером решил побеспокоить. Не дурак ведь он.

* * *

Поздоровавшись с главарем Тутси, Иван не стал отнимать зря чужое время.

— Господин Гарди, хочу вам одну идею предложить. На паях, так сказать. И показать, что со своей стороны готов вложить.

Рядом с железной лестницей, ведущей к открытым шлюзовым воротам в Предбанник, замер грузовичок. Широкая платформа с сиденьем на носу, рулем, фарами и педалями “газ-тормоз”. Толстые резиновые колеса, невысокие бортики, страхующие груз от скольжения. Предельно просто, функционально и без каких-либо изысков. Но машинка оказалась на редкость удачной и теперь их гоняли в хвост и гриву новые хозяева. Кстати, одну такую Тутси себе и прикупили.

— Твоя повозка?

— Не, я только помогал собрать. Движки до ума доводил и потом механику отлаживал... Вот, что у меня есть для демонстрации.

Стянув в бурых пятнах дерюгу, Иван постучал пальцем по серому металлическому корпусу. Спустившись вниз по лестнице, Гарди обошел непонятную штуку по кругу, разглядывая со всех сторон.

Судя по всему, это был ремонтный дрон. Вытянутое “яйцо” в длину чуть меньше метра, выпуклая блямба снизу с шестью сложенными узкими лапами, россыпь камер на “морде” и поджатая рука со сложенной насадкой манипулятора.

— Вроде “Мех-пять”, такие на шаттлы ставят.

— Точно. Но с особенностями. Так, сейчас включу, одну секунду.

Достав комм из кармана, Осокин запустил программу и нажал несколько иконок. Дрон тихо загудел, вытянул вверх пару камер-шариков на тонких усиках, поднялся на лапы и начал переступать на платформе, не решаясь спустить вниз.

— Фантастика. Ты умудрился в Центральных секторах подрезать рабочую железку?

— Нет. Я собрал его из того, что удалось добыть на разборке. Его и второго похожего. Два дрона, у которых половину потрохов пришлось выбросить. Они теперь не умеют очень многое из того, чем оснащены стандартные модели. Нет двигателей ориентации для работы в вакууме, искин урезан максимально. Из навесного и сменного оборудования единственный манипулятор. Там резак стоит, шуруповерт и еще чуть по мелочи. Управлять можно или набором заранее загруженных программ, или оператором напрямую. Батареи слабоваты, но на два часа работы точно хватит. Особенно если без резака и плазменной горелки.

— Все равно — впечатляет... И что ты хочешь? Продать его нам? И за сколько?

— Я хочу его показать, как пример моей доли в будущем предприятии. Мои мозги. Железо. Идея. Ваша поддержка. Единственное, хотелось бы это обсудить с глазу на глаз. Вдруг вы сочтете, что лишние уши могут помешать, а Вита здесь точно не при делах. Она просто грузовик взяла на вечер.

— Предприятие... Звучит интригующе. Именно так один забавный персонаж рассказывал мне про кучу товаров, на которых смогу озолотиться... Но — все равно интересно. Ладно, усыпляй зверушку и пойдем прогуляемся. Послушаю, зачем мастер с Отстойника устроил представление.

Услышанное заставило Гарди задуматься.

— Еще раз — ты собираешься пройтись по выгоревшей станции и выпотрошить заначки, которые могли остаться в их Чистых секторах? Я правильно понимаю?

— Да. Я собрал все доступные слухи — после аварии народ оттуда бежал, бросая имущество. Позже что-то выгребли, но ближе к месту пожара переборки задраены. Атмосферу станция потеряла быстро, не все могло сгореть окончательно. Сейфы и разные заблокированные комнаты запросто могли уцелеть. А это — возможность найти что-то полезное.

— Банковские ячейки вскрыли, я точно знаю.

— А медблоки? В которых хранился запас гелевых матриц и баз данных?

— Скорее всего, их тоже, когда остальные станции сели на самообеспечение. Хотя я про это не слышал.

— И частные, кто обслуживал богатых клиентов?

Повернувшись к мастеру, главарь Тутси процедил, внимательно разглядывая уставшего мужчину:

— Ты что-то знаешь. И хочешь наложить лапу. Колись. Я в развалины не полезу и людей не пошлю, это слишком опасно. Мы и так неплохо устроились. Но чтобы дать тебе шанс сунуть голову в петлю, я должен понять, что могу получить в итоге.

— Мой знакомый заявил, что знает пару частных центров, где обслуживали богатых клиентов. И там вполне могут остаться базы. Базы, которые мне очень нужны. Если выгорит — я готов поделить добычу с вами.

— Интересно... Что нужно для набега?

— Пилот с ремонтным шаттлом. Запасы кислорода и энергии. Место для двух дронов и поисковой команды из четырех человек. Мне — тройник и две базы: Инженерная и Малые ремонтные системы. Без них я толком малышками управлять не смогу. Насколько знаю, тройник вроде съемный, как и базы, которые вы мне дадите.

— Это да. В отличие от влупленного тебе транслятора за двадцать штук, эти игрушки можно установить и снять... Что же. Идею я понял. Запросы в целом тоже ожидаемы. А вот результат...

Медленно возвращаясь обратно к охране и грузовичку, Гарди размышлял. Дела шли неплохо, были и свободные деньги, и связи с нужными людьми. Поэтому вложиться в рискованное предприятие — не последние штаны снять. Даже если вся гоп-компания гробанется на Шестерке, много не потеряет. А вот в случае удачи... Стандартная база сейчас оценивается в две тысячи кредитов. И еще не найдешь просто так — все давно по рукам разобрано. А специализированные комплекты — куда дороже. Мало того, имея на руках личный набор кристаллов, можно заняться очень серьезными делами. Потому что это — собственные специалисты в клане, которых ни за какие деньги не обучишь. И тогда мечта о переезде в нормальное место неожиданно из миража начинает превращаться во что-то осязаемое.

— Рах, у тебя вроде был бодрый парень, кто в скафандрах понимает?

— Да, прибился с торговца год назад. Боцману ливер подрезал, пришлось удрать. Ремонтом занимался, универсальная база у него была.

— Была? И где сейчас?

— Пока в сейф убрали. Чтобы не толкнул на сторону.

— Он далеко сейчас?

— Десять минут бегом, босс.

— Выдергивай его сюда. Есть разговор...

Прогуливаясь рядом с выключенным дроном, Гарди прикидывал различные варианты, которые позволяли получить желаемое с минимальным риском. Краем глаза посматривал на прислонившегося к грузовику кержака. Забавный мужик. Абсолютно спокойный, уверенный в собственных силах. И готовый ради своих сдохнуть, если понадобится. Правда, в Тутси его брать смысла нет, слишком своевольный. Зато при случае на подработки нанимать — это да, это можно быть уверенным, что порученное дело не запорет. Обстоятельный. Как и сам Гарди, что главарю бандитов и нравилось.

Из прохода выскочил молодой мужчина в когда-то рыжем комбинезоне, от многочисленных стирок полинявшем и почти утратившим первоначальный цвет. Слетев по лестнице, подскочил к руководству и отрапортовал:

— Бакт по вашему приказу прибыл, шеф!

— Я спрашиваю, ты отвечаешь, шустрик... Если тебе базу обратно воткнуть, в разборке завалов участвовать сможешь? На соседней станции надо несколько комнат вскрыть.

— Атмосфера и гравитация есть?

— Нет.

— Скафандры нужны, типа “пустотника”. Можно старые, все равно железки с собой тащить придется. Резаки там, лампы и прочее. На скафах встроенное оборудование — чисто для галочки.

— Это понятно. А в остальном?

— Я на похожем специализировался, шеф. Все сделаю в лучшем виде.

— Хорошо. Тогда поступим следующим образом...

Повернувшись к Ивану, Гарди начал диктовать:

— Я вкладываюсь. Ремонтный шаттл с пилотом, скафандры, пайки, баллоны с кислородом, плюс инструмент на пару с Бактом отберете, который может понадобиться. Два твоих дрона, хотя не совсем понимаю, какой от них толк?

— Переборки вскрывать. С обычными резаками возиться сутки, они за полчаса любую стену насквозь пройдут. А если знать, где запорные штифты стоят, то и того быстрее.

— А ты знаешь?

— Знаю.

— Тогда — шаттл, обеспечение, тебе тройник и две базы, как ты просил. Тройник и слоты — с возвратом... Все найденное делим по закону найма — клану половина, мне четверть и тебе четверть. Бакт пойдет с тобой, будет помогать. И ты его вернешь живым и здоровым. Потому что он — мои глаза и уши в этом набеге. Так понятно?

— Абсолютно.

— Хорошо. И по итогам, как хвосты подобьем, ты мне еще десять штук кредитов будешь должен, со своей добычи отдашь. Плата за мое беспокойство и расходы за оборудование, шаттл и зарплату пилоту... Если не сможешь выплатить — будешь горбатиться на меня, пока долг не погасишь. И вряд ли сможешь куда-нибудь сдернуть, как Ирман.

Подумав, Иван согласился:

— Да, так будет честно... Малых только не трогай, если я облажаюсь.

— Ты смешной, кержак. Я с детьми не воюю. Но ты не забывай, где живешь. В Отстойнике одиночки не выживают. Рабов почти нет, их содержать невыгодно. Поэтому дети дохнут первыми... Значит, договорились?

— Договорились.

— Хорошо. Можете ехать домой. Мне надо дня два-три, чтобы насчет тебя и баз договориться. Бакт зайдет, когда будет готово.

— Меня можно или в деревне рядом с фермерами найти, или на разборке.

Усмехнувшись, Гарди помахал на прощание и пошел к лестнице:

— Я знаю, кержак. Я про ваш клоповник все знаю. Найдем, не волнуйся.

Глава 9

Прикатив на грузовичке обратно в док, Иван спросил у Виты:

— Два дрона можно пока к тебе в сарай поставить? Я завтра с вашими договорюсь о выкупе. Народ про сварочники спрашивал, так вот как раз — ремонт за железки.

— Ставь, я охрану предупрежу пока, что мы еще чуть повозимся. И на подзарядку вон туда корыто втыкай. Только сначала надо подумать, как мы эти “яйца” ворочать станем, они же тяжеленные.

— Зачем ворочать? Сами дойдут. Главное, пандус поставить, чтобы первый выбраться из кузова смог.

— Черт. Точно. Это же дроны, а ты ими управлять можешь... Чума — я дожила до момента, когда роботы не только в Чистых кварталах шляются.

Закрыв дверь склада, женщина тормознула мастера и сказала, чуть помявшись:

— Я не совсем поняла, о чем ты со старшим Тутси договорился. На ремонт какого-то торгаша записались?

— Нет. Хотим глянуть у соседей, может что полезного найдем.

— И если деньжат поднимешь, то на следующем балкере в другую систему подашься?

Иван хмыкнул:

— Что я там забыл? И чем там лучше, чем у нас?

— Там — работы полно, добыча пока идет. Для человека с руками дело всегда найдется.

— Я не ищу дело где-то там. Слышала поговорку? “Хорошо там, где нас нет”. Я себе дело здесь организую. Здесь мой дом. Здесь у меня двое маленьких короедов, которых в люди надо вывести.

— Здесь? Раскрой глаза, мужик. Это Отстойник. Здесь нет ничего.

— Ты так думаешь?.. Скажи, что у тебя в сарае стоит? Такое белое, с лапами. А?.. А ведь не было еще вчера. И что я на зарядку поставил? Грузовичок, правда? Его тоже не было... Просто вы большую часть ради выживания на продажу гоните, себе ничего не оставляете. А я хочу — из того, что есть, для дома и людей отремонтировать и к делу пристроить. Потому что мне некуда бежать, Вита. И я не умею — по чужим костям, ради жирного куска. Я лучше потихоньку. Неторопясь. Чтобы и дом полная чаша. И соседи с уважением здоровались, а не в спину плевали... Поэтому глянем на пепелище, что полезного можно найти. И здесь будем использовать... Даже если ничего не нароем, одного дрона продадим, на второй железки прикупим. На демонтаже использовать, для ремонта. Вариантов полно, надо только хотеть. И смотреть на шаг вперед. Хотя бы на один шаг.

— Добреньких не любят. Сожрут и не подавятся.

— А я не добренький. Свое не отдам, но и чужое без надобности.

Женщина молчала до самой деревни — ей надо было в центральную, а Осокину дальше. Помахав на прощание, произнесла:

— Удачи тебе, мастер. Расскажешь потом, как оно, снаружи.

* * *

За три дня Осокину удалось переделать кучу дел. Видимо, ощущение близкого похода в новые неизведанные дали придало дополнительные силы.

Соседям отремонтировал два сварочных аппарата, попутно из остова еще одного дрона собрал что-то шагающее с плазменным резаком на гибком манипуляторе. Пошаманив с набором программ у местных специалистов, получилось залить на широкий комм результат и теперь колченогое чудо под их управлением шустро семенило от одной кучи стеллажей до другой, кромсая железо под управлением оператора. За это Ивану отдали оба “яйца”, попутно поменяв промышленные серийные аккумуляторы с полудохлых на вполне приличные. И время работы с трех часов увеличилось до двенадцати под нагрузкой.

В своем доке “черви” натаскали разного мусора, из которого теперь мастерили подобие посуды: чашек, мисок, половников. Мелкие проводки, которые раньше выбрасывали, сейчас сортировали и складывали в ящики с кучей отделений под разные размеры, цвета и толщину. Расколотые нагревательные конфорки относили ближе к Удэ. Ему собрали печку с наддувом и двое доходяг ловко пекли новые “блинчики”, которые остужали, припаивали контакты и выдавали в качестве готовой продукции для ремонта домашних плит. Да, выглядели новые изделия непрезентабельно, но они работали и позволили во многих контейнерах в деревнях оборудовать домашние уголки для приготовления еды. Бригада электриков не поленилась и протащила еще один толстенный кабель с кучей раздаточных коробок, подцепив его к магистральному энерговоду. Можно сказать, что обитатели Отстойника стали налаживать подобие настоящей жизни. Кривой, вонючей, собранной из мусора — но хотя бы попытались. Тем более, что Осокин не держал в тайне любую придуманную новинку, учил бесплатно всех желающих и постоянно придумывал что-то новое.

Закончив с очередным “можно ли эту штуку оживить”, Иван устало опустился на табурет у входа в хибару Чахлого. Нашел взглядом знакомое лицо. Оказывается, охранник подрабатывал на обе хижины через день. Сегодня фасовал разномастную мелочь у Чахлого и одновременно грел на переносной горелке чайник.

— Привет, Алли. Где босс?

— У толстяка. Тот выменял целую стопку панелей с иллюминаторами, сейчас пытается распихать по нужным людям.

— Зачем?

— Можно в контейнер врезать. Можно в сборных домиках старую панель на новую заменить. И у тебя — окно. Хочешь — смотри на улицу. Хочешь — занавесочкой прикрыл и никто тебя не побеспокоит... Статусная штука.

Да, к понятию “статус” в Отстойнике относились с придыханием. Иногда это забавляло, иногда ставило в тупик. Например — какая разница, какие именно ботинки ты носишь? Но вот если с магнитными клипсами вместо застежек — то их обладатель лох педальный. Потому что любой пацан из местных знает, что магниты выкрашиваются и клипсы потом не держат. А застежка с замком, на котором можно еще какое-нибудь крохотное украшение подвесить — это последний писк моды. И так — везде.

Похоже, Сарри хочет подзаработать на моде на “окна”. В ситуации, когда большая часть людей выживает и пытается хоть как-нибудь скрасить себе окружающую реальность, его можно понять.

— Ладно. Смотри, я у фермеров закваску в пакетиках выменял, вместо чая хорошо пойдет.

— О, давай. С меня кипяток.

— Согласен.

Чахлый подошел через десять минут. Наверное, на запах “заварки” навелся. Но — один, без толстяка.

— Ужинаем? Сейчас брикеты достану, с вечера остались. Твердые — не прожевать. Зато с чаем хорошо пойдут. Отмочить в воде минуту-другую и нормально.

Пока перекусывали, Иван спросил у калеки:

— Чахлый, старый разговор помнишь? Что если у меня будет железо, пилот и карта, то один уважаемый человек готов поучаствовать в авантюре.

— Хочешь сказать, у тебя все есть?

— Завтра с утра пойду тройник и базы ставить. Гарди еще одного человечка в команду добавил, чтобы мы не шалили и лишнего не припрятали. Но двадцать пять процентов с добычи будет нашим. И еще я десять тысяч отдам за беспокойство.

Поставив кургузый стакан на стол, мужчина переспросил:

— Ты торчишь головорезам десять тысяч кредитов? Мужик, ты с головой дружишь?

— Шаттл, оплата пилоту, кислород и все остальное. У тебя есть? Нет. И у меня нет. А Тутси это все дают. Еще инструменты, скафандры и до места подбросят. Дальше уже сами.

— Через оплавленное железо? Как?

— Два дрона у нас уже есть, с навесным оборудованием. Туповаты, но оператора слушают. Поэтому пролезем. Завтра после обеда карта детальная будет Шестерки. Сможем сесть на пару и покумекать. Но если не хочешь — я не настаиваю... Да, долг только на мне. Если впустую сходим, ни тебя, ни детей не тронут.

— Ты больной, кержак. На всю голову больной... Но если меня за задницу не подвесят, то я в деле... Как делить добычу станем? С тех двадцати пяти, что нам пообещали?

— Идем вчетвером. Каждому равная доля.

— Кто еще, кроме нас двоих?

— Анатолий и Лисса.

Чахлый молчал минуты две. Крутил головой, порывался что-то сказать, но закрывал рот и мрачно сопел. Потом махнул левой рукой и выдохнул:

— Бред полный. Но, вы там все упертые. Что ты, что дети... С другой стороны, если гробанешься, их со свету сживут. Это тебя уважают и слушают, они просто придаток. Может, так даже и лучше.

— Лисса с коммом отлично управляется. Шестилапые тараканы под ее управлением просто летают. Ты бы видел, какие штуки она откалывала сегодня утром, когда гоняла их у соседей. Заодно пачку пищевых чеков заработала, помогая раздербанить очередной переломанный движок. Толя с ручными универсалами неплох. Будет мне помогать в походе. На тебе — навигация и за пятым присматривать. Я его совершенно не знаю и пока непонятно, стоит ли к нему спиной поворачиваться.

— Понял, придется заначку брать. Есть у меня пара штучек, которые можно на скафандр пристроить... Когда тебя ждать?

— Завтра после обеда. Точнее не скажу, мне базы раньше не ставили.

— “Маму” втыкают два часа, плюс еще шесть надо в капсуле дремать. Все же система на постоянку садится, с мозгами срастается. Тройник — полчаса. Базы на него — по десять минут на каждый. Но — после установки час отдыха, чтобы псевдоплоть поверх села нормально и не отвалилось ничего при резких движениях головой и шеей. Затем сутки кристалл активируется, через “маму” адаптируется к носителю. И все — потом можешь начинать изучать информацию. Что поставят?

— “Инженер-Стандарт”, это основа для работы с любым штатным оборудованием станционным. И “Малые ремонтные”, как раз для дронов. И чтобы внутри понимать, как ту или иную железку использовать.

— Значит, на освоение еще неделю закладывай. Может даже больше. На установку часа два потратишь. Мне когда базу втыкали, так же было.

— Завтра в деталях узнаю, что и как. Может, получится договориться, чтобы дали возможность во внешнем доке чуть потренироваться. Там, насколько я знаю, невесомость.

— В портовых, где шаттлы держат? Да, к ним грави-направляющие подведены, но обычно не включают. Совсем мелкие кораблики сажают на палубу, затем врубают стандартную тяжесть для удобства погрузки. А вот на крупных малышках этим не занимаются. В жилых помещениях гравитация есть, а в трюмах и рядом — нет. Зачем зря энергию тратить... Завтра. Хорошо, я все равно тут.

Допив чай, Чахлый полез в карман и достал мятую пачку пищевых чеков:

— Бери, ближайшие две недели тебе точно некогда будет шабашить. А жевать что-то надо.

— Спасибо, но я на месяц уже накопил, мне хватит. Лучше подумай, что из разного полезного по мелочи можно прихватить. Я больше соображаю как сломать что или нештатным образом заставить работать. Но у тебя опыта куда как больше в нормальной жизни. Вдруг, какие отмычки понадобятся или еще что в закрытых секторах.

— “Таблетки” там понадобятся, и много. Если где выгорели под замыканием или еще какая фигня — проще свежую поставить и шлюз распахнуть, чем сквозь него прогрызаться... Понял, это я к Удэ схожу, наберу на разные случаи. Главное — карту поподробнее Шестерки. И вообще хорошо, если после аварии какие-нибудь отметки на ней будут. Там внутри реально все в труху и перекорежено. Поэтому — чем больше узнаем до начала забега, тем легче будет.

* * *

Поздно вечером Иван разлил по чашкам густое варево, выложил на тарелку посреди стола тонкие прессованные пластинки сухой приправы, которую местные использовали вместо хлеба. На плитке в углу тихо пыхтел чайник.

— Давайте ужинать. Завтра утром рано придется вставать.

— Мы тебя проводим, — сказал Анатолий, словно поставив жирную точку в давнем споре. Парень при любой возможности старался быть рядом: помочь, поучаствовать, просто посмотреть, как работает Осокин. И чтобы отпустить его одного с бандитами? Никогда!

Лисса поначалу больше возилась с другими детьми, кого сводили со всех деревень на центральную площадь. Но после того, как получила доступ к старенькому комму и попробовала управлять дронами — прицепилась хвостиком к брату и забросила другие развлечения. Девочка влюбилась в своих “железных жуков” и не хотела с ними расставаться. То, как у нее ловко получалось из куцего набора стандартных блоков собирать подобие управляющих программ — удивляло. Иван поначалу поражался, затем сказал сам себе: что ты хочешь, тут детям в пять лет компьютер в башку прошивают, и успокоился. Получится ей “маму” установить и хорошие профильные базы по разным механизированным крабам — отлично. У самого мужчины рулить независимой машинерией получалось куда хуже. Заполучить в семью грамотного оператора — все равно что в местных развалах мусора найти работающий шаттл. Или хотя бы кусок от него.

— Хорошо. Если Гарди возражать не будет, может даже со мной до клиники прогуляетесь. Три кредита для оплаты дневного пропуска у нас есть. Пожевать с собой в рюкзак прихватим.

— В медблоке кормят.

— Меня — может быть, а вам зачем голодными сидеть... Ладно, комм на побудку ставим и на боковую. День будет тяжелым, много дел напланировали.

Выглянув в распахнутый шлюз, Гарди пробежал взглядом по паре охранников внизу лестнице и троице бродяг. Мастер в поношенном сером комбинезоне, но без прорех. Сбоку мальчишка лет десяти с черными волосами, вздыбленными в подобие ирокеза. И девочка помладше в светлоголубом костюмчике и крохотным бантиком на затылке. Буквально разок увидишь и сразу для себя всех по местной иерархической лестнице выстроишь. Не в рванине, чистые, умытые. Волосы не стрижены под машинку, как у большинства местных. Прическа — это уже признак статуса. И достаточно высокого. Как и тоненькие трубки шокеров на поясах у детей. Так ходят те, у кого старшие или местной мелкой бандой верховодят, или имеют какие-то уникальные навыки, за которые платят не торгуясь. Похоже — шепталы не врут, кержак в самом деле котируется в Отстойнике. Обувка у него, правда, странная, какие-то приспущенные старые сапоги. Но, может, из ностальгии по прошлым временам оставил. Ничего, для скафандра все равно раздеваться догола придется. Там потроха свои, включая систему ввода-вывода.

— Готов?

— Если можно, я бы малых взял с собой. Пусть большой мир посмотрят. Три кредита у нас есть.

— Малых?.. Можно. Только пусть оружие в карманы спрячут. Хоть мы и на самой границе Центрального сектора будем, но полицейских злить незачем.

Шли почти час: по бесконечным коридорам, переходам, проброшенным над закрытыми и пустыми складами гулким мостикам. Дважды опускались на новые уровни в лифтах. Главарь Тутси косился на детей, под конец поинтересовался:

— Что, были тут раньше?

— Мы родились в Малом Машинном, потом квартиру семья там снимала.

— А чего переехали?

— Отец с матерью на Шестерке погибли, нас выперли.

— Понятно... У меня на Шестерке брат пропал младший... Ладно, почти пришли. Правила простые — говорю я, вы выполняете, что врачи скажут. Тебе, кержак, тройник и две базы. Через четыре часа заберу. Бакт уже там, ему родную базу заново воткнут.

Кивнув, Иван уточнил:

— Вопрос можно?

— Конечно.

— Твои знакомые потом могут “маму” и стандартную школьную базу девочке поставить?

— Она “обрубок”?

— Она гражданин станции, по факту рождения. Но “мамы” нет, слишком маленькой была, когда еще с родителями жила.

— Понял... — Гарди прикинул расценки, затем какой процент сверху бы заложил на эту операцию, выгоду от подобной щедрости для клана. Если все правильно, то не проиграет. — С тебя тогда еще две штуки к долгу. Можно прямо сегодня все оформить. Тогда ты с Бактом к обеду назад, я тебе кое-что из оборудования отдам. Малых заберут парни уже вечером. Устроит?

— Более чем.

В очередном коридоре их тормознули у турникета. За толстым бронированным стеклом скучала тучная женщина в темно-синей форменной рубашке. Выслушав, что ей в переговорное устройство говорит Гарди, флегматично посмотрела на предъявленный жетон и нажала рычаг. В монолите пластика открылось жерло лотка.

— Три кредита с вас, — скомандовал главарь, достав из кармана пластиковую купюру и положив первым.

— А с тебя за что? — удивился Иван, доставая деньги.

— Чтобы вопросов не задавали, с чего бы это Предбанник непонятный народ туда-сюда таскает. Не волнуйся, в твой долг все расходы уже включены... Двинули, уже почти добрались.

* * *

Нижние уровни центральных секторов ничем почти не отличались от Отстойника — коридоры, световые панели над головой, изредка овальные двери по бокам. Единственное — мусора не было, тепло и воздух без примесей тухлятины. В остальном — что еще ждать от станции, слепленной на каркасе огромного колониального судна пятисотлетней давности.

— Нам сюда.

Сбоку прямоугольная табличка с кратким “Санитарный портовый отдел четыре”. Дверь скользнула всторону, первым зашел Гарди, за ним Осокин с детьми и пара головорезов охраны.

Внутри медицинский отдел выглядел намного роскошнее. Белый пластик стен, светло-серые полы, полупрозрачные стены, за которыми смутно виднелись похожие на бочки лечебные капсулы с мигающими лампами на боках. Напротив входа — огромный сенсорный стол с висящими поверх голо-экранами. Две женщины лет сорока с белой униформе. И скучающий слева в большом кресле охранник в стандартной для местной полиции униформе: черные брюки, сапоги с клипсами, темносиняя рубашка со стоячим воротником. На поясе россыпь непонятных приспособлений, в правой руке крутит тонкий энергохлыст: хочешь, можешь как шокер использовать, хочешь, вместо дубинки. Внутри автоматический маяк. При активации — сразу сигнал уходит на общий пульт и дежурная смена бежит на помощь.

— Всех благ, — поприветствовал медиков Гарди, не обратив никакого внимания на полицейского. — У меня сегодня заказ на две установки.

— Номер контракта?

Протянув тонкую пластинку коммуникатора, главарь Тутси подождал, когда пакет данных появится среди размещенных на столешнице электронных документов.

— Да, подтверждаю. Господин Бакт уже в капсуле, процедура началась десять минут назад, после подтверждения оплаты. Для будущего инженера все уже готово.

— Могу я переговорить с доктором Вильди? Возможно, у вас будет еще один клиент.

— Одну минуту.

Доктор Вильди походил на хитрована Сарри — такой же пухленький, улыбчивый, с маленькими настороженными глазками. Рассыпался в приветствиях, моментально пересчитав пришедших, выделив главного и большую часть патоки изливая теперь на Гарди:

— Как рад вас видеть! Чем могу помочь? Хотите заполнить тройник полностью? Две базы — отлично, но инженеры обычно еще ставят что-нибудь по экстренным ситуациям и аварийным задачам.

— Нет, интересует другое. Вот этой малышке “маму” и школьную базу. Насколько я помню, не все комплекты еще разошлись после визита балкера.

— “Маму” и школьный комплект... Секунду...

Добыв личный коммуникатор, доктор потыкал пальцем-сосиской в кнопки, затем кивнул:

— Есть, даже заказывать у соседей не понадобится. Значит, три сотни кристалл, три сотни за установку, еще двести база... Плюс реагенты...

— Девочка — гражданин, наверняка ей полагается скидка, — усмехнулся Гарди, помогая хваткому доктору чуть-чуть урезать разгулявшиеся аппетиты.

— Гражданство — необходимое условие для установки. Единственное, что можно сделать бесплатно, так это подтвердить по генокоду, что девочка родилась в самом деле на Пятерке, а не переехала к нам от соседей... Значит, ровно тысяча. И премия отдельно.

Достав из кармана плоскую коробку, Гарди передал ее Вильди:

— Шесть доз. По одной помощникам и офицеру, две вам и одна наверх как отступные. Я правила помню.

— Прекрасно, приятно иметь с вами дело... Так, не будем терять время! Кто из вас на установку? И кто побудет с малышкой, пока будет отдыхать после процедур?

— Я побуду! — поднял руку Анатолий. — Я ее брат.

— Хорошо. Прошу за мной.

Проводив гостей за полупрозрачную стену, Вильди коснулся пальцем сенсорной панели и пластик полностью окрасился в белый цвет. Затем показал на две открытые капсулы у стены:

— Раздеваемся догола, затем ложимся сюда. Мужчина налево, девочка направо. Мои помощницы сейчас подойдут, проверят общее самочувствие и займутся настройкой. Для вас, господин инженер, процедура займет около часа. Плюс еще час восстанавливающей терапии, чтобы тройник прижился и базы адаптировались под выбранную посадочную площадку. На девочку потратим примерно четыре часа, затем еще четыре на общее наблюдение и введение стабилизирующих растворов. Плюс диагностика, как успешно встала “мама”. Модель новая, не требует лежать в капсуле сутки. Но пользоваться сможете как обычно — через два дня... Питание малышке за нас счет, а вот молодому человеку...

— У меня с собой, — махнул рюкзаком Толя.

— Какой предусмотрительный, — поморщился доктор. Видимо, на питании здесь тоже зарабатывали, как и на всем остальном. — Хорошо. Значит, раздеваться и ложиться. Я пока проверю, все ли готово.

Снимая одежду на стул рядом с капсулой, Иван тихо спросил у мальчика:

— А что за дозы в качестве премии? Наркота?

— Не, стимуляторы для омоложения. Можно или себе воткнуть у медиков, или загнать на рынке. Раньше под полсотни стоили, сейчас наверняка дороже. Главное — никакого криминала. За наркоту по башке дадут, а это купят и еще попросят.

— Понятно. Значит, с нас Гарди сверху сдерет не так много, как я думал. Хотя, что обижаться. Медиков нашел, “маму” Лиссе поставим раньше, чем планировали. И потом всем кагалом на Шестерку, размяться... Все. Я готов.

* * *

Через четыре часа Иван вместе с Бактом сидели в кабинете криминального босса. На стол выкладывались коробки, свертки, пачки пищевого рациона.

— Значит, слушайте сюда, умники. У вас неделя, чтобы мозги на место поставить. Я как раз за это время с шаттлом разберусь и пилота организую. Затем еще неделя — на уточнение деталей, закупку топлива, кислорода и всего недостающего.

— Шеф, а почему неделя? — не удержался от реплики ремонтник.

— Потому что, Бакт, мы не в Центральных секторах сидим. Нам надо будет кого положено подмазать, разрешение на вылет согласовать, затем таможне глаза закрыть, чтобы по возвращению не лютовали. И еще всякие интересные штуки, о которых у вас голова не должна болеть, это мои проблемы. Ваша проблема — это вернуться не просто живыми, не угробив корабль, а с добычей. Понятно?

— Да.

— Вот и хорошо. Кержак, эта половина тебе. Жратва, одежда поприличнее, легкие скафы. Когда базу инженерную прошерстишь, разберешься, как пользоваться. И детей научишь... Вот еще голокуб с запасной “таблеткой”. Там схема Шестерки. Красным помечены отсеки, которые во время катастрофы пострадали. То, что удалось хоть как-то перепроверить и подтвердить... Последнее. Семью свою получишь вечером, Рах парней пришлет, те проводят домой. Не забывай, что я простил двадцать штук, которые тебе идиоты в башку всадили. Но на этом подарки закончились. С этим вопросов нет?

— Нет... Через неделю, когда с шаттлом станет понятно, можно нам команду погонять в доке, в условиях невесомости? Для слаживания, так сказать.

— Погонять?.. Неплохая мысль. Я уточню у посредника, который нам птичку пришлет. Может быть он разрешит. Все равно там ангар без дела простаивает, какая ему разница — или один пилот будет дюзы пинать, или еще пятеро станут башкой об железки биться. Главное, не загнитесь во время подготовки. Атмосфера в доке есть, а вот с освещение и гравитацию не обещаю.

Глава 10

Над схемой с Чахлым просидели три часа. Управлять голокубом оказалось очень просто — выдвижная пластинка сбоку от пухлого прямоугольника, на ней кнопки увеличить-уменьшить, покрутить в трех плоскостях и сдвинуть в стороны. После небольшой возни удалось подцепить комм Ивана и те же команды скидывать через него. Поэтому сидели рядом с прозрачными планами, разглядывали Шестерку. Желтые, голубые, сиреневые линии — по типам жилых секторов и коммуникаций. И практически большая часть от носа до кормы — багрово-красным пятном, пожравшим почти все внутреннее содержимое.

— Я эту аварию лично застал, в новостях смотрел. Мы как раз туда в мастерские грузы гнали потоком. За них соседи неплохо отстегивали, почти не торгуясь. Это была лебединая песня местного Совета — оживить грузовик с прыжковым двигателем, отдрессировать на тренажерах экипаж и отправить на десять парсек с грузом обогащенной руды. На вырученные деньги набрать запчастей для горнопроходческих комплексов и вскрыть несколько пластов в старых шахтах. Совместный проект — Шестерки и планетарщиков. Потом шептались, что кто-то из торгашей организовал диверсию.

— Толя говорил, двигатели включились самопроизвольно.

— Это официальная версия. Только вот подумай — чтобы движок запустить, надо топливную смесь в нагнетающие камеры подать. А это — насосы, куча датчиков, силовая установка для формирования защитного поля от плазменного потока. И еще куча всего. Там чтобы агрегат раскочегарить — сутки уходят, минимум. Это тебе не ремонтный шаттл выпнуть на орбиту, это — грузовик на три сотни метров. Он был настолько ушатанным, что целиком в доки для ремонта загнали. Под него переборки в доках сняли, у самого корабля переднюю часть демонтировали. Зато смогли кучу народу задействовать, для кого скафандров просто не хватало, если снаружи работы вести. И вот это все — рвануло махом. Шарахнуло так, что огненный поток пробил стену за дюзами, прожег путь по коммуникациям до залитых под завязку топливных танков и сдетонировало еще раз. Шестерка горела сутки, причем — в полную силу. Из всех щелей фонтаны огненные били. Народ спасался в две волны. Первая — вся мелочь, которая кружила в космосе. Шаттлы ремонтные, боты маневровые и все остальное. Они драпанули к нам и на Семерку. Большая часть — к нам, потому что ближе, всего сутки полета без разгона. Затем два пассажирских парома подогнали и сняли остатки выживших с Чистых секторов. Всего в сумме человек семьсот спасли. А жило не меньше тридцати тысяч... Потом вторичная детонация, реакторный блок автоматика заглушила, но через месяц у него протечки пошли. И теперь вот эта зона верхних палуб — фонящий гроб.

— Понятно. Так, а нам тогда куда?

— Смотри, тут все просто. Наши три последние станции по одному проекту. Колонизационные транспорты максимально тупо строились — большой объем для людей внутри, минимум защиты от возможных боевых действий. Это не военные корабли, это лоханки для перевозки кучи голодного мяса и припасов. Поэтому — конструкция оптимизирована на разгон, прыжок, торможение и сброс горы контейнеров на новой орбите. Шесть блоков, которые сшивали вместе на верфях. Первый — лаборатории, оранжереи и прочее. Второй — основная жилая зона. Третий — заводские комплексы, ремонт и реакторная зона. Четвертый — склады. Пятый — смешанный для москитного флота, снова склады. И шестой — топливные хранилища и движки. Так и получилось, что первые три — это Чистые сектора, причем заводская зона у нас плавно в Предбанник переходит. Затем складские помещения, где сейчас почти никто не живет. И в пятом отсеке Отстойник. Нам нужен второй блок. Он похож на слоеный пирог — центральные коридоры, перпендикулярные ответвления, всего пятьдесят палуб. Нижние пять и верхние пять — технологические, там трубы, хладагент, испарители и всякое барахло для систем связи и прочего. Чем ближе к центру, тем престижнее. Но это все выгорело к чертям. Зато сорок вторая палуба — для нас очень важна. Вот тут, почти на границе с оранжереями. Клиника омоложения и фитотерапии. Это когда очень богатые люди на травке лежали, соки пили по дикой цене и мечтали о собственном домике в других системах.

— Не любишь ты богатых, — усмехнулся Иван.

— Я так думаю, именно богатые все это дерьмо и устроили. Не отвлекай... Вот, этот коридор идет вот так. Слева — капсулы стояли и разные хирургически штуки, морды подтягивать. Справа — склад. Я туда минимум один раз привозил кучу коробок с деликатесами и прочим. И в конце видел сейфы, где хранили реактивы и прочее. Включая базы. Двое охранников постоянно внутри. И посторонние по этому этажу не шлялись, полиция гоняла.

— Но схема показывает, что тут все сгорело.

— Там должны были гермозатворы отрезать коридор. Рядом оранжерея, зона повышенной опасности. Поэтому именно здесь не демонтировали системы выживания, которые на корабле при строительстве сунули. Поэтому я думаю, что дверки опустили, пламегаситель из баллонов экстренно распылили, персонал должен был за тридцать секунд респираторы напялить. Кто не успел — задохнулся... Пожар зацепил носовую часть, прошелся по последним уровням и сердцевину выгрыз. Потом еще мародеры пошарили по обшивке, что целого осталось, сняли. Внутрь вряд ли лезли. Там реально мешанина из покореженного железа и куча закрытых перегородок. Без резака не сунешься. И понимать надо — зачем ты дырку ковыряешь. Основные ценности располагались выше, ближе к блатным местам. Народ не поленился, в остатки банковских ячеек сумел забраться, какие-то крошки выгреб. Нам же — надо сюда. И только сюда.

— Сколько баз может быть?

— Без понятия. Но знаю точно — когда начали транспорт восстанавливать, закупили много. Готовили как минимум два экипажа — основной и сменный. Еще толпа инженеров, ремонтников, операторов для дронов. Там только штат будущей экспедиции официально больше двух сотен человек насчитывал. А в доке работало несколько тысяч. Обученный мастер оперирует во время контракта двумя-тремя разными наборами чипов. И львиную часть этого добра устанавливали не в пальцастых клиниках, где клиентура будет недовольна. Нет — сюда приводили. Ранним утром работягам мозги прошивают, после обеда красоту навели и богачи на травке нежатся. Сплошной конвейер.

— И если сейфы не сдохли, то можем сорвать куш.

— Можем... Тут как повезет. Или ничего не найдем, один пепел. Или что-то хапнем. Размеры добычи я даже оценить не могу, информации не хватает. Знаю только, что никакие базы с Шестерки не всплывали после любых мародерок. Наличные мелькали из банковский ячеек, да. Оборудование с обшивки тоже на рынок выбрасывали. А вот с базами — тишина.

* * *

С установленным комплектом Иван разобрался в общих чертах за пять дней. “Мама” у Лиссы активировалась, девочка теперь могла через комм обмениваться сообщениями и выводила на голокуб разные уроки, которые Осокин заставил потихоньку учить. Если шикарный ящик выдали на время — надо пользоваться. На маленьком экране толком ничего не видно, а проецирование на зрительный нерв пока не до конца еще адаптировалось, и голова после такого болит. Поэтому — вот кубик, вот список на обучение, Анатолий поможет. Одновременно Иван слил часть схем и методичек по легким скафандрам. Это надо было освоить в обязательном порядке. Самое забавное, что с дронами малышка управлялась куда лучше, чем Осокин со всеми установлеными базами.

Убедившись, что процесс пошел, заглянул еще раз Гарди.

— Добрый день. Мы готовы начать тренировки, как только будет возможность.

— Тренировки? Шустро вы. Но у меня хорошие новости. С вылетом еще помудрить придется, народ запросил слишком много за прогулку. Зато пилот согласился и шаттл уже в доке на диагностике. Поэтому завтра утром жду всех четверых, захватите по дороге Бакта и вперед. Скафы освоите, в невесомости поболтаетесь. Там даже полуразобранный транспорт стоит. Можете по нему полазать, будет вам вместо полигона. Устроит?

— Спасибо, господин Гарди. Более чем.

— Жду в восемь утра.

К докам добирались полтора часа. Бесконечные коридоры, шлюзы, заброшенные помещения с еле заметными следами на пыльном полу. Вся пятерка топала в скафандрах, подцепив прозрачные шлемы на пояс. Позади клацали лапами два дрона, нагруженные специально собранным обвесом типа металлических сетчатых корзин, набитых разнообразным барахлом. Часть из своих запасов сунул Чахлый, часть выменял у Сарри. Кучу “таблеток” выделил Удэ. Здоровяк вчера вечером долго объяснял, что и куда уложил в объемистые коробки, напоследок сунул в руки Ивану связку баллончиков:

— Держи, пенный герметик. Обычно им стыки при монтаже заливают. Если скафандр продерешь — сверху не жалея обработаешь. У нас каждый шахтер таскал как средство последнего шанса. Штырей и прочей дряни полно, не заметишь, как напорешься. Да, потом лечиться придется, но лучше обморозиться или травму получить, чем из-за дыры атмосферу совсем потерять и сдохнуть.

— Спасибо.

— И еще. Чисто по личному опыту. Обычно при пожарах в невесомости температура выше по краям любого коридора. Там потоки воздуха из вентиляции. Поэтому металл ведет и корежит. Но и наиболее хрупким становится. Особенно если несколько лет в вакууме проболтается. Поэтому если переборки заклинило — не ломись по центру. Резаком орудуй по краям. Зачастую проще тонкие щели вокруг плиты пустить и выбить цельный кусок, чем несколько часов в середине долбить. Батарей не хватит.

— Понял. За это — спасибо, у меня в базах такого нет.

— И еще не трогай кабели просто так. Статических зарядов на дохлом железе полно. Цепанешь оголенный конец — только обугленная тушка останется. Никакой скаф не спасет, если в полную силу шарахнет. Но такие концы обычно видно — они чуть топорщатся над остальными хвостами, заряды их отталкивают от окружающего железа.

Вот с такими напутствиями и пошли тренироваться. Надо было понять — насколько идея вообще жизнеспособна. Может быть — в настоящей невесомости никто толком работать не сможет, а уже размечтались. И навязанного ремонтника хотелось оценить, что за птица. Ему ведь тоже резаком помахать придется.

* * *

Поздним вечером главарь Тутси закончил основные дела, утряс распорядок “срочно” на завтра и решил отдохнуть пару минут перед сном. Добыв из стазис-камеры банку с витаминизированным напитком, открыл крышку, отхлебнул и отогнал ленивую мысль: “хорошо быть богатым, а богатым в собственном поместье еще лучше”. До поместья еще пыхтеть и пыхтеть, но даже здесь, в клоаке, он мог себе позволить многое. Например — нормально питаться и получать раз в три месяц омолаживающие и оздоравливающие процедуры. Кстати, про молодость.

— Рах, что там из доков слышно? Как шпанята, перестали блевать по углам?

— Адаптировались, босс. Первые два дня их плющило, да. Но под конец недели уже бодро шевелятся.

— Сам мастер?

— В свободное плавание его лучше не отправлять, с реактивными навесными движками на скафе плохо получается. У Бакта куда лучше, все же сказывается опыт. Но если кержак зацепился магнитными подошвами за кусок железа — то все, дальше прет как танк.

— Значит, идея с остатками транспорта была удачной.

— Более чем. Они в нем дыр настрогали, сплошное решето. Кстати, ребята забились со мной на кабак и проигрались. Младшая дикарка никаких имплантов пока не получила и дронами управляет напрямую. Если бы своими глазами не видел, как она с комма рулит — никогда бы не поверил. Чудеса творит. Мастер показывает, где и как, крабы вгрызаются и через пару минут или люк сдвигают, или вообще выламывают. Их можно в абордажную команду брать, честное слово, босс.

— Забавно. Скинь мне видео, посмотрю перед сном. Если неплохо себя покажут, можно будет подумать о регулярных набегах на дохлые станции. Куда лучше прибарахлиться на бесхозном, чем у “чистых” клянчить.

— Понял, сливаю... Документ у вас во входящих.

— Вижу, спасибо.

Гарди всегда старался быть вежливым, даже с людьми, кто от него зависел. Точнее говоря — особенно с такими людьми. Потому что верность клану формировалась из множества мелких событий, личных отношений и нанесенных обид. Будешь строгим, но справедливым — головорезы не станут скалиться в спину. Перегнуть же палку просто. И сдохнуть потом еще проще, когда власть делить начнут.

Записанное видео понравилось. Похоже, нарезку собрали из двух камер, установленных в доке и маленьких наплечных, которые худо-бедно работали на скафах. Пятеро крохотных фигурок добирались до громады застывшего полуразобранного транспорта. Зацепившись за обшивку, топали до выбранного люка и вскрывали его. После чего проходили сквозь мертвый корабль, словно раскаленная спица через масло — целеустремленно, не застревая у очередной переборки надолго. Кстати, самую большую фигуру вместе с дронами через пустоту тащили на буксире. А вот потом — кержак шел первым при поддержке железяк. Вторым — явно Бакт. Но, когда нужно было пробиться через крупное препятствие, работали командой. Двое мужчин вместе с мальчишкой и дроны. Калека — ошивался позади, подавая в случае необходимости инструменты. Девчонка прикрывала тылы и периодически при помощи дронов пробрасывала за спину вырезанные куски железа, чтобы не загромождали проход. До абордажной штурмовой команды пятерке было далеко, Гарди видел, как работают профессионалы. Но для любителей обитатели Отстойника справлялись неплохо. Еще день — и можно выпинывать на охоту. Тем более, что вечером как раз пришло подтверждение о зарегестрированной в диспетчерской заявке. Шаттл уже готов, пилот только успевает подсчитывать, сколько за каждый день простоя получит сверх обычного. У него почасовка, ему чем дольше в доке сидеть, тем лучше.

— Завтра. Сегодня пусть еще поиграются, и пора грузиться. Бустеры стоят, двенадцать часов полета до Шестерки. Там цепляются за обшивку и начинают веселье. На все веселье не больше четырех суток. И назад... Молись, кержак, чтобы удача от тебя не отвернулась. Или я тебя на железе сгною, заставлю в таких же набегах отрабатывать долги до самой смерти.

* * *

Скафандр раздражал, никак не получалось выставить комфортную температуру. Сильнее — и спина начинает потеть. Слабее — ноги мерзнут.

Груда железа в кофрах тоже бесила. Потому что все это надо будет тащить и использовать. А еще трое суток дышать смесью из баллонов, которая сушит глотку. И жрать жидкую пасту из трубки. И биться головой о шлем, если неудачно повернулся. Никакая вязаная шапочка толком не помогает — каждый раз после выхода вся голова в синяках. Кстати, еще подумать надо — стоит ли надевать. Потому что если сползет в долгом выходе, то катастрофа — в вакууме шлем не снимешь, чтобы экипировку поправить.

Одним словом, Бакт бесился, но молча. Не так он себе представлял будущее на свободной станции, когда удирал с торговца. Да, если выбор между неизвестностью и смертью за попытку убийства боцмана, то рвешь с места не оглядываясь. Вот только молодой мужчина надеялся на куда лучшую долю. База ремонтника у него стояла, монтаж в пустоте он освоил неплохо. Просто местному отребью это особо было не нужно. Сбившиеся сплоченные группы мародеров были свои, как и аварийные команды. Поэтому прибиться удалось только к бандитам. Те взяли с прицелом на будущее, чип отобрали и заставили горбатиться в роли мальчика на побегушках. Что злило неимоверно. И поэтому узнав, что ему выпал шанс исправить положение, Бакт обрадовался.

Нет, речь не шла о том, чтобы закрепиться в местной иерархии повыше. Пусть дураки горбатятся год за годом. У любителя быстрых решений появился другой план. Рискованный, но вполне осуществимый. Особенно, если помнить, что сказал босс. А он прямым текстом озвучил, что Бакт “глаза и уши Тутси” в команде шаромыжников. И его слово весит куда больше, чем все сказанное другими. Поэтому — в случае несчастного случая при возвращении вряд ли будут предметно копать. Особенно, если добыча будет приличной. Поэтому — сдать основное, придурков в расход, а самое вкусное припрятать. Уж с этим он точно справится. Через месяц приходит балкер. Человек, крутившегося среди экипажей, всегда найдет каких-нибудь знакомцев. С кем летал, пил вместе по захолустью или отжигал в борделях. Такой человек сможет устроиться пассажиром на транспорт, особенно если в карманах будут шуршать купюры.

О том, что его “напарники” идут проверять медицинский центр, Бакт не верил. Ерунда полная, кто станет рыться в дохлых медкапсулах ради обуглившийся начинки? Нет — наверняка нашептали, где очередной сейф бывшие хозяева Шестерки припрятали. Богатенькие в чистых секторах любили такие кубышки с наличностью держать поближе к себе. Поэтому послушал мужчина истории про выпотрошенные остатки банковских хранилищ и сделал зарубку на будущее. Дайте только возможность, он своего не упустит. Тем более, что камеры в грузовом трюме шаттла нет, сняли за ненадобностью. Так что — его слова против четырех трупов. Такой расклад. И валить отсюда при первой возможности. Без вариантов.

Анатолий сумел упросить пилота, чтобы пустили на второе кресло в кабине. Теперь сидел неслышной мышкой, не веря выпавшему счастью. Паррэт, взявший подработку, тихонько про себя посмеивался, но парня не обижал. Не мешается, вопросами без разрешения не терроризирует, так пусть сидит. Тем более, что перелет простейший — выйти на разгонную прямую, на бустерах отработать стартовое ускорение и потом почти до самой Шестерки дремать. Первый этап сорок минут, затем десять часов и три минуты скуки, потом разворот, повторный буст на торможении и уже аккуратненько ползти к выбранному участку. Мусора рядом с погибшей станцией не так много, да и лобовой щит от мелочи защитит, но нарываться не стоит. На мягких лапах, как забавно сказал командир мародеров. Когда выбрались из дока и встали на стартовую глиссаду, здоровяк стоял позади и рассматривал безбрежную черноту космоса. Потом похлопал по плечу пацана и сказал, прежде чем вернуться в трюм:

— Теперь тебя понимаю. Красиво... С планеты совсем не так. Бархат и россыпь алмазов...

Перекличка: “номер такой-то к разгону готов”, ревун будущего ускорения и перегрузка, вдавившая в кресло. Пятнадцать минут неприятных ощущений и все, можно развлекаться, разглядывая ползущие цифры и графики на дисплеях. Смотреть на пустоту Паррэту было лень. Это мальчишке все вновь, а ему Пустота надоела хуже горькой редьки.

Убедившись, что пилот не особо занят, Анатолий открыл рот:

— Говорят, во время прыжка ничего не видно. И картинку на мониторы не гонят, как сейчас.

— Хочешь в дальнобои податься? Гонять железо в другие системы?

— Хочу.

— Тогда уже сейчас учить базы надо начинать. Математика, навигация, физика многомерного пространства. Когда стандартные пройдешь, будешь специализацию смотреть. Знаешь, как это все между собой связано?

— В общих чертах. Когда в Машинном жил, смотрел ролики о полетах.

— Похоже, ты больше меня знаешь. Я только по системе болтался. Не смог на тестах выдержать прыжок... Время у нас есть, могу основное рассказать. Может и пригодится... Базы по любой специальности делятся на “стандарт”, который включает основы и “классы”. “К-чипы” привязаны к конкретным типам кораблей. Садишься на патрульные или почтовые — одна база. На мелкие транспорты и среднетоннажники — другая. На монстров вроде колонизационных — третья. “Стандарты” спроектированы так, чтобы позволить тебе сформировать каркас будущих знаний в “маме”. Согласованы между любыми производителями железа и программ, оптимизированы для минимизации объема. Без “стандарта” ты ничего из “классов” разобрать не сможешь. Но и на универсальные базы любые обновления ставятся штатно.

— А как? Ведь если чип снимаем, данные теряются.

— Там хитро сделано. Фактически тебе в “маме” прописывают будущее дерево знаний, без которого доступ к деталям невозможен. Мало того, “стандарты” закладывают намного больше полезного, чем ты подцепишь затем для определенного типа корабля или того же дрона. Скажем так — учат тебя управлять любой техникой, а вот какую именно выберешь в будущем, это уже от кошелька зависит.

— Совсем нет разницы между легкими кораблями и тяжелыми монстрами?

— Есть. Но азы закладывают именно в универсальных наборах. Потом тройник и уже специализация. На малых скорлупках пилот навигацию вынужден брать, без этого никуда. В больших экипажах штурман отдельно трудится. У нас рядом со станциями все проще. Например, у меня база пилота маломерных судов, навигация и аналитика для ускорения расчетов траекторий, сопряжения с искином шаттла и оптимизации любых действий по доставке грузов, поддержке поисковых команд и прочего. Без навигации — всю телеметрию пришлось бы с диспетчеров брать, а это деньги. Ну и пилотаж без чипа практически невозможен, компьютер просто транслирует мои пожелания, сам не имеет возможности перехватывать управление.

— Разве нельзя дать ему чуть больше свободы?

— Дважды пытались. В итоге восставшие машины умудрились нанести ряд серьезных поражений объединенным флотам. Поэтому сейчас — никакого самосознания и запрет на любые независимые искины. Слуги, никак иначе.

— Понял, — кивнул мальчик. — Значит, начать простым пилотом здесь, потом вырасти до дальнобойщика. И увидеть космос с мостика собственного корабля.

— Ну и планы у тебя... Хотя, ты пока молод, поэтому можешь прорваться. Главное, не цепляйся за быт, не давай рутине сожрать идею. Я вот корнями врос, меня уже и не сковырнуть. Хотя тоже мечтал о других мирах. В итоге — туда только пассажиром. Не смог пересилить страх перед Пустотой.

Глава 11

Шаттл примостился на относительно ровном куске внешней обшивки рядом с дырами в носовые отсеки. Как прикинули по плану станции — это был один из оптимальных путей для того, чтобы пройти через остатки систем обеспечения выгоревшего оранжерейного комплекса. Минусы — дорога достаточно извилистая. Плюсы — большую часть пути не придется проламываться через искореженное железо. И основная работа начнется уже ближе к закрытому уровню.

Проверили еще раз все необходимое, надели шлемы, включили связь. Паррэт откачал атмосферу из трюма и распахнул боковую створку. Путешествие началось.

Первым двигался Чахлый. Он на удивление хорошо ориентировался в бесконечных провалах, коридорах, мешанине труб и грудах разнокалиберного хлама, забившего когда-то жилые помещение. За ним топал первый дрон, нагруженный разной мелочевкой. Вторым шагал Бакт, аккуратно придерживая объемный кофр с запасными батареями и инструментом. Третьим — Анатолий, затем второй дрон, на котором устроилась Лисса. Замыкал отряд Иван, который доставал с парившей за дроном привязанной коробки шарики ретрансляторов и цеплял на выступающем железе. Достучаться через громаду мертвой станции напрямую — невозможно. А так — связь с шаттлом есть, уже жить веселее. Не факт, что спасти смогут в случае реальных проблем, но хотя бы не сгинешь “пропав без вести”. Вопли пилот запишет, заказчикам потом прокрутит.

До первой намеченной точки добирались почти четыре часа. Наконец вся компания доползла по широкой балке до перекошенных остатков шахты вентиляции и сделала привал. В невесомости сидеть не было необходимости, поэтому просто кто-где закрепился магнитными подошвами и перекусил жидкой питательной пастой. Отходы жизнедеятельности — через моче— и калоприемники. Что тоже успели оттренировать еще в доках. И перед выходом особо брюхо не набивали.

— Чахлый, пока остальные отдыхают, давай взглянем, что там дальше по плану.

— Нам сюда.

Уровень выступал в черную пустоту закрытой переборкой, краска на которой под воздействием пламени встопорщилась хрупкими чешуйками.

— Видишь, пожар здесь был, но недолго. Поэтому шлюз можно попытаться открыть. Диагностом прощелкать, как там двигатели поживают, “таблетку” воткнуть в распределительную коробку и подергать. Вполне возможно, что сдвинем без плазменных резаков. И это — самый крупный гермозатвор. Дальше двери куда тоньше.

— Атмосферы внутри нет?

— Откуда? База поделена на крупные блоки, каждый из которых сделан как независимая единица на случай аварии. Проблема в том, что они все так или иначе цепляются на ось корабля, наиболее защищенную зону. И когда именно эту часть разнесло в клочья, то вся система выживания сдохла. Распылили пламегаситель, дали шанс кому-то нацепить респираторы. Но воздух по переломанной вентиляции все равно ушел, пусть не так быстро. Где-то — еще и огненный смерч поддержал. За сутки накрылись гравитационные колодцы, энергия и отопление. Ну и потом за пару месяцев под воздействием вакуума и холода сдохло все остальное.

— Как думаешь, трупов будет много?

Погладив тяжелую дверь, Чахлый предположил:

— Вряд ли. Только если кто в момент аварии сразу погиб. Этаж перекрыло, но там метров сто-сто пятьдесят между заслонками. Это больше десяти комнат, лабораторий и складов по каждой стороне коридора. Плюс, выжившие наверняка собрались рядом с медкапсулами, где есть шанс попытаться залечь в гибернацию. И в зале административного персонала. Там дополнительные баллоны с кислородом, технический отсек и связь с центральными диспетчерами. Если где мумии высохшие и болтаются, то это как раз с лифтовой шахтой. Будет желание, можно заглянуть. Может что полезное с них соберем. Склады — в самом конце были, а мы как раз с той стороны и пролезем. Так что детей можно не таскать на экскурсию.

Показав два пальца, Иван переключил канал связи. Чахлый повторил за ним:

— Что-то стряслось?

— У пятого с собой что-то похожее на компактный игломет. И камеру он перевесил так, чтобы можно было выключить в любой момент. Сейчас уже в походном порядке двинемся, ты рядом с Лиссой. Посматривай за ним.

— Понял. Кстати, “щелчок” у тебя в наружном кармашке на бедре, не забывай.

— Про такое не забудешь. Все, давай обратно на основной и будем подтягивать остальных.

“Щелчок” — оружие последнего шанса, как его называли местные. Маленькая трубка, в которой баллон с воздухом под давлением и пузатая пуля с кусочком взрывчатки. Направил на цель, нажал изо-всех сил кнопку — и в противника воткнется импровизированный метательный заряд, который от удара сдетонирует. Человек в обычном рабочем скафандре после такого “гостинца” обречен — дыра в теле размером с пару кулаков. Другое дело — боевые скафандры, с керамической защитой. Там можно получить контузию или легкую травму, если неудачно подставиться. Но подобного рода снаряжение использовали только вояки-федералы и богатые пиратские кланы. В местной дыре подобных технологических новинок не видели вживую никогда.

— Народ, собираемся! Бакт, доставай среднюю “таблетку”, попытаемся оживить управляющую механику. Похоже, потроха целые. Попытаемся воспользоваться.

* * *

К нужному коридору вышли в середине второго дня. Последний ретранслятор воткнули у перекошенной настенной панели, с трудом передав сообщение на шаттл: “Пробиваем проход на последнюю точку”.

Дорога через выгоревшую станцию запомнилась плохо. Бесконечные двери, черные проходы, летающий в пустоте разный мусор. К счастью, покойники не попадались. Нет, брат с сестрой немало видели мертвых за свою жизнь в Отстойнике, но все равно — зачем лишний раз настроение портить. И без того выматывающий труд под конец притупил внимание, заставив ошибаться. То накидной ключ сорвет, то головку не закрепишь нормально и приходится ловить ее потом всем вместе. Бакт под конец уже в открытую ворчал, что лучше бы один добрался без детсадовцев. Но — все когда-то заканчивается. И эта “прогулка” завершилась.

Шлюз переклинило, поэтому пришлось задействовать дронов и ручные резаки. Дыру два на два метра проделали в переборке. Затем вколотили кусок внутрь, отправив его кувыркаться дальше по темноте. Подсветив фонарями, Иван забрался внутрь, следом потянулись остальные.

— Внимание всем! Видите серую пыль вокруг? Это — следы работы противопожарной системы. И номер этажа слева — сорок второй. Ищем третью дверь по левую руку. Правые помещения пока не обследуем, — начал подсказывать Чахлый.

— Вижу, — подтвердил мальчик. — Шлюз на склад открыт. Там какой-то мужик застрял в проходе, до конца створки не закрылись.

Вот и первый погибший. В легком бронежилете, с пергаментной кожей на осунувшемся лице и белыми слепыми глазами.

— Охранник. Запаниковал, отравился и не успел в административный блок. Ладно, давайте домкрат, надо двери раздвинуть.

С домкратом провозились еще минут десять. Потом аккуратно передвинули бедолагу под ближайший стеллаж со стопками белья и пошли внутрь.

На складе больше никого не было. Лишь дрейфующие от любого удара коробки, ящички и мусор.

— А почему мелочь летает, а остальное на полках стоит? — спросила любопытная Лисса.

— Пихали с запасом, чтобы не мотаться по заказам каждый раз к соседям, утрамбовывали. Поэтому барахло до сих пор и не разлетелось везде. А то, что просто стояло, теперь мотается по всем углам. Массивного ничего не должно быть, но вы осторожнее.

За стеллажами у дальней стены высились пять белоснежных шкафов с наборными панелями на закрытых дверях.

— Атмосферы внутри нет? Чтобы не шарахнуло, когда двери будем открывать, — уточнил Иван.

Чахлый показал на узкие щели по краям:

— Не, простейшая изоляция, чтобы не брякало, когда запираешь. За полгода весь воздух изнутри улетучился. Это же не сейфы высшей защиты, просто офисное барахло. И замки для того, чтобы персонал втихую не воровал. Ручного резака вполне хватит.

— Хорошо. Бакт — ты с правого, я с левого. Младшие — посмотрите среди летающего мусора, может что полезного найдете. Заодно под ногами мешаться не будете.

Наступал момент истины — насколько капризная удача готова поделиться с искателями сокровищ.

Шагнув назад, чтобы освободить пространство для остальных, Чахлый спросил:

— У тебя запись идет?

— Да, Гарди автономную коробку мне на плечо приделал. Вернемся, сдадим. Так что — когда двери вскроем, внутрь не лезем. Я сначала для отчетности пройдусь, потом уже грузить будем.

— Было бы что грузить, — пробурчал Бакт, удобнее перехватывая рукоятку плазменного резака.

— Ну, что есть, все наше. Потом еще в медблок заглянем, там пошарим.

— Все, я начал...

* * *

Отдыхать устроились у входа на склад. Распихали летавший мелкий мусор подальше в глубину, набитые кофры выстроили рядком, зацепив за магниты к полу. И теперь медленно жевали, пытаясь перевести дух. Еще пара часов для потрошения остальных кабинетов и назад.

Сделав глоток, Бакт попытался успокоить дыхание. Он даже радио выключил, чтобы не выдать себя хрипами. Потому что именно сейчас понял, что нужно будет в самое ближайшее время разобраться с остальным “балластом”. Команда разделится — Чахлый с Анатолием и бывшим матросом пройдут по левой стороне, Иван с девочкой и дронами — по правой. Отличный шанс выбить всех по частям. Затем разломать единственную камеру с записью, взять груду барахла и неспешно ползти вдоль цепочки ретрансляторов назад. Кое-что перепрятать, само собой. В трюме самое ценное внутрь скафандра прибрать. И репетировать речь “как им не повезло”. Но собранной добычи Гарди хватит с лихвой, чтобы закрыть глаза на сдохших босяков.

В правом шкафе оказались коробки с наличностью. Видимо, складировали взятки за внеплановое обслуживание и выплачивали “черным налом” разнообразные премии персоналу. Купюры все мелкие, но тысяч пять-семь набиралось. По нынешним временам — нежданный золотой дождь. В двух других шкафах — медицинские инструменты, платы для ремонта медкапсул, несколько не активированных планшетов и груда кристаллов с записями. К сожалению — кристаллы одноразовые, поэтому их даже трогать не стали. Остальное — сгребли.

Ну и самая желанная добыча — небольшие чемоданчики с гелевыми матрицами. Закрытые, с не снятыми заводскими пломбами. В этих кейсах чипы могли храниться столетиями. Маркеры изготовителя, ровные надписи “стандарт” и “класс”. Пилотные базы, ремонтные базы, какие-то мудреные, о каких Бакт раньше и не слышал. Больше сотни, не считая отдельных пузатых коробок с тройниками и баллонов с пласти-плотью для установки. По рыночным ценам все найденное тянуло минимум на миллион... Мил-ли-он, который достанется главарю бандитов. Не весь, конечно. Бакт чуть “доработал” свой скаф. Есть у него хитрое потайное место в заплечном рюкзаке, рядом с кислородными баллонами. Отберет самые крупные купюры и один-два чемоданчика вскроет с “классикой”. С тем, что стоит подороже. А остальным — пусть Гарди подавится. Главное — сыграть, как по нотам. И свалить на балкере... Может, даже какой из закрытых кофров здесь оставить. Чтобы у руководства не было желания сразу прихлопнуть. Чтобы рассказывать, сколько еще вкусного можно будет попозже выскрести во время повторного набега... Решено, так и поступит. И валить в первую очередь придется самого здорового с погонщицей дронов. Калеку и мальчишку — на закуску.

Если до того, как вскрыли шкафы, Иван и сомневался в адекватности “пятого колеса в телеге”, то после упаковки кофров сомнения исчезли. Взгляд у Бакта изменился. Даже сквозь толстое стекло шлема скафандра это было заметно. Поэтому пошел Осокин проверять комнату справа, впустив перед собой Лиссу, а сам буквально затылком ощущал, что ситуация накаляется. И картинку с задней камеры вывел на тонкую пленку системы диагностики скафа. Хорошая камера, незаметная. С подачи Удэ доработали с прицелом на главного в команде: прозрачная клипса поверх рюкзака с баллонами, кнопка на поясе, пишет все одновременно с основным потоком с фронтальной. Батарею жрет чуть-чуть, но для мониторинга ситуации более чем достаточно.

Когда Бакт следом запустил непонятную железяку, потянув из зажима игольник, Иван рявкнул девочке:

— В сторону!

Сам подхватил дрона, семенившего сбоку, и с разворота запулил назад — в распахнутую дверь в коридор. Летевшая непонятная железка в этот момент взорвалась, осыпая все вокруг острыми осколками. Не иначе — переделанный кислородный картридж или боевая граната.

Дрон спас — принял на себя основной удар, закрутившись в проеме, осыпая все вокруг искрами из развороченной проводки. На общем канале заорал от боли Бакт — похоже, его все же зацепило. Но — не сдох, зараза, нет. Высунулся, начал стрелять из игломета, выцеливая противника. Иван в ответ нажал кнопку “щелчка”, по наитию направив конец пониже. В пустоте лопнул дымный клубок, разрывная пуля прочертила вытянутый след и влепилась в правое бедро бывшему матросу. Скафандр вспучился, вокруг полетели куски мяса и ярко-алые капли крови. Крик перерос в протяжный вой. Но оружие ублюдок так и не выпустил из рук, все пытался выцелить Осокина, добить любым способом.

За спиной закричала Лисса:

— Не смей трогать мою семью!

Второй дрон прыгнул на потолок, оттуда в проем. Смял мужчину, пригвоздил к полу лапами. Манипулятор полыхнул тонким плазменным росчерком и воткнулся в лицевую пластину шлема. Буквально за секунду пластик помутнел, треснул, после чего Бакт захрипел и затих. Трудно орать, получив раскаленный до двух тысяч поток газа в глотку. Тело несколько раз дернулось и вытянулось, продолжая засорять пустоту коридора каплями крови из порванной ноги.

— Угроза разгерметизации, — запищал динамик у Ивана. — Потеря двадцать процентов от нормы. Угроза...

Скафандр Осокина получил две пробоины. Одну с левого бока, где стрелка игломета прошла по касательной, зацепив ребро и распоров кожу. И вторая по центру. Там выстрел размолотил центральный фонарь, истрепал внешний слой и оставил после себя торчащие куски материи, медленно парившие утекающим воздухом. Мелкие осколки от взорвавшейся бомбы не зацепили ни Ивана, ни Лиссу — все на себя принял развалившийся дрон.

Быстро пробираясь по коридору, Чахлый сунул еще один “щелчок” Анатолию:

— Проверь, чтобы гнида в спину не выстрелила!

Калека подскакал к напарнику, выхватил с пояса баллончик с пенным герметиком и начал заливать дырки. Мальчишка же не стал рисковать, поднес к пробитому шлему скафандра одноразовое оружие и нажал кнопку. В прожженную дыру выплеснуло кусками мяса:

— Все, урод готов.

— Понял!.. Так, мастер, что чувствуешь? Как сам?

— В боку онемело, но вроде шевелиться могу. И диагност перестал орать, атмосферу восстанавливает. Но запаса воздуха на двадцать минут.

— Плохо. Плохо, что проморгали и разрешили в спину ударить. И плохо, что дырок в тебе наделали... Так, стой, я проверю еще раз вокруг... Вроде все законопатили.

— Чахлый, на тебе дети. Их надо будет вернуть назад.

— Само собой. Но прежде чем возвращаться, надо понять, как мы тебя дотащим... Давай думать.

— Баллоны с Бакта снимем, мне хватит.

— Сифонить по чуть-чуть все равно будет. Если только лентой обмотать и сверху еще разок герметиком обработать... Еще — усадим на краба, он дотащит.

— Нам с собой придется что-то брать, или Гарди сожрет.

— Пару кофров Толя утянет, девочка будет железкой управлять.

— Покойника надо прихватить, чтобы нас не обвинили в саботаже.

— За ногу привяжу, вместо багажа будет... Так, нам придется до шаттла добраться хотя бы за шесть часов. Максимум — восемь. Дорогу знаем, придется рвать жилы. И запасные баллоны на складе есть, штуки три я точно видел. Их прихватим — там разъемы стандартные, сможем подкачаться. Ни о каком экономном режиме дыхания и речи нет, поэтому это на мне... Все, грузимся и уходим. За остальным позже вернемся. И молись, чтобы пена тебе бок приморозила и кровью не изошел. Оперировать тебя здесь тупо некому.

— Нормально, дотерплю... Лисса, помоги на помощника взобраться.

Ивана вывели в коридор и аккуратно взгромоздили на спину дрона. Не заморачиваясь сложным креплением, Чахлый зад и ноги скафандра обработал по краям все тем же герметиком, приклеив мужчину к округлой спине. На манипулятор набросили петлю из крепежной стропы, другой конец привязали к ботинку покойника. Убедившись, что полуинвалидная команда готова в путь, калека скомандовал:

— Анатоль, на тебе первый и третий кофры. Ручки стяжками вместе прихвати и толкай перед собой. Не забудь фал на них зацепить и на поясе закрепить. Улетит в какую-нибудь дыру, заколебемся отлавливать. Я за баллонами, а вы вперед, нагоню. Ходу, не задерживаем!

* * *

Главным врагом пилотов является скука. Когда ты отработал необходимые маневры, встал на курс и закончил обязательные манипуляции, превращаешься в придаток к железу. Сидеть часами, смотреть ползущие графики и смену цифр на часовом табло. Тридцать минут разгона, в десять раз больше вынужденного отдыха. И так — всегда. Будь ты системщиком или дальнобоем, девяносто процентов рабочего времени пялишься в дисплеи.

И с этой проблемой каждый борется как умеет. Кто-то слушает музыку. Кто-то треплется с напарником. Кто-то надиктовывает безумно важные и глубокие мысли в комм. Тех, кто пытается играть или читать во время вахты — беспощадно списывают. Сколько таких умников гробанулось во время экстренных ситуаций — не перечесть. Поэтому — или подпевай музыкантам, или просто медитируй над бесконечными вереницами цифр. Или меняй профессию. Еще можно в ремонтники податься, они болтаются рядом с кораблями или станциями, “плечи” полетов на пять минут, заскучать не успевают.

— Точка, вызывают “бродяги”, — захрипел динамик.

— Здесь Точка, слушаю вас.

— Время прибытия пять часов. Один минус, один ранен. Нужна будет поддержка на борту.

— Принял, подтверждаю один минус и один с повреждениями. Жду...

Вот и прогулялись. Судя по тому, что комментариев больше не было, вряд ли напоролись на чужую группу мародеров. Наверняка — где-то лопухнулись и схлопотали или от взорвавшегося оборудования, или еще от каких неприятностей. Мертвое железо в космосе — это всегда риск. Огромный риск, особенно для самоучек.

Подождав еще минуту, Паррэт потыкал по значкам на сенсорной панели.

— Говорит База, что стряслось? — проскрипели в ответ.

Вопрос вполне ожидаемый — звонок вне назначенного времени связи, это всегда к неприятностям.

— “Бродяги” доложились. У них один погиб, одного надо лечить. Будут на шаттле через пять часов... Спроси у заказчика, стоит ли мне тратить аптечку? Одна есть для неотложки.

— Будь на канале, минут через пять отвечу.

— Хорошо...

Ответили через три минуты:

— Оплатят, можешь использовать. И постарайся там не рисковать слишком. Тутси руки умоют, если корабль где-нибудь навернешь. А нам с тобой еще перед руководством отвечать.

Команду пилот встречал в распахнутом шлюзе. Опознались, распахнул створки и подождал, пока все заберутся внутрь. Затем закрыл борт, проверил герметичность и подал атмосферу. Когда датчики загорелись зеленым, вернулся за пульт управления и начал медленно разгонять генератор гравитации. Довел до стандартных 0.9 для транспортов и пошел смотреть, чем еще можно помочь.

Ближе к хвосту валялся покойник в скафандре. Судя по следам — голове бедолаги изрядно досталось. От шлема осталась только железка, лицевой пластик и потроха где-то потеряли. Еще один скафандр сполз бесформенной кучей со спины дрона. Добытый оттуда голый мужчина лежал на полу, держась рукой за левый окровавленный бок.

— Аптечка нужна?

— Да, — кивнул Чахлый, сняв шлем и перчатки. — Если медблок есть, то надо втыкать. Иван крови много потерял, все же сочилась всю дорогу.

— Держи. Ваши оплатили лечение. Капсула будет в доке.

— Сколько нам до дома?

— Как и сюда: разгон и торможение по полчаса, на маршруте еще десять.

— Ускориться сможешь?

— На треть. Но это будет стоить отдельно и много.

— Дай связь со старшим, буду договариваться. И аптечку.

Передав чемоданчик с оборудованием, Паррэт пошел на свое место. Дело ясное, что дело темное. Но если увечный сможет продавить экстренную эвакуацию, то оплата утроится. Ну и ремонтировать потом птичку наверняка придется. Дюзы точно под профилактику, как и каркас на дефектоскопию. Длительные перегрузки — они никогда не шли на пользу технике.

О том, как именно заказанные “развлечения” будут переносить пассажиры, Паррэта волновало мало. Его всегда в первую очередь волновали премиальные. А какие неприятности заказчики организуют на собственную задницу — это их личное дело.

Глава 12

В док станции шаттл зашел через пять с половиной часов. Аккуратно подтянулся к внутреннему распахнутому шлюзу, притер брюхо к зажимам. Дождавшись, когда снаружи закончат необходимые манипуляции, подадут атмосферу и гравитацию, пилот отключил внутреннее оборудование и распахнул боковые створки. Можно сказать — как белых людей встречают, с почетом. И ангар не основной, где пришлось бы в скафандрах мотаться. И охраны человек десять, все вооруженные. И даже босс лично присутствует. Поэтому — надо подождать, пока шумиха уляжется, потом уже можно будет теребить диспетчера и уточнять насчет премиальных. Сейчас главное — под горячую руку не попасть.

Забравшись в трюм, Гарди посмотрел на осунувшиеся лица, пересчитал живых и мертвого, тихо спросил:

— Какого демона тут происходит?

— Тебя спросить надо, — просипел в ответ Иван. — С хрена твои люди начали гранатами забрасывать и в спину стрелять? Или так было с самого начала задумано?

— Гранаты? Стрельба?! Вы там не рехнулись, часом?

— Все записано, с самого начала. Все трое суток похода. Я на каждый скаф команды камеру воткнул и блок фиксации, только у твоего ублюдка не было. Снимай картинку и разбирайся. А потом скажешь, как я должен верить Тутси, если рекомендованные тобой люди данное слово нарушают.

Дернув щекой, главарь бандитов поманил начальника безопасности:

— Рах, этого в медблок, остальных рядом. Поить, кормить. Технаря сюда, пусть оборудование снимет. Тело — в подсобку. Охрану, чтобы никто не сунулся без моего разрешения.

— Сделаем, босс.

Когда мимо понесли носилки с уложенным Осокиным, бредущая следом девочка со слипшимися от пота волосами проворчала:

— Ты нам еще дрон должен. И попробуй только зажать...

Поняв, что взбешенный Гарди запросто может наподдать малявке, Чахлый аккуратно подтолкнул ее вперед и кивнул в конец трюма:

— Кофры забрать не забудьте. Там часть добычи.

— Топайте... Мы уж разберемся... — Дождавшись, когда вся процессия под присмотром охраны скроется в ярко освещенном коридоре, бандит подошел к открытой двери в кабину и посмотрел на пилота: — Расскажи мне, что ты видел и слышал.

— Картинки не было, у меня половину барахла внутри сняли для ремонта и не вернули.

— Но микрофоны хотя бы работали?

— Ага. И даже писали. Давай контакт комма, я солью.

— Само собой. Еще личные впечатления, что тебе показалось или даже померещилось. Надо в этом дерьме разбираться. Досконально.

Через двадцать минут Гарди уже был в комнате, куда притащили переносную медкапсулу. Рядом крутился раздраженный врач.

— Слушай, мы так не договаривались! Тут реагентов знаешь, сколько надо? У него бок распорот, не считая обморожения и баротравмы. И у остальных тоже полно по-мелочи.

— Не тарахти, Вильди. Штопаешь всех по высшему классу. Я все покрою.

— Так начал уже... Но в мою сторону уже косятся. Еще чуть-чуть и начнут задавать вопросы. Очень неприятные вопросы.

Усмехнувшись, главарь Тутси достал из кармана толстую пачку кредитов.

— У тебя есть выбор. Или ты получаешь наличные за беспокойство и один билет на ближайший балкер. Или идешь домой, а я звякну другим медикам. Думаю, через пять минут здесь будет очередь из желающих.

— Один? На “Розу ветров”?

— Именно.

— А вот это — те самые наличные?..

— Совершенно верно. Думаю, здесь около тысячи. Видишь, даже банковская обертка сохранилась с отметкой Шестерки. Пересчитай на досуге, я лично не заморачивался.

Подумав, доктор осторожно взял пухлыми пальцами деньги и спросил:

— Может быть, получится организовать два билета?

— Второй оплатишь сам. Насколько понимаю, для любовницы? Жену с двумя детьми ты явно собираешься оставить на станции... У меня еще дела, в случае любых проблем со здоровьем у мародеров — звони мне. Я буду рядом. Пойду кино смотреть.

Кино Гарди смотрел вместе с Рахом. И шоу им совершенно не понравилось.

— Вот же козлина. Как можно было нас так подставить? Что теперь оборванцы подумают про самый крутой клан в Предбаннике?

— Босс, никто за Бактом ничего такого не замечал. Мало того, ведь ему базу обратно поставили, прямым текстом сказали: перспективы крутые. Будут еще набеги на соседнее железо, неплохо поднимется.

— Он — не родился на станции. Пришлый. И найденная добыча явно крышу снесла. Решил свалить. Обратил внимание, что до склада он даже не лапал игольник. А потом — все примеривался, как лучше воспользоваться. И еще эта граната чертова. Смогли понять, что это было?

— Да, технарь осколки с тела наковырял. Говорит — самопал. Такие одно время на торговцах клепали для абордажных команд. Кислородный картридж, в нем перегородки внутри заменяют на катализатор, еще снаружи корпус чуть подрезают, чтобы разлетался мелкими кусками. Пиропатрон с задержкой на три-пять секунд. Швырнул — шарахнуло. Против небронированных целей самое то. Дороговато, но если доступа к воякам нет, то вполне работает. Дрону этой хлопушкой кишки разворотило в момент.

— Дрон. Точно. Еще и дрон... Что будем делать, Рах? Ублюдка заколбасили, четверо у нас на руках. Наличных приволокли двадцать три тысячи, еще одну я доктору сунул, чтобы икру не метал. И четыре чемоданчика со “стандартами”. На видео видно, что там еще несколько кейсов осталось на складе с более ценной добычей... Думаю, по разведанной дороге можно будет своих дуболомов послать, все выгребут. Еще и по остальным комнатам пройдутся, с покойников хабар стрясут.

Верный телохранитель пожал плечами: ему было все равно. Скажет босс “в расход” — прикончит всех. Скажет выпнуть обратно в Отстойник — отправит без сожаления. Это — жизнь, она никогда по головке не гладит.

— С другой стороны, мастер пришел к нам. Сам. С реальным предложением, которое позволит неплохо подняться... Ладно, надо прикинуть варианты. Разные. С перспективой на будущее...

* * *

Основной разговор назначили на следующее утро. Ивану все равно надо было полежать в капсуле. Но утром уже вся четверка сидела за столом, на который выгрузили добытое.

— Пять тройников и десять “стандартов” — ваши. Еще две штуки кредитов. Остальное — моя доля, включая погашенную десятку долга со всеми накрутками. И я очень хочу, чтобы вы доделали начатую работу. Шаттл будет готов через две недели. За это время — всех окончательно подлатают. С барахла в медцентре ваша четверть. Деньгами или оборудованием. Базы могу выкупить по рыночной цене, если не понадобятся.

— Дрон?

— С ним чуть заморочнее. У нас нет в свободной продаже. Но я узнал, на Шестерке в одном из ангаров не до конца раздербанили ремонтную станцию. Там четыре полнофунциональных “Мех-семь” со всем обвесом. Их не трогали, через обычный комм не подцепиться. Нужны профильные базы класса “Специализированные средства механизации”. Технари картинку расшифровали, несколько таких чипов в кофрах есть. Можно будет младшей поставить. “Стандарты” на любую машинерию тоже есть.

— Лиссе надо будет лечиться. Я спросил у господина Вильди — минимум неделя, — мрачно ответил Иван, прижимая к себе девочку. — Перенапряглась, когда с комма с ублюдком воевала и потом меня транспортировала.

— Полное лечение за счет клана... Я приношу официальные извинения за то дерьмо, что устроил этот падальщик. Торгаш несчастный. Увидел возможность наложить лапу на общую добычу и плюнул на все обязательства... Короче, я хочу закрыть проблему. Заканчиваем дело и расходимся бортами. Скупаю все, что захочешь отдать в реализацию по коммерческим расценкам. Плюс — компенсация. Каждому. Что хотите?

Осокин покосился на остальных и начал диктовать:

— Чахлому манипулятор на покалеченную руку. Оторванные пальцы отрастить ведь не получится?

— Нет. Обычно имплантами замещают. В Чистых секторах один хирургический блок пока работает, где могут такое сделать.

— Хорошо. Ему — руку. Детям учителя нужны. Кто посмышленее. Базы ведь сами по себе мало помогут. Поэтому придется договариваться с теми, кто поможет их поднатаскать. Анатолию — как будущего пилота. Лиссу — на дроны и похожее железо. Меня — на ремонт... Больше в голову ничего не приходит.

Топор возможной войны надо было закапывать. Потому что Тутси могли уничтожить нищих с Отстойника, пожертвовав частью репутации. Но если договориться и остаться полезными, то перспективы в совместном сосуществовании выглядели куда лучше.

— Угол в Центре надо? Сможешь себе позволить.

— У нас есть где жить, господин Гарди. Там наш дом. Мы пока не планируем переезжать.

— Понял. Что же, ты сказал, я услышал. Условия устраивают. Отдыхайте, лечитесь, можете дома дела порешать, если что-то накопилось. И через две недели еще разок прогуляемся на Шестерку. Заодно своего таракана заберете и четыре дрона прихватите. Скафандры и все остальное я обеспечу. Даже качеством будут получше. Теперь мы можем себе это позволить. Теперь мы очень много чего можем позволить.

Главарь бандитского клана замолчал, посмотрев на поднявшего руку Чахлого.

— Вы сказали, не все у соседей уволокли. А нет какой-нибудь завалящей базы того, что там ценного нашли и не вывезли? Если у нас теперь есть собственные чипы, то можем разные полезные штуки использовать. У вас будут обученные кадры. Все неплохо заработают. Можно даже что-то серьезное стартовать, вроде хороших мастерских. Не будем бегать на поклон к Чистым ради любой паршивой железки.

— За установку баз медики деньги хотят. Но идею я понял.

— Медики, пф.. Вы же сами сказали — только объявить о вакансии, выстроится очередь. А еще не надо забывать, куда именно мы ходили. В том медцентре до сих пор стоит минимум три рабочих капсулы. Подшаманить, подцепить к питанию и можно использовать. Как только Лисса освоится с новыми дронами, мы аккуратно их демонтируем и привезем сюда. Тропинка протоптана. И второй склад не ковыряли, там как раз реагенты хранили.

Когда тебя накрывает с головой текучка, зачастую мимо проходят незамеченными очень интересные идеи. Ты просто их игнорируешь. Упускаешь. Вот и сейчас Гарди смотрел на четырех оборванцев, кто совершенно спокойно рассказывал о будущем. В котором каждый себе уже наметил четко сформулированную цель и шаги для ее достижения. Мало того, головорез понимал, что это не пустая бравада, а слово, за которым обязательно последует дело. Люди, кто выгрызает у предельно опасного мира каждый новый день, просто так не сдадутся. Нет, они пойдут до конца. Наперекор всему.

— Почему-то мне кажется, что у вас и другие специалисты найдутся. В Отстойнике.

— Найдем, господин Гарди, — усмехнулся Иван. — Может быть мы и не очень чистые, пованиваем после рабочего дня. Но мы — люди, а не мусор под ногами. И умеем вкалывать, как никто другой.

— Вижу... Будут вам схемы. И Шестерки, и Семерки. Самые последние и детальные... Еще я договорюсь с Паррэтом, чтобы начал натаскивать пацана на пилота. И с доков ремонтников подтяну. Найдем людей... Мне куда проще будет вести дела с вами, чем с зажравшимися Чистыми. И если вы сколотите свою команду, способную решить любую техническую проблему на станции, то выиграем все. Кому же дышится здесь тяжело, пусть проваливают. “Роза ветров” через месяц. Свободных мест полно, насильно не держим.

* * *

В деревню вернулись вчетвером. Чахлый — после посещения специализированного хирургического блока, остальные — закончив медицинские процедуры. Иван перестал морщиться от неприятных ощущений в заживающем боку. Лисса вынесла мозги старичку с базами по дронам, пытаясь проскочить скучную для нее “фигню” по общеобразовательным предметам и сразу закопаться в любимые игрушки. Анатолий нашел в лице Паррэта прекрасного наставника и теперь долбил “стандарт” для пилотов. Дети подключение тройника перенесли не заметив и были готовы свернуть горы в освоении будущей профессии. Их приходилось сдерживать, чтобы не свалились от переутомления.

— Жду в конце недели. Два дня на подгонку оборудования и скатаетесь за остатками, — попрощался Гарди, лично проводив соседей до выхода с Предбанника. Главарь Тутси предпочел временно залечь на дно и не отсвечивать в Чистых кварталах. По станции поползли слухи, что “кто-то и где-то” хапнул клад. Народ необычайно воодушевился, трясли любые контакты, полиция пыталась задействовать остатки информаторов, любители погреть руки на чужом активно выстраивали новые схемы стремительного передела чужих ресурсов. Надо было подождать, пока схлынет пена. Особенно в свете того, что до прихода балкера осталось три недели. И очень, очень многие хотят добыть “ничье”, дабы свалить с подыхающей станции в цивилизованные миры с кучей наличных. Либо других, ликвидных ресурсов.

Конечно, будь Гарди идиотом, типа сдохшего Бакта, он бы уже паковал чемоданы. Вот только это дорога в никуда. Без надежного прикрытия, без людей, готовых защитить на новом месте. Без надежных тылов, на которые можно опереться... Живой пример разоренных жиголо и неудачных диктаторов перед глазами. В Федерации и других разнообразных государственных формированиях по всему освоенному космосу уважают только силу. Уважают и опасаются получить ответный удар. И все равно грызутся, интригуют, пытаются утопить слабого и возвыситься на его костях. Поэтому лететь на теплую планету надо с железобетонными гарантиями, что тебя не ограбят, сфабриковав обвинение или подбросив какую-нибудь гадость в гостиничный номер. И пока таких гарантий нет, лучше посидеть дома, в Предбаннике. Куда посторонние при всем желании не пролезут. Сказаться больным, подпустить туману, пожаловаться на видеозвонке о понесенных потерях...

— Да, команда гробанулась. Полезли без должной разведки и все. Тридцать штук слил ни за хрен собачий. Теперь еще Кликеру за дефектоскопию платить. Шаттл умудрились шарахнуть, не представляю, сколько за ремонт насчитают... И остальные тела вывозить, кого в первый раз выдернуть не смогли из развалин Шестерки. Нельзя своих бросать, парни не поймут...

То, что Кликер благосклонно принял в дар четыре “стандарта” для ремонтников, знают двое: он и Гарди. Как и то, что фрахт уже согласовали и два “К”-чипа забронированы за хозяином пяти рабочих шаттлов на Пятерке. Если Кликер подсуетится, запросто станет фактическим монополистом на москитный флот, увеличив количество пилотов и вернув в строй кораблик покрупнее. С его амбициями через пару лет станет гонять личный балкер, возродив регулярную линию с соседней звездной системой. Чем набить его трюмы — всегда найдется.

И чтобы все планы сбылись, пока нужно не поднимать волну. Пусть смеются над твоими неудачами. Не жалко. А еще — посидеть с кержаком над детальными планами Шестерки и Семерки. Почему-то кажется, что наверняка еще чего-нибудь интересного предложат. Прохлопал же он ушами работающие медицинские капсулы. А какой-то увечный калека буквально подарил забесплатно. Когда в конец обнаглевший доктор Вильди умотает поближе к центру цивилизации, на станции останется как минимум персонал, получавший крошки с его шабашек. И эти люди тоже хотят кушать, умея не меньше, чем босс. Потратиться на специализированные базы для них — вот у тебя два-три врача, готовых отработать несколько лет с перспективой карьерного роста на станции или эмиграции вслед за толстяком. Гарди не станет их держать насильно. Подготовь смену, сдай полученную в аренду базу и можешь быть свободен. Из-под палки работают рабы. И работают обычно паршиво. Личная заинтересованность и перспективы — вот что помогает идти вперед. Уж он-то знает...

— Вечер добрый, матушка Фарли. Как поживаешь?

Старуха подняла глаза, обрадованно улыбнулась и отложила черпак. Вечер, кто хотел, уже прикупил на ужин вонючей бурды. Через полчаса можно будет выгребать остатки и отдавать фермерам. Те пустят на удобрения.

— Вернулись! А на барахолке говорили, что вы вместе с шаттлом взорвались на Шестерке.

— Слушайте их больше, — хмыкнул Иван, поправляя лямки рюкзака. — Мы тут гостинцев чуть прихватили. Давайте поможем с приборкой и домой пойдем. Праздновать будем.

— А что за праздник?

— Соседям в Предбаннике бытовки в доках сделали. Собрали каркасы, панелями обшили, электричество пробросили. Они там хотят мастерские поставить, очень им идея с мебелью и прочим понравилась. Наших будут нанимать, платить станут. Вот для них и трудились все время. Теперь отдохнем и пойдем насчет нового контракта договариваться.

— Заплатили хоть? В Предбаннике сплошь крохоборы, лишнего пайка не выпросишь.

— Да, рассчитались. Не скажу, что золотом осыпали, но не обидели. И кормили во время работы бесплатно.

Спохватившись, старуха захлопотала:

— Так, чего это я всех задерживаю... Толя, ты бачки на тележку переставляй, сейчас на ферму повезем. Лисса, ты моих позови, они как раз должны были дома закончить уборку делать. Пусть посуду собирают. Тебе, Иван, самое тяжелое достанется. Будешь тащить, а я сзади подталкивать. Главное, на пандусе аккуратнее, у меня тормоза совсем на телеге износились, как бы не покатилась.

— Сделаем, матушка. И тормоза потом проверим. Сейчас, я только вещи в дом заброшу.

— Внука посади, пусть присмотрит. А то как узнают, что вернулся, могут без спроса нос сунуть. Вдруг чем поживиться можно... Совсем у людей совесть пропала. Волокут все, на что взгляд упадет.

* * *

Пока Осокин собирался ужинать в деревне, Чахлый выдернул через мальчишек-рассыльных друзей и теперь разливал из пузатой бутылки самогон в высокие стаканы.

— Пахнет необычно, — потянул носом Сарри. Удэ кивнул, с интересом разглядывая прозрачную струю.

— Не наша продукция, через ремонтников в доках обменял. Тоже на гидропонике гонят, но качество куда лучше. И очистка — нам до этого еще пыхтеть и пыхтеть... Давайте за возвращение. Чтобы еще раз и с тем же успехом.

В отличие от старых времен на столе была не только выпивка, но и обильная закуска. Толстые шматы пищевого концентрата, пахучие куски грибов в глубокой миске, бурые кубики закваски и многое другое.

— Так понимаю, удачно сходили, — занюхал рукавом первый стакан толстяк, подцепив на вилку сразу два мясных шарика.

— Весело, как в старые времена. Я три раза думал, что все, отбегался, — хмыкнул Чахлый, разливая по второй. — Первый, когда нас в медблоке взрывали и дрону кишки по всей округе раскидало. Потом когда назад мастера тащили, а за ним капельки крови так — мелкими шариками. И герметика в баллончике осталось буквально разок пшикнуть. И потом уже при терках с Тутси. Я тогда со всеми про себя попрощался. Думал — закопают. Зачем соседям делиться.

— Но ведь не тронули?

Отсалютовав своей дозой, Чахлый влил самогон в рот, крякнул и потянулся за закуской. Прожевав, сипло ответил:

— Мне кажется, у соседей с Иваном что-то было. Какие-то свои расклады, о которых мы не знаем. Или он за собой что-то тащит со старых времен. Поэтому с ним разговаривают как с равным, а не как с босяком с Отстойника... Нет у меня других объяснений... Смотрите. Мы друг друга не один год знаем. И как высоко смогли взлететь, а? Даже в старшие над местной помойкой не выбились. Ладно Удэ, ему база по электрике помогает. В остальном: “червей” гоняем, с голоду не дохнем и нормально... А кержак? Два месяца прошло, он уже угол в деревне снял. Его любая собака местная знает. “Канарейки” попытались нагнуть и где они? Нету их больше. Всех зачистили.

— Иван — серьезный мужик, — согласился Сарри. За сегодня он обменял всего пару панелей и теперь грустил в тяжких раздумьях: “как дальше жить?”.

— И я о том. Но, больше скажу. Он — правильный перец. И за своих горой. А малышню, как собственных детей оберегает. Когда нас убивали, первым делом их в сторону отодвинул, потом уже в драку ввязался... Короче, я к чему вас пригласил. Тема есть. И тема — серьезная, без дураков.

Сарри попытался было открыть рот, чтобы пообещать что угодно, но Удэ поднял палец к потолку, заставив всех замолкнуть. Затем внушительно прогудел:

— Правую руку покажи, Чахлый. Медленно, не мельтеши. Я до конца понять не могу. — Внимательно рассмотрев новые металлизированные пальцы, человек-гора кивнул: — Понятно. А я все сообразить не мог, что в тебе изменилось. Сколько отдал, если не секрет? Все заработанное?

— Заработанное со мной. Это за решенные проблемы Тутси расплатились. Премиальные, так сказать.

— Ты знаешь, сколько это стоит?

— Даже спрашивать не стал. Побоялся, что жаба задавит и попрошу деньгами отдать. Зато сейчас себя человеком ощущаю. Представляешь?..

Глава местных электриков повернулся к замершему толстяку:

— Ты слышал? Мы с тобой задницы на новеньких креслах грели, ссались на Шестерку вместе отправиться. А он — через себя переступил и рискнул. Подыхал, дрался там с кем-то. И теперь с новой рукой и честно заработанными деньгами... Кто в новом деле старшем будет?

Разлив остатки из бутылки, Чахлый убрал ее под стол и хмыкнул:

— Как сам думаешь? Кержак будет старшим. Его удача любит, ему прет. И за его широкой спиной я себя спокойно чувствую. Прилетает иногда, не отнять. Но все равно, плюсов куда больше, чем минусов.

— Тогда я в деле. Не важно даже, чем будем заниматься... Толстый, ты что скажешь?

Сарри посмотрел на стакан, затем на кучу тарелок со снедью на столе и обиделся:

— Вот он правильно сказал, друг друга уже сколько лет знаем? И когда вот так сидели, чтобы пузо набить и больше не влезет? Я и не вспомню... Я тоже хочу, чтобы плюсов и побольше. Правда, я мало что умею, но если Иван на хлебное место пристроит, то буду рад.

— Тогда давайте за удачу. И за старшего, кто нас от беды прикроет, любые проблемы разрулит и поможет заработать... Эту неделю и следующую подумайте, кому своих “червей” можете передать. И кто из них самый головастый, чтобы с собой прихватить. Иван завтра с утра подойдет, в деталях уже обсудим.

— Переезжать придется? — спросил Удэ, очень не любивший менять привычки и место жительства.

— Не, в Отстойнике пока, дергаться смысла нет. Но вот мастерские и склады точно на другой точке откроем. Втроем. Поэтому рвать старые связи не надо. Наоборот, наверняка новыми обрастем. Я так понимаю...

Глава 13

О делах разговаривали на трезвую голову, вчетвером. Дети остались в деревне, учить школьную программу и отдыхать с другими лоботрясами. Поиграть после приключений — сам бог велел. Особенно если приключения с подвывертом. Не каждый день уроду голову на куски кромсаешь.

— Я по остальным весточку сбросил, старшие всех трех доков соберутся. Поляну в среднем накрою. Людей озадачил, сейчас поесть-попить готовят.

— Мы в этом участвуем?

— С вами сейчас отдельно обсудим. С другими соседями — в обед... Дело вот какое. Я с главным Тутси посидел пару вечеров, интересную штуку получается выстроить... Если по уму все сделать, то к нам никаких претензий не будет. Отстойник — он вроде как сам по себе. Ковыряемся в чужом дерьме, на барахолке все найденное за бесценок сбываем. Трепыхаемся по чуть-чуть. Чистым районам до нас дела нет. Под руку не лезем, места на будущих балкерах не отнимаем — и черт с нами. Плюс Предбанник вместо санитарного кордона. К нам полиция с рейдами не ходит, наша шпана там грабежами не занимается. Всех все устраивает. Ну, кто с голоду в канаве не подох, само собой.

— Есть такое.

— Поэтому если мы тут тихо-мирно новое дело замутим, на нас внимание обращать сразу не станут. А когда захотят к рукам прибрать, то будет уже поздно. К тому моменту надо клыки отрастить... Идея такая. На Пятерке целый каскад реакторов. И часть излишков энергии сливают на излучатели. Не считая того, что подается на фермы, в ремонтные мастерские и доки. Плюс системы жизнеобеспечения, освещение и все такое. Я посмотрел, мы можем хоть треть забирать, богатым на это плевать... Плюс — вентиляция. Она централизованная. Мало того, основные рабочие комплексы сосредоточены на корме, подальше от жилых зон. Поэтому никто рубильник дергать не станет. Зато, если мы часть излишков под себя подгребем, то другим жителям Отстойника будет полегче, да и подработку найти можно.

— Кто будет покупать? Главный вопрос, на котором столько шикарных идей сдохло, — фыркнул Сарри. Посмотрев на других, прикрыл пухлой ладошкой рот: — Молчу, не удержался.

— Правильно сказал. Покупать будут те, кому это надо. И если поначалу используем бартер, потом уже и на кредиты перейдем... Нам нужно решить три проблемы. Первая — собственная независимая база. Для этого я предлагаю хапнуть внешний док, который рядом с мусорным отстойником. Если встать у дверей и задрать голову вверх, то как где-то там в темноте его внутренние шлюзы торчат.

— Он же огромный, — Удэ попытался вспомнить, о какой части станции идет речь.

— Да. Но у него несколько важных полезных нам бонусов. В нем есть атмосфера. В нем есть гравитация. И у него есть внешние гермошлюзы. Мало того, там даже каркасные грави-направляющие с возможность отключения. Отгрызли кусок, отгородили, сколько надо и построили дом со всеми удобствами. Мастерские, жилой блок, док для шаттлов. Сюда лифт дотянули — снизу любое железо наверх можно забрасывать на раз-два. И все это — на своих внутренних резервах и дармовой энергии с общих коллекторов.

— База. Понятно, — согласился Чахлый. — Второе?

— Мобильность. Мы не должны зависеть от диспетчерской и того, с какой ноги встали большие боссы в Центральных секторах. Пусть у себя командуют, нам на них плевать.

— В смысле, свои корабли?

— Именно. На Семерке как минимум два убитых корпуса для ремонтных шаттлов. А на Шестерке есть запчасти. Собрать воедино — вот у нас две единицы мелкотоннажных для чартеров на близкую дистанцию. Дроны, буксиры и все остальное... Нужно людей будет потихоньку подтягивать. Базы есть. А где базы — там пилоты, инженеры и все остальное.

Удэ покосился на металлический протез у приятеля и уточнил:

— Чисто для понимания, ты сейчас про Отстойник говоришь? На всю Пятерку сколько шаттлов? Десять? Или уже меньше?

— Восемь рабочих. Те, что дохлые, нам не отдадут. Зато можно самим собрать.

— Я так понимаю, что два шаттла — это только начало. Правильно?

— Трешка хочет пустить на разделку торговое корыто, которое в строительных доках уже десять лет стоит, место занимает. Пытаются завлекать торговцев свободными ремонтными мощностями.

— Там прыжковый двигатель накрылся.

— Да, поэтому получится хапнуть подешевке. Нам для системы этой малышки хватит более чем. Шахтеры и планетарщики — те, кто нам нужен. И свое корытце, чтобы мотаться от одних к другим.

— Понял. Дохлый корабль, на который все плюнули. И который ты собираешься вернуть к жизни и начать возить что-то... О чем я пока не знаю.

— Именно. Значит, это второй палец. Мобильность и торговая независимость от любых недоброжелателей. А еще я везде противометеоритных пушек навтыкаю и ни одна зараза на грузы и летунов даже вякать не посмеет.

Рисовавший задумчиво пальцем по столешнице Сарри встрепенулся и с трудом скрываемой надеждой спросил:

— А третье? Чтобы нас добить раз и навсегда?

— У нас будет база, у нас будут корабли и люди, кто может их ремонтировать, управлять и в доках работать. Остается то, что купят. Товары, на которых все сидят и не хотят шевелиться ради продажи... У шахтеров строительные материалы. Плевать на редкоземельную дрянь, ее уже добыли всю. Вода и кислород, полимеры с газового гиганта и доработанные стали. Заводы, которые заново можно запустить... На поверхности — куча присадок, которые в шахтах наковыряли. Плюс разнообразная техника и сложные станки. У нас — гидропоника в любых количествах... Вы не понимаете? Старые связи разорваны, умники махнули рукой и уехали. Потому что здесь надо вкалывать. Но стоит восстановить производственные цепочки, организовать процессы и мы вдохнем новую жизнь.

— В эту звездную систему — может быть. Но что потом?

— И пока мы идем к этому “потом”, надо вкладываться в молодежь. В наших детей. Чтобы они получили дополнительное образование и смогли здесь начать строить нормальную жизнь... Я бы сказал, что третий пункт не просто “торговля и куча денег в итоге”. Я бы сформулировал чуть шире. Общая цель для всего изложенного — свой клан. С опорой на единомышленников. Кто не предаст. Кто защитит. Кто захочет шагнуть в будущее...

Посмотрев на задумчивые лица мужчин, Иван попытался понизить градус пафоса:

— Вы пока сильно не заморачивайтесь. Просто — хорошо иметь какую-то глобальную задачу. К которой будем стремиться... Свои университеты, ученые, свои кадры. Свой мир, который прекрасно справится без федералов и прочих стариков, впавших в маразм... А еще, надо не забывать главное отличие от дикарей, в которых мы потихоньку превращаемся... Когда я впервые встретился с Гарди, он чуть от смеха не лопнул. Потому что узнал, как мои бывшие боссы отказались от технологий ради золотых бус. Вот тогда я и спросил себя: а чем человек разумный отличается от безмозглой обезьяны? Почему кто-то в Отстойнике не хочет сдохнуть от болезней, тухлой еды и сдохших воздушных фильтров?

— Я знаю! — обрадовался Сарри. — Потому что этот кто-то мечтает уехать туда, где все уже есть.

— Дурак, кто об этом мечтает. Потому что там уже сидит толпа таких же желающих и прибьет любого, кто попытается раззявить рот на чужое... Но если тебе хочется все и качественное, кто не дает сделать это тут? Для себя? Не украсть, не выиграть в лотерею билет в Эдем, а тупо взять в руки лопату и начать ворочать дерьмо?

На такой вопрос у троицы простого ответа не было. Правда, Удэ попытался перевести стрелки на Осокина, но без особого успеха:

— Ты кержак. Ты в этом деле упертый. С шилом в одном месте, не сидится тебе.

— Не представляешь, сколько меня били за это. Сколько попрекали, что я тот самый “кержак”. Можно подумать, это слово собрало в себя все пороки моего мира. Честность, верность данному слову и дружбу с нормальными людьми... Я даже иногда думал, может я больной? Почему мне хочется увидеть новые земли? Почему я не могу простить обман? Почему в общении с женщиной пытаюсь найти любовь, а не выгоду?.. Не знаю. Но — я такой, каким воспитали. Таким и умру... Сколько мне там еще осталось? Лет десять? Значит, за эти десять лет надо младшим помочь с образованием. Корабль им собрать. Команду хорошую сколотить. И дать возможность воплотить мечту...

— Можно подумать, с ними кто-то считаться станет. Иван, это же Отстойник. Когда с других секторов народ входит в штопор и втыкается в дно, мы стучим снизу. Ад этажом выше, если ты забыл. Сюда даже черти из Предбанника стараются лишний раз не заглядывать.

Поднявшись, Иван постучал твердым пальцем по голове Чахлого:

— Все проблемы — здесь. В тебе. В отсутствии самоуважения. И пока ты не ценишь сделанное собственными руками, другие тоже будут плевать местным в спину... Вот только я еще раз повторю: мы не плесень с Пятерки. Мы — люди. Уставшие, голодные, озлобленные. Но — люди. И когда это осознаем, когда перестанем драться за отходы на помойках, когда объединимся... Тогда все намеченные пункты из дурацких проектов станут детальным планом действия. По-крайней мере, именно так я вижу.

Открыв дверь, мужчина посмотрел на тонкую полосу без мусора, на которой громоздились крохотные сарайчики. Обернулся и добавил:

— У нас дети умирают в Отстойнике. Те, кто может шагнуть к звездам. Вот это — настоящая беда и проблема. А все эти “хочу бабу с сиськами и свалить к федам” — полная херня. Хочешь — вали. Я же останусь здесь. И сделаю так, чтобы потом те же федералы стучались в дверь и просили разрешения пожить рядом. Пусть не со мной — с моими внуками. Но вывернусь наизнанку и сделаю...

* * *

С хозяевами собственных крохотных бизнесов Иван обсуждал не глобальные проблемы, а насущные задачи.

— Над головой пустой законсервированный док. Есть предложение прибрать его к рукам. Отремонтировать, развернуть мастерские по сборке мебели, товаров для Отстойника и на продажу. То оборудование, которое можно доводить до ума, не сбрасывать подешевке на барахолку. Нет — отлаживать, запускать и продавать как работающее.

— Энергию мы подцепим, это не так сложно. Где остальное брать?

— У меня контакты с механиками, кто с Предбанником общается. По контракту наймем их сначала. Чтобы помогли и народ учили. Будут начальниками участков, если захотят. Инструменты соберем сами. Что-то вывезем с Шестерки и Семерки. Мало того, с последней станцией есть связь, там сейчас меньше двух тысяч населения. Они готовы обменять оборудование на жилье. Готовы поселиться рядом, потому что на Семерке реакторная группа глушится в ближайшие полгода.

— Еще две тысячи? Как мы их прокормим?

— Новые фермы. Новые рабочие руки — это новые возможности. На стройку, в доки, в будущий порт. Два каркаса шаттлов выгребаем, доводим до ума. Все, что получится ободрать с заброшенных станций — наше. Даже на “погорельце” полно полезного.

— И все отдать чужакам? — возмутился сутулый мужчина в изъеденном реактиве комбинезоне. — Чтобы на все готовое?

— Кто тебя заставляет делиться? Чем слушаешь?.. Ты роешься в отходах гидропоники, формуете брикеты вручную. Кто мешает поставить пресс, который позволит выпускать в пять, в десять раз больше продуктовых пайков? Людей наймешь, сможешь собственную ферму отстроить. Мы с астероидов шахтеров подергаем, закупим льда, сколько надо. Своя вода, свой кислород. Все — свое. Только руку протяни.

— А кто не захочет? — высунулся вожак шабашников, занимавшихся разборкой железа во втором доке.

— Так силком и не тащат. Я — предлагаю варианты. Кто хочет — может впрягаться. Кому лень или не интересно — на вашу поляну не посягают. Просто потом не обижайтесь, что звали в интересный проект, а вы задницей к полу приросли и шевелиться лень... Вот, что в планах на ближайшие полгода.

Включив выкупленный у Гарди голокуб, Иван начал показывать.

— Удэ берет на себя электрику и энергоснабжение. Пока делаем отводы от базовых магистралей, в перспективе собственные реакторы. Возможно, на основе того, что с Семерки добудем. Сарри — поставка строительных материалов, крепежа и всего, что понадобится для будущих мастерских. Чахлый — станки и оборудование. Вита согласилась вместе с моей младшей за дроны отвечать. Поначалу — четверка тяжелых “Мехов”, потом кучу москитов соберем для помощи в работе. На мне — ремонт того, что можно оживить... Семьи Каппов, Ля и Фарли берут на себя кормежку. Плюс расширяют фермы и ставят новую гидропонику вот здесь, в технологических коридорах. Там отопление проще пробросить и воду. В итоге — через шесть месяцев у нас будет свой космопорт, склады, мастерские и обученные специалисты для работы как внутри станции, так и снаружи.

Шепотки потихоньку перешли в смешки, потом вокруг засмеялась большая часть “маленьких боссов”.

— Что не так?

— Кержак, ты человек здесь новый, тебе простительно... Планы разрисовал грандиозные, аж дух захватывает. Но людям интересно, кто это все тянуть будет? Хорошо, мебельную мастерскую ты в пустом доке воткнешь. Может, что-нибудь из столов перетащишь, чтобы дохлое железо ковырять. Но остальное — откуда инженеров наберешь? На Семерке нормальных не осталось. Там все куда хуже, чем даже в Отстойнике... Я уж было подумал, здесь серьезные дела обсуждаем, а нам по ушам ездят... За угощение спасибо, но я пойду. У меня барахло еще не разобрано, — из-за стола поднялся один из “шабашников”, следом начали вставать другие.

Усмехнувшись, Иван оглянулся на приятеля:

— Чахлый, будь добр, помаши парням на прощание. Правой рукой.

Бывший калека с удовольствием помахал ладонью. Двое из гремевших стульями притормозили и внимательно стали разглядывать новые механические пальцы. Выждав короткую паузу, Осокин зашел с козырей:

— Вы меня не поняли, соседи. Еще раз — мне ваши игры в песочнице не интересны. Я просто предлагаю желающим заняться делом, а не объедки за Чистыми подбирать... Вон, Чахлый со мной на пару первый контракт закрыл. Теперь у него нормальный протез. И возможность собственное дело дальше развивать, не выпрашивая наличные у других... И я не говорю, что хочу полгода мечтать, как бы получше в Отстойнике устроиться. Я вам показал план, который будет за эти шесть месяцев выполнен полностью и все намеченное будет сделано... Вы не поняли — я вам не картинки рисую для того, чтобы “по ушам ездить”. Я говорю, какие мастерские построим, куда шаттлы запустим и сколько людей на этом заработают. Не хотите участвовать? Бога ради, кто же вас заставляет? Только вот я думаю, что беженцы с Семерки вцепятся в предоставленный шанс зубами. И в отличие от вас, раздумывать не станут, а впрягутся в работу. И когда недовольные прийдут жаловаться, что кто-то у них перехватил пролетающий мимо кусок мяса, я такого нытика пинком отправлю на свалку. Где ему тепло и не дует... Это понятно?

Под конец Иван вызверился. Да, выдернуть людей из болота сложно. И у местных нет причин тебе верить. Вот только потом эти же довольные рожи станут бухтеть о выскочках, занявших лучшие места. И наверняка попытаются вставить палки в колеса. Ведь это в природе любого человека: сидеть на дереве, кидаться дерьмом на головы спустившихся вниз и требовать, чтобы самые спелые бананы достались именно им. Единственная причина, по которой Иван собрал всех бугров — это сразу расставить точки над “й”. Обозначить границы будущего клана и подцепить тех, кому не все равно. Кто еще пытается хоть как-то трепыхаться. А балласт — он всегда останется балластом. Пусть сидят, гундят. Вздумают серьезно занозиться и полезут с претензиями, к тому времени будет чем ответить.

— Не сердись, мастер! — это уже сосед Виты руку поднял. Если память не изменяет, занимается разной мелкой машинерией — насосами, блоками коммуникации и прочим, где надо башкой соображать. Не просто выдранным металлоломом торгует. — Про мастерские объясни, где мы в самом деле спецов найдем? У большинства “мама” со школьной программой. На весь док два механика со старыми базами. А те же шаттлы на крыло поставить — там все куда серьезнее.

— Предбанник себе устанавливает медицинские капсулы и врачей на работу берет. Технические базы есть, как “стандарт”, так и “классы” под разные типы оборудования. Пока человек работает на меня, чип у него в бесплатной аренде. Захотел уволиться — снял и свободен. Обучение за мой счет... Сейчас мы большую часть работ сможем выполнить без узких специалистов. Но в конце месяца уже согласуем штаты по технарям. И начнем отбор желающих... Вот здесь заявки, которые утвердили... Два пилота малых судов, энергетики с допусками по электрике на монтаж и ремонт, инженеры-строители, пять операторов дронов и тяжелой техники... Короче, восемнадцать человек. Кто пройдет собеседование с будущим начальством и будет осваивать новую профессию... Это понятно?

Шестеро умников, кто смеялся больше всех, так и стояли в конце стола, разглядывая отрисованное голокубом изображение. Остальные согнали с лиц неуместные улыбки и прикидывали, как именно в будущих доках смогут развернуться при поддержке мастера. Окончательно скепсис развеял Чахлый, сообщив присутствующим:

— Я свою точку племяннику Алли отдаю. И “червей” с собой забираю. Мало того, мои парни больше не “черви”. Пока официально будут строителями. Двоих позже на электрокары пересажу, чтобы грузы возили. Один на пустотный монтаж хочет податься, двое на инженеров.

— А если не потянут? Без обид, но у тебя же мужики — сплошные доходяги.

— Если не потянут это, подберу что-то другое. Я своих не бросаю. Вместе начали, вместе продолжим. Работы — во, — провел рукой по горлу мужчина. — Так что на ближайшие лет десять точно без куска хлеба не останутся. И еще — я их знаю. Мы вместе столько баланды выхлебали. Это — не залетные с других секторов или с балкера. Эти — не предадут.

* * *

Обсуждение закончили ближе к вечеру. По итогам на стене между вторым и третьим доком повесили широкие панели, на которых выписали список первоочередных вакансий и план работ на следующую неделю. Коммы были всего у нескольких человек, поэтому такая “доска объявлений” помогала донести информацию для всех желающих. Рядом со следующего утра поставят столы и там начнет работать “рабочая биржа” — утрясать кучу сопутствующих вопросов, начиная с обсуждения вакансий, сбора заявок на ближайшие работы и предоставления справок на любые “почему”. Под это дело Иван уже нанял трех головастых женщин, способных и голосом на место любого наглеца поставить, и не упустить что-то действительно важное. Кроме зарплаты каждой пообещали, что их дети пойдут первыми в списке потенциальных студентов на обучение. Одному в счет будущих заработков со скидкой поставят “маму”. Сдадут экзамены по основам школьного курса, поработают руками на разных участках, тогда можно и про специализацию думать. Завтраки и обеды — бесплатно.

— Мы так разоримся, — тихо пробухтел под нос Сарри, оценивая ближайшие траты. Конечно, это все бьет по карману в первую очередь кержаку, но если проект рухнет, то зацепит всех и каждого.

— В бюджет вписываемся, — возразил Иван. — Не экономь на спичках, сосед. Постарайся понять главное. Самое ценное, что у нас есть здесь и сейчас, это люди. Да, многие не захотят впрягаться. Многих учить и вкладываться в них. Но у нас других нет и не будет. Зато если ты ему веру в себя вернешь, он за клан будет горой стоять и не позволит чужакам начатое дело порушить... Все, пошли в деревню. Там еще одно собрание будет.

— С фермерами? Вроде завтра с утра хотел? — удивился Чахлый, старавшийся держать нос по ветру по любым новшествам.

— Не, будем с братвой общаться. Есть и для них предложение. Потому что пока у них все хорошо и нас не трогают. Но как пойдет движуха, обязательно постараются лапы на кусок пирога наложить. И с этим надо решать до того, как станем головы откручивать.

Даже в нищем Отстойнике существовала тонкая прослойка бандитов, кто старался по возможности кормиться на способных зарабатывать. В качестве возможных услуг предлагали пресловутую “защиту” от соседних банд, сопровождение курьеров с ценностями и наведение порядка в пределах хапнутой территории. Причем “порядок” трактовался в очень гибких границах. Пьяниц погонять, отобрав у тех сивуху и выпив самим. Хулигану в рожу сунуть или удрать, если хулиган толпу в ответ привел. На халяву пообедать у ближайшего лотка, пригнав к вечеру бомжей для уборки. Этим большая часть “трудовых подвигов” и заканчивалась.

Кто поумнее — старался прибиться к главарям Предбанника. Там и платили изредка, и с кормежкой было получше. Кто пошустрее, старался собственную гоп-компанию сколотить. Многих в результате случавшихся переделов крохотного рынка подобных услуг прибили. Можно сказать, что сейчас в Отстойнике пять крохотных деревушек, разборку и барахолку контролировали три большие группировки, в каждой по двадцать-тридцать бойцов, и горсть разнообразной шпаны на подхвате. Но самое интересное Иван узнал во время беседы с Гарди. И теперь хотел воспользоваться этой информацией по-максимуму.

— Вечер добрый всем. Рад увидеть серьезных людей, — поприветствовал шестерых мордоворотов Осокин, устраиваясь на ящик в углу за контейнерами.

— Несерьезных и беспредельщиков из “канареек” один человек на ноль помножил, — хмыкнул крепыш с перебитым носом. Щипач умудрился в свое время выжить во время войны за передел территории, потом постепенно “рос в должностях” и сейчас бдительно следил за тем, чтобы никто из конкурентов не вздумал покуситься на занятое место криминального босса. Его уркаганы присматривали за деревней рядом с фермами, где снимал угол Осокин, на равных долях контролировали территорию уничтоженных беспредельщиков и старались так или иначе навязать услуги хозяевам гидроферм. До обострения дело не доводили, но упорно подгребали под себя все, что можно. Рядом с мусоркой не мелькали — там своя охрана и свои расклады. Варежку раззявишь на чужое — могут и тебя в технологических штольнях оставить с перебитым позвоночником.

— Хорошо, что беспредельщиков нет, — достав из кармана смятый кусок тонкого пластика, Иван глянул выцарапанные гвоздиком буквы и спросил: — Господин Дисма на встрече присутствует?

Сказанное бандитам не понравилось.

— С какой целью мастер интересуется? С чего бы вдруг работяге наши расклады стали интересны?

— Мне птичка напела, что именно господин Дисма смотрящий в Отстойнике. Через него союзы заключаются. Он большую часть серьезных решений с вами обговаривает. Он же решил меня не трогать после того, как я отбиться смог. Разговор у меня есть. К нему и вам, уважаемые. К людям, кто представляет клыки и когти в этом секторе. Мне кажется, вряд ли он будет в стороне отсиживаться, когда столь серьезный разговор происходит.

Вздохнув, сидевший с самого края невысокий мужчина в теплой кофте поверх комбеза согласился:

— Правильно думаешь, кержак. Я — Дисма. И ребята со мной иногда советуются, если что-то нужно. Чтобы ненароком друг у друга мозоли не оттоптать. Одним миром живем, надо аккуратно углы срезать. Чтобы не слететь с резьбы, как те же “канарейки”.

На самом деле Гарди дал понять, что этот “серый кардинал” обладает куда большим весом, чем демонстрирует. И полностью власть в свои руки не берет по одной единственной причине: пока мелкие крысы между собой отношения выясняют, всегда можно стравливать неугодных. А вот вздумаешь на трон взобраться, так легко в кучу собьются и начнут уже тебя за пятки хватать.

— Отлично. Тогда я задам простой вопрос. Готовы ли вы войти в новый Совет, который будет организован в ближайшее время? Не ту халабуду, которая в Чистых районах с нас соки пьет. Нет, в нашу организацию. Где будет власть, деньги и будущее. Есть желание обсудить детали?

Глава 14

Идею с ходу не отвергли, внимательно выслушали детали. Потому что именно в деталях чаще всего прячутся проблемы.

— В ближайшие три месяц в Отстойник переберется еще две тысячи человек с Семерки. Оплата оборудованием, железом, руками для будущих проектов. На мастерах — дать им работу, пристроить к делу. Под новых жителей расширим жилой сектор, заложим новые фермы. Для управления всем хозяйством будут выбраны советники. Коммунальные службы, энергия, медицина. По одному выборному с каждого из доков разборки и с новых мастерских. По одному из каждой деревни и с ферм. За месяц хотим согласовать, что за люди потребуются, чем заниматься станут. И главное, кто возглавит службу безопасности. Или полиции — название не столь важно.

— Полицию? У нас? — Осокин явно сумел удивить. — Мастер, ты с головой дружишь? Кто в погонники братву навербует? Мы же с другого кормимся, по другим понятиям живем.

— Те, кто по понятиям, давно сгнили, — не согласился Иван. — Вы как раз законов придерживаетесь. Которые не только вам жить позволяют, но и с остальными обитателями Отстойника позволяют ладить. И как именно вооруженных бойцов будем называть, лично мне без разницы. Дело интересует... Население почти в два раза увеличится. Надо будет конфликты гасить между теми, кто новеньких во всех бедах начнет винить и теми, кого с места сдернули и заставили ради куска хлеба на чужой станции горбатиться. Чуть позже, как раскрутимся, сюда обязательно попытаются влезть из Центральных секторов. Потому что там только и умеют, что хватать и в три горла давиться. Мало того, кому-то нужно будет экипажи кораблей прикрывать, чтобы товары у шахтеров или на планетарных лифтах не разграбили. И в морду купцам дать, если вздумают права качать. Одним словом — абордажные команды нужны. И люди, кто не боится кровь пролить.

— Ну у тебя и запросы, — ошеломленно протянул Дисма. — Больше ничего не хочешь?

— Хочу. Хочу, чтобы человек, который возглавит эту структуру, башкой отвечал за отобранных людей. Как у тех же Тутси, когда их старший за любые косяки авторитетом не боится рискнуть. А еще хочу, чтобы эти бойцы в итоге стали нашей армией. Вооруженной силой, которая выбьет зубы любому захватчику... Оружие я вам найду. Может быть, даже получится навербовать вояк, кто подтянет общую подготовку. Еще базы, дронов и все остальное, до чего руки дотянутся. Не прямо завтра, но Отстойник для своих ресурсы выделит. Вопрос в другом — кто из вас хочет стать чем-то большим, чем “быки” у входа в деревню? Еще пара месяцев — и жизнь изменится. Сильно изменится. Никакой уголовщины в новых деревнях и в мастерских не будет. Рано или поздно и местные жители посмотрят на то, как живут переселенцы, после чего сделают свой выбор. Анархия заканчивается, господин Дисма. Отстойник создает собственное государство. Крохотное, с кучей возможных проблем. Но — государство. И там, где есть государство, там право на насилие передается специально отобранным людям. Которых поят, кормят, вооружают. И с которых спрашивают, если это потребуется... Вот об этом я и хочу поговорить. Время еще есть, не стоит бежать впереди паровоза. Но процесс уже пошел. И, самое забавное, его не остановить. Даже если меня грохнут, другие пойдут по указанной дороге. Потому что не все мечтают удрать с Пятерки куда подальше, чтобы вылизывать чужие задницы на других планетах. Кто-то хочет навести порядок дома. Я просто предлагаю присоединиться к нам. К людям, кто уже сделал выбор.

* * *

Бандиты взяли паузу. Как раз, чтобы разнюхать хорошенько и потом уже примкнуть к победителям. Хотя идея превратиться в эдакие “ну очень независимые вооруженные силы” явно накренила большую часть мозгов у братвы. То, что за будущую службу спросят и заставят при случае расплатиться кровью, большинство пропустило мимо ушей. Нет, самые осторожные растолкуют, обмусолят со всех сторон и разложат по полочкам: где плюс, где минус. Но сам факт...

Дисма не стал тянуть, отзвонился к соседям и напросился в гости. Благо, возможность звякнуть у него была.

— Ты что-нибудь понимаешь? Эти блаженные хотят государство создать и собственную армию с полицией. А меня — в генералы... Я с кержака шизею.

Разлив спиртное по стаканам, Гарди посмотрел напиток на свет и поправил “смотрящего” Отстойника:

— Похоже, ты до конца еще не понял, с кем имеешь дело. Хотят уроды ближе к носовым отсекам станции. Даже я иногда хочу, но откладываю в долгий ящик. А этот шебутной — делает. У него в голове тупо нет места для несбыточных надежд. У него все просто: оценка ситуации, расчет требуемых ресурсов и план на выполнение поставленной самому себе задачи. Поэтому независимые отсеки точно будут. Со своими мастерскими, фермами, космопортом и чертом в ступе. Кстати, реакторы тоже будут... Ты знаешь, почему народ с Семерки решил к нам податься? Потому что один забавный дикарь сказал открытым текстом, что у него в любом случае появится набор чипов под эксплуатацию сложных систем. Куда входят реакторы, прыжковые двигатели и механика на основе трансуранидов и прочего хлама. Вплоть до больших пушек, дабы от пиратов отбиваться. И если кто хочет вернуть себе профессию или освоить заново, то его ждут здесь. В Отстойнике. Но он не настаивает. Просто будущих специалистов кормить станут на месте, в доках и мастерских. Кто же хочет сдохнуть среди мертвого железа — это их выбор.

— Может, прибить его, пока не поздно? — нахмурился Дисма, влив в себя содержимое стакана.

— Поздно. Понимаешь, когда он “канарейкам” бошки посшибал, можно было глотку ножом распластать. Да и сейчас в спину выстрелить — не велика сложность. Бах — и нет человека... Но мы опоздали. Потому что людьми двигают идеи. И молодняк почти поголовно теперь заражен мечтой о лучшей жизни. Нас просто затопчут. Может, не сразу, но этот экспресс не остановить. Отмашку уже дали. Мелюзга рассказала таким же отмороженным, что можно получить, если проявить чуть-чуть упорства. Собственные базы. Дронов в управление. Корабли с командой. И это не сказки для ленивых идиотов. Это все — реально. Можно пощупать. Только руку протяни. Скажи: “я с вами”, и подсадят “маму”, превратив из “обрубка” в полноценного человека. Научись чему-нибудь новому, и тебе дадут пропуск в новую жизнь. В какую хочешь. О которой раньше только мечтал.

— Но корабли?

— Ты его планы видел? Два шаттла через полгода. Внутрисистемный торговец через год. Обученный экипаж. Абордажная команда. Прямые торговые контакты со всеми станциями от нас до планеты и до астероидного пояса. Возрождение добывающих топливных заводов. Ремонтные цеха у планетарщиков. И еще, еще, еще... Кержак бросил целый ангар дрожжей в бак с закваской. Все болото пока чуть-чуть вздрогнуло. Но скоро — рванет. И когда молодняк в первый раз уйдет в прокол к Федерации, я хочу быть среди них. Чтобы одним из первых снять сливки.

Поставив пустой стакан, Дисма спросил:

— Чем он тебя купил, сосед? Ты же тысячу раз любые авантюры просчитывал, на фуфло не велся. Неужели это — заразно?

— Купил?.. Он просто спросил, кто мне прикроет спину, когда я начну крутить дела в других звездных системах и местные обязательно вцепятся мне в загривок. И он же ответил, что если мы прокачаем собственные кланы, то крепких парней со стволами в руках смогу набрать на Пятерке. Или по нашей системе, где будет достаточно желающих тряхнуть заплесневевшую галактику... Бери генеральские погоны, пока еще не поздно.

— Генералов первых ставят к стенке, если что-то идет не так.

— Значит, пост советника. А на публику посади кого-нибудь из парней, кто любит быть на виду. Я же дам совет, хотя обычно это не делаю. Процесс пошел, его уже не остановить. Если только не уничтожить весь Отстойник разом. Поэтому — лучше возглавить то, что не можем отменить. И через несколько лет посмеемся над страхами прошлого, через которые перешагнули... Еще налить?

* * *

Второй набег на Шестерку проходил намного проще. Не было новизны, расставленные маячки не выработали ресурс. Поэтому пятеро одетых в яркие скафандры фигур достаточно бодро пробирались к намеченной цели. Пятым в этот раз пошел Удэ. Захотелось шахтеру тряхнуть стариной. Попутно глянуть свежим взглядом, может что интересного по дороге получится на будущее прихватить. И когда устроились на первый отдых, намекнул Ивану:

— Обшивка-то ведь почти не пострадала. Значит, все шлюзы, вся обвязка для них цела. А в наших доках придется менять, подизносилась.

— Кабельное не подведет? Может, где прогорело?

— Не, полыхало внутри, оттуда я бы ничего не брал. Запросто кучу скрытых проблем попутно потащишь. На внешних отсеках куда веселее. Мелочевку ободрали, панели те же кое-где. А массивные вещи никто не трогал. Поэтому — можешь себе в книжечку записать: шлюзы, движки, электрика. И все рядом. Что такое для системы десять часов полета? Пф — мелочи.

Второй раз отдыхали у вырезанной дыры на сорок второй этаж. Здесь Осокин еще раз озвучил поставленные задачи:

— Разгружаем аккумуляторы с дрона, не забываем писать картинку. Чахлый с Анатолием во второй склад. Проверяете, как смеси и реагенты для капсул поживают. Мы с Удэ проверим пока ближайшие кабинеты. Лисса — на тебе коридор. Заодно настрой картинку с выносных камер. Если кто-то захочет нас прищучить, то постарается это сделать на обратном пути. Вот и пошпионь за округой.

На самом деле Иван не хотел пускать девочку ближе к административному блоку. Там должно быть полным-полно трупов. Поэтому лучше двое здоровых мужиков проведут общую разведку, разберутся с обстановкой и потом уже будет видно: кто занимается мародеркой, а кто кофры поближе к выходу подтаскивает. Дрон-то всего один. За новыми еще надо будет лететь.

Покойников насчитали чуть меньше полусотни. И да — большая часть набилась именно в административном зале рядом с лифтовыми шахтами. Равнодушно проверили карманы, всю полезную мелочь запихали в резиновый мешок. Стащили к погибшим других бедолаг, кого нашли еще в паре комнат. После чего прикрыли дверь и сочли на этом похоронные обязанности выполненными.

— Толя, что у нас со складом?

— Один кофр забили из летающего между столов, остальное проще целиком тащить. Срезать крепежные болты и шкафы потом вывезти. Много очень всего и непонятно, что надо, а что бросить можно.

— Чахлый, твоя идея? И как мы это железо ворочать станем?

Усталый голос ответил:

— От меня чего хочешь? Сюда все равно возвращаться придется, за один раз медкапсулы не выдернуть. Поэтому предлагаю чипы и мелочевку сейчас забрать, плюс одну железяку побольше в подарок Гарди. Затем дырку прикроем, на плазму края прихватим от греха подальше и за дронами. Когда шустрая их заставит слушаться, большим караваном и вернемся.

Вариант Ивану понравился:

— Здраво мыслишь. Хорошо. Мы с мародеркой закончили, все мало-мальски ценное сгребли. Подтягивайтесь к лечебному залу. Будем с габаритным грузом разбираться.

В просторной комнате стояло торцами к стене четыре лечебных капсулы — эдакие белоснежные бочки-переростки с покрытыми инеем овальными окошечками. От каждой к полу тянулись жгуты проводов, сбоку на стойках крепилось разнообразное оборудование.

— Какую берем? — спросил Удэ, огромным медведем пробираясь мимо правой железяки.

— Без разницы, на какую взгляд упадет. У нас здесь единственный специалист, это Чахлый. Он хотя бы здесь в гостях разок был.

— Дошутишься сейчас, специалиста нашел... Одно знаю — разъемы все стандартные и когда капсула отключается, она автоматически в бункер под полом отработанные жидкости сливает. Так что во время пожара вроде автоматом на консервацию встали. Поэтому — нам надо разъемы отсоединить, подвязать, чтобы не болтались — и все. Болты свинтил, краба подцепил и поволокли. Снаружи вроде все целые, без каких-либо повреждений.

— Тогда предлагаю по центру, легче всего ее крутить, чтобы другие не зацепить.

Смахнувший иней с окошка Удэ поправил Ивана:

— Боюсь, отсюда сначала надо будет бедолагу достать. Вряд ли Тутси покойник понадобится.

— Кто там?

— Баба какая-то. Худющая на рожу. Больше не разглядеть ничего.

Вокруг находки сгрудилась вся команда. Лисса с Анатолием взлетели к потолку и разглядывали оттуда. Когда гравитации нет — понятие “верх” и “низ” становятся абстракций.

Покопавшись в памяти, Иван нашел в закладках нужный раздел: “Оснащение медблоков, ремонт стандартного оборудования до класса элит”. Сунувшись поближе к погашенным панелям, задумчиво провел рукой по кабелям, затем попросил:

— Чахлый, давай чуть в сторону. Я сейчас “таблетку” поменяю. Аккумулятор основной встроен, а вот для диагноста надо сменить.

Еще через пару минут мужчина попытался почесать затылок, постучал ладонью по шлему и чертыхнулся:

— Вот это номер... Народ, а у нас здесь не мумия, у нас здесь спящая царевна.

— Это как, — не поверил электрик. Аккуратно оттолкнувшись от пола, он завис над капсулой, чтобы самому посмотреть на высветившуюся информацию.

— Статус видишь? Как гибернация работает, в общих чертах знаешь?

— Ну, раствор специальный подают, затем что-то там из полей внутри конфигурируют и все. Тушка отрубается на пару лет.

— Можно и так сказать. Забавное не это. Если у тебя оболочка не пострадала и систему погасили штатно, выделив на это хотя бы полчаса, тогда тело может храниться лет сто, если не больше. Главное, чтобы никаких внешних воздействий не было. Облучения от реактора и тому подобного. Основной процент погибших во время стазиса — от аварий кораблей. Когда тебе тупо в брюхо кусок обшивки втыкается... Если мы сейчас подадим питание на основной аккумулятор и подзарядим его, можно включить режим транспортировки. Тогда поле внутри что-то там еще добавит, чтобы вибрация и болтанка на человека не влияла. Затем аккуратно привозим банку вместе с содержимым Гарди, а его медики проводят процедуру восстановления.

— Зачем?

— Потому что я вижу на дамочке верх медицинской куртки. И вполне может быть, что это какая-нибудь докторша внутрь заскочила, когда катастрофа стряслась. Думаю, она будет не против, если откачают... И вообще, я не готов практически живого человека в административный зал пихать к другим бедолагам. У нее пока есть еще шанс.

Первой руку вверх подняла Лисса:

— Я “за”! Капсулу дрон сможет ближе к потолку протащить на выход.

— Пошел за аккумулятором, — поддержал ее Толя.

— С заказчиком сам объясняться будешь, — умыл руки Чахлый. — Я свою работу сделал, оборудование нашел. А дальше — это уже вы: спасайте, хороните, развлекайтесь как хочется.

— Не бухти. Можешь пока кофры к транспортировке готовить, их на себе тащить. “Таракан” будет другим занят... Удэ, давай ближе, по разъемам пройдемся. Я тебе расскажу, в какой последовательности будем отсоединять, а ты проверишь. Все же у тебя профильная база куда лучше. Обидно будет, если хозяйство коротнем ненароком.

* * *

В нужный ремонтный док Паррэт шаттл завел через распахнутые створки огромного шлюза. Предыдущие любители поживиться на дармовщинку постарались.

— Маневр видишь? Сдаем задом, на минимальной скорости. Ползти станем почти пять минут, зато с гарантией, что никуда не воткнемся. И одновременно слушаем, что снаружи Чахлый скажет. На нем — визуальный контроль. В не оборудованные автоматическим причальными конструкциями суда нужно ставить только при поддержке живых людей. Особенно, если до ближайшей группы спасателей полдня полета.

— Чисто, — флегматично влез в общий канал мародер. Будущий специалист по любым станкам устроился на обшивке, зацепившись фаллом за специальную ручку, которые в огромном количестве были разбросаны по всему корпусу кораблика.

— Еще минута и начнем торможение. Штанги нам не выдвинуть, все обесточено. Поэтому кантовать боксы с дронами станете в скафандрах, за счет ранцев. Смеси побольше возьмите, ворочать много придется.

Ученик пилота посмотрел на экран, куда транслировалась картинка из трюма. Камеру вернули по просьбе Гарди, на всякий случай:

— Мы тебя ненароком о стену не шандарахнем? Если неудачно груз внутрь запулим.

— Не надо запулять. Масса у шаттла приличная, но сдуру можно и хрен сломать. Поэтому нежно все приволокли, закрепили и сами рядом устроились. Шарахать в другом месте будете. Без меня... Все, начинаем отсчет. Внимание по экипажу! До запуска тормозных пять секунд! На обшивке — держись подальше от дюз... Пять, четыре...

Изнутри док навевал тоску: ободранные стены, выкорчеванные с корнем манипуляторы, голые каркасы бытовок, с которых сняли все ценное. На широкой платформе в углу высилась груда разномастных ящиков, прихваченных поверх стропами. Все ценное, что можно было использовать, за эти годы потихоньку вывезли редкие группы мародеров. Дроны не тронули — специалистов по таким системам на той же Пятерке просто не было. А продать купцам не проверенное железо вряд ли получится. Да и модель устаревшая, такие вышли из моды лет тридцать тому назад. Все, как обычно — старье сначало мигрировало в приграничные районы государств, затем оттуда на самую периферию, где и оседало в никому не интересном захолустье.

С нужными коробками проковырялись больше трех часов. Сначала аккуратно освободили выбранные боксы, затем при помощи маленького дрона подтащили поближе к зависшему шаттлу. Потом вчетвером подтянули добычу к распахнутым трюмным створкам. Установка на месте, снова крепеж. И за следующим.

Когда закончили и отшлюзовались, Иван снял шлем и пожаловался:

— Давно руками ничего тяжелее ложки не поднимал. Умотался... Сейчас бы в баню.

— Это что такое? — Удэ разглядывал открытый чемоданчик, куда заранее накидал кучу снеди.

— Руки дойдут, сделаю. Тогда и узнаешь. Место такое, где можно с душой помыться.

— Ты же у фермеров душевые собрал? — подобрался поближе к еде Чахлый.

— Душевые — это чтобы чистым быть. А чтобы душой отдохнуть в процессе — это баня нужна... Ладно, придумаю, как сделать. Благо, у нас теперь целый собственный док. Можно что угодно слепить.

Про личное пространство мастер не шутил. До вылета успели протянуть две нитки тяжелых лифтов, которые теперь спускались к разборке и поднимались наверх. В пустой огромной пещере команда Удэ начала проверку всех кабелей и энерговодов. Другие нанятые специалисты заканчивали составлять общий план будущих построек и готовили материалы: балки, крепеж, панели. Пустую площадку окружали прожекторами, стандартное освещение практически отсутствовало. Стартовать собирались как раз по возвращению главного организатора всего безобразия.

— Дом построим. Собственный. Чтобы у каждого личная комната. И зал с голокубом для учебы.

— Ангар не забудь, — фыркнул Удэ, дожевав первый бутерброд.

— Зачем ангар?

— Потому что без него дом барахлом забьешь за неделю. Зато в нем — стеллажи, ящики, шурупчики всякие... Все, как любишь.

— Спасибо, так и сделаю. Еще у Виты руку механическую выменяю, чтобы самому тяжести не ворочать. Заживем...

Нагрузив себе полную тарелку, Чахлый неодобрительно покосился на еще большую гору у соседа и попенял:

— Думаешь, ты его подколол, потрошитель астероидов? Щаз... Ты бы видел, во что он мою сарайку превратил в последнее время. Куркуль, каждую железочку с помойки — внутрь. И по строго отведенным местам. Дай волю, везде бы еще бирочки развешал.

— Что, неужели плохо получилось? — удивился Иван. — Нормально? Тогда и на новом месте похожее сможешь сделать.

— Я не спорю, глаз радовался. А потом сердце кровью обливалось,когда все родне Алли продавал. Если бы не деньги на новый проект, у меня бы теперь две сарайки было бы... Удэ, поимей совесть, ты же лопнешь. Дай и другим подливку попробовать.

* * *

Когда Рах рассказал боссу последние новости, тот подумал, что ослышался:

— Чего они сделали?

— Докторшу притащили. В гибернации.

— Откуда?!

— Она в медцентре оказалась. Когда все накрылось медным тазом, успела залезть в ящик и замариновалась. А чудики батарейку воткнули, провода отсоединили и сюда. Целиком. Капсулу вместе с начинкой.

— И что мне теперь с ней делать?

— Не знаю, босс. Медички, которых нанял, там уже колдуют. Говорят — можно будет оживить, без проблем. Все необходимое есть. Проблюется сначала, это всегда если долго под дурью валяешься, но потом оклемается... Прикольно — своя докторша. Забесплатно.

Представив, как долго лежала в железном ящике неизвестная ему женщина, Гарди скривился:

— Гадость какая... Да, ты не забыл? У нас рабов на станции нет!

— Само собой. Просто вряд ли она работу где найдет. А у нас — и вакансия вроде есть. И жильем обеспечат. Да и куда податься, если твое барахло много лет назад сгорело?

— Вот это — да, это мы обдумаем... Обязательно надо будет обмозговать... Эти чудилы больше ничего не откололи?

— Покойников обшмонали, еще полторы штуки кредитов наличкой притащили. Коммы наручные, которые без привязки. Их вроде персоналу и больным выдавали. Мастер сказал, можно будет точку воткнуть в доке, как переговорные устройства использовать. Кейсы с базами, которые в первый раз не дотащили. И мелочь разную... Для растворов еще раз лететь придется. Картинку показали — там шкафы огромные под завязку. Кстати, надо будет докторшу поспрашивать, что из этого точно понадобится. Но это уже с новыми крабами, когда девчонка железо запустит.

— Крабы... Дроны... Девчонка и докторша... Рах, пойдем выпьем. По чуть-чуть. У меня мозги кипят от всего этого...

— Последнее, босс. Малая там нос сунула в барахло на Шестерке, в разграбленном доке. Говорит, обвес интересный подметила. Роторная пушка с крепежом на седьмого “Меха”. Боезапас, правда, не видела.

Налив себе на два пальца очищенного самогона, Гарди столько же плеснул безопаснику, затем поглядел на стакан и наполнил его до краев.

— Пушка. Роторная. И девочка, которая наверняка уже придумала, как это к дрону примастрячить... Нас ждут очень интересные времена, Рах. Очень интересные, обещаю тебе.

Глава 15

Худая женщина, похожая на обтянутый кожей скелет, стояла у входа в черную бездну и мрачно оглядывалась.

— Поберегись! — заорали сзади, заставив поспешно отпрянуть в сторону. С подошедшей платформы выкатил электрокар, позвенел колокольчиком и тихо заскрипел резиновыми колесами. Водитель в яркой оранжевой каске с приделанной поверх “люмкой” гордо рулил, стараясь не съезжать с нанесенной по железным полам разметки. Как и обещал Чахлый, двое его бойцов прошли обучение и теперь каждый день с утра до вечера только и успевали развозить грузы. Осокин учел предыдущий опыт, поругался чуть-чуть с соседями, но добыл необходимые двигатели. Аккумуляторы обменял Удэ, стребовав себе один из новых грузовичков. Не успели оглянуться — десять машинок разбежались по всей округе. Чахлый с трудом успел пару ухватить, остальное — фьюить, будто не было. Единственное, что разрешил сделать Ивану, так это раскрасить станину в веселые цвета, изобразив на мордах между фар подобие логотипа: зубастую рожу с острыми ушами. Землянин утверждал, что это кот. Народ спорить не стал, потому что живность на станции никогда не держали, а в учебной программе мелькало что-то про животноводство. Просто втихую покрутили пальцем у виска, как делали обычно, да налепили на купленное кто во что горазд. Теперь каждый хозяин мог издали узнать, чья машинка спешит по делам.

— Эй, парень, где я могу старшего клана найти?

— Какого именно? — уточнил молодой парень в грязной спецовке, перекладывая поудобнее связку тонких труб с одного плеча на другое. — У нас здесь Тутси, Каппы и Фарли, дальше Щипач с братвой шустрит. Кто нужен?

— Который на Шестерке мародерил.

— А, кержаки. Это прямо до первого перекрестка и налево. Они самый угол подгребли. Только тебе, бабушка, далеко идти придется. И мостки там без ограждения. Ты если кого из молодых на дронах увидишь, попроси подбросить. Они туда-сюда мотаются.

Улыбнувшись, строитель потопал дальше, напевая под нос о соседке, готовой за пару брикетов научить любого веселой ночной жизни.

— Дроны? Кто бы мог подумать.

Подтянув сползающие безразмерные штаны, Ранкора двинулась по указанному маршруту. Перекресток — это явно вон там, где под высоко поднятыми яркими прожекторами суетится куча народу, возводя каркасы будущих домов. И налево, по каким-то там мосткам, до самого конца.

Пешком гулять по стройке не особо хотелось, но после пробуждения женщина была, как говорится, в “растрепанных чувствах”. Нелегко узнать, что все твои близкие и дом сгинули в огненном смерче. И осталось у тебя из имущества только комплект мятой униформы и “К”-чип с хирургической базой в тройнике. Когда Ранкору перестало выворачивать и она чуть-чуть пришла в себя, в гости заглянул местный криминальный босс. Вежливый, не отнять, но глаза ледяные. И подручный у него — головорез, каких мало.

Установленную базу отнимать не стали. Как высказался “уважаемый господин Гарди”: “Мы соседей не грабим, наоборот, стараемся помогать”. Предложил неделю бесплатного проживания в клане, одежду и трехразовое питание. Чтобы адаптироваться и решить, чем хочется дальше заниматься.

Хотелось в петлю, но врач была дико упрямой женщиной, привыкшей демонстрировать судьбе-злодейке средний палец в сложных жизненных ситуациях. Поэтому два дня она ела, пила, отсыпалась. Потом порасспрашивала молодых сестричек, порхавших рядом с медицинской капсулой, и решила сходить в гости. В то, что бандитам получится организовать собственный медицинский блок, Ранкора не верила. Поставить поссыкухам базы — это самое начало. Надо еще понимать, что и как ты будешь делать в разных сложных ситуациях. И каким образом замещать недостающие растворы, если придется. И что латать в случае экстренных ситуаций в первую очередь. Поэтому пусть строят из себя неизвестно кого, а ей надо посмотреть в глаза человеку, выдернувшему “оживший скелет” из лап смерти. Почему-то это казалось важным.

После перекрестка пришлось остановиться и отдышаться. Ноги уже почти не держали. Хорошо еще, что от Предбанника до грузового лифта подвезли, но ходить на столь далекое расстояние еле живой — дурацкая идея.

— С дороги! — заорали сзади, заставив отшатнуться в сторону второй раз за день. Теперь мимо на большой скорости пронеслась целая кавалькада: четыре ремонтных дрона серии “Мех-семь”. Двухметровые приплюснутые тела, как у крабов, шесть высоких лап и два поджатых сложенных гибких манипулятора ближе к “морде”. Там же — четыре камеры на гибких металлических усиках. Позади между ног — блямба широкоугольной камеры заднего вида и гроздь датчиков, в просторечии “дроновые яйца”.

На эти машины кто-то примастрячил металлические сиденья с высокой спинкой и ремнями. Наездниками восседали трое мальчишек лет двенадцати и девочка, вряд ли успевшая достичь девяти. Конечно, на станциях дети обычно маломерки, но эта уж вообще — крохотуля.

Притормозив железного коня, обладательница двух огромных бантов на куцых хвостиках пустила дрона боком и остановилась рядом с Ранкорой.

— Бабушка, вы потерялись? Дальше нет ничего. И мы обеды не покупаем, мы их напрямую у Фарли берем.

— Сама ты бабушка, — вздохнула врач, — мне сорок пять, жить еще и жить... Я кержаков ищу. Знаешь таких?

— Знаю. Я сама из клана. А кто конкретно нужен?

— Старший ваш. Кто меня с Шестерки выдернул.

Присмотревшись, Лисса хлопнула себя по лбу:

— А я думаю, кого вы напоминаете... Я же вас в капсуле видела. И потом, когда тащили на шаттл... Секунду...

“Краб” опустился, девочка расстегнула ремни, скользнула на загудевший пол и показала на освободившееся место:

— Садитесь. Мигом дома будем.

— Сама пешком пойдешь?

— Вот еще. Но вы не волнуйтесь, малютки меня слушаются, как родную маму... — Повернувшись к остановившимся вдали пацанам, крикнула: — Лоботрясы, чего застряли? Давайте на место, будем ошибки разбирать... Только хвастать умеют, даже простейшую пробежку осилить не могут.

Решив, что спорить вряд ли имеет смысл, женщина аккуратно поднялась, устроилась на жестком сиденье и застегнула ремни. Девочка поднялась следом, убедилась, что крепеж затянут как положено и улыбнулась. Дрон медленно поднялся, одновременно вытащив из-под брюха манипулятор и бережно обхватив за пояс девочку. Ранкора не успела испугаться и что-нибудь сказать, как робот засеменил вслед за остальными, набирая скорость. Вскоре он уже буквально мчал, гремя железным настилом. Вот последние фонари, вот бездонный обрыв с узким тонким заборчиком из металлических тросиков на редких столбах, и ты уже несешься по широкому решетчатому мосту, вперед и вперед. Туда, где сияет в вечной ночи гроздь прожекторов, освещая широкую площадку, больше похожую на крепость. Сплошные стены из толстых панелей, изгибы трубопроводов, вгрызающихся в стену, распахнутый зев ворот. Справа — мешанина балок, явно нацеленная на противоположную сторону дока. Если протянуть мысленно линию — недавно начатая стройка упрется в массивные двери шлюза, за которым закрытый ангар и пустота. Похоже, клан не собирается ограничиваться занятым куском, явно нацелился на будущее.

Обернувшись, Лисса пояснила, помахав рядом с собой:

— Мост временный, просто остальным пока еще монтажников не хватает. Вот через неделю первую партию выпустят и мастера новые бригады сюда перебросят. Тогда центральную улицу закончат и складами займутся.

— Склады справа?

— Не, под нами. Это бывший закрытый док для среднетоннажников. Раньше заводили челноки, загружали при помощи автоматических лифтов, потом грузили на борт переселенцев и на планету. По кругу, пока колонисты внизу очередную базу не построят. Но затем яйцеголовые придумали прыжковые двигатели и каркас этих громад продали нам, для станций.

— Я читала историю, — уголками губ Ранкора изобразила улыбку. Девочка забавляла, трудно было не поддаться ее обаянию.

— Точно, вы же с Шестерки, вам должны были в школьной базе историю системы давать... Вот, на улице будет жилье и магазины, под ногами склады. Потом буферная зона с системой пожаротушения. И затем между законченными постройками и внешней стеной добавят мастерские. Мебельная, станкостроительная, электрика и другие. Гидропоника — дальше к хвосту, на технических этажах. Ну и четыре шлюза для шаттлов. Внутрисистемник будут собирать в нижнем доке. Он единственный, куда по габаритам влезет.

— Торговый корабль? Вы хотите построить свой корабль? — в памяти прорезался вопль ревуна и механический голос: “Персоналу укрыться в административном блоке”.

— Не, только отремонтировать. Двигатели будем ставить уже снаружи. Сначала потроха, обвес, потом уже все остальное. Ваш опыт никто не забыл... Приехали.

Медленно семеня лапами, дрон встал рядом с собратьями и опустился на брюхо, складывая манипулятор. Соскочив на пол, Лисса ткнула пальцем в сгрудившихся в кучу парней:

— Вам что сказали? Без разрешения на маршевый режим не загонять дроны. Чем слушали? Ушами? Не похоже... Пятого сейчас пригоню, заставлю еще раз первые два стандарта прогнать каждого... Что ты там вякнул? Думаешь, я не слышу? Дверь где знаешь, не устраивает, можешь проваливать. Старшой сказал, я вас могу в узел завязать, если вздумаете на меня нос морщить... Нет, мне показалось? Тогда сиденья снять, технику под навес на подзарядку... Куда ты полез, ущербный!.. Зачем тебе базу воткнули? Команду ему отдай, не пытайся сам ковыряться... За что мне это наказание...

Поняв, что девочка сочла свою миссию выполненной и занялась более важными делами, женщина покрутила головой и пошла вглубь базы, на шум стройки. Наверняка кто-нибудь из взрослых там. Как и вождь клана... Дожили, на станции снова кланы, банды, деление на касты и границы между жилыми зонами. Скоро от государства не останется ничего. Только озверевшие люди в железной коробке.

* * *

Видимо, дела у кержаков шли неплохо. Потому что во внутреннем дворе человек десять собирали железные фермы, ловко пользуясь ручными шуруповертами, изредка хрустели искрами сварки, буквально на глазах создавая каркас будущего основания жилого отсека. Под потолком на подвешенном сиденье командовала высокая женщина в темном комбезе с яркими оранжевыми полосами на штанинах и рукавах. В руках она держала пульт, при помощи которого ловко управлялась большой гибкой железной лапой, цеплявший в нужный момент те или иные куски, подтаскивая на место и придерживая, пока другие не закрепят.

— Чем могу помочь? — сбоку высунулся озабоченный мужчина, сжимая в руке широкий комм. Два пальца на правой руке и часть кисти явно недавно близко познакомились с хирургом — имплант был еще свежим, металл почти не потускнел.

— Я ищу вашего старшего.

— Иван вон там, у голокуба. Схему парням показывает. С бородой. Он у нас единственный, кто с бородой, — усмехнувшись чему-то своему, мужик развернулся и потопал к груде ящиков, делая на комме только ему видные пометки.

— С бородой... Он совсем дикий? Нормальные люди всегда следят за гигиеной.

Подождав, пока нужный ей человек освободится, Ранкора спросила:

— Где мы можем поговорить? Минут десять, если можно.

— Можно будет полчаса. У нас скоро обед, как раз и покормим. Не спешите?

— До вечера я точно никуда не тороплюсь.

— Отлично. Тогда вы пока вон там присядьте, чтобы на вас какую-нибудь железяку не уронили, я потом позову... Толя, что там с весом?

— Еще на две тонны легко можете наращивать, вписываемся пока, — долетело из темноты сверху. Прищурив глаза, врач с трудом разглядела пацана на непонятной разлапистой конструкции. Детали терялись в пустоте. Похоже, это был большой кран, который на каких-то направляющих мотался под крышей дока, позволяя перетаскивать с места на место тяжелые конструкции. О том, сколько лететь с верхотуры до низа, Ранкора предпочла не думать... Они здесь точно все на голову больные. Каждый.

Обед удивил. Кормили сытно, много, разнообразно. Ранкора слышала, что в Отстойнике с едой проблемы, прессуют чужие отходы производства вместо пищевых брикетов. И вот — такая роскошь. Да, похлебка со специфическим привкусом, знакомые сухие пластинки вместо хлеба, как и у Тутси. Но все равно, пообедала с удовольствием.

Пока остальные отдыхали, Иван отвел гостью в сторонку и усадил на скамью с высокой спинкой. Переносная мебель тоже явно недавно изготовленная — как и стулья, столы и многое другое. Неплохо кто-то развернулся, у себя на Шестерке врач привыкла совсем к другой обстановке.

— О чем вы хотели поговорить?

— Я хотела узнать, зачем вы меня спасли, — не стала ходить кругами Ранкора. — Это ведь вы приволокли медкапсулу из погибшего центра?

— Мы.

— И я слышала, что именно вы отказались оставить меня с остальными, кто умер во время пожара.

— Отказался, да... Я посчитал неправильным вас убивать.

— Подарили шанс, — горько усмехнулась медик, проводя рукой по серебристому пушку на голове. — Вот только нахрена он мне? Вся семья сгинула во время пожара. Как и коллеги, друзья и знакомые... И что мне теперь предлагаете делать?

— Жить, — спокойно ответил Иван, прихлебывая горячий чай из пузатого стакана. — Жить. Работать. Строить новую жизнь. И делать это так, чтобы ваши близкие на небесах за вас порадовались. Что вы не опустили руки и не позволили горю сожрать изнутри.

— Вы верите, что они меня видят? Откуда-то с небес?

— Верю. Иначе вся эта суета не имеет какого-либо смысла.

— Смысл? О каком смысле можно говорить, если десятки тысяч погибли, пытаясь оживить дурацкое железо. Если Шестерка вся, целиком превратилась в огромное кладбище... И вы еще смеете заявлять о смысле жизни?

Помолчав, Иван упрямо насупился и ответил:

— Да, смею. Потому что они пытались. Хотя бы пытались изменить себя и дать будущее детям. Даже такой страшной ценой... И называть их глупцами — это не уважать их всех, молодых и старых. Всех тех, кто погиб в те страшные дни... Я их никого не знал. И вряд ли смогу разделить эту горечь утраты. Но я помню о них. Я постараюсь учесть уроки, который они нам дали. Чтобы жить, чтобы отправить детей к звездам. Чтобы у них получилось шагнуть дальше, чем смогли мы... Я считаю, что так — правильно. Хотя нам и приходится часто платить за мечту. Зачастую платить кровью. Но это — жизнь.

Ткнув худым пальцем в сторону прохода, Ранкора желчно поинтересовалась:

— Так вы их учите? Ваших детей? Разрешая скакать на дурацких дронах над пропастью? Рискуя в любой момент свернуть шею?

— Где свернуть шею? В доках?.. Извините, а вы точно доктор?

— Я профессиональный хирург! — возмутилась гостья. — Занималась неотложной помощью еще до того, как перебралась на Шестерку!

— Тогда почему вы считаете, что мальчишка с прямым подключением к монтажному дрону должен куда-то свалиться? Он пробежит по потолку, ни разу не споткнувшись, вниз головой. Что ему какой-то мостик.

— Подключение? Хотите сказать, вы адаптировали “маму” под управление железом?

— У всех стоят тройники, “стандарт” по малым средствам автоматизации и “классика” по роботехнике. Когда основу добьют, заменим на что-нибудь из выбранного для специализации.

Удивившись, Ранкора переспросила:

— Вы ставите детям профессиональные чипы? Каждый из которых стоит больше годового заработка у взрослого специалиста?

Посмотрев вокруг, Иван пристроил пустую чашку на ближайшую коробку. Так хотя бы ненароком не раздавит. В трудовом запале посуду расплющить — раз плюнуть.

— Да, ставим. У Лиссы “стандарт” уже освоен, теперь три “Ка”-шки. Но она и без баз умудряется дронами помыкать, как домашними питомцами. Мальчишки пока в начале пути. Хотя я очень надеюсь, что через неделю освоятся и помогут с монтажом несущих стальных ферм.

— Но ведь можно дождаться, когда освободятся строители...

— Прошу прощения, доктор, как вас зовут? Забыл представиться.

— Ранкора, ведущий хирург центра пластики и трудовой терапии Шестой станции... Бывший хирург, конечно же.

— Меня зовут Иван... Так вот, о строителях. У нас нет специализированных бригад, только-только сколачиваем. Тутси смогли договориться с господином Вильди, тот поднатаскал на установку персонал, кто теперь работает в Предбаннике. Пока там единственная капсула, через неделю-другую привезем еще три. Ну и по своим связям по чуть-чуть пропускает народ через Чистые сектора, остались знакомые, кто за деньги готов закрыть глаза на небольшое отступление от правил... У нас нет готовых инженеров, профессиональных строителей или еще кого-нибудь с реальным опытом. Мы учимся на ходу, прямо здесь и сейчас. Выкладываем деньги специалистам, кто подгоняет проект под наши нужды, а дальше уже сами. Сначала несущие конструкции, затем настилаем полы, тащим трубы и кабельное. Обшиваем плитами, подрубаем свет. Затем дома, вентиляцию. Через два месяца привезем поселенцев с Семерки, под это зафрахтовали торговца с Единички. Тройка не согласилась договариваться с ежегодным балкером, который встал на днях под погрузку. Крысы бегут с корабля, им не до нас... Одним словом — я верю мальчишкам. Они не упадут, не сорвутся во время стройки, поднаберутся опыта. И будут учить товарищей, кто уже стоит в очереди и для кого зарезервировали чипы. Каждый день, шаг за шагом. Помогая другим строить новую жизнь... Операторы дронов — это ведь только начало. У молодых очень гибкие мозги, я так не могу. Не успеваю. А они запросто еще две-три серьезных профессии подцепят. И рванут, словно ракеты, все выше и выше.

— Почему?..

— Хороший вопрос. Наверное, ответ будет как и раньше. Я не могу убить человека, которому можно помочь. Потому что он — не балласт, не отбросы. Он — человек. Поэтому я привез вас сюда. И поэтому я буду тащить технику, запчасти и договариваться с кем угодно о совместной работе. Ради тех пацанов, кто пока путается в навесном оборудовании для дрона. И кто через месяц будет помогать строить мастерские, собирая за день в одиночку каркас, который бригада взрослых мужиков мурыжит сейчас неделю.

Ранкора разглядывала странного человека и пыталась понять, что он говорит. Получалось пока плохо.

— Вы точно не дружите с головой... На единственной рабочей медкапсуле шить чипы для малолеток, где каждая гелевая матрица стоимостью в тысячи кредитов. Швыряться деньгами ради того, чтобы... Даже слов не подберу.

— Я вам скажу, ради чего. — Иван встал и медленно проговорил, интонируя каждое слово: — Чтобы дети больше не умирали от голода и болезней в Отстойнике. Ни-ког-да... Вы хотите еще о чем-то спросить? А то мне надо возвращаться к работе.

— Нет, я услышала все, что хотела, — женщина поднялась, подтянула проклятые безразмерные штаны и попросила: — Не могли бы ваши ученики проводить меня до лифтов? Я еще не совсем вошла в форму, мне тяжело ходить на такие расстояния.

— Разумеется, — стукнув пальцем по пластиковой полоске на левой руке, Осокин произнес: — Лисса, ты закончила драть обалдуев? Почти? Прервись на секунду. Подбрось нашу гостью к лифтам, она хочет вернуться домой.

В это раз ехали на двух дронах и скорость была не очень большой. Видимо, девочка решила поберечь чужие нервы.

— Ты успеваешь управляться сразу с двумя? Не перенапрягаешься?

— Я могу командовать пятеркой, четырьмя большими и малышом. И это напрямую. Еще мы с пацанами начали адаптировать наборы программ, чтобы сделать “тараканов” чуть сообразительнее. Иногда они ведут себя, как идиоты.

— И никаких головных болей?

— Нет. Но я же не весь день вожусь с ними. По утрам приходит учитель, с которым разбираем школьную базу. Вечерами успеваем поиграть в деревне. Через неделю с лоботрясами снова на шаттле за оставшимися капсулами и станками, которые не успели демонтировать в доках. Потом — на фермы, там нужно будет тянуть водоводы, с дронами закончим все раз в десять быстрее. Хотите — приходите в гости. У нас — интересно!

— Я подумаю...

Ранкора размышляла до позднего вечера. Потом нашла Раха и попросила его связаться с боссом. Когда Гарди заглянул в комнату к гостье, врач встретила его безмятежным взглядом и заявила:

— Уважаемый, ваш медицинский центр — полное убожество. Я буду рада помочь оборудовать его хотя бы по минимальным стандартам, используя все доступные ресурсы. И господин Вильди, которого я знала еще прыщавым пацаном, слабо обучил девочек, их придется натаскивать. На неотложку, на полноценное использование капсул. Как думаете, вас устроит моя кандидатура в качестве главного врача в клановом медицинском центре?

— В Чистых секторах врач получает до пяти сотен кредитов в месяц. Треть уходит на жилье, треть на оплату коммунальных услуг и еды, остальное тратят на развлечения. Я смогу платить не больше двухсот, плюс крохотные премии за хорошую работу. Вы в самом деле хотите остаться у нас? В грязи, среди отбросов общества?

— Если будет желание, то с грязью можно справиться. Правила гигиены просты и легко вколачиваются каждому палкой по загривку, если не понимают с первого раза. Что касается премии... Ваши расценки меня устраивают. Потому что в качестве главной премии вы позволили мне прожить еще одну жизнь.

— Для чего? — не удержался от вопроса Гарди.

— Как сказал один бородатый человек — чтобы в Отстойнике больше не умирали дети. Мне кажется, это серьезная причина, чтобы вытащить голову из задницы, куда я ее пыталась пристроить. Надо снова жить и начать работать. Жалеть себя буду потом или превращусь в старуху прямо сейчас.

Глава 16

Пятьдесят лет тому назад формально единая шахтерская конгломерация начала расползаться, словно лоскутное одеяло. Сначала объявили о финансовой и прочей независимости два крупных перерабатывающих комплекса, сидевших на богатых жилах. Затем посыпались отдаленные независимые добывающие посты, продав или бросив остатки оборудования и уехав к соседям. Еще лет тридцать шла ползучая миграция работоспособного населения ближе к звезде, на станции. В итоге в рудном поясе осталось чуть больше двадцати тысяч населения, еле живой комплекс переработки и транспорт, который два раза в год мотался для продажи залитых под завязку танков с кислородом и глыбами льда. Обратно везли сублимированное продовольствие и запчасти.

Руководил остатками былой роскоши господин Аррэсман — шестидесятилетний старик, прошедший три процедуры омоложения. Жизнь под куполами с вечными сквозняками, пылью и холодом не особо способствовала долголетию, но Аррэсман держался. Он, как никто другой из старой гвардии, понимал — дашь слабину и карточный домик развалится. Разом. Это ему и товарищам еще что-то нужно, еще цепляются за дело, которому отдали лучшие годы жизни. Большая же часть молодежи давно съехала, купившись на посулы вербовщиков. Не понимают, что в других системах шахтерский хлеб так же горек.

— Вечер добрый, — поприветствовал начальство вечный дежурный на технологическом мостике. Стами — высохший ниже пояса, прикованный к инвалидной коляске. Еще один якорь для старика, не позволяющий бросить все и удрать куда подальше. Сорокалетний мужик, у которого оптимизма хватит на всех и еще чуть-чуть останется.

— Вечер... Что стряслось?

— У нас тихо, “Крылан” стучался, третьи сутки после разгона идут штатно. Через две недели встанут на курс перехвата с балкером.

— Это я помню. Орбиты удачно расположены, кучу топлива экономим.

В этом году повезло. Не всегда станционная группировка располагалась настолько близко, чтобы грузовой корабль мог добраться до соседей в кратчайшие сроки. Обычно в один конец полтора-два месяца закладывали. И кучу топлива для прожорливых движков.

— Телеграмма пришла от доходяг с Пятерки. Мы у них дозы регулярно берем.

Омолаживающие и регенерирующие препараты приходилось закупать на стороне. Еще одна проблема. Медицинский центр свой, даже пара врачей до сих пор здесь. Реактивы же и все остальное — выкупать. Везет еще, что благодаря контактам на черном рынке многое берут со скидками. Официальный ценник каждый день штурмует заоблачные высоты.

— Тутси?

— Да, посредник от них. Просят сбросить им два пакета по запуску местных заводов. Один по топливной станции на газовом гиганте, которую подняли к лунам и законсервировали. И второй для полимерных строительных плит. Включая весь необходимый обвес: балки, крепеж, монтажные расходники и все остальное.

— Что они хотят? — Аррэсман удивился. От уголовников можно ожидать вопросы об остатках редкоземельных руд или еще чего для перепродажи. Связи на ежегодно прилетающем балкере у них точно есть. Но заводы? — Покажи текст.

— Правый экран. — Устроившись в свободном кресле, старик бегло просмотрел сообщение, затем начал читать медленно, пытаясь найти двойной или тройной скрытый смысл. — Ничего не понимаю. Ты с народом со станций вроде переписываешься по лазерной связи, гоняешь разные левые пакеты с телеметрией. Ничего необычного не пробегало?

За не целевое использование оборудования спрашивали жестко. Можно было запросто лишиться рабочего места. Но пакеты данных все равно ходили в системе между анклавами, поэтому технари умудрялись в обмен данными пихать свое, мелкими кусочками. Программы разбирали и собирали эти сообщения в автоматическом режиме, поддерживая неформальные каналы коммуникации между “правильными” людьми.

— Только слухи. Вроде у Тутси факап дикий произошел, кучу денег на аварии у торгашей потеряли. Потом рылись на погорельце, угробили мародеров. Дошло до того, что с Единички зафрахтовали транспорт, поволокут переселенцев с Семерки.

— Это слышал. Ты два дня назад рассказывал.

— Ага. И паровозом пришло, будто для них в пустой док поставят каркас дохлого среднетоннажника, там жилье оборудуют. Тройка продает, ремонтную зону освобождает.

— Пихать на мертвый грузовик бичей с Семерки?.. Кто это сказал?

— Сплетни от диспетчеров. Те цепляют с начальства, как обычно.

— И те же Тутси хотят запустить два завода... Не бьется.

Пробежав пальцами по голографической клавиатуре, Стами выдернул несколько крохотных сообщений, выстроив их одно за другим:

— Аррэсман, это не мое дело, конечно. Но я тоже как-то удивился. И когда удивляюсь, у меня появляется желание копнуть чуть поглубже.

— Я в курсе. Если что-то полезное скажешь, даже покрою тебе полчаса левого трафика.

— Короче, я собрал все имена, которые мелькали в чатах. И вот этот перец меня заинтересовал. Во-первых, именно его команду похоронили на Шестерке с мародерами. Потом раз — и живой. Во-вторых, он мутит что-то с Гарди, хотя в клан Тутси не входит. И в-третьих, именно он стоит в копии запроса на заводы. С твоего разрешения я бы старого приятеля подербанил на информацию. Удэ уехал на Пятерку не так давно, сам из шахтеров. Может, что расскажет или хотя бы намекнет.

— Младшенький? Его семья свою шахту на третьем участке держала.

— Ага. Он еще базы по электрике от родителей получил, на комплексе подрабатывал.

— Стукнись. Только аккуратно. Мне потом на комм результаты сбросишь.

— Сделаю.

Результаты пришли через два часа, что по меркам системы можно было считать экспресс-доставкой. Сообщение старик перечитал несколько раз. Судя по всему, кто-то из Тутси на словах перетолмачил ответ Удэ обратно шахтерам. Звучало необычно, но смысл угадывался однозначно:

“Я в теме. Кержак фуфло не гонит. Харэ сопли жевать, впрягайтесь.”

— Вот хитрожопые уроды. Каркас торговца, выпотрошенные нычки на Шестерке и переселенцы. Похоже, идиоты в Чистых секторах мышей совсем не ловят. У них под носом Тутси с Отстойником начали шевелиться. И приписка “ремонт заводов и продукцию оплатим” — это не шутка. Это все уже куда как серьезно...

Набрав вызов в центральном инженерном чате, Аррэсман подождал, когда зелеными галочками отметятся все нужные, после чего приказал:

— Сбор у меня через полчаса, дело есть. Олони найдите, он где-то на сдохшем транспортере возится. Пусть ремонт на время откладывает и цепляется на общий канал.

Главный вопрос не в том, чтобы расконсервировать заботливо складированное барахло. Вопрос — как не продешевить и не отпугнуть потенциальных клиентов завышенной ценой. Это тоже надо обдумать, что выгоднее? Хапнуть сразу и плюнуть на последствия? Или стартовать в долгую, отбивая затраты за годы регулярных поставок? Аррэсман предпочел бы второе. Но для этого нужно будет сначала провести ревизию. И послушать специалистов, кто обрисует реальную ситуацию на полудохлом железе. Может, соседям и предложить особо нечего. Тогда будет больно и обидно. Но — сами виноваты.

* * *

На “Крылане” в самом деле было все хорошо. Грузовик полз по давным-давно привычному маршруту, забив трюмы кислородом и льдом. Кроме экипажа в каютах скучали шестнадцать пассажиров: десять местных и пятеро чужаков. Зачем купец с охраной примчались на личном шаттле к шахтерам, никого особо не волновало. Как и то, за сколько потом продали кораблик. И зачем возвращаются назад. Капитану за каюту с обеспечением заплатили, значит, все нормально. Остальное — не нашего ума дело.

Вот только парочка громил, прогуливаясь по пустому коридору, выглядели не столь довольными, как босс. И шептались, постоянно оглядываясь через плечо.

— Что связист сказал?

— Ори громче, спалимся... Стукнулся он к корешу, как и обещал.

— Еще бы не стукнулся, десять кредитов взял, сука.

— Да не ори ты!.. Короче, подвязки сработали, удалось пробить информацию. Благо, основной список пассажиров балкера для матросов доступен. Значит, именной билет только один, на Ирмана. Нас и в проекте нет.

— Значит, кинуть нас хочет?

— Выходит, так. Через три недели, как рядом с пассажирским будем проходить, нас в каюте запрут, босс с баблом на шлюпку и адью. Сосите член, я вам все прощаю.

— Что делать будем?

Самый хитрый из телохранителей поморщился:

— Икру метать поздно. Мы в дерьмо влезли, когда шаттл хапнули.

— Мы его не трогали, мы даже управлять им не умеем! Это Ирман коробку с заранее забитым маршрутом воткнул!

— Короче, расклады простые. Билет один. И переписать его на кого-нибудь не получится. Специально так сделано. Поэтому балкер для нас отпадает. Когда шахтеры на Трешку припрутся, нас вытурят. Проезд только до станции оплачен.

— И что дальше?

— Дальше мы с голой задницей... Поэтому единственный выход, который я вижу, это надо с дела соскакивать. Бабло за шаттл — не трогать. Вернем бывшему хозяину до последнего кредита. Пусть с залетчика трясет и ремни со спины режет.

— Жить на что?

— Второе и самое главное — надо Ирмана клану Тутси сдать. Я у шахтеров сумел новости собрать. За его голову штуку дают. По двести пятьдесят на нос — терпимо на первое время. И свалим с Пятерки к соседям. Жить нам на старом месте не дадут. Главное, чтобы не замочили, чужой головой откупимся и харэ.

— Кто нас с Предбанника отпустит?

— Совсем дурак? — здоровяк зашипел, с трудом осаживая разбушевавшегося приятеля. — Шахтеры паркуются на Тройке. Там же в доках обмен и проведем. Гарди нужен беглец? Пусть сам и летит. Думаю, мигом примчит. Местных сблатуем, чтобы на их территории никакого мочилова не было. Товар сдали, бабло получили. Все довольны.

— Может, наличку за шаттл все же прижучим?

— Без меня, Прас. Только с Кликером еще не хватает бодаться. Если он в загривок вцепиться, проще самим в распахнутый шлюз шагнуть. Этот чувак из старшей лиги, с ним даже Гарди не связывается. А Гарди — хозяин всего Предбанника сейчас.

— Хреновые расклады.

— Зато живыми останемся... Когда трехчасовую готовность объявят на отправку шлюпки, Ирман должен лежать в каюте упакованный. Живой, сука, связанный по ногам и рукам, с кляпом побольше. Я капитану сообщу, что клиент решил на станции сойти, деньги обратно не требует. Как в доки войдем — на волю и проблему решаем окончательно.

Чуть успокоившись, Прас уточнил:

— Связист еще сообщение может скинуть? Пусть на Трешку звякнет, чтобы встречали. Не хватало еще с местными копами бодаться.

— Это сделаю... И еще раз прошу — не суетись. Все решили, сделаем по высшему разряду. Если аккуратно бортами с Кликером разойдемся, может он чуть с щедрот и выплатит. Главное — не борзеть без меры. Мы же не виноваты, что Ирман полным козлом оказался.

* * *

Иногда председателю Совета хотелось стукнуть от души. Сжать кулак и приложить по столу. Чтобы выплеснуть накопившееся. Но — приходилось терпеть. Улыбаться, кивать, обещать обратить внимание. Смирившись с головной болью после подобных бесед. И речь шла не о заседаниях богатых и уважаемых людей, представлявших Чистые районы. Нет. Проблема была дома.

— Чего ты ждешь? Отребье нашло клад у погорельцев, уже третий раз туда собирается лететь, а ты ушами хлопаешь? Деньги везут ящиками, железом трюмы набивают и все мимо нас. Что, так и будешь спать?

Подумав, Машира решил не доставать бутылку. Середина рабочего дня. Стоит накапать чуть-чуть для нервов и супруга окончательно вызверится. Никак не может простить, что не уехали в первую волну. “Великий драп”, как ее для себя называл председатель. Тупая клуша — куда ехать, если из реальных ликвидных активов на руках было чуть больше тридцати тысяч кредитов. Остальное все или вложено в станцию, или болтается в виде нераспроданных товаров по системе.

— Откуда известно про ящики?

— Вся станция знает, все соседи в курсе и один мой благоверный спит!.. Алё, давно пора глаза продрать! Или ты решил так и остаться на сгнившем железе? Если не в курсе, через две недели балкер отходит. И я не помню, чтобы ты заказал на него билеты. Хотя бы в первый класс.

— Потому что все мои друзья и знакомые уверены, что мы остаемся еще минимум на год. Поэтому и не заказал, При. Именно поэтому половина принадлежащих нам доков уйдет Кликеру за полную цену, как и договаривались. А не за треть, как сбросила твоя любимая подруга вчера утром... Мы же обсуждали — я занимаюсь переездом, ты подбираешь информацию, где именно осядем.

— Да, договорились. Но у меня такое ощущение, Машира, что и этот вопрос придется брать на личный контроль. Или поедем с голой задницей. А детей надо еще будет устроить в приличное учебное заведение... Поэтому я не спрашиваю про доки, это уже практически решенный вопрос. Я про бомжей, нашедших клад.

— Нет там никакого клада. Мелкие кланы выгребают остатки железа, одновременно запуская дезинформацию. У них не хватает на еду, поэтому пытаются любыми способами добыть деньги. Подбрасывая слухи, демонстрируя личную значимость и бегая по Чистым районам с протянутой рукой. Ни один! Ни один из главарей не может наскрести на переезд. Вот это — реальная цена всем сплетням, которые ходят по округе. Как только балкер уйдет, ажиотаж уляжется.

— Мои друзья говорят другое.

— Твои друзья... Знаешь, какие места они выкупили? Среди обычных пассажиров. Эти дуры даже не смогли взять каюты первого класса, я не говорю про люкс. И я должен обращать на них внимание?..

Решив, что настроение ему все равно испортили, мужчина раздраженно подошел к синтезатору, поставил прозрачный стеклянный стакан, набрал привычную комбинацию цифр. Отпил скотч, посмотрел на жену. Та сердито развернулась на каблуках и двинулась к выходу из кабинета. Но не удержалась, бросила через плечо:

— Только посмей попрекать меня упущенными возможностями! Слизняк...

Вернувшись за стол, Машира сделал еще глоток и покрутил список писем в почтовом ящике. Где-то здесь лежало... Да, вот оно. В отличие от кумушек, председатель Совета никогда не опирался на пустые слухи. У него были свои, проверенные источники информации. Например, несколько человек в полиции. Которые за ежемесячные выплаты держали Машира в курсе всех подковерных игр среди местных сил правопорядка, замещавших собой заодно и армию. И вот отчет, что с трех погибших медиков на Шестерке сняли “К”-чипы, вырезав вместе с тройниками. Площадки для крепления на выброс, из привезенного два чипа в рабочем состоянии. Всего только обобрали тела, не сгоревшие в чудовищном пожаре двадцать один год тому назад. Вот тебе и клад. Кстати, в карманах у мертвецов наскребли чуть больше сотни кредитов, которые почти все пошли в счет оплаты за арендованный шаттл. И железо выскребли из старого дока, пустят на запчасти. Поток мусора все меньше, почти ничего ценного в Отстойник не сбрасывают. Приходится шевелиться и шарить на руинах у соседей.

Хотя, можно чуть-чуть пригасить волну. В спину шипит не только опостылевшая супруга. Можно поставить визу, и заместитель вышлет проверенных головорезов на пепелище. Парень хваткий, спит и видит, как развернется на новом месте. Так что пусть попробует. Если вдруг нищие нашли что-то дельное, то пусть делятся. Никакого риска для него. И никаких капиталовложений. Все — за счет инициативы снизу.

Вздохнув, Машира покосился на календарь. Две недели. Две чертовые недели. Надо дотерпеть. После чего — новая жизнь. Кстати, прекрасную идею подбросил Вильди. Конечно, исполнение подкачало, что взять с придурка. Но сам подход — подцепить с собой любовницу, оставив семейство на станции. Два билета куда дешевле, чем четыре. Только зря он устроил из этого драму. Брошенная жена с детьми осаждает доки каждый день, не имея возможности пробиться через охрану. Сцены ревности, слезы, крики. Бесплатное шоу для всех желающих. Нет бы дождаться правильного момента и удалиться в даль без лишних спецэффектов. Понятно, что капитан торговой громады плевать хотел на шекспировские страсти, поэтому Вильди нечего бояться. Гору наличных брошенная семья не сможет наскрести при всем желании. Как и попытаться испортить жизнь мерзавцу в другой системе. Кому интересны отбросы на задворках обитаемого мира. Что поделать, если мы все здесь — отбросы...

Допив спиртное, мужчина лениво развернул кресло к зеркалу и начал разглядывать себя. Под пятьдесят, чуть заплывший жирком. Волосы курчавые, густые. Модная прическа, как показатель статуса. Нос с горбинкой, глаза серые. Тонкие губы с блуждающей улыбкой. Профессиональное — людям надо нравиться. Надо ежеминутно демонстрировать, что ты озабочен их проблемами и делаешь все возможное ради избирателей... Всего две недели. И когда на балкере объявят суточную готовность, он поднимется на борт. Без шума и помпы. Тихо, спокойно. Со всеми капиталами, которые удалось собрать. Может быть, даже что-то отщипнет с авантюры помощника. Может быть... Главное — один. Без балласта. Чтобы не выслушивать бесконечные упреки и не тратиться на учебу для трех идиотов, не способных освоить базовую школьную программу.

Вильди, конечно, мерзавец. Но врач был неплохой. И нестандартное решение старых проблем сумел подсказать вовремя. Что касается молодой женщины, согласной согреть постель... Когда ты богат, это не проблема. Расценки известны. Самое главное, не давать лишних обещаний. Тогда хватит и на небольшой дом на теплой планете рядом с океаном, и на медицинскую страховку.

— Что там у меня еще подвисло на балансе? Пару часов хватит подтянуть хвосты. И все на сегодня. Устал...

* * *

В очередной набег выдвигались расширенным составом. Иван с детьми, Чахлый и Удэ. Плюс трое операторов дронов — молодые мальчишки, старшему на днях тринадцать стукнуло. Анатолий на месте второго пилота, Паррэт за старшего. “Семерки” с поджатыми лапами в конце трюма, люди вдоль стены, на откидных сиденьях. Неудобно, но после разгона можно побродить или попытаться в скафандре где-нибудь приткнуться подремать.

Первая остановка рядом с недограбленным доком. Очень уж Лисса хотела интересные коробочки проинспектировать. Архивы теперь не найдешь, сгинуло все. Придется ручками и глазками. Ведь если кто-то очень хитрый в самом деле роторный пулемет раздобыл, то можно подумать о переоборудовании одного из дронов в ходячую огневую точку. Исключительно на будущее. Программки интересные еще подобрать. Потому что как только Отстойник начнет из дерьма выбираться, тут же набегут желающие поделить в свою пользу. Придется отбиваться.

— Вы отснятое видео просматривали? — спросил гигант, указав пальцем на висящий на поясе у Ивана комм в чехле.

— Что мы там не заметили?

— Стена рядом со вторым сектором практически голая. Там легкие перегородки стояли и зелень. Пепел вентиляция выгребла, пока еще что-то работало. Можно сказать — проспект. Дроны с маневровыми движками, баки под завязку. Вот тут, например, делаем дырку, затем по грузовой шахте сюда и по прямой до места. Вместо семи-восьми часов ковыляния через завалы, за пару доберемся. И половину дороги в свободное полете. Красота.

— В самом деле? Давай посмотрим...

Удэ оказался прав. В четырех местах вскрыть переборки, после чего “прыгнуть” вдоль обгоревшей стены сквозь погибшую оранжерею и вот ты на месте. Кстати, обратно оставшиеся три медкапсулы тащить будет куда удобнее. На прежнем маршруте пришлось бы серьезно резаками помахать.

— Принимается. Теперь еще вопрос, можешь подскажешь в силу опыта. Где бы ты припрятал что-нибудь незаконное. Чтобы с одной стороны — под руками, с другой — глаза не мозолило.

— О чем речь?

— Лисса говорит, пулемет для дрона видела. Упакованный. Но маркировку узнала.

— Откуда у нее военные базы?

— Нет у нас от вояк ничего. Просто мультики смотрят с малышней, а там в каком-то сериале похожее мелькало. Про агента Спида и приключения с федеральным десантом.

— Забавно... — Здоровяк уставился невидящим взором в стену трюма, начал перебирать варианты: — Я бы сунул под распределительные щитки. Место есть, к проводам редко кто в здравом уме лезет. Но — хлопотно. Убрать, потом достать... Если местные барахло на палубу вытащили, то на продажу готовили или устанавливать куда-то хотели. Поэтому все будет рядом... Предлагаю движки проверить. Наверняка что-то массивное рядом валяется. Те же блоки разгонные для шаттлов или еще что. Там если начинку убрать, то можно что угодно напихать.

— Поможешь?

— Легко. Кстати, у “семерки” сканер должен стоять, в базовую комплектацию входит. У нас пара таких в шахтах работала, очень полезная штука.

Пулемет Ивану понравился. Нет, он ничего в громыхающем железе не понимал, но агрегат внушал уважение. Двенадцать длинных стволов, хищные обводы кожухов, крепеж для дрона. Личный “Краб” Лисса тут же подогнала поближе и аккуратно теперь пристраивала к манипулятору новую игрушку.

— Как пользоваться знаешь?

— Стандартный “Бри-М”, распознается как дополнительное оборудование. Задал маркер прицеливания, отдал команду на поражение. Все. Отсекает очереди по десять патронов, но это можно изменить. Еще бы боксы с ними найти, там встроенная ленточная подача.

— И это есть в обычых базах? — поразился Чахлый.

Похлопав довольно по манипулятору, Лисса объяснила:

— Для горняков иногда похожее ставили. Ударный бур, на базе пулемета. Заряды со взрывчаткой. Дешевле, чем здоровенную технику гонять по узким проходам. Когда плазму до ума довели, отказались. Но в списке расширений осталось... Жалко, у меня военных чипов нет, только часть каталога в “стандарте”. И в сериале было видно, что во время драки нам ловить нечего. Там разные типы боеприпасов, самонаведение, борьба с помехами, точность поражения на дистанциях больше трех километров. Мы же — так, попугать разве что.

— Я бы точно в скафандр наложил, выползи такое чудо и начни в упор садить, — вздохнул Чахлый, стараясь держаться в стороне от роботизированного монстра. А вдруг где заклинит? Пацифистом бывший калека не был, но оружие недолюбливал.

Бродивший между других ящиков Удэ позвал остальных:

— Давайте сюда! И дрона тащите. Вот ящики симпатичные, с бустерами. Пусть прозвонит потроха, может что полезное найдет.

Нашел. В одном из боксов под накладными панелями дожидались новых хозяев пять коробов защитного цвета. Два девочка пристроила на выдвижной багажник, еще два отправила на шаттл. Последний воткнула на крепления рядом с манипулятором и через минуту подключила гибкую ленту подачи безгильзовых боеприпасов. Теперь “краб” мог пугануть кого угодно очередью в пятьсот стальных жал. И это — не считая запаса, который волок на спине.

* * *

До места оставалось минут двадцать свободного полета. Скользила перед лицами бесконечная стена в пятнах копоти. Изредка пролетали мимо куски сгоревших растений. Тонкий пластик перегородок и трубочки полива оранжереи испарились во время пожара.

— Старший, у нас на маяках паразитный трафик. Кто-то пытается через них мониторить старый путь, — неожиданно подал голос один из мальчишек. Он отвечал за общую коммуникацию и попутно осваивал вторую базу компьютерщика.

— Замедляемся... Лисса, не подскажешь, ты обзорные камеры оставила, которые я попросил рядом с проходом подцепить?

— Не трогала, так и висят. Сейчас Делиму сброшу коды доступа. Там “таблетки” свежие, не должны в спящем режиме разрядиться.

— Значит, их могли и не заметить. Делим, картинку на общий канал.

С первой камеры толком ничего не было видно, она была поставлена так, что цепляла большую часть выгоревших обломков. Зато со второй удалось рассмотреть вход, где неизвестные выломали приваренную плиту. И часового, спрятавшегося в тени.

— Вот дерьмо, — вздохнул Чахлый. — Нашли все же, уроды. А у нас там и растворы, и три капсулы. Как бы не испортили чего, вредители.

Глава 17

Ситуация Осокину не нравилась. Если устроить войнушку — то запросто можно гробануться всем вместе. Ведь неизвестно — сколько чужаков, кто они, зачем вообще сюда пришли? Мало того, чем выковыривать? Монтажным оборудованием? Ну, есть у него железки с раздвижными телескопическими насадками, но ведь бред, иначе не скажешь. Если дрона с пулеметом впустить — он внутри все разнесет, одни убытки получим.

Поэтому сначала Иван спросил:

— Толя, мы ведь ретрансляторы снова развешали вдоль новой тропинки?

— Конечно, как бы ты в Паррэтом общался?

— Нас не перехватят?

— Закрытый канал. Только если кто подключиться попытается, но там шифрация, не взломать. Просто смогут увидеть, что железка живая и данные гонит.

— Понял. А на старых коробках, которые на прошлом маршруте? Что с них можно считать?

— Сейчас, с Делимом потолкую. У него база профильная, может что подскажет.

Пока парни между собой перебрасывались зубодробительными терминами, Иван “отзвонился” пилоту:

— Паррэт, можно узнать, кто на нашу поляну прилетел?

— Гости обнаружились?

— Да. Повезло, что мы их первыми заметили.

— Я шаттлов рядом не видел. И сидят здесь явно больше суток, по выхлопу бы заметил.

— Хочешь сказать, любой корабль отследить можно?

— Во время маневров — запросто, даже на другом конце системы. Маскировка работает только в пассивном режиме, когда ты движки не напрягаешь. Плазменный хвост не спрячешь. Но если кто и раньше нас притаился, диспетчера не скажут. Скорее всего — частный фрахт, маршрут не для общего обозрения. Что-то узнать можно будет только по возвращении, да и то намеками. За слив подобной информации можно работы лишиться.

— Хорошо. Тогда не будем даже шевелить эту кучу дерьма. Главное, чтобы нам какую-нибудь ракету напоследок не влупили в дюзы.

В ответ в динамике раздался хохот:

— Меньше сериалы смотри, кержак! Ракета знаешь сколько стоит? Наше старье вряд ли дороже будет. Если только метеоритной пушкой приласкают, но рядом с станциями никто подобным заниматься не будет. За это не пожизненная каторга, а сразу гроб. Воевать в системе запрещено под страхом смерти. Только от пиратов отбиваться, если сдуру сунутся.

— Успокоил. Все, отбой связи. Позже стукнусь еще разок.

Дождавшись, когда Иван закончит разговаривать, висящий рядом Анатолий отрапортовал:

— Шестнадцать человек внутри. Один у входа в коридор, еще один посередине. Остальные в конце, трупы ворочают. Похоже, недавно залезли.

— Откуда узнал?

— Делим к телеметрии на ретрансляторах подцепился. Эти идиоты их в общую сеть включили, чтобы любой мог при случае нас запеленговать пораньше. Поэтому их маркеры скафандров как на ладони. Ты даже поговорить с ними можешь. Восьмой канал. Отсюда добьет легко, мы практически на расстоянии вытянутой руки.

— И что болтают?

— Ушлепки со Второй. Их на разные мутные дела подряжают. Наши чистюли этот отряд наняли чтобы добычу отнять. Сейчас между собой треплются, стоит ли всех прикончить, или кого-то оставить на время. С покойника базы снимать плохо — тройник на выброс. Лучше живого в капсулу тащить.

Сказанное поставило точку в сомнениях. Включив нужный канал, Иван спросил:

— Слышит меня кто? Эй, обрубки криволапые, вы наше барахло вздумали трогать.

— Это кто там хайло раззявил? — удивленно донеслось в ответ.

— Хайло у тебя, прыщ помойный, а с тобой Осокин разговаривает.

— Кержак, что ли?

— Он самый. Короче, расклад простой. Оставляете все, что на вас есть, и по одному будете выходить. Мы каждого осмотрим, пинок под жопу и проваливайте домой. Первым топает часовой на выходе. Прямо сейчас.

— Или что?

— В административном блоке места много, туда и складируем. Все, разговор окончен.

— Слушай, ты, дикарь!.. Да я...

Договориться не получилось. Да и не были наемники настроены разговаривать.

— Лисса, парни тебе картинку сбросили?

— Да.

— Сможем их в конец коридора зажать, чтобы не шлялись везде? У меня пока других идей нет.

Девочка отцепилась от дрона, отщелкнув фал.

— Не надо их зажимать. Есть программа “зачистка”, ее для борьбы с диким зверьем на планетах используют. Все, что шевелится и по габаритам больше метра, считается условно опасным. Сейчас отмечу коридор, дам ограничение для очереди в пять патронов и запущу. Маркеры почти все у лифтов, рикошетов по медкапсулам и шкафам в складах не будет.

— Нас не пошинкует?

— Мы снаружи подождем. И время на полчаса поставлю. Если боезапас закончится — вернется. И когда “зачистка” завершится... Запускать?

— Давай. Тех, кто детей собирается под нож пускать, надо в расход. Без исключений.

* * *

Дрон подработал маневровыми двигателями, выбросив облачка газа, плоской лягушкой заскользил к центру станции. Поравнявшись с дыркой, куда выходил проход на второй этаж, дважды взревел пулеметом. Выстрелов не было слышно, только выхлестнуло от стволов раскаленными выхлопами. Подкорректировав отдачу, сунулся вперед, зацепился лапами за обломки и исчез. Было крохотное белое пятнышко на увеличенной картинке лицевых пластин скафандров и нет его.

— Центральная камера, второй канал, — сообщил Делим.

Изображение тряслось — машина двигалась рывками, перескакивая то на стены, то на пол или потолок. Похоже, в ответ стреляли, огненные росчерки метались по коридору. Пулемет в манипуляторе огрызался короткими очередями. Выбив живых рядом с лифтовыми шахтами, дрон засеменил вперед, не пытаясь заглянуть в кабинеты по бокам.

— Делим, дай привязку по маркерам, — попросила Лисса.

— Держи.

— Есть... Так, добавим, как фильтр по локации, чтобы не затыкался малыш. И в помощь по возможным целям.

Иван смотрел на то, как железный “краб” бочком подобрался поближе к широким пластиковым окнам в конце коридора, после чего начал добивать остатки наемников. Несколько раз дернулся от ударов, по изображению пошла трещина. Сместился чуть в сторону и снова огрызнулся из пулемета.

— Гады! Они его зацепили!.. Дави их, маленький! Не жалей!

Через минуту давить стало некого. Большая часть маркеров еще горела, показывая, где погибли владельцы, но никто не шевелился.

— Еще двоих внутрь, — скомандовал Осокин. — С каждого из врагов снять шлемы. Чтобы никакой недобиток в угол не забился. Обвес и остальное потом проверим.

— Можно их в другую комнату перетащить. Они же там кровью все заляпают.

— Я бы их вообще не трогал, — вздохнул командир крохотного отряда, — но ведь наверняка добра разного куча. То же оружие нам пригодится... Все, запускайте дронов, начинаем проверку.

Покойников под конец ворочали Иван с Удэ. “Крабов” с наездниками и Чахлого отправили демонтировать железо. Переключившись на запасной канал, Осокин матерился:

— Вот как нам быть, а?! Они же дети, а я отправил их бойню устраивать. Уверен, еще не один раз кошмары приснятся, а им каково? Пацанята же совсем. Лисс еще и десяти не стукнуло.

— В приграничье рано взрослеют. А уж после Отстойника, — не согласился с ним электрик. — Вон, малышка, уже шаманит с ремонтом. Говорит — одну камеру разбило и левый манипулятор под замену.

— Железо не так жалко, отремонтируем. Главное, чтобы в привычку не вошло глотки кромсать по любому поводу.

— Или мы, или нас. Это не просто мародерщики, это наемники по нашу душу. Не пожалели бы.

— Да знаю я, просто тошно... Вроде последний? Давай следом за остальными и пойдем помогать. Домой хочу, подальше от мертвого железа. Давит здесь на меня. Не представляю, как ты в шахтах месяцами в тоннелях ковырялся.

— Думаешь, почему я переехал, — усмехнулся Удэ, сдвигая обесточенную дверь и прикрывая комнату напротив административного блока. Налетчиков решили не пихать в одну кучу с погибшим персоналом медцентра, “складировали” отдельно.

Дрон отработал строго по заложенной программе, стараясь попадать в центр противника. Поэтому у большинства убитых грудь или живот представляли собой мешанину из остатков скафандра, мяса и костей. Там, где ручной сканер Удэ пискнул, здоровяк аккуратно вырезал тройники с базами. Четыре комплекта. Может быть, что-нибудь и получится использовать позже.

— Два “стандарта” абордажных, один инженерный и аналитика, — выслушал Иван первые итоги “потрошения”. — Шесть иглометов легких с керамическими стрелами, без взрывчатки. Два ручных и кое-что из инструментов. Горелка, монтажные комплекты. Немного, но чуть прибарахлились.

— Сойдет, — согласился Иван. — Что с нашим добром?

— Они сюда только заглянули, сразу пошли покойников шмонать. Поэтому все цело. Еще полчаса и начнем таскать. Капсулы уже отключили.

— Отлично. Подсказывайте, чем помочь. Лисса теперь за главную.

* * *

На шаттл вернулись только к вечеру. Семь часов ворочали оборудование, аккуратно протаскивая по коридорам и технологическим проходам. Если бы не короткий путь, запросто бы застряли на несколько дней.

Когда все закрепили как положено, Иван дождался конца шлюзования и стащил шлем. Подошел к покрытому оспинами “крабу”, погладил его морду.

— Молодец, работяга. Отлично сражался. Надо будет как-нибудь поощрить.

Девочка стояла рядом и снимала перекошенную панель с правого бока.

— Это все под замену. У нас же не бронированные малыши, любой выстрел по живому... Надо будет керамические пластины ставить, хотя бы на него.

— Самоделка или что-то готовое? — помог опустить тяжелую железку мужчина.

— В шахтах ставят и для работы в опасных зонах. Общая грузоподъемность снижается, батареи быстрее сжирают. Но хотя бы так... Дядя Иван, нам что-то серьезное будет нужно. Если на Шестерке пулеметы были, значит, у кого-то может еще найтись. Против пулеметов нам не выстоять. И базы нужны.

Где брать военные базы, Осокин не знал. Но о чем-то похожем слышал Удэ:

— Это к планетарщикам нужно. У них в стандартную поставку под купола раньше завозили. На малые группы быстрого реагирования и по легкому стрелковому. Если договориться, может чем и поделятся.

— Контакты есть?

— Надо в шахтах поспрашивать. Кто-то подрабатывал одно время, да и машинерию у них ремонтируют. Я поинтересуюсь.

— Узнай, брат. Сам видишь, шли за шерстью, а могли вернуться стриженными. Бодро как-то все начало шевелиться. Не удивлюсь, если в следующий раз нас на танках встретят. Хорошо еще, что в медцентре все полезное забрали.

Когда Паррэт отошел в сторону от мертвой базы и начал готовиться к разгону, Иван попросил связь с диспетчерами. Дождавшись подтверждения, сообщил:

— База, это “бродяги”, примите сообщение.

— Слышу вас.

— Дайте по общей связи Пятерки, что были атакованы группой наемников, которую уничтожили. Потерь с нашей стороны нет.

— Наемники? Атакованы? Вы серьезно?

— Куда серьезнее. Кто-то нанял шестнадцать ублюдков, ждали в засаде. Всех помножили на ноль. Я несколько липучек со скафандров содрал, можно будет попытаться опознать... Конец связи.

— Поняли вас. Сообщим властям. Отбой.

Развернувшись, Осокин потопал обратно в трюм. Пилота и ученика попросил дать пять минут, чтобы проверить остальных и самому закрепиться.

— Да, как на маршрут встанем, можете по одному подтягиваться. Нам бабушка Фарли два кофра вкуснятин насобирала. Поужинаем как белые люди.

* * *

Перестрелка на Шестерке вызвала изрядное волнение среди Чистых кварталов. Полиция неожиданно осознала, что буквально под боком у отребья появились боевые дроны, способные разобрать на запчасти большую часть местных служивых. Одним раскаленным росчерком. Совет заседал с утра, пытаясь сообразить, что со всем этим теперь делать. Машира сказался больным, подвесив проблему на помощника. Заварил, облажался, теперь расхлебывай. Вряд ли сумеют размотаться запутанный клубок, чтобы добраться до настоящего заказчика. Но Двойка уже орала на закрытом канале, предъявляя претензии за убитых наемников. Фрахт не предполагал стрельбу и трупы. Договаривались о легкой прогулке и запугивании оборванцев. Получилось же то, что получилось.

Шаттл встречала целая делегация из боссов Тутси, мелких “важных людей” с разборки и Щипача с охраной. Старший братвы официально считался будущим шефом службы безопасности Отстойника и тоже хотел узнать подробности из первых рук.

Когда боковые створки распахнулись и спустили пандус, первыми вниз спустились мужчины, оставив подростков внутри.

— Как слетали? — пожал руку Ивану Гарди.

— С прибытком и без потерь. У нас ни царапины, только один из дронов под ремонт. Покоцали его.

— Но вы ответили?

— Я в тот коридор больше не полезу, куски мяса по всей округе летают. Еле скафандры отчистили с Удэ. И мысли кое-какие появились насчет будущего.

— Обсудим. Распоряжайся, что куда выгружать. Ваши умники ветку для маневрового крана до ангара пробросили, поэтому любые тяжести можно сразу к складам оттащить.

— Отлично... Лисса, парней озадачь, пусть помогут с перегрузкой медкапсул. Ну и потом мелочь отправим.

Официальные посиделки устроили через три часа, закончив с перевозкой добытого. На отдельный стол положили разряженное оружие. В коробке — вырезанные тройники с базами. И в распахнутом кофре чужое барахло: чуть наличных, ножи, фонарики и прочие полезные безделушки. Снятые уцелевшие баллоны со скафандров уже прибрали в уголок на складах, на будущее.

Закончив ужинать, Иван подождал остальных и задал первый вопрос, которые его беспокоил больше всего:

— Нас за потасовку прищучить смогут?

— Руки коротки, — ухмыльнулся Гарди. — На Щипача документы пропихнули, новый состав Совета подпишет после ухода балкера с удирающими крысами. Все — теперь у нас своя власть. Расследование любых преступлений — его зона ответственности.

— Какая-нибудь помощь нужна?

— Четыре недостающие “мамы” прошьем, еще раз основы законодательства народ повторит, для наших нужд допилим и нормально. Если что-то из легкой стрелковки наскребем, будем чем патрульных вооружать.

Иван ткнул пальцем в стоящий сбоку стол:

— Короткоствол разбирайте, на дело не жалко. Остальное я пока придержу. Разве что парочку иглометов могу махнуть на что-нибудь полезное.

— Благодарствую, — обрадовался глава Тутси. — Мы от такого точно не откажемся.

— Дальше. По итогам перестрелки мы поняли, что нужные большие пушки. Нужно оружие и военные базы. Вроде как можно что-то похожее у планетарщиков найти. Что нибудь про это слышал?

— Оружие вряд ли дадут, а базы могут продать. У них там с запасом. Но торговаться будем долго, это в наше время стоит и немало.

— Жизни дороже. Короче, давайте планы писать. В добавок к производственному циклу, который уже утвердили. Потому что посмотрел я, как дрон кучу народа в клочья порвал и подумал — а если с другой стороны будем мы? Весь Отстойник зачистят за несколько дней, никакие дыры не спасут.

— Согласен. Есть что предложить?

К вечеру был заключен детальный Пакт с еще одним планом развития Отстойника и Предбанника. Ряд строительных задач поменяли приоритеты, шахтерам и в обитаемые купола ушли телеграммы. К утру Иван получил подтверждение, что капитан грузовика с астероидов обладает необходимыми полномочиями для заключения договора. Посол от планетарщиков был готов встретиться на день позже — их грузовой тяжелый шаттл как раз готовили к вылету, забивая заказанными запчастями для станций и шахтеров. Все ускоряющиеся события диктовали новые условия, заставляя перекраивать любые наброски по-живому. Как правильно сказал раньше Гарди — дрожжи в чане упали на благодатную почву и рванули, зацепив всех и каждого. И это было только начало.

* * *

Как и собирался, экс-председатель станционного Совета уезжал без помпы и шумихи. Шел к шлюзовой камере в сопровождении шести охранников. Рядом катил увесистый чемодан на колесиках, в котором упаковал наличность в дорогу. Остальные средства уже на номерных счетах. Что-то напрямую, через верных людей. Что-то по бартеру. На станции еще полно разных работающих штук, которые при случае можно перепродать или заложить за бесценок.

Телохранители летят с ним. Двоим пришлось оплатить часть стоимости билетов для семей в третьем классе. Но когда вокруг творится черти-что, на охране не стоит экономить. Запросто можно где-нибудь неудачно упасть, свернув шею. Да и в будущем проще доверять тем, кто обязан, а не переплачивать за навязанный сервис у федов. Расценки в специализированных конторах абсолютно негуманные.

В шлюзе провожал один человек — Йяда, верный помощник. Сегодня утром парень сумел аккуратно переоформить бумаги и снова числился в штате на вторых ролях. Машира пообещал, что перед отлетом объяснит, зачем не стал продвигать протеже повыше.

— Все нормально?

— Да, господин председатель.

— Хватит дуться. Лучше послушай меня внимательно... Совет Двойки недоволен уничтоженными наемниками. Все хвосты мы подвесили на нового главу, придерживайся этой линии. Дальше. Вот комм, настроен на тебя. Там все контакты с нужными людьми на других станциях. Кто-то мне был должен, у кого-то остались интересы здесь. За неделю свяжись со всеми, подтверди, что договоренности остались в силе. Попка, взобравшийся на желанное место, просидит не больше двух месяцев. Всегда после ухода балкера начинается бардак: толпы недовольных, кого-то ограбили, кого-то оставили подыхать. Поэтому у тебя будет отличный шанс все дерьмо повесить на временного председателя.

— Я бы смог все разрулить самостоятельно.

— И за спиной все равно бы шептались. Обвиняй, обещай, вздыхай и жалуйся на бездарность временщиков. Все накопившееся дерьмо в итоге сольешь вместе с идиотом. Закрепиться он не сможет. Мало того, я прикинул варианты и рекомендую наладить связи с Предбанником. Через них — с новыми кланами в Отстойнике. Люди, кто без жалости рвет глотки за чужое имущество, могут быть полезны. Поэтому сейчас особо не отсвечивай еще хотя бы месяц. И как основная мутная волна спадет, при поддержке заинтересованных людей выходи на финишную прямую. Все интересные активы так или иначе завязаны на тебя. Кликер нам должен, как и прочие кукловоды. Согласуешь с ними компромисную фигуру личного помощника и пойдешь на перевыборы. С незапятнанной репутацией.

— Жаль, что вы уезжаете, господин Машира. Мне еще многому стоит у вас поучиться.

— Справишься, Йяда. Ты головастый парень, местную ситуацию понимаешь. Озвучивай планы на пять лет, чтобы никто не дергался. Сам аккуратно дожимай хвосты и года через три сможешь перебраться следом за мной. Я уже в возрасте, вряд ли полезу в политику метрополии. У тебя же все шансы. Приедешь — обсудим в деталях.

Отдав комм, мужчина пошел дальше. Официально посадка на балкер закончилась, теперь доступ для вип-персон и первого класса. Супруга с детьми заканчивает паковать чемоданы. Конверт с липовыми билетами лежит на столе, чтобы не волновалась. С утра пятнадцать раз достала и проверяла, какие места достались.

О том, что без его поддержки семья максимум через три месяца отправится в Отстойник, Машира не думал. Он уже забыл тех, кого бросил. Его ждала заслуженная пенсия и развлечения.

* * *

Капитан “Крылана” равнодушно смотрел на спускающихся в док пассажиров. Последними топали четверо мордоворотов, конвоируя пятого, в помятом комбезе и отметинами “профилактической беседы” на лице. Мужчина, который “отказался” вместе с другими счастливчиками пересесть на балкер и улететь в другие миры. Его проблемы. Формально — все по закону, претензий нет. Деньги за место в шлюпке не потребовали, остальное — пусть местные разбираются.

Кстати, о местных. Вон три полицейских внизу, проверяют сканером документы. Рядом еще один громила, почти точная копия прилетевших. Что-то говорит стражам порядка, те кивают. Машет рукой, вся гоп-компания уходит вправо. Вот так. Никаких скандалов, криков “помогите”. Похоже, бедолага уже смирился со своей участью. И чем именно он провинился перед тайными властями станций, не капитанское дело.

— Старпом, что с разгрузкой?

— Докеры начнут через пятнадцать минут, краны и техника уже у борта.

— Хорошо. С заявкой у диспетчеров на коридор до Пятерки?

— Одобрена. Вылет через час. Пилот забивает параметры и данные с местных маяков. Четыре часа полета в один конец с ускорением. На месте уже ждут.

— Тогда принимай дела. Я пойду собираться. Радист пусть шлет “квитанцию”, что у нас все штатно.

— Сделаю, босс.

Обычную рутину с разгрузкой и приемом заказанных грузов в этот раз разбавят переговоры с потенциальным заказчиком. Жители астероидного пояса всегда готовы обсудить детали с людьми, кто готов вложиться в возрождение заводов и шахт. Место, правда, странное выбрано — помойка. Но если кому-то хочется спрятаться от любопытных глаз — плевать. Даже на сгоревшую станцию прилетим, не проблема.

Глухое место между штабелей контейнеров. Единственный фонарь над головой, в свете которого видно двоих. Ирман стоит на коленях, со связанными за спиной руками. Главарь Тутси рядом, разглядывает пленника.

— Видишь, как получается. Ты скормил мне дружка и надеялся, что сможешь удрать. Но деньги решают не все. Чаще всего людьми движет жадность. Зависть. Ненависть к более успешным соседям. Что тебе стоило поделиться с охраной? Летел бы на балкере и слал мне сообщения с пожеланиями долгой жизни. Вместо этого — решил исполнить старую шутку, а она не прокатила.

— Я все верну, Гарди. Отработаю! Ведь мы не виноваты, что дикари уничтожили установку. Придумаю еще что-нибудь.

— Конечно, ты же у нас мастер генерировать планы... У меня чистых убытков на вас почти сороковник. За товары, за аренду, за уничтоженное оборудование. Парень, даже если тебя разобрать на органы, не получится и жалкие крохи компенсировать. Плюс — вы неплохо оттоптались на моей репутации. А я это не люблю... Остатки наличных уйдут Кликеру, он попросил за недостающее снять с тебя шкуру. Рабочий шаттл в наше время — бесценен. Ты же загнал его шахтерам за гроши. И обратно уже не выцарапать... Станционный Совет выдвинул обвинение в проведении опасных экспериментов, гибели ста трех человек и сопутствующем ущербе. Извини, но твой счастливый билет просрочен. Последняя остановка, тебя просят покинуть борт корабля.

Оглянувшись, Гарди убедился, что охрана стоит достаточно далеко и не “греет уши”.

— Но самое главное, придурок, ты приволок сюда настоящее чудовище. Пятерку трясет почти каждый день. Я утром просыпаюсь и не знаю, что он и его люди умудрились еще отчебучить. Ты же хочешь пробурить дыру заново, чтобы сюда попал не один кержак, а сотня. Они тогда галактику раком загнут и пойдут по соседям... Мы все по итогам оказались на экспрессе, которые стремительно мчит в ад. И это — благодаря тебе.

— Я не понимаю...

— В этом и проблема. Устроить другим “веселую” жизнь и удрать куда подальше... Хочешь помолиться на последок? Или ты не верующий?

— Гарди, давай не будем нервничать, давай найдем другой вариант!

— Нервничать? Да я совершенно спокоен. Абсолютно. И тебе поздно волноваться. Считай, что проблему переложил на чужие плечи.

Шагнув за спину, мужчина приложил к шее пленника пузатую трубку и нажал кнопку. Пиропатрон, для сигнальных работ или прожигания дыр в различных преградах. Полуметровый язык пламени длительностью пятнадцать секунд. Установленная “мама”, любые базы и кусок головы сгорят почти моментально. Никаких записей, компромата и мгновенная смерть. Главное — задержать дыхание, чтобы не ощущать запах жаренного мяса.

Должность главаря Тутси требовала исполнять самые важные приговоры лично. Что поделаешь — подмоченную репутацию приходится укреплять и такими методами.

— Забирайте. Ублюдок мне больше не нужен.

Глава 18

О том, что жизнь любит изображать из себя зебру и неприятности рано или поздно встречаются, Осокин почувствовал ближе к завершению переговоров с представителями шахтеров. Вроде бы и планы прислали по расконсервации и ремонту завода. И выслушали внимательно. И полномочия у капитана “Крылана” были, чтобы заключить любое долгосрочное соглашение. Вот только сказанная под конец фраза поставила жирную точку на завышенных ожиданиях:

— Я все понял, ваши документы передам, как доберусь домой. Но вынужден повторить: мы будем работать только под твердые гарантии. Деньги, трансураниды, новое не изношенное оборудование. Что вы готовы вложить в проект?

— У меня на данный момент сорок личных “К”-баз и десять “стандарта”. Еще пять дронов, из которых один пятой серии, остальные “семерки”. И кусок в доках, где ставим мастерские.

— Это все? — усмехнулся шкипер. — Господин Осокин, надеюсь, я не сильно вас обижу, но этого не хватит оплатить рейс моего корабля под полной загрузкой. “К”-чипы идут примерно за десять тысяч кредитов. Остальная мелочь — по тысяче или меньше. Значит, у вас на руках нет даже полумиллиона в конвертируемых ресурсах. Заправочная станция, о которой вы пытались договариваться, оценивается в двадцать миллионов минимум. Ремонтный завод для шахтерского оборудования от тридцати до сорока. И это мы говорим про уже морально устаревшее оборудование, выработавшее половину ресурса. О каком совместном проекте можно вести речь, если вас нечем заинтересовать мое руководство?

— У меня есть люди, базы, учителя для молодежи. Через полгода я закончу модернизацию мастерских, через год будет собственный системный транспорт. Если вы не хотите поучаствовать в проекте совместного развития, то вполне может случиться так, что через пару лет я обойдусь собственными силами в решении текущих проблем.

— Скорее всего, через пару лет вы останетесь у разбитого корыта. Без денег, без поддержки, с разбежавшимися голодными людьми. Но, я повторю еще раз. Ваше предложение со всеми деталями будет передано руководству шахтерского анклава. Ответ передадут максимально быстро.

Вернувшись на шлюпку, капитан устроился в кресле и сумрачно буркнул пилоту, высунувшемуся из кабины:

— Аррэсману все выскажу, как доберусь до радиорубки. Какого черта меня гоняли к нищим прожектерам, которые представление не имеют о том, как вести дела? Хорошо еще, что от угощения отказался. Кормили форменной тухлятиной.

— Выходит, в Отстойник позвали не ради конспирации?

— Какая конспирация, ты о чем! Местная шваль возомнила о себе невесть что, пытается за чужой счет наличными разжиться. Заводы им подавай, голодранцам... Полетели, хватит время терять. Домой хочу и побыстрее. А каждый час простоя в этой дыре — это лишнее время на маршруте.

* * *

— Удэ, что это было? Мне в процессе переписки показалось, что твои знакомые в самом деле хотят возродить производство и что-то делать совместно.

— Это одна из причин, почему я оттуда уехал. Более упрямых дундуков сложно где-нибудь еще найти. Есть выстраданные и написанные кровью правила, от которых никто не будет отступать даже под страхом смерти. Похоже, легкие на подъем умотали к соседям. Кто остался, теперь будет сто раз перестраховываться и требовать аванс на любой чих.

— И где я возьму топливо со скидкой для будущего корабля? Где возьму строительные материалы? Для кого мы будем просить ремонтные бригады у планетарщиков?.. Да, хорошо стартовали. Теперь осталось понять, что нас ждет на втором этапе переговоров.

На втором этапе черная полоса и не думала останавливаться.

Три жилых купола, сосредоточенных у единственного работающего планетарного лифта озвучили схожие условия: деньги вперед, ценник опускать никто не собирается, о совместных проектах разговаривать будем только после того, как вы заработаете статус серьезных и платежеспособных клиентов. Через несколько лет. После серьезных вливаний в структуру кое-как трепыхающегося анклава. Главное — давайте побольше, а мы уж придумаем, куда потратить.

Про оружие и военные базы разговаривать вообще не захотели. Оружие самим нужно, без него любая из станций слабо обученным мясом задавит. А базы — какие базы? Вас кто-то ввел в заблуждение. Но по пятьдесят тысяч за чип может быть и сторгуемся. По легкому стрелковому вооружению что-то в загашниках лежало.

Раскланялись и с кислыми лицами разошлись в разные стороны. Гости помчались наводит мосты с новым руководством Совета, Иван с товарищами к себе в док. Там еще нужно было убить минимум месяц на то, чтобы довести до ума временно замороженную стройку. Теперь еще в дополнение ко всему — придется думать, чем именно озадачивать будущих переселенцев. Из них треть планировали подцепить к новым проектам, которые загнулись, не успев стартовать.

— Старший, ты где? — плимкнул наручный комм.

— На лифте поднимаемся, через сорок минут у себя будем. А что?

— С планетарщиками человек приехал, они его с Семерки прихватили. Зовут Загама. Знаешь такого? — Лисса сегодня оставалась за старшую, продолжая гонять пацанов-операторов по управлению дронами.

— Знаю. Скажи, скоро будем. Можешь накормить его пока.

Единственно хорошая новость за все время. Загама — фактически диктатор умирающей станции. Собравший абсолютную власть в своих руках и первый, с кем Иван обсуждал идею переселения. Хотя, личный визит не был запланирован. Лидера Семерки с инженерами ждали через месяц, чтобы на месте определиться с будущими жилыми блоками и началом работ по монтажу коммуникаций.

Говорил Загама кратко, рубленными фразами. Любые новые вводные обдумывал быстро, если что-то не понятно, сразу же переспрашивал. Невысокий крепыш, с лысой бугристой головой и глазами на выкате. Фактически — экстренный менеджер, решающий огромное количество проблем, где цена ошибки — чья-то жизнь. И варианты выбора между “плохо совсем” и “сдохнем, но чуть позже”.

— Приветствую. Сумел подсесть на пролетающих мимо планетарщиков. Хочу посмотреть, что нас ждет на новом месте.

— Мы готовили встречу чуть позже, но с утра все покажем. Общие планы — сегодня вечером, а все вживую — завтра. Устроит?

— Вполне.

— Спешка чем вызвана? — полюбопытствовал Иван, включая голокуб.

— Все просто. Мои глаза и уши постоянно мониторят настроение у людей. Когда только начали обсуждать возможный переезд, против него выступало около десяти процентов. Потом ажиотаж спал, люди стали спрашивать друг у друга, стоит ли бросать хозяйство. Теперь недовольных уже двадцать три процента. И цифры растут.

— То, что станция умирает и через год все накроется медным тазом, никого не пугает?

— Мы живем в режиме катастрофы уже пять лет. К неминуемой смерти притерпелись. А вот стать приживалами на чужой территории, бросить железо, среди которого родился — это сложно. Поэтому я и хочу собственными глазами посмотреть, как оно.

Развернув схему, Иван согласился:

— Да, трудно. Я сам здесь чужаком был. И сейчас иногда в спину шипят. Но если только за спину оглядываться, так в прошлом и останешься... Давайте в деталях. Предлагаю начать с жилых блоков.

* * *

Экскурсию утром провели быстро. Смотреть особо не на что: технологические коридоры, отсеки с мелким мусором, привязка к работающим или заглушенным коммуникациям. Фактически сразу за деревнями должен был появиться еще один жилой пояс, поднятый ближе к верхней части базы, откуда почти напрямую можно будет добраться до дока, где вовсю шла стройка.

— Понял. Неплохо. Если учесть, что воздух и энергия доступны, это уже большой плюс. Но перебираться будем в два этапа. Сначала часть мастеровых и барахло для монтажа будущих домов. Потом уже все остальные.

— Сто вакансий сразу от Предбанника, двадцать баз они готовы сдать в аренду. Пятеро энергетиков и остальные монтажники. Я десять баз выделю для тех, кто пойдет в док. Там две сотни легко займем, работы много. Сколько в первой волне хотите перебросить?

— Пять сотен. Восемьсот у нас задействованы на жизнеобеспечении, постоянно что-то приходится латать. Поэтому триста человек выделить сразу вряд ли смогу.

— Пятую часть с возможностью ротации хватит на первое время. Я с мастерами поговорил, они помогут с тем, чтобы максимально быстро жилье для вас закончить.

— Тогда неплохо получается. Будет, чем скептиков убеждать. Не хочу из-под палки народ гнать. А если просто половина желающих съедет, остальные погибнут и быстро.

Когда небольшая группа мужчин выбралась на ближайшую площадь, к ним подошли трое крепышей. Одного из них Иван узнал: Дисма. Местный “серый кардинал” в любимой теплой кофте.

— Кержак, проблемы у нас.

— Большие?

— Боюсь, очень большие.

Так Осокин узнал, что раньше у него была белая полоса.

На площади перед центральной деревней бушевал митинг. Похоже, сюда собрались вообще все свободные от любой работы жители Отстойника.

— Чего хотят?

— Как обычно — чтобы жратвы побольше, делать поменьше и более удачливых соседей ограбить.

— Так ведь мы же никого особо и не трогали? Хочешь жить по-старому, никто не против.

— Это ты им скажи. Все технари и работяги для половины местных бомжей как бельмо в глазу. Каждый считает, что работает с утра до вечера, не покладая рук. Но при этом у кого-то уже и контейнер новый с освещением, и брикеты пищевые горой. А кто-то до сих пор баланду раз в день ест и в рванине ходит. Кстати, еще проблема. Щипач порадовался, что с Советом порешал и будет большим начальником. С братвой потолковал, в уши ему новые чинуши из Совета напели. Поэтому меня подвинул, с утра заявил, что теперь будет рулить сам. И еще подумает, какой данью обложить новые доки, чтобы обеспечить защиту и нормальную работу.

— Дань?.. Отличная новость, — вздохнул Иван, пробираясь по краешку толпы к ближайшим мосткам. Хотелось сверху посмотреть — что и как. — Не удивлюсь, если его соседи подбили из Предбанника.

— Не, Гарди не при делах, это точно. Ему с тобой ссориться резона нет, клан на твоих откатах нехило поднялся. И врачиха работает исключительно с прицелом на твоих шпанят. Если Тутси вздумают гайки прикрутить, им боком выйдет. Гарди проще тебя рядом держать, присматривать, чтобы куда не влез с концами. Просто наши внутренние дела мимо него идут. А я просохатил, не сообразил, что дураки хапнут власть и начнут коммами болты заколачивать.

Осокина заметили, когда он взобрался на второй ярус и начал разглядывать сотни голов под ногами.

— Кержак! Кержак пришел!

Толпа заволновалась, полетели презрительные выкрики, под конец общий недовольный гомон перекрыл истошный вопль:

— Ты зачем к нам чужаков притащил?! У нас что здесь, медом намазано? Пускай обратно проваливают!

— Это ты про кого? — спросил Иван, скрестив руки на груди.

— Семерочники прилетят, радиацию с собой притащат, болезни! Пусть дома остаются! Нахрен они здесь не сдались!

— Считаешь, что тебя объедят?

— Именно! — проревели в ответ. Из общего сумбура можно было вычленить: — Самим еды мало! На разборке какой день даже пару чеков не перехватишь! Барахолка хабар не берет, блатные своим лотки забили...

Когда крики чуть стихли, Осокин прокашлялся и громко спросил:

— Народ, а что вы толпой на одного. Может, у вас кто из выборных есть? Чтобы общее мнение озвучил, чтобы ответ держал и с кем можно проблемы обсудить? Я за свою семью отвечаю, за тех мастеров, кто в новом доке работает. За Семерку — вот человек рядом, кто тоже готов поручиться... Есть кто главный, я подойду, мне не трудно.

Озадачив взбудораженных людей выборами “правильного представителя”, Иван тихо спросил у Загама:

— Ты меня наверняка убить захочешь, но я все же узнать хочу. Ваш реактор полгода проживет? Или там вообще хана?

— О чем ты?

— Понимаешь, если бы здесь сто доходяг прыгало, я бы внимание не обратил. Но тут больше половины жителей Отстойника. Те, кто вряд ли изменит старые привычки и захочет перестроиться. Кто решился новым заняться, уже какой месяц как вкалывает. Что-то строят, варят, клепают. Профессии получают. А эти — они будут воровать, глотки драть и твоих людей по темным коридорам резать. Их не переделать. А я просто не знал, насколько все плохо. Зациклился на технарях и работягах, кто надрывая жилы семьи поднимает. Остальным же и так хорошо.

— Это уразумел. Про реактор ты к чему разговор завел?

— Если твои ехать не хотят и Семерку подшаманить можно, то можно рокировку сделать. Не ты к нам, а мои люди на вашу территорию. Три базы для сложного оборудования точно есть. Значит, спецы будут, кто сможет и реактор, и магистральные энерговоды обслуживать. Будет электричество, разберемся с фильтрами, воды и кислорода прикупим. Возродим станцию без того, чтобы в войну ввязываться.

— Да. Радикально... И если я не соглашусь на новое предложение?

— Тогда мы на пепелище уйдем. Здесь жизни точно не будет... Свербело же у меня в подкорке что-то. И шептались, и даже стену разрисовывали. Не стал я своим для отребья, как ни старался. Чужак, вздумавший помогать тем, кому это нахрен не сдалось.

— Мне надо подумать.

— Думай. Я сейчас толпу успокою, потом в доках закроемся. Туда при всем желании просто так не ворвешься. Снизу разборщики территорию не позволят просто так захватить. Поэтому для нас передышку получим. И надо думать.

Спустившись по лестнице вслед за Иваном и Дисмой, некоронованный диктатор Семерки задал единственный вопрос:

— Я одно не пойму, чего ты не плюнешь на все и с семьей к Чистым не съедешь? Денег у тебя должно хватить. Может быть даже на билеты на балкер наскреб.

— Потому что я малышне обещал корабль построить и к звездам отправить, кто захочет.

— Тогда пригони дрон с пулеметом и шарахни разок. У тебя же есть.

Осокин покрутил пальцем у виска:

— Это у тебя единственный вариант проблемы решать, да? Знаешь, если я попрошу, молодняк запросто за оружие возьмется. И пойдет убивать родителей, если решит, что те пытаются будущее отобрать и обратно в отходы с башкой заталкивают. Но мне убийцы не нужны. Я пытаюсь из крысят людей вырастить. Зверья и без этого хватает. Вон, полная площадь. Только дай повод — порвут и не заметят... Нет, Загама, я кровь лью, когда других вариантов нет. Слишком дорого за такое потом платить приходится.

* * *

На освободившемся пятачке в первых рядах стояли самые шебутные. Сбоку пристроился Щипач с ручным иглометом в поясной кобуре.

Иван торчал напротив, выслушивал сумбурные претензии, которые постоянно перебивали выкрики из-за спин. Наконец, когда накал страстей немного утих, поднял руку и заявил:

— Я понял вас, соседи. Расклады такие, что моя работа и новые переселенцы местных не устраивают. И хотя вроде договаривались со всеми, предлагали подшабашить и даже целую стену вакансиями исписали, но раз общество не одобряет, то предлагаю простой выход. Нет желания людей с Семерки принимать — значит, никто и не поедет. Переиграем это... Не хотите, чтобы я новые железки сам на барахолке сбывал — ладно. Буду сдавать мусорщикам, те уже дальше продавать станут. Мало того, я даже съеду с деревни, чтобы никого не напрягать. Через месяц мы стены доклепаем в доках и переберусь... Так ладно выходит, всех устраивает?

— Точно Семерка не припрется?

— Что далеко ходить, вот их человек. Загама, дома остаетесь?

— Остаемся, — мрачно кивнул бритый крепыш, пытаясь понять, что и как придется говорить несостоявшимся переселенцам.

— Тогда предлагаю закончить митинг. Вы сказали, что волнует, я вас услышал. Вы условия назвали, я их принял. Всем миром решили, претензий вроде больше не имеем. Так?

Толпа довольно зашумела. Стоявшие поближе передавали задним рядам: “не будет переезда, кержак на попятную пошел”.

— Единственное, хочу Щипача сразу попросить, чтобы он за порядком присмотрел. Чтобы ни меня, ни людей моих не обижали. Он теперь вроде за главного среди братвы, так пусть постарается. А я, когда выборы в Совете будут и станут бумажки по станции подписывать, поддержу. Должность-то пока еще не утвердили. Да и веры Чистым мало — они и ко мне подкатывали, разное обещали. Лучше друг за друга держаться, правильно говорю?

— Правильно! Щипача в смотрящие! Пусть за порядком следит!

Один из бывших главарей бандитов с кривой улыбкой помахал руками, поблагодарил окружающих. Похоже, мужчина понял завуалированный ультиматум: вздумаешь наглеть прямо сейчас, запросто все надежды похоронят. Ведь еще в самом деле ничего не решили, в Совете обещанную должность легко сунут кому-то другому. Стоит Ивану пожаловаться Гарди, а тому подергать за нужные ниточки — и прости прощай погоны старшего безопасника.

— Все будет нормально! Ребята присмотрят, никаких проблем не будет!

Раскланявшись, Осокин двинул на выход из зала. На выходе поулыбался сидевшим на стульях охранникам, спустился по пандусу вниз и двинул в сторону мусорки. Вышагивающий рядом Дисма чертыхнулся:

— Вот же влип, придется в нору забиваться. Мне такого Щипач не простит. Хоть куда-нибудь в Предбанник перебирайся.

— Ты лучше скажи, совсем один остался или кто-то может спину прикрыть? — спросил Иван.

— Трое со мной, в ком железно уверен. Я же не планировал войну с шакалами начинать. Собирался на запасных ролях перекантоваться, пока тут жизнь наладится.

— Четверо... Четверых я прокормлю, это не проблема. Только тебе решать надо, Дисма, чем заниматься будешь. Или шестеркой у Гарди, да еще не факт, что возьмет. Или свою банду сколачивать.

Бывший местный авторитет фыркнул:

— Бойцов набрать легко, только куда их пристроить? Быков и так избыток, без новых переселенцев кормовая база совсем скукожится. На разборке — своя охрана, у тебя в доках тоже. Фермеры людей наймут, по рукам наподдадут моментально, им кормить лишние рты смысла нет. Остается одно быдло, которое митинговало. Без денег, без желания работать. И как я должен буду народ тащить в итоге? За чей счет банкет?.. Дело войной закончится. Резней, когда все против всех. И не факт, что победителя оставят в покое. Скорее всего, Отстойник объединится и удавит, чтобы не дать выжившим шакалам править на захваченной территории.

— Шакалы... Извини, не спрашивал раньше. Ты кем был до того, как сюда попал?

— Следователем на Первой станции. Потом неудачно хвост местным боссам прижал, сюда перебрался. В Центральных удержаться не смог, постоянно удара в спину ждал. В итоге — здесь. Зарылся в тину и не отсвечивал.

— Троица твоя — тоже из бывших полицейских?

— Нет. Головорезы, но мозги сивухой не угробили. Мне обязаны, прикроют при любых раскладах.

— Ирман тоже так думал. В результате его приволокли на расправу.

Ощерившись, Дисма упрямо повторил:

— Не путай наемников, которых торгаш кинуть пытался, и моих парней. За меня не один раз шкурой рисковали. Я за них ручаюсь.

— Понял, не заводись, — Иван оглянулся, не топает ли кто следом, после чего предложил: — Судя по всему, нам съезжать придется. Бросить недостроенный дом и валить. Как раз, скоро зафрахтованный корабль с Единички придет, на нем и полетим. Поэтому — могу что останется тебе подарить. Живи в доках, если понравится. Или пошли с нами.

— И в качестве кого ты хочешь меня нанять?

— В качестве волка. Который не будет кусать руку дающую... Глотки рвать все равно придется. И я предпочту, чтобы это делал человек, который в этом что-то понимает... Не тороплю, подумай. Как минимум неделя у нас есть.

* * *

Вечером все нужные люди сидели в будущем клановом доме за длинным столом. Закончили ужинать и теперь прикидывали варианты. Молчавший сбоку диктатор Семерки спросил:

— Связь через кого-нибудь можно с моими наладить? Надо будет уточнить некоторые детали.

— У Гарди есть такая возможность. Позвоним, он скажет, куда подойти. Или даже через комм, если ничего слишком секретного. Минута видеоразговора — один кредит, насколько помню.

— Нормально.

Свернув планы несостоявшегося глобального строительства, Иван поинтересовался:

— Лучше скажи, у вас такой же шабаш не случится? Приехали мы, такие красивые, а народ окрысился.

— С пустыми руками не пустят, это даже заикаться нет смысла. А вот с базами, своим скарбом и возможностью систему жизнеобеспечения поднять... Ты местную историю хорошо знаешь?

— Откуда? У меня на “маму” сразу ремонт и неотложные ситуации залили. Все, что узнал, это когда Лисса мозги Толе выгрызала и на пару ко мне шли с просьбой разжевать что-то непонятного из школьного курса.

— Тогда я тебе в двух словах распишу, с чем столкнетесь. Во-первых, Семерка всегда была уродцем. Самое старое — туда. Любых бузотеров — спровадить из приличных мест и побыстрее. Практически все население на станции из понаехавших. Поэтому старожилов, кто родился и на чьих плечах все поднимали, мало. Во-вторых, самые бодрые и горластые свалили. Остались те, кому податься просто некуда. Можно сказать, самые упертые. Не знаю, хорошо это или плохо, но есть старики, которые открытым текстом говорили, чтобы на них билеты не бронировали. И последнее, это уровень подготовки. Когда тебе каждый день приходится бороться за жизнь, то быстро начинаешь врубаться в технические детали. У нас все, даже дети, умеют пользоваться скафандрами, аварийной герметизацией помещений и то, как при помощи старого железа продержаться еще день.

— Значит, сотня людей, умеющих работать руками вместе с десятком фермеров, вполне будут в тему.

— Если бы от меня одного зависело, то пригласил прямо сейчас. Твой клан и всех, за кого поручишься. Но — вопрос сложный. Придется его со старожилами обкашлять. Или хотя бы задать, чтобы подумали и ответ дали.

— Понял. Если есть желание торговаться, вот список полезного, что я готов предложить. Да, если с Семерки попросите через какое-то время, базы и самое ценное заберу. Но пока я с вами, ребята станут затыкать дыры вместе.

— Покажи, интересно.

Просмотрев около ста пунктов, Загама покосился на мрачного Осокина и ткнул пальцем в несколько позиций:

— Дроны, батареи, скафандры и кислородные баллоны... Это я еще могу понять. Но свой шаттл? Откуда?

— С Кликером договорились. Я ему помог четыре старых до ума довести, плюс их мастерам базу подарил, они за это что-то хитрое провернули с отчетностью. Теперь один разобранный каркас на складах, а работающая лошадка уже в ангаре стоит. Когда торговец с Единички придет, погрузим и сможем на месте использовать. Там, кстати, обвес для него подобрали, с погорельца прихватим. Можно будет что-то серьезное на поверхности станции делать. Заодно целую гроздь малых киберов дети нарыли. Из сотни сорок штук мы худо-бедно восстановили, для всяких сварочных работ и ковыряния в коммуникациях самое то. Размером — с полметра, программы уже напихали, я их в деле видел. Отличные машинки.

— Операторы нужны, у нас таких нет, уехали, — Загама явно заинтересовался.

— Лисса, что там с операторами?

Девочка сидела рядом с братом, наряжая новую куклу. Времени на игры постоянно не хватало, а пропустить столь важное совещание — себя не уважать. Поэтому совмещала.

— Пятеро. До меня им еще расти и расти, но “Мехов” освоили. И клопов маломерных тоже. Но Делима я тебе не отдам. На нем сейчас все коммы. Если согласишься, я последнюю базу алгоритмистики кому-нибудь из его подручных воткну. Тогда у нас не один хакер будет, а два.

— Я не против... Значит, специалисты у нас есть.

Закончив просматривать содержимое чужих закромов, Загама подвел итог совещанию:

— Тогда вызванивай соседей и я буду объяснять своим, как мы в такую задницу угодили. Единственная надежда на самых упертых, которые до самой смерти теперь будут фыркать “а мы говорили”.

Глава 19

С Гарди поговорить удалось поздним вечером. И выражение лица у босса Тутси было совсем не радужным:

— Как мы так обосрались, кержак? Ведь все на мази было: новые рабочие места, переселенцы, перспективы.

— Мы приняли желаемое за действительное. А то, что половине Отстойника на любые новшества плевать, не учли. Народ посмотрел, посмотрел, поднакопил слюны и выдал в ответ.

— Что думаешь делать?

— Через две недели приходит зафрахтованный транспорт. Грузим наших, кто хочет, перебираемся на Семерку.

— Это же каюк для клана и тех, кто пойдет с ним.

— Не факт... Реакторы живы, просто их глушат из-за проблем с обслуживанием. Станция не сильно ушатана, до конца разграбить не дали. Носовые сектора потрепаны, кое-что из доков и с двигательных систем. Обшивку во многих местах ободрали на продажу. Но если постараться, то жилые зоны мы быстро отремонтируем. Что такое две с половиной тысячи человек на громадине, рассчитанной на сто? Хуже, что шахтеры и планетарщики готовы сотрудничать только за наличные. Или за что-то полезное, что продать можно быстро и без головной боли. У меня ничего пока из запрошенного списка нет.

— Это в системе не у кого нет. Думаешь, что вывозят эмигранты в первую очередь? Деньги и самое ценное, до чего лапы дотянулись.

— Значит, надо садиться вместе и думать. Серьезно думать, как дальше быть. Потому что я теперь не один, я уже за кучу людей отвечаю. Будет обидно, если гробанусь и их за собой утащу... Кстати, медкапсулу одну можешь дать на время? Не уверен, что на Семерке рабочие есть.

Гарди позвенел стеклом, отпил из бокала и вздохнул:

— Я тебе вынужден отдать не одну капсулу, а две. Врачиха ультиматум поставила. Или я помогу и часть растворов дам, или она больше никого обучать не станет. Потому что твоим молокососам жизнью обязана, а такие долги на станциях не забывают. Придется людей к вам в гости присылать время от времени. Две девочки остаются в созданном центре, но учить новых про запас надо.

— Отлично. Тогда мы до прихода транспорта садимся в осаду. Подтягиваем народ, кто с нами поедет и набиваем склады барахлом для будущего выживания... Плюс нужна идея. Любая, самая безумная. Как выпотрошенный медцентр. Чтобы получить еще один шанс.

— Если что-нибудь всплывет, первым услышишь. Меня же радует одно — что ты бортами с Отстойником разойдешься.

— Щипач тебе неприятностей не устроит?

— Он через меня торговать будет и доступ к любым нужным людям только через Предбанник. Как только вздумает борзеть слишком, мигом за яйца подвешу. Главное, чтобы вы с ним не сцепились до отъезда.

— Не должны. Я ему обещал поддержку на будущих выборах. Бумаги на придуманную должность в Совете в любой момент могут похоронить. А он ради красивых погон на обострение пошел. Хочется тихо разбежаться. Тем более, что территория за ним остается. Вот пусть и радуется, что одержал сокрушительную победу.

— Завтра с утра Рах заглянет. С ним еще детали обговорите и дальше уже по новому графику.

— Жду.

Совету Первой станции было все равно — кого и куда везти. Зафрахтовали транспорт на один рейс между обжитыми районами? Согласны. Планы за неделю до вылета уточнили? Все, вопросов не имеем. Вместо тысячи людей как сельди в бочке полетят сто шесть? Значит, у вас останется место под домашнюю рухлядь.

Грузились половину недели. В авральном порядке. По составленному графику — что в первую очередь, во вторую, в миллионо-пятую. В итоге команда транспортника жаловалась капитану, что в трюмах не протиснуться и корабль вот-вот лопнет.

Но — влезли. Оставив после себя ободранный остов так и не заселенного “дома” в доках. И неспешно полетели к Семерке, где готовились к встрече. Как заявил Загама, старожилы даже обрадовались, что никуда не придется перебираться. А пустых отсеков для новеньких — вон, от носа до кормы, на выбор. Только не забудьте стены заново построить и коммуникации протащить.

Из вынужденных беженцев тридцать шесть — дети и подростки в возрасте до тринадцати лет. Две семьи полетели вместе, остальные просто поставили ультиматум родным и съехали. У кержака — учеба, арендованные базы и перспективы. Дома — ковыряться в мусоре и платить дань бандитам. Мы сделали выбор.

Подходивший в лифту Щипач пытался что-то ворчать, звал на переговоры. Ему один раз соизволила ответить Лисса, причем девочка была предельно краткой и говорила исключительно по делу:

— Что надо? Должности в другом месте выдают, а нам некогда. Мы по твоей милости ночные горшки собираем. Заняты. Все понял? Если нет — я с дроном спущусь. Разок дам просраться и будет в Отстойнике новый босс. Вопросы есть?

Неожиданно к Осокину прибилась бабушка Фарли. Привела с собой внучку и с порога заявила:

— Сосед, плохо поступаешь. Почему меня бросил? Кормить вас кто будет? Фермерам помогать кто станет? Вот, моя кровинушка. Готова за теплицами смотреть, три года помогала, все знает и умеет.

— Вам зачем это? — удивился Иван. — Там полумертвое железо, никаких удобств. Старый контейнер раем покажется.

— Э, большой и совсем глупый. Где мы собственную ферму сможем поставить? Здесь давно территорию поделили. Вон, ты рот открыл, тут же выгнали. А там — у внучки приданное будет, у меня новая лавка. И не верю я, что для старухи уголок не найдешь. Сначала на ящиках поживу, привычная. Потом ты походишь, посмотришь, с местными самогона попьешь. И лампы поставишь, кровать сколотишь. Не бросишь ведь старуху?

— Не брошу, бабушка Фарли.

— Вот и хорошо. Тогда смотри, куда мы чаны с закваской поставим. Я пять штук выкупила. И еще по мелочи.

Мелочи утрамбовывали всем кланом. Но — максимально бережно. Собственная гидропонная ферма — это важно.

Так день за днем подбирали желающих по рекомендациям, по бартеру меняли недостающие инструменты и запчасти. Спать получалось урывками, потому что многое отдавали под ремонт или монтаж оборудования в доке. Пусть кержак уезжает, но мастерские уже начали работать. Тем, кто оставался, понравилось общее начинание. Ведь раньше доходы шли только с разборок. Сейчас уже треть денег приносили новинки, которые клепали на обживаемой территории. Поэтому — мы поделимся, но вот станочек бы до ума довести и двигатели что-то мертвым железом в углу валяются. Не посмотришь?

Четверо суток перелета позволили отдохнуть и отоспаться. Можно сказать, почувствовать себя человеком. Ведь “человек” — это звучит гордо. К моменту, когда смотревший волком экипаж мстительно озвучил “готовиться к высадке”, Ивана из состояния нирваны вывели две вещи.

Первая — это Загама. Диктатор Семерки тоже ел, спал, набирался сил. Чтобы ближе к прибытию мрачно пообещать:

— Как вы, оклемались? Готовьтесь, это все были мелкие радости. Основное веселье будет позже. Фронт работ уже нарезали.

— Так мы готовы, — попытался внести позитив Осокин.

— Само собой. Все готовы, и ты, и я. Но по большому счету, куда мы денемся с подводной лодки?

Вторая неожиданность была продемонстрирована Лиссой. И выражение лица у девочки было однозначным: “мое, не отдам”. Пара крыс. С драными шкурами, красными глазками и округлыми ушками.

— Ранкора их осмотрела, лекарство дала. Не заразные.

— Крысы. Откуда они? Я их на станции и не видел никогда.

— Они что, дурные, в Отстойнике бегать? Съедят моментально. Их ближе к гидропонным центральным фермам можно найти или на грузовиках. Мы вот — отловили.

— Сами?

— Мальчишки киберов подключили, в вентиляции смогли в угол зажать. Красивые, да?

Хвостатые сидели в большой клетке из прозрачных пластиковых панелей, в которых ближе к крышке насверлили кучу мелких отверстий.

— Симпатичные. Но за ними ухаживать придется. И будут пытаться удрать при любой возможности.

— Мы маячки им поставили, найдем. И убегать вряд ли будут. Вот это — Чик, а это Чок, у него кончик хвоста обрублен. Чик уже на руки не боится идти. Но он постарше, вообще заводной... Можно нам оставить?

Даже имена из мультсериала зверье получило. Похоже, в клане новые бойцы. Дронов детворе уже мало.

— Головой за них отвечаете. Всей бандой. Кормить и убирать за ними не забывайте.

— Не дурные, дядя Иван, все понимаем.

Спятивший мир. Вечно голодные дети, готовые поделиться едой с крысами. Потому что крохотные живые твари отвечают любовью, в отличие от родителей, многие из которых выпнули малолетний “балласт” на помойку.

* * *

В доки Щипач пришел, как только получил подтверждение из Совета о назначении на официальную должность. Правда, кроме “мы вас поздравляем”, из Чистых кварталов больше ничем не порадовали. Живешь в Отстойнике, что-то там с местного отребья трясешь — ну и тряси дальше. Не возражаем. Остальное — добывай на месте. Сам.

И в новом доке не особо ждали. Своя охрана, частью набранная на разборке. Местные хозяева, запустившие четыре небольшие мастерские. Пустые пока склады. Контакты с нужными людьми через жуков из Предбанника. Можно сказать — еще одна независимая территория. Как и барахолка, фермы и торгаши, сбившиеся в кучу и готовые порвать глотку за попытку обложить данью. Фактически братва осталась при своем: контролировала деревни, грабила по-мелочи шелупонь, таскавшую мусор на перепродажу. Ни тебе новых заработков, ни перспектив. Одни эфемерные “почет и уважение”. И вечно голодные головорезы, застывшие в низком старте в ожидании поживы. Не принесешь чего-нибудь в клювике — свергнут и другого на опустевший трон посадят.

— Где Дисма? Куда этот урод исчез? В какую щель забился?

— Говорят, к прокаженным на Семерку с остальными свалил.

— Кержак его к себе взял? Он же с блатными дел не имел.

— Взял. Мало того, вроде даже игольник выдал. Так что был у нас смотрящий, и не стало. Теперь с дикарями дружбу водит.

— Ладно. Сочтемся еще. Хотя и без нашей помощи подохнет. С чего бы соседи пытались к нам на помойку переехать? Совсем у них паршиво... Пойдем, посмотрим, что после мастера осталось. Он тут целую крепость успел отгрохать. Может, себе заберем.

Идти пришлось в полной темноте по мосту без перил, подсвечивая дорогу фонарями. Когда добрались до площадки, где раньше обживался Осокин, остановились и с удивлением начали крутить головами.

Мост упирался в остатки крепежа, пучки торчащей арматуры и штук пять ржавых тросов, свисавших с потолка. Железные балки, которыми бывшую базу соединяли со шлюзовым ангаром — исчезли. Как и сама база. Ее полностью демонтировали и вывезли. Вместе со станками, накопленными ремонтными комплектами и всем тем, что поможет обустроиться на новом месте.

— Щипач, тебе не кажется, что нас поимели?

Начальник службы безопасности Отстойника молчал. Какой смысл сотрясать воздух и озвучивать очевидное?

* * *

Гостей на умирающей базе встречали все свободные от работы люди. Мужчины и женщины, снующие под ногами дети. Пятеро стариков, каждый из которых отвечал за то или иное критическое важное направление — в первых рядах. Смотрели, как медленно расходятся в стороны створки грузового дока, как оттуда появляются чужаки.

— Девочку видишь? С бантиками?

— Я слышу плохо на одно ухо, но глаза пока не отказывают. И что?

— Говорят, это она наемников на ноль на пепелище помножила. Загнала дрон с пулеметом в медблок и только кишки по стенам. Еле успокоили.

— Сколько ей лет? Пигалица крохотная совсем.

— Вроде бы восемь. Надо будет уточнить.

— Восемь? В клане восьмилетка перебила подготовленных бойцов с оружием в одиночку, пока остальные балду пинали?

— Может, дали возможность себя проявить? Или натаскивали на реальных врагах.

Главный энергетик поежился:

— Если у них ребенок при помощи дрона глотки кромсает, то что тогда говорить о старших?

— Старший у них рядом, с бородой. Вон, рядом с Загамой идет. В первый же день, как на Пятерку приехал, с бандитами сцепился. Те попытались на него наехать, он им вломил. Не поняли с первого раза — голыми руками всех беспредельщиков прикончил.

— И Загама его сюда пригласил? Похоже, кто-то перестал с головой дружить.

— Не факт... За несколько месяцев сколотил собственный клан, молодым базы начать устанавливать и на собственный шаттл заработать... Если он с нами будет заодно, я только рад.

Две группы людей стояли друг напротив друга и не знали, что сказать. Одни опасались ляпнуть что-нибудь глупое, после чего тебя попросят убраться назад, откуда прилетел. Другие не хотели выглядеть с одной стороны слишком радушными, с другой — негостеприимными.

Тонкий лед сомнений и страха сломали дети. Щуплый пацаненок с багровым ожогом на левой стороне бритой головы высунулся вперед и спросил Лиссы, ткнув грязным пальцем в прозрачную клетку:

— Это чего? Завтрак с собой привезла?

— Как дам больно! — обиделась девочка. — Это наши Чик и Чок, питомцы.

— А зачем?

— Потому что можем. И себя прокормить, и малышей рядом держать. Вот у тебя есть такие? Нету? А у нас есть.

Серьезный аргумент. Если пришлые могут разводить зверье для развлечения, значит у них все неплохо и с едой, и со свободным временем.

— Погладить можно?

— Можно. Только осторожнее, они иногда кусаются, если чего-то испугались.

Пятерка стариков с удивлением смотрела, как самая шустрая крыса ловко взобралась по чужому рукаву, пристроилась на плече и стала обнюхивать искалеченное огнем ухо. Мальчишка захихикал:

— Щекотно!..

Порывшись в кармане, Лисса протянула кусочек прессованного брикета:

— Угости, Чик рад будет. Второму пока не давай, он осторожничает, в угол забился.

Посмотрев вокруг, энергетик увидел слабые улыбки на изможденных лицах. Похоже, настороженность прошла. Значит, можно переходить к делу. За каждую минуту простоя грузовика платить придется.

— Здравствуйте, соседи. Добро пожаловать в наш общий дом... Загама, что на пороге держишь, не приглашаешь? Командуй.

* * *

Три последующие месяца для Осокина слились в один бесконечный кошмар. Когда ему рассказывали, что Семерка на последнем издыхании, он не понимал, что в самом деле имели в виду.

Фактически от станции остался каркас и обрубки жилых отсеков ближе к днищу в третьем секторе. Плюс кусок второго, где стояли реакторы и большую часть времени проводили авральные команды. В остальном — мертвые коридоры, проброшенные на живую нитку кабели, периодически промерзающие водоводы и трубы вентиляции. Не хватало ничего. После двух первых недель Иван только головой мотал — как местные умудряются выживать? Как не погибли до сих пор?

Но — день шел за днем, людей клана раздергали по всей округе, операторы с дронами умудрялись за сутки залатать одну дыру и тут же мчались к другой. Привезенное оборудование испарилось, будто его и не было. Поэтому большую часть запчастей, монтажных плит и всего, что можно ободрать, тащили с других отсеков. Паррэт, согласившийся стать официальным пилотом Семерки, на пару с Анатолием гонял шаттл или для внешнего монтажа, или подскакивали к соседним руинам. С Шестерки обдирали все, на что падал взгляд. Три команды мародеров буквально прописались на местном железе. Туда же периодически подбрасывал танки с топливом Гарди. Клан Тутси не забывал, кто помог им неплохо подзаработать. И был готов чуть-чуть поделиться с дальним прицелом. Ведь кержак — он удачливый. Если что-то еще полезного придумает, можно будет неплохо навариться. Это идиоты с Отстойника выгнали перспективные кадры. В Предбаннике таких идиотов нет. Поэтому и живут куда лучше.

С трудом открыв глаза, Иван сел на кровати и попытался понять: где он и что происходит. Неожиданно в голове мелькнуло: а ведь не будили, дали возможность отоспаться. Впервые за долгое время.

Одевшись, мужчина добрел до раковины и ополоснул лицо. Воду в жилые отсеки подают регулярно почти месяц. Как и энергию. Делим с помощником вместе с энергетиками “живут” в реакторном отсеке. Местным специалистам установили два “К”-чипа по сложным системам. Это позволило из шести активных блоков штатно погасить четыре, подшаманив два оставшихся и выведя их на постоянный режим. Десять процентов нагрузки на каждый, с возможностью поднять выработку энергии в любой момент.

Можно сказать, из умирающей станции Семерка превратилась в очень бедную. Но — живую.

Фермы дали первый урожай. Треть ушла на новые посевы, остальное использовали для увеличения пищевых рационов. Из пяти огромных накопительных танков в корме три пришлось раскурочить. Оставшиеся два добили льдом. Запасы воды и кислорода на полгода, как минимум. В начале недели еще раз прошлись по всему жилому уровню, закончив конопатить оставшиеся щели. Люди закрепились там, где была возможность. Сейчас начали потихоньку отвоевывать у пустоты жилое пространство. И раз дали поспать почти сутки, трехмесячный аврал явно закончился.

Минусы? Умотались все до полумертвого состояния.

Плюсы? Кержак и его люди стали своими, смешавшись с местными в одно целое. Теперь нет “понаехавших” и “чужих”. Есть граждане Семерки, соседи и хорошие знакомые.

Устроившись за столом, Иван зачерпнул ложкой пахучее варево и осторожно отправил в рот. Бабушка Фарли не просто любила погорячее. Где-то откопала запасы приправ и теперь ее готовка легко могла конкурировать с мексиканской кухней.

— Пришел в себя? — спросил Дисма, устраиваясь рядом с горячим отваром в пузатой чашке.

— Спасибо, что не дергали. Вроде соображать чуть могу.

— Нормально. Загама скоро подойдет. Говорит — праздник, мы переходим на смены. Теперь не все разом пытаются удержать расползающееся одеяло, а работают по утвержденному плану.

— Хорошая новость. Что еще?

— Список “надо” еще на сотню пунктов пополнили. И больше половины из этого придется закупать. Где и как — без понятия. Старожилы почему-то считают, что ты достанешь кролика из шляпы фокусника. У тебя ведь получается.

— Я тоже хочу кролика. Но у нас пока только две крысы. Кстати, их нашли после недавнего побега?

— Их даже не искали, просто на мониторе посматривали, куда пойдут. Покрутились, территорию исследовали и сами вернулись. У коробки переднюю стенку сняли, в заперти не держат. На удивление сообразительные заразы. Вон, на стеллажах в углу сидят. И закрытые банки с кормом там же.

Повернувшись, Иван полюбовался на хвостатых питомцев. Точно — младший шуршит внутри, с подозрением поглядывает на взрослых. Старший забрался на верх личного жилища и что-то хомячит, только усы шевелятся.

— Кабели не сожрут?

— Даже не пробуют. И без того есть, что погрызть. Ну и детвора за ними присматривает.

— Повезло ушастым. Кормят, поят, из всех обязанностей — по рукам побегать и в коробку с мусором погадить вовремя. Не жизнь — малина...

Когда кержак почти доел, рядом устроился Загама. За время бесконечного аврала Иван успел узнать негласное прозвище некоронованного диктатора Семерки: “Кремень”. Как объяснили аборигены, главу анклава нельзя было прогнуть под чужие хотелки. За своих он был готов умереть, утащив с собой побольше врагов. При этом за полученное место не держался, но желающих взвалить на себя тяжелую ношу не было видно.

— Вечер добрый, соня. Надеюсь, тебе полегчало. Когда вчера укладывали и сапоги стаскивали, на тебе лица не было.

— Спасибо, вроде живой. Сейчас еще чай попью и можно дальше работать.

— С работой успеется. У тебя смена завтра с утра, под новые теплицы будем трубы тащить. Считай, отпуск у тебя кратковременный. Заработал... Да, Кобби просил еще раз спасибо сказать. Пацанята с киберами полностью закончили монтаж второго энергоконтура. Теперь мы можем любое оборудование цеплять напрямую, без времянок. Три комма сумели подцепить, часть мелюзги на них пытается тренироваться, в помещениях подрабатывает. Комнаты жилые ремонтируют, мебель собирают, вентиляцию крепят.

— К сожалению, чипов больше нет. Все, что было, поставили.

— Я знаю, Иван. Мы тебе очень благодарны. Все отдал, ничего себе лично не оставил.

Осокин кивнул, приняв из рук Дисмы кружку с отваром, повернулся к Загаме:

— Как иначе? Одна семья, одним миром живем... Я тебе честно скажу, здесь даже вроде душой чуть оттаял. Никто в спину не шипит, что в три горла жру. Никто не завидует. Все же в Отстойнике было совсем по другому... И, не напомнишь, кто у нас Кобби? Не всех по именам помню. Такой с косичкой на затылке?

— Он. Младший энергетик. Семья год назад погибла, пока бобылем. Но головастый парень.

* * *

К вечеру собралось основное “ядро”, кто обычно на посиделках обсуждал накопившееся за день. Загама с Иваном — как основные лидеры де-факто колонии. Дисма — силовой блок, большую часть времени работавший руками или пропадавший у радиста, обмениваясь информаций и собирая слухи о происходящем в системе. Анатолий с Паррэтом, хотя пилот зачастую только здоровался и по-английски испарялся в гости к миловидной женщине в дальних коридорах комплекса. Лисса или возилась с крысами рядом с другими детьми, или садилась поближе к Осокину, выложив перед собой персональный комм. Разносы другим операторам устраивала обычно утром, вечером уже устало только ставила отметки в плане на следующий день. У дронов могла засидеться, если надо было проводить профилактику или ремонт у изношенных машин. Гоняли железных коней на убой. Но и без них очень многое пришлось бы откладывать на потом.

Сегодня к чаепитию присоединилась Ранкора. Врач сумела выцыганить у клана Тутси все свободные реактивы и теперь колдовала над бесконечной чередой пациентов. Полностью вылечить каждого не было возможности, ресурсы были очень ограничены. Но себе в плюс могла поставить, что за три месяца больше не было ни одного умершего: ни старого, ни молодого. Чего это ей стоило — неизвестно. Но в лицо ее знал каждый на станции и был готов помочь в любой момент и по любому поводу.

— Помнится, ты про шанс говорил, — Загама положил на столешницу тонку пластинку с данными.

— Да, любая авантюра, чтобы хоть как-то из замкнутого кольца вырваться. Мы пока отложили на полгода потенциальный крах. Нужно думать, как и за счет чего сделаем рывок к настоящей независимости и самообеспечению.

— Тогда доставай голокуб, буду показывать. Самая большая тайна Семерки и наша головная боль. Проект “Шанс-тектоник”, в просторечье “Проклятые земли”. Покрутим еще раз, вместе. Может, что интересного подскажешь.

Глава 20

Картинка из голокуба показалась знакомой. Увеличив и покрутив непонятное сооружение, Иван спросил:

— Это же горнодобывающая станция на поверхности. Только у нее вот тут лифт должен быть наверх.

— Она. Пятый купол, который все же построили. Четвертый остался в проекте, после того, как поисковые партии не смогли подтвердить запасы разведанного месторождения. Три работали двести лет, выскребли потроха рядом с собой. Потом народ перебрался на вторую, где руды побольше. Сейчас планетарщики называют это город “Удача”. Свезли все, что посчитали возможным и собирают крохи в штреках.

— Кстати, как свезли? Там вроде техники для работы на поверхности не так много. И атмосфера такая, что особо авиацию не получается использовать.

— Элементарно. У каждого купола свой орбитальный лифт. На нем подняли наверх, затем сверху перебросили, куда надо, на другом лифте спустили на поверхность. Дешево и сердито. С первого купола лифт подняли, так и висит наверху. На третьем даже возиться не стали, все в негодность пришло.

— И что же не получилось здесь?

— Здесь несколько молодых и бодрых хотели побыстрее отрапортовать об успехе. Что-то нашли, пробное бурение порадовало. С орбиты спустили два транспорта, забитых под завязку. Собрали основу, возвели первый купол, начали разворачивать подготовительные работы, чтобы якорь лифта можно было крепить. А потом оказалось, что место сейсмически активно. И все эти ковыряния разбудили спящие процессы. В итоге серия аварий и спешная эвакуация.

— На лифте?

— Его даже монтировать не смогли. И в таких условиях лифт использовать — это угробить всех гарантированно. Нет, грузовики народ выдернули и ушли обратно. Кстати, уходили, бросив большую часть оборудования. Потом лавовый выброс, купол проломило, маяки выжгло. Официально считается, что станция ушла на глубину около трехсот метров и ничего целого не осталось. Эта картинка — с момента закладки. Что там на самом деле, никто толком не знает.

— Хочешь сказать, соседи не полезли проверить?

Сменив изображение Загама объяснил:

— Ты не понимаешь, как это все работает. Форпост ставят на мелких кораблях. Особенно на планетах с активной вулканической активностью. Да, добыча выгодна, много полезного можно выгрести с минимальными затратами открытым способом. Но и потерять те же горные комбайны — раз плюнуть. Кроме того, ценник на любую доставку грузов при помощи кораблей зашкаливает. Поэтому сразу, как форпост утвердился, его цепляют на орбитальный лифт. Там тонна железа едет вверх или вниз от пяти до десяти дней, зато себестоимость копеечная. Мононити, из которых собирается пучок канатов, выращивают наверху из привозного сырья. На астероидах железорудные куски подцепили, с газового гиганта танки заполнили для полимеров — все, можно врубать “пауков”. Три месяца работы автоматики — у тебя мостик между станцией в космосе и шахтерами внизу.

— Но если внизу вместо надежной скалы выбрали кусок магмы, то все идет прахом, — сообразил Иван.

— Абсолютно точно. Никто уже давно космопорт не ставит. Это дикие затраты. Гравитационные желоба для разгона, компенсаторные подушки для посадки кораблей, куча реакторов под это дело. Мелкий москитный флот болтается, кто для атмосферных полетов заточен, а любые гиганты рядом с планетой паркуют. Не выгодно туда-сюда балкеры гонять, гравитационный колодец никакие ученые отменить не могут. Только от большой безысходности транспорт вниз отправят. Его же еще обратно выдергивать придется.

— Получается, где-то там лежат остатки купола.

— Смотри, это, что удалось собрать из архивов и показателей датчиков. Семерку вообще первоначально проектировали как основную станцию поддержки этого купола. В итоге мы остались у разбитого корыта... Значит, за семьдесят лет, как прошел последний выброс, там тектоническая активность уменьшилась. Основной лавовый прорыв шел здесь, через машинный зал и ангары с добывающей техникой. Людей выдергивали отсюда, с посадочных палуб. Не уверен, но команду на герметизацию должны были сбросить, чтобы выхлопом двигателей не спалить все к чертям собачим. Значит, вот здесь и здесь заслонки могли опуститься.

— И мы получаем похожую картинку, как с медицинским блоком. Возможно, что-то внутри станции осталось в ценности и сохранности.

— Загибай пальцы. Год назад было землятресение. Пласты сдвинуло. Новые разломы. Я сумел с народом договориться, вот карта того места. Есть щель на триста метров, если не больше. Радар даже остатки опорных балок купола смог засечь. Поэтому туда спуститься сможем, не с поверхности пробиваться. Затем вбок, с плазменными резаками — до магистрального трубопровода. По нему отработанную породу сбрасывали. К моменту аварии первый цикл проверки закончили, внутри должно быть пусто. Если трубу не смяло окончательно, у нас будет шанс пролезть к основному комплексу. А от него — уже в жилые отсеки.

— Что на складах? — задал главный вопрос Осокин. — Если это купол, то наверняка продовольствие, оружие, медицинские штуки какие-нибудь?

— Без понятия. Руководство обвинили в умышленном саботаже, поэтому информацию по реальным поставкам тупо уничтожили, чтобы занизить убытки. Надо на месте смотреть.

— На месте... Тяжелый шаттл, как у нас, сможет опуститься?

— Надо будет вниз платформу с горючкой спустить, чтобы обратно вернуться могли. Но это автоматика позволит сделать. И твоя птичка сможет несколько человек доставить с дронами вниз, затем поднять наверх с каким-то грузом. Тонн пятьдесят выдернет, вряд ли больше.

— Два дрона с собой, больше смысла нет. Запасы, я с ребятами. Ты, если захочешь... Нормально. Как обычно — с шансом гробануться. Но вы тут все равно фаталисты, а дети одного не отпустят. Просто не поймут.

Выключив изображение, Загама убрал чип с данными и вздохнул:

— Я тебе показал наш золотой запас. Столько лет глава станции хранил это и передавал следующему. Сейчас — появился крохотный шанс хотя бы заглянуть внутрь купола, вдруг там что-нибудь найдется.

— Наверное, звезды сошлись. У нас есть кораблик, горючее сторгуем. Есть дроны и операторы. Вот и попробуем подобрать ключики к шкатулке. Мало ли... Не волнуйся, Загама. Если там в самом деле что-то осталось, мы обязательно доберемся. Потому что нам — это позарез нужно. И мы — упертые. Чужое не тронем, но от своего не откажемся... Завтра с утра подтягивай умников, кто что-нибудь дельного посоветовать сможет и будем уже в деталях разбирать набег. Позже я с Гарди горючку выдерну. Надеюсь, не откажет.

* * *

Хлопотной неделя была не только на Семерке. Глава Тутси тоже трудился как пчелка, с утра до вечера. Новые поставки разных товаров с Отстойника, попытки переизбранного Совета прибрать к рукам наиболее лакомые куски и разрушить отлаженные схемы. Доработанная система безопасности на всех ключевых точках, включая датчики мониторинга и перекупленное у Чистых легкое вооружение. Идиоты, не смогли изъять иглометы у бывших полицейских, кто улетел на балкере. В итоге стволы после долгих блужданий осели в руках парней Гарди. Очень ценное приобретение. Особенно в свете непонятного шевеления в нищих кварталах соседей. Похоже, там дело шло к возможному переделу сфер влияния. Поэтому как бы не пришлось поучаствовать, отстаивая границы.

Поэтому на доклад Раха главарь наткнулся через пять дней, разгребая завалы “не очень важное”. Прочел раз, другой, после чего решил прогуляться. Слова в предложения складывались, а смысл ускользал. Надо было обсудить и желательно с глазу на глаз. Благо, помощник сидит в том же коридоре, но чуть дальше.

— Рах, что там за платформа с компенсирующей системой, “лепесток” и горючка сверх лимита?

— Все в порядке, босс. Я это через Вторую оформил, у них валялось на складах. Спихнули под разборку, чтобы на балансе не висело. Я даже из месячного бюджета не выбился.

— Это отлично. А теперь еще раз, о чем речь?

— “Лепесток”, это такая штука, она горняками сбрасывается на поверхность, затем раскладывается по команде и получается твердая площадка, куда можно шаттл приткнуть. Потом на маяк наводится платформа, с двигателями и парашютной системой, приземляется рядом. Все, у тебя космопорт получается. Маленький такой, компактный.

— На поверхности?

— Ага. Ролики смотрел, прикольно. Главное — людей не нужно, все автоматизировано... Одно плохо, если система не сработает штатно, то вместо космопорта получим два железных метеорита, которые со всей дури шарахнут по планете.

— Так. Еще раз. Ты купил для клана две непонятных штуки, чтобы сунуть к планетарщикам под бок. Потому что... Дальше я мысль не улавливаю.

Рах обиделся:

— Я не себе купил. Нет, оформлено все под разборку в мастерских Отстойника, с этим все четко. Просто Паррэт не поленился, прилетел, сам забрал. И баки с горючкой. Они там хотят на поверхности форпост поставить. Потом таким же макаром сверху еще добывающий комбайн сбросят маленький. Там раньше добыча шла, пласты вскрыли, можно порыться.

— И шаттлом назад? Необогащенную руду, которая стоит гроши?.. Это тебе кержак сказал?

— Он вниз полезет, когда “лепесток” развернется. Вроде бы что-то надеется накопать. Завод внизу был, только его бросили, когда вулкан под куполом проснулся.

— Интересно... Хотя, я так понял, что Семерка дырки законопатила и вроде как с первыми проблемами справилась. Но сидят с голой задницей. Все, что можно продать, уже спустили. Теперь остатки доедают... Чем они с нами рассчитались?

— Видеокамеры отремонтированные, кабель нормальный и электромоторы на двери. Все, как обычно — мы больше половины цены сэкономили. Зато нормально отгородились от Отстойника. Ксати, кержак под это железо все долги закрыл. Теперь мы в полном расчете.

— Отлично, остались в плюсе, железо перепродали... Но комбайн... И завод...

Уже выходя из комнаты Гарди остановился, хлопнул от избытка чувств по загудевшей стене и повернулся к безопаснику:

— Вот оно! Чтобы получить разрешение на добычу, шахтеры обязаны были прогнать пробный цикл. Выгрести самое ценное с поверхности, одну домну обкатать и обогащенную руду или даже слитки получить для того, чтобы похвастать перед начальством. Потом вулкан, спешный драп и брошенное имущество. Если даже все собрали, что было, наверняка на остатках завода можно наковырять трансуранидов. Особенно, если процесс не глушили. А прихватило их под куполом тогда знатно. Уходили на форсаже, движками буквально спалили рядом со стартовой площадкой все, что вулкан не зацепил... Сколько сейчас обычный брикет обогащенной руды стоит?

— Одну секунду, — Рах начал искать информацию в открытом окне биржи. — Килограмм руды до пяти тысяч кредитов, в зависимости от процента полезных элементов. Чистые трансураниды в зависимости от состава до ста тысяч за кило. Но их обычно в маленьких слитках продают.

— Помню. И в продаже давно нет, планетарщики и шахтеры напрямую с торгашами по бартеру меняют... Сто штук. Вот тебе и ответ. Не удивлюсь, если этот сукин сын сможет найти что-то похожее.

— Целый слиток? Который в спешке бросили?

— Слиток вряд ли, это конец производственной цепочки. Вряд ли успели. Но обогащенную руду запросто. Даже если они хотя бы тонну этой дряни на орбиту вытащат, это уже пять миллионов можно выручить. Конечно, столько наскрести на руинах сложно, но в их положении носом не крутят. Для них даже горстка фонящего концентрата — лишняя неделя жизни... Все, идею кержака я понял. Поставь на контроль. Как вернутся, я хочу с ними поговорить. Может быть, мы сможем предложить что-нибудь для совместного проекта. Например, если там есть шансы возродить производство, я смогу помочь выкупить заброшенный орбитальный лифт. Может быть, даже получится опустить его прямо на пустошь.

— Он же раздолбанный совсем, с него наканнибалили соседи все, что могли.

— Это который развернутым висит. Второй законсервировали, Единичка, Двойка и Тройка в складчину перекупили, теперь не знают, как обратно планетарщикам впарить. Возьмем в аренду, начнем руду таскать... Черт возьми, я уже не могу дождаться, когда безумец вернется. Очень интересно услышать, сколько добра в очередной раз он смог ухватить.

* * *

Больше всего в новом мире Ивана поражала разнообразная машинерия. Пусть местные считают железо устаревшим, без каких-то самых последних наворотов. Но оно работало. Летало, бурило, сверлило, бегало на железных лапах и всячески помогало людям. Шаттлы совершали редкие рейсы между закуклившимися во внутренних проблемах анклавами. Огромные корабли прыгали между звездными системами, доставляя тысячи тонн грузов. Орбитальные лифты могли поднять в космос и спустить на планету горы железа, потратив на это не так много энергии. Даже самая простая цепочка удивляла: астероидные шахтеры — лед — вода и кислород. Большая часть местного населения не нуждалось в зеленой травке под ногами, пении птиц и теплом ветерке. Они просто не представляли, что так тоже можно жить. Их вполне устраивали бесконечные коридоры, рекреационные сектора и жизнь по размеренному распорядку.

И во главе всего этого стояли технологии, обеспечивающие жизнь миллионам живых существ.

— “Лепесток” встал штатно, телеметрия дает картинку. Платформа идет следом, до приземления две минуты.

Шаттл опускался по просчитанной траектории, чтобы точка посадки была максимально рядом с развернутым космодромом. Дозаправка и высадка десанта в расщелине, затем эвакуация. Потом еще раз залить баки остатками горючего и обратно на орбиту. Фактически Семерка поставила все свободные ресурсы на этот рейд. Вместо того, чтобы закупить необходимые препараты, ремкомплекты, продукты и далее по списку, народ вложился в авантюру. К которой готовились долгие годы морально. О которой мечтали. И которая могла переломить бесконечное падение в пропасть. Дать шанс. Крохотный, но столь важный. Без которого выживание анклава скатывалось к растянутой по времени агонии.

— Маяк в пяти километрах, лево семь, — Анатолий отслеживал текущую обстановку.

— Принял, пройдем по прежнему курсу, там сбоку скалы, может ветром болтать. Потом довернем, — сказал Паррэт, пилотируя шаттл. За окнами бушевала коричневая муть, двигатели надсадно ревели. Как там в наставлении для местных? Атмосфера не пригодна к жизни, токсична. Любое оборудование после работы на поверхности подлежит дополнительной дегазации. Двигатели для комбайнов и роверов идут на переборку и ремонт каждые два месяца. Конечно, местные давно уже не выдерживают никакие сроки, гоняют машины на убой. Но шаттл придется по возвращении ставить в док на прикол и шаманить. Подобного рода прогулки не очень для него полезны.

— Лево пятнадцать, дальность километр, — Толя развернул трехмерную карту, на которой горело две красных крохотных точки.

— Есть, начинаю поворот. Лево десять, сближаемся.

Тяжелую машину ощутимо покачивало. В трюме сидела команда десанта. Иван с кучей разнокалиберных инструментов на поясе. Чахлый с кейсом, куда загрузили все, что может понадобиться для прогрызания дороги вперед под куполом. Удэ с тяжелым плазменным ручным резаком. Два дрона под управлением Лиссы — это хорошо, но не всегда есть возможность использовать шагающую технику. Делим — парень дремал, не обращая внимание на остальных. Тем, кто его плохо знал, вообще казалось, будто пацан не от мира сего. Просто если ты большую часть времени проводишь в виртуале, то смотреть на скучную суету вокруг нет никакого желания. Загама машинально крутил перед лицом схему купола. Никак не мог сообразить — что разрушено за долгие годы, а где можно будет протиснуться.

Семеро. И Паррэт на борту, приткнув “птичку” на железных разложенных листах “лепестка”. В ожидании, когда позовут забирать “со щитом или на щите”. Самое тяжелое — ждать и гадать, как оно там, на трестах метрах вниз, среди спекшейся лавы.

— До посадки пять секунд! Площадка развернута штатно, вижу сбоку платформу, до нее пятнадцать метров. Сможем пробросить шланги для дозаправки. Четыре, три...

Сели. Качнувшись на выпущенных лапах, шаттл грузно осел, переводя двигатели в холостой режим. Гасить их не будут. За бортом минус, если где прихватит льдом в местной атмосфере, потом не запуститься.

— Освещение на левый борт, первая тройка пошла, — ответил Иван, поднимаясь с железного сиденья. — Лисса, первого двигай, будет шланги ворочать. Удэ — ты со мной. Остальные на подстраховке.

* * *

На временом космодроме провозились почти час. Пока дрон вбил в поверхность железные столбы, пока натянул трос для страховки. Пока собрали трубы и подцепили гофрированный толстый шланг, заливая опустевшие баки из хранилищ платформы. Потом аккуратно все закрепили, чтобы не возиться лишний раз, расставили дополнительные фонари для удобства навигации и захода на посадку. Погрузились, обработали скафандры и дрона из баллонов с реагентами.

— Паррэт, что у тебя?

— Готовность минута.

— Отлично. Можешь начинать, мы садимся и пристегиваемся.

— Понял. Толь, что с ветром?

— В левую дюзу, вектор две сотни девять. Порывы до пяти метров в секунду.

— Принял. Значит, доворачиваем, нос выставляем против ветра. И только потом взлетаем, чтобы не пнуло нас неожиданно. Следи за руками... Движки на двадцать, тридцать, сорок мощности. Есть отрыв. Высота два метра, три, лапы убирай.

— Убраны.

— Начинаем медленно крутиться на пятачке. Ощущаешь, как нас пытается чуть-чуть сносить?

— Когда садились, направление было другим.

— Скалы рядом, постоянно ветер меняется. Есть, теперь поднимаемся на полста и доворот в сторону каньона.

— Отметка — три километра, курс три сотни сорок.

— Встал, начинаю разгон.

Широкая трещина уходила в глубину на километр, местами и больше. Между вертикальными стенами было около сто метров, но дальше они сближались.

Радар четко показывал, что до проткнувшей грунт железной толстой опорной “ноги” купола осталось буквально пара минут полета.

— Внимание команде, до высадки сто секунд.

— Готовы.

Загудел сервопривод, медленно опуская заднюю аппарель. В этот раз первыми пойдут дроны. Их задача — закрепиться на стене, вбить костыли и подвесить тросы, по которым смогут десантироваться люди. Подтянуть себя поближе к опорам, оттуда добраться до кривого жерла искореженного трубопровода.

— Даю картинку. Вам надо будет подняться вверх на пятнадцать метров. Дыра вроде не совсем внутри мусором забита.

— Есть... Сможешь чуть левее хвост сдвинуть?

— Да, но ненадолго, сносит. Порывы здесь слабые, но сифонит постоянно.

Первый дрон сиганул вперед, вцепился лапами в остатки металла и вогнал якорь для троса. Второй прыгнул выше, споро засеменил и скоро уже выгребал куски породы из прохода.

— Мы закрепились, начинаем выход.

Десантировались в оговоренном порядке: Иван, Чахлый, Лисса, Удэ, Делим, Загама и последним Анатолий.

Убедившись, что у мародеров все в порядке, Паррэт сдал чуть в сторону, закрыл трюм и начал подъем. Ему теперь ждать и слушать переговоры, которые дойдут через ретранслятор. Ждать и надеяться, что обратно вернутся все, живые и здоровые.

* * *

— Стены поцарапаны, но без особых повреждений.

— Они толстые, специально, чтобы не смяло. Ну и пустую породу здесь должны были тоннами проталкивать.

— Как далеко?

— Семь километров. Там дальше откос, туда бы и сыпали... Лисса, что у нас со страховочным тросом?

— Сейчас будет, первый уже вбил костыль и цепляет конец.

— Разведчики?

— Киберы дошли до шлюза, он приоткрыт. Вполне пролезем.

— Одной печалью меньше.

Пыхтевший в связке Загама поинтересовался:

— Вы на станции так же горбатились? Под наклоном, постоянно падая.

— Не, мы там обычно башкой в переборки втыкались. Невесомость, куча железа где попало. То об одно приложишься, то об другое. Кстати, ты обратил внимание, что внизу можно будет из железяк площадку склепать?

— Зачем?

— Шаттл припаркуем. Обопрем стойки об стену, накидаем рифленных пластин поверх. Работы на день максимум.

— Думаешь, это нам нужно?

— Нет, можно и на тросах подняться, прихватив с собой какую-нибудь мелочь. Но туда-сюда на птичке мотаться я смысла не вижу, мы движки угробим в атмосфере. Поэтому хочу сразу взять максимум, а потом уже будем думать.

— Фух, давайте минуту постоим, я уже взопрел... И про все хорошее потом подумаем. Когда руками потроха пощупаем.

Отдыхали еще два раза, медленно взбираясь по наклонной гигантской трубе все выше и выше. Когда пролезли в приоткрытые ворота, попали в машинный зал. Здесь уже можно было покрутить головой, разглядывая огромные механизмы, бесконечные ажурные лесенки и мешанину непонятных конструкций.

— Загама, здесь почти все целое. Вон, там чуть порода вроде стену продавила, но остальное не повреждено.

— Там как раз основание купола. Нам налево. Карту помнишь?

— Да. Эвакуационные шахты, пожарные лестницы. По ним на технологический этаж, затем склады и жилые отсеки. Вот ближе к верхушке и дальней стороны будут завалы, туда основной удар пришелся.

— Тогда пошли.

Проверив, что ретранслятор функционирует нормально, Анатолий позвонил на шаттл:

— У тебя тихо?

— Чай пью, любуюсь видами.

— Хорошо. Мы внутри, двинули дальше. Внизу вроде все нормально.

— Аккуратнее там, ученик. Конечно, лава давно застыла, но обвалиться может запросто. А ты меня еще на дальнобое не покатал, как обещал.

— Все будет. Конец связи...

Эпилог

Кораблик вернулся на Семерку через девять дней, опоздав на трое суток. Благо, связь работала и жители станции получали регулярные сообщения: “задержка штатная, разбирают завалы”. Потом было “дозаправка закончена” и “дегазацию отработали, взлетаем”.

На внешнюю очистку шаттла ушло еще полчаса уже внутри дока. Только после того, как все необходимые реагенты смыли технологической водой и обдули из тепловых пушек, тяжелые створки разошлись в сторону, впустив внутрь пятнадцать мужчин и женщин — технарей и старожилов, кому предстояло начать обслуживать технику после столь сложной экспедиции.

— Ой, как его пообтрепало, краску почти везде ободрало.

— Атмосфера. Это еще хорошо, что не в сезон штормов спустились, там бы просто о скалы побило.

Дождавшись, когда задняя аппарель опустится, один из стариков подошел поближе. Навстречу бодро просеменили два дрона с помутневшим белым покрытием, следом протопал Загама.

— Как слетали? Нормально?

Погладив застывшие рядом машины, диктатор Семерки ответил:

— Застряли с монтажом платформы, чтобы на коллекторе сброса можно было шаттл приткнуть. Я впервые увидел, как кержак с клановыми пашет. Монстры...

— А зачем платформа?

— Сам посмотри.

Заглянув внутрь, старик увидел стеной стоящие ящики. Ряды ящиков, между которыми сбоку был крохотный узкий проход.

— Летели, как сельди в бочке. Малышей в кабину к пилоту забили, сами тут...

— Это что, нашли что-то полезное? — прохрипел дед в залатанном комбинезоне.

— Это?.. Это наше будущее. То, ради чего столько лет жилы рвали, дохли и надеялись на лучшее. Оружие, пайки, медицина, базы. Запасы, которые готовили на пятнадцать тысяч человек для купола и следующую волну... Еще малая киберов запустила, те обшарили остатки перерабатывающего завода и сумели насобирать крупицы трансуранидов из плавильного котла.

— Много?

— В ящик сгребли. Я один не подниму, не знаю даже, сколько там. Хотя и ящик специальный, с радиационной защитой... Одним словом, мы только часть подняли. Остальное потом подгребем... Потому что — что?

Спустившийся следом Иван расхохотался, обнимая товарища:

— Потому что на Семерке чужое не трогают, но и свое не отдают... Эй, народ, мы дома! Выползайте на свет божий! Мы вернулись, живые и здоровые, для того, чтобы жить и побеждать! Мы — дома...

Конец первой книги

Content

Олег Борисов
Кержак

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог