Исполнитель

Пролог

2012 год. Конец света, как обещал календарь Майя, наступил. В мир пришла Система и в одночасье часть человечества проснулась игроками. Кто-то из них остался людьми, другие превратились в дварфов, эльфов, полуросликов, орков и гоблинов. Наступивший хаос, и последовавшая за ним вспышка беззакония почти обрушили человеческую цивилизацию в средневековье, и только изобретение негатора игровых способностей, лишающее игрока на время своих сил, смогло остановить процесс распада. Была создана Федеральная служба надзора, чьей задачей и стал контроль над игроками и защита остальных не получивших системы граждан…

* * *

— Стоять! Федеральная служба надзора!

— Мать твою, надзор! — раздалось в ответ сдавленно.

Я ещё раз оглядел темный провал из неровного камня, что чужеродной махиной высился посреди берёзового леса, гаркнул в мегафон снова:

— Выходить из данжа по одному. В случае применения игровых способностей открываем огонь на поражение!

Помимо меня вход в недавно открывшийся данж окружали десяток спецназовцев вооружённые кто старыми добрыми калашниковыми, а кто негаторами — массивными радиочастотными пушками, с расположенными треугольником излучателями на конце.

В припаркованной в паре десятков метров от нас белой Газели с надписью “ФСН” на борту, торчал эксперт управления, готовый, если всё пойдёт без эксцессов, тоже включиться в работу.

С минуту из проёма не доносилось ни звука, что я уже собирался предупредить о применении спецсредств, для выкуривания их оттуда, но тут, из темноты, держа руки поднятыми высоко вверх, показался первый игрок.

Это был коренастый, упакованный в толстую броню, бородатый дварф, с двуручной секирой за спиной. Борода была аккуратно заплетена в две косички, также в косички были заплетены и концы длинных усов. Смотрел на нас дварф исподлобья и донельзя угрюмо.

Повесив мегафон на пояс, и поправив кобуру с малым негатором, я шагнул к нему, внимательно оглядывая.

— Старший оперуполномоченный Мягков, управление надзора по городу Москве и Московской области, — представился я, — вы пати лидер?

— Я, — недовольно буркнул дварф.

— Покажите ваш никнейм.

Тот скривился, сморщился будто урюк, но требование выполнил, над головой тут же вспыхнуло светящееся зеленым имя — “Локри сын Фрама”.

— Ролплеер, — понимающе кивнул я, доставая планшет и вбивая в базу имя игрока.

— Не тебе, хуман, судить обо мне, — чуть с вызовом ответил тот, но я привычно не обратил на это ни грамма внимания. Меня даже эльфы своим снобизмом пронять не могли, что уж тут о подземном народце говорить.

— Ваше до системное имя?

— Не помню, — быстро произнёс дварф.

— И всё-таки? — я прищурился, демонстративно положив ладонь на рукоять излучателя.

— Евгений Петрович Колобродов, — сознался нехотя игрок.

Сверив с данными в базе, я удовлетворённо кивнул, приказал:

— Теперь таблицу статов.

Дварф вздохнул, но подчинился и рядом, в воздухе, повисла табличка со всеми основными характеристиками.

Сравнив с такой же табличкой в планшете, я кивнул вновь и, указав дварфу отойти в сторону, громко произнёс:

— Следующий.

Вторым выходил классический паладин в сияющих доспехах и с двуручным мечом. С этим было попроще. Во-первых человек, во-вторых класс с заморочкой на законопослушно-добром мировоззрении, поэтому всегда с пониманием относится к служителям закона.

Третьей была блондиноволосая эльфийка-лучница, в ладно скроенном лёгком зелёном кожанном доспехе и диадеме с золотым листочком на лбу.

Эта устроила дикий скандал, стоило спросить до системное имя. У них вообще пунктик на этом. Они же все Лориэли да Тауриндэли, гордые представительницы дивного народа с самомнением выше дварфийских гор, а как копнёшь, то Маша Пупкина, то Света Иванова.

Но, в итоге, сдалась и эта.

— Новодворская, Валерия Ильинична, — красная от гнева, наконец, вымолвила она.

Остальные переглянулись и даже среди спецназавцев прозвучало пару смешков.

— Сатрапы, палачи, кровавая гэбня, коммуняки! — тут же разразилась та бранью.

— Валерия Ильинична, успокойтесь, — посоветовал я ей, сверяя статы.

— Я — Элдимитрэль! — снова воскликнула та.

— Гражданка Электродрель, успокойтесь и встаньте к своим сопартийцам, — я показал пальцем куда.

— Элдимитрэль! — ещё громче воскликнула та.

— Я так и сказал, — невозмутимо ответил я, крикнул в сторону прохода, — следующий!

Четвертым членом партии оказалась невысокая девчонка полурослик с гитарой и кинжалом. Одета она была в яркий камзол с дутыми как галифе штанами и красный берет с пером.

— Сильвия, бард, — тут же охотно сообщила она, показав ник, — зовут Сильвия Григорьевна Уголёк.

Эта оказалась дамой неконфликтной и послушной, и наконец, я позвал последнего.

И снова эльф, с презрительно искривившимися губами и гордо задранным подбородком. Из вооружения два коротких меча и кольчуга. По всей видимости упирающий на ловкость боец. Я быстро сверил его ник — Аландриол, с базой, после чего сравнил статы. Всё было в норме, разве что, в отличии от остальных, за время с последней проверки, он почти не поднял своих характеристик.

Посмотрев на выстроившуюся передо мной пятёрку, я произнёс:

— Итак, ещё раз представлюсь, старший оперуполномоченный Мягков, управление надзора по городу Москве и Московской области. И первый вопрос, почему не сообщили об обнаруженном данже в отдел регистрации?

— Только что случайно натолкнулись, — тут же быстро ответил пати лидер, — не удержались, решили сначала пройти, посмотреть, что там и уже потом вернуться и сообщить. Понимаете, первое прохождение, уникальный лут…

— Понимаю, понимаю, — покивал я, — а теперь второй вопрос. Локри сын Фрама, у меня указано, что вы тринадцатого уровня, а я вижу пятнадцатый.

— Так я здесь, вот набил, — сразу забегал глазками тот, почуяв, что начинает пахнуть жаренным, — очень уж жирные мобы попались.

— Не врите, гражданин игрок, это малый групповой данж, с уровнем редкости — необычный. С пати из пяти игроков, прирост опыта должен был составить не более двадцати пяти процентов от текущего уровня. И это при первом прохождении. Заявок на прохождение других данжей в этот период я тоже что-то не вижу, — я демонстративно полистал на планшете карточку пати лидера. — Где вы ещё набили опыт?

— Так я, это, социалками, — суетливо начал бормотать дварф, но я ещё раз красноречиво посмотрел на его почти нулевые значения социальных навыков и неплохо подскочившие боевые, в основном силу и выносливость.

— Не врите, гражданин. Опыт вы получили здесь. Признавайтесь, который уже раз проходите данж?

— Двадцать седьмой… — понурив голову, ответил Локри.

— Ну ни хрена себе, — присвистнул кто-то из спецназовцев.

— Понятно… — протянул я, — налицо грубое нарушение правил пользования объектами игрового мира. Статья КоАП РФ восемь точка тридцать девять дробь один. Я вам напоминаю, что при открытии нового данжа нашедшая его пати имеет право лишь на однократное свободное прохождение. В этом случае партии отходит сто процентов от найденного лута и крафтовых материалов, кроме предметов классом от редкого и выше. На указанные предметы члены партии имеют право первоочередного выкупа, если те соответствуют их классу и не подпадают под перечень запрещённых к обороту артефактов. Остальные прохождения, только по получению разрешения от отдела учёта фарма игровых объектов, со сдачей пятидесяти процентов лута и крафтовых материалов государству. Про артефакты уровня редкое и выше я уже говорил.

— Это грабёж и несправедливость! — прошипела Новодворская-Элдимитрэль.

Но я не обратил на это никакого внимания, заложив руки за спину, прошелся вдоль строя, а затем твёрдым голосом произнёс:

— Инвентари к осмотру!

Спецназ тут же вскинул оружие, беря всё пятёрку на мушку. Сейчас самый острый момент когда жадность игрока борется с чувством самосохранения. Обычное земное оружие на них не действует, только под негатором. Но даже под ним насовсем убить мы их не можем, они обязательно уйдут на респ, на свою индивидуальную, хорошо спрятанную точку респауна. Правда, если только не держать их под излучением постоянно. Под излучением они ничем кроме бессмертия не отличаются от обычных людей. И они это знают. А нет для игрока худшей пытки, чем невозможность качаться дальше. В тюремной камере квестов не выдают.

Самосохранение победило и вскоре передо мной в воздухе развернулись полотна ячеек игрового инвентаря, с нафармленным лутом.

— Сергей Петрович, — позвал я нашего эксперта, — работайте.

Спешно рванув к нам от Газели, старший эксперт отдела учёта фарма Конев мигом развернул массивный чемоданчик с ударопрочным ноутбуком, и поправив очки, стал по порядку проверять, что и сколько находится в инвентаре.

— Сергей Петрович, — протянул я ему список на планшете, — вот последний зарегистрированный перечень амуниции и вооружения, посмотрите, что бьёт, а что не бьёт.

— А если мы купили прямо перед данжем вещи на аукционе?! — наивно похлопав глазками спросила Сильвия.

— Если покупка была на официальном аукционе, транзакцию мы увидим, — ответил я ей, продолжая наблюдать за работой эксперта, — а покупка и продажа чего-либо на нелегальных аукционах запрещена и карается тюремным заключением.

— Во попали, — промычал чуть не плача дварф, которого, в силу расы, личная жаба душила с удвоенной силой.

— Секира не зарегистрирована, — почти мгновенно заявил Конев, указывая на оружие за спиной дварфа, — класс редкое, активирована привязка.

— Так, так, — покачал я головой, — Локри сын Фрама, вы не только не сдали предмет, но и уже привязали его к себе.

— Это классовая секира! — вспыхнул тот, — я давно такую ждал! Я бы всё-равно её выкупил.

— А теперь придётся ещё и штраф в десятикратном размере уплатить, — ответил я, потеряв к нему интерес.

Оставив Конева разбираться дальше, я принялся внимательно оглядывать игроков. Что-то всё не давало мне покоя, подсознательно я чувствовал какую-то неправильность в них, что-то царапало взгляд, но я никак не мог понять что.

Я плавно скользил глазами по оружию, броне, лицам стоявших передо мной игроков. Эльфийка от этого вновь закипела и начала что-то трындеть про харассмент, полурослица наоборот — строить глазки. Лишь паладин да эльф продолжали стоять спокойно, последний, к тому же, скрестив руки на груди и гордо глядя куда-то в даль, не встречаясь со мной взглядом. Вот только уши, его уши чуть подёргивались выдавая наличие эмоций.

Я тут же спокойно перевёл взгляд на паладина. Но мысленно сделал стойку — вот оно! Уши у эльфов не могут так шевелиться, слишком не характерно это для них. А значит что? Что под его личиной скрывается кто-то другой. Но кто? Предмет скрывающий личность он носит на себе, но тот тоже маскируется под что-то, а мы не можем просто так заставить его раздеться, если предметы одетые на нем должным образом зарегистрированы. А они, зуб даю, все зарегистрированы должным образом.

И удар негатором ничего не даст, он не снимает подобные состояния с игрока, как, собственно и не возвращает прежний облик игрокам переставшим быть людьми. Да и доступ к инвентарю мы после негатора потеряем. Так что это не вариант.

Продолжая рассеянно бродить по поляне в ожидании окончания работы эксперта, я, в тоже время, усиленно думал.

Если рассуждать логически, то первым на ум приходят пэкашеры, которые таким образом прячут свой красный от убийства других игроков, ник, чтобы продолжать безнаказанно пэкашить. Тогда в пати он вступил, чтобы под шумок их всех в данже, после того как они его пройдут, убить и забрать самое ценное. Такое поведение, кстати, государством не порицается, если игрок в должном порядке полученный лут регистрирует и сдает. Между собой, не трогая обычных граждан, игроки вольны действовать как того хотят. Но этот, если верить словам пати лидера, с ними прошел данж уже двадцать семь раз. Пэкашер так долго ждать не будет.

Тогда от кого он прячет ник?

И тут напрашивается единственный ответ, от таких как мы, от службы надзора. Артефакт подобного плана безумно дорогой. Он в списке, а значит достать только на нелегальном аукционе можно. Но даже там его не продадут первому встречному.

И это всё означает, что персонаж замаран в насилии над гражданскими по самую маковку. Список ников с кратким описанием внешности я помнил. Больше сотни игроков, разыскиваемых за совершение различных преступлений против общества, перечень которых мы заучивали, чтобы в любой момент узнать. Убийства, пытки, содержание рабов. Кровавые обряды, некромагические ритуалы — список злодеяний был длинным.

И сейчас мне надо было понять, кто передо мной.

Не эльф, это точно, и не человек, и не орк с дварфом. Такие подвижные уши есть только у полуросликов и гоблинов. Это сразу сужало круг поиска до двух десятков фамилий.

Всё-равно много.

Что ещё можно по нему сказать? Ник, уровень и статы можно изменить, но редко кто пользуется непривычным оружием. А значит это ловкач, с двумя короткими клинками.

Сразу отпали все полурослики, а вот гоблинов осталось трое. И у всех троих ники как на подбор, “Наггибатор777”, “Палач666” и “Ебутвоюмамку11”

Как я и думал, у эльфа всё оказалось в порядке, всё оружие и амуниция зарегистрированы, а лут в инвентаре ничем не отличался таковым от других.

И тут взгляд мой упал на его сложенные на груди руки.

“Левша, — забилась в голове мысль, — точно левша! Это Наггибатор, точно он!”

Заставив себя успокоиться, я дождался когда эксперт закончит и отойдёт в сторонку, а затем, отступив на шаг, посмотрел лже-эльфу прямо в глаза и произнёс:

— Ну что “Наггибатор777”, добегался?

Тот вздрогнул, оскалился, молниеносно выхватывая мечи и я лишь чудом увернулся, уходя перекатом от взрезавшей землю там где я стоял, узкой красной волны слетевшей с клинка.

С треском ударили негаторы, лишая попытавшегося сбежать преступника способностей. А вслед за ними, по ногам прошла автоматная очередь, заставив его свалиться на землю и завыть от боли и ярости.

Подошедшие спецы скрутили так и оставшегося эльфом Наггибатора, сцепив ему руки за спиной наручниками, затем, не особо церемонясь, потащили к Газели. Я посмотрел на оставшихся игроков находившихся в шоковом состоянии, сообщил:

— Граждане, в течении трёх дней вы обязаны посетить отдел учёта фарма и сдать лут. Там же оплатите штраф. Перечень у нас есть, что-то скрывать не советую. А предписание я вам сейчас выдам.

Подойдя к машине, я достал планшетку и быстро заполнил протокол, затем оторвал корешок предписания и отдал дварфу.

— А что с ним будет? — непривычно тихо спросил Локри.

— Суд решит, -лаконично ответил я.

— А что он сделал? — задал ещё один вопрос тот.

— Убивал людей.

Я посмотрел на дварфа долгим взглядом, затем, когда спецназ загрузился в салон, запрыгнул на сиденье рядом с водителем и скомандовал:

— Поехали, Сергеич.

Глава 1

Заскочив на территорию управления, в тут же закрывшиеся за нами ворота, отгораживающие внутренний двор, мы тормознули у заднего входа, на крыльце которого курило пару офицеров.

Раскрыв дверь, я приветственно махнул коллегам, спрыгнул на землю и проследил как спецназовцы вытаскивают подстреленного лже-эльфа и тащат в подвал, где находились камеры с стационарными излучателями. Голова игрока безвольно свисала, а ноги волочились по асфальту.

— Он там не окочурился? — нахмурившись, спросил я у старшего спеца, что задержался у машины.

— Не, — с ленцой ответил тот, — сознание потерял, когда мы ему ноги перебинтовывали. Чувствительный оказался. Ничего, всё одно, он бессмертный.

— Главное, чтоб не сдох до допроса, — ответил я, засовывая подмышку папку с документами, — иначе уйдёт на респ и ищи его потом.

— Не уйдёт, — уверенно ответил спецназовец, — мы его, для профилактики, каждые пятнадцать минут негатором обрабатываем. Даже если стационарные отключатся, мы его удержим.

Подойдя к крыльцу, я пожал руку обоим парням стоявшим там и с интересом наблюдающим за происходящим.

— Кого привёз? — поинтересовался Пашка Кулагин, высокий, темноволосый, двадцати восьми лет отроду, опер управления, только с другого отдела.

А второй — Виталя Кыржановский, что был его на год старше и на полголовы ниже, добавил:

— Серьёзный кто-то? Чего его спецы так обработали?

— Наггибатор три семёрки, — ответил я и оба офицера тут же посерьезнели, они особо опасных игроков тоже прекрасно знали по никам.

— Красава Андрюха! — хлопнул меня по плечу, от избытка чувств, Виталя, — этого точно трупом на пожизненное определят.

— Не загадывай, — поморщился я, — суд решит.

— Решит, решит, — заулыбался тот, а я, больше не задерживаясь, прошел в управление, дёрнув на себя массивную железную дверь.

Та противно заскрипела, затренькала металлической пружиной, затем с грохотом захлопнулась за моей спиной. Поднявшись по ступеням в фойе, я подошел к дежурке, протянул сидевшему там майору заполненный в машине протокол задержания.

— Отметь у себя, задержан игрок, оказал сопротивление, сейчас внизу, в камере.

— Хорошо, — кивнул тот, с неохотой отрываясь от экрана компьютера, — сейчас внесу его. Помдежа отправить?

— Не стоит, там спецы с ним, — отрицательно качнул я головой.

— Надолго?

— Не знаю, — покачал я головой, — как пойдёт.

От дежурки я поднялся на второй этаж, мимо ряда безликих дверей с номерами. Остановился у двести тринадцатой, стукнул пару раз костяшками пальцев, затем заглянул:

— Вадим Петрович.

— А, Андрей, заходи, — начальник отдела кивнул, — ну что, как выезд?

Вадим Петрович Булдаков был подполковником и начинал службу ещё в советской милиции. Затем милиция стала российской, а три года назад и вовсе переименовалась в полицию. Все эти изменения он переживал стоически и когда опытному менту предложили перейти во вновь созданную службу надзора, тоже долго не раздумывал.

— Нормально, — ответил я, проходя и присаживаясь на стул у стены, закинул ногу на ногу, — взяли игрока, есть основания считать, что это один из списка.

— Кто? — тут же посерьезнел подполковник.

— Наггибатор три семёрки, — ответил я и старый опер за столом сощурился, вспоминая этого персонажа, а затем переспросил, задумчиво кусая губы:

— Ты уверен?

— Был под наложенной личиной, но вероятность большая. Он пытался атаковать и уйти, успели задержать.

— Парни все целы? — посмотрел на меня внимательно Булдаков, но чуть расслабился, когда я кивнул.

— Ладно, давай отработай его, только аккуратно, впрочем, тебя учить, только портить.

Тут снаружи здания раздался какой-то хлопок. Мы с Булдаковым синхронно пригнулись, хватаясь за негаторы, я на поясе, а подполковник цапнув пушку со стола. Затем начальник отдела выглянул в окно, выходящее на проспект.

Понаблюдав за обстановкой, он вернулся в кресло, укладывая излучатель обратно на стол, на мой немой вопрос ответил:

— Вроде тихо всё. Сейчас узнаю.

Подняв трубку телефона, он набрал дежурку, выслушал неразбочивое с моего места бормотание, затем вздохнул и вернул трубку обратно.

— Неизвестный запустил в здание управления файербол. Из повреждений только закопчёная стена и частично оплавленное окно. Сейчас проверяют по камерам, может удастся лицо разглядеть.

— Вряд-ли, — поморщился я, — дурачков в открытую бравирующих статусом и заблуждающихся относительно своей безнаказанности осталось немного. Те кто попробовал, после трёх месяцев в состоянии трупа, в статах лишились по несколько пунктов и чудить желание потеряли. Если это был маг, думаю на лицо наложил иллюзию или скрыл маской.

— Ладно, — произнёс Булдаков, — то уже не твоя забота, ты иди с этим Наггибатором решай.

Допросная у нас была на первом этаже. С клеткой в углу, для особо буйных, столом и парой привинченных к полу стульев. В стене, как в лучших домах Парижа и Лондона было сделано тонированное окно через которое, из соседней комнаты, могли наблюдать за допросом другие, оставаясь инкогнито.

Задержанного ввели, вернее будет сказать, внесли двое спецназовцев и усадили на стул, немедленно приковав руки наручниками к столу. Лже-эльф был в сознании, судя по запаху, возвращённый в этот мир ударной порцией нашатыря, постоянно морщился и кривился, но терпел, демонстрируя своё презрение к нам.

— Ну что, — присел я напротив, глядя ему в глаза, — Наггибатор семь, семь, семь, сам признаешься?

— Иди нахер, сраный непись! — злобно рявкнул тот в ответ, страшно вращая глазами.

Дёрнулся, пытаясь разорвать наручники. Со способностями игрока он бы это сделал играючи. Вообще взаимодействие игрока с предметами нашего мира было странным, словно их тела подчинялись каким-то другим законам физики, либо законам другой физики. Но сейчас он был практически обычный человек и всё что ему оставалось — лишь беситься, да крыть меня матом.

— Понятно, — я посмотрел в угол комнаты, где под потолком висела видеокамера, пищущая всё происходящее, снова вернулся взглядом к лже-эльфу, — тогда, в соответствии со статьёй сто восемьдесят девять прим один уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в отношении лица являющегося игроком и подозреваемого в совершении тяжкого преступления, а нападение на офицера надзора с угрозой его жизни и здоровью является таковым, для проведения допроса разрешено применение специальных средств.

Я подошел к шкафчику на стене, отпер его и достал шприц тюбик с “сывороткой правды”.

Увидев его, Наггибатор сначала замолчал, а затем, зло сощурившись, с желчью в голосе выплюнул:

— Я хочу адвоката.

Видимо сталкивался с подобным препаратом, после него отходники очень уж неприятные, всё-таки практически наркотик. Но я только постучал по шприцу ногтём, и, повернувшись, холодно ответил:

— Насколько я знаю, нет игрового класса — адвокат. Или тебе нужен кто-то с ником Адвокат? Тоже ничем помочь не могу, доступа в ваш игровой чат у нас нет.

— Мне нужен обычный адвокат, — напряженно ответил лже-эльф, неотрывно наблюдая за шприцом.

— Это который непись, что-ли? — я приподнял удивлённо бровь, — боюсь, что неписям не позволит представлять интересы игроков статус.

— Сука! — выпалил тот, — сука, сука, сука…

Забился, сползая со стула, сколько позволяли прикованные руки и плохо слушающиеся ноги.

Спецы тут же подскочили, хватая его под подмышки, потащили, усаживая обратно.

— Где следователь, где прокурор, вы охренели?! — вопил тот, отчаянно вырываясь.

— Ну о чём ты, — ответил я, подходя ближе, — ты же игрок, знаешь же, что такое игровая условность? Так вот, считай, что тут тоже игровая условность, нет следователя, нет прокурора, есть только я… — я заглянул ему в глаза, — и ты.

Воткнув иглу в шею, я выдавил полный шприц препарата и выбросил опустевший тюбик в ведро в углу.

Через несколько минут лже-эльф перестал дёргаться и поплыл. Взгляд его расфокусировался, а из уголка губ потянулась слюна.

— Твой никнейм, — задал я вопрос, снова усевшись на стул.

— Наггибатор семь, семь, семь, — медленно, пуская пузыри, ответил тот.

Я зло улыбнулся, всё-таки не ошибся в своих выводах. Спросил снова:

— Игровая раса и класс?

— Гоблин, плут.

— Уровень?

— Четырнадцать.

— Сколько людей ты убил?

Наггибатор на секунду завис, затем ответил:

— Я не убивал людей.

— Два месяца назад ты зарубил на улице семью с двумя детьми, трёх и семи лет, и нескольких прохожих, — продолжая оставаться внешне спокойным, — произнёс я.

— Это не были люди, — ответил тот, — неписи. Мне не хватало до уровня. Их хватило.

— Скольких… — тут мой голос предательски дрогнул, но я кашлянул и переспросил, — скольких неписей ты убил всего?

— Не считал. Много. Первые уровней пять на них набил. Потом опыта стали мало давать.

Откинувшись на спинку стула, я замолчал, разглядывая сидевшего передо мной, даже не знаю как назвать, монстра, чудовища… одно точно, оно больше не было человеком. А может и никогда не было, недаром система его гоблином сделала. И он такой был не один.

Относительный порядок, когда почти перестали убивать открыто на улицах, мы навели, дай бог, месяца через четыре, после создания надзора. А до этого творился форменный ад. Жизнь человеческая не стоила и гроша. Убивали за взгляд, за слово, просто смеха ради. Или, как вот этот, за крохи падающего с них опыта.

Первые месяцы в рейды по городу мы выходили как в бой, не зная, вернёмся ли живыми, или нас спалит очередной маг разучивший заклинания огня и считающий, что ему никто не указ.

Помогало то, что не все игроки вели себя так. Многие получили игровые способности уже в зрелом возрасте, некоторые в глаза не видели никакие компьютерные игры, и почти у всех были родственники и друзья среди оставшихся обычными людей. Часть игроков сами были сотрудниками правоохранительных органов действующими или прошлыми, помогая растерявшейся полиции. Это дало необходимую отсрочку, а затем изобрели негаторы и мало-помалу, улицы стали почти безопасны.

— Этого достаточно, — наконец произнёс я, не желая больше разговаривать с сидевшей и пускавшей слюни напротив мразью.

Посмотрел на спецов:

— Выводите и готовьте к перевозке, материалы для суда я сейчас подготовлю.

У нас и правда не было ни следователей, ни прокуроров. Вернее, они были, по началу. А потом кончились. Ведь они просто люди, которых так легко убить. Можно и оперов убить. И убивали. Но операм попроще, опера на “земле” работают и умеют играть не по правилам.

Поэтому остались только мы и судьи. Которые всегда в масках. Чтобы не запомнили и не узнали при встрече.

Через пятнадцать минут, мы уже на другой машине везли ещё не отошедшего от препарата Наггибатора на другой конец города, к низкому серому монолитному бетонному кубу огромных размеров, полностью накрытому стационарными негаторами, окружённому толстенной кольцевой бетонной стеной и с охраной вооружённой всем от пулемётов, до танков и ракетных установок.

Тюрьма для игроков. Место, где отбывают наказание, от дней, до месяцев, в зависимости от тяжести проступка. Но только не такие как Наггибатор. Для них есть кое что другое.

Пройдя досмотр на въезде, спецы передали задержанного охране тюрьмы, и я, сдав оружие, пошёл с ними дальше. Знакомые бетонные коридоры потянулись один за другим, зазвенели ключи, отпирая и затем заново запирая решётки за нашими спинами.

Затем мы разделились. Почти пришедшего в себя и задёргавшегося игрока потащили влево, а я свернул вправо, туда где меня ждали судьи.

Кивнув паре тяжело вооружённых охранников, я подождал когда ещё одна массивная дверь отопрётся, пропуская меня в святая святых тюрьмы.

Остановился у одинокого шкафчика, сиротливо стоявшего у стены. Раскрыв дверцы, достал пластиковую маску на всё лицо, с прорезями для глаз и рта. Надел, следом облачился в чёрную мантию до пят.

Затем вошел ещё в одну дверь, где увидел сидящих за длинным столом судей. Кроме них, в помещении, чьи стены тонули в полумраке, глазу было больше не за что зацепиться.

Их было трое, в таких же обезличенных масках и мантиях как на мне. Положив им на стол тоненькую папку с материалами дела, я отошел и застыл на месте, терпеливо дожидаясь, когда они с ним ознакомятся.

— Введите подозреваемого, — произнёс, спустя минут пять, главный судья, закрыв папку и небрежно отбросив в сторону.

Два охранника втащили лже-эльфа, усадили на стоявшее перед судьями железное кресло с высокой спинкой и подлокотниками, пристёгивая металлическими обручами руки, ноги и шею игрока.

— Суки, твари, ненавижу, — шипел тот, — неписи сраные. Убью, всех убью.

— Наггибатор семь, семь, семь, — гулко и глухо прозвучал голос судьи, лёгким эхом отдавшись в бетонных стенах, — до системное имя Яков Кириллович Юхно. Вы обвиняетесь в преступлениях против человечности, попрании базовых норм морали и прав граждан Российской Федерации. Суд определяет подобные действия как исключительные и голосует за наказание в виде бессрочного посмертного заключения.

Главный судья посмотрел на своих коллег слева и справа, затем резюмировал:

— Единогласно.

— Стойте, нет, только не это! — завопил Наггибатор, — неписи проклятые. Мои статы, я их так долго набивал! Система! — он поднял голову к потолку, насколько позволял металлический обруч на шее, завыл, — Система-а-а!

Если игрок просто сидит под негаторами, то он ничего не теряет. Впрочем, для многих будет боль просто от того, что он сидит, а другие игроки в это время качаются. Но для совершивших более тяжкие преступления кара была иной. Если под излучением держать труп игрока, то постепенно у него начинают падать значения статов. Но не уровень. А чем выше уровень, тем сложнее набивать статы. А для любого игрока статы это священная корова которую всеми силами прокачивают, радуясь каждой единичке. И утрату эту не восполнить ничем, потому что придётся заново их набивать, только прилагая кратно больше усилий.

Но если одни выходят после нескольких месяцев, потеряв единиц по пять, семь, то бессрочное на то и бессрочное, что лежать Наггибатор будет хладным трупом столько, сколько будет существовать эта тюрьма. И даже если когда-нибудь выйдет отсюда, то со слитыми до минимума статами. И плевать, что он четырнадцатого уровня. Его, в таком состоянии забьёт даже первоуровневый игрок или самый слабый данжевый моб с одного удара. Просто потому, что единица в жизни и выносливости, это пять единиц хэпэ. И нулевые сопротивляемости урону.

Наггибатор это прекрасно понимал.

— Приговор обжалованию не полежит, — произнёс судья, не обращая внимания на разразившуюся у обвиняемого истерику, — и будет исполнен немедленно.

Вся троица синхронно поднялась со своих мест и скрылась в двери, оставляя нас одних.

Я сделал шаг за спиной лже-эльфа. Тот задёргался ещё яростней, заорал:

— Кто ты?! Кто ты, урод?! Не подходи ко мне!

В стене открылось окошко и, протянув руку, я взял лежавший там пистолет Макарова. Вынул магазин, посмотрел на матово блеснувший единственный патрон. Вставил обратно, снял с предохранителя, передернул затвор.

От прозвучавшего как гром, в почти полной тишине, металлического лязга, Наггибатор на секунду замолчал, а затем завыл и задёргался пуще прежнего.

Тёмный зрачок ствола уставился точно ему в затылок. Палец плавно выбрал свободный ход спускового крючка. Грохнул выстрел, голова игрока мотнулась и безвольно повисла на обруче.

— Приговор исполнен, — негромко произнёс я, положив пистолет обратно.

Окошко закрылось, после чего в комнату снова вошли два охранника и врач, что, постоянно косясь на меня, констатировал смерть игрока. Тело отцепили с кресла и унесли, а я, проводив их взглядом, пошел раздеваться. Меня ждал следующий выезд.

Глава 2

— Сергеич, высади здесь, — попросил я водителя, затем, когда он притормозил, выскочил из Газели на улицу.

Было уже темно, но фонари работали, освещая тротуар и проезжую часть с редкими автомобилями. Жизнь горожан постепенно налаживалась, но слишком свежи были события совсем недавнего прошлого, поэтому большинство старалось с наступлением тёмного времени суток запереться в своих квартирах, получив таким образом, хоть небольшую, но защиту. Задерживающихся на работе или по своим делам смельчаков было немного, да и те старались передвигаться быстрым шагом, поминутно оглядываясь.

Дёрнув дверь магазина с неоригинальным названием “У Петровича”, я подошел к перегораживающей помещение массивной решётке сваренной из прутка сантиметров трёх толщиной, наклонился к окошечку, произнёс, обращаясь к пожилой продавщице:

— Добрый вечер, пива, “Дварфийское горное”, литр.

— Шестьдесят рублей, — ответила, та, вставила пластиковую бутылку в кран, затем, взяв у меня сторублевку, отсчитала четыре бумажных десятки.

— И пакет, — добавил я, после чего одна из десяток исчезла, а взамен мне отсыпали семь рублей мелочью.

Пиво и самом деле было дварфийским и варилось из ингредиентов выращенных игроками решившими качать кулинарию и фермерство. Рецепт был начального уровня, требовал всего ничего по ингредиентам, поэтому все начинающие крафтеры варили его в огромных количествах, качая ремесло. Самим игрокам оно было не особо нужно, ибо помимо копеечного баффа на восстановление хэпэ, давало дебафф к ловкости, а вот обычные люди распробовали, потому что игровые баффы и дебаффы на них не действовали, и это просто было пиво с необычным насыщенным вкусом. Правда, лишку перепивать тоже не стоило, похмелье с него на утро бывало жутким.

Путь до дома по пустынным дворам занял минут пятнадцать. Я по привычке немного попетлял и по проверялся, на случай слежки. Времена оголтелого беспредела ушли, но бдительность терять не стоило.

Поднявшись на четвёртый этаж старой кирпичной пятиэтажки, я отпер сначала один, затем второй замок на двери, зашел в прихожую, щёлкнул выключателем. Под светом так и не поменяной на люстру лампочки, что висела в патроне на проводе пятый год, кинул ключи на тумбочку, повесил куртку и, разувшись, с пакетом прошел в зал.

Включив свет и там, оглядел сиротливо стоявшие диван с журнальным столиком, да телевизор на стене напротив. Плюхнулся на заскрипевшую от такого обращения мебель, ткнул пульт, включая первый канал, пару минут посмотрел интервью с улыбающимся на весь экран дварфом рассказывающим про успехи развития крафтовых ремёсел и их применения в народном хозяйстве, затем переключил на второй канал. Там шёл новый телесериал “Лекарь”, где игрок-жрец, став врачом районной больницы, собирал вокруг себя команду из друида, монаха и волшебника, после чего лечил пациентов с самыми сложными случаями, находя, благодаря игровым умениям, оригинальные способы исцеления. Был он, кстати, эльфом.

Три раза ха. Эльф и лечение людей, понятия несовместимые.

Вздохнув, я поубавил громкость, расстегнул пояс, поморщившись, отстегнул от него запищавшую коробочку, поставил ту на зарядку. В одно движение скрутил с бутылки пробку и разом отпил треть.

Правительство активно пыталось исправить изрядно подмоченный образ игрока в людском сознании, как по мне, зря, но там наверху виднее.

Эльфы… я посмотрел на стену, где висел портрет улыбающейся девушки, а затем на безымянный палец правой руки, где матово поблёскивало тонкое золотое кольцо. Моя жена…

Когда пришла Система, она проснулась эльфийкой, а вот я так и остался человеком. Этого она стерпеть не смогла. Меня обвинили в предательстве, как будто это я решал какой мне быть расы, а затем сообщили, что оставаться женой человека, это ниже её эльфийского достоинства. И в несколько дней, найдя через глобальный чат других эльфов, моя благоверная упорхнула в закат. За последующий год так больше со мной и не связавшись. Я порывался её найти, но каждый раз останавливал себя. Ведь я так и оставался человеком.

Посмотрев на часы, отпил ещё “Дварфийского”.

А потом началось оно. Сначала заболела голова, благо, пиво снижало болевые ощущения до приемлемого уровня, затем закололо во всём теле, заставляя мышцы неприятно подёргиваться. Следом зарябило в глазах и постепенно начали проявляться элементы интерфейса. Посыпались сообщения в окошке чатов и замигала иконка личных сообщений. А за ней потоком понеслись уведомления о полученном опыте за выполнение социальных квестов, и отдельно уведомление об убийстве Наггибатора.

Никто в конторе не знал, что я игрок. Игрокам в надзор доступа нет. Все служащие и офицеры исключительно люди. Самое строгое требование службы. Во избежание конфликта интересов так сказать.

Меня не вычислили, потому что я был в надзоре с самого его формирования. Тогда ещё так строго не проверяли поступающих на службу кандидатов, шли буквально боевые действия и если встал на нашей стороне, значит свой, безо всяких проверок, а собрать индивидуальный негатор из ручного излучателя мне, с моим инженерным образованием было не слишком сложно.

Допив бутылку, я поднялся с дивана, прошел в коридор, к большому ростовому зеркалу разглядывая с кривой усмешкой кроваво-красный ник над головой. Не удивлюсь, если среди всех игроков нашего кластера, на сегодня, я самый топовый пэкашер. Сколько я там привёл приговоров в исполнение? Впрочем, счётчик убийств игроков в статистике тоже присутствовал. Заглянув туда, я увидел цифру лишь немного не дотягивающую до круглого значения в пятьсот игроков. Если быть точным, то четыреста девяносто восемь. Столько именно я исполнил. Впрочем, среди них были и такие, кого я убивал не по приговору суда. Ещё тогда, когда суда службы надзора просто не существовало.

Раскрыв окошко статов, я посмотрел на свой семнадцатый уровень и класс — инквизитор. Наверно это была такая ирония Системы. Как там было в описании, я прикрыл веки, вызывая справку, что инквизитор преследует врагов своей веры, не чураясь никаких методов и исходя из собственных представлений о законности.

Но появляться с таким ником среди других игроков, будет, как минимум, не умно.

Вызвав инвентарь, я нашел кольцо “Личины” и, надев его, откорректировал свои параметры. Теперь из зеркала на меня смотрел жрец одиннадцатого уровня с успокаивающе зелёным ником “ФармаКолоГ”. Часть книжки заклинаний у инквизитора и жреца совпадали, поэтому я вполне мог изображать из себя хилера в пати, просто меньше уровнем. Не то чтобы я жаждал лезть в данж, но некоторые сведения без внедрения в игровую среду было не получить.

Лицо тоже изменилось став совершенно непохожим на настоящее.

Я вытащил и раскидал по ячейкам предметы игровой одежды и оружия. Всё неплохое, не фиол, конечно, но синька, с некоторым количеством зелени. Как положено, зарегистрированная. Через хороших знакомых в отделе учёта, для меня это было сделать не проблема, как и создать в системе профиль несуществующего в реальности игрока. Впрочем, как сказать, не существующего. Вот он я, в зеркале, вполне реальный, так-то. До системное имя на “ФармаКолоГе” было одного из погибших в первые месяцы. Парень был полным сиротой, и я ничем не рисковал используя его данные, неожиданно всплывших родственников можно было не опасаться.

Весь шмот был, естественно на десятый-одиннадцатый уровень, потому что, зачастую, пати лидеры просили его показать, чтобы понимать насколько эффективен игрок будет в рамках своей роли. В моём случае, насколько я могу отхиливать танка, разово и хотками. Здесь вопросов быть не должно было, классовый шмот редкого качества означал, что я пусть и не топовый хиллер, но крепкий середнячок ближе к верхней границе уровня. Класс инквизитора позволял спокойно таскать жреческие одеяния и оружие, поэтому расшифровки я не боялся.

Поправив пояс, перетягивающий простую на вид кольчугу, поверх плотного гамбезона, я оставил шлем скрытым, по игровой моде, затем, притопнув сапогами из кожи злобного уленмуля — одного из данжевых мобов, активировал возврат к точке возрождения. Ещё одно редкое колечко, с откатом в сутки. Которое мне выпало с одного из убитых игроков.

Если один игрок убивает другого, то рандомный предмет из инвентаря убитого или одетый на игроке, но не привязанный, получает его убийца. Правда, это не работает, если убиваешь под негатором.

Я ещё раз проверил свои статы и несколько уменьшил значение силы воли, отвечавшей за силу читаемых заклинаний. По какому-то выверту Системы, использование мною огнестрела ею воспринималось как нанесение магического урона, и за каждое исполнение осужденного игрока, мне капало опыта как раз в эту характеристику. Поэтому значение её было весьма высоким даже для семнадцатого уровня, что уж говорить об одиннадцатом.

Оказавшись в месте где была моя личная точка респа, я оглядел глухой подвал, затем, поизучав через глазок погружённую во мрак лестницу за металлической дверью, отпер её и закрыв за собой, бесшумно поднялся наверх.

Дом был заброшен. Когда-то его жителям не повезло нарваться на игрока мага и с тех пор поселиться в нём не рисковали даже бомжи. Бомжей, кстати, тоже осталось немного.

Трёхподъездная панельная девятиэтажка, стояла в окружении ещё нескольких таких же заброшенных. Новый район, в бывшем пригороде столицы, в две тысячи двенадцатом только начавший расстаиваться и заселяться. Но не судьба, видимо.

Я поднялся на чердак, прошел по нему до первого подъезда, и только потом, спустившись, вышел на улицу.

Это было первое правило любого игрока — никто и никогда не должен знать, где твоя точка респа.

Часть строительной техники так и стояла заброшенной. Тёмные башни пары кранов, силуэт сваезабивочной машины и накренившаяся громада бульдозера. Рабочих маг тоже не пощадил. Здесь, на окраинах, самый беспредел и творился.

Под ногами хрустела щебёнка, так до конца не укатанная, а ветер таскал обрывки бумаги, и прочий мусор по окрестностям.

Я не забывал оглядываться и сканировать локальный чат, на предмет появления игроков рядом. Это не спасало от пэкашников в скрыте, но сидеть тут в засаде, дожидаясь случайного игрока было малоперспективно ввиду общей заброшенности локации.

Луна давно уже сменила Солнце на небосводе и сейчас всё заливал её холодный серебристый свет.

Полная тишина и мёртвый пейзаж.

Правда, постепенно, таких мест становилось всё меньше. Спасибо надзору и устоявшей системе государственного управления, как бы плохо кто о ней не думал.

А вот следующий район, или, как его уже привычно называли — лока, был куда оживлённей. Здесь было целых три данжа с мобами разного уровня. Легко проходимых даже рандомно собранными группами. Все они были обычного класса и лут с них падал только зеленый, самое оно для новичков и тех кто не стремится в манчкины. Тут же и фарм начальных ресурсов был поставлен на поток.

Собственно, сами игроки район поэтому и называли нуболокой или стартовой локой. Здесь постоянно тусовалось куча народу, в том числе и представители кланов, зазывавшие к себе, а также крафтеры всех мастей и просто любители пробежаться с друзьями за некоторой порцией опыта и шмоток.

Уровни, в основном, если не брать тех самых пресловутых манчкинов, варьировались от шестого до тринадцатого. Я, со своим семнадцатым, был самым натуральным хаем.

А самый большой из известных мне был у одного мага — двадцать первый. Что было действительно серьёзным достижением.

В имевшихся и появляющихся вновь данжах максимальный уровень мобов был пятнадцатым. И более-менее опыт с них шел пока разница в уровне не достигнет пяти. То есть до двадцатого уровня. А вот дальше за их убийство давалась лишь одна базовая единица опыта. Чтобы прокачаться и поднять уровень с двадцатого на двадцать первый нужно было убить не менее четырёхсот тысяч таких мобов.

Ну, или, опустошить средних размеров город, убив всех его жителей.

Правда, конкретно этого мага мы проверяли очень тщательно, да и нет таких заклинаний, чтобы за раз убить всё живое в целом населенном пункте. Максимум отдельно стоящий многоквартирный дом. С откатом в сутки.

Нет, то был реально помешанный на каче персонаж. Проходивший, к тому же, данжи исключительно в одиночку.

Такая ситуация длилась с появления Системы год назад и среди игроков бытовало мнение, что когда-нибудь появятся новые данжи, с капом уровня у мобов в двадцать или двадцать пять, запустив прокачку дальше. Кто-то считал, что у Системы есть какой-то временной лимит обновления, кто-то предполагал, что нужно чтобы какая-то определённая часть игроков превысила пятнадцатый уровень. Но все сходились на том, что оно, это обновление, вот-вот должно наступить.

Стоило оказаться там, как местный чат буквально разорвался от посыпавшихся сообщений. Куплю, продам, обменяю, ищу пати, либо наоборот, объявление от пати лидера вида: два ДД 12, нид танк 12+, хил 10+.

К слову, подобные деятели пати искать будут долго, потому что ДД навалом, а грамотного танка держащего на себе агро и хила способного его выхиливать без просадок по КД, нужно ещё поискать.

Привычно окунувшись в эту атмосферу хаоса, я быстро стал просеивать сообщения, стараясь вычленить интересное, одновременно направляясь к бару “У трёх данжей”.

Здесь тоже был когда-то обычный жилой район, только теперь он был полностью отдан на откуп игрокам. Квартиры в домах быстро обзавелись новыми владельцами, поспешившими застолбить место. Офисные здания загребли под себя крафтовые гильдии, таская из данжей ресурсы непрерывным потоком. Они же и следили за соблюдением условий сдачи лута государству.

Такой самозахват территории, после некоторого раздумья, городские власти решили узаконить, официально передав локацию под самоуправление игроков, естественно с сохранением тех же самых налоговых отчислений в виде лута.

Условиями обе стороны оказались довольны, город получил место компактного пребывания игроков, практически переставших появляться в других районах, пугая обычных граждан, а игроки возможность жить как им вздумается, без надзора со стороны, гхым… надзора.

За порядком здесь следили добровольные дружины из числа самих игроков, и даже было подобие администрации, решающей различные вопросы внутри игрового сообщества.

Площадь перед баром была переполнена игроками которые, помимо постоянных сообщений в чате, успевали ещё и в голос друг с другом что-то обсуждать. Гвал, естественно, стоял неимоверный.

А ещё одной особенностью, отличавшей присутствующих от обычных людей, было то, что они не смотрели на лица, все глаза были устремлены поверх голов. Игроки настолько привыкли ориентироваться исключительно по никам, что в общении с обычными людьми часто не узнавали даже давних знакомых.

— Фарм! — услышал я громкий голос сбоку от себя, обернулся, затем кивнул проталкивающемуся ко мне воину в тяжёлых доспехах. Ник у того был “Даздранагон”, а уровень шестнадцатым.

Несколько раз я ходил с его пати хилом в данж, заодно собирая кое-какую информацию. Увидев как я отхиливаю пачку, он тут же меня включил в список друзей, и с тех пор активно зазывал в клан, обещая золотые горы, почёт и уважение.

— Привет, Даз, — произнёс я.

— Фарм, блин, ты до сих пор одиннадцатый, — он, уперев руки в бока, сокрушенно покачал головой, разглядывая меня, — давно говорил, давай мы тебя по данжам попаравозим. На мобах пятнадцатого уровня быстро качнешься. А с пятнадцатого фиолет падать начнет, приоденешься, будешь топ хилом, любая гильда с руками оторвёт.

— Да не нужно мне это, я же говорил, не интересны мне эти кланы, да и упарываться по качу желания нет. Ты-то сам, что тут? — покосился я на парня, — в данж собрался?

— Не, — скривившись, махнул тот закованной в броню рукой, — от клана на усиление дружинникам прислали, на всякий случай.

— На какой случай? — чуть нахмурившись, переспросил я.

— Да кто его знает, — пожал плечами Даздранагон, — лидер у нас, сам знаешь, из бывших военных, болтать особо не любит. Сказал только почаще башкой вертеть и клювом не щёлкать, если что-то начнётся.

Начатся могло что угодно, от набега пэкашников решивших ганкнуть местных нубов, до клановых разборок с переделом сфер влияния. Меня подобное мало волновало, единственно нужно было проследить, чтобы какой-нибудь клан не начал набирать слишком много влияния. Опять же, этим занимаются люди в других кабинетах, а моё дело оперское в высокую политику не лезть, а на “земле” работать.

Распрощавшись с воином, я зашел в “У трёх данжей”. Когда-то тут был ночной клуб с караоке и стриптизом, но теперь место было не узнать. Потолочные электрические лампы сменили гнутые люстры с магическим огнём, мощные деревянные столы и лавки по дварфийским рецептам деревообработки заполнили всё свободное пространство, а возле стойки бармена была установлена здоровенная, под потолок, бочка с пивом.

Здесь было уже не так шумно, владелец был заядлый ролеплейщик, поэтому игровой чат был заблокирован и всё общение велось только голосом. Подойдя к стойке, я заказал пару кружек пива, бросив на блестевшую от постоянных протираний тряпкой столешницу десяток медных монет, доставленных мысленным приказом прямо из инвентаря. Бармен тут же накрыл их своей ладонью и те испарились уже в инвентарь к нему. Удобно.

Заполнен бар был примерно на треть. В одном углу отмечала какое-то событие сплоченная ватага дварфов, из монорассового клана с названием, скорее всего, что-то типа ”Горное братство” или “Секира Дурина”. В другом презрительно поглядывая на бородатых коротышек, о чём-то беседовали эльфы, все как один в белых одеяниях. Ну и прочих вперемешку тоже было штук пятнадцать.

Выбрав относительно свободное место, я присел, так чтобы за спиной была стена, облокотился на нее и пригубил первую кружку, лениво скользя взглядом по никам и внешности остальных игроков.

— Клим Саныч, — внезапно раздалось сбоку, — я вас категорически приветствую!

Посмотрев туда, я увидел довольного гоблина в очках, пожимающего руку пузатому и усатому орку. Гоблина звали — “Ст. оу Пучков”, а орка собственно — “Клим Саныч”.

На столе перед ними уже стояло с десяток кружек с пивом. Подхватив по одной, они дружно чокнулись, выпили залпом, и гоблин, утерев губы рукавом, крякнул одобрительно, спросил:

— Обо что поговорим сегодня?

Усмехнувшись, я перестал вслушиваться, переключив внимание на обсуждавшую что-то троицу из полурослика, человека и орка. Те о чём-то шепотом переговаривались, то и дело поглядывая по сторонам. Это была явно давно знающая друг друга группа и даже уровни у них были близкие, полурослик и человек девятые, а орк десятый. В местных данжах мобы были тоже, самое большое, десятого уровня, а значит, эти явно намеревались из стартовой локи попробовать выбраться в данжи посложней. Тем более, что им явно уже не терпелось попробовать выбить вещи синего цвета. Если я правильно разобрался в их ролях, за танка у них был орк, человек был ДД ближнего боя с парным оружием, а полурослик тоже ДД но дальнего, короткий лук за спиной о том весьма красноречиво говорил. Не хватало им только хила.

Что ж, это можно исправить, заметив, как один из них смотрит в мою сторону, словно невзначай достал святой символ — классовый предмет жреца, протёр рукавом и убрал обратно.

Вся троица тут же снова зашепталась, а затем полурослик, как самый из них лучший переговорщик, что, собственно, для этой расы удивительно не было, отделился от своих и подсел ко мне. Ник у него был — “Чпруня”.

— Привет “ФармаКолоГ”, — обратился он ко мне, — вижу ты хил?

Я покосился на него, затем неторопливо кивнул:

— Ну да, хилю иногда.

— Так это, — Чпруня тут же заблестел глазками, — присоединяйся к нам, у нас как раз хила в пати не хватает.

— Не интересует, — покачал я головой, — местные данжи мне давно не интересны.

— Так и нам тоже, — мгновенно заулыбался тот, — о чем и хотели с тобой потолковать. Есть у нас один вариантик, где можно и опыта поднять и шмотом разжиться.

— Ты не думай, — спохватился он, видя скепсис на моём лице, — никакой зелени, интерес исключительно по синьке.

— Значит, данж минимум необычного класса — протянул я, — а потянете?

Мой взгляд, брошенный на двух оставшихся членов группы, был весьма красноречив. Вещи на них были явно зелёного качества.

— Так за тем туда и пойдём, чтобы шмот хороший набить, — полурослик заглянул мне в глаза, стараясь говорить как можно убедительней, — мы давно вместе бегаем, сыгрались нормально, с танка агро не срываем, тебе и работы будет только нашего “Тракториста” лечить.

Трактористом был тот самый орк. Я для проформы подумал, а затем нехотя кивнул:

— Ладно, так и быть, похилю.

Обрадованный полурослик тут же повел меня знакомиться с остальными.

Пожав руку Трактористу и последнему из троицы человеку с ником “Бубенчик”, я присел готовый выслушать, что у них за вариантик. Правда, ничего особо секретного тут не оказалось. Парни узнали про данж на территории одного из кланов куда те водили своих рекрутов, выяснили, в какое время он там бывает свободен и намеревались по-быстрому его пробежать и свалить. Это имело смысл, потому что клан, как правило, забирал весь лут себе, позволяя сторонним игрокам только набивать опыт на мобах.

— А если спалят? — поинтересовался я.

— Инфа проверенная, — тут же уверенно заявил орк, — но на крайняк скажем, что не знали, что данж клановый, и заплатим налог.

— А почему не в государственные пойти? — спросил я снова, — без вот этого геморроя?

— Блин, Фарм, — фыркнул Чпруня, — ты видел какие там очереди? Мы в регистрацию сунулись, а там на три недели всё расписано. И это не топовые данжи. Столько ждать, офигеешь. Но ты не думай, мы всё как надо в отдел учёта придём и процент сдадим, а синьку если какая по классу подойдёт, выкупим.

— А если спросят, с какого данжа взяли?

Но Чпруня на это только махнул рукой:

— Да им пофиг, лишь бы сдавали лут.

Вот тут, кстати, была недоработка системы, контролировали только, чтобы все зарегистрировавшие поход в данж обязательно сдавали процент лута. В остальном никого не интересовало, откуда игрок добыл шмот. Пэкашники тоже его сдавали, как и игроки прокачивающие воровство. И уж тем более всем было всё-равно, если это был клановый данж, а не государственный, там клан должен был следить сам. Налог тоже с данжа собирал и платил он.

Я сам, лично, не слишком одобрял вообще передачу каких-то территорий под управление кланам, как по мне, это ослабляло государственный надзор. Но там наверху, видимо, считали иначе.

— В общем, доезжаем на тачке до деревни, а оттуда пешком напрямки через лес, — произнёс Бубенчик, когда все основные вопросы были решены, — придется побегать, но зато никто не спалит. Да, если хотим в ближайшее окно попадать, то надо уже ехать.

Четвёркой мы вышли из бара, но внезапно оказались среди разбегающихся кто куда, с криками, игроков. Окинув взглядом площадь я тут же заметил мельтешащие красные ники пэкашников, что устроили весёлую резню в нуболоке. Судя по их количеству, это был полноценный пэка-рейд, с которым даже усиленной хаями с кланов дружине было не так легко справиться.

— Ох епть, — выдохнул Чпруня в лёгкой растеряности, — чего делается.

Я, однако, действовать начал сразу. Первым делом скастовал на себя заклинание Щит веры, а на остальную пати Сопротивляемость. Скомандовал:

— Бегом туда, — указывая направо, где красных было поменьше, — Трак вперёд, Буба, Чпру за ним, я замыкаю. Погнали.

Те и вправду оказались слаженной командой. Спорить и выяснять, кто тут командир, не стали, а быстренько построились и, этаким клином с орком на острие, рванули вперёд.

Уходить на респ мне было никак нельзя, иначе в логах отобразится мой настоящий ник и мой убийца, а помимо него и ещё кто-то, могут заметить, что он не бьёт с тем который у меня сейчас. Поэтому, на бегу, я уже прикидывал, что из своего магического арсенала смогу применить, так, чтобы не слишком отрываться от образа хила.

Приговоры отпадали сразу. Слишком заметная штука и редкая, потому что игроков с классом инквизитор было на всю Москву и область от силы полтора десятка. Магических атак типа жреческого нанесения ран я не умел, хотя исцеление ран мне было доступно, но на то я и хил, чтобы не вступать с противником в ближний бой, да и бой вообще.

Бежали мы неплохо, минус был только в низких уровнях моих сопартийцев. Особенно с учётом того, что пэкашники редко были ниже пятнадцатого уровня. Впрочем, в подобных массовых забегах вполне могли участвовать и более низкоуровневые игроки, натаскиваемые своими опытными собратьями.

Когда на нас выскочило пара красных, остальные не успели даже испугаться, как я заорал:

— Таран!

Тракторист только вскинул щит повыше и всей массой влетел в первого пэкашника, отбрасывая того в сторону. Меч второго, налился зелёным светом, но наш танк не сплоховал и активировал какую-то защитную абилку, прикрывшую от выстрелившей в нас зелёной волны.

Чпруня тут же, метко пустил стрелу прямо пэкашнику в глаз, повесив на него дебафф точности, а я, подскочив, резким уро маваши гери пяткой в челюсть, свалил его наземь.

— Вау! — выдохнул полурослик заценив удар, но я уже отскочил обратно, прикрикнув:

— Ходу, ходу!

Вместе с другими разбегающимися кто куда игроками, мы выскочили на большую парковку за баром и Бубенчик, ткнув куда-то в глубь ее, крикнул:

— Там машина.

Самым лучшим действительно было отсюда как можно быстрее уехать, поэтому мы рысью рванули в указанном направлении.

Машина оказалась жигулями шестой модели, не первой свежести, с ржавчиной по порогам и выточенным из дерева и покрашенным валиком спойлером на багажнике.

Бубенчик, достав ключи, быстро отпер водительскую дверь, сунувшись внутрь, поднял шпеньки блокировок остальных.

Я приостановился, оценивая габариты еле запихивающегося на переднее пассажирское орка, посоветовал:

— Щит в инвентарь убери.

Затем, посмотрел на щуплого полурослика и показал ему на место за Трактористом:

— Давай туда, я точно не влезу.

Бубенчик между тем успел завести двигатель и только я втиснулся за ним, как он, не дожидаясь, когда я захлопну дверь, дал по газам, и машина, дико взревев, поехала к выезду с парковки.

Я бы хотел сказать, что мы полетели к ней как пуля, но четыре игрока в броне, которая тоже вес имеет, это не то, на что рассчитано транспортное средство с двигателем объёмом один и три литра и мощностью в восемьдесят девять лошадиных сил. Хорошо ещё, что мы вообще стронулись с места и хоть как-то стали набирать скорость.

— Чёрт! — ругнулся орк, — там затор.

И правда, впереди уже успели создать пробку другие, решившие свалить таким образом, игроки.

— Давай напрямки! — пробасил Тракторист, оценив обстановку и Бубенчик, перекрестившись, произнёс, обращаясь к машине:

— Только не развались, старушка, — после чего резко выкрутил руль, устремляя ту прямо на огораживающий парковку бордюр.

— По диагонали! — крикнул было в последний момент орк, сообразив, что наш водила собирается штурмовать препятствие в лоб, но мы уже на полном ходу влетели в него и машина, вышибив днищем искры и заскрипев всеми узлами, козлом подскочила, подбросив нас с сидений вверх, словно катапульта.

От слитного удара четырёх голов, крыша автомобиля чуть было не отправилась в самостоятельный полёт, выгнувшись дугой, но устояла. Только застрял в ней остроконечный орочий шлем, пробив крышу шишаком насквозь.

С неменьшим скрежетом мы преодолели следующий бордюр, чувствительно приложившись об него днищем, но уже выскочили на свободную дорогу и набирая скорость стали удаляться от нуболоки.

В темноте все игроки видели прекрасно, ещё одна особенность Системы, поэтому машина летела в ночи без фар, по неосвещённой дороге, словно призрак. Правда бешено ревя при этом жёстко насилуемым движком.

— Парни, парни, — внезапно привлёк наше внимание Чпруня, оглянулся назад и с тревогой в голосе добавил, — похоже нас кто-то догоняет.

Обернувшись тоже, я вгляделся во тьму пытаясь определить, что за машина за нами увязалась, но, внезапно, это оказался неизвестный всадник на коне. И, судя по тому, что конь медленно но верно нас догонял, был он не обычной мобом-животиной, а самым натуральным игровым маунтом.

— Хреновые дела, — напряжённо произнёс полурослик, догадавшийся о том же о чём и я, — за нами двадцатый.

Возможность получить игрового маунта была только у игрока достигшего двадцатого уровня. Маунт всегда выбивался в виде яйца и никогда доподлинно, до момента его вылупления, не было известно, что за животное там будет. А выпадало яйцо только в одном из нескольких топовых данжей с кратно усиленными мобами, на которые ходили только сыгранной партией в пять рыл, потому что больше данж не допускал. И то процент вайпа был очень высок. Так что все в “шестёрке” понимали, даже вчетвером неизвестного игрока на маунте нам не одолеть. Потому что, помимо уровня, он явно был одет в фиолет. Или в фиолет пополам с синькой. Или даже в синьку, но пятнадцатого уровня, что для одетых в зелёное парней всё-равно было запредельно.

— Жми, Бубен! — прорычал Тракторист, обернувшись к Чпруне, скомандовал, — как приблизится, попробуй его стрелами отпугнуть.

— Отпугнёшь его, — истерично хохотнул побледневший полурослик, — он мне эти стрелы потом засунет в жо…

— Отставить панику! — подключился я, — я его попробую дебафнуть, авось кританёт у тебя. Есть перки с повышенным шансом крита?

— Есть один, — сглотнув и чуть придя в себя, кивнул парень, — если бы до десятого уровень добили, ещё бы один был. Но один фиг, он двадцатого уровня, у него сопротивляемости.

— А нам чего терять, — я зло улыбнулся, — попробуем, вдруг повезёт.

Согнувшись до предела, я повернулся, вставая коленом на сиденье, почти уткнулся лицом в заднее стекло.

Мой дебафф должен был сработать и через него. Чпруня же, высунулся наружу через окно и натянул лук, дожидаясь ,когда всадник приблизится ещё.

Несмотря на то, что из потрёпанных жизнью жигулей выжимали последние соки и скорость наша уже перевалила за сто километров в час, нас продолжали догонять. Вот помимо силуэта тёмного стала различима фигура самого всадника, в резном, богато украшенном нагруднике и плаще трепещущем за спиной от потока встречного ветра. Остальных деталей не было видно, но даже одного взгляда на броню хватало, чтобы с уверенностью утверждать, что это фиолет.

Вскоре стали видны даже пылающие огнём глаза чёрного как антрацит коня, с рогами на голове и шипами на ногах ближе к копыту. А затем стал различим и ник игрока — “Одуван”, красный как кровь, и я понял, пора.

Судя по одежде, наибольшие сопротивляемости у него были от ловкости, поэтому я на него кинул заклинание снижающее именно этот параметр. Разница у нас с ним была всего в три уровня, а не в девять, как считали остальные, поэтому дебафф сработал и я сразу крикнул:

— Стреляй!

Кончик стрелы заискрился словно превратившись в ярко красный рубин, от волнения полурослик выкрикнул название перка вслух:

— Удар милосердия!

И отпустил тетиву, с резким щелчком, отправившую заряженный снаряд прямо в цель.

Вот только, в последний момент, маунт под седоком дёрнулся и стрела попала в него, а не игрока, засев глубоко в груди.

Дикое, от боли и нечеловеческой ярости, ржание ударило по ушам, заставив всех вздрогнуть.

— Жопа! — плюхнулся на сиденье полурослик, — откат пять минут.

Затем, обернувшись, ещё раз посмотрел на хая за спиной и, сглотнув, добавил:

— Ребят, кажись, он разозлился.

Мы с Трактористом обернулись тоже, но только успели заметить, как тот поднял вверх руку, засиявшую нестерпимо белым сиянием, а затем полоса света буквально располовинила автомобиль, пройдя аккурат между нами, чудом никого не зацепив.

— Лять! — только успел произнести кто-то, как машина, распавшись на две половинки, разбросала нас по обе стороны дороги.

На скорости в сотню кэмэ, мы словно камни из баллисты влетели в заросли кустарника росшего на обочине, проламывая их и снося на своём пути всё, включая даже небольшие деревца.

Мне повезло, ни с чем более серьёзным я не встретился, а вот Бубенчик, с отчётливым шлепком, прилетел прямо в затрещавшую от такого попадания, берёзу.

Кое как поднявшись, я тут же отхилил заметно просевшую полоску здоровья воина до максимума, помог отлипнуть от ствола.

Выбравшись на дорогу, мы увидели живых, хоть и потрёпанных парней, выползавших с другой стороны, искорёженные остатки нашего пепелаца разбросанные на сотню метров вперёд, а затем и всадника, проскочившего дальше, но затормозившего и уже разворачивающегося к нам.

Бежать было бесполезно, как говорится, только умрём уставшими. Поэтому мы вновь выстроились ромбом с орком во главе.

Правда, сносить нас на полном скаку, в рыцарской манере, пэкашник не стал, остановил коня в десятке метров от нас, соскочил на потрескавшийся асфальт.

Представилась возможность рассмотреть его поближе.

— Паладин, — прошептал Чпруня, высовываясь из-за плеча танка, — а что, разве бывают пэкашники паладины?

— Бывают, — как-то обречённо ответил Бубенчик, — законопослушно-злые если с ДнД сравнивать. И это жопа. С ним не договоришься. Если решил убить — убьёт.

С мировоззрением у игроков было всё немного сложнее, чем градация законополушный — хаотичный, добрый — злой. Но очень условно, некую подобного вида дифференциацию провести можно было. И, зачастую, Система, давая игроку расу и класс, опиралась как раз на подобные особенности мировоззрения игрока. К примеру паладинами были исключительно люди и практически всегда это были лояльные центральной власти индивиды. То бишь, законопослушные.

Почему они могли становиться пэка? Ну потому, что законы Российской Федерации не запрещают убийства игроков игроками.

Одуван, паладин двадцатого уровня, дал нам с минуту полюбоваться на него, после чего, достал из-за спины здоровенный двуручник и. буквально размазавшись в воздухе, со всей дури врубил Трактористу прямо в щит.

От такого его прочность просела сразу до нуля и он развалился прямо у орка в руках. Мало того, часть урона прошла за щит и полоска жизни танка стремительно рухнула в красную зону. Малое лечение тут же восполнило её, но следующий стремительный взмах паладина оружием пробил крит, сразу обнулив Трактористу всё хэпэ.

Бубенчик и Чпруня пережили орка ненадолго, спустя каких-то полминуты опав такими же хладными трупами на асфальт и ушли на респ, медленно растаяв.

Священник одиннадцатого уровня тоже у паладина не вызвал никакого пиетета, острие двуручника метнулось ко мне, собираясь наколоть, словно бабочку, но от первого выпада я уклонился, а второй парировал спешно выдернутой из инвентаря боевой косой.

Классовое оружие инквизитора, столкнувшись с двуручником, вышибло искры и обиженно зазвенело, но выдержало. Хоть прочность и упала на несколько пунктов. Как и меч, коса тоже была пятнадцатого уровня, единственно синего качества, а не фиолетового.

Отступив на шаг, Одуван упёр двуруч остриём в асфальт, спросил, внимательно оглядывая моё одеяние:

— Кто ты?

Кроме нас, здесь, на пустынном шоссе, больше не было никого. Парни ушли на респ, я видел краем глаза, что от них пришли сообщения в личку, но просматривать их было пока не место и не время.

Заглянув в инвентарь, я пошаманил с маскирующим кольцом, убирая фальшивую личину священника оставляя только изменённым само лицо. Брови паладина приподнялись в лёгком удивлении, когда он увидел изменившийся и покрасневший ник.

— Инквизитор. — произнёс он задумчиво, — редкая птица. Ещё и из наших. Почему я тебя не помню?

— Потому, что я работаю один, — ответил я.

— Получается, — он хмыкнул, — я испортил тебе ночь? Ты сам хотел убить этих трёх нубов?

Я не стал его разуверять, коротко кивнул.

— Ладно, держи.

Передо мной замигала иконка обмена, когда я нажал её, паладин кинул мне доспех Тракториста, пару волчьих шкур, кузнечный молоток крафтера и десяток монет серебром.

— Это то, что с них выпало.

Он дождался, когда я заберу лут, не выходить же из образа, вернулся к своему коню, вскочил на него и, подняв вверх ладонь, произнёс:

— Ну бывай, брат, пусть твоя охота будет удачной.

— Погоди, — остановил я его, прищурившись, спросил, — так понимаю, нападением на нуболоку командовал ты?

— Я, — не стал скрывать паладин.

— Для чего оно было? Не поверю, что ради подобного грошового лута.

— Узнаю инквизитора, — улыбнулся Одуван, склонился к холке коня, — желание дознаться до правды у вас в крови. Да, ты прав, лут вторичен. Во-первых, я натаскиваю своих людей на ПВП, а во-вторых, я приучаю к ПВП нубов. Они должны знать, что мир это не только данжи с тупыми мобами, что есть куда более серьёзный и непредсказуемый противник.

— Для чего? — вновь поинтересовался я.

— Для того, что данжи это только подготовка. Перед чем-то более серьёзным, — веско и убеждённо ответил он и я почувствовал всем своим инквизиторским нутром, что он говорит искренне.

— Возможно, — предположил я, — перед более высокоуровневыми и сложными данжами?— Хорошо, если будет так, — произнёс задумчиво паладин, — но я не верю, что Система пришла к нам только ради этого.

— Да, — он снова взглянул на меня, — захочешь к нам присоединиться, напиши мне. Мясник будет рад таким как ты.

Последнюю фразу он произнёс почти шёпотом, уже разворачивая коня, после чего, словно вихрь, сорвался с места, уносясь в темноту, но я услышал. И задумался. Где-то я слышал про мясника, вот только когда и где? Скорее всего это был ник, но я никак не мог вспомнить такого игрока.

С утра в управлении прошерстю списки, авось что-нибудь да найду, — решил я, оглянулся, а затем, со вздохом, надев обратно маскировочное кольцо, пошел по дороге в нуболоку.

Глава 3

Управление ФСН по г. Москве и Московской области

Утро.

— Алис привет! — взлетел я на крыльцо управления, поздоровавшись с практически единственным гласным сотрудником, кроме начальника, нашей поисково-технической службы. Были ещё два техника, поднаторевшие в установке скрытого наблюдения и прослушки, но они, заведуя всем нашим спецоборудованием, в оперативных мероприятиях, как таковых не участвовали, только обеспечивали их, иногда.

Алиса Старцева была невысокой, но весьма фигуристой девушкой с завораживающим взглядом больших зелёных глаз. Увидев меня, она заулыбалась, заложив руки за спину, вытянулась в струнку, словно школьница на линейке, а щёки покрылись лёгким румянцем.

— Привет, Андрей. Зайдёшь ко мне, тебя пару сводок дожидается.

— Зайду конечно, — кивнул я, пробегая мимо, — только к Петровичу заскочу, отчитаюсь и сразу к тебе.

Алиса мне нравилась. Была в ней что-то лёгкое, непосредственное, жизнерадостное, да и в целом она была весьма милой. Вот только, по понятным причинам, развивать эту симпатию во что-то большее, я не имел права.

Металлическая дверь снова грохнула за моей спиной, я махнул рукой дежурному и посторонился, пропуская двух спецов в балаклавах ведущих по коридору под руки очередного игрока.

— Отпустите суки, это шутка была! Я не специально! — вопил задержанный, дрыгаясь всем телом.

Я пожал руку следующему за ними оперу, кивнул на извивающегося в стальной хватке спецназовцев игрока:

— Что этот?

— Да, — поморщился тот, — микрорайон обесточил. Рейнджер хренов. Стрелой пробил стенку подстанции на десять киловольт и взорвал трансформатор. Говорит, новый перк опробовал.

— Ничего, — хмыкнул я, — посидит без прокачки пятнадцать суток, ремонт оплатит золотом по курсу центробанка, в следующий раз подумает.

Таких любителей попробовать свои новые возможности, не дожидаясь спуска в данж, было пруд пруди. В день по несколько подобных сигналов отрабатывали. Весьма помогало, что нарушители, в большинстве своём, возрастом были в восемнадцать — двадцать пять лет, и редко скрывали свой ник, в том числе и перед обычными людьми. Понты, голимые понты… но нам вполне на руку.

— Андрей, подожди, — высунулся из окошка дежурки заступивший на смену капитан.

Тряхнул пачкой листов в руке.

— Возьми анонимки за ночь.

— Что, все мне? — с легким неудовольствием принял я перепечатанные дежурным на бумагу ночные звонки населения с жалобами на игроков.

— Лесин сказал, ваш отдел сегодня по ним работает.

Полковник Лесин был зам начальника управления, поэтому, поджав губы, я понёс бумажки наверх к Булдакову.

Вот вроде и нужная вещь, проверки подобных сообщений, но муторная, потому что половина либо принципиально непроверяемые, либо кому-то со страху что-то показалось, но ничего конкретного сообщить, кроме этих своих подсознательных страхов аноним не может. В итоге полдня мотаешься бестолку. А надо.

Зайдя в кабинет начальника, я прошел к столу полковника и, вместо приветствия шлепнул ему на стол пачку листов. Тот посмотрел тяжелым взглядом, вздохнул, затем, пожав мою протянутую ладонь, произнёс:

— Ну что ж, значит первую половину дня работаем по анонимкам. Садись Андрей.

Я вернулся к двери, по дороге здороваясь с уже сидевшими в кабинете операми отдела, пристроился на крайнем стульчике, а Булдаков начал утреннее совещание.

— Итак, — посмотрел он на сидевшего ближе всего Сергея Сухопарова, — Серёж, что у вас?

Сухопаров был майором и старшим опером по особо важным делам. Перевелся он в ФСН, как и наш начальник, из полиции, но у меня вызывал только стойкую неприязнь, не в последнюю очередь своими чисто мусорскими замашками. Как и его напарница, — подбиравшаяся к пятидесятилетнему рубежу, подполковник Корякина. Тоже, что характерно, из МВД и тоже по особо важным. Хотя, я это знал от людей оттуда, до перевода в ФСН, сия мадам работала исключительно в архиве, где хранились переданные туда оперативные и агентурные дела.

За глаза Сухопаров имел прозвище “Серёжа-молодец” а Корякина, — “Баба Наташа”.

Действовали эти две “звезды ОРД”, по старинке, ничем, особо, не выделяясь, но водили давнюю дружбу с полковником, единственным недостатком которого была чересчур сильная привязанность к старым боевым товарищам. У Сухопарова он когда-то был наставником, ещё в милиции, а с Корякиной Булдакова связывали к тому же, очень возможно, и отношения несколько далекие от уставных и совсем не платонические.

— Планировали, — покосился Сергей на сидевшую с лёгкой улыбкой, напарницу, — с Натальей, встретиться с агентом, есть информация о незаконной продаже игрового оружия редкого качества.

— А по вчерашнему выезду?

Сухопаров вновь бросил мимолётный взгляд на Корякину и та живо подключилась:

— Вадим Петрович, пока наблюдаем. Сами знаете, по Маймуну уже кто только не работал. Хитрый гад, весь незаконный товар сразу бегункам своим в инвентари сливает. Его только с поставщиком брать. На крупной партии. Поэтому следим.

Булдаков глубокомысленно покивал, затем, взяв пару листков с анонимками, вручил Сергею:

— Ладно, съездите по этим, а дальше по своим работайте.

Как по мне, работа по этому самому Маймуну была самой, что ни на есть, имитацией бурной деятельности. Да, торговал он незарегистрированными рарками, добытыми в обход группы учёта, и стоили они куда дешевле тех, что выкупались игроками на официальном аукционе. В вопросе совершения им незаконной деятельности, вопроса, простите за тавтологию, никакого не было. Но сидеть у него под домом целый день, ведя, якобы, наблюдение, естественно, с перерывами на обед, да и просто на часок другой по делам слетать, было не работой, а сплошной фикцией.

Это было моё мнение, но я его держал при себе, стараясь по работе с этими двумя не пересекаться.

Следом полковник опросил по текущим делам остальных оперов, раздавая анонимки, и, под конец, добрался до меня.

— По Наггибатору бессрочное посмертное заключение, копия приговора у меня, — сообщил я, — ещё была встреча с агентом, агентурное сообщение до обеда подготовлю.

На лицах наших “важняков” отчётливо промелькнула зависть. Не каждый день попадается игрок из особого списка.

— Что, опять устно? — слегка недовольно пробасил полковник, зацепившись за агентурку, — а собственноручно он его написать не мог?

— Вот у меня, — влезла неожиданно в диалог Корякина, развела пальцы сантиметров на десять, — вот такие агентурные дела толщиной были и все заполнены от руки.

Булдаков одобрительно покивал, а я вновь вздохнул:

— Не хочет он от руки писать, Вадим Петрович, с него и устно-то вытянуть что-то полезное нелегко.

— Если он вообще есть, — негромко буркнула подполковница.

Я комментировать этот выпад в свою сторону не стал. Начальник, впрочем, тоже. Существовала практика такая. Заводить фиктивного агента, и добытые иными путями сведения проводить как агентурные сообщения. А всё потому, что у каждого приличного опера агенты должны быть и точка. Иначе он не опер.

Дебильное мнение, но оно имело место быть, хотя я знал нескольких прекрасных оперов, которым подбор и вербовка агентов совершенно не давались. Тем более, что вербовать игрока, дело вдвойне непростое. Да и опасное.

Забрав оставшиеся анонимки, я пошел к себе. Вернее кабинет был не мой персонально, в большом, квадратов двадцать пять, помещении, через пару дверей от начальника, нас было трое. Я, Костя Мезенцев и Женька Евсеев. Они работали в паре, как и остальные опера отдела и только я предпочитал одиночество, меньше шансов было спалить ненароком свой игровой статус.

— Слушайте, — произнёс Костя, немедленно, по приходу в кабинет, завалившись на диван, — а может все втроём по-быстрому на Крестике по анонимкам прокатимся, чтобы ноги не бить?

Диван был откуда-то прихватизирован в отдел хозяйственным Булдаковым, но место его поставить было только у нас, чем парни активно пользовались. Ну а Крестиком мы прозывали Андрюху Крестовского, одного из двух закреплённых за отделом оперативных водителей, в звании прапорщика. Второй — Виталя, большую часть времени возил наших “звёзд”.

— Можно и прокатиться, — кивнул я, — только агентурку набью.

Сев за стол у окна, я дождался, когда старый пузатый ЭЛТ монитор компа с ещё девяносто восьмой виндой включится, воткнул флешку, на которой и хранились все документы под грифом секретно и совсекретно, вошел в запароленный архив, создал там ещё один документ, после чего минут за пятнадцать накидал более-менее значимую инфу полученную мною за время ночной прогулки по игровым локам. Вспомнил про Мясника, но включать его туда не стал, сначала надо было разобраться, почему он мне знаком.

Парни пока дожидались меня, заварили в кружках кофе, негромко обсуждая каких-то знакомых девчонок, а затем плавно перешли на вопросы оперативные, в который раз обсуждая игровые расы.

— Все гоблины преступники! — горячась произнёс Костя, — увидел гоблина — смело тащи в управление, что-то да по любому найдётся.

— Ну да, а если не найдётся, а ты уже к нему применил воздействие третьей степени? — не поддержал товарища Евсеев.

— Найдётся, — махнул рукой Мезенцев, — недаром их Система такими уродами сделала.

— Ну да, — скептически хмыкнул Женька, — только если ты ошибёшься и он ничего такого не делал, то наша СБ на тебя самого дело заведёт, а там прощай служба. Не, Костя, я на такое не подпишусь.

— Да ладно, — поморщился Мезенцев, — я же так, просто.

Я покосился на них, они оба были лейтенантами, раньше нигде в органах не служа, и оказавшись здесь, не переводом из ещё какой-нибудь правоохранительной службы, а по зову сердца и велению души. Ну и потому, что были совершенно равнодушны к всяким компьютерным онлайновым ролевым играм. Это было одним из определяющих критериев. Во избежании предвзятого отношения к игрокам, как возможной зависти так и невольной симпатии в их адрес.

Костя по образованию был вообще судмедэксперт, успел поработать в морге и на скорой, поэтому среди нас отличался наиболее непробиваемой психикой, ну а Жека и вовсе окончил биофак, и был, самым, что ни на есть, дипломированным ботаником. У узнавших это, мгновенно возникал когнитивный диссонанс, потому что Евсеев был выше метра девяносто, весьма широк телом и в прошлом срочку отслужил в внутренних войсках.

Собственно и я, до прихода Системы был от этого всего весьма далёк. Старшего лейтенанта получил после двух лет в армии, пиджаком, в реактивной артиллерии. Был старшим офицером батареи, звали продлить контракт, но не стал заключать новый. На гражданке работал по инженерной специальности став, под конец, начальником строительного участка. Ну а капитана присвоили уже здесь, буквально месяц назад, досрочно, за поимку особо опасного игрока.

Закончив с бумагой, я дождался, когда из принтера вылезет отпечатанный листок, вытащил флешку, почистил на компе все временные файлы, автосохранения ворда и прочие следы документа. Комп хоть к внешней сети и не подключен, но Саша Буркин, наш специалист по информационной безопасности, имел привычку, в отсутствие оперов, периодически проверять содержимое компьютеров, на предмет сохранения файлов содержащих гостайну.

Собственно, даже флешка, с которой я работал, должна была быть сертифицирована, но наши всё никак эту сертификацию организовать не могли, и всем раздали для временного хранения секретных файлов носители в виде трёх с половиной дюймовых дискет.

Дураков мучаться с этим убожеством не было, поэтому их просто побросали в сейфы и принялись злостно нарушать информационную безопасность, используя обычные флешки из магазина.

Собравшись, получили в дежурке, в нагрузку к негаторам, которые предписывалось носить постоянно, ещё табельные ПМ, дёрнули Крестовского из комнаты отдыха, где он гонял чаи с другими водителями и загрузились в песчаного цвета вкруг тонированную Лада Калину.

— По анонимкам, Андрюх, — Костя сунул бумажки Крестовскому, — смотри по адресам, как лучше проехать.

Оперативный водитель на то и оперативный, чтобы не бездумно крутить баранку, а тоже участвовать в работе, поэтому, бегло пробежавшись глазами, он произнёс, тыкая пальцем:

— Тогда сначала сюда, потом сюда и сюда.

И началось наше нудное катание по столице, с не менее нудным выяснением обстоятельств произошедшего. Чаще всего, повод был ерундовый, то кто-то кому-то пригрозил своим, якобы, статусом игрока, на деле оказываясь обычным человеком, кто-то какие-то бытовые вещи воспринимал за проявления игровой магии, отдельные люди и вовсе оказывались из разряда свидетелей НЛО, видевших то, чего в реальности не было.

По уму, с таким должен был разбираться местный участковый, но если звучало слово — игрок или игровые способности, то полиция тут же спихивала информацию нам, мгновенно умывая руки.

В общем-то, винить в этом их я не мог. Да и внесение дополнений в сто пятьдесят первую УПК чётко разграничивало подследственность преступлений, всё что связано с игроками поручая расследовать исключительно Надзору. Правда, кое-кто из этим пользовался, пытаясь привязать игроков куда можно и куда нельзя.

Остановившись у первого адреса, мы оглядели типичный московский дворик с панельными домами и огороженной забором детской площадкой.

— Квартира восемнадцать, — прочитал Костя, — новый жилец, сказал, что он игрок, угрожал убийством.

Подойдя к первому подъезду, попробовали набрать домофон, но тот не отвечал, поэтому стали набирать по порядку, пока в одной из квартир не ответил женский, чуть испуганный голос:

— Кто?

— Полиция, — тут же ответил Мезенцев, наклонившись к микрофону, — мы к вашим соседям с верхнего этажа.

Дверь тут же запикала, отпирая магнитный замок и мы зашли в подъезд, мимоходом оглядывая слегка облупившуюся краску на стенах и несколько корявых граффити непонятного содержания.

Слегка пахло кошками и чьей-то не слишком приятно пахнущей готовкой.

Собственно, про полицию мы, не то чтобы врали. Корки прикрытия, по которым я проходил как капитан полиции у меня были, вне нашего непосредственного контингента мы старались о своей видовой принадлежности особо не распространяться, чтобы не тревожить людей понапрасну.

Поднявшись по лестнице на пятый этаж, и позвонив в нужную дверь, мы дождались, когда та, под недовольный мужской голос, приоткроется, и тут же, дернув, распахнули шире, а на пороге застыл небритый, среднего роста гражданин, в трениках и майке, явственно дыхнувший на нас перегаром.

Увидев перед собой трёх совсем не радостных мужиков на голову себя выше, он сглотнул и уже тише переспросил:

— Э-э, вам кого?

— Полиция, — ткнул я ему удостоверение в лицо, — ваши документы.

Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, что это не игрок. Хотя бы потому, что игроки не страдают похмельем, а баффы и дебаффы от выпитого никак не отражаются на их внешнем виде. А здесь, все признаки утреннего бодуна были, что называется, на лицо.

Потратив на профилактическую беседу пару минут, выяснилось, что гражданин Клюев, находясь в подпитии, решил пугнуть возмущённых его физическим состоянием и моральным обликом соседей, чтобы, как он сам выразился, не мешали жить.

Это была уже не наша компетенция, а участкового, поэтому мы поехали дальше, на место, где ночью, вроде как, пару игроков устроили дуэль, во всю применяя свои способности.

По скорой туда вызовов не было, как и сообщений о жертвах и разрушениях, поэтому сначала нужно было посмотреть на месте, что и как. Если городская инфраструктура и личное имущество граждан не пострадали, то сильно шерстить смысла нет, максимум что игрокам можно впаять это нарушение режима тишины в ночное время, — простой штраф. И рыть носом землю в таком случае, ради установления личностей нарушителей, безблагодатная да и в целом неразумная трата сил и времени.

Второй двор, в котором мы оказались, был ещё более старым, дома даже не панельные, а кирпичные пятиэтажки, стояли квадратом, с большим двором внутри. Вся немаленькая площадка поросла травой, то тут то там группками стояли деревья и хаотично разбросанные детские качели, горки и домики.

Парни пошли опрашивать сидевших на лавочке бабок, встрепенувшихся при нашем появлении, а я пошел разыскивать само место дуэли. Если тут что-то и было, то явно в глубине двора.

Качели и горки были старые, железные, не на один раз крашенные, похоже программа благоустройства дворов сюда добраться не успела. Но может оно и к лучшему. Я присел разглядывая нижний край одной из горок, искорёженный и поплывший, затем увидел на дереве сбоку длинный диагональный разрез, а потом и ещё следы активного перебрасывания заклинаниями и срабатывания перков. Анонимка не врала, дуэль тут происходила. Вот только ущерб был весьма условный и, по современным меркам, на уголовное дело тоже не тянул. Впрочем, совсем без внимания ситуацию тоже оставлять не следовало.

Зона разрушений была относительно невелика, что-то около десяти метров в поперечнике, что говорило достаточно многое о характере дуэли. Оба игрока явно друг друга знали, один имел класс ближнего боя, а второй мага, но применял только заклинания невысокого радиуса действия.

Пока я детально рассматривал пятна копоти на земле, вернулись Костя с Жекой и, судя по их виду, кое что узнать удалось. Поднявшись, я потёр почерневшие от жирной сажи пальцы, но только больше размазал грязь, вздохнул, покосившись на товарищей, произнёс:

— Явно договорная дуэль, думаю кто-то из молодых.

— Есть такие, — покивал Евсеев, — у Семёновых из тридцатой квартиры, вон в том доме, — он ткнул пальцем вправо, — сын, Николай, девятнадцати лет, игрок, вчера появлялся у родителей и, говорят, у него друг, тоже игрок есть Степан, фамилия Вернер, в соседнем, квартира семнадцать. Из игроков, есть, правда, ещё Иван Моисеич, но ему семьдесят семь было когда Система пришла, профессор в политехническом. Но, утверждают, что хоть и гном, а глупостями не занимается, продолжает преподавать, качая уровни исключительно социалкой.

В этих вопросах я подъездным бабкам доверял. Если раньше любимой темой разговоров были местные наркоманы, то теперь дамы преклонного возраста обсуждали исключительно игроков. Кто, где, какой расы, что умеет.

Вернувшись к машине, я покопался в планшете, ища среди игроков Николая Семёнова и Степана Вернера. Первый был чародеем восьмого уровня, второй разбойником десятого. Ники, соответственно “Свинтуссс” и “Гаммадрил”.

— Подходят, — внимательно изучив по ним справку, сообщил я, — ладно, вы к Семёновым, а я к Вернерам. Если выяснится, что вчера были дома, значит точно они.

Нужная квартира была во втором подъезде, на первом этаже. Подъездная дверь запиралась на кнопочный кодовый замок и была без домофона, поэтому, секунду подумав, я подошел к окну справа от неё и, просунув руку сквозь прутья решётки, громко постучал костяшками пальцев по стеклу, на случай, если кто-то дома.

Спустя пару минут в окне замелькало чуть испуганное лицо женщины, средних лет и я достал и показал удостоверение, только уже настоящее с массивной номерной бляхой на внешней стороне чёрных корочек.

— Надзор, — произнёс я, — открывайте.

Правда, осознание того, что я из органов, гражданку не только не успокоило, а наоборот, испугало сильней, но прятаться от меня она не стала и вскоре я уже заходил к ним в квартиру, цепко взглядом осматривая обстановку. Сразу же отметил несколько явно крафтовых изделий, похоже игрок качал деревообработку.

Дома была только мать — Светлана Генриховна, невысокая, чуть полноватая женщина, одетая в домашнее платье и кухонный фартук, который теребила, затравленно глядя на меня.

Я ещё раз показал удостоверение, впрочем, глянула она туда мельком, вряд-ли хоть что-то разглядев, слишком нервным было её состояние.

— Ваш сын — Степан Вернер, разбойник десятого уровня с ником “Гаммадрил”, проживает с вами? — спросил я, продолжая осматриваться.

Видно было, что семья не слишком богатая, простенькие обои, линолеум под ногами, старые деревянные плинтуса.

— Да, — тихо произнесла женщина, затем помотала головой, — то есть нет. Жил раньше, сейчас в основном со своими, там. Но иногда навещает.

— А вчера, был? — я прислушался к звукам в квартире, но всё было тихо, только из кухни доносились негромкое бульканье.

Та замялась, но под моим нахмурившимся взглядом, мелко закивала и призналась:

— Да, был.

Тут внезапно, на глазах у неё навернулись слёзы:

— Вы посадите его, да? Я знаю, у вас эта ужасная тюрьма.

Видимо сильно любила она сына, даже с учётом, что тот, не совсем человек уже. Бессмертный игрок. Впрочем, игровая раса у него была человеческой и, по статистике, связь с родственниками такие игроки держали более крепкую, чем остальные превращенцы.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я, — но чистосердечное признание облегчает вину. Вы разрешите?

Я показал рукой вглубь коридора, шагнул вперёд. Светлана Генриховна тут же кивнула, посторонилась, пропуская меня. Хоть я и верил ей на слово, что в доме, кроме неё, никого, но проверить не мешало.

Заглянув на кухню, я увидел кастрюлю на плите, и некоторый беспорядок на кухонном столике, похоже я поймал хозяйку квартиры прямо посреди готовки. Там же отиралась и белая с подпалинами кошка, нагло стащившая и жадно пожиравшая кусок колбасы. Ойкнув, заглянувшая вслед за мной женщина, шикнула на ту:

— Машка, брысь, дрянь хвостатая!

Следом за кухней, по коридору был зал, с негромко работающим телевизором.

— Не люблю тишину, — тут же поспешили прокомментировать мне.

Вот только канал был, на удивление, не с сериалами, а новостной. Шла передача — “Новости игрового мира, с Бонусом и Гамовером”. Где два постаревших ведущих обсуждали последние события. Мелькнуло даже видео с ночного нападения пэкашников на нуболоку.

Странный выбор для домохозяйки…

Поджав губы, я остановил свой взгляд на стоявшем напротив телевизора диване и, стремительно подойдя, пока хозяйка не успела опомниться, произнёс:

— Я присяду, — и тут же резко на него сел, плюхнувшись всем весом, отчего диван, неожиданно, человеческим голосом ойкнул.

Женщина побледнела, а я, вскочив, выхватил гаситель игровых способностей и, отступив пару шагов, скомандовал:

— Из дивана, без резких движений, иначе применю негатор. Живо!

Там завозились, затем сиденье приподнялось и из отделения для белья под ним, вылез молодой парень, в кожаном доспехе и высоких, до колена сапогах. Волосы его были стянуты в модно-молодёжный конский хвост, и украшены обручем. Взгляд Степана, а это точно был он, был затравленный, исподлобья, словно у маленького зверька.

— Ник и уровень! — вновь жёстко приказал я.

Над головой загорелась чуть желтоватая надпись: — “Гаммадрил”.

Даже дуэль, один на один, всё равно чуть красила ник, система одинаково воспринимала любое убийство одного игрока другим, но парень, судя по всему, если и пэкашил, то редко и осторожно.

В принципе, пока желтый не начинал уходить в оранжевый оттенок, игрок по местным понятиям пэкашером не считался. Мало ли, кого в порядке самообороны завалил или на дуэли.

— Я ничего не делал, — заявил внезапно парень, — я всю ночь спал, мама свидетель.

Покачав головой, я хмыкнул, покосился на женщину, затем ответил:

— И не совестно мать подставлять? Натворить, а потом, стыдливо поджав хвост, бежать мамке под юбку? Ты же не ребёнок уже. А?

Услышав в моём голосе толику презрения, он закусил губу, скривился буркнул еле слышно:

— Пошел ты, непись…

— Стёпа! — охнула Светлана Генриховна.

— Осторожней, молодой человек, — резко произнёс я, — иначе суток на пять — десять вы о прокачке забудете. Помимо штрафа за дуэль в жилом квартале.

— Штрафа? — ухватилась хозяйка квартиры за мои слова.

— Штрафа, — подтвердил я, — если ваш сын признает участие в дуэли, я зарегистрирую административное правонарушение, а начальник управления определит сумму штрафа.

— А если… — вскинулся Степан.

— А если не признаете, то придётся назначить дополнительную экспертизу и если ваше участие подтвердиться, к штрафу также добавится административный арест, потому что отказ от признания вины будет считаться отягчающим обстоятельством.

— А как же пятьдесят первая конституции? — парень всё не мог угомониться, — я на юридическом учился, это моё право не свидетельствовать против себя.

— На игроков эта статья не распространяется, — покачал головой я, — если бы вы следили за поправками после прихода Системы, таких вопросов бы не задавали.

Это похоже его убедило. Свесив голову вниз, он подумал с минуту, затем вздохнул и угрюмо произнёс:

— Я был не один.

— Естественно, — не удержался от саркастического смешка я, — дуэль предполагает наличие как минимум двух. Но не переживайте, мои коллеги сейчас как раз занимаются вашим товарищем, — “Свинтусссом”.

Это поставило окончательную точку в разбирательстве и, сделав необходимые записи в планшете, я взял объяснение с “Гаммадрила”, после чего квартиру Вернеров покинул.

Парни меня уже ждали, отработав второго участника дуэли, поэтому можно было ехать дальше.

Остальные анонимки были практически такой же рутиной, и часам к двум, купив по дороге в магазине по пачке доширака и паре сосисок на каждого, мы вернулись в управление.

Правда, только я успел залить лапшу с порезанными туда кружками сосисками, кипятком, как на пороге нашего кабинета возникла Алиса.

— О, привет Алисон! — помахал ей с дивана Костя, а я, вспомнив, что обещал к ней заскочить, хлопнул себя по лбу.

— Прости Алис, совсем забегался, — искренне покаялся я, под её требовательным взглядом.

Смягчившись, она прошла к нам, села на диван к быстро подвинувшемуся Мезенцеву, поправила юбку и, покачав головой, глядя на бичпакеты на столе, вздохнула:

— Что вы едите…

— И не говори, гробим желудок, — жалостливо произнёс Костя, ткнул несильно девушку пальцем в бок, — нет бы нас своей домашней едой угостить?

— У тебя жена есть, — ответила Старцева с лёгким упрёком, — вот она пусть тебя и кормит.

— Злая ты, — надулся тот, — между прочим, она у меня тоже в погонах, нам некогда готовить, мы на службе.

— Сам такую выбрал.

— Ну ладно я, — тут же нашелся Мезенцев, ткнул в мою сторону, — но Андрей-то один.

— Андрею может и приготовлю, — поправила кокетливо девушка прядь, заправляя ту за ухо, одновременно с лёгкой полуулыбкой глядя на меня.

— Спасибо Алис, но, — покачал я головой, открыв крышку и перемешивая исходящую паром лапшу, — не стоит. Сегодня мы в конторе, а завтра на выезде целый день, тут не угадаешь.

В этот момент забежал в кабинет Булдаков, критически оглядел всю нашу компанию, поздоровался:

— Привет, Алис.

Затем требовательно спросил уже нас:

— Что по анонимкам?

— Отработали Вадим Петрович, — ответил Женька, — сейчас поедим и дальше по делам работать будем.

— Ну ладно, — полковник ещё раз оглядел кабинет, словно выискивая какой-то компромат, после чего убежал дальше, по своим начальственным вопросам.

Заточив дошик, я выпил оставшийся после лапши химический раствор — бульоном его рука не поднималась назвать, полирнул всё это кружкой чая с печенькой и вполне сытый, поднялся со стула.

— Ну что, пошли за сводками?

Я протянул руку, помогая Старцевой подняться с дивана. Галантно пропустил вперёд. Не отказав себе в удовольствии, полюбоваться на её подтянутую тренировками в зале и обтянутую юбкой, гм, попу. Особенно когда она передо мной поднималась по лестнице на третий этаж, где был её кабинет.

Ну а что? В конце-концов, я же не голубой и не импотент, чтобы совсем не обращать на это внимания. Ничто мужское мне не чуждо, хоть я и игрок.

Дождался, когда она отопрёт дверь, облокотился о стойку, перегораживающую помещение, наблюдая, как она достаёт из ячейки запечатанный пакет. Расписался в журнале о получении, после чего, вскрыв конверт, достал сводки, читая переписку из игровых чатов интересующих меня игроков.

Наша поисково-техническая служба была единственной во всем управлении, использующей в качестве сотрудников игроков. Но это был, так скажем, негласный контингент сотрудников, никогда не появлявшийся в управлении и никак, кроме сопровождения отдельных оперативных мероприятий, не взаимодействующий с остальными.

Чисто теоретически, не скрывай я свой статус игрока, я бы мог работать там, но… Не моё это было, не моё. Просто следить, не предпринимая никаких активных действий, было противно самой моей натуре. Я хотел видеть в глазах преступника понимание того, что он попался, как до него доходит, что наказание неотвратимо и игра окончена. И то, как пуля войдёт ему в затылок, ставя окончательную точку в деле. Гейм, как говорится, ова. А служба в “темных” такой экспириенс мне дать не могла.

Оторвавшись от сводок, взглянул на внимательно наблюдающую за мной девушку, произнёс:

— Ладно, Алис, побежал я работать.

— Беги, — вздохнула она и отвернулась.

Я замешкался, на секунду захотелось её окликнуть, сказать что-то хорошее, какой-нибудь комплимент, но усилием воли сдержался. В который раз говоря себе, что не имею права этого делать.

Следующим на очереди было выяснение кое-каких виденных мною ночью у других игроков, игровых способностей. А для этого нужно было заглянуть к ещё одним коллегам.

Наши четырехглазые товарищи аналитики (а что я сделаю, если они все стабильно в очках), сидели этажом ниже за мощной дверью с труднопроизносимой аббревиатурой АГСОД, что расшифровывалось как: "Аналитическая группа сопровождения оперативной деятельности" и по штатке числились первым отделом оперслужбы. Кстати, тоже единственный отдел куда наоборот, брали исключительно фанатов всяких онлайновых фэнтезийных игр. Потому, что их задачей было систематизировать и анализировать все аспекты игровой Системы. Одним из требований к кандидатам в отдел было не менее десяти тысяч часов игры по счетчику стима в онлайновые проекты. Исходя из этого, сразу можно было понять, какого уровня задроты сидели там.

Я дернул на себя дверь, под пиликанье сработавшего замка, прямо от входа окинул просторное помещение внимательным взглядом. Аналитики, как им и положено, занимались своими прямыми обязанностями — пялились в экраны. Компьютеры у них были ни чета динозавру в нашем кабинете, процессор кор ай семь три тысячи семьсот семьдесят ка, на четыре ядра и восемь потоков, видеокарта джифорс джи ти икс шестьсот девяносто, на четыре гига пятой памяти и плоские широкоформатные мониторы двадцать четыре дюйма диагональю.

Впрочем, ни я, ни другие опера им особо не завидовали, какая разница, на каком экране пасьянс раскладывать.

Максим Ануфриев, старлей, долговязый парень, аналитик неофициально закреплённый за нашим отделом, был на месте и рассеянно прихлёбывал кофе из изрядно заляпанной кружки. Да, — глушить кофе литрами, это тоже было любимое занятие в первом отделе.

— Здорово Макс, — поздоровался я, плюхаясь на стул рядом.

Ануфриев был, похоже, где-то глубоко в своих мыслях и на приветствие никак не прореагировал, продолжая подносить к губам опустевшую, как я успел заметить, кружку. Я помахал рукой у него перед лицом.— А, что? — Вынырнул он из раздумий, хлопая глазами, словно сова из мультика. Увидя меня, буркнул:— А, это ты.

— Я, я, скажи, у тебя есть инфа по способностям паладина двадцатого уровня?

— Ну ты спросил, — покачал головой парень, — про двадцатый уровень вообще мало что известно, топы эту информацию стараются скрывать, а то желающих их ганкнуть не мало.

— Совсем ничего не сможещь сказать? — прищурился я.

— Ну, — тот почесал вихрастый затылок, поправил замусоленный воротник торчащей из под свитера рубашки, — кое что есть, по слухам.

— Паладин пэкашер, — добавил я.

— Оу, — округлил глаза за стёклами очков Ануфриев, — тёмный паладин. С ним посложнее будет, у них перки отличаются от светлых.

Он залез в комп, потом на какой-то форум в сети, пояснил:

— В нашей АИС ОСБД этого нет, потому как совсем непроверенная инфа, но вот тут в группе кое что парни пишут. Игроки или такие как мы, непонятно, но многое по базе подтверждается.

Максим повернул ко мне экран, чтобы лучше было видно, я пробежался взглядом по написанному, а затем ткнул в одну из них пальцем.

— Вот, ульта, — божественный удар, по информации, паладин применил что-то такое, дистанционное большой мощности, правда, тут сказано про волну, а там была полоса света, тонкая словно режущий серп.

Ануфриев мгновенно подобрался, уточнил:

— А оружие у него какое было?

— Двуручный меч, как бы не ультра рарка.

— Вот и ответ, — покивал старлей, — уже сталкивались с таким, эффекты ульты меняются от экипированного оружия. Значит, говоришь, инфа точная?

— Да, — кивнул я, — стопроцентная.

— Тогда внесу в базу, — Максим тут в предвкушении потёр ладони, — ульта паладина двадцатого уровня, остальные обзавидуются, что мы первые её узнали.

— Ну, не факт, что первые, — чуть улыбнулся я, — кто-то, вероятно, знает и помимо нас.

— Не важно, — махнул рукой парень, — в базу мы первые внесём, значит нам и слава. Да, кстати, ещё что-то известно? Дальность, сила воздействия, аспект воздействия?

Ануфриев выжидательно на меня посмотрел, на что я, кивнул и перечислил:

— Ну, дистанция максимальная, то есть не меньше пятидесяти метров, воздействие физическое, по крайней мере на предметы, пробивающая способность очень высокая, легковой автомобиль разрезает вдоль.

— Серьёзно! — впечатлился старлей, — точно ульта.

Мы ещё посидели с ним, поговорив по способностям других классов, а затем я поинтересовался насчет Мясника.

Быстрый поиск нашел сразу нескольких, с разными вариациями написания ника, но это было не то, и уровни в пределах пятнадцатого и биографии совершенно не впечатляющие. Попробовали помимо ников пройтись по прозвищам, которыми сами игроки иногда друг-дружку награждали, но и там всплывали только какие-то несерьёзные личности.

Я уже уходил, когда внезапно вспомнил один эпизод, ещё до появления ФСН, в период самого разгула игровой вольницы, когда государство буквально трещало по швам, грозя развалиться. Тогда обезлюдел целый город на двадцать пять тысяч жителей. Выжило процентов десять населения, успевших сбежать. Остальных, за неделю вырезал один игрок. Без магии, одними оружейными перками. Ни ника, ни как выглядит, ни даже какой он был расы и класса, ничего не было известно. Но результаты его действий, они серьёзно били по психике, даже видавшим виды людям.

“Натуральный мясник,” — вспомнил я слова судмедэксперта, после осмотра очередного трупа.

Так может это был именно этот мясник?

Я мог ошибаться, скорее всего ошибался, вероятнее всего это был какой-то другой Мясник, но если был даже минимальный, призрачный шанс выйти на того, устроившего бойню игрока, я должен был его использовать, хотя бы ради тех погибших людей. А это означало то, что мне надо попасть в этот самый пэка клан к Одувану.

Глава 4

“Одуван, Одуван, Одуван…” — я сидел за столом вяло жуя жареную ногу шерстистого трирога по орочьему рецепту, дающую баф выносливости на шесть часов. Стоила она прилично, но у меня было ощущение, что лишней этой ночью не будет.

Время шло, а я всё никак не мог придумать, как лучше влиться в клан к этому пэкашеру. Просто потому, что любой паладин весьма неплохо чувствует в разговоре фальш. Пресловутая эмпатия это или сама Система под её видом обеспечивала им механику распознавания лжи без всяких заклинаний, просто как особенность класса, и это было давно подтверждено на практике.

Я, как инквизитор, тоже так мог, но именно как отдельным накладываемым на игрока заклинанием. Никакой интуитивной способности, что, иной раз, печалило. Впрочем, паладинское чутьё на ложь можно было обмануть, а моё заклинание никогда.

В первую нашу встречу общаясь с ним я мог избегать чётких формулировок, не давая срабатывать его способности, но при приёме в клан, явно будут допрашивать со всем тщанием. Пэкашники всегда были особенно осторожны. Особенно с учётом кланов антипэкашников, навроде того в котором состоял мой давний знакомец Даздранагон. Набить на добровольцах из клана килы и затем, с красным ником внедриться в пк-клан, с целью слива инфы по их планируемым набегам, было делом не то чтобы достаточно частым, но и не событием из ряда вон. Как впрочем и обратная вербовка среди зелёных ников соглядаев работающих на плеер киллеров. А с учётом, что среди и тех, и тех попадались люди служившие как в армии, так и в правоохранительных органах, то система собственной безопасности постоянно совершенствовалась и усложнялась.

Да тот же самый Одуван, как говорила мне справка из ОСБД, в миру был Красновым Петром Яковлевичем, подполковником ГРУ. В отставке, естественно, но с весьма специфичным набором навыков и своей особой психикой профессионального диверсанта. Я уже с подобным товарищем встречался, только тот был генерал-майором и ник имел — “Горец”.

Мда… Хорошо ещё, додавили таки наше министерство обороны и те поделились с нашей службой данными по всем зарегистрированным офицерам получившим игровой статус. Правда, только по находящимся в запасе или отставке, часть военнослужащих-игроков продолжило служить в рамках вновь созданных подразделений. Но в те вопросы я не лез, там министерство обороны решало какие-то свои задачи и само контролировало своих игроков.

Дожевав ногу, я поднялся из-за стола и, провожаемый косыми взглядами местных орков с дубинами, сидевших за столами в камуфляжных штанах и тельниках, и занимавших почти всё пространство зала, вышел из бара “Ультрамарин”. Игровая еда хорошего качества здесь была дешевле чем в других местах, но завсегдатаями тут были исключительно орки, практически все как один в прошлом отслужившие срочку в ВДВ, поэтому свободно войти в бар могли все игроки, а вот выйти своими ногами, а не улететь на респ, только некоторые. Здесь без разговоров били в бубен эльфам и гоблинам, чисто за расовую принадлежность, а также сходу отоваривали всяких разбойников и колдунов любой расы, презираемых за нечестное ведение боя. С воинскими классами людей и гномов, впрочем, тоже месились, но благородно, один на один и строго на кулачках, до момента пока хэпэ одного из дерущихся не упадёт в красную зону. Опосля, если противник вел себя достойно, тащили за стол и под дружные песни про “синеву” поили и кормили. Не трогали только хилеров, поэтому я, привычно маскируясь под жреца, мог спокойно, без драки там поужинать.

Я, собственно, такой класс для маскировки и брал потому, что с одной стороны — хилер, это исключительно ходячая аптечка, а с другой, какой бы ты крутой воин не был, а в серьёзный данж без хилера никак.

Ещё один пригородный район Москвы, вернее когда-то подмосковная деревушка, до которой почти добралась неумолимо расползающаяся во все стороны городская черта. Правда снести деревенские дома и коттеджи для застройки всей освободившейся площади многоквартирными “человейниками” банально не успели, и в бывшей деревне существовала только одна облагороженная и частично застроенная многоквартирными домами улица. Квартиры, так же как и в нуболоке прихватизировали игроки, кафе “Ромашка” в отдельном двухэтажном здании превратилось в бар “Ультрамарин”, ну а в бывшем отделении Сбербанка обосновались гномы, подсуетившись с лицензией Центробанка, и открыв свой “Гноммосигроторгбанк”, занимавшийся как конвертацией рублей в игровые монеты и обратно, так и выдающий ссуды в игровой валюте игрокам. Аукционы по продаже лута также проводились там, как и стойка регистрации лута моей родной Службы.

По освещённой электрическими фонарями улице сновали игроки, локальный чат пестрел сообщениями о поиске пати и в целом всё напоминало нуболоку. С одной лишь разницей, что ниже десятого уровня здесь игроков практически не было. Здесь находился один из государственных данжей пятнадцатого уровня, в который народ ходил в попытках выбить шмот очень редкого качества. Фиолет, в общем. Ну и “синий” данж десятого, где хорошо падали рарки. Пройти их было не так легко, требовалась слаженная команда, поэтому народу здесь крутилось слегка поменьше и, в основном, все передвигались группами, одиночек, вроде меня, почти не было.

— Фарм! — окликнул меня ещё один знакомец, эльф-рейнджер с ником “Hunter”, в зелёном маскхалате и с длинным изогнутым луком за спиной.

Вот кстати, Система давала своим игрокам выбрать ник любого вида и языка, что, в общем-то логично, потому что пришла она не в одну Российскую Федерацию, а во все страны мира. Также можно было использовать и цифры и разные закорючки, включая знаки препинания. И я даже таких оригиналов встречал. Но как по мне, они наказали сами себя, потому что выбор ника предоставлялся лишь однажды, в момент получения статуса игрока.

Был “Hunter” шестнадцатого уровня, и, судя по всему, активно пытался фармить данж на фиолет. Впрочем, судя по внешнему виду, ему ни одной ультра рарки так выбить пока и не удалось.

— Здарова, Хунтёр, — поприветствовал я его.

Но тот на лёгкую подначку не обиделся, пожал руку и, разглядывая меня, улыбаясь выдал:

— Ты уже двенадцатый?! Отлично, отлично! Как раз то, что нужно.

— Кому нужно? — поинтересовался я.

— Нашей пати, кому же ещё! — воскликнул довольно тот.

Да, по превращении в игрока, этим вечером, я, ни жданно, ни гаданно, получил восемнадцатый уровень инквизитора и поэтому, со спокойной душой смог на уровень поднять и свою маску в виде жреца.

Всё дело было в том, что прогрессия лечащих заклинаний у жреца шла быстрей, он получал новый лечащий перк каждые четыре уровня, на четвертом, восьмом и двенадцатом, а я, как инквизитор, на два уровня позже, на шестом, двенадцатом и восемнадцатом. И это был очень важный перк — первый на масс хил. Массовое лечение всей пати. Когда лекарь его получал, это сразу делало его желанным участником пати в сложные данжи десятого уровня и пятнадцатого, где без этого перка пати гарантированно уходила на респ рано или поздно.

На шестнадцатом уровне жрец получал ещё лучшее заклинание — массовое периодическое лечение, но мне оно было уже недоступно, потому что инквизитор получал его только на двадцать четвёртом, по логике развития. А набить подобный уровень было пока нереально. Поэтому быть мне жрецом не выше пятнадцатого, чтобы не стали задавать вопросов.

— Ты в каком шмоте? — оглядел меня критично эльф, — всё синька, или и зелень есть? И какой уровень?

— Пятьдесят на пятьдесят, -— ответил я, — в основном десятого.

— Не супер, — поджав губы, заметил Хантер, — социалками, что-ли, качаешься?

— Ими, — покивал я, — по больницам хожу, пытаюсь лечить людей.

— Я бы сказал, что это лишняя трата сил, но решать тебе. Хотя, там, наверное, сила воли качается?

— Качается, — кивнул я и показал ему отредактированные статы, где всё равно, мой ключевой параметр, отвечающий за силу заклинаний, был сильно выше среднего.

Про больницы это я не просто так сказал. Использование лечащих заклинаний на обычных людях засчитывалось в копилку прокачки статов. Правда, самим людям не особо помогало, потому что лечащее заклинание восполняет полоску здоровья, а таковой у обычного человека не существовало в природе. Кто-то, однако, заикался про некий взбадривающий эффект, но очень вероятно то был самообман пациента.. По слухам, опять же, какие-то жрецы и иные классы с лечащими абилками участвовали в государственной программе исследований по возможности лечить не игровых субъектов.

— Ух ты, — Хантер оценил цифры, что-то прикинул в уме, затем добавил, — так ты за раз считай почти тысячу хэпэ можешь выхилять?

— Вторым перком да, — кивнул я.

Первый лекарский перк восполнял среднее количество здоровья игрока, второй мог заполнить полоску здоровья почти с нуля до ста процентов, если только это был не жирный гном-танк, имевший запас хэпэ раза в два с половиной больше среднего дэдэ.

Ну а третий, как я уже говорил, это было массовое лечение в среднем возвращающее треть полоски здоровья каждому игроку. Сколько конкретно, зависело и от различных бафов с дебафами и от особенностей прокачки самих игроков.

У нас в управлении аналитики давно уже создали калькулятор позволяющий, исходя из статов игрока, определять силу его ударов и лечения, а также потери от брони и сопротивления противника. Я этой программкой тоже невозбранно пользовался, облегчая себе жизнь в плане маскировки, чтобы не показывать что-то сверх своих демонстрируемых статов.

— Ну так что, — нетерпеливо повторил рейнджер, — пойдёшь с нами?

— Ну не знаю… — привычно начал тянуть резину я.

Просто кач меня не привлекал, да и оперативно значимой информации ещё никакой не получил, ночь, можно сказать, только началась, поэтому два-три часа на прохождение данжа терять не хотелось.

— Фарм, ну позязя, — начал канючить Хантер, — ну у нас очередь через полчаса уже подойдёт, а мы без хила.

— И куда он делся? — поиграл бровями я, скептически глядя на парня.

— Да ну его, — фыркнул тот, — сказал, что мы идиоты, он нас всех ненавидит, и вообще у нас рога постоянно срывает агро с босса, а танк вечно убегает вперёд и ложится.

Я хохотнул, покачав головой, ответил:

— И в чём он не прав?

— Да прав он, прав, — повесил голову эльф, произнёс, чуть не плача, — но нам-то что делать, очередь пройдёт и снова несколько дней ждать, когда по новой зарегистрируемся?

В этот момент к нам подошли ещё трое игроков, по всей видимости, остальная группа. Окинув их внимательным взглядом, я понял, что прежний хил возмущался не беспочвенно. Танком был орк-варвар по имени, — “ЯростьТопора”, и оный топор, судя по всему, с древком метров полутора длиной висел у него за спиной. Также присутствовали щит и шипастая дубина наподобии моргенштерна. Зубодробильное сочетание расы и класса, а также самый натуральный режим берсерка, в который подобный персонаж непременно впадет, если его здоровье опустится до красной зоны. Классовая способность расы и никуда от неё не деться. У человека-варвара, кстати, похожий режим называется, — боевая ярость, вот только он не сносит башню при срабатывании, а просто сильно увеличивает наносимый урон. В отличии от орка он не будет носиться, не видя ничего вокруг, за каждым противником пока не сдохнут они или он сам.

Ещё одним был классический рога, в кожаном доспехе и натянутой на нижнюю половину лица кожаной же маске. Судя по невысокому росту и длинным ломаным ушам, — гоблин. Ник у него был, — “Терминейтор”. Видимо “Терминатор” кто-то забрал себе раньше. Любитель срывать агро собственной персоной, не иначе.

А третьим, — волшебник в хламиде, с резным посохом и белой бородой до середины груди. Звали его “Гед” и он, похоже, был из них самым опытным. Об этом говорил и семнадцатый уровень и, что немаловажно, жёлтый ник, игрока убившего за последний месяц не меньше десятка других.

К слову, короткий ник из трёх букв всего, говорил, что это один из первых принявших Систему.

Посмотрев на него внимательно, я протянул руку и произнёс:

— Не часто, в наше время, встретишь почитателя Урсулы Ле Гуин.

— Это да, — кивнул степенно маг, огладив бороду ладонью.

— Настоящая? — показал глазами я на неё.

Тот как-то замялся, но затем, неохотно ответил:

— Искусственная, обычная не растёт, хоть убей.

Вот да, ещё один прикол Системы. Каким выбрал свой внешний вид, таким он и будет. Волосы не растут. Нигде. Никогда. Ни борода, ни усы, ни даже, извините, на интимных местах. Постричь и побрить не вариант — регенерирует в течении получаса. А как изменить игровыми методами, пока никто не нашел.

С некоторыми это сыграло плохую шутку тоже. Всякие “ТуАлЕтНыЙ УтЕнОк”, “интимный прыщик”, “эхо унитазного бачка”, и прочие “некропедозоофилы”, теперь бегали не зная как переделать ники во что-то удобоваримое, особенно если это в миру были люди лет за сорок возрастом, так и отдельные решившие приколоться с внешностью игроки теперь не знали как от этого прикола избавиться. Кто-то создавал, ради хохмы, максимально уродское лицо, кто-то уродовал фигуру, чаще всего, правда, встречались метко прозванные длинночленами. С писюном до колена в расслабленном состоянии. То, что максимально позволял редактор Системы. Чтоб на шее бантик завязать, конечно не сделаешь, но и с полуметровой болтающейся колбасой тоже не сладко, хоть к ноге привязывай.

В большей степени это показывало, насколько легкомысленными и не задумывающимися о последствиях бывают люди. Затянувшаяся инфантильность и рафинированность и отсутствие привычки отвечать за поступки, и действия, особенно среди молодых.

Возможно, когда откроются новые данжи и можно будет вкачать новые уровни, появится возможность вносить изменения, но пока всем приколистам приходилось надеяться и ждать. Ну и терпеть неудобства, конечно.

— Хант, — пробасил орк, уперев тяжёлые металлические с коническими шипами на костяшках перчатки в бронированные бока, — ты слышал что наш “Терм” опять учудил?

— Что на этот раз? — посмотрел строго рейнджер на сопартийца, — опять за тебя в надзор штраф заносить придётся?

— Там штрафом не отделается, — буркнул вновь варвар.

— Харе болтать, — зло шикнул рога, — вы ещё блин погромче поорите, а тебе Топор, — посмотрел он на орка, — вообще ничего рассказать нельзя, трепло.

Орк-варвар, прищурился, зло выпятил челюсть с торчащими над нижней губой клыками, опустил ладонь на рукоять моргенштерна, рычаще произнёс:

— А мне надоело, что из-за тебя, у нас постоянно что-то срывается. Думаешь мы другого ддшника долго искать будем? Да тут таких как ты бегает десятками.

Топор посмотрел на Хантера который, по всей видимости, был у них пати-лидером:

— Хант, гони этого обсоска нахрен, от него одни проблемы. И хилу проще будет.

— Эй, парни, вы чего? — тут же засуетился рога, — я же свой, Хант, ты же меня давно знаешь, я же так.

А я, глядя на него, понял, что, стоит, пожалуй, разузнать, что такого этот деятель сделал, раз уж варвар считает, что одним штрафом тут будет мало, поэтому, пожевав губами, словно в раздумьях, произнёс:

— А, пожалуй, схожу с вами, всё-равно, пока дел не особо.

Все мгновенно позабыли про проштрафившегося рогу, и потащили меня к данжу, где вот-вот должна была подойти их очередь.

Сам данж представлял собой высокий, метров трёх и широкий проход затянутый словно чёрной полиэтиленовой плёнкой. Открылся он прямо на месте деревенского домика, развалив бревенчатую постройку, вылезя из земли холмом метров пятнадцати в поперечнике. Бревна давно растащили кто куда, но крыша крытая ржавой жестью продолжала венчать верхушку холма, придавая тому некоторую схожесть с норой кролика из мультфильма про Винни Пуха. Собственно данж этот “кроличьим” и называли. Сходить к кролику, — было вполне обыденным выражением.

Недалеко от него торчало несколько компашек дожидающихся своей очереди и втайне надеящихся, что у кого-то из групп перед ними сорвётся прохождение и они попадут внутрь быстрее.

Ну а сам вход был перегорожен крепким металлическим турникетом, сейчас закрытым, рядом с которым стоял массивный считыватель, а над ним горело табло с номером восемнадцать.

— Вот, — показал Хантер остальным отпечатанный на термобумаге номер девятнадцать, — как только эти выйдут, сразу заходим мы.

За порядком в очереди наблюдал сидевший тут же за небольшим столом орк с ником “Михалыч”, в чёрной униформе сотрудника ФГУП “Оркхрана”, с табельной дубинкой оглушения выложенной для удобства на стол. Впрочем, большую часть времени охранник не грозно бдил, выискивая нарушителей, а сидел уткнувшись в телефон, с наушником в одном ухе.

Вот кстати, странный факт, орков среди игроков родом с нашей любимой Федерации, было как бы не больше всех остальных рас. Процентов десять в сумме было у гоблинов и полуросликов, по пятнадцать эльфов и гномов, а остальные шестьдесят почти поровну поделили между собой люди и орки. Собственно, за эту нашу особенность в забугорных интернетах иначе как Мордором нас не называли. Средиземье эльфийское, блин. В ихних европах каждый второй игрок был высокомерным остроухим ублюдком. И куча хоббитов, как они называли полуросликов.

Тут от данжа послышалось какое-то шебуршание, сбоку от турникета распахнулась калитка, выпуская пятёрку игроков, дружно побежавших к банку, а на табло цифра восемнадцать сменилась на девятнадцать.

— Номер девятнадцать, пройдите в подземелье, — раздался явно искусственный женский голос.

Если в течении пятнадцати минут не пройти турникет, то, пару раз вызвавший нас компьютер сменит номер на следующий, поэтому Хантер тут же торопливо спросил:

— Все готовы? Шмот проверили? Фарм, как зайдём, сразу бафни нас, — нашел он меня взглядом.

Я кивнул, массовое благословение у меня тоже открылось, а большего особо было группе и не нужно. Дальше знай себе лечи.

Хант подставил под считыватель штрихкод, индикатор мигнул зелёным и рамки турникета разъехались, открывая проход.

— Ну, с богом, — прошептал Хантер и мы, цепочкой, за поднявшим щит Топором, прошли в данж.

Предосторожность была не то чтобы так необходима, ещё не было известно ни одного случая, чтобы мобы находились сразу за входом, но, если уж действовать группой, то действовать сразу правильно. Первым танк, за ним дд, следом я, как обладатель средней брони. Я бы мог и в тяж обрядиться, но зачем? Тяжело, неудобно, хотя, на боссах бывает нелишне, если тот любитель шарашить АОЕшками направо и налево. Ну а уже за мной пристроились маг и рейнджер, как самые небронированные персонажи.

Вход в данж, снаружи, это всегда один из трёх видов арок. Либо хаотично ломанный камень и тогда внутри это будет лабиринт естественных пещер, насколько естественным может быть элемент игрового мира, либо ровные тёсанные и плотно подогнанные плиты, внутри представлявшие анфиладу прямоугольных помещений, словно пришедшие прямиком из Древней Греции или Рима, либо переплетение стволов и корней растений, и тогда внутри оказываешься словно в глухом лесу, где стволы деревьев, ветви и корни переплелись настолько, что пройти можно лишь по оставшимся между ними коридорам.

Конкретно у кролика был естественной пещерой и, так как хожен был перехожен огромной массой игроков вдоль и поперёк, весь ассортимент мобов, ловушек, нычек и боссов давно был известен, а гайды по прохождению лежали в сети.

Сразу, как оказались внутри, я скастовал массовое благословение, подняв всем сопартийцам шанс попадания сроком на час, получил благодарственный кивок от Хантера, а затем пати лидер коротко проинструктировал остальных:

— Значит так, напоминаю, данж средней сложности, поэтому вайп сложен но возможен. Во избежании этого, Терм, когда Топор агрит пачку мобов, дай ему сначала заагрить всех и только потом лезь, а то знаю я тебя…

— Да понял я, понял, — пробурчал рога, поправляя повязку на лице, и доставая два кинжала.

— Топор, ты там тоже давай не увлекайся, твоя задача просто держать пак, остальное мы сделаем сами, урона можешь вообще не наносить.

Орк-варвар молча кивнул.

— Фарм, ты в этом данже впервые? — поинтересовался Хантер.

— Впервые, — лаконично ответил я, — но гайды читал.

— Ну тогда совет один, — Топора не захиливай, а то точно кто-нибудь из пака на тебя сорвётся. Ну а на боссах, там, если читал, знаешь, левый бьёт по области, правый призывает аддов. Ну а у главного, три фазы, но я непосредственно перед ним ещё раз напомню.

Я покивал, хотя особо интересно не было. Собственно, мало волновало, пройдём мы данж или нет, но откровенные разговоры лучше заводить, когда народ расслаблен и весел, а это возможно только в случае удачного прохождения. Порывшись в инвентаре, я со вздохом натянул тяжёлую броню, вполне может оказаться, что вытягивать всю группу от улёта на респ, придётся нам с танком вдвоём, а в этом случае, чем больше вычет урона, тем лучше.

Первые мобы встретили нас уже на выходе из небольшого коридора. Трогли обыкновенные, три штуки, были сгорбленными зеленокожими гуманоидами с непропорционально раздутыми головами и глазами навыкате. Из одежды на них были только набедренные повязки, руки сжимали примитивные копья, а из ртов доносилось нечленораздельное рычание. Не самые сложные мобы, хоть и пятнадцатого уровня.

Топор немедленно кинул на них таунт, несколько раз стукнув по щиту, и те, злобно завращав глазами, скакнули к варвару, тыкая копьями. Стоило им заняться нашим танком, как рога тут же нырнул в инвиз, заходя к ним с тыла, Хант сместился к самой стене, выцеливая одного из троглей, а Гед, выпростав из складок одеяний руку, выставил её ладонью перед собой.

Я же… ну, лечить орка от смешных цифр урона, которые он получал стоически прикрывшись щитом, было глупо, поэтому, позёвывая, продолжал стоять за широкой спиной, давая возможность нашим дамаг дилерам разбирать мобов. Да и три моба всего.

Просвистела, ярко светясь, стрела, впиваясь в грудь первого трогля, второй полыхнул вспышкой пламени, жадно пожираемый огнём, а третий выгнулся назад, когда за спиной у него из инвиза рога заработал обоими кинжалами, стремительно уменьшая полоску здоровья.

Топор тут же добавил круговой удар моргенштерном, и щитом, продолжая удерживать агро.

Ханту понадобилось ещё две стрелы, Геду повторная огненная вспышка, а Терму пара перков, чтобы добить каждый своего моба. Ну и я, высунувшись из-за танка, тюкнул разок своей булавой ближайшего противника, чтобы не говорили, что хил слакает и афкашит. Каждому персонально капнула чутка медью в виртуальный кошелёк и с одного из троглей выпала кожаная шапка пятнадцатого уровня зелёного качества. При ближайшем рассмотрении это оказалась Сверкающая шапка орлиного зрения, добавлявшая +3 к радиусу обзора и 5% к защите от молнии. Статы были так себе, радиус обзора означал только что одевший её увидит ник, класс и уровень противника или другого игрока не с пятидесяти метров а с пятидесяти трёх. Ну а пять процентов защиты от молнии, с учётом почти полного отсутствия мобов использующих урон такого вида, были и вовсе бесполезны.

— Мусор, — прокомментировал лут слегка разочарованный Хант.

— Ну не скажи, — покрутил шапку в руках рога, — фасон необычный, можно загнать кому нибудь из неписей.

— За рубли? — приподнял скептически бровь рейнджер.

— Угу, за них, родимых.

— Тебе ещё мало? — пробасил Топор с неодобрение глядя на сопартийца, — ты же и так…

Он осёкся, не договорив, после красноречивого взглядя Терминейтора, а я сделал ещё одну пометочку в памяти, что дело, возможно, как-то связано с национальной валютой.

— В общем, — быстро проговорил рога, — если никто не против, я заберу.

Против никто не был и шапка тут же скрылась в инвентаре.

— Это, — негромко произнёс я, толкнув локтём Ханта, — на боссе, когда адды полезут, не забудь цели обозначать, чтобы по асисту работали, а то если вразнобой их гонять, может кто-то лечь внепланово.

— О! — тот дёрнул пальцем вверх, — это ты хорошо, что напомнил.

Рейнджер окликнул остальных:

— Парни, на следующих паках будем асист отрабатывать, я называю цель, вы фокусите только её, потом на боссе пригодится.

Возражающих не было, и Топор легкой рысцой побежал по коридору дальше.

Дальше была, в общем-то, муторная зачистка всех коридоров, ответвлений, тупиков и пещер, которые встречались на пути. Троглей мы валили довольно слаженно, хотя их количество и качество, чем дальше, тем всё сильнее менялось. Появились, помимо копейщиков, трогли с пращами, обстреливающие нашу пати с дальней дистанции, а затем и вовсе трогли-шаманы, насылающие всякое нехорошее колдунство.

— Ну что, первый босс, — произнёс Хант, когда мы расчистили дорогу к первому промежуточному боссу, находящемуся в левом крыле данжа.

Мы разглядывали из коридора огромную пещеру с стоявшим по центру троглем переростком, примерно втрое превышающим обычных ростом. В руках у него была здоровенная дубина толщиной с меня и длиной боссу по плечо.

— Напоминаю, — снова начал инструктаж рейнджер, — когда он наносит обычные удары, дубину поднимает под углом, а вот когда задирает вертикально вверх и замирает на секунду, значит сейчас будет АОЕ атака вокруг него и полосой до стены пещеры. Старайтесь до удара из зоны поражения выбежать. Терм, тебя особо касается, если Топор урон переживёт, то тебя сразу ваншотнет. Фарм, — посмотрел он на меня, — на тебе особый контроль. У Топора нет спасалок и бабла, он не пал и не страж, поэтому постарайся его сразу выхилить на максимум после удара, потому что следом босс пробьёт ещё парочку обычных. Если не успеешь, наш танк ляжет, ну а дальше, сам понимаешь.

— Понимаю, — кивнул я.

Стоило нам в пятером втянуться в пещеру, как с грохотом проход за нашими спинами сомкнулся, слившись с остальной стеной. Ну всё, или, как говориться, со щитом, или на щите. Другого не дано.

— Аурувару-у! — нечленораздельно зарычал трогль, подымая дубину и делая первый, отозвавшийся лёгкой дрожью пола, шаг.

— Атакую! — воскликнул варвар и, применив перк “Таран”, на скорости посрамляющей чемпиона мира по стометровке, выставив перед собой щит, влетел в возвышающегося над ним противника.

Моргенштерном Топор принялся яростно гвоздить трогля, набирая агро.

— Кхым, — прокашлялся я, наблюдая как все удары приходятся троглю ровно по набедренной повязке между ног.

Ну а что поделать, если орк дышал ему даже не в пуп, а куда ниже, не при детях будет сказано куда.

— Уамарама! — дубина босса хрястнула Топору прямо по шлему, заставив пошатнуться, а я поспешно хильнул резко, на треть просевшее здоровье нашего танка.

— На щит, на щит принимай! — крикнул Хант, двигаясь вдоль стены пещеры влево, готовясь стрелять.

Наш маг в это время многоопытно перемещался вправо, а рога снова ушел в инвиз. Ну и правильно, сразу всех наших дамагеров одной АОЕхой теперь точно не зацепит.

Второй удар дубиной, услышавший рейнджера орк принял, подставив щит и я удовлетворённо заметил как полоска его здоровья просела значительно слабее, и рысью побежал боссу за спину. Вектор его АОЕ атаки всегда будет идти туда куда обращено его лицо или морда, в общем, фронтальная сторона. Если чрезмерно не хилить, то ориентироваться он будет всегда на танка или кого-то из дд.

— Сдохни, тварь! Эльфийский град стрел! — прокричал Хантер и сорвавшаяся с тетивы стрела в воздухе замерцала и размножилась в десяток таких же, всем скопом впиваясь в трогля и снимая ему примерно один процент хэпэ.

— Инферно! — вторил ему Гед, выпуская, словно из огнемёта, старую добрую струю пламени.

Появившийся за спиной босса рога орать не стал, но, подпрыгнув, засадил оба кинжала прямо тому в задницу.

— Харабарра! — рык уязвленного в пятую точку великана на секунду оглушил.

— Е-е! — не смог смолчать Терм — крит!

И правда, хитрое умение кинжальщика сумело отъесть почти три процента полоски здоровья нашего противника.

Но, в этот момент, дубина трогля взметнулась вертикально вверх, на что, обрадованный отличным ударом рога попросту не обратил внимания. Крик нашего пати-лидера чуть запоздал и, дёрнувшийся было разбойник, кувыркнулся, пытаясь выйти из зоны удара, но чуть-чуть не успел, отчего разошедшаяся во все стороны волна ударила в него, подбросив в воздух и откинув в сторону.

На пол пещеры наш Терминейтор упал уже трупом.

Здоровье варвара тоже опустилось слишком близко к красной зоне, но я был начеку и тут же вторым лекарским перком восстановил его до максимума, а затем, после очередной атаки босса ещё подхильнул первым.

— Сволочь! — прокричал яростно Хант, продолжая обстреливать трогля, — опять в самом начале слился! Ну что за нубас!

И его можно было понять. Хороший разбойник дамажит лучше любых других дд-классов. Если, конечно, руки у него растут из правильного места. И воскресить во время боя его не выйдет, нет таких перков пока. Может на уровнях повыше и появятся, но пока воскрешение работает только вне боя. Сложность ещё была в том, что тут скорость твоей реакции зависит не от скорости нажатия клавиш, а от твоих собственных мышц и нервной системы, пусть и, в некоторой степени, модифицированных системой игровой.

В общем, темпы ковыряния босса у нас упали и провозились мы с ним добрых минут двадцать, устав скакать туда-сюда от его площадных атак. Махал дубиной он весьма однообразно, предсказуемо и особых проблем, кроме излишней живучести, не создавал, поэтому закономерно, в конце боя, рухнул трупом, в последний раз сотреся пол своей здоровенной тушей.

— Воняет, сволочь, — пожаловался варвар, устало усаживаясь на поверженного противника.

Достав из сумки флягу, отпил, жадно сглатывая. С учётом, что именно ему выпало столько времени испытывать на себе все боссовы удары, а это хоть и не так болезненно для игрока, но весьма неприятно, можно было позавидовать его выдержке и выносливости. Причём не физической, а психологической скорее. Всё-таки быть танком, — самая сложная роль.

Подойдя ближе, я тоже почувствовал идущий от трупа смрад, впрочем, нюхали и похуже, приходилось опером попадать в места массовых убийств людей. Через неделю, через две, когда смердеть начинало просто невыносимо. Зачастую опознать там, в этих горах гниющей полуразложившейся плоти было уже никого невозможно. До сих пор в открытом доступе на муниципальных сайтах километровые списки пропавших без вести и, вероятно, большинство из них так никогда найдено и не будет, продолжая существовать лишь безликим списком фамилий, пока лет через сто, по истечению срока давности не будет признано погибшими.

Вот поэтому за игроками был введён жёсткий, тотальный контроль, чтобы подобное больше не повторилось.

В воздухе тренькнул мелодичный звонок, сигнализирующий, что мы справились и, закрывающие проход, камни разошлись, а тело роги замерцало и исчезло.

— Ну всё, — прокомментировал это зрелище Топор, — теперь этот мудак как ни в чём ни бывало прибежит от входа в данж и будет проситься участвовать в ролле лута.

— И часто он так? — присел я на трогля рядом.

— Да постоянно, — вздохнул орк, — если бы я его не знал с детства, хрен бы я с ним когда в пати пошел.

— Какой-то он, — я неопределённо покрутил кистью руки в воздухе, — странный, неужели такой жадный?

— Такой, такой, — кивнул Топор, — что золото, что рубли, одинаково. Гребёт откуда может. Я правда не думал, что он опуститься до откровенного разбоя…

Тут танк замолчал, поджав губы и отвернувшись, а я мысленно сделал ещё одну пометочку. Ещё один фактик, правда, для общей картины, что же такого совершил этот Терминейтор, всё ещё не хватало фактуровки. Ну да ещё не конец данжа, узнаю.

Тут как раз прибежал сам обсуждаемый гражданин и резво принялся выяснять, что с босса выпало.

— Терм, а ты часом не охренел? — высказал общее мнение пати-лидер, когда тот не дожидаясь итогов распределения трофеев, схватил с земли синюю шмотку. Была это Добротная паучая куртка ловкости, добавляющая +12 к характеристике и дающая 15% сопротивления яду. Это помимо весьма неплохих для лёгкого доспеха значений брони и прочности.

— Ну а кому ещё? — деланно удивился тот.

Я посмотрел в бегающие гоблинские глазки и понял, что тот пытается провернуть подобный манёвр не в первый раз.

— Кроме меня она и не подходит никому, — добавил он, заглядывая в глаза рейнджеру.

— Ага, а меня, значит, ты решил сбросить со счетов? — приподнял бровь Хантер.

— Так ты же среднюю носишь.

— А могу и лёгкую, — с нажимом произнёс пати-лидер и требовательно протянул руку, — давай сюда.

Рога чуть замешкался, но, заметив нахмурившегося и положившего руку на моргенштерн варвара, а затем и, словно невзначай, сместившегося в сторону мага, со вздохом, наступив на горло собственной жабе, протянул куртку рейнджеру.

— Вот так-то, — поучительно произнёс Хантер, — если на следующем боссе также позорно не сольёшься, будешь участвовать в распределении наравне со всеми.

Помимо синьки, выпало ещё две зелёных шмотки, которые забрали себе маг и варвар. Причём, судя по всему, из принципа, чтобы не досталось гоблину. Предлагали и мне, но я отказался. Взял только часть склянок с кровью трогля-великана. По три нам четверым и одну последнюю проштрафившемуся роге, что с ненавистью во взгляде провожал уплывающий от него в чужие карманы лут.

Честно говоря, на месте остальных, я бы такого деятеля гнал бы взашей, не смотря ни на какую прошлую дружбу. Превращение в игрока вытащило наружу все его, возможно до этого скрываемые, пороки. Но пока его терпели, видимо до какого-то очередного финта, который уже точно превысит предел терпения.

“Либо, — подумал я, — пока я его не посажу”.

Путь до второго босса мы прошли тоже особо не напрягаясь, показатели урона у наших дамагеров были высокие, танк в меру “толстый”, поэтому даже возросшие количественно паки мобов для нас проблемы не представляли, единственно, что сразу всех затаунтить Топор не мог, поэтому урон получали и остальные, что, как раз и лечилось успешно моей новой хилкой по области.

Наконец мы застыли у входа в точно такую же пещеру, что и у первого босса, только уже в правом крыле данжа. Собственно и босс был копией первого, разве что, вместо дубины имел в руках узловатый посох и был обряжен не в набедренную повязку а в рваные одеяния трогля-шамана. Назывался, — “Верховный шаман”, и тоже был в три раза выше обычного.

— Что у вас с сопротивлением ядам? — поинтересовался Хантер.

Сам он успел переодеться в новую куртку и теперь щеголял чёрной кожей с тиснёным серебристым рисунком паутины на ней. Смотрелось весьма стильно, чувствовалось что рарка и Терминейтор зеленел от злости каждый раз когда на неё смотрел.

У всех было всё ок, кроме меня, в тех данжах где я был до этого, бьющих ядом мобов не попадалось, как и шмота с резистами от него. Вообще некоторая закономерность прослеживалась. Если в данже мобы использовали огненную магию, то с большой вероятностью с них падали шмотки на резист огню, если плевались кислотой, то вещи имели сопротивляемость к ней. Но вот с ядом мне особо сталкиваться не приходилось. Впрочем, я порылся в своей книге заклинаний и удовлетворённо кивнул, снятие различных негативных состояний, и отравления в том числе, там было.

Босс, так-то, был не слишком сложным, единственный минус, он постоянно кастовал ядовитый туман в случайных областях пещеры, поэтому приходилось постоянно бегать с места на место, чтобы не попасть под его действие. Ну и адды, — призываемые им, материализующиеся прямо из воздуха трогли, тоже заметно осложняли, особенно мне, работу.

Справились. Верховный шаман, не смотря на свою вредность, пробивался нашими атаками лучше, поэтому минут за пять мы его ушатали и даже никто не помер, спасибо мне, успевал следить, за полосками здоровья сопартийцев, на ходу, прыгая от облаков яда и отмахиваясь от тыкающих копьями приспешников босса.

Снова выпала рарка и в этот раз повезло мне, потому что это оказалась Святая мантия паучьего шелка. Повышающая исходящее лечение на 10% и дающая 15% сопротивления яду. Мантия относилась к классу легких доспехов, но, за счёт более высокого уровня, почти не снижала показатель моей брони. Да, лёгкий доспех пятнадцатого уровня защищал почти так же как тяжелый десятого.

Уровень доспеха не совсем коррелировал с уровнем игрока, тут была зависимость, но своеобразная. Игрок до пятого уровня, мог одевать доспехи по пятый уровень включительно. С пятого до десятый, по десятый, с десятого по пятнадцатый, до пятнадцатого.

Ну и по статам на одежде: серые вещи обычного качества не несли дополнительных статов, обладая только параметром брони, зеленые — необычного качества, имели одну дополнительную характеристику, синие — две, ну а фиолетовые — ультра рарные, могли похвастаться тремя дополнительными бонусами. Чисто теоретически, по аналогии с игровыми системами компьютерных игр, предполагали, что могут существовать и золотые вещи легендарного уровня, имеющие по четыре дополнительных параметра, вот только, пока, ни одного упоминания, что подобное попадалось, не было. Возможно, с открытием данжей более высокого уровня и появится.

Стоило сменить доспех на мантию в ячейке инвентаря, как я почувствовал, что с плеч пропала тяжесть кирасы, а тело укутала мягкая плотная ткань. Голова моя оказалась накрыта капюшоном, а полы мантии практически коснулись пола. Раструбы рукавов закрывали руки до середины кисти и чуть съехали вниз, когда я их поднял, чтобы откинуть капюшон назад. Ни разу, до этого, не носил мантии, и ощущение её на теле было, признаться, в новинку.

— Да, круто смотрится, — с лёгкой завистью произнёс Хантер, оглядывая меня с ног до головы.

Мантия переливалась серебристым свечением, рукава покрывало изображение паутины а на груди, насколько я мог разглядеть, был вышит атласно-чёрный стилизованный паучок размером с ладонь.

— Редко выпадает, — прокомментировал Гед, прищурившись, — для хилеров практически лучший доспех. Есть мантии, конечно, поинтересней, но только уже фиолетовые.

— Да, на аукционе бешеных денег стоит, — алчно произнёс рога, с острым сожалением окидывая меня взглядом.

Будь его воля, он бы, наверное, содрал бы её с меня и уволок в гномий банк прямо сейчас. Я же, не обращая особо на него внимание, с интересом пощупал ни на что не похожую ткань. Толщина её была примерно сантиметр, словно внутри был вшит ещё какой-то плотный материал, что было, в общем-то, логично, это всё-таки броня, а не просто тряпка. Были неё и прочностные характеристики, указывающие на то, сколько он выдержит ударов, прежде чем придёт в негодность. Впрочем, любой достаточно хорошо прокачавшийся портной мог её починить, вернув назад все очки прочности.

Я подвигался, поприседал, помахал руками и ногами и с удовлетворением убедился, что мантия нисколько не ограничивает мою подвижность. Небо и земля, после толстого неповоротливого панциря, что был одет на мне до этого.

— Ну ладно, — слегка ворчливо произнёс наш пати-лидер, — давайте дальше. Время идет, а впереди ещё самый главный босс.

Долго ли, коротко ли, но наконец путь наш был завершен у прохода в пещеру, что вела к финальному противнику. Была она ещё больше предыдущих, а у дальней стены стоял массивный трон из здоровенных костей каких-то динозавров, что ли, окружённый россыпью черепов. А на троне восседал Великий вождь троглей собственной персоной, совсем уж исполинских размеров великан, которому самый высокий из нас, — Топор был по колено ростом.

В отличии от своих соплеменников, одет он был уже не в повязку и не шаманские лохмотья, а в самые натуральные костяные доспехи, на голове имел рогатый шлем, а на коленях держал палицу с шипами метров пяти длиной.

— Так, — посмотрев на него долгим взглядом, произнёс рейнджер, — парни, тут самое главное, не облажаться, иначе опять весь данж заново, только уже нормального дропа не получим и можем не успеть вовремя. А штраф за каждую минуту сверх установленного времени мне платить неохота. Все помните какие у него ульты?

Ультимативные способности этого Верховного вождя и правда были не самые приятные. Во-первых, он мог схватить кого-нибудь из сопартийцев и приняться колотить им об землю, снимая каждым ударом прилично хэпэ. Можно было увернуться, если чётко подгадать момент, но если не успел, то атаку, пока он не закончит, прервать уже было никак нельзя и вот тут зависело только от хила, выхиляет ли он получаемый игроком урон или нет. И вот тут и крылся самый главный нюанс — ударов босс наносил пять, а хилок у меня три, которые просто не успеют откатиться, за это время. И если, в случае с танком, он мог выдержать, за счёт брони и повышенного здоровья, пару таких ударов, и я мог хилить его через раз, то если в захват попадет, например, наш разбойник или рейнджер, не отличающиеся особым здоровьем, тогда им точно не жить, первые три удара я их отхилю, но пятый станет для них последним. Здесь выруливал только хил с четырьмя хилящими перками.

Второй ультой была атака по области, причём по всей пещере разом, а затем, как и у шамана, сразу после неё выскакивающие из ниоткуда адды. От атаки было никак не увернуться, это, так сказать, неизбежный урон, и вот чтобы не помереть кому-нибудь из группы от приспешников вождя, мне необходимо сразу кастовать массовое лечение на них, что сразу, с учётом, что перк имеет пятнадцать секунд задержки между использованиями, заставляет мыслить тактически и не пользоваться им бездумно, чтобы в момент острой нужды не остаться с ним в откате.

— Фарм, — посмотрел мне в глаза рейнджер, — основная ответственность на тебе, я буду стараться предупреждать, когда босс будет кастовать ульту, но ты тоже старайся контролировать. Жаль, что ты в живую еще на этом боссе не был, гайды гайдами…

— Хант, — перебил я его, — я готов.

— Ладно, — кивнул тот, поправил поясной ремень, затянул чуть потуже и произнёс, — ну, с богом.

И вновь проход сомкнулся за нашими спинами, стоило последнему из группы войти внутрь. А когда отзвуки треска и грохота сталкиващихся камней затихли, как в пол пещеры гулко ударила великанья палица.

Поднявшись с трона трогль посмотрел на нас с презрением с высоты своего восьмиметрового роста и, внезапно, произнёс, с ужасающим акцентом:

— Букашки, вы посмели нарушить мой покой. Вы умрёте!

Да, этот индивид, в отличии от остальных, мог говорить, вернее, собственно, только вот эту фразу он всегда и произносил, когда очередная группа добиралась до тронной пещеры. И на этом всё. Сколько другие игроки ни пытались, в дальнейший диалог он вступать отказывался. Вот и сейчас, резко шагнув к нам, он словно битой, с размаху врезал по нашему магу, отправляя того в полёт до стены.

— Твою мать, Топор, не спи! — крикнул обеспокоенно Хант, замешкавшемуся танку.

То ли усталость под конец данжа давала о себе знать, но орк самым банальным образом проспал этот момент, не перехватив атаку босса, отчего наша магическая артиллерия чуть не приказала долго жить. Повезло, волшебник шлепнулся на пол с буквально на донышке плещущимся здоровьем и я тут же применил второй перк, восстанавливая ему хэпэ до максимума.

Танк, в это время, резко застучал в щит, отвлекая на себя противника и все немного выдохнули. Бой постепенно стал переходить в плановое русло. Топор, прикрываясь щитом, остервенело лупашил трогля по массивной коленке, Терминейтор полосовал великаньи икры ножами, Хант пускал стрелу за стрелой, стараясь попасть в незащищённое великанье лицо или шею, в надежде на прокнувший крит, а оправившийся от потрясения Гед, воздев посох, попеременно стрелял, то ветвистой молнией из ладони, то огненной стрелой с навершия посоха, чтобы сильно не проседать по ресурсам. Всё-таки, помимо отката заклинаний, на них тратилась ещё и мана, которой тоже было не бесконечное количество. И она тоже имела своё время восстановления, что необходимо было учитывать.

— Получай, получай сука! — эхом разносились возгласы игроков по пещере.

Трогль в ответ ревел и лупашил палицей по танку, словно стараясь вбить его в каменный пол пещеры.

Глядя на то, как от каждого удара варвар вздрагивает и немного приседает, я в который раз посочувствовал всем игрокам-танкам. Вот так стоять на месте, ожидая, когда гигантское бревно в руках великана, в очередной раз со всей дури влупит тебе в щит, сможет далеко не каждый.

Контролируя постоянно уменьшающееся здоровье, я периодически подхиливал Топора, и напряжённо ждал ульты. Когда босс, наконец, применит что-то из своего специфического арсенала.

— Ульта! — истошно заорал рейнджер, предупреждая остальных, что вождь задумал недоброе.

Рога тут же отскочил назад, прекращая тыкать его под коленку, а танк нанёс ещё один быстрый удар моргенштерном, чтобы наверняка босса привлечь к себе, так как тот, обычно, хватал именно последнего ударившего его. Но тут, на беду, растерявшийся, а может просто не обративший внимания на крик пати-лидера маг, стрельнул по троглю из посоха ещё раз и этого оказалось достаточно, чтобы перестав обращать внимание на танка, великан резко шагнул к Геду, хватая и зажимая того в огромном кулаке.

Увернуться маг тоже не смог, слишком не готов оказался и, радостно оскалившийся босс, принялся со всего маху впечатывать, словно куклу, болтающегося в воздухе волшебника в каменный пол.

Я попытался, честно, его отхилить, но всё было бесполезно и на четвертый удар, Гед безвольно обвис с жизнью в красной зоне, а пятый выбил у него последние хэпэ и, заревев что-то торжествующее, великан отбросил оставшийся в руке труп в сторону.

— Звиздец! — прокомментировал потерю мага Хант.

А Топор выразился ещё короче:

— Жопа!

Длиннее он выразиться не мог, мешала палица босса, которая опять принялась гвоздить танка, порхая как тростинка в огроменных ручищах великана.

— Что встали, работаем, работаем, — подстегнул остальных пати-лидер.

Впрочем особой радости в голосе слышно не было, мы теряли темп, что существенно увеличивало продолжительность убийства босса, а следовательно и количество возможных ошибок, которые, уставая, неизбежно начнут совершать игроки.

— Ульта! — снова раздался крик, спустя пару минут.

Только в этот раз это была вторая способность босса. Схватив палицу двумя руками, он упёр её навершием в пол, напрягся, зарычал, а после, от его фигуры во все стороны ударила волна искажения, снося и опрокидывая всех, кроме присевшего, уперев щит перед собой, варвара.

Стоило ей пройти, как нас тут же атаковало больше десятка призванных аддов, всё тех же обычных троглей с копьями и пары троглей-шаманов.

Ко мне бросилось сразу трое, желая насадить моё инквизиторское тело на свои криво заточенные палки, не давая ни секунды на промедление, поэтому массовое лечение, восполняя просевшее здоровье группы, я кастовал всё так же лежа на полу пещеры, чтобы не терять время на подъём на ноги, а затем, стоило заклинанию сработать, стал бодро перекатываться с места на место, пиная по ногам наскакивающих на меня противников и уворачиваясь от их копий.

Свистнула стрела, снимая с меня одного из нападавших и, извернувшись, я вскочил на ноги, доставая одноручсный молот и с наслаждением отоваривая им другого трогля. Правда, пришлось вновь отвлекаться, на лечение заметно просевшего по хэпэ танка, а затем и Хантера, отчего я пропустил пару болезненных ударов сам. Но тут откатилась масс хилка и кастанув её снова, я получил возможность секунд на десять, за которые точно никто не умрёт, заняться своими троглями, после чего оперативно отдубасил их до состояния свиной отбивной своим святым молотком осуждения, что каждым ударом вешал на противника секундную дизмораль, заставлявшую чаще промахиваться.

Следующие полчаса мы только и делали, что потихоньку грызли босса, каждые несколько минут переживая ту или иную его ульту. И, как я и думал, всё чаще стали совершать ошибки.

Когда от полоски здоровья Великого вождя троглей оставалась буквально какая-то треть, под ульту попал наш пати-лидер и я, видя, как босс принимается бить им об пол, только устало опустил руки, даже не пытаясь того лечить. А смысл? В итоге, через два удара от Хантера остался только труп и босс, ещё более довольно зарычав, кинул его к трупу мага.

Впрочем, танк был ещё жив, как и хил в моём лице, а значит, шансы ещё были. Теперь, я тоже ринулся в ближний бой, махая молотом аки Тор, не забывая, правда, поглядывать за здоровьем остальных. Так мы почти босса ушатали, когда вдруг, на последних процентах он вновь жахнул АОЕ-хой и призвал аддов. И вот тут на меня насели так плотно, что я чуть не лёг сам. Почему-то в этот раз призванные почти всем скопом ринулись на меня. Было не до контроля, лишь бы самому выжить. Хорошо ещё парни подключились, даже вечно недовольный гоблин, понимая, что как только вайпнусь я, тут же вайпнуться и они, с остервенением кидался в самую толпу, стараясь отвлечь троглей от меня.

И я таки выжил, но тратя хилки на себя, упустил момент, когда хэпэ танка подошло к красной зоне, и просто не смог, из-за отката заклинаний, вовремя ему их восполнить, отчего следующий удар босса стал для орка-варвара последним.

На секунду, казалось, время замерло, когда мы с рогой смотрели на безвольно опадающее на пол тело Топора. Терм с отчаянием взглянул на меня, ведь боссу оставалось каких-то жалких несколько процентов. Минута времени, может две и он труп. Вот только где эти две минуты взять?

Но я уже принял решение.

— Я повожу его, а ты бей, — крикнул я гоблину, и сам, швырнув молот в великана, вытащил из инвентаря средних размеров щит, принялся кружить вокруг взвинтившего темп босса.

Кувырок, подскок, уворот, — я словно заяц и горный козёл, скакал по всей пещере, стараясь не попадать под удар шипастого бревна. Переводил удары в скользящие, отводя от себя опасность щитом. И всё-равно приходилось хилить себя буквально по откату заклинаний, без передышки, потому что каждый удар грозил стать последним, пробивая мою не заточенную под танкование броню.

По ощущениям прошло куда как больше двух минут, отведённых на упокоение босса, а я всё продолжал прыгать, уже даже не видя ничего кроме великаньей палицы перед собой.

“Что делает этот чёртов гоблин?! — мелькнула полная негодования мысль, — он там заснул, что ли?”

Но в этот момент в воздухе раздался победный звон, палица покатилась по полу, и я едва успел убраться в сторону, от заваливающегося на меня гигантского тела.

Тяжело дыша, не столько от физической сколько от моральной усталости, я посмотрел на застывшего в нескольких метрах от меня рогу. Произнёс, под треск открывающих проход камней:

— Мы это сделали.

— Сделали, — вторил отстранённо мне тот.

Голос гоблина был какой-то странный, а взгляд неотрывно смотрел куда-то за тушу босса. Подойдя, я увидел вывалившийся с него шмот и разглядев тот пристальней, понял в чём причина такого поведения разбойника.

На полу пещеры, сверкая и переливаясь лежала ультра рарка. И не абы какая, а самая топовая мантия для любых магов. Я её узнал, потому что как-то интересовался какие вещи на ауке стоят самых больших денег. И Стихийная мантия адепта воли, была там в первой десятке.

Там ещё было рарное оружие и пара зелёных предметов, но по сравнению с выпавшей фиолетовой мантией, они не котировались совершенно.

— Повезло Геду, — прокомментировал я, внимательно разглядывая застывшего соляным столбом сопартийца.

— Повезло… — словно эхом, повторил он мои слова.

Я заметил, как его узловатые пальцы, сжимаются, словно в желании завладеть этой безумно дорогой вещью. Он бы наверное всё отдал, чтобы её сейчас схватить и сбежать. Если бы не я, стоящий и наблюдающий за ним.

Тела наших убитых товарищей, тем временем, растаяли в воздухе и они должны были уже начать свой забег к нам от начала данжа, чтобы заняться дележом добычи. Вот только…

Я ещё раз посмотрел на гоблина, а затем подумал, что, пожалуй, надо давать людям, или в нашем случае, — гоблинам, шанс проявить себя. Свои, так сказать, лучшие качества. Поэтому, хлопнул его по плечу, выводя из сомнамбулического состояния, и сообщил:

— Ну ладно, пару минут подождём, пока парни прибегут. У меня мана совсем на нуле, я пока сяду, помедитирую.

После чего, демонстративно отвернулся от него и от рарки и сел в позу лотоса, которая и правда, сильно ускоряла приток маны.

“Ну же, мысленно подтолкнул я, засопевшего за моей спиной рогу, — ну давай, ты же хочешь её. А тут такой шанс”.

И гоблинская жадность таки победила. Я почувствовал удар в спину, хэпэ просели и я завалился вперёд, полностью обездвиженный. Одно из умений разбойника, особый удар со спины, станящий противника. На боссах не работает, но на обычных мобах и игроках вполне. Была, правда, опасность, что Терминейтор захочет меня добить, но жадность была слишком сильна и я услышал только удаляющийся шорох шагов, а затем в пещере стало тихо.

Остальные прибежали когда я только-только скинул с себя оглушение, и сидел на полу мотая головой. Стоило Ханту с Топором и Гедом оглядеть всю композицию, как они сразу всё поняли, не пришлось особо даже ничего говорить.

— Вот крыса! — возмущался рейнджер, — проскочил видать, под невидимостью, мимо нас, а сейчас, наверное и данж уже покинул. Зарегистрирует мантию, выкупит и тут же на аук выставит.

— Нехороший человек, — Гед выражался более культурно, хотя ему, думаю, было обидней всего, вещь-то однозначно была его, классовая, на мага.

— Падла он, — угрюмо произнёс орк, — в следующий раз увижу, — пришибу. Друг детства, чтоб его. И что ему надо? Инкассацию грабанул, теперь вот нас кинул. Нет, я и корешам своим передам, чтоб валили его при первой возможности и на пэкашников выйду, награду назначу. Этот гад с нуболоки больше ни шагу не сделает.

Я, с кислой миной, кивал и поддакивал, но в душе был доволен. Теперь я точно знал, что он сделал, не пришлось даже особо никого выводить на откровенность. Останется только посмотреть сводки по совершённым за последние несколько суток преступлениям, чтобы найти нужное, а затем, оформив всё очередным агентурным донесением, провести стандартный комплекс оперативно-розыскных мероприятий для поиска и задержания подозреваемого. Пусть день, неделю, да даже месяц он будет где-то скрываться, но процесс запущен, а значит, рано или поздно, но мы его найдём. А затем приговор будет приведён в исполнение.

Глава 5

Управление ФСН по г. Москве и Московской области

Утро

Я сидел на диване, одной рукой оперевшись о подлокотник, второй, держа кружку с кофе. Планёрка уже прошла, нам, в очередной раз, начальство попеняло, что плохо работаем, впрочем, больше профилактически, чтоб не расслаблялись и, вернувшись в кабинет, я решил устроить себе пятиминутку созерцания берёзы за окном, уже сбросившей листву и слегка покачивающей голыми ветвями.

Сказывалась и усталость, после ночного освоения данжа.

В целом, на сон мне хватало всего пару часов перед работой, — наложишь на себя заклинание малого восстановления, заснешь в пять, а в семь уже как огурчик, тело полностью отдохнувшее. Но психологическая усталось никуда не девалась и, после подобных походов, приходилось каждое утро бороться с обязательно нападавшей лёгкой апатией. Ну не любитель я беготни по подземельям и совсем не фанат прокачки, хоть и знаю, что и как там надо делать.

Костя что-то набирал на компьютере, Жека, раскрыв дверцы шкафа с висящей в его глубине мишенью для дартса, пулял в неё дротики, в общем, каждый занимался своим делом, не отвлекая других.

Звёзды, после утреннего развода, сев на Виталика, сразу свинтили опять караулить Маймуна, и, видимо, ещё с неделю планировали прикрываться им. Ну а начальник ушел на совещание к генералу, а значит, в ближайший час, дергать нас вопросами, почему не работаем, не будет.

Я зевнул, снова отпил кофе из кружки, тяжело вздохнул, делать ничего не хотелось.

Внезапно дверь кабинета распахнулась и на пороге показался Максим из аналитической группы.

Отвернувшись от монитора, Костя увидел Ануфриева и, радостно осклабившись, произнёс:

— У кого четыре глаза, тот похож на водолаза!

Старлей на дежурную подначку привычно не обратил внимания, только поправил очки и поздоровался:

— Привет парни.

Прошел, со всеми поручкавшись, затем присел на диван ко мне. Отчего я сразу понял, что он тут по мою душу. Больно странное у него было выражение, когда он на меня посмотрел.

— Говори, — снова вздохнул я, приподнимаясь и ставя кружку на стол, — что стряслось?

— Тут такое дело, — он почесал переносицу под очками, нахмурил лоб, произнёс, — помнишь, мы в базу ультимативную способность вносили по тёмному паладину?

Я кивнул:

— Помню, это по сообщению от моего источника.

— Так вот, её из базы убрали.

Вот это была уже интересная новость, хотя бы потому, что раньше я не слышал, чтобы такое происходило вот так, без какого-либо предупреждения.

— И кто это сделал? — поинтересовался я ровно.

— Ну, мог кто-то из главка, теоретически, — ответил Максим, — но я парням звонил, и они говорят, что подобный вопрос не поднимался и не обсуждался.

— А если не они, то кто?

— Ну а кто нас курирует, — покосился, сверкнув стеклом очков Ануфриев, и я, чуть кривовато улыбнулся.

Действительно, как я мог забыть. За деятельностью управления, в силу специфики, не было как такового прокурорского надзора, потому что прокуратура не является стороной обвинения по делам игроков, вообще никакой стороной не является, поэтому надзорные функции в отношении ФСН не исполняет. Весь контроль осуществляла исключительно Федеральная служба безопасности. Получается, если где и могли подчистить информацию в нашем ОСБД так это только там, соответствующий доступ у них имелся.

— И зачем им это? — поинтересовался я в пустоту.

А Максим только пожал плечами:

— Да кто бы их знал, не моего уровня вопрос. В общем, Андрей, я тебе сообщил.

— Спасибо, — кивнул я ему, предложил, — чай, кофе? Раз уж зашел?

— Давай, — махнул рукой тот и я показал на тумбочку у стола:

— Кружки внутри, чай и сахар в выдвижном ящике, чайник горячий.

Официантов у нас сроду в отделе не было, поэтому гости себя обслуживали самостоятельно. Ануфриев поднялся, загремел посудой, а я задумался, ещё раз вспоминая встречу с паладином.

Если что-то происходит, значит это кому-то нужно. Конкретно сейчас, кому-то в ФСБ было нужно, чтобы в в нашей базе не было официального подтверждения ультимативной способности паладина на двадцатом уровне. Спрашивается, нахрена и зачем?

И первый же напрашивающийся вывод, что кто-то конкретно прикрывает “Одувана” там. Но, я нигде конкретно его не упоминал, ни в агентурном сообщении, ни при внесении в базу. Поэтому, возбудиться по нику они не могли. Значит, триггером послужила сама ультимативная способность, вполне конкретно описанная.

Впрочем, возможно и это не было связано с Одуваном, и я копаю не туда. Снова не хватало информации для анализа.

— Слушай, Макс, — задумчиво переспросил я, — а у нас в базе, вообще, по двадцатому уровню много инфы? Не по паладинам, а в целом?

Тот застыл, с кружкой в руках, затем, посмотрев на меня, произнёс, слегка удивлённо:

— Ты знаешь, а особо и нет. Я как-то не задумывался раньше, но, что-то не припомню ни одной ульты, да и по обычным способностям почти пусто.

А вот это был уже интересно. Нет, я вполне предполагал, что мы просто далеко не всё знаем, но хоть что-то, да должно было быть. Управления по всей стране разбросаны, везде работают опера, агентура, какая-никакая, наблюдение, сбор информации. И база единая, что знают в Хабаровске или на Сахалине, будут знать и у нас в Москве и наоборот. Но пусто. И если связать эти события воедино, можно обосновано предположить, что всё, касающееся топового уровня игроков, целенаправленно скрывается. Вероятно ФСБ.

С одной стороны, ситуация не совсем, лично мне понятная, но, по крайней мере, можно слегка выдохнуть, что непосредственно Одуван тут не при делах, а то я уж было начал прикидывать, что в ближайшее время факт попадания в базу ему сольют, а уж свидетелей её применения всего четыре человека, а это считай, сразу провал моего возможного внедрения в его пэка клан.

Прервал мои размышления вернувшийся с совещания Булдаков.

— Сидите? — хмуро поинтересовался он, ввалившись в кабинет.

— Работаем, Вадим Петрович, — деланно возмутился Костя, усиленно принявшись стучать по клавиатуре.

— Вижу я, как вы работаете.

Полковник, недовольно покосился на Жеку, который делал вид, что не дротики из дарца достает, а что-то нужное и важное ищет в шкафу. Затем взгляд перекочевал на меня и Ануфриева с кружкой в руках.

— Здравствуй, Максим, — произнёс он, опускаясь на диван третьим, так что старлей оказался посередине между нами, — с чем к нам?

— Да так, Вадим Петрович, — чувствуя себя не в своей тарелке, неуверенно ответил тот, — зашел вот, с Андреем поговорить.

— Понятно, — Булдаков сильно докапываться до аналитика не стал, помолчал немного, затем, вздохнув, произнёс, — значит так, парни, пришел приказ из главка о проведении операции “Игроман”. Поэтому всё дела пока откладывайте, нужно провести рейды по городу, с проверкой игроков на наличие в инвентаре не зарегистрированных предметов. Проверки осуществлять будете вместе с сотрудниками полиции.

— Зачем? — удивленно поинтересовался Костя?

— В усиление, — буркнул полковник, — объём большой, проверка будет по всем районам, кроме непосредственно локаций для прокачки, поэтому в патрули пойдёте по одному, а сотрудники полиции будут вам обеспечивать физическую поддержку. И да, каждый патруль, это указание сверху, должен привести не менее десяти нарушителей, если не привели, значит не работали.

Судя по тону Булдакова, я понял, что он цитирует кого-то из вышестоящего начальства. Чувствовалось, что ситуация ему самому не слишком нравиться, но приказ есть приказ.

— Вчера анонимки, сегодня это, когда работать? — недовольно заявил Евсеев.

— А это тоже работа, Евгений, — осадил того полковник, — к тому же ориентировок столько, что если нормально просеять всю эту братию в городе, обязательно попадутся находящиеся в розыске.

— Всё, хватит разговоров, собирайтесь! — скомандовал Булдаков.

— Вадим Петрович, — поинтересовался я, — наш какой район, куда выдвигаться?

Смысла спорить я не видел, операция так операция, тем более и правда, может какую рыбку выловив за время патрулирования.

— Вы втроём выдвигайтесь в УВД по ЮЗАО, там уже с местными определитесь. Они тоже в курсе, должны патрули сформировать.

— Крестика возьмем? — уточнил я ещё момент.

— Берите, — кивнул полковник, — но как вас отвезёт, пусть возвращается, он мне здесь нужен.

У большого пятиэтажного здания УВД мы оказались минут через сорок, тормознули у КПП, вышли, махнув Андрюхе, чтобы возвращался в управление, а сами потянулись к белой двери, входя в тамбур с турникетом и дежурным за стеклом.

— ФСН, — развернул я корочки, прислоняя к стеклу, — нас ждут.

Дежурный кивнул, на турникете загорелся зелёный сигнал и мы прошли на территорию управления.

Во дворе, огороженном высоким зелёным забором, было почти пусто, разве что под козырьком из поликарбоната прилично выдающимся за крыльцо, стояло несколько служебных машин и рядом кучковалось человек десять народу в форме.

Завидев нас, от этой кучки отпочковался плотного телосложения полицейский со звёздочками старшего лейтенанта, спросил:

— Вы с надзора?

— Так заметно? — слегка прищурился я, но кивнул, — да, оттуда. Капитан Мягков.

— Старший лейтенант Куропатов, можно Дмитрий, патрульно-постовая служба, — пожал тот руку, — сегодня мы с вами будем.

— Андрей, — кивнул я, — что Дим, куда поедем?

— Вам виднее, — хмыкнул тот, но затем добавил, — лучше, конечно, с Южного Бутово начать, чаще всего у нас там эксцессы с вашим контингентом происходят.

— Только мы безлошадные, — оглянувшись на парней, заметил я, — у вас с транспортом как?

— Найдём.

Старлей, бывший кем-то вроде старшего выделенных нам нарядов ППС, быстро развив кипучую деятельность, тут же организовал нам бобон и два уазика. На месте сразу распределили кто куда, поэтому парней, каждого с парой ппсников, я отправил на уазах, сам же с Куропатовым и остальными разместился в бобике.

От чести сесть спереди, я вежливо отказался, помня каким пыточным устройством для людей выше ста восьмидесяти является кабина буханки, и разместился в салоне, если, конечно, таким громким словом можно было назвать голые железные стены кузова и низкие обитые дермантином лавки с поручнями сверху.

Детище ещё советского автопрома, скрипело, козликом подпрыгивало на каждом лежаке и выбоине в асфальте, но, впрочем, достаточно резво ехало, хоть комфортабельной, такую езду, было назвать сложно.

Уцепившись за поручень, я мерно покачивался в такт машине, придерживая другой рукой лежащую рядом папку с протоколами и ловил на себе заинтересованные взгляды севшего спереди старлея. Наконец тот не выдержал, повернулся к окошку в стене кабины, без стекла, но забранному решеткой, спросил:

— Андрей, как вот вообще у вас?

Я хмыкнул, больно уж пространно был задан вопрос, ответил:

— Да, собственно, почти как у вас. Контингент разве что другой, а так, почти так же всё.

— А я думал к вам попробовать перевестись, — произнёс Куропатов, — у вас как-то свободы побольше. Смотрел я, как вы с игроками жёстко, чуть что, сразу стрельбу на поражение открываете. А нам за любое применение, потом месяц отписываться приходится.

— Игрок не может умереть, — ответил я, — когда он не под негатором, он даже боль не ощущает так как обычный человек. И представляет собой машину для убийства, вооружённую до зубов, нечеловечески сильную, быструю и ловкую. По началу пытались мягко, но только такие, кто пытался, быстро кончились.

— Да, — посмурнев, кивнул старлей, — помню тот беспредел. Хорошо быстро закончился.

Я, невольно, вспомнил тоже. Самая жесть творилась примерно полгода, когда месяца через три после прихода Системы, игроки свыклись со своим бессмертием и практически безнаказанностью, и ещё, потом, месяца три, после создания нашей службы, пока мы их от этого старательно отучали.

— Взывать к их совести, дело бесполезное, — продолжил я, задумчиво глядя на мелькавшие в окне дома, — только наказание, скорое, неотвратимое и максимально жестокое способно остановить особо буйных и приструнить остальных.

Приехав на место, вышли из бобика, огляделись. Южное Бутово большой район, поэтому отправив парней шерстить частный сектор, сами мы высадились у многоэтажек недалеко от Гавриковских прудов.

Определившись с старлеем относительно маршрута движения, я оглядел не слишком оживлённые по буднему времени улицы и произнёс:

— Пока ходим смотрим, изображаем обычный полицейский патруль. Если сходу начнём дёргать всех подряд, в локальном чате тут же сообщат остальным. И те, у кому есть что скрывать, мигом попрячутся.

— А как же указание, что не меньше десяти задержанных? — полюбопытствовал Куропатов.

— Что, и вам этот идиотизм довели? — я хмыкнул, покачал головой, — нет, старлей, мы будем работать не так. Мы будем работать по правильному. Да, есть у вас какая-нибудь повязка там, или жилет как у гайцев, чтобы я за стажёра сошел?

Ппэсник кивнул, залез обратно в кабину и вылез оттуда с красной нарукавной повязкой, протянул:

— Держи, обычно такую всяким внештатникам привлечённым одеваем.

— Отлично!

Я натянул ту на рукав куртки, придирчиво осмотрел, поправив на ней складки и подтянув узлы завязок. Резюмировал:

— Вот теперь мы обычный патруль.

Игроки прекрасно знают, что обычная полиция по ним работать не будет, поэтому нашу троицу в худшем случае проводят презрительным взглядом, но скорее всего, просто даже не обратят внимание. Что нам на руку.

— Идём и изображаем рутинную проверку документов. Если спросят, что случилось, говори, что работаем по ориентировкам находящихся в розыске и пропавших без вести, — инструктировал я Куропатова, который должен был изображать старшего в нашей группе, — думаю вы и сами таким занимаетесь, учить как это делать не надо.

— Не надо, — кивнул тот, — ориентировок и правда, как и пропавших, множество.

— Вот, — одобрительно произнёс я, — самое главное, не вызывая подозрений, заставить игрока показать свой ник, постарайся изобразить туповатого мента, чтобы его подольше придержать на месте, пока я его буду по базе пробивать.

Старлей кивнул, поправил кепку, и кобуру с пистолетом на поясе, махнул идущему с нами третьим сержанту, после чего мы начали свой неспешный променад по микрорайону.

Согласно нашей легенде, Куропатов периодически приставал к прохожим, в основном мужского пола, но встречались и женщины, с требованием предъявить документы, сержант грозно бдил держа руку на рукояти прицепленной к поясу дубинки, ПР 73, в простонародии “меч”, а я, изображал скучающего добровольного помощника полиции, постоянно зависающего в своём смартфоне.

— Слушай, а сложно, вообще, с игроками, ну, там у вас?

Прохожих почти не было, старлею было скучно, я тоже был не прочь поговорить, поэтому, не став отговариваться общими фразами, уточнил:

— Ты про допрос и передачу судьям?

— Ну да, — улыбнулся Куропатов, — если это, конечно, не секрет.

— Да, нет, — чуть качнул я головой, — особого секрета тут нет, это же не оперативное мероприятие. Допрос, ведётся исключительно под действием негатора, поэтому принципиально от допроса в полиции ничем не отличается, разве что, у нас не предусмотрен адвокат и в случае сомнений относительно правдивости сказанного или нежелания говорить, разрешено применять спецсредства.

— Что, — брови старлея взлетели вверх, удивлённо, — даже на пятьдесят первую не может сесть?

— Не может, — чуть улыбнулся я, — статус игрока уточнён и действие этой статьи конституции на него не распространяется.

Тут на дороге показалась парочка субъектов весьма похожих на игроков и кивнул на них старлею:

— Дим, давай этих.

— Старший лейтенант полиции Куропатов, — представился тот, решительно остановив, недоумённо воззрившихся на нас игроков, — ваши документы?

Это были девушка-человек, в стальных доспехах и парень-полурослик в хламиде то ли жреца, то ли друида.

Переглянувшись между собой, они вновь перевели свои взгляды на ппсника только теперь уже презрительные.

— Ты что, не видишь, что мы игроки? — грубо ответила девушка, выпятив нижнюю челюсть и скрестив на груди закованные в металл руки.

— Так может вы игроками просто прикидываетесь? — хитро наклонил голову старлей, — а то развелось косплееров, так и норовят обмануть. Чем докажете?

— Во тупые гварды, — со вздохом протянул полурослик, и над его головой загорелся ник — “Стасяо”.

— С вами понятно, — произнёс Куропатов безразличным тоном, посмотрел на рыцаршу, — вы тоже, будьте добры, подтвердить, чтобы мы знали, что вы тоже игрок.

— Да блин, какой треш, — девушка закатила глаза, затем тоже показала ник — “Академга02”.

Пока Дима их отвлекал, я быстро в аське накидал запрос Ануфриеву, чтобы тот пробил по базе, есть за этими двумя какие-то грешки или нет. Дело для нашего аналитика было секундное, поэтому почти сразу поступил ответ:

“По мелочи”.

Ну, мелочи меня не интересовали, поэтому, я кашлянул, не вылезая из телефона и старлей сразу же закруглил разговор, сухо извинившись.

Оба игрока тут же про нас забыли и пошли дальше, увлечённо обсуждая какой-то ивент, что проводил один из крупных кланов вчера. Мы же стали искать следующих. Да, был шанс, что у этих двоих найдётся в инвентаре запрещёнка, я бы даже сказал, что это было весьма вероятно. Но, сливать сразу инфу всему району, что тут рейд надзора, было глупо. Если только под конец, надергать штуки три игроков, чтоб начальство сильно не лютовало.

— А я раз с вашими уже участвовал, — снова завёл разговор Куропатов, когда мы проверили доки у парочки обычных гражданских.

Старлей, похоже, и правда, хотел к нам на службу, больно воодушевлялся, когда начинал о ней говорить. У него сразу загорались глаза, а голос становился чуть звонче. Тоже из молодых, видать, когда всё началось, только-только служить в полицию пришел.

— Тогда банду брали, там несколько игроков под себя группировку местного вора в законе подмяли. Ваши игроков глушили, ОМОН бандитов вязал, а мы в оцеплении стояли. Я тогда первый раз ваш танк увидел, здоровая штука.

Я улыбнулся вновь, восторги Димы были понятны. Одно из первых изделий спецзаказа “Уралвагонзавода” — тяжелый излучатель гасителя игровых способностей “Модератор”, на базе танка Т-72. Специально разработанный для штурма и гашения засевших в укрытиях игроков. Вместо классической башни, он имел необитаемую надстройку с двумя направленными излучателями повышенной дальности способную вращаться на триста шестьдесят градусов, в броневых кожухах, и круговой излучатель ближней защиты. Расплачивался за эту роскошь танк значительно увеличившимся весом, за счёт установки ещё одного двигателя, дополнительных баков и здоровенного электрогенератора питающего все эти излучатели.

Направленный импульс танк мог выпулить метров на сто, но требовало это точного наведения, потому как зона поражения была всего метра три в поперечнике. Плюсом, перезарядка накопителей для следующего выстрела требовала минут пять, в течении которых экипаж курил бамбук. Поэтому чаще мы такие машины использовали для пробивания в стенах зданий незапланированных входов, и как стационарный гаситель, под его прикрытием подбираясь на дистанцию уверенной стрельбы ручными излучателями.

— Не участвовал, — покачал я головой, — там другой отдел работал. Но слышал. Одна из крупнейших банд была, под руководством игроков. Пытались игровое преступное сообщество им впаять, но что-то там не срослось.

Следующие два часа прошли не слишком интересно, игроки попадались редко, и были, в основном, то легкомысленными девочками и мальчиками, вопринимавшими Систему как попадание в сказку, то какими-то, прости господи, социальщиками ролплеерами. Всё это был совсем не наш контингент. По никам Макс стабильно выдавал почти нулевой результат, ничего кроме обычных штрафов там не было.

Я уж было хотел Диме ехать в другой район, как вдруг, зацепился глазами за одиноко пересекающего улицу игрока. Был это мужчина средних лет, в одежде, которая могла вполне сойти за прикид обычного гражданина. Вот только мой намётанный глаз тут же зацепился за излишнюю лёгкость, с которой тот перепрыгивал осенние лужи. Да и в целом, моторика у него была слегка иная. Как и крой подобранных для наряда вещей. Был интересный баг, игрок мог одеть на себя обычную одежду, не игровую, но, стоило поместить в слот предмет игровой одежды, как та немедленно заменяла собой обычную. Куда, при этом, девалась обычная, сказать было сложно, словно в каком-нибудь фотошопе меняли местами два слоя. Ещё одна загадка. К слову, если применить негатор, игровая одежда на игроке не исчезала, а становилась обычной, металл -металлом, ткань — тканью, только без бонусов к характеристикам, а надетая на нём до этого обычная не появлялась.

В общем, учёные вовсю ломали голову, пытаясь понять, что же такое эта Система, и что она сделала с игроками, а нам оставалось лишь констатировать различные нюансы и особенности помогающие или мешающие службе.

Вот и сейчас я видел, что одежда явно игровая. Что-то подобранное из вещей обычного качества, максимально простых визуально, чтобы не выделяться среди обычных граждан.

— Дим, — слегка дёрнул я старлея за рукав, — этого проверь.

— Это же не игрок, — нахмурился Куропатов, но я, чувствуя лёгкий внутренний зуд, ответил:

— Игрок, Дима, игрок. Давай его сюда.

— Гражданин, — тут же окликнул неизвестного старлей, когда между нами оставалось метров десять, — постойте, проверка документов.

Я заметил, как на лице мужчины мелькнула гримаса недовольства, но тот её поборол, обернулся к нам, растягивая губы в вежливой улыбке.

— Командир, я разве нарушил чего? — произнёс он, широко разводя руки в стороны.

Взгляд его небрежно скользнул по лицам полицейских, а затем остановился на мне. И вот тут я понял, что что-то пошло не по плану. Лицо неизвестного затвердело, рот искривился, обнажая острые зубы, а глаза превратились в узкие щёлочки.

“Узнал, — понял я, буквально нутром чувствуя как сгущается воздух вокруг нас, — сообразил как-то, что я с надзора!”

— Ложись! — крикнул я, понимая, что не успеваю.

С ладоней игрока сорвалась яркая вспышка, превратившаяся в несколько воздушных серпов, пропахавших асфальт. Кувыркаясь в сторону, я услышал вскрик и хрип, но проверять не было времени и, дёрнув негатор из кобуры, попытался достать противника.

Вот только тот прекрасно знал, что это такое, и мгновенно сместился в сторону, бросая в меня тройку материализовавшихся прямо в воздухе ножей, от которых я смог увернуться с большим трудом. Прикрывшись газетным киоском, сделал ещё пару выстрелов, больше отпугивая того, чем реально пытаясь попасть, тем более дальность была уже на пределе, всё-таки пистолет-негатор это пятнадцать-двадцать метров и всё. Впрочем, неизвестному этого хватило и он длинными прыжками бросился наутёк. А я смог, наконец, глянуть, что там с парнями. Всё происходило настолько быстро, что с момента, как игрок применил боевую магию, прошло не больше десятка секунд.

Что сержант не жилец, стало понятно сразу, один из магических дисков почти перерубил полицейского пополам, наискось прочертив грудную клетку. Из разреза обильно вытекала кровь, видны были белеющие срезы рёберных костей. А вот старлею повело чуть больше, лёжа на земле, он правой, сжимал со всей силы, культю — всё что осталось от левой, срезанной диском чуть выше локтя, руки. Я быстро опустился возле него на асфальт, опершись на колено. Лицо Куропатова было белым как стена и всё покрыто крупными бисеринками пота. С трудом сдерживая стон, он, посмотрел на меня расширенными от боли зрачками, прошептал:

— Жгут, в кармане куртки, на груди, слева.

Расстегнув тот, я достал длинный резиновый жгут с пластиковыми фишками на конце, несколько раз туго обмотал выше раны, застегнул, подняв голову, увидел несколько испуганно жмущихся к стене дома прохожих и пару любопытных лиц в окнах дома, крикнул:

— Скорую вызывайте. Быстрее!

— Похоже, не быть мне в надзоре, — снова прошептал Куропатов, вымученно и как-то жалобно улыбнулся, — калеку точно не возьмут.

— Главное живой, — ответил я, проверяя, чтобы жгут крепко держал, — ты лежи, а я того гада найду.

Поднявшись с колена, я проверил индикатор заряда негатора. Глупо, наверное, куда-то уже бежать, игрок на то и игрок, что может перемещать свою тушку в пространстве куда быстрее обычного человека, но отпустить его просто так, даже не попытавшись нагнать я не мог, мне не давала это сделать жгущая изнутри злость и ярость. Этот гад точно узнал во мне сотрудника надзора. Может когда-то видел будучи задержанным, или ещё каким-то образом, уже не важно. И ему явно было что скрывать. А ещё он убил одного хорошего человека и сделал инвалидом другого.

Поэтому я ткнул пальцем в одного из прохожих — парня лет восемнадцати, показал на старлея приказал:

— Помоги ему.

А сам побежал что было сил, в том направлении, куда скрылся игрок.

На бегу второй рукой на телефоне вызвал Костю.

— Костя, бери Жеку и ко мне, я от Плавский проезд, восемь, двигаюсь по дворам, мимо школы, — я посмотрел номер на фасаде, — Девятнадцать восемьдесят один. Игрок мужчина, длинные волосы, бородка, одежда обычная, выглядит обычно, почти как гражданский. Крайне опасен. Убил с моего патруля одного и ранил второго. Если увидите, сразу стреляйте. Он должен быть где-то на районе ещё!

Кинув телефон в карман, добежал до угла дома, собираясь проскочить в следующий двор, как резко затормозил, останавливаясь. Потому что беглец был тут, в паре десятков метров от меня и не собирался никуда бежать. А ещё он был не один. Одной рукой, за шею он держал девочку, — школьницу, лет тринадцати, а второй приставлял к её шее искрящийся магией призрачный кинжал. Я, наконец-то, вспомнил, как назывался этот класс, — трикстер. Класс абсолютно асоциальных типов, творящих то, что заблагорассудится его левой пятке.

Вот и сейчас на лице мужчины блуждала полубезумная улыбка.

— Я знал, что ты пойдёшь за мной, — он хохотнул, — вы в надзоре все такие правильные, такие ответственные, такие глупые… Мои маленькие шуточки не нравятся таким как ты. Меня уже обрабатывали этим вашим негатором, а это, знаешь ли, весьма неприятно. Но, потеряв силы, я не потерял зрения поэтому наблюдал, внимательно наблюдал. И увидел многих ваших, и тебя, да. И теперь мне это очень помогло.

Игрок снова расхохотался.

— Отпусти ребёнка, — произнёс я негромко.

— О нет, — покачал тот в воздухе кинжалом, — её жизнь, это товар, как, впрочем, и твоя. Предлагаю обмен, её жизнь, на твою. А, как тебе?

Мужчина, склонился к уху школьницы, произнёс язвительно:

— Ну же, скажи вот этому хорошему дяде, как ты хочешь жить, давай, не стесняйся.

— Не убивайте, пожалуйста, пожалуйста, — та заплакала, под ставшую ещё шире улыбку ублюдка.

— Зачем тебе это?

Я тянул время, лихорадочно соображая, что же сделать. Расстояние было слишком большим, чтобы быть уверенным, что негатор до него достанет, но стоит мне сделать хоть шаг, он убьёт заложницу. Это я тоже понимал. Он не блефует, не здесь и не сейчас. Никаких моральных или социальных тормозов у него просто не существует.

— Затем, что ты решил открыть на меня охоту, — игрок сверкнул глазами, — а такие как ты не остановятся, пока не найдут, что ищут, или их не остановят другие. Поэтому в последний раз спрашиваю, выбирай, её жизнь или твоя? Посмотри на эту маленькую невинную девочку? Если она умрёт, ты всегда будешь нести с собой груз её смерти. Вспоминать её лицо и глаза ночами. Она будет приходить к тебе во сне и спрашивать — дяденька, почему ты меня не спас, — изобразил девочку трикстер писклявым голосом.

— Хорошо, — произнёс я, резко успокаиваясь и принимая решение, — согласен.

— Глупо, — хмыкнул игрок, — но я своё слово сдержу. Вот только сначала положи негатор на землю и пни ко мне.

Я наклонился, бросил чуть звякнувшее оружие, затем носком ноги толкнул его в сторону мужчины. Хватка трикстера ослабла, освободившаяся девчонка, что было мочи бросилась бежать, забыв даже про лежавший на земле школьный рюкзак, а мужчина вальяжной походкой направился ко мне.

— А я до последнего не верил, надзорник, что ты это сделаешь, — произнёс он, подходя.

Затем также ловко переместился за спину, обхватывая за горло уже меня:

— Ты не игрок, жизнь у тебя одна и ты так глупо ею распорядился. Мне тебя даже немножко жаль. Впрочем, я соврал, — голос его опустился до шепота, а своим длинным языком он защекотал мне ухо, — не жаль. Совсем.

— Мне тебя тоже, — произнёс я, затем одним резким движением руки, сдёрнул с пояса свой личный негатор и, вжав его в тело игрока, нажал на кнопку, заставляя выдать импульс излучения.

Лезвие ножа тут же растворилось в воздухе, а от поражённого мужчины, продолжающего держать меня за шею, раздалось неверяще:

— Что за фигня?!

— Сюрприз, — ответил я и резко, запрокинув голову назад, затылком врезал тому прямо по переносице.

С злой радостью почувствовал как там что-то хрустнуло, послышался вскрик и хватка ослабла. Выкрутив руку, потерявшего свои силы игрока, я уже сам развернул его вокруг своей оси и со всей дури впечатал всей массой в стену дома. Затем повалил на спину и принялся вбивать кулаки в холёное лицо, разбивая его в кровь, методично превращая в одно сплошное месиво, вымещая всю свою злость, мстя за полицейских, невинную девочку и самого себя.

Спустя пару минут, я понял, что тот больше не сопротивляется, тяжело дыша поднялся с безвольно лежащего тела, находящегося в глубокой отключке, тряхнул окровавленными кулаками, порадовался, что не убил, войдя в раж. Затем огляделся, нашел и вернул обратно на пояс коробочку негатора. Пройдя ещё несколько метров, поднял пистолет, на всякий случай выстрелил в трикстера ещё. Порывшись в карманах, достал телефон, снова набрал Косте, произнёс отрывисто:

— Я возле Бартеньевской двадцать три, корпус один, он здесь, я взял его.

Затем вновь посмотрел на лежавшего навзничь игрока и, со вздохом, пошел оказывать тому первую помощь, не хватало только чтобы он там своей кровью захлебнулся, и того гляди — помер. Его нужно было ещё допросить, как-никак я ведь до сих пор не знал, почему он напал на нас, что он скрывает.

Глава 6

И всё-таки, как-то подобраться к этому одувановскому пэка клану было нужно. Официально зарегистрированному, кстати, я проверил реестр, Некоммерческое товарищество “Музыканты” было им зарегистрировано практически сразу же как кланы получили официальный статус. Название слегка улыбнуло, то ли они всем кланом по вечерам концерты дают, то ли оркестр у них исключительно из ударных.

Запрос по движению материальных ценностей в клане я в отдел учёта отправил, но быстрого ответа не ждал. Потому что отделом это называлось по какой-то старой традиции, а по факту было отдельной монструозной службой мало отличающейся от обычной налоговой. И бюрократию имело соответствующую.

— Фарм, ты меня слушаешь, вообще? — прервал мои размышления возмущённый голос.

— Слушаю, конечно, — я покосился на собеседника рядом, улыбнулся, — Гин, ты сказал, что с точки зрения современной науки, Система может существовать, лишь когда весь остальной мир имеет искусственную, цифровую природу.

Гиндорин, которого я прозывал коротко — Гин, был эльфом-волшебником седьмого уровня, и, как ни удивительно, работником НИИ “ЧАВО”. Сначала, конечно, оно называлось научно-исследовательским институтом Игровой реальности, но, с чьей-то подачи, к нему быстро прилепилось название из хорошо известной книги Стругацких, которое позже и узаконили во всех документах.

Гин и до становления эльфом, будучи ещё Петром Константиновичем Бабичем, тоже занимался чем-то этаким, научно-исследовательским, так что в новом НИИ быстро стал старшим научным сотрудником и занимался попыткам скрестить официальную науку с пришедшей к нам игровой реальностью. Я с ним, изначально, общался по долгу службы, но вскоре тот перешел в категорию доверенных лиц и теперь исправно и абсолютно добровольно снабжал меня самой последней информацией из стен своего учреждения.

В данжи Гин не ходил, а седьмой уровень имел исключительно благодаря капавшему от Системы, за социально-полезную деятельность, опыту. Что, однако, не мешало ему после работы пошататься по игровым локациям, пообщаться с друзьями, попить крафтовых напитков, покурить крафтового же табака. Жуткая, между прочим, отрава гномьего производства. Игрокам даёт небольшой бонус к восприятию и реакции, и только. А вот обычным людям не рекомендована крайне, ибо быстро наступает состояние помутнения сознания, резко подскакивает пульс и давление, грозящие инсультом людям со слабыми сосудами.

В общем словоохотливому эльфу постоянно не хватало свободных ушей, в которые можно вцепиться и я охотно предоставлял ему свои, в тоннах вываливаемой на меня информации нет-нет, но вылавливая крупицы ценных сведений.

— Да, — закивал головой эльф, — все законы термодинамики, теория относительности, фундаментальные теории, — основы современной физики, — вся нарушено. Только если наш мир изначально был цифровым, как в Матрице, и все физические законы не более чем очередные строчки кода, тогда Система, как вирус, могла внедриться в наш код и произвести подобные изменения.

— Думаешь, мы в Матрице? — я прищурился, — и кто тогда Нео? И почему разработчики нашей вселенной не откатили изменения назад, дав Системе спокойно изменить мир?

— Возможно не смогли, — пожал плечами Гин, — возможно подобное вмешательство просто не предполагалось. Либо внедрившийся код настолько плотно там сидит, что его удаление без уничтожения всего мира невозможно.

— Либо оно так и задумывалось и это официальное обновление, — предположил я, с лёгким ехидством.

— Либо так, — серьёзно кивнул эльф.

— Всё те же, всё там же, — дорогу нам преградил друид шестого уровня, — “Лысак Максим Ринатович”, да, своим ником этот игрок сделал полное ФИО и да, я проверял, оно было настоящим.

— Какие люди, — распахнул объятья Гин, — Макс, привет.

— Здравствуйте, Максим Ринатович, — я пожал крепкую ладонь друида.

Лысак тоже был не любителем всяких прокачек, фарма и игрового задротства. В прошлой жизни был неплохим врачом, — хирургом, в этой, продолжал работать в больнице, приспосабливая свои новые способности к врачебной практике. Ну и, заодно, участвуя в различных медицинских экспериментах.

— Ну не надо так официально, — смутился тот, — я же замордованный был, после десятичасовой операции, только руки помыл и тут перед глазами табличка выскочила, “Добро пожаловать в Систему, введите предпочитаемое имя”, ну я и ввёл, по привычке.

— А я, так сказать, как хилер к хилеру, с уважением, — ответил я.

— С уважением-то да, — почесал гладкий подбородок тот, — а к нам всё не заходишь.

— Так у вас и так, вроде, жрецов вроде меня хватает, — улыбнувшись, развёл я руками, но, тут же спохватился, что побывать там и посмотреть чем дышит заведение изнутри, будет неплохо в целях владения оперативной обстановкой, быстро добавил, — но обязательно, в ближайшее время забегу, вот только мне удобно только вечером.

— Хоть ночью, — ответил друид, — работаем круглосуточно, пациенты, знаешь ли, поступают в любое время.

— Только сначала к нам, — вклинился в разговор Гин, — он мне уже раз пять обещал зайти в нашу обитель чародейства и волшебства, и всё динамит.

— И к тебе зайду, — покивал я, — вот только кое-какие дела решу.

Гуляли мы по очередной, оккупированной игроками локе, на месте бывшей Мытищинской ярмарки. Неподалеку, в парке имени царя-тряпки, был ещё один богатый на ресурсы данж, самый обычный, с мобами десятого уровня и максимум зеленью в луте, но уникален он был обилием в нём различных крафтовых ингредиентов и ресурсов, не только выпадающих с мобов. Там в стенах данжа были выходы жил с редкими металлами и породами камня, в нашем мире не существующими, и росли растения и грибы также на Земле ранее не наблюдавшиеся. Понятное дело, что этот данж, выросший прямо под памятником, быстро стал местом паломничества всех любителей крафта, от кузнецов, до алхимиков. Часть добытого в данже уходила государству, в те самые исследовательские институты, представителями которых были мои сегодняшние собеседники. Собственно они и крутились тут не с последним прицелом узнать, что получилось у местных умельцев.

Вообще система крафта была, с одной стороны, простой, с другой, не всегда интуитивно понятной. Чтобы получить рецепт чего-либо, надо было это изготовить самостоятельно. Система это опознавала, если результат был похож на что-то ей известное, — крафтер получал рецепт, который позволял уже без лишних проблем изготавливать бесконечное количество копий изделия были бы ресурсы. Так, собственно, появилась крафтовая мебель и крафтовая еда с напитками, ибо методики приготовления вполне работали и земные. Но душа игроков требовала не этого, она требовала магических зелий. Как в играх, всяких баночек и скляночек с цветной жидкостью, дающих не слабенькие усиления, как еда, а хорошие такие — концентрированные прибавки к статам, здоровью и мане. Ещё народ грезил о зельях повышающих сопротивления к различным видам урона, зельях невидимости и зельях левитации.

И понятно, что их так пока никому сделать и не выходило. Да, ингредиенты имелись, но как их приготовить? Так чтобы система признала рецепт годным? Попытки использовать земное лабораторное оборудование, всякие реторты, пробирки, и прочие колбы, успехом не увенчались, впрочем, кое-какие интересные свойства открыты были. Например, добавление нового минерала найденного в подземелье, названного в честь покосившегося но всё-ещё стоявшего над входом памятника — Николит, значительно увеличивало твёрдость стали, без потери пластических свойств. Были и, пусть осторожные, но оптимистические вести с полей фармакологии, где из растений собранных в подземелье смогли выделить действующее вещество работающее как мощное обезболивающее без эффекта привыкания.

Но всё это было не то, и множество переквалифицировавшихся в алхими игроков продолжало искать рецепт хоть каких-то зелий, раз за разом тратя добытые в подземелье ингредиенты.

Ну а оба моих знакомых здесь ошивались с вполне понятной целью, — узнать результаты этих алхимических исследований и, если найдётся что-то стоящее — утащить для дальнейшей разработки к себе в НИИ.

— Может перекусим? — показал друид на вывеску слева, прерывая наш неспешный променад по окраине ярмарки, не суясь особо на ярко освещённую территорию, полную лавочек игроков-торговцев.

— Трактир “Гарцующий пони”, — прочитал я, затем окинул взглядом крепкое деревянное двухэтажное здание, явно совсем недавно открывшееся, — знакомое название.

— Толчки обосновались, — подтвердил Гин, упомянув несколько пренебрежительное прозвище фанатов вселенной “Властелина колец. — Всё хотят себе какую-нибудь локацию отжать и назвать её — Арнор.

— А что не Рохан с Гондором, или Шир, какой-нибудь? — поинтересовался я.

— А есть уже, — хохотнул эльф, — в Европах разобрали. В Швейцарских Альпах дварфы Морию роют, в Польше Лихолесье местные курва-эльфы организовали, в Германии Рохан, во Франции Шир, итальянцы Минас Тиритом какой-то город обозвали и теперь у них там Гондор.

— А англичане? — полюбопытствовал я.

— О, — Гин хохотнул, — а эти благословенный Валинор, ни больше, ни меньше.

— Так может всё-таки зайдём? — с нотками недовольства вернул нас от обсуждения геополитической обстановки к предложению перекусить Лысак.

— Давай, — кивнул эльф, — только они там не очень любят таких как вы.

— В смысле? — удивился друид, — мы же тоже игроки?

— Ну, вы не ролевики, — объяснил ему эльф, — у вас ники не аутентичные.

— Ну, авось не выгонят, — философски протянул друид и решительно дёрнул дверь трактира на себя.

Внутри всю было вполне стандартно-фэнтезийно, барная стойка с бочками позади бармена, стена с ячейками под бутылки с вином, кованая люстра над головой и левее большой зал с длинными столами и лавками.

— Уважаемый Гиндорин, — пробасил бармен с ником “Эд Датевур”, — рады приветствовать в нашем заведении.

Нас с Лысаком он демонстративно проигнорировал, стоило ему увидеть наши ники.

— Приветствую Эд, — кивнул в ответ Гин, — будь добр, организуй мне и мои…

Эльф повернулся, глядя на нас, но вернувшись взглядом к бармену, тут же резко набычившемуся, поправился:

— И мне, три твоего фирменного жаркое, три пива и хлеба, — эльф вновь на секунду обернулся, — тоже три.

— Вы, видно, необычайно проголодались, — дипломатично заметил Эд.

— Ага, — натянуто улыбнулся ему наш товарищ, — прямо таки зверский аппетит проснулся, готов есть за троих.

— Ну что ж, — ответил бармен, — сделаем всё в лучшем виде, для уважаемого гостя ничего не жалко.

— Честно сказать, — прошептал друид, когда мы отошли и присели за свободный стол, — первый раз с таким сталкиваюсь, он же нас просто проигнорировал, словно нас нет. Будто мы привидениями стали или призраками.

— Толчки, — развёл руками эльф, — что с них взять. Российские ролевики самые бессмысленные и беспощадные.

— А ты-то сам, не толчок? — изогнул бровь домиком Лысак, — ник-то у тебя самый что ни есть, ролевой.

— Не, — скромно потупился Гин, — я не настолько толкиенутый. Ну, то есть, я люблю эту вселенную, конечно, но умеренно, без фанатизма.

Я мысленно хохотнул, знал я, как он без фанатизма у себя реплику меча Элендила хранит и наперечет знает всех гномов путешествовавших к Одинокой горе.

Тут нам принесли заказанное и мы на время разговор отложили. Еда тоже была крафтовая, как и пиво, даже хлеб давал плюс ноль, ноль три к восполнению выносливости. На вкус всё было весьма недурно, видимо Система местному повару выдала не самые плохие рецепты.

Это, кстати, была ещё одна проблема игроков. Земная еда, за редким исключением, казалась пресной и невкусной. И наоборот, обычные люди, отважившиеся попробовать крафтовое блюдо, отмечали слишком яркий и насыщенный его вкус, неестественно насыщенный. Впрочем, нашлись и те, которым понравилось, правда врачи предупредили, что может произойти деградация вкусовых рецепторов при долгом и систематическом употреблении еды приготовленной игроками.

Утолив голод, и увеличив шкалу выносливости, мы более вольготно расположились за лавками и продолжили разговор, неторопливо попивая пиво из деревянных кружек.

— Так вот, — утёр пену с губ Гин, — я даже про всю эту магию не говорю, и спецспособности. Как объяснить, с точки зрения физики хотя бы вот это?

Он сделал небольшое движение рукой и в ладони из ниоткуда появилась потёртая холщовая сумка, которую я распознал как малое походное хранилище на шесть предметов. Расширение стандартного инвентаря, часто используемое многими добытчиками и торговцами, для таскания большего количества лута.

Сумка брякнулась на стол, а эльф продолжил:

— Как, чисто виртуальный предмет, иконка в моём интерфейсе, мгновенно может превратиться в реальный предмет? Из реальных материалов, которые можно пощупать, почувствовать вес и структуру. Которыми легко могут пользоваться обычные люди.

— А может, — задумчиво почесал подбородок я, — это как в Стартреке, у них там был прибор, заказываешь еду, тыкаешь кнопку и она раз и перед тобой возникает?

— Репликатор, — напомнил Лысак и я благодарно кивнул.

— Мгновенное преобразование энергии в материю, — покивал Гин, — вот только энергии, а не картинки. И что передало эту энергию в мою руку и материализовало в ней сумку?

— Какой-нибудь, направленный репликатор, который, — я почесал затылок, — ну, например, висит где-нибудь на орбите Земли и оттуда точечно работает.

Эльф, пару секунд поморгал, глядя на меня, затем, нахмурившись, произнёс:

— Ну если только…

Тут от большого, горящего в глубине помещения камина, играющего языками пламени и бросающего причудливые тени на стены зала, раздались осторожные звуки музыкального инструмента, чего-то струнного, словно музыкант настраивает гитару, касаясь то одной струны, то другой.

Посмотрев туда, увидел эльфа с лютней.

— О, — произнёс Гин, поворачиваясь туда всем телом, — это мы удачно, давно я их не слышал.

— Кого? — полюбопытствовал друид.

— Музыкальную группу “Барды Средиземья”, — ответил эльф, — они иногда играют на разных сходках наших, гхым, то есть толкинутых.

Тут в трактир стали набиваться другие игроки, все как на подбор, с ролплейными никами. Немедленно стало тесно, но, хоть мы и почувствовали на себе несколько неодобрительных взглядов, за наши не подходящие этому месту имена, сказать нам ничего не сказали, только демонстративно постарались близко не садиться.

К эльфу на лютне добавилась ещё флейтистка, гном с барабаном, следом рог, волынка и арфа, а затем, каждый, побренькав и подудев пару минут что-то своё, собрался и все вместе они заиграли какую-то очень знакомую мелодию.

Наморщив лоб, я посмотрел на Гина, а затем прошептал:

— Это же не из властелина колец, это из пиратов карибского моря.

— Тс-с, — шикнул он на меня, — и что, они же на игровых инструментах исполняют, а не на магнитофоне крутят, так можно.

Смотрел и слушал эльф с большим вниманием, как и, заинтересовавшийся Лысак, поэтому беседу пришлось прервать. Я рассеянно скользил взглядом по усевшимся за столы игрокам. Хмыкнул негромко, увидев примечательную компашку из гнома, человека и трех эльфов. Волшебница Элиэль, гном-страж Тогрин, менестрель Дисала, так, вроде, у эльфов называли барда, лучник Келласт и паладин Гэлахард, прочитал я их ники и классы. Все одиннадцатого-двенадцатого уровня. Редкое зрелище, когда так дружно общаются представители этих трёх рас. Что гномы, что эльфы, те ещё расисты, если так, по-честному. Видимо, их неплохо объединяло увлечение Средиземьем.

Внезапно дверь трактира распахнулась и на пороге показалось несколько орков. Оркестр мгновенно расстроился, мне даже показалось, что у лютни, от неожиданности, лопнула струна, и в помещение немедленно установилась полная тишина.

— Здарова всем, — поднял вверх руку стоявший первым орк с ником “Бешаныйтигар”, — че у вас тут?

Вот только понимания и приветствия в ответ, они не дождались.

— Орки! — раздался истошный клич и вся сидевшая в трактире толпа тут же повскакивала со своих мест, опрокидывая столы и лавки, и ощетинившись колюще-режущими предметами различной длины.

Еда и напитки тоже полетели во все стороны, я еле успел увернуться от щедро плеснувшего вином кувшина и метившей мне в лоб обглоданной свиной рульки.

— Вы чего? — попятился назад орк, толкнувшись в стоящих за его спиной и тоже ничего не понимающих собратьев.

— Защитим Средиземье! — завопил всё тот же пронзительный голос, — уничтожим омерзительных порождений Моргота!

— Валим, — выдохнул “Бешаныйтигар” и троица тут же выскочила наружу, а вслед за ней, с криком и топотом к выходу ломанулась вся остальная толпа игроков. В дверях они устроили форменный затор, дав беглецам лишний десяток секунд, но буквально через минуту в трактире вновь стало практически пусто. Даже музыканты, побросав свои инструменты устремились в погоню за несчастными орками.

— Что это было? — удивлённо произнёс Лысак.

— Как бы тебе сказать, — почесал затылок Гин, убирая из рук появившийся в них посох, — расовая и классовая ненависть на уровне рефлекса. Что поделать, если профессор главными плохишами назначил именно орков и гоблинов.

— То есть, будь я не человек, а как они, то меня бы просто убили, даже если я не делаю ничего плохого? — переспросил друид.

— Ну, да, — кивнул, после небольшой паузы, эльф, — наверное. Если просто встретишь кого-то одного на улице, тебе конечно дуэль кидать не будут, но когда толчков вот такая толпа, да ещё и в их, так сказать, локации, то посторонним лучше не заходить.

— Дурдом, — выразил своё мнение Лысак, — средневековье. И ты ещё рассказывал, что Властелин колец, это про добро и справедливость.

— Добро победит зло, поставит на колени и жестоко убьёт, — с улыбкой продекламировал я, — они принесут огнём и мечом, добро и справедливость всем, даже если для этого всех придётся убить.

— Дурость какая, — фыркнул бывший хирург.

— Не скажи. Помнишь у Киплинга, бремя белого человека, а он с профессором примерно в один период жил. У них эта философия в крови. И работает прекрасно, особенно, когда орками и кровавым Мордором можно просто кого-то назначать. И не важно, плохой он или хороший, если орк — априори должен быть уничтожен, во славу благословенного Валинора.

— Блин, — посмотрел на меня со смесью удивления и отвращения Гин, — никогда не рассматривал это в подобном ключе.

— А ты рассмотри, — ответил я, сцепляя в замок руки поверх стола, — твои толчки, уж извини, весьма показательный слепок с западного общества. Настолько обработаны, что им не нужно объяснять, что плохого сделал к, примеру, тот орк, он настолько плотно прописан в образе врага, что априори считается плохим. Как есть термин на западе — бэд рашенс, — плохие русские. Посмотри фильмы, почитай книги, если русские, то обязательно или мафия или ужасные ликвидаторы КГБ хладнокровно убивающие всех вокруг. Как пример подобной истерии отравление Литвиненко полонием семь лет назад. Обычные бандитские разборки, по сути, выставили как ликвидацию Москвой своего предателя. Чуть ли не Путин лично приказ отдал.

— Откуда ты знаешь? — переспросил Лысак, — в википедии написано, что это наши устроили, англичане доказали.

— Англичанам было выгодно так доказать, — ответил я, — Литвиненко встречался с бывшими офицерами российских спецслужб, которые ушли в бизнес, это посчитали связью. Они только не учли одного, что в то время, большой бизнес был возможен только если ты или бандит или из органов, потому как там везде криминал на криминале сидел. Любого бизнесмена того периода поскреби, обязательно где-нибудь погоны найдёшь или звёзды на коленях с куполами на спине. А кто не в погонах и не воры в законе, те в земле быстро оказывались, а на их место садились другие люди, со связями.

— Жуть, — передёрнул плечами Гин.

— Реальность девяностых, — ответил хмуро я, — не удивлюсь, кстати, если подобную карту наглы не решат ещё разок разыграть, ещё какого-нибудь предателя отравить, и снова обвинить нас. Беспроигрышное дело, когда говоришь про бэд рашенс.

— Но полоний, это же радиоактивный материал, его так просто в магазине не купишь, — всё-ещё недоверчиво произнёс друид, — его оборот явно контролируется государством.

— Не веришь? — приподнял я брови, — ну слушай ещё одну не выдуманную историю. Было такое боевое отравляющее вещество “Новичок”, почему его так назвали, не спрашивай, в душе не знаю, но один раз, в девяностые, с его помощью убрали одного бизнесмена. Чистый криминал, ничего политического там даже близко не было, просто устраняли конкурента. Этим “Новичок” ему нанесли на мембрану телефонной трубки в кабинете в офисе. В итоге, помер сам бизнесмен, померла его секретарша, помер патологоанатом, что вскрытие проводил, а опера, что обследовали место преступления с отравлением месяц по больницам провалялись и часть из них инвалидами на всю жизнь остались.

— Это что же за гадость такая? — передёрнул плечами прислушивающийся к нашему диалогу эльф.

— Это боевое отравляющее вещество, — повторил я, — боевое, Гин, разработанное чтобы убивать много и быстро. Малейший контакт вещества с кожей в любом месте это гарантированная смерть. И он попал в руки кому-то из бандитов. Так что насчёт полония можешь не сомневаться, могли его достать, могли.

— И откуда ты только это знаешь… — протянул Лысак.

Отвечать, что мой непосредственный начальник работал с теми операми, было глупо, поэтому, почесав подбородок, я негромко ответил:

— У родителей друг был, дядя Толя, полковник милиции, работал в главке. Иногда под это дело, — я щёлкнул пальцем по шее, — рассказывал. Я про девяностые чего только не наслушался.

— Мда… — не нашел что на это ответить друид.

— Мда… — вторил ему эльф.

— Вот вам и мда, — добавил я, — а вы, — матрица, мир не настоящий. Ерунда это всё. Не мир важен, а взаимоотношения между людьми и игроками.

Глава 7

Управление ФСН по городу Москве и Московской области

Позднее утро

Стоящий на столе телефон издал резкий противный звук и, подняв трубку, я услышал хриплый голос начальника отдела:

— Андрей, зайди.

Опустив ту обратно, я посмотрел на находившихся в кабинете пацанов, они как раз притащили и пристраивали на стену отпечатанный типографским способом плакат: “Игровые напитки и еда, и их воздействие на организм человека”.

— Кто звонил? — поинтересовался Костя, втыкивая в угол плаката канцелярскую кнопку.

— Шеф, — задумчиво ответил я.

— Чего хотел?

— Не знаю, попросил зайти.

Поднявшись из-за стола, я прихватил с собой свеже отпечатанную справку о встрече с агентом и отправился к Булдакову, выяснять, чего ему от меня вдруг понадобилось.

Стоило постучать и затем, дёрнув дверь на себя, войти, как я тут же увидел, помимо полковника, ещё одного человека, мужчину в костюме, примерно моего возраста, с короткой стрижкой тронутых сединой волос.

— Проходи, Андрей, — произнёс Вадим Петрович, показал глазами на неизвестного, — знакомься, майор Сергеев, Федеральная служба безопасности.

— Капитан Мягков, — протянул я руку.

Почувствовал крепкое рукопожатие, спросил:

— Чем обязан?

— Андрей, присядь, — снова подал голос полковник.

— Вадиму Петровичу я уже объяснил, — благодарно кивнул тому майор, посмотрел на меня, — насколько понимаю, именно вами недавно был отправлен запрос относительно некоммерческого товарищества “Музыканты”?

— Мною, — кивнул я, уместившись на стуле напротив, — а с этим какие-то проблемы?

— Нет, никаких проблем, — белозубо улыбнулся фэйс, — наоборот, мы тоже не так давно заинтересовались деятельностью этих игроков и когда узнали, что они попали и в ваше поле зрения, руководство дало добро на совместную разработку.

Я помолчал, разглядывая Сергеева, затем перевел взгляд на Булдакова:

— Товарищ полковник…

— Нет, Андрей, я уже все согласовал, — слегка придавил он меня тяжёлым взглядом, — будешь работать с товарищами с Лубянки, это не обсуждается.

— Хорошо, — не стал я спорить.

— От этого сотрудничества, — вновь подал голос майор, — выиграют обе стороны.

— Возможно, — снова покладисто согласился я.

— Тогда, пожалуй, — Сергеев поднялся, посмотрел на начальника отдела, — мы с капитаном обсудим совместные мероприятия и определим порядок взаимодействия.

— Добро, — кивнул тот.

Судя по всему, задачу знакомства меня с чекистом Булдаков посчитал исполненной и недвусмысленно показал на дверь, сам демонстративно зарывшись в какие-то бумаги.

Уже в коридоре, майор посмотрел на меня, а затем неожиданно предложил:

— Как вы смотрите на то, чтобы немного прогуляться?

Имя у Сергеева было, — Олег. Я это узнал в ходе дальнейшей беседы, в одном из расположенных недалеко и не слишком людных в это время парков. А ещё понял, что ему очень хочется знать, как и почему я заинтересовался этими “Музыкантами”. Интересно настолько, что все мои шестые, седьмые, и прочие чувства буквально вопили о том, что меня сейчас, вот прямо в этот самый момент, пытаются активно разрабатывать. Исподволь, аккуратно, но планомерно. И я вновь вспомнил разговор с аналитиком, и свою первую мысль, что Одувана прикрывает кто-то сверху. Ох не простой это пэка клан, совсем не простой.

Когда я сообщил, что ничего конкретного пока у меня на них нет, а проверка проистекает только из оперативного интереса, так как этот клан не похож на другие подобные, мне показалось, что майор даже обрадовался. Или не показалось. А может и не обрадовался, просто разочарования я у него тоже не заметил. Со своей стороны он тоже объявил, что пока конкретики нет, но их точно так же волнует необычность этих игроков.

— Они не такие как другие, — ответил Сергеев, — как минимум потому, что процент отставников армии и спецслужб там сильно выше среднего, как и уровни.

— Хочешь сказать, они к чему-то готовятся? — посмотрел я ему в глаза.

— Похоже на то, — кивнул майор, — и нам очень бы хотелось знать, к чему.

Обратно к себе в кабинет я вернулся в глубокой задумчивости. Сев обратно за стол, немигающе уставился в пузатый экран монитора, машинально крутя в руках антистеплер.

А может я снова ошибаюсь, и чекисты действительно работают по Одувану и Ко? А то, что я воспринял как попытку разработки, это всего-лишь сработавший у майора рефлекс, привычка вербовать всех подряд, давно заменившая обычное общение? И они действительно заинтересованы в совместной работе? Опять вопросы на которые нет ответа.

— Чего было? — полюбопытствовал Костя.

Он, достав из спортивной сумки эбонитовые самодельные нунчаки, ловко ими орудовал, вспарывая резкими махами и вращениями воздух вокруг себя. Надо признать, делал он это весьма умело, нунчаки мелькали как лопасти вертолета и ближе пары метров к ним становилось очень неуютно. Это совсем не напоминало те показательные выступления с нунчаками у каких-нибудь айкидок, или кто там с таким оружием работал, где всё напоминало скорее художественную гимнастику, чем реальные боевые приёмы. Нет, у Кости каждое движение было ударом, резким и сильным, способным переломать кости и проломить череп. Насколько я знал, ни у кого он ими драться не учился, до всего доходил сам, выросший в деревне, и ни единожды там же дравшийся с другими пацанами.

— Да фэйсы одним моим делом заинтересовались, теперь будем совместно разрабатывать, — ответил я.

В этот момент канцелярский предмет в моих руках не выдержал и одна из пластиковых накладок отлетела.

— Андрюх, ты опять? — укорил меня товарищ.

— Чего там? — выглянул из-за экрана своего компьютера Жека.

— Да он опять, — посмотрев на напарника, обвиняюще произнёс Мезенцев, — только взял антистеплер в руки, как у него уши отвалились.

— Оно само, — развёл я руками.

На что Евсеев только хрюкнул от смеха и, посмотрев на Костю, качая головой, проговорил:

— Он всё ломает, всё ломает.

— Да хватит вам! — возмутился я, приделывая накладку обратно.

Хотя был за мной такой грешок, не спорю. Как-то так выходило, что вещи в моих руках самым неожиданным образом выходили из строя. Стоило сесть за руль служебного автомобиля, когда кто-то из водителей на день отпрашивался, как там непременно или лампочка перегорала или кнопка какая отказывалась включаться. Один раз и вовсе перестал работать один из цилиндров двигателя, что-то там засорилось. В сильный дождь листочек дерева закрыл сливное отверстие и вода начала литься из-за приборки в салон многострадальной “Калины”, заодно залив компьютер. Случайность, конечно, но произошедшая именно тогда, когда я был за рулем. Причём, до прихода Системы, я за собой подобного не замечал. Интересно, не могла она подарить мне какой-нибудь скрытый перк, — невезучий?

В общем, про эту мою особенность все знали, но за руль я продолжал садиться, просто потому, что у парней не было водительских прав. Да что у парней, и у звёзд наших незабвенных их не было и даже у начальника, товарища полковника не было ни машины собственной, ни права её управления.

Для меня это было нонсенсом. В своё время, мне было дико стыдно, что я сдал на права в девятнадцать, а не как все нормальные пацаны в восемнадцать. Мне казалось, что любой узнавший сей постыдный факт, непременно меня укорит. Как так, парень уже год как может водить, а у него до сих пор прав нет. Мне казалось это признаком какой-то неполноценности, инвалидностью даже.

Тем удивительней мне было узнать, что половина отдела мужского пола даже и не думает этого стыдиться. И прекрасно себя чувствует. Нет, я понял, почему это. Если нет прав и машины, никто тебя не погонит работать вечером на своей, чтобы не спалиться на примелькавшейся служебке, и если служебки нет, не отправит в разъезд, мотивируя тем, что своя имеется. Этакий лайфхак, которым половина оперов с успехом пользовалась.

Мы ещё немного шутливо попикировались, но в этот момент, телефон на моём столе зазвонил вновь.

— Андрей, зайди, — словно какое-то дежавю, прозвучал в трубке голос полковника.

— А это кто? — вновь полюбопытствовал Костя.

— Снова начальник, — пожал плечами я, в ответ на вопросительные взгляды парней.

В этот раз в кабинете он оказался один.

— Ну что, — вопросил он, стоило мне присесть, — всё обсудил с этим майором?

— Всё, — кивнул я.

— Ладно, взаимодействуй там с ним, только не в ущерб остальным делам, — дал ценное указание Булдаков, затем произнёс, — а пока съездий встреться с одним человеком.

— Что за человек? — полюбопытствовал я.

— Зовут Виталий, — ответил полковник, — двадцать восемь лет, сынок богатых родителей, наркоман со стажем.

— И зачем он нам? — невольно нахмурился я.

Терпеть не могу наркоманов. Школьником был, в соседней квартире парень старше лет на пять, тоже наркоманил. Потом сел по сто пятьдесят восьмой УК РФ. Спустя полгода его и зарезали там. И на улице зависавших в одной позе часами видел. Раз, уже студентом, в подъезде дома двух торчков уколовшихся встретил. Не выдержал, ногами их в кровь отметелил. Бил ботинками, руками побоялся, ещё об зуб кожу поранить и ВИЧ от них подхватить какой не хватало. В общем, навидался. Да и обычный торчок в нашем деле был мало полезен. Игроки с такими особо не связываются.

— Ты не кривись, — произнёс Вадим Петрович, — я же говорю, сынок он весьма не бедных людей. Одно время, ещё в милиции когда я работал, он мне по кокаину несколько дел помог реализовать. Долбил, конечно, всё, до чего мог дотянуться, его родители по каким только клиникам не распихивали. Потом вроде притих.

— А сейчас что?

— А сейчас он по игровому крафту упоролся, в тайне от родителей. Судя по всему, карманные деньги кончаются, а покупать на что-то надо. Вот он и прибежал, говорит есть инфа, готов барыгу сдать за вознаграждение.

Был отдельный перечень еды и напитков полученных крафтовым способом, оказывающих сильное наркотическое действие на человека. Перечень небольшой, но этого хватило, чтобы часть торчков с деньгами, пересела с амфетамина и кокса на них. На игроков такого действия эта еда не оказывала, но всё-равно производить её разрешалось только зарегистрированным крафтерам и с реализацией под жестким контролем нашей службы.

Если парень действительно не врёт и может такого барыгу нам слить, это будет весьма рейтинговое дело. Вот только вопрос вызывала моя собственная кандидатура.

— Почему я? — уточнил у полковника интересующий вопрос.

— Потому что мне не до этого, — ответил Булдаков, — Сергей с Натальей другими серьёзными делами заняты, а пацанов ещё поднатаскать надо, тем более что Виталик тот ещё тип, может попытаться и обмануть. А у тебя опыта побольше в этих делах.

— Ладно, — я кивнул, — встречусь, послушаю, что он будет петь.

* * *

Виталик оказался высоким но слегка сгорбленным худым парнем. Когда он сел в машину, я сразу обратил внимание на какой-то землистый, болезненный цвет лица. Шмыгнув носом, он представился:

— Виталий.

— Андрей, — ответил я лаконично.

— Вы от Вадима Петровича?

— От него. Говоришь, есть инфа интересная?

— Да, — тот быстро закивал, торопливо ответил, — есть игрок, барыжит скороходом.

— Спринт?

Что такое “скороход” иначе ещё называемый “спринтом”, я знал, это был, наверное, самый близкий к настоящему магическому зелью рецепт. Он всё ещё назывался эльфийским элем, но давал игрокам весьма неплохой бафф на скорость, целых плюс три процента. Они влияли на всё, на скорость ударов, скорость каста заклинаний, скорость восполнения маны и даже на эти самые три процента уменьшали откат заклинаний. В общем, вещь полезная. Вот только для обычных людей, ещё и крайне галлюциногенная. Бахнул объём примерно с напёрсток и пару часов ты в стране грёз и фантазий. И всё бы ничего, но систематическое употребление сильно сказывалось на внутренних органах. Сильное токсическое поражение печени, разрушение стенок пищевода и нарушение работы желудка, это только самые первые проблемы, с чем сталкивались употреблявшие скороход. Постепенно разрушались и стенки кровеносных сосудов, резко возрастал риск кровоизлияния в мозг, и вполне мог развиться рак гортани. А уж если его не пить, а вкалывать шприцом сразу в вену, то там хватало буквально пары миллилитров для достижения нужного эффекта, но и сердечно-сосудистая система разрушалась в разы быстрее.

— Что-то ты выглядишь не очень, — сказал я, продолжая внимательно разглядывать парня.

— Сдохну скоро, — он покосился на меня, напомнив своими заострившимися чертами лица худую бледнюю крысу, — врачи сказали полгода, а там всё.

Говорил он это вполне обыденным тоном, словно это было не про конец его жизни, а про какую-то мелкую неприятность, навроде похода с кариесом к зубному.

— А родители?

— Не знают, да и никакое лечение уже не поможет. Только в клинику упекут, где я проторчу ну может на пару месяцев подольше но всё равно сдохну, а так хоть поживу как хочу.

— Со скороходом? — произнёс я скорее утвердительно.

Виталик кивнул:

— Ты даже не представляешь, как под ним кайфово. Это не просто галюны. Я могу там своими фантазиями управлять. Там можно всё. Когда укалываешься, просто представляешь где хочешь оказаться и кем, и ты там. Не здесь, в этой ублюдской жизни, а в другом мире, который создан для тебя. Я и сдохнуть хочу там а не здесь.

Тоже, кстати, интересная информация, я, что-то про возможность сознательно управлять своими галлюцинациями не слышал.

— А что тогда к нам пошёл? — прервал я его, — зачем хочешь барыгу сдать?

— В кредит, сука, не дает, — нахохлившись, угрюмо произнёс парень, — а у меня пока с деньгами не очень.

— Так если мы его хлопнем, лавочка закроется, где “скороход” доставать будешь?

— Так я у него закуплюсь побольше, вы мне денег дадите, а потом, когда изъятие оформлять будете, несколько бутылочек мне оставите, напишите, что купил не десять, а восемь, или семь.

Глаза потенциального закупашки алчно сверкнули. А мне стало слегка противно. Снова за версту пахнуло ментовскими методами работы. Слышал я, пьяные разговоры коллег перешедших с полиции, как такие дела делались. Изымаешь, к примеру, пакет с героином, и пару горстей незаметно отсыпаешь в пакетик отдельно, для “своих” наркоманов, которым не деньги нужны, им бы уколоться. Это называлось, — подкормить, чтобы дальше двигались. Были и другие варианты, тоже дурно пахнущие, но их мне и вовсе вспоминать не хотелось.

Но взять с поличным игрока, толкающего “спринт” не игрокам, было заманчиво.

— Кто он и где ты обычно ним пересекался? — подумав, уточнил я.

— Ник не знаю, — отрицательно качнул головой Виталя, — он мне не показывал. Сказал, чтобы звал его Афанасием. А встречаемся каждый раз по разному. Он, обычно, на машине катается, звонишь ему, он говорит куда подойти и ко скольки.

— Приезжает вовремя? — тут же поинтересовался я.

— Обычно опаздывает, минут на пятнадцать, — пожав плечами, ответил парень.

“Проверяется, — подумал я, — учёный”.

— Что за машина и его номер телефона, — потребовал следом.\

— Машины разные, номер не запомнил, и он, вроде не за рулем сидел, а вот телефон… — Виталик достал четвертый айфон, правда с треснутым стеклом и, полазив в контактах, показал мне искомый номер.

— Понятно, — я быстро записал тот себе, уточнил ещё, — ты где и как с ним познакомился?

— Да на тусе одной, Фея меня с ним свела.

— Какая фея?

— Ну, телка, знакомая, всем говорит, что она няней наёмной работает, а сама индивидуалка, за час трешку берёт.

— Проститутка, понятно, — снова произнёс я.

В принципе, это было не удивительно, и вполне, кстати, ясно откуда прозвище “Фея”. Все они “ночные бабочки” и “феи”, эти работницы секс индустрии, не тяжёлого поведения. И почти все плотно сидят на наркоте. Пока товарный вид не испортился, деньги хорошие и наркота элитная. Но потом, постепенно, разгульный образ жизни берёт своё, постоянные клиенты начинают искать феечек помоложе и покрасивше, доходы падают, наркота становится дешевле и жёсче. И в итоге заканчивает потасканая и побитая жизнью мадам на трассе, ловить не слишком разборчивых дальнобоев. А ещё через пару лет хладный труп обнаруживают где-нибудь в канаве, если вообще обнаруживают. Просто появляется ещё один пропавший без вести, если, конечно, находится хоть кто-то неравнодушный из родни и бывших знакомых, заявивший о пропаже.

— Её телефон есть?

— Да, конечно, — Виталик порылся в телефоне ещё, — снова показал контакт.

— Где живёт, знаешь?

— Она хаты снимает, бывает, меняет адрес, но пару недель назад, знаю, в Измайлово, в пятиэтажке панельной жила. У Щёлковского шоссе, там почти напротив ещё Центральный автовокзал.

— Дом в глубине двора?

— Нет, — покачал головой парень, — на улицу выходит, не помню как она называется.

— Ладно, не важно, — решил я отложить вопрос с феечкой на потом, — как этот игрок выглядел и точно был игрок, может он под него косил просто?

— Точно игрок, — подтвердил Виталик, — он мне когда “скороход” продавал, бутылку прямо из воздуха доставал, как фокусник.

— А выглядел? — напомнил я ему ещё раз.

— Ну… — парень задумался на секунду, — у него волосы были сзади в хвост затянуты, примерно до плеч, длиной. Ещё бородка такая аккуратная, вместе с усами, как такой круг получалась.

Мы поговорили ещё немного, и я, в конце-концов, Виталика отпустил. Пересев с заднего сиденья вперёд, к Крестику, весь разговор с отстранённым видом просидевшему за рулём, произнёс:

— Андрюх, поехали в управление.

* * *

— Ну что? — встретил меня вопросом Булдаков, — как поговорили?

Я в четвертый уже раз за сегодня находился в кабинете начальника, если считать с утренней планеркой, что меня совершенно не радовало. Я опер, пришел из полей, быстро бумажки набил, запросы раскидал и дальше в поля. Торчать целый день в конторе меня угнетало, как и слишком часто за день пересекаться с руководством.

— Нормально поговорили, — ответил я, плюхаясь на стул и закидывая ногу на ногу, — готов сдать нам продавца “спринта”.

— Неплохо, — покивал головой полковник, — как сам Виталик?

— Хреново, — одним словом охарактеризовал я состояние сексота, — говорит, полгода ему врачи обещают. Он сам, похоже на “спринте” сидит уже давно.

— Сам виноват, — не стал изображать фальшивое сочувствие Булдаков, — по нему видно было, что он до тридцати не доживёт, я, честно говоря, думал он раньше загнётся. Но хоть какую-то нам и обществу пользу принесёт и то неплохо.

— Только у него условие есть, — я обсказал шефу его хитрый план с уводом пары бутылок галюциногенного питья после закупки.

Полковник, пожевал губами, искоса на меня посмотрел, затем спросил:

— А ты сам как на это смотришь?

— Не очень, — честно ответил я, — всё изъятое надо при понятых протоколировать, это вещдоки, продавец потом укажет, сколько он продал, а если у нас не сойдётся, могут начать служебную проверку.

— А ты, когда допрос вести будешь, — посоветовал мне Булдаков, — вопросы задавай так, чтобы он подтвердил факт продажи и сумму за которую продал, а про количество не упоминай.

— То есть, мы, всё-таки, пойдём на условия этого Виталика?

Полковник вздохнул, откинулся в кресле, разглядывая меня, затем произнёс:

— Я всё забываю, что ты в оперской работе недавно. Хватка у тебя матёрого опера, но вот практического опыта маловато, тебе бы в милиции лет пяток послужить, спокойно базы набраться, а не как мы тут, как на пожаре, бегаем не зная за что первым хвататься.

Он повернулся в кресле, глядя в окно, — задумчиво сказал:

— Понимаешь, Андрей, иногда бывают ситуации, когда мы вынуждены балансировать на грани законности, чтобы хорошо делать свою работу. Вот скажи честно, кто опаснее для общества, этот Виталик, тихий наркоман, которому и так недолго осталось, или человек, вернее игрок, который таким вот Виталикам толкает этот самый “спринт”?

Я прекрасно понимал, к чему он клонит, и дико не хотелось принимать его правила игры, но если подходить к вопросу отстранённо, то ответ был только один:

— Игрок опаснее.

— Верно, — качнул головой полковник, — и чем быстрее мы его возьмём, тем меньшему количеству людей он продаст своё пойло. Да, мы можем Виталика послать, отработать этого урода, вычислить его, и подвести своего закупщика, но это недели, если не месяцы, как думаешь, скольких он ещё потравит, за это время?

Как мне не хотелось это признавать, правда в словах полковника была. Пресловутый принцип меньшего зла. Одного я только боялся, — куда эта дорога, в конечном итоге, может нас завести.

— Хорошо, я сделаю, — лишенным эмоций голосом, произнёс я.

— Отлично, — Булдаков тут же заулыбался, — тогда привлеки пацанов, пусть заодно понятых по понятливее подберут.

Глава 8

— О Фарм, здорова!

Обернувшись, я увидел Даздранагона, успевшего поднять семнадцатый уровень и щеголявшего новой, явно фиолетовой бронёй.

— Привет, Даз, — кивнул я ему в ответ, задумчивым взглядом провожая группу крепких игроков явно боевой направленности, что двигались мимо нас.

Ещё одна локация, где любили бывать игроки. И снова потому, что подземелье. Вылезло оно прямо посреди Сколково, которое, не смотря на большой резонанс, так, за два года, до прихода Системы, ничем серьёзным не похвасталось, и теперь тут всем заправляли тоже игроки, оккупировав здания недостроенного комплекса. Подземелье тут было топовым, пятнадцатого уровня, и с шансом выпадения фиолета. Государственный, поэтому его весьма ревностно кланы охраняли от пэкашников. Не столько из-за каких-то особых обязательств, сколько из меркантильных соображений. Сюда ходили свободные игроки от пятнадцатого левела и их тут весьма настойчиво принимались зазывать к себе, потому что пятнадцатый уровень это, в первую очередь упорство и желание качаться. Если мне не изменяла память, около семидесяти процентов игроков всё ещё были не выше двенадцатого уровня. Просто потому, что там уже надо ходить в подземелья серьезно и не с случайными сопартийцами, а с сыгранной группой знающей что, кто и когда должен делать. И социалкой тут было не отделаться. Это по началу за социальные квесты вполне хватало опыта для нормального прокачки. Но уровни растут, количество опыта для перехода на следующий растет в прямой прогрессии, а профит за социалку остается всё тот же, никак от уровней игрока не меняясь. Поэтому-то что социальщики, что крафтеры, уже после шестого взятого уровня стали сильно отставать от тех кто качался в подземельях.

— Ты в данж, что-ли, собрался? — поглядел на меня со скепсисом воитель, — затем увидел двенадцатый уровень и понимающе хмыкнул, — впрочем, с массовой хилкой могут и взять, да, если с целителями напряг. Всё-таки решил ускорить процесс, как я советовал?

— Да не то чтобы, — с ленцой махнул я рукой, — так, прицениваюсь пока.

— Так давай к нам, мы тебя махом, — тут же заулыбался парень, но спохватился, — только извини, Фарм, не сейчас. Мы тут кое кому сюрприз готовим.

— Это кому? — нахмурил непонимающе брови я, увидев ещё одну деловито шагающую мимо нас группу боевиков.

С десяток упакованных в хорошую броню парней и девушек, весело о чём-то меж собой болтающих, явно были с одного клана, почти у всех на броне присутствовал отличительный знак.

— Пэкашерам, — многозначительно подмигнул мне Даз, — ответочку за то их нападение.

— Это они сюда напасть решили?! — я дёрнул бровями, в некотором удивлении, затем нахмурился.

Не то чтобы меня это действительно волновало, но отыгрываемый мною пацифичный образ, требовал определённой реакции.

— Не, — с легкой ухмылкой воитель покачал головой, — у нас тут просто сбор, а потом, уже выдвинемся на место.

Он, приблизившись, доверительно шепнул, — вычислили, где пэкашеры себе базу организовали. Там как раз сегодня будет их главный и большинство участвовавших в нападении на нуболоку.

“А вот и шанс, — решил я, задумчиво кивая, — возможность подобраться к Одувану. Как говориться, хочешь быстро, действуй через его врагов”.

Вот только мой двенадцатый уровень явно никого и Даза в том числе, не заинтересует в предстоящей драчке. На, так называемое ПВП, то есть сражения между игроками, хилеров не берут. Просто потому, что те сразу станут первоочередной целью противника и это не мобы, их агро на себя не перетянешь. А вот кто котировался, так это паладины. Потому как упакованный в тяжелую броню персонаж, вооруженный, как правило, чем-то двуручным, с возможностью подлечить прикосновением и, заодно, навесить какой-нибудь приятный бафф.

— Слушай, -заложив руки за спину с видом диванного аналитика, произнёс я, — а вы как, пешком туда пойдёте?

Даз, после моих слов, сначала выпучился на меня, а потом оглушительно расхохотался. Помотал головой:

— Ну ты сказал, пешком. Пешком мы туда дня три ползти будем. Они же не дураки, в черте города обосновываться. Нет, Фарм, эти гады засели в такой глуши, что не сразу и найдёшь.

— И как? — снова вопросил я его, пряча за нарочитым удивлением шкурный интерес.

— На машинах конечно! — с хитринкой в глазах ответил воитель, уперев броневые перчатки в бока и посматривая на меня с улыбкой, — что, дружище, скажи, совсем с этой фентезёй про человеческие технологии забывать начал?

— Ну да, немного, — напоказ смущённо потёр я ладонью загривок.

— Ещё бы, — кивнул парень, — Система, данжи, мобы, петы, не мудрено только на игровой реальности сконцентрироваться. Я сам, иной раз, какие-то элементарные вещи забываю.

Тут он спохватился, произнёс:

— Только ты сильно никому не болтай.

— Могила, — поджав губы, как можно серьёзней ответил я, — а что, только ваши с клана участвуют?

— Да не, много, на самом деле, откуда. Драчка ожидается серьезной. Ну ладно, — махнул он рукой, — я побежал.

Проводив взглядом догоняющего своих, грузно бухающего сабатонами по асфальту игрока, я оглядел свою новую, добытую в данже хилерскую мантию, и пробормотал:

— Надо менять.

Скрывшись с глаз остальных игроков, через несколько минут жрец “ФармаКолоГ” уступил место паладину пятнадцатого уровня с ником “Алкозар”. Сменив маску, я похвалил себя за то, что не стал выкладывать из инвентаря старый комплект доспехов, а то паладин в мантии это как минимум странно. Единственно, это была средняя броня, но там же валялся ещё и бесхозный доспех выпавший с “Тракториста” того орка которого прикончил Одуван в то самое нападение на нуболоку и, пусть вещь была всего-лишь зелёного качества, но это была тяжёлая броня выглядящая соответственно. Не хватало только нормального двуручного ковыряльника, впрочем, булава с щитом вполне могли сканать за этакий танковый билд персонажа.

Правда, доспех был мне, скажем так, несколько тяжеловат и не удобен. В отличии от паладина настоящего, инквизитор может без штрафа для себя таскать только лёгкую и среднюю броню. А тяжелая сразу добавляет мне фантомное чувство дискомфорта, снижает скорость движения, срезает часть урона перков, и сильно бьет по величине исходящего лечения. Впрочем, последнее мне даже на руку. Отхиливать много я и не должен. И главное, не забывать, что у этого класса нет дистанционного лечения, обязательно необходим контакт рукой.

Выйдя обратно на улицу, я рысью пробежал до здания, за которым скрылись остальные боевики. Аккуратно выглянул из-за угла и сразу же увидел несколько бортовых Уралов, в которые с уханьем и гиканьем запрыгивали игроки.

Выждал минут десять, пока они решали какие-то свои организационные вопросы, затем головная машина взревела двигателем, испустив облако чёрного дыма, сдала назад, разворачиваясь и рыкнув снова, покатилась мимо меня на выезд. Следом за ней последовала вторая, затем третья, а когда начала выруливать четвёртая и, она же, последняя, я выскочил из-за угла и, как заполошный, побежал к ней, махая руками и крича:

— Меня подождите!

Урал чуть сбавил ход, сидевший с краю игрок, схватившись за борт, опустился на колено, протягивая мне руку, и, вцепившись в неё, я оттолкнулся от балки, под кузовом, буквально влетая внутрь.

Тут же плюхнулся на свободное место и степенно кивнул моему неизвестному помощнику:

— Благодарю.

Момент мною был подобран хорошо. Появись я раньше, кто-нибудь из руководителей этого рейда непременно бы заинтересовался моей персоной, но здесь и сейчас, скорее всего, они были где-то в голове колонны, а в задней машине находились простые игроки, причём, вероятно, сборная солянка с разных дружественных кланов, приславших своих представителей в рамках союзнических договоренностей. Допрос мне устраивать здесь просто некому. Ну а по приезду на место, и вовсе до меня никому дела не будет.

— “Темнокот”, — представился сидевший напротив незнакомец, продолжая держаться одной рукой за борт, — “Кровавые вороны”.

Услышав название клана, я порылся в памяти, но такового не вспомнил, а значит, как я и думал, здесь представители далеко не топовых товариществ.

— “Алкозар”, “Всадники Апокалипсиса”, — ответил я, на ходу придумывая название своего несуществующего клана.

— Слышал о вас. — дипломатично произнёс тот, — Ну что ж, добро пожаловать. Лишнее мясо не помешает.

Последнее прозвучало несколько циннично, но, сочтя, что формальности соблюдены и потеряв ко мне интерес, Темнокот откинулся на деревянный, заскрипевший под весом его тяжёлого доспеха борт Урала и, казалось, тут же задремал. Как такое возможно, в трясущемся на ходу кузове, я решительно не понимал, но тут, видимо, решал опыт.

Ещё раз внимательно оглядев игрока, я отметил про себя его шестнадцатый уровень и редкий для расы человек класс, — страж. Всё-таки, это было больше дварфийское направление, — чистого танка, одетого в самые тяжелые доспехи и укрытого самым большим щитом. Урон оружием и атакующими умениями относительно слабый, практически не бывает критических попаданий, но защита и функции контроля мобов лучшие среди всех остальных классов. Держать на себе босса в подземелье или пак мобов они умели как никто.

— Не слушай его, — стукнула меня в бок соседка слева, привлекая внимание.

Повернув голову, я посмотрел туда и увидел девушку-орка с ещё одним редким уже для её расы классом, — рейнджера. В руках она держала не лук, как у эльфийских своих одноклассниц, а массивный арбалет, матово поблескивающий своими металлическими частями. Звали девушку “Даздраперма”.

— Темнокот тот ещё циник и скептик, — продолжила она, — и вечно всем недоволен, вылитый дварф, каким-то попустительством Системы, оставленный человеком.

— Я всё слышу, — буркнул страж, не открывая глаз.

Хмыкнув, я ещё раз посмотрел на достаточно миловидную, хоть и с слегка выглядывающими из под верхней губы клыками, попутчицу, произнёс:

— Красивое имя.

От Тёмнокота послышался негромкий смешок, а девушка тут же смутилась:

— Ладно подкалывать, я просто бухая была, как всё началось, помню мне это казалось таким смешным. И только на утро я поняла, что это были совсем не прикольные глюки.

— Да нет, и правда красивое, — дипломатично заметил я.

Та только фыркнула громко и теперь уже возмущённо, как лошадь, произнесла:

— Алкозар, ты или подкатить ко мне хочешь или издеваешься. Если подкатить, то ничего против не имею, только после рейда, а если издеваешься, то я прямо сейчас тебя отсюда вышвырну.

Я посмотрел на её кулачище, размером с полтора моих и понял, — такая сможет.

Примирительно поднял руки:

— Точно не издеваюсь.

— Хм… — та ещё раз, недоверчиво посмотрела на меня, но глаза мои были искренни настолько, насколько это только возможно, — ну, коль не шутишь, так и быть, как закончим, сходим куда-нибудь.

До базы пэкашеров мы добирались почти четыре часа, последний час из которых по почти девственным местам, густо поросшим лесом. Честно сказать, я уж и не думал, что так недалеко от Москвы, что-то подобное ещё осталось.

Наконец, на одной из полян, поросших высокой, почти по пояс травой, машины остановились и народ принялся выгружаться.

— Группа Альфа, левый фланг, группа Браво, правый, Чарли идёте в авангарде! — принялся раздавать указания бородатый маг в хламиде и с двухметровым посохом в руках.

Звали его “Альфарий”, был он двадцатого уровня и руководил топовым товариществом “Хаос”. Воин Даздранагон, кстати, тоже был оттуда. Мой знакомец стоял за правым плечом Альфария и важно кивал в такт словам главы.

Один из игроков недалеко от меня пробормотал:

— Кто-то тут переиграл в шутаны. — явно намекая на своеобразное, на американский манер, обозначение отрядов.

Я незаметно толкнул локтём стоявшую рядом орчиху:

— Слушай, я что-то запамятовал, а мы в какой группе?

— Гамма, — ответила та, без особого удовольствия, машинально поглаживая арбалет.

— Я же говорил, — влез тут же Темнокот, — мясо мы, мясо. Нас вперёд погонят, чтобы связать пэкашеров боем, а сами зайдут с флангов и, пока те будут нас крошить, ударят им в спину.

— Ну, так-то логично, — подумав секунду, ответил я, — тактика незамысловатая, но действенная.

— Вот только много ли конкретно из нас переживёт эту битву? — криво ухмыльнулся страж, — ты, надеюсь, не самые свои лучшие доспехи и оружие взял? А то, если ты не в курсе, у красных ников есть шанс дропнуть с тебя даже привязанную шмотку. И чем краснее, тем шанс выше.

— Не, — покачал я головой, — в основном зелень, а доспех хоть и синий, но десятого уровня. Оружие тоже десятого, — я показал булаву со щитом, — и такое, что не особо жалко будет потерять.

— Молодца, — одобрительно покивал страж, — значит тоже сообразил, что от союзничков благородства ждать не стоит.

— Упс, — внезапно произнесла Даздраперма, поглядев на арбалет в руках.

— Что? — хохотнул Темнокот, посмотрев на нее, — забыла сменить?

— Хер ли ржёшь?! — ругнулась та, зло глянув на парня, посетовала, — жопа блин, он привязанный, передать я его не могу, а если он с меня дропнется, то это будет охренеть как обидно, я его с таким трудом нафармила.

— Значит, надо просто постараться не умереть, — пожал плечами я, — предлагаю держаться вместе, Кот будет прикрывать, я, так сказать тоже, по мере возможности, ну а ты отстреливай всех к нам приближающихся.

— Стратегия однако, — с легким сарказмом заметил страж, но тут же добавил, — за неимением другой будем придерживаться этой. Иэх!

На левой его руке в туже секунду материализовался башенный щит и со стуком упёрся в землю, а в правой появился обоюдоострый, удобный для боя накоротке меч, очень похожий на римский гладиус.

С уважением поглядев на щит, больше похожий на дверь от сейфа метров полутора в высоту, украшенный по краю орнаментом, с выпуклой оскаленной звериной пастью по центру, поинтересовался:

— Не жалко будет такой потерять?

— Меня не так просто убить, — хмыкнул Темнокот, — да и у меня ещё два таких же есть, нафармил с избытком.

В это время, все, наконец, распределились по группам, и командир нашей, разбойник девятнадцатого уровня, тоже из “Хаоса”, махнул рукой, командуя двигаться вперёд.

Два десятка игроков, включая нас троих, тут же стали проламываться через подлесок, с шумом и треском, тут же вспугнувшим целую стаю истошно загалдевших птиц.

— Ничего, что мы с таким оркестром? — поинтересовался я у стража.

— Так специально, — пожал плечами тот, повесив щит за спину, чтобы удобнее было идти, — мы приманка, нас и должно быть слышно издалека.

Первые стрелы и заклинания ударили по нам минут через двадцать, когда мы оказались на опушке лесной прогалины, посреди которой стоял знакомый земляной холм с чёрным зевом входа в подземелье.

Темнокот тут же мгновенно прикрылся щитом, принявшим на себя парочку ударов, я тоже поднял свой, а лучница, чуть пригнувшись, чтобы не торчать из-за наших широких, но не таких высоких как она, спин, рывком взвела арбалет и высунувшись из-за плеча Кота, щелчком тетивы отправила болт в сторону закрепившихся у подземелья пэкашников.

Что мы по адресу, сомнений не было, несколько десятков ников разной степени красноты были тому подтверждением. Приглядевшись, я увидел и самого Одувана, что активно командовал своими подчинёнными. Расслышать команды было нельзя, но действенность их я успел оценить. Лучники и маги противника весьма слаженно били по асисту, концентрируя плотный огонь на отдельных игроках нашей группы, выбивая их, не справляющихся с таким количеством вливаемого дамага, одного за другим.

Наши стреляли в ответ, но слишком вразнобой, сказывалась никакая организация всей нашей сборной солянки из разных кланов.

Пожалуй, постой мы тут подольше, нас бы так и повыбили, одного за другим, но, видимо, это понял и наш командир, крик, — В атаку! — разнёсся над нашими нестройными рядами и мы кинулись вперёд, нечленораздельным ором подбадривая друг-друга.

Неслись мы как какая-то орда диких шотландских горцев, какой там строй, какая тактика, нет, мы просто бежали и орали, а затем, словно волна нахлынули на передние ряды краснониких, устраивая самую натуральную собачью свалку. Таранным ударом мы с Котом синхронно ударили по оказавшимся перед нами игрокам, проминая их строй. Перед лицом мелькнула оскаленная морда вражеского орка, по которой я тут же от души заехал булавой. Пригнулся, уходя от встречного удара, отступил на шаг назад, прикрылся стражем,чей щит принял на себя и предназначенное мне. Увидев, что у нашего танка просело на треть здоровье, коснулся ладонью с булавой плеча, скастовал малое лечение, восполняя жизнь.

— Спасибо, — только и успел скороговоркой выплюнуть тот.

В этот момент практически впритирку к моему шлему, сзади просвистел арбалетный болт, впиваясь всё в того же орка и тот осел, когда прокнувший крит стремительно сожрал ему всё оставшееся здоровье.

Удача ненадолго нас подбодрила, но, стоило мне на секунду отвлечься, чтобы окинуть взглядом и оценить обстановку на поле боя, как я тут же понял, что мы неумолимо проигрываем. Да, удалось положить несколько пэкашников, но и от нашего отряда осталась едва половина, разной степени побитости.

“Если сейчас не ударят Альфа с Браво, — с тревогой подумал я, — то ещё несколько минут и мы тут останемся все”.

И тут, словно меня услышав, по пэкашникам, чуть не зацепив нас, ударило несколько сильных площадных заклинаний. А за ними, на растерявшихся стрелков и магов противника, разом рассеяв их и нарушив строй, налетели ближники “Хаоса”.

Вот тут уже окончательно всё смешалось, и сражение распалось на отдельные схватки. Стало полегче. Отскочив назад, я крикнул стражу с лучницей:

— Я помогу там! — и дёрнул в обход основной массы сражающихся, выискивая Одувана.

На секунду мелькнуло опасение, что они увяжутся за мной, но им, по-видимому, излишний героизм не был присущ, да и знакомы мы были всего-ничего.

Логично было искать предводителя пэкашников там где самая серьёзная драчка и точно, тёмному паладину удалось организовать небольшую группку сокланов, которые успешно отбивали атаки минимум вдвое превосходящих сил “Хаоса”. Невольно пришло сравнение с оркестром и дирижёром в лице самого Одувана, что им руководил. И правда, те ещё музыканты.

Но, как бы то ни было, превосходство было уже на нашей стороне. По крайней мере так думали все вокруг.

Пока, внезапно, уже в спину нам не ударил ещё один отряд краснониких.

Баланс сил начал выправляться, и стрелка весов, на чашах которых были наши и противника силы, заколебалась в неустойчивом равновесии.

— Ничё, — прохрипел неожиданно оказавшийся рядом Даз, не узнавший меня в образе паладина, — скоро ещё наши подойдут, глава подозревал, что подмога может понадобиться. Подлечи!

Я коснулся его, снова кастуя малое исцеление.

— Уходит! — послышался чей-то, полный ненависти выдох, я обернулся, отбивая выпад какого-то мечника и увидел, как Одуван, с ещё парочкой сокланов тоже двадцатого уровня, вызвали ездовых петов и сейчас, как на крыльях, почти летели по прогалине, собираясь нырнуть в лес.

Но “Хаос” не собирался так легко отпускать свою добычу, Альфарий и с ним ещё пятерка топов клана, тоже вызвали разномастных ездовых существ, бросаясь в погоню. Соотношение один к двум не в пользу “Музыкантов”, впрочем, кто знает, что за козыри у Одувана в рукаве.

Одно было плохо, я оставался здесь, а значит, мои шансы внедриться в клан пэкашников стремительно таяли.

Плюнув на всё, я что было мочи бросился бежать вслед за скрывшимися в лесу всадниками.

— Стой! — проорал мне вслед Даз, — ты не догонишь!

Но на него в этот момент налетел противник, и ему быстро стало не до меня. Кроны деревьев сомкнулись за моей спиной и я, быстро сменив доспех на не дающую штрафов к скорости паучью мантию, побежал я по ясно видимой просеке, оставленной пронёсшимися на полном скаку игроками.

Где-то через километр, мне попалось тело одного из хаосников, и я приободрился. Значит Одуван не просто убегает, а пытается устраивать засады и атаковать из них. Всё это явно и убегающих и догоняющих тормозит, а значит, шансы их догнать у меня имеются.

Затем мне попалось тело ещё одного хаосника, а потом, буквально через десяток метров одного из музыкантов. Альфарий таки смог выровнять соотношение опять один к двум в свою пользу.

Наконец, в одном месте, где окрестные деревья полегли на десяток метров в разные стороны, я нашел ещё два тела, сцепившиеся в смертельной схватке и так и застывшие на земле и понял, что Одуван остался один против троих.

Внезапно послышались лязг и хлопки боевых заклинаний. И я, перейдя на шаг, скрываясь за деревьями, стал осторожно подбираться к месту схватки.

Наконец мне стало видно прижавшегося к дереву Одувана и почти окружившую его троицу. Я подобрался ещё ближе, так, чтобы стало слышно разговор.

— Вот и всё, — произнёс Альфарий, — ману ты слил в ноль, максимум сможешь ещё помахать немного своей железякой, но это тебя не спасет.

— Ты свою слил тоже, — ощерился в недоброй усмешке тёмный паладин, — и посохом ты махать умеешь явно похуже меня.

— Для этого у меня есть он, — глава “Хаоса” похлопал ладонью по доспеху стоявшего рядом воина в шипастой танковой броне, — и он, — палец мага ткнул в третьего соклана, с классом дуэлянт, что неторопливо рисовал в воздухе восьмёрки кончиком шпаги.

Впрочем, здоровья у дуэлянта было не слишком много, едва четверть, и цвет у шкалы жизни был опасно близок к красному порогу. Среди троицы топов “Хаоса” хилеров не наблюдалось, а природная регенерация восполняла утраченные хэпэ не так быстро как хотелось бы.

— Как сказал один мой знакомый, — глава “Музыкантов” подвигал плечами и покрутил шеей, — если смерть неизбежна, постарайся убить как можно больше врагов, — величина почётного караула определит твой статус в Аду.

Он перехватил поудобней меч, держа его перед собой чуть наискось, но Альфарий, внезапно, холодно добавил:

— Знаешь, просто уйти на респаун для тебя будет слишком лёгким выходом.

А затем, в руке мага материализовалось то, что я ожидал увидеть меньше всего. Тонкая ладонь сжимала рукоять такого знакомого негатора. Брата близнеца того оружия, с которым ходил я сам. Вот только владением таковым игроком было строжайше запрещено и каралось соответствующе.

— Ах тыж сука, — выдохнул я еле слышно.

Оперов убивали, оружие пропадало, но мы искали, искали очень серьёзно и, зачастую, находили. Но не всё, к сожалению, несколько экземпляров так и числились как утраченные. И вот теперь, в руках игрока был гаситель, который никаким законным путём попасть к нему не мог. И мимо этого факта я пройти не мог никак. Не имел права.

Личина паладина сползла с меня, ник изменился, мгновенно покраснев, почти до темно бордового. Щит и булаву сменила родная инквизиторская коса. Накинув на голову капюшон, я тенью скользнул за ствол следующего дерева, подбираясь ближе.

— Ты не посмеешь, — почти прошипел Одуван, следя взглядом за чёрным ребристым стволом негатора.

— Ещё как посмею, — довольно произнёс маг.

Альфарий, чувствуя себя хозяином положения, мог себе позволить лёгкую пикировку с заранее побеждённым противником. Растягивая, таким образом, удовлетворение от победы. Что ж, это давало шанс мне.

— Приговор: Отчаяние, — одними губами прошептал я, накладывая специфическое инквизиторское заклинание на ничего не подозревающего дуэлянта.

Тот почувствовал неладное, начал оборачиваться, но следом, тут же, влетело практически единственное в моей книге боевое заклинание с прямым уроном, — Рана третьего круга. Под приговором это был стопроцентный крит и игрок, с ушедшей в минус жизнью, хладным трупом рухнул в опавшую листву.

Секундным замешательством Альфария, дёрнувшеося в сторону соклана, тут же воспользовался Одуван, резким взмахом достав до руки мага, вышибая из неё негатор.

— Приговор: Осуждение, — прошептал я снова, активируя вторую доступную мне способность на главе “Хаоса”, вешая весьма серьёзный дебафф сильно замедлющий восстановление маны.

Затем я скастовал лечение на Одувана, и, поудобней перехватив косу, стал сближаться с охранявшим мага, хм… рыцарем. Ещё один редкий класс, и чем он, собственно, отличается от воина, я не слишком понимал. Но, видимо, какие-то отличия, раз класс называется по другому, всё же были.

Внезапно, в руках игрока материализовалось длинное копьё, которым он совершил стремительный выпад в мою сторону, заставив прогнуться назад и отбить загудевшим лезвием косы, чуть не наколовшее меня ромбовидное остриё.

Впрочем, слишком усердствовать не стоило, мне просто нужно было отвлечь рыцаря на себя, дав возможность тёмному паладину расправиться с магом. Что, в общем-то, и произошло. Ну а вдвоём, одного, это было легко, почти избиение младенца.

Когда копьё выпало из ослабевшей руки заваливающегося назад поверженного игрока, глава “Музыкантов” устало упёр свой двуруч остриём в землю и, посмотрев на меня, только покачал головой.

— Снова ты? — услышал я слегка удивлённый голос.

— Снова я, — кивнул ему в ответ.

— Растёшь, — отметил он мой восемнадцатый уровень.

— Расту, — ответил я, убирая косу и обходя место боя, внимательно осматривая листву.

— Зачем помог мне? Как тут оказался?

Я покосился на паладина, ответил неторопливо:

— Под маской крутился на локе, увидел как собирают рейд, потолкался, услышал на кого собирают, решил поехать, посмотреть. А зачем помог? Ну, не знаю, как-то вдруг, — я кривовато улыбнулся, Одуван прекрасно видел мои губы под капюшоном, — видать запали в душу твои слова, про подготовку.

— Что ж, — мужчина кивнул, — помощь я ценю, моё предложение о вступлении в клан, по прежнему в силе. Такие как ты нам пригодятся.

— А если соглашусь? — я вновь покосился на паладина, — начнётся командование и муштра? Проверки новичка в деле и прочая мутотень?

— Не для тебя, — спокойно ответил тот, — цвет твоего ника и твои поступки уже говорят сами за себя, да и класс у тебя, своеобразный. Такие как ты — штучный товар и впихивать вас в общую толпу нет никакого резона.

— Ну если только, — я выдержал паузу, затем добавил, — соглашусь, но предупреждаю, я играю только ночью, днём у меня свои дела, никого не касающиеся. И звать даже не пытайтесь. Даже на сообщения в личку не отвечу.

— Не проблема, — кивнул Одуван, — у нас немало тех, кто живёт не только игрой. И мы уважаем личную жизнь своих сокланов. А не любим мы только одного, — предателей. Очень не любим.

Последние слова он произнёс даже как-то угрожающе, но я не собирался их предавать, использовать в своих целях, — да, но не предавать. Мне до этих разборок между игроками и игровыми кланами дела не было. Поэтому ответил вполне спокойно:

— Пойдёт. Если скинешь в личку координаты вашей базы, — завтра приду.

— А сегодня? — с лёгким интересом уточнил паладин.

— А сегодня надо решить вопрос вот с этим, — я поднял с земли негатор, убирая его в инвентарь.

— Зачем он тебе? — поинтересовался Одуван, прищурившись.

— Ни зачем, — ответил я сухо, — подброшу в городе. За такие штуки Надзор карает не шутя, и ищет до последнего. А я, всё-таки, законопослушный гражданин.

На это глава клана ничего не ответил, но мне показалась, что взгляд его из напряжённого стал каким-то, одобрительным, что-ли.

Глава 9

Управление ФСН по городу Москве и Московской области

Утро

Что делать с попавшим мне в руки негатором, я долго не раздумывал, необходимо было, как вернуть оружие в Управление, так и выяснить откуда у Альфария оно взялось. Вот только лично мне этого делать было никак нельзя, иначе знающим людям провести параллель между моим инквизитором и мною не составит никакого труда.

Поэтому я в обличии игрока, подкинул пистолет с соответствующей запиской в машину одного из оперов другого отдела. Парня я знал хорошо и был уверен, что тот, обнаружив ствол, тут же разовьёт бурную деятельность по выяснению всех обстоятельств.

Ну а самого меня ждали рутинные дела.

— Андрей, — окликнул меня выглядывающий из своего кабинета Булдаков.

Рабочий день ещё не начался, до утреннего совещания было минут двадцать и я даже не успел раздеться, только открывая дверь нашего кабинета.

— Да, Вадим Петрович? — вопросительно посмотрел я на начальника.

— Не раздевайся, надо к нам из тюрьмы вывезти одного из игроков. Возьми парней, оружие и на Крестовском выезжайте.

Задача была не то чтобы необычная, просто достаточно редкая, поэтому я уточнил:

— А по какому делу он проходит?

— По материалу у Сергея с Натальей, — ответил тот и я невольно поморщился, опять для “звёзд” наших шеф суетится.

— А сами они что?

— Андрей, — строго произнёс Булдаков, — у них реализация по Маймуну, они сутками у него под адресом бдят. Этот игрок закупщиком будет. Предварительная договорённость уже есть, если он напрямую закупится у барыги, то срок ему скостят. Поэтому не теряй время и быстрее езжай.

— Реализация у них, — буркнул неприязненно я, закрывая дверь кабинета обратно и проворачивая в замке ключ, — а суетится теперь весь отдел будет.

Но спорить с начальником смысла не было, поэтому я поплёлся в дежурку за “Макаровым”, который, при перевозке осужденного необходимо было иметь помимо негатора.

Встретив по дороге Костю с Жекой тут же завернул их за собой.

Повесив кобуру на поясной ремень, я вернулся к Булдакову, который уже успел сбегать до начальника управления и завизировать запрос, заодно подготовив и само постановление.

“А когда у нас мероприятие было, — с лёгкой завистью подумал я, — ты так не суетился”.

— Держи, — сунул он мне листы в руку, — как заберёшь игрока, сразу сюда, да, озадачь парней, чтобы они понятых нашли.

Понятые, в большинстве своём, были тоже на Мезенцеве и Евсееве, потом что тем каким-то магическим образом удавалось быстро находить любое их количество. Впрочем, я знал их секрет, набирали они студентов из университета, куда Евсеев был вхож как выпускник и хорошо знаком с преподавателями родной кафедры.

Без происшествий добравшись до тюрьмы и пройдя все досмотры, я разоружился на КПП при входе, поинтересовался: — “Кто сейчас принимает?” и, услышав “Правый”, кивнул. Поднявшись на второй этаж, по красной ковровой дорожке дошел до трёх дверей с табличками председателя судебной комиссии по центру и двух замов по бокам, уверенно дёрнул на себя правую. Войдя, коротко поздоровался:

— Старший оперуполномоченный Мягков, запрос на вывозку заключённого.

Находившийся в кабинете в маске и мантии судья коротко кивнул, молча поманил рукой к себе. Взяв запрос, с минуту его внимательно изучал, затем, присовокупив к другим запросам на столе, бегло просмотрел постановление, подписал его и вернул мне.

Снова спустившись вниз, я вернул оружие, затем снова сел в машину, и мы стали объезжать массивное здание. У металлических ворот, с тыльной стороны, тормознули, дождались пока подойдут вооружённые автоматами сотрудники тюрьмы. Я показал постановление, затем они осмотрели багажник и прошлись с зеркальцем вдоль борта, проверяя нет ли чего под днищем. Наконец, закончив досмотр, разрешили проезжать дальше. Ворота заскрипели, дёрнулись, затем массивные створки стали разъезжаться в разные стороны, пропуская нас в внутренний тюремный ангар.

Там, когда мы заехали и ворота снова сомкнулись, я вышел снова, и, пройдя с постановлением через несколько толстых металлических дверей, оказался на посту дежурного, где уже постановление отдал окончательно.

— Жди, — кивнул мне дежуривший старлей, сняв трубку телефона, пробубнил кому-то указания.

От нечего делать я отошел, разглядывая плакаты на стенах. Частью это были информационные листки, с визуальным перечнем запрещённых к передаче предметов, правилами проведения личного досмотра, схемой эвакуации при пожаре. Было там и про игровую еду и напитки, как у нас, плакат с воздействие на организм обычного человека. Отдельно висел плакат с перечнем действий сотрудников тюрьмы по тревоге.

Минут пятнадцать пришлось ждать но, наконец, в конце коридора загрохотала железная дверь и конвой вывел ко мне молодого и крепкого, но какого-то осунувшегося парня.

— Лицом к стене, ноги шире, — послышалась команда.

— Браслеты есть? — спросил у меня один из конвоиров.

Я кивнул, достал наручники из кармана куртки, протянул ему. Те, развернув арестанта, ловко сцепили ему руки перед собой.

— Забирай, — произнёс дежурный, — но к восьми вечера, чтобы обратно.

— Должны успеть, — кивнул я.

В машине, усадив клиента посередине на заднее сиденье, парни плотно сжали его с боков, утромбовавшись следом, а я, сев спереди, набрал Сухопарова.

— Сергей, привет, — произнёс я, услышав сонный голос майора в трубке, — парень у нас, куда везти?

“Бдят они, как же, — мимоходом подумал я, — спят, скорее”.

— В управление? Ладно, — убрав телефон обратно, кивнул Андрюхе, откинулся в кресле, покосившись на сгорбившегося игрока, произнёс, обращаясь к нему, — ну что, Малахольный Сергей Александрович, готовы посодействовать органам надзора?

— Готов, — угрюмо дёрнул головой тот, сгорбившись ещё сильнее.

Приехав в управление, я узнал, что “звёзды” ещё не подъехали, отправил парней за понятыми, а сам сел в кабинете с заключённым, карауля его до приезда остальных.

Усадив на стул у стены, сам сел за стол напротив.

Сергей Александрович одет был в тюремный наряд, но я знал, как только спадёт действие негатора, снятые с него доспехи тут же появятся на нем вновь. Как, каким путём это происходит, — ещё один вопрос в копилку вопросов о Системе, но факт был непреложный. К слову, снятая броня, где бы ни была в этот момент, хоть под землей, за сейфовыми дверями, мгновенно там исчезала. То есть, можно предполагать, что она мгновенно телепортировалась на тело игрока. Непонятно было только куда, в таком случае, девалась надетая на игроке обычная одежда, потому что с его тела она исчезала, но взамен доспехов никуда не переносилась. Вернее, если и переносилась, то место это было никому не известно.

— Ну что, — произнёс я, — гражданин Малохольный, или вас лучше называть по нику, — “Бармалей94”?

— Лучше по нику, — уперев взгляд в пол, произнёс парень. Он постоянно нервно перебирал пальцами, норовя то почесаться, то потереть ладонями разные части своего тела, подёргивался, не в силах спокойно сидеть даже пару минут.

По всем повадкам на лицо была самая натуральная наркотическая ломка.

— Сколько уже сидишь? — поинтересовался я, выложив на стол негатор, так, чтобы его быстро можно было применить.

— Две недели.

— Понятно, — откуда Маймуна знаешь?

— Покупал у него, — Бармалей отхватил себя за плечи и начал раскачиваться на стуле.

Я внимательно следил за всеми его движениями, затем уточнил:

— Сколько ещё срока?

— Ещё месяц.

— На полтора, значит, заехал, — я покивал глубокомысленно, — хреново без прокачки?

— Тебе не понять, — буркнул тот.

— Ну почему же, не на собственном опыте, но знаешь, сколько подобных тебе через мои руки прошло, — я улыбнулся, — так что понимаю, вполне.

Затем стёр улыбку с лица, произнёс холодно и с угрозой в голосе:

— Сейчас прибудут понятые и другие сотрудники, а тебе будет позволено вернуть игровую форму, для проведения мероприятия. Предупреждаю, любая попытка применить против них игровые способности, либо использовать их для побега, автоматически переведёт тебя из категории просто заключённых, в посмертно заключённых. Знаешь, что это такое?

Тот, покосившись на меня, зябко передёрнул плечами и кивнул.

— Хорошо, что знаешь, потому что если просто заключённым ты теряешь только время, которое мог бы спокойно качаться, не нарушь ты закон, то после посмертного, ты потеряешь в статах, которые вернуть адски тяжело, почти невозможно. Поэтому мой тебе совет, прежде чем что-то сделать, тщательно обдумай последствия. Сбежать не выйдет, найдём всегда и везде, уж это я тебе обещаю.

Парень, видимо, моей речью слегка проникся, даже дёргаться стал поменьше.

Впрочем, он и так не должен был начать особо барагозить, для таких как он, Система и всё связанное с ней, реальный наркотик. За две недели в кутузке, он, я думаю, успел впечатлиться по самое нехочу реалиями безсистемного быта.

Минут через двадцать подъехали Костя с Жекой, приведя двух смешливых студенток второго курса универа. Лица были знакомыми, как бы не на третье уже мероприятие парни привлекали именно их. Неплохо, безотказные и постоянные понятые, куда лучше, чем каждый раз бегать по улице дёргая прохожих и махая у них перед лицом корочками, и слушая сбивчивые отказы.

Девчонок тут же усадили на диван и все, включая нас, принялись смотреть на Малохольного.

— Скоро? — уточнил у меня Костя.

— Минут через пять, — ответил я, взглянув на часы.

С минуты на минуту Бармалей снова должен был стать игроком и все с любопытством ожидали этого зрелища.

Наконец от вздрогнул, выпрямился, широко раскрыв глаза, затем, закатив их, задрожжал всем телом, выгнулся, соскользнул со стула, падая на колени на пол. Но, если падал со стула он ещё в тюремной одежде, то в пол ударились уже колени одетые в металл.

Как всегда, смена произошла мгновенно, словно моргнул и оно уже тут.

— Чёрт, как же классно, — игрок опёрся ладонями о пол, затем, выпрямившись, медленно поднялся на ноги, осторожно проверяя, всё ли на месте, одновременно с облегчением и каким-то трепетом ощупывая броню на теле. Его ладонь нежно гладила, то один, то другой элемент доспеха. И, судя по блаженной улыбке на лице, получал он от этого практически оргазмическое удовольствие.

— Покажи понятым ник, класс и уровень, — прекратил я эту извращённую форму онанизма, приводя его в чувство и возвращая с небес на землю, сам крепко сжимая негатор.

Ну а вдруг, сорвёт на фоне обретения сил башню болезному и решит он нас всех тут покрошить на тазик оливье. Не сорвало. Разочарованно выдохнув, тот открыл глаза и, недовольно скривившись, заставил загореться над головой всему указанному.

— Костя, пиши, — скомандовал я.

Дождался, когда он достанет протокол досмотра, продиктовал:

— Игрок Бармалей, рейнджер, тринадцатый уровень. Кстати, — я на миг приостановился, глядя на парня, — а чего в тяжёлых доспехах? Ты же стрелок.

— Не люблю луки, — поморщившись, ответил Бармалей, — взял способности на тяж и двуруч.

— Ренжи и такое могут?

— Если сильно захотеть.

— Ладно, неважно, — я посмотрел на Костю, дождался его кивка и скомандовал снова, — инвентарь показывай.

Когда он раскрыл перед нами ячейки его инвентаря и слоты с надетыми предметами, добавил:

— Поочерёдно показывай справку по каждому, будем их переписывать в протокол.

— Отдельно одетое, отдельно в инвентаре? — полюбопытствовал Мезенцев.

— Нет, пиши подряд, нам главное, чтобы было указано всё полностью.

Объяснил Бармалею:

— Сейчас мы опишем всё, что у тебя есть, затем, когда ты закупишся, мы составим второй протокол досмотра, там будет видно, что именно ты приобрёл. Затем ты этот предмет достанешь и мы его оформим отдельно. Тебе останется только подписать протоколы и объяснение, и на этом твоя задача закончится.

— А что потом? — поинтересовался игрок.

— А что потом, это ты уж выясняй с теми кто с тобой работал, — ответил я.

Тут как раз в кабинет заглянул Сухопаров. Майор быстро оглядел нас, остановившись взглядом на превратившемся Бармалее и двух девчонках понятых. Произнёс довольно:

— А, уже оформляете? Отлично, я у Булдакова.

После чего так же внезапно исчез, не успел я и слова в ответ произнести. Еле слышно скрипнул зубами, но промолчал. Дождавшись, когда все бумаги будут заполнены, забрал их и тоже выдвинулся следом.

Сладкая парочка наших “звёзд”, была, естественно, в полном составе у начальника. Весело что-то обсуждая. Корякина хихикала прикрыв рот ладошкой, Сухопаров смеялся в голос, а шеф тонко улыбался, видимо он был автором шутки которую я пропустил. Увидев меня, Булдаков тут же выпрямился в кресле, спросил:

— Ну что, у вас всё готово?

— У нас да, — я покосился на “звёзд”, — а у вас?

— У нас всё давно готово, — с апломбом в голосе заявил Серёжа-молодец.

Переглянувшись с бабой Наташей, они поднялись и важно пошли к выходу, буквально выдернув у меня из рук протоколы.

— Вадим Петрович, — обратился я к шефу, — всё, можем по своим делам работать?

— Не торопись, Андрей, — спокойно ответил тот, — поедете с Сергеем и Натальей, окажете помощь. И без возражений, Маймун серьёзный объект, если его возьмём это будет отличный результат. Но всё может пойти не так, а ты лучше всего с нестандартными ситуациями справляешься, поэтому, если что, прикроешь.

— Угу, — покивал я, стараясь удержаться от того чтобы высказать, что на самом деле обо всём этом думаю.

Выходило просто замечательно, если всё срастётся, то молодцы Серёжа и Наташа, а если всё пойдет по одному месту, то виноватым окажусь я, потому что не среагировал на нестандартную ситуацию.

Внизу нас уже ждала лифтованая Делика со спецназом и наша Газель в которую загрузились мы с парнями, Бармалей и обе понятые. Звёзды, естественно, поехали отдельно в Калине с Виталиком.

Но не успели мы отъехать, как к нам забежал Сухопаров и, со словами: — Пристройте её где-нибудь, — всучил барсетку оборудованную скрытой видеокамерой. После чего мгновенно запрыгнул в свою машину и они тут же рванули со двора.

В этот раз я удержался от мата только из-за девчонок. Взвесил кожаную сумочку в руке и скептически осмотрел еле вмещающегося в тяжёлом доспехе в кресло игрока.

— Ну и куда я её тебе засуну?

Нет, то что съёмка нужна, это был факт, но можно же было камеру закамуфлировать под что-то похожее на игровой предмет! Барсетка на средневековом рыцаре, а именно на него больше всего был похож Бармалей, смотрелась как на корове седло. Большего палева и придумать было сложно.

“Похоже, нестандартная ситуация уже началась,” — со злостью подумал я.

Принялся придирчиво осматривать игрока, подойдя, подёргал за латы, попытался отодвинуть наплечник.

— Эй, — с подозрением отшатнулся от меня тот, — ты чего?

— Ничего, — ядовито ответил я, — если ты с ней наперевес пойдёшь, тебя Маймун сразу спалит, что ты засланый. Надо думать где её спрятать.

— Я не знаю, — слегка растерянно произнёс Бармалей.

— Может у тебя сюрко какое есть? — поинтересовался я, примеряя барсетку.

— Чего?

— Сюрко, — повторил я, — тряпка такая, с гербом, поверх брони, типа пончо.

— Пончо?

— А-а, проехали, — в сердцах махнул рукой я.

Но тут мой взгляд упал на гульфик. Тоже бронированный, изрядно выпирающий вперёд, словно льстя своему владельцу.

— Спрячем сюда, — заявил я, тыкая пальцем Бармалею в промежность, — вот тут слегка отогнём, камеру туда, будет снимать снизу вверх.

— Эй, но у меня же там… — вскинулся было парень, но, посмотрев на мгновенно заулыбавшихся девок, с лёгким смущением, тихо произнёс, — там ЭТО!

— Такое большое? — приподнял бровь я, — сколько сантиметров при создании написал?

— Тридцать пять, — ещё тише ответил тот.

— Мда, — почесал голову я, — ну, придётся потесниться.

Слаженными усилиями мы всё-таки запихали барсетку куда надо, чем окончательно смутили Бармалея, которому, на момент прихода Системы едва, едва стукнуло восемнадцать и развеселили понятых. Игрок, похоже, раньше был классическим задротом-девственником, судя по всему, болевшим игроманией в жёсткой форме ещё в бытность человеком. Все косвенные признаки на это указывали. Понятно почему его так легко смогли уболтать пойти закупашкой. Впрочем, это было уже совершенно не моё дело.

Прибыв на место, мы тормознули в нескольких дворах от жилища барыги, боковая дверь отъехала в сторону и к нам снова заскочил Сухопаров. Бодрый и деятельный, он тут же потащил наружу Бармалея, скомандов парням:

— Константин, Евгений, пойдёмте.

И персонально мне:

— Андрей, побудь с понятыми.

— Побуду, — буркнул я.

Ну а что ещё я скажу, руководят операцией наши по особо важным, я тут чисто на вторых ролях, да как палочка выручалочка, если где-то “звёзды” напортачат. Побурчав нелицеприятное им вслед, я уселся поудобней, скрестил руки на груди и, откинув голову на подголовник, прикрыл глаза. Минут двадцать времени отдохнуть у меня было.

Пока девчонки о чём-то своём тихо шушукались, я всё думал про Одувана с его кланом. Отчёт по движению его игровой прибыли и оборот игровых предметов ещё не пришли, список членов клана тоже где-то завис, как бы не у фэйсов, убирающих из него не те имена, если мои подозрения таки верны, а у меня на носу было внедрение в сам клан и как ускорить процесс с документами я пока решения не видел. Наводить суету, равно возбуждать коллег из контрразведки, а мне, пока, надо убедить всех, что это дело у меня лишь одно из многих. Впрочем, от документов я многого не ждал, вряд-ли там будет хоть что-то указывающее на Мясника.

Тут мои размышления были прерваны тем, что дверь газели вновь отъехала вбок и внутрь завалился Бармалей, которого явно слегка потряхивало от пережитого. С ним следом забралась Корякина с парнями, и вместе с девчонками они принялись досматривать инвентарь игрока и составлять протокол изъятия. На меня внимания они не обращали, да и в целом я тут был не особо нужен, поэтому, выскочив наружу, я пошел к адресу, собираясь посмотреть, что остальные делают там.

А там всё было в самом разгаре. Квартира Маймуна располагалась на втором этаже трёхэтажного дома. Спецназ, подъехав на Делике, зацепил крюк троса на металлической решетке окна, затем, резко дёрнув, они вырвали из стены анкера и покорёженная стальная конструкция загрохотала по асфальту. Подогнав микроавтобус обратно к окну, уже вручную выбили деревянную раму внутрь и стали по одному запрыгивать туда с криком:

— Всем лежать, работает Надзор!

Спустя пару минут, из двери подъезда выглянул один из наших спецов в масках, помахал рукой, после чего, выскочив из калины, туда поспешил Сухопаров держа в руках пару чёрных непрозрачных пакетов.

Проводив его взглядом, я только покачал головой, наконец до меня стало доходить, как они решили “взять” Маймуна. Поднявшись на второй этаж, я кивнул посторонившемуся спецназовцу дежурившему у двери, зашел в квартиру, практически столкнувшись там с суетящимся майором. Пакетов, к слову, в руках у него уже не было.

— Андрей? — тот слегка опешил, но затем, быстро справившись с удивлением, уточнил, — что там с понятыми?

— Не знаю, — покачал я головой, — когда уходил ещё писали протокол.

Сухопаров неодобрительно цокнул, но ничего не сказал, только достал телефон, набрал напарницу:

— Наташ, вам там долго?

Покивав в так доносившемуся до меня женскому голосу, добавил:

— Ну хорошо, ждём.

Обогнув его, я прошел по коридору налево, оказываясь в зале, где угощённый негатором, на полу, заведя руки за голову лежал сам Маймун и какая-то наркоманского вида баба рядом с ним, явно не игрок. То ли сожительница, то ли ещё по каким делам, не суть важно.

Из выбитого окна ощутимо дуло, осень всё-таки и баба на полу явственно ёжилась.

Я бы разрешил ей одеться, но до прихода понятых лучше ничего было не трогать, во избежание. Поэтому, встав у окна, задумчиво заложил руки за спину и принялся разглядывать улицу.

— А вот и мы, — жизнерадостно заявила Корякина, заходя с обеими девчонками в комнату, — ну что, начнём обыск?

Маймуна с его бабой подняли на ноги, зачитали постановление об ограничении права на неприкосновенность жилища, а затем принялись методично по кругу выпотрашивать всё содержимое шкафов, ящиков, заглядывать и отодвигать мебель, простукивать стены и пол. В общем, началась очередная стадия нудной и монотонной работы коей с избытком полна оперская деятельность.

Маймун, впрочем, особо не переживал, только ухмылялся противненько, да и в целом выражение лица имел гнусное. Лысоватый, слегка за сорок, мужчина, создавая аватар, внешность оставил свою собственную, словно нарочно не стремясь ее как-то облагородить.

Постепенно из зала мы перешли сначала в спальню, затем на кухню. Дело шло к завершению, когда, наконец, в ванной комнате из под чугунной ванной не были извлечены два чёрных пакета очень знакомого вида.

— Что это? — тут же поинтересовалась подполковница у хозяина квартиры, на что тот только пожал плечами:

— Вещи какие-нибудь, старые.

“Ошибаешься”, — подумал я, — и совсем не старые, года, небось нет”.

И точно, стоило мешки развязать как оттуда показались элементы кожанного доспеха.

— Понятые, обратите внимание, предметы явно игровые, — тут же указала Корякина, быстро заполняя протокол обыска.

Дальше смотреть я не стал, развернувшись и выйдя из квартиры. Спустившись вниз, я остановился у входа в подъезд, присел на оградку цветника. На лицо невольно вылезла кривая ухмылка. Сбыт плюс хранение, по совокупности уже не среднее, а тяжкое преступление. И вот как бы не жалко совсем барыгу, он, без вопросов, виновен, но откровенно подкидывать лишнее, на мой взгляд было перебором. И ведь понятно, что не стал бы он хранить игровые предметы просто в квартире. Зачем? Есть же инвентарь.

Опять же, что его другие отделы никак не могли поймать? Видимо потому, что пытались на факте одной только закупки строить обвинение. А наш Серёжа-молодец, пошел дальше, как ему подсказывал его ментовский опыт. И думается мне, в этот раз может и сработает. К сожалению.

Нет, жулик должен сидеть в тюрьме, тут я с Глебом Жегловым вполне согласен, вот только сажать его туда надо законными методами. И ведь есть для этого возможности. Товарищи с МВД уперлись в эту закупку как в панацею, а ведь ею одной перечень оперативно-розыскных мероприятий не ограничивается, там их полтора десятка, как бы. И применяй их, то вот так с пакетами мудрить бы и не пришлось. Может конечно мне, в правоохранительной системе новичку, это видно, а у остальных за давностью лет и привычкой делать всё по шаблону, глаза зашорены, но мнилось мне, что это просто лень. И стойкое нежелание учиться чему-то новому. Тотальная закостенелость. Лёгкий путь.

Тут во двор с мигалкой залетел ментовский уазик, затормозивший около подъезда. Из него вылезло трое ппэсников с лейтенантом во главе, бодро направляясь ко мне. Сообразив, что здесь они явно по нашему вопросу, отлепился от оградки, достал ксиву, шагнув навстречу старшему.

— Надзор.

Те тут же притормозили, переглянулись. Затем лейтенант осторожно спросил:

— На втором этаже сообщили окно выбито, это ваши?

— Наши, — кивнул я, — борьба с игропреступностью.

— Понятно, — парни облегчённо заулыбались.

Пошли к машине обратно. Проводив их взглядом, посмотрел на подъезд, но возвращаться в квартиру не хотелось. Как-то противно было, что-ли. Можно было переждать в Газели, чтобы хоть как-то дистанцироваться от происходящего. Решившись, я засунул ладони в карманы куртки, но успел отойти буквально на десяток метров, как вдруг сзади раздался оглушительный хлопок. Что-то с силой ударило в спину, бросив на асфальт. На секунду, а может и больше, я потерял сознание, а когда, с гудящей головой, чувствуя, как течёт что-то тёплое по лицу, приподнялся, оглядываясь, то понял, что подъезда больше нет. А есть груда битого кирпича вперемешку с плитами перекрытия.

Ко мне подбежал давешний лейтенант из не успевшего далеко уехать уазика, с тревогой заглянул в глаза:

— Ты как?

— Нормально, — я вдохнул поглубже, прикрыв глаза, затем открыл их снова, — контузило немного, но жить буду.

— Сколько ваших там было? — посмотрел полицейский на разрушенный подъезд.

— Много, — помедлив, ответил я, смотря туда же, — много…

Глава 10

Я сидел в углу бара, в своей игровой ипостаси, и мрачно глушил самое отъявленное гномье пойло, какое только подавали. Обычного человека с него моментально бы унесло в реанимацию если не в могилу, а меня, дебаффнуло настолько, что в рейд точно не возьмут.

“Да к чёрту рейд, — с ожесточением подумал я, — к чёрту всю эту проклятую Систему! Зачем она только тут появилась?!”

Замахнув пол кружки залпом, я жестом попросил ещё.

Как бы банально это не звучало, но погибло слишком много хороших людей. И если по “звёздам”, я особо плакать не собирался, не было у нас любви, так, терпели друг дружку вынужденно, но двух молодых девчонок, которых угораздило попасть в понятые и троих спецназовцев, было действительно жаль. Особенно девчонок. Спецназ рискует сознательно, — работа такая, а вот они…

К вечеру официально объявили, что это был взрыв бытового газа, причём не в квартире Маймуна, а на первом этаже, под ним. И пускай возможно всякое, но в подобные совпадения я не верил. Явно подстраховался, урод. Как раз на случай если все таки сможем его взять. Читал я его послужной список из вереницы уголовных статей, ещё в досистемную бытность, и нет, ощущения, что он сильно хитрый у меня не сложилось, был бы хитрым так часто бы не попадался, но вот то, что бывший гражданин, а теперь игрок обладал запредельной долей наглости, это прослеживалось чётко. Избить человека, угнать его машину, на ней же ограбить ларёк, и уехать на речку пробухивать ворованное со своими корешами, это был только один эпизод его бурной биографии. Почему этот момент пропустил Сергей? Какой бы он ни был, чутьё ментовское имел. Или тоже расслабился? Потому что за Маймуном нападения на представителей власти до этого не было? Ну так и вводные успели измениться. Он стал, по факту, бессмертным. Через полчаса после взрыва, когда спало действие заряда негатора, просто улетел на свою точку респа, нам не известную, а вот все остальные остались там. Выжило только два спеца, находившиеся в дальней комнате, остальный без шансов.

Маймун просто перестал бояться за свою жизнь, а наш Серёжа-молодец, этого не учёл. И всё, нет теперь ни Сёрёжи, ни Наташи. Пока сидел в скорой, упорно отнекиваясь от поездки в больницу, примчался шеф, долго стоял смотрел на завал, который пожарные только-только начали разгребать. Потом только подошел ко мне, посмотрел мрачно да со вздохом произнёс, ни к кому конкретно не обращаясь: — Как же так?

Да уж, тут никакое моё умение решать нестандартные вопросы бы не помогло и он это прекрасно понимал.

— Никто не ожидал, Вадим Петрович, — ответил я тогда ему, на что тот только ещё тяжелее вздохнул и ушел, больше ничего не сказав.

А поздно вечером, перекинувшись в игрока и залечив этим последствия контузии, я забурился в один из баров, где и сидел уже час, предаваясь мрачному самокопанию.

Надо было идти к Одувану, внедрятся в этот его пэка-клан, но не хотелось, хотелось просто жрать самое убойное пойло, чувствуя как мощные дебаффы туманят разум и пригибают к земле и в очередной раз задавать себе один и тот же вопрос, а мог ли я хоть что-то сделать? Ведь видел же ту холодную самодовольную улыбочку, что не покидала лицо Маймуна с самого задержания. Должен же был насторожиться. Но нет, все мысли тогда занимало, а прав или не прав Серёжа, подкидывая игровую броню. Не о том думал, дистанцировался, сам сознательно себя отделил от остальных. С известным итогом.

— Фарм! Приветствую, — ко мне, улыбаясь, подошел Гиндорин, чуть подтянул мантию, присаживаясь рядом, — чего такой грустный, пьянствуешь в одиночестве, случилось чего?

— Случилось, — буркнул я, не собираясь распространятся на тему своих переживаний, — хотел чего?

Вопреки ожиданиям, на грубость Гин не обиделся, только посерьезнел, отбросив шутливый тон, произнёс:

— Не знаю, что у тебя случилось, но ты, это, держись. Пьянство не выход, поверь мне.

— С учётом, что я игрок и могу бухать хоть год не просыхая и на утро всё-равно быть как огурчик, — я покачал головой, — не выход, но, иногда, средство.

— А вот тут ты не прав, — внезапно возразил старший научный сотрудник НИИ “ЧАВО”, — долговременное наложение одних и тех же дебаффов, в определенный момент закрепляет их на постоянной основе. Поэтому год бухать не советую. Есть у нас один такой, — наблюдается. Над вопросом как снять перманентный дебафф, бьёмся уже второй месяц. Но, похоже, нужно какое-то заклинание более высокого уровня, чем мы располагаем. Пробуем накладывать каждый день конт баффы, но они лишь временно гасят эффект, не убирая его насовсем. Похоже, придется дожидаться обновления Системы.

— Долго ждать, — мрачно хмыкнул я, стукнул пустой кружкой об стол.

Затем, для верности, пристукнул и кулаком по столу, отчего кружка слегка подпрыгнула.

— Будет это обновление, или нет, никто не знает. Может лет через сто, или двести а? Как думаешь? — я покосился на Гина, сощурился, язвительно добавил, — так что ждать не переждать.

— Ни сто и ни двести, — спокойно ответил тот, отодвигая кружку подальше, — очень скоро, думаю меньше месяца осталось.

— Стоп, -я замер, глядя на него.

Дебаффы никуда не делись, но трезво мысли не мешали. Особенно, когда проходят сведения такого уровня. Мозги тут же перешли в режим интенсивной обработки получаемой информации и я, не выходя из образа буркнул:

— Да ну, если бы это было известно об этом бы только ленивый не говорил.

— А это никому и не известно, — заговорщически прошептал Гин, наклонившись ко мне, — это выводы нашей исследовательской группы. Пока ещё перепроверяем, но я прямо чувствую, что результаты точные. Только ты не болтай никому, сначала, сам понимаешь, данные наверх пойдут, — эльф показал глазами на потолок, — а уж потом будут думать как подобное обнародовать.

— Да кому я расскажу, — махнул я ладонью, — а что вообще будет?

— Да кто бы знал, — пожал плечами парень, — но, скорее всего новые подземелья более высокого уровня, а с ними и шмот и крафт и, в общем, все, включая кап по прокачке, с новыми умениями.

— И всё? -я испытующе взглянул эльфу в глаза, — вот такое просто количественное увеличение контента без качественных изменений?

— А вот это мы узнаем только когда все случиться, мы же не разработчики системы и анонсы изменений нам никто не приносит.

Гин позволил себе саркастически хмыкнуть, затем хлопнул меня по плечу, произнёс:

— Не унывай, что бы ни случилось, но жизнь движется дальше.

— Движется, — покивал я, — вот только в том ли направлении?

Гиндорин уже ушел, а я всё продолжал задумчиво крутить пустую кружку в руках. Информация, что он рассказал, напрямую к оперативной не относилась и, будем честны, сейчас была скорее не моего уровня допуска. Да и Гин, вот сразу видно гражданский до мозга костей. Такое разбалтывать знакомому в моём лице. Можно ведь и статью лет на пятнадцать буквально с пола поднять. Это хорошо, что я сам в погонах, болтать не буду. Главное, чтобы он ещё кому это рассказывать не пошел. Но, будем надеятся, что кое-какие зачатки инстинкта самосохранения у него имеются.

Решившись, я поднялся и, поморщившись количеству дебаффов, направился к выходу, пора было навестить Одувана. Новость о том, что скоро нас ждут перемены, смогла таки меня немного отвлечь и настроить на рабочий лад.

* * *

Базой пэка-клана оказалось офисное здание, высотой этажей в тридцать, из стекла и металла, на окраине Москвы, в одном из недавно расстроившихся районов. Самым удивительным было то, что здесь вокруг вполне себе жили обычные люди, а игроков на улицах не было видно. И пусть, по ночному времени, улицы были практически пусты, но ощущение самого обычного жилого спального района не покидало. В домах уютным светом горели окна, не было ни намека на запустение или разруху, часто сопровождающие места концентрации игроков.

Подойдя к разъехавшимся при моём приближении стеклянным дверям, я прочёл на табличке сбоку: “Red orchestra”. Хмыкнул, а Одуван, однако, большой затейник. Сразу столько смыслов в названии. Во-первых, прямой перевод, — “Красный оркестр”, явный намек на НТ “Музыканты” и его собственную фамилию — Краснов. Во-вторых, по-немецки это “Rote Kapelle” — и так гестапо называло организации антинацистского сопротивления и разведки, ну и в-третьих капеллами в России в восемнадцатом веке называли хоры государевых певчих при дворе.

Забавно. Особенно относительно “государевых”. Впрочем, пока выводы делать было рано, может Одуван просто любитель компьютерной игры с таким названием.

Войдя внутрь, я увидел просторный отделанный мрамором холл, с несколькими мужчинами в деловых костюмах, — явно местной охраной и стойку ресепшена с девушкой за ней.

Охрана, что примечательно, не была игроками. Обычные люди, правда, по всем повадкам, хорошо тренированные.

Увидев меня, они не стали суетиться, только один, подошел ко мне и совершенно спокойно произнёс:

— Здравствуйте, ваш ник, пожалуйста.

Позволив тёмно бордовой надписи засветиться над головой, я понаблюдал за реакцией охранника, но тот, не поведя и бровью, показал на ресепсионистку за стойкой:

— Проходите.

Подойдя, я задумчиво посмотрел на блондинку в классическом дресс коде, — белая блузка, чёрная юбка, и, облокотившись о стойку, произнёс:

— Доброй ночи, я по приглашению.

— Да, — тут же кивнула та, — я вижу вас в списках. Сейчас свяжусь с секретарём Петра Яковлевича.

Она потянулась к телефону, что-то забубнив в трубку, а отметил ещё один факт, что Одуван не скрывает своих настоящих фио. Тоже весьма не характерно для большинства игроков.

В общем и целом, чем больше я думал о выбранном им месте под базу, если, конечно, она была именно тут, тем больше восхищался хитростью этого “дирижёра”. От нападения обычных игроков нет лучшего щита чем обычные люди. Просто потому, что кланы, которым Одуван со своими “музыкантами” поперек горла, никогда не пойдут на потенциальные жертвы среди неписей, из-за опасения навлечь на себя гнев государства. Поэтому здесь в окружение обычных людей, в самом центре спального района, Краснов мог себя чувствовать в абсолютной безопасности. Никто и никогда здесь масштабную войну не начнет.

— Директор вас ждёт, — положила трубку ресепсионистка, подозвала одного из охранников, — вас проводят.

Никакого удивления появлению в их холле игрока, ни секунды заминки, всё чётко, быстро и по-деловому.

Поднявшись на лифте на десятый этаж, мы оказались в длинном коридоре, с непременным атрибутом любого штабного этажа, — красной ковровой дорожкой. Тут Одуван своим армейским вкусам не изменял.

Сопровождающий мой молчал, я тоже с расспросами не бросался, посматривая по сторонам. Других игроков по дороге не попадалось, но не факт, что их не было за одной из десятков безликих дверей. Почти как в нашем Управлении, только здесь на них не было даже номеров.

Подведя меня к одной из них, охранник распахнул дверь, предлагая мне войти. Также молча, как всю дорогу сюда.

Внутри оказалась просторная комната, с изогнутым дугой столом, за которым сидела ещё одна девушка, почти близняшка той на ресепшене, в таком же строгом одеянии, разве что цвет волос и причёска были немного другими. Секретарь Одувана, быстро барабанила по клавишам, что-то набирая на компьютере но, стоило мне появиться в дверях, как тут же живо подскочила, и стуча каблуками, быстро подошла к двери в боковой стене, заглянув в которую, громко произнесла:

— Пётр Яковлевич, он здесь.

Затем отошла в сторону и, глядя на меня, позвала:

— Проходите, Пётр Яковлевич ожидает.

В личный кабинет главы пэка клана, оказавшегося куда более интересной личностью, чем мне думалось раньше, я заходил со смесью осторожного любопытства, просто потому, что совершенно не знал, что там увижу. Почему-то, казалось, что там будет стоять что-то типа массивного дубового стола, с почти троном за ним, а над головой непременно изображение главы государства. И ещё, обязательно, где-нибудь, шкаф с трофеями. Каким-нибудь уникальным лутом или черепами редких мобов. Но, единственное, что я угадал, — был портрет. Президент смотрел на всех входящих строго и как бы с вопросом, — “А что ТЫ, сделал для Родины?”.

В остальном, ни массивного стола, наоборот, тонкие металлические ножки и прозрачная стеклянная столешница, ни трона, вместо него вполне себе офисное кресло, с сетчатой вентилирующейся спинкой. Шкафа тоже не было, только небольшая ажурная этажерка, с какими-то кубками.

Сам хозяин курил сигару, стоя у стола, и смотрел, сквозь стеклянную стену на пейзаж снаружи.

— Ну здравствуй, Командос, произнёс он, искоса на меня поглядев.

Да, это был мой настоящий ник. Почему-то, именно он пришел мне первым в голову, когда я увидел перед глазами табличку. Дурацкое прозвище со студенческих времён. Но поди же ты, вспомнилось и Система тут же зарегистрировала его.

— И вам доброй ночи, господин Одуван.

Паладин ухмыльнулся, затем, подойдя ближе, всмотрелся в моё, измененное артефактом лицо, спросил:

— А почему одна “эм”?

— С двумя было уже занято.

Глубокомысленно кивнув, глава пэка клана уточнил:

— Служил?

Давать ему даже небольшую часть информации о себе, в мои планы не входило, поэтому я коротко качнул головой, ответил:

— Нет.

— А с чего такой ник?

— Фильм со Шварценеггером нравился.

Добродушно хохотнув, он перестал меня допрашивать, вернулся к столу, усаживаясь в кресло. Мне, что характерно, присесть не предложил. Впрочем, кроме как на пол или на стол, здесь этого было сделать невозможно, стульев для посетителей предусмотрено не было.

— Не думал, — произнёс я, в свою очередь, — что пэкашники так хорошо живут. Небоскрёбы под клан арендуют.

— Не арендуют, — спокойно заметил тот, пыхнув сигарой и закинув ногу на ногу, — я владелец.

— И персонал из обычных людей, да и сам… это же не игровая одежда? — кивнул я на отлично сидящий на Одуване костюм тройку.

— Всё так, — покивал мужчина в ответ, — просто мы не относимся к тем, кто воспринимает всё вокруг: эту Систему, данжи, новую реальность, как игру. Оттого, что мы получили новые способности, ни один из нас не перестал быть человеком. Мы не потеряли головы, не стали рушить всё вокруг, упиваясь новыми возможностями. Мы объединились, и не дали стране скатиться в анархию и средневековье. В нужный момент встав на пути особо ретивых.

Он кивнул на портрет за спиной:

— Первые полгода мы охраняли все ключевые объекты, всю критическую инфраструктуру какую могли, пока не были изобретены негаторы. Но и они не решили саму причину, только частично смогли разобраться с последствиями. С тех пор мы готовим своих людей, не даём расслабиться остальным игрокам и ищем причину всей этой катавасии. Заодно, не забывая, что мы всё-равно остаемся людьми. Собственно, как и ты.

Я промолчал, переваривая полученную информацию. Озвученное вполне находило понимающий отклик в моей душе. Одуван, будем честны, как-то смог достаточно неплохо меня прочитать за те несколько коротких встреч, что у на было. Тем осторожнее мне следовало быть в дальнейшем.

— Пойдём, покажу нашу базу, — он легко поднялся, поманил за собой.

Снова пройдя мимо секретаря, мы дошли до лифта и Краснов быстро нажал на панели поочерёдно сразу несколько кнопок. Лифт дрогнул а затем быстро поехал вниз. На табло начали отсчитываться цифры этажей. Вот только не на первом, ни даже нулевом, он не остановился, следом пошел отчёт уже со знаком минус. Остановились мы на минус третьем. А когда дверца разъехались, я невольно приподнял бровь. Потому что увиденное больше напоминало не технические помещения подвального этажа, а какой-нибудь секретный уровень военной базы, впрочем, почему напоминало, вероятно он им и был. Явно у Одувана были прочные связи с госструктурами. Не мудрено, что стоило мне заинтересоваться “Музыкантами”, как тут же прибежала госбезопасность интересуясь уже мной самим.

— Вот здесь мы тренируем наших парней, — мужчина шагнул вперёд и дежуривший у лифта игрок с малиново красным ником, — “Бродяга”, отлипившись от стены, поприветствовал его лёгким кивком:

— Глава!

“Двадцатый, — отметил я без особого удивления, — и класс редкий, — “палач”.

А затем, пристроившись за спиной и чуть сбоку Одувана, пошел знакомиться с хозяйством пэкашников, которое так любезно решил показать мне его хозяин.

Глава 11

Похороны погибших сотрудников были через два дня. Спецназ своих хоронил отдельно, парой часов ранее, теперь пришел черёд наших.

На кладбище собрались родные, коллеги по работе, начальство. Два гроба с закрытыми крышками были установлены на обычных табуретках рядком, но так, чтобы к ним могли подойти с обеих сторон. Моросил мелкий неприятный дождь, заставляя сильнее кутаться в тонкое пальто и слегка ежиться от холода. Ранняя осень плавно и незаметно перетекла в позднюю.

Глядя на некоторую казённость сквозившую во всём, от оформления гробов и деревянных крестов, до типовых венков, невольно вспомнилось, что от майора и выше, похороны за счёт государства. Там же стоял и почётный караул из нескольких сотрудников в форме, которую лично я доставал из шкафа всего пару раз, на какие-то официальные мероприятия.

Я стоял чуть в стороне, с остальными операми отдела. Костя с Жекой, — непривычно серьёзные, их спасло только то, что они оставались в машине с закупщиком. Рядом оперативные водители, оба: Виталя и Андрюха. Виталя особенно мрачный, со “звёздами” он был несколько более дружен, не даром они катались по всем своим делам исключительно с ним. Покрывал их, в их разъездах по личным вопросам, куда без этого, но что уж теперь. О мёртвых или хорошо или ничего. Поэтому я молчал, угрюмо дожидаясь конца церемонии, когда уже можно будет с кладбища уйти.

Зам генерала произнёс короткую речь, что-то там про долг, честь и материальную помощь семьям. Наградили обоих гос наградами посмертно, как-никак, погибли при исполнении служебного долга.

Потом почётный караул сделал залп холостыми из табельных пистолетов и к гробам потянулись прощающиеся. Вместе со всеми я прошел мимо, всё так же молча. Понаблюдал как шеф о чём-то негромко разговаривает с вдовой Сергея. Затем, когда несколько доходяг, — работников кладбища, спустили гробы в могилы, так же как и все, кинул ком земли туда и туда.

Затем, посчитав, что в моём присутствии больше нет необходимости, засунув руки в карманы, направился на выход.

— Алексей, — окликнул меня Булдаков.

Я приостановился, обернувшись увидел нахмуренный взгляд шефа, пояснил:

— Вадим Петрович, я в контору, пришёл ответ на запрос, надо поработать.

— Ладно, иди, — взгляд его смягчился и он кивнул.

Добравшись до управления, я зашел в канцелярию, где получил под роспись пару конвертов размера А4, вернувшись к себе, неторопливо распечатал и принялся изучать пачку листов.

Ну что, после получаса изучения списка личного состава клана, и одновременно с этим пробивания фамилий по нашей базе, можно было констатировать, что слова Одувана, косвенно подтверждаются. Ни одно лицо ни разу ни где по нашим сводкам не проходило и в совершении правонарушений против обычных людей замечено не было. Или они и правда, настолько идеальны или всё очень хорошо подчищается. Не хотелось так думать, Одуван мне понравился, но по въевшейся оперской привычке я обязан был подозревать и самый худший вариант.

Поискав в списках знакомые имена, — нашел. И Бродягу и Свиста с Хангом, тоже встреченных мною на базе игроков. Уровни и классы соответствовали увиденному. Исходя из чего, можно было сделать вывод, что сильно список перед передачей мне никто не чистил. Пробежал глазами всех но определить, кто из них мог быть Мясником, естественно не смог. Что ж, придётся изучать всех, все двести с лишним фамилий. И да, в нападении на нуболоку участвовал, фактически, молодняк, уровнями от десятого до пятнадцатого, а здесь, в списке никого ниже семнадцатого не было. Итого вывод, что у клана есть ещё свой филиал для кандидатов в основной состав, где контингент доводят до кондиции. По идее надо поискать и тот состав список тоже.

Затем я взялся за финансовые отчёты. Не то чтобы меня сильно интересовали конкретные цифры их оборота, как и экономика в целом. Я искал данные по приобретённой и закреплённой за кланом собственности, а также пытался определить коррелируют ли траты с доходами.

Кстати, офисная высотка “Ред Окестра” в перечне собственности клана указана не была, но, и тут было одно важное но, как объект трат денег клана присутствовала. Порывшись в реестре недвижимости нашел собствственика здания. Им действительно оказался Краснов. Одуван и тут не соврал.

Пошарив в сети стало понятно, что высотка сдаёт помещения под офисы куче разных фирм. Данных о полученной прибыли Красновым от сдачи помещений в аренду у меня не было, эта информация шла через обычную налоговую, но, думаю, был он в однозначном плюсе. Возможно из этого источника и шли дополнительные деньги на покрытие трат клана.

Тут меня прервал звонок. Оказалось это всплыл мальчик-наркоманчик Виталий, жаждавший закупиться скороходом. Эти несколько дней было совсем не до него, а его, видимо ломка конкретно замучила. Пришлось пообещать, что на днях закупку осуществим.

Вновь вернулся к документам.

Дальше смотрел уже параллельно по самому клану и по Краснову. Много где были пересечения, но часть объектов была, например, только у Краснова, а часть всплывала исключительно в тратах клана. Последние я и подчеркнул жирно, собираясь выяснить, что это и где. Оставалось только придумать, что сказать фэйсам. Они должны видеть, что работу я веду, но значимых результатов не получаю. Это вызовет меньше всего подозрений.

Снова раздался звонок и, глянув на высветившееся на экране имя, я невесело хмыкнул, вот действительно помяни чёрта, а он тут как тут.

— Да, Олег, да, узнал, ты у меня записан. Встретиться? Да, могу, где и когда? Хорошо. Буду.

Отключив связь, посмотрел на разложенные документы. Складывалось ощущение, что майор знал, что я как раз с ними работаю. Впрочем, ощущение, возможно, меня не обманывало. В конце-концов, когда документы попали к нам он мог вполне знать. Что я был на кладбище, а затем вернулся, легко отследить по сотовым вышкам методом триангуляции. А может и ещё как-то, мало ли у них в ФСБ технически возможностей. Я даже не исключал организованной за собой слежки.

Последняя, кстати, создавала для меня больше всего проблем. Вот поэтому, и надо показать что я копаю, но поверхностно, не зарываясь глубоко в дебри. Чтобы расслабились и посчитали не стоящим серьёзного наблюдения. Ибо иначе шансы моей расшифровки как игрока, возрастали многократно. Наружка у парней с Лубянки не чета нашей, работает куда профессиональней.

Тут я вспомнил эпизод как машина наших тёмных оказалась засвечена и объект наблюдения, попросту, со своим приятелем, вплотную подпёрли её своми машинами с обеих сторон, после чего спокойно удалились в неизвестном направлении. А наружка осталась сидеть и судорожно думать, что сказать начальству. И как вообще высвобождаться из этакого плена. Впрочем, проведённое внутреннее расследование установило, что данные наружки слил один не очень хороший майор, как оказалось, получавший периодически различные игровые предметы и золото от объекта. Зачем оно надо было ему, ни разу не игроку, он так, на допросе толком сказать и не смог.

Подойдя к обозначенному Сергеевым микроавтобусу, я подождал, когда боковая дверь отъедет в сторону, нагнув голову, зашел внутрь, садясь напротив майора и пожимая крепкую ладонь фээсбэшника.

Ряды сидений в салоне располагались друг напротив друга, поэтому беседу было вести удобно, расположиться можно было достаточно вольготно. Я чуть поёрзал на сидушке, взявшись за подлокотники, затем откинулся назад, вопросительно посмотрев на своего визави.

— Алексей, — произнёс сразу тот, — как у вас дела? -

— Работаем, — расплывчато ответил я, — у нас тут некоторые события произошли, поэтому было не совсем до того.

— В курсе, — с серьёзным лицом покивал тот, — сразу пятеро ваших, соболезную.

— Меня и самого чуть не накрыло, — отведя взгляд в сторону, угрюмо произнёс я, — по счастливой случайности вышел на улицу почти прямо перед взрывом.

— Таких подробностей не знал, — покачал головой майор, — действительно повезло.

“Как же, — подумал я, с лёгким раздражением, — не знал. В уголовном деле по факту гибели сотрудников моё подробное объяснение есть. Не поверю, что ты с ним не успел ознакомиться”.

— Что ж, тогда сильно наседать не буду, — Сергеев чуть улыбнулся, показывая, что это больше шутка, — просто в целом пробежимся по имеющимся результатам и прикинем куда двигаться дальше.

Естественно, раскрывать информацию полученную мною путём внедрения к самим “Музыкантам”, я не стал, а вот по присланным бумажкам поговорил охотно. Сам, в свою очередь, следя за реакцией майора. Рассказал, что бросается в глаза, что клан живёт не по средствам. Про “Ред Окестра” упоминать не стал, пусть думает, что мне про него неизвестно, всё-таки, явным образом про офисную высотку нигде не упоминалось.

Также упомянул, что в товариществе сплошь хай левел игроки, но где-то должно быть и товарищество занимающееся прокачкой кандидатов в клан. Показал, так сказать, свои дедуктивные способности.

Судя по расслабленности Сергеева, ничего страшного на Одувана и Ко я не нарыл, поэтому, в конце беседы, он только благожелательно покивал, да посоветовал быть осторожнее.

Вернувшись в управление, я, внезапно, столкнулся с каким-то нездоровым оживлением. В фойе кучковался спецназ в неизменных балаклавах, бегали из дежурки опера на ходу распихивая пистолеты по кобурам. Словно мы готовились к нападению.

Схватив за рукав знакомого опера из другого отдела, спросил:

— Серёг, что за суета?

— А ты не знаешь? — округлил он глаза, — нашли же этого, который ваших на закупке.

— Маймуна?!

Получив подтверждающий кивок, замер на секунду, затем решительно пошел искать шефа. У его кабинета встретил пацанов, при виде меня только хмуро покачавших головами. Что это значит, я понял сразу, но, всё-равно, сунулся в кабинет.

— И тебе говорю, — нет! — сходу встретил меня Булдаков.

— Я ещё даже спросить не успел…

— А что ты ещё можешь спросить? Нет, в операции по поимке Маймуна мы не участвуем.

— Почему?

— Потому что мне не нужно здесь какой-то мести и прочего. Его возьмут, допросят, и если взрыв не был случайностью, осудят по всей строгости.

— Не правильная позиция, — поиграв желваками, заметил я, — они должны видеть и знать, что за своих мы отомстим максимально жестоко. Настолько, чтобы у других мысли поднять руку на сотрудника не возникало.

— Так, Андрей, — строго посмотрел на меня полковник, — я в курсе, как всё по началу было. Знаю как вы работали тут. Но сейчас время уже немного другое. Мы не палачи и пытки не устраиваем. Есть уголовный кодекс и меру наказания определяет суд в соответствии с этим кодексом. Ничего сверх того что там написано, ты требовать не можешь.

— Времена как и люди те же, — негромко произнёс я, — просто они хвост чуть поджали. Но если увидят слабину, мигом страх потеряют.

— Всё, Андрей, я всё сказал, — Булдаков кивком показал мне на выход, — иди, занимайся делами, у тебя ни одно и не два в работе. И управление покидать запрещаю!

Он это крикнул уже в закрывающуюся дверь.

Я посмотрел на хмурых парней в коридоре, затем быстрым шагом, почти бегом, спустился по лестнице обратно в фойе, откуда ещё не успели испариться спецы. Безошибочно нашел их старшего, майора Фётисова, без предисловий, подойдя к нему, произнёс, глядя глаза в глаза:

— Володя, будь осторожен, Маймуна в прошлый раз недооценили, не совершите той же ошибки. Он уже ничего не боится, и точка респа у него скорее всего совсем не там где его засекли. Он хитрый, жестокий и мыслит совсем не категориями игроков. Это натуральный волчара, прожжёный, и теперь ещё и бессмертный. Как бы это не оказалось ловушкой.

— Учтём, — кивнул тот.

Но я видел по глазам спецназавца, что он слышит меня, но не слушает. Трое его погибших товарищей, явно давили тяжёлым грузом, заставляя быть чуть злее, чуть резче, неосмотрительней. Какими бы тренированными и психологически устойчивыми он и его парни не были, но в таком состоянии они могли наделать ошибок.

Я проводил их взглядом, выходивших во двор и грузившихся в Газель, сжав зубы, зашипел от бессильной злобы.

Снова покрутив головой, увидел ещё одного знакомого. Который был тут же пойман, прижат к стене и допрошен.

— Адрес, — требовательно произнёс я.

— Андрюх, ну нельзя же, — попытался тот дёрнуться, но я держал крепко.

— Ну ладно, — опер воровато оглянулся, затем произнёс название улицы и номер дома.

— Только я тебе ничего не говорил, — тут же добавил он.

После чего был отпущен и быстро ретировался на улицу.

А я, прикинув, где находится указанное место, только ещё раз поморщился. Один из почти вымерших районов с кучей заброшенных складов и заводских цехов. Большая часть ещё советское наследие. Слишком большая территория, слишком удобная для желающего там спрятаться. Даже если согнать все силы управления, нормально прочёсывать её будет сложно.

Я попытался поставить себя на место Маймуна, понять, что им движет, что он мог задумать. И чем больше думал, тем больше всё это смахивало на очередной хитрый план. Вполне в его духе, будучи бессмертным было бы попробовать вновь с нами поиграть. Его не интересуют данжи, прокачка, фарм, ему нравится его текущая жизнь, остро приправленная бессмертием.

Причём план у него может быть совершенно изуверским. Без какой-либо оглядки на возможные последствия. Он и раньше действовал без колебаний и рефлексий. Что ему может помешать действовать так же сейчас?

Оставаться здесь и гадать чем всё закончится, у меня не было никакого желания. И это означало только одно, — мне нужно действовать, но действовать в обличьи игрока.

Вернувшись к шефу, я вновь постучал в дверь, затем заглянул, натолкнувшись на недовольный взгляд Булдакова.

— Чего тебе?! Я же сказал, никуда вы…

— Вадим Петрович, — перебил я его, — у меня что-то голова разболелась, из-за этого всего, могу я домой?

Взгляд полковника тут же изменился, смягчился и стал даже каким-то слегка виноватым.

— Да, конечно, Андрей, — произнёс он, — я сейчас позвоню Витале, он тебя отвезёт. Говорили же тебе врачи, после контузии неделю побыть дома, а ты сходу на работу. Всё, давай отлёживайся, если что, завтра тоже можешь дома отдохнуть.

Кивнув ему, я зашел к себе, одев пальто и попрощавшись с пацанами. Затем, быстро спустившись вниз, кивнул Витале, плюхаясь на переднее сиденье Калины.

— Домой? — поинтересовался тот, и когда я кивнул, тут же надавил на газ, выруливая со двора.

Всю дорогу я сидел, откинувшись на подголовник, закрыв глаза и думал только об одном, — лишь бы успеть, лишь бы не опоздать. Поэтому свой личный разрядник негатор я отключил ещё по дороге. Превращаться начал буквально с порога, едва захлопнув за собой дверь. Упал на колени, чуть не завалился вперёд, чувствуя нарастающую лавину трансформации. Уперевшись руками в пол, еле удержался от падения тяжело дыша и проклиная всё на свете. Затем, по стеночке поднялся на ноги, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, скастовал на себя малое лечение, приходя в норму.

Спешно накинул на себя фальшивую личину жреца. Затем убрал в инвентарь всю игровую одежду, оставаясь полностью голым и надел повседневный комплект одежды, состоящий из джинс, кроссовок и плотной толстовки. Их было до безумия жалко, если вдруг придётся быстро облачаться в броню, стоит мне потом вставить в слоты игровые вещи, как обычные немедленно испарятся в неизвестном направлении, но времени на обратное переодевание могло просто не оказаться.

Время было дневное, рабочий день в самом разгаре и соседи по площадке дома находиться были не должны. Накинув на голову капюшон толстовки, я осторожно выскользнул наружу, закрыл дверь квартиры, и бесшумно взлетел на верхний этаж, в одно движение срезая игровым ножом хлипкие петли замка на люке на чердак. Быстро пробежал вспугивая голубей, до противоположного подъезда и уже оттуда, украдкой оглядываясь, вышел наружу. Старшая по дому, конечно, опять будет ругаться, что чердак открыли, невольно подумал я. Впрочем, это, в настоящий момент, было несущественной мелочью.

Выглядел я как обычный человек, поэтому, без проблем поймав на дороге бомбилу на четырке, коротко продиктовал ему куда ехать, и не торгуясь отдал запрошенную пятихатку. И вновь, сидя в лихо виляющей, под недовольные звуки гудков, по дороге машине, оставалось только повторять про себя:

“Лишь бы успеть, лишь бы успеть…”

Глава 12

Прибыв на место, я оглядел тянущийся вдоль дороги длинный кирпичный забор, с проброшенной поверху колючей проволокой. Местами та была порвана, местами отсутствовала вовсе. Да и с самого забора покрывавшая его штукатурка почти осыпалась, обнажив неровно уложенные кирпичи. Вдоль него тянулась потрескавшаяся асфальтовая дорожка, а над ним торчали ветви акаций и клёнов, обильно разросшиеся с внутренней стороны.

Дождавшись когда бомбила уедет, я огляделся, а затем, легко подпрыгнув примерно на высоту человеческого роста, ухватился за крепкую, далеко высовывающуюся за забор ветвь дерева, рывком перекидывая своё тело на ту сторону. Приземлившись на заросший сорной травой газон, присел, внимательно прислушиваясь и приглядываясь к окружающей обстановке. Натолкнуться здесь можно было, разве что, на бомжа, решившего устроиться на заброшке на ночёвку, но даже это было нежелательно.

Но всё было тихо, и, прислонившись к стволу дерева, чтобы не отсвечивать на открытой местности, я тихо прошептал:

— Депренсионем еретикус, Маймун.

Ещё одно специфическое заклинание-способность инквизитора, — обнаружение в определённом радиусе игрока, даже спрятавшегося, даже замаскировавшегося либо сменившего личину артефактом типа моего. Главное знать никнейм.

Минусы тоже были. Дальность в радиусе нескольких километров, поэтому надо примерно представлять в каком районе искать цель. Ну и точного местоположения заклинание не выдавало, было только ощущение направления, в котором находится цель, и по интенсивности сигнала, — сильно-слабо, удавалось примерно определить дальность.

Мне повезло, Маймун обнаружился на самой границе зоны обнаружения, судя по еле чувствующемуся зуду кожи, где-то в глубине заводской территории. Аккуратно сняв с себя обычную одежду и сложив в инвентарь, я обрядился в одеяния инквизитора и, перехватив поудобней косу, направился туда, откуда шел сигнал.

Из советских панельных корпусов, зиявших провалами на месте окон, давно, всё что можно, было вытащено, а металл сдан, кроме совсем уж монументальных поржавелых конструкций, для которых нужно было заказывать тяжёлую технику.

Различные эстакады и переходы, галереи и причудливо перетекавшие друг в друга здания создавали целый лабиринт, в котором было весьма непросто разобраться. А уж прятаться было самое милое дело. Локация так живо напомнила Сталкера, что невольно захотелось потянуться за болтом, проверить проход на аномалии.

Когда я ещё только с бомбилой подъезжал сюда, то уже видел машины управления у того, что когда-то было главной проходной заводы и въездными воротами, поэтому проехал дальше, в один из тупиков, подальше от них. И сейчас, двигаясь от здания к зданию, я постоянно держал в голове, что где-то недалеко находятся мои коллеги и пересекаться с ними совсем не стоит.

Внезапно, когда, по внутренним ощущениям до Маймуна оставалось несколько сотен метров, ощущение его местонахождения за долю секунды поменяло направление. Вот он чувствуется где-то в здании впереди и, внезапно, словно телепортируется градусов на тридцать в сторону, в корпус левее.

Впрочем, я замер на мгновение, определяясь с ощущениями, кто сказал, что словно? Если он торговец незаконными артефактами, вполне возможно, что какой-нибудь телепортационный амулет фиолетового качества ему попал в руки.

Такие артефакты существовали, но были под строжайшим запретом. Редкие, только фиолетовые, нашему управлению попадались, насколько я знал, дважды, и оба раза были переданы в НИИ “ЧАВО” для изучения. Владение им было само по себе уже преступлением.

Тут, от здания, где оказался Маймун, послышались частые трескучие автоматные очереди. Я ругнулся и, почти наплевав на скрытность, бегом рванул туда. Затем, резко свернул в сторону, увидев возвышавшуюся над корпусами сложенную из кирпича каланчу бывшей пожарки. Вспомнил, что при больших заводах в СССР были свои пожарные отделения, с машинами и расчётами.

Дверей там уже не было, поэтому по пыльным и пустым железобетонным пролётам на самый верх я взлетел как на крыльях и, присев за кирпичным парапетом, осторожно проверил диспозицию.

С высоты удалось примерно определить где залегли спецназовцы. Ответные очереди ударили по зданию, а затем вперёд выехал танк и, наведя излучатель, выстрелил, под треск ионизирующегося воздуха по всей длине луча негатора. Вот только впустую. За секунду до этого, Маймун снова переместился. Спецназ этого, конечно же не знал, поэтому прекратившуюся стрельбу воспринял как хороший знак. Фигурки в чёрном, с нескольких сторон, короткими перебежками начали продвигаться вперёд, но тут Маймун скакнул почти туда же снова. Секунда и из окна, с резким шипящим звуком, вылетела реактивная противотанковая граната, впиваясь в башню танка, вышибив сноп искр и, по пути зацепив и частично разрушив излучатель.

— Сука, — прошипел я со злостью.

Наши спецы тут же залегли, дружно поливая огнём окна, а Маймун снова скакнул, опять в то же место, правее меня. Похоже амулет у него позволял перемещаться часто, но недалеко.

Когда он в третий раз совершил серию скачков со стрельбой, опять возвратившись в ту же точку, я понял, что имеет место конкретная закономерность. Скорее всего, там у него был склад с оружием, куда он возвращался пополнить боекомплект. Совершенно не используя какие-то игровые способности своего класса, он сделал ставку на обычный огнестрел, используя только телепортационный амулет, и столкнувшись с таким нетипичным противником, мои коллеги неожиданно для себя забуксовали. Когда противник, в любой момент, может появиться сбоку или даже за спиной, там где до этого было абсолютно пусто, какое-либо продвижение вперёд чревато большими потерями. А менять на одного игрока десяток спецназовцев дураков не было.

Он успел так прыгнуть ещё раза четыре, когда, наконец, я смог почти точно определить его местоположение, это был второй или третий этаж правого, примыкающего к здоровенному цеху, административного крыла.

В отличи от остальных, панельных зданий, это было построено из кирпича и на торцевой стене хорошо был виден барельеф увековечивший год постойки: “1972”. Железобетонный козырёк над входом порядком обветшал, часть плиты осыпалась обнажив армирование, на воздухе успевшее полностью поржаветь. Двери на входе не было и только металлическая рама с торчащими петлями напоминала о том, что она когда-то здесь была.

Внутри было также пусто как и везде, но, присев, я провёл пальцами по свежим бороздам на полу и штукатурке стен. Здесь явно тащили что-то достаточно громоздкое и тяжелое. Например ящики с оружием.

Те кто тащил, а может и сам Маймун, если делал это в одиночку, делали это не особо аккуратно, и было достаточно просто следовать от отметин к отметинам, не отвлекаясь на проверку других коридоров и комнат.

“Всё-таки на третьем”, — понял я поднимаясь по лестнице выше.

Остановился я перед металлической дверью с потемневшей от времени табличкой “Бухгалтерия”. Все следы вели именно сюда. Сбоку в стене было квадратное окошко, закрытое также металлической ставней, с надписью “Касса”. Потянув ручку двери на себя, я понял, что та закрыта на замок или засов с противоположной стороны. Что ж, глупо было считать, что Маймун не подстрахуется, обезопасив свою нычку от случайных посетителей. Впрочем, такая дверь и спецназ остановит на несколько минут, давая ему возможность уйти.

Чем дольше я обо всём этом думал, тем больше склонялся к мысли, что торговля игровым шмотом, было не то что неосновной деятельностью барыги, а скорее маскировкой более серьёзных дел. Торговля армейской амуницией и оружием, к таковым как раз относится. И это, если подумать, была конкретная такая проблема. У боевой магии, которой пользуются игроки, помимо жирных плюсов, есть и серьёзные минусы, такие как дальность и точность. В радиусе метров пятидесяти вокруг себя, умелый игрок может устроить локальный армагеддон, но дальше заклинания и способности резко теряют свою силу. Даже игровая стрела, выпущенная из игрового лука, пролетев эти самые пятьдесят метров быстрее молнии, дальше резко становиться неопасной, преодолевая ещё пару десятков буквально по инерции, после чего просто падает на землю. Но бессмертный игрок владеющий лишённым этих недостатков огнестрелом, становиться крайне опасным противником.

На наше счастье, большая часть игроков была полностью сконцентрирована на своих вновь обретённых возможностях и только такие как Маймун, начисто лишенные игрового интереса, становились самым неудобным противником.

Склад здесь он явно обустроил не вчера. И вряд ли смог бы за те несколько дней, что у него были, так грамотно подготовить и организовать засаду. Скорее всего, действительно спалился кому-то из агентов коллег, и теперь устроил локальную войнушку больше от злости, чем из какого-то расчёта. Видимо просто было жаль профукать накопленный арсенал. А может уже товар был предварительно кем-то оплачен и срыв сделки грозил Маймуну серьёзными карами либо репутационными потерями.

Дождавшись, когда он вновь переместится, оставив склад, я достал косу и, активировав оружейную способность “прорубание”, вонзил бритвенно острое лезвие точно туда, где под металлической накладкой находились ригели замка. Обычная земная сталь легко поддалась и, вытащив косу из образовавшейся длинной узкой щели, я спокойно открыл дверь.

Войдя внутрь, быстро прикрыл её за собой, и оглядел помещение. Покачал головой. Маймун явно по мелочам не разменивался. У стен были аккуратно уложены штабелями ящики разного размера, деревянные, потёртые, с местами облупившейся краской. Похоже стыренные с одного из армейских складов. Судя по маркировкам, ещё советского производства.

Открыв крышку ближайшего ящика, я увидел уложенные рядком автоматы Калашникова, в отдельной ячейке находились магазины и ремни. В следующем были ручные пулемёты тоже Калашникова. Потом в ящике поменьше обнаружились рядком револьверы Наган. Ещё там была куча пистолетов Макарова, ручные противотанковые гранатомёты РПГ-7 с выстрелами к нему, несколько снайперских винтовок Драгунова в десантном варианте со складывающимся прикладом, гранаты двух видов и даже несколько мин направленного действия МОН-50. И огромное множество патронов всех видов количество которых я даже приблизительно прикинуть затруднялся.

Оружия здесь было не то что преступную группу вооружить, тут хватило бы обеспечить небольшую частную армию.

Штабели из ящиков были высокие, так что за одним из них мне удалось вполне свободно скрыться. Поэтому, с хлопком возникший прямо посреди комнаты Маймун меня не заметил и тут же забегал, хлопая деревянными крышками. Автомат, что держал в руках, просто отбросил в сторону.

— Надо что-то помощнее, — бормотал он, — чтоб эти суки поняли, что нечего лезть ко мне. Сейчас я им устрою сюрприз.

Я присмотрелся, что Маймун там достаёт и, внезапно, увидел целую связку гранатомётов “Муха”. Позволить ему уйти с ними я не мог.

— Анафема, — прошептал, указывая на игрока.

Совсем новое, пришедшее с восемнадцатым уровнем, заклинание-приговор. Весьма и весьма интересное. Использовал я его впервые, но, судя по описанию, в течении минуты цель не должна была иметь возможности применить ни одно магическое заклинание или способность. И, по идее, любые активные способности игровых предметов тоже должны были стать неактивны. Этот момент я и хотел проверить.

Навесив на себя гранатомёты, Маймун схватил ещё один автомат, вставляя свежий магазин, хищно оскалился, чуть приседая и весь напружиниваясь, готовясь к прыжку, но, внезапно, ничего не произошло.

— Почему не нажимается? Что значит не активно? — забормотал он, озадаченно выпрямившись, — заряд кончился? Нет, ещё больше половины. А это что? Что за?! Дебафф?! Сху…

— Это приговор, — ответил я, выходя из-за ящиков.

Увидев меня, Маймун попытался тут же направить на меня автомат, но тот, одним коротким росчерком косы распался на две половинки. Руки, по которым пришелся удар, у мужчины остались целы, пока он в игровой ипостаси, лишиться конечности ему не грозит, но полоска здоровья, так как он был без брони, ощутимо просела. А я тут же мысленно себя одёрнул, аккуратней надо, совсем не нужно, чтобы тот улетел на респ.

— Ты кто? — попятившись и лихорадочно оглядываясь, спросил он.

— Я инквизитор, — произнёс я глухо, стараясь сдерживать злость, — впрочем, мой класс ты и так видишь.

Тут Маймун заметил не только название моего класса, но и кроваво-красный ник. Я это понял, по внезапно расширившимся глазам.

— Погоди, — забормотал он, — ты же из этих, как блин, пэкашников. Погоди, не убивай. Давай договоримся. Ты же всё-равно игрок, как и я. А у меня много что есть для игроков. Топовый шмот, оружие, есть фиолет. Просто я тут быстро закончу кое-какое дело и сразу с тобой рассчитаюсь. У меня даже кое что с собой, смотри.

Он быстро выкинул из инвентаря пару вещей. Одна действительно оказалась фиолетовой, — кожаные перчатки с хорошим бонусом к ловкости, скрыту и атакам против нежити, вторая просто редкой, — пояс выносливости с бонусом к входящему лечению.

— Ты не понял, — покачал я головой, — мне не нужны твои вещи, и я здесь не затем, чтобы просто исполнить килл.

— А зачем? — Маймун пытался тянуть время, дожидаясь, пока спадёт действие приговора, но я тоже следил за таймером.

Мужчина дёрнулся, увидев в моей руке негатор, но разряд с треском впился в него, мгновенно превращая в обычного человека. В этом состоянии воспользоваться амулетом он уже не мог.

Резким ударом я сбил его с ног, оглушил и, затем, достав из инвентаря верёвки, перевернул на живот и сноровисто связал, как когда-то учили, сведя за спиной, внатяг, левую руку к правой ноге, а правую руку к левой.

— Ну, вот теперь поговорим, — удовлетворённо произнёс я.

* * *

Я уже почти выбрался с территории завода, отходя почти тем же маршрутом чтобы не пересечься с подбирающимися всё ближе коллегами, которые, после надолго замолчавшего Маймуна, осторожно двинулись вперёд, как у самого забора меня окликнули.

— Командос?

Мгновенно обернувшись, я на всякий случай поудобней перехватил косу, но из кустов показался Бродяга, палач двадцатого уровня, которого я встретил в подвале Одуванового бизнесцентра.

Из других кустов немедленно показались ещё двое игроков, одинакового с Бродягой уровня.

— Знаешь его? — поинтересовался боевой маг с ником “Ткач”.

— Наш это, новенький, несколько дней назад шеф привёл, — поведал товарищам палач.

Затем вновь посмотрел на меня.

— Слушай, ты чего здесь? Или тебя тоже вызвали? Тут, говорят, какой-то игрок шибко охреневший засел. Надзор не справляется. Попросили нас подключиться, но так, чтобы не слишком явно.

— Опоздали, — хмыкнул я, — я уже с ним закончил.

— На респ отправил?

— Не, — покачал я головой, — оставил Надзору. Там у него много интересного нашлось, пусть служба с ним дальше разбирается, что и откуда.

— Вот это правильно, — одобрительно кивнул Бродяга, — там из него всё выжмут. Что, что, а парни работать умеют.

Такую похвалу из уст явно бывшего военного или силовика, не скрою, слышать было весьма приятно. Но конечно же, в ответ, я скромно промолчал, не показав виду, что сам тоже оттуда. Всё-таки, конспирация есть конспирация.

— Кстати, что там с ним такого было?

— Да там крендель был с телепортом и складом огнестрела. Скакал туда-сюда, стрелял, — ответил я, пожав плечами.

— Серьёзно, — протянул уважительно палач, — а как ты его достал?

— Я же инквизитор, поиск, обнаружение и наказание преступника, это мои классовые умения.

— Ты точно наш, — Бродяга широко улыбнулся и протянул руку, — теперь я это тоже вижу.

* * *

Остановившись возле извивающегося и истошно мычащего тела с кляпом во рту, что в крайне неудобной для себя позе свисало на длинном шнуре из окна, не доставая метра до земли, старший группы спецназа схватил мужчину за плечо, повернул к себе, вглядываясь в лицо. Но почти тут же отпустил и, со злой ухмылкой, произнёс в шипящую рацию:

— Мы его нашли.

Сделал на всякий случай ещё выстрел из негатора в игрока, присел, глядя тому в глаза, не спеша высвобождать из пут, произнёс:

— Ну что, Маймун, добегался?

Кивнул своим:

— Пробегитесь, гляньте, откуда он там свисает.

Тут рация зашипела громче, поднеся ту к лицу, офицер вслушался затем ответил:

— Да, взяли. Да, без потерь. Нет, нам тут кто-то помог. Кто? Да без понятия. Бетмен какой-нибудь. Местность прочешем, но, думаю, никого мы тут больше не найдём. Всё. Понял.

Засунув рацию в нагрудный карман броника, он чиркнул ножём по верёвке. Маймун кулём плюхнулся на землю, взвыв дурным голосом даже через кляп. Затёкшие, связанные за спиной крестом руки и ноги на любое прикосновение отзывались сильнейшей болью.

— Ну не мычи ты так, — покровительственно произнёс спецназовец, похлопал ладонью мужчину по ляжке, отчего тот задёргался и забился, вызывая добродушную улыбку офицера.

Подошедшим подчинённым, поднявшись, сказал:

— Грузите прямо так, потерпит.

Проводив уносимое тело долгим взглядом, старший группы задумчиво подёргал за продолжающую свисать верёвку, пробормотал:

— И кому же спасибо сказать? Неужели действительно Бэтмен какой-то завёлся?

Глава 13

— Ловко ты с этим Маймуном разобрался, — произнёс Одуван, стоило нам в очередной раз встретиться, — впрочем, от тебя иного не ожидалось.

Краснов находился у себя в “Красном оркестре”, без пиджака и галстука, с закатанными по локоть рукавами рубашки, словно ему пришлось срочно лично решать какую-то прикладную задачу. В кабинете у него добавилась большая доска на колёсиках закрытая специальными шторками. Совсем как в фильмах про больших военачальников, где на подобных досках располагались секретные карты с оперативной обстановкой на фронте, данными разведки и размещением собственных сил и средств.

— Спасибо, что оценили, — чуть наклонил голову я.

— Откуда получил о нём информацию?

— Источники предпочитаю не раскрывать, — ровно ответил я, продолжая следить за главой клана взглядом.

— И это правильно, — кивнул тот задумчиво, прохаживаясь по кабинету, то и дело касаясь пальцами стеклянной столешницы и выбивая по ней короткую дробь, — что, кстати, об этом игроке думаешь?

— О Маймуне? Да, в общем-то, ничего особо не думаю. Нехороший человек, редиска он был. Оружие где-то достал, с представителями власти перестрелку устроил.

— А что-нибудь необычное в нём было?

Я почесал подбородок, пожевал губами, разглядывая узоры на полу, затем, снова взглянув на Одувана, ответил:

— Пожалуй да, он не был похож на обычных игроков, он не пытался защищаться своими игровыми способностями, он даже не пробовал ими воспользоваться, только огнестрел. Причём с надзором тоже. Похоже, хоть он и стал игроком, но игровую реальность просто не принял.

— Вот! — поднял палец вверх Краснов, — это ты верно подметил. Не принял, и это плохо. Потому что, в его случае, преступная среда продолжила доминировать. А игрок с современным оружием, это почти идеальная машина для убийства. И это плохо, потому, что рушит хрупкий баланс, который хоть как-то не даёт нашей цивилизации скатиться в так любимый многими фантастами постапокалипсис. Против таких игроков что-то сделать можем только мы, плей киллеры.

В целом, я был с ним согласен. Если обычные игроки были хоть и злом, но вполне уже привычным, то типы вроде Маймуна оставались одной большой головной болью. И сколько их таких ещё бродит по свету, поди угадай.

— Планируете операцию? — кивнул я на занавешенную доску, чтобы переключить разговор.

Слишком подробно о произошедшем на заброшенном заводе говорить я не хотел, могут всплыть ненужные подробности и появиться неудобные вопросы.

— Это? — обернувшись Одуван, задумчиво поджав губы, пару секунд побуравил доску взглядом, затем подошел и одёрнул шторку в сторону, — можешь поглядеть, это то, чем мы на сегодняшний день располагаем, наши силы и средства.

Окинув взглядом нарисованную от руки блок схему, нашел там и “Музыкантов” с указанием численности игроков и не один, а даже два дочерних клана: “Хор”, укомплектованный тремя десятками игроков от десятого до пятнадцатого уровня и “Ансамбль”, где находились ещё полторы сотни игроков до десятого уровня.

Память у меня была отличная, поэтому я сразу ухватил несколько объектов с интересными аббревиатурами. Похоже какие-то тренировочные лагеря. Но это и понятно, залы под бизнес-центром это только для руководства клана и лиц к нему приближенных.

Весьма и весьма любопытная информация, непонятно только, с чего глава преисполнился ко мне таким доверием, я, всё же тут новичок. И пара успешных акций на моём счету слишком мало для подобных секретов.

— Пётр Яковлевич, — произнёс я, отведя взгляд от доски, — мне, конечно, лестно, что вы мне доверяете допуск к подобным секретам, но я, всё-таки, у вас человек новый, почти незнакомый…

— Вот тут ты ошибаешься, — ответил глава, — когда мы с тобой встретились, той ночью, возле нуболоки, я сразу понял, что твой ник мне знаком. Декабрь двенадцатого, помнишь? Атака группы игроков на здание Центробанка на Неглинной. Ты был там, смог организовать отпор с втрое меньшим количеством людей. Потом обеспечил безопасный вывод работников из здания и подчинил себе прибывших сотрудников ОМОНА и внутренних войск, не допустив уничтожения архивов и серверов. К сожалению мы разминулись, когда я туда приехал, ты уже успел скрыться. Но все, с кем я говорил, как один, утверждали, что командовал ты исключительно профессионально.

“Вот так и палятся на ровном месте доморощенные шпионы, — подумал я, оставаясь, впрочем, внешне совершенно бесстрастным, — Одуван явно прекрасно помнит, что я заявлял, что не служил, но кто же знал, что меня хорошо знают по событиям почти годичной давности”.

Однако сам глава “Музыкантов” акцентировать внимание на том, что уличил меня во лжи, не стал. Продолжил говорить дальше.

— Так что, когда мы уже начали выстраивать свою структуру, я попытался тебя найти, такие как ты нам были очень нужны. Но, с удивлением узнал, что ты, оказывается, как в воду канул. Просто исчез. И тут, вдруг, снова объявился и, судя по цвету ника и уровню, вовсе не сидел сложа руки, а тихо и планомерно делал тоже что и мы. Для меня это лучшая рекомендация из всех возможных.

— Спасибо за похвалу, — осторожно ответил я, пытаясь понять, что же Одуван задумал.

Не может же быть, чтобы он все это рассказывал мне без какой-то своей цели. Такие люди как он никогда ничего не делают просто так. Особенно полковники ГРУ.

— Это не похвала, — произнёс Краснов, — это констатация фактов. Твои дела говорят за тебя, и только они. Мне этого достаточно.

— Но зачем вот это? Вы к чему-то готовитесь? — вновь повторил я вопрос, на который, по сути, глава клана так и не ответил.

— Готовимся, — кивнул тот, — потому что рано или поздно, мир измениться вновь и тогда, возможно, на кон придётся поставить всё, буквально всё, вплоть до существования самой человеческой цивилизации.

— Новое обновлением Системы? — вспомнил я наш самый первый разговор, ночью у нуболоки, — но почему вы считаете, что это не будут просто новые более высокоуровневые данжи, и просто повышение уровня прокачки?

— Потому, — веско ответил Одуван, — что у меня есть все основания полагать, что вместе с этими данжами придёт и ещё что-то, что нам очень не понравится.

Самое интересное, что, несмотря на декларируемое доверие, формулировку ответа он выбрал максимально обтекаемую, хотя, судя по всему, знал куда больше. Однако нельзя было исключать и того, что это не более чем выдуманная история, ради укрепления влияния в клане и за его пределами. Выдуманная угроза, целью которой было обеспечить поддержку клану в руководстве страны. Повышение собственной значимости и незаменимости в их глазах. Ну и повышенное финансирование за счёт государства, куда без этого.

Одно сбивало с толку, — чувствующаяся в словах мужчины убеждённость. Вера в то, что он говорит. Нет, и это могло быть просто отличной актёрской игрой, выверенными и отточенными навыками профессионального лицедея. А у него такие могли быть, смотря какие задачи он там в ГРУ выполнял. Но, почему-то мне хотелось ему верить, доверие взамен на доверие оказанное мне.

И даже в этом чувствовался профессионализм, это тоже очень тонкий психологический ход, когда ты демонстрируешь человеку своё доверие, ты тем самым располагаешь к ответному доверию его. И с этим, даже понимая всю суть, достаточно тяжело бороться.

Основания? — покосился я на Одувана, — и насколько они, м-м… твёрдые?

— Весьма, мой друг, — хмыкнул тот, — но словами описывать бесполезно, это надо увидеть.

Резко направившись к выходу, он бросил через плечо, короткое:

— Пойдём.

Пройдя по коридору, мы вновь стали опускаться в лифте, вот только, в этот раз, не остановились на минус третьем этаже, а стали опускаться ещё ниже.

“Интересно, — подумал я, — в самом конце мы в какое-нибудь правительственное метро не приедем?”

На минус пятом лифт вздрогнул, замирая, а когда двери разъехались, я увидел абсолютно белый коридор, с нарисованным на стене знаком биологической опасности. Никого не было, даже охраны, впрочем, не зная кода, набранного на панели лифта, приехать сюда было невозможно.

— Что это? — поинтересовался я.

— Наши лаборатории, — ответил Одуван, спокойно выйдя из лифта, — по изучению иномирной жизни.

Пока мы шли, я с некоторым любопытством заглядывал в застеклённые окошки тех дверей что попадались на пути. Где-то было девственно пусто, где-то стояло различное оборудование. В одной располагался классический хирургический стол со всеми приблудами, не знаю уж как они правильно называются. А в одной углядел клетку с, по виду, мирно спящим троглем, как в подземелье “У кролика”.

Наконец коридор перегородила массивная металлическая дверь. Краснов поколдовал над замком, я услышал, как с легким шипением, дверь чуть выдвинулась из паза, а затем стала неторопливо проворачиваться на шарнирах. Впечатлившись толщиной створки и диаметром ригелей выходивших из неё в закрытом состоянии, я прошел внутрь вслед за главой клана и, внезапно, оказался в точно таком же коридоре. Следом снова пошли двери, правда, за ними уже находились люди в белых комбинезонах и масках противогазах. Взгляд через окошко получалось бросить мимолётный, но то что я видел, больше походило на какой-то секретный правительственный центр, чем на подпольную лабораторию пэка клана. А это совсем не шутки. И то, что Одуван повёл меня сюда, вовсе не признак высокого доверия, скорее тонкий намёк, что после увиденного назад из клана мне дороги нет.

Масштабы увиденного внушали, скажу честно. И ведь год назад, уверен, ничего этого не было. А теперь здесь центр по сравнению с которым НИИ “ЧАВО” смотрится школьным кружком естествознания. Впрочем, там вели свои исследования, а здесь свои.

Остановившись у очередной двери, Краснов отпер её и, когда я оказался внутри, то мгновенно замер, уставившись на большой прозрачный, заполненный жидкостью цилиндр высотой метра под три.

— А вот и он, — произнёс мужчина, и мне не надо было пояснять, про кого он говорит.

Высокая антропоморфная фигура, плавающая в этом цилиндре, приковала к себе мой взгляд. Но не только рост, на вскидку, метра два с половиной, общие очертания, и само строение тела были абсолютно нечеловеческими.

— Кто это? — спросил я, лихорадочно перерывая в памяти всё что знал про игровых мобов.

Но ничего похожего так вспомнить и не смог. Это явно был неизвестный Надзору представитель игровой реальности.

— Это? — Краснов приблизился к цилиндру, склонив голову на бок, пару секунд задумчиво понаблюдал за неподвижной фигурой.

Затем усмехнулся:

— А это, Андрей, игрок. Только не из нашего мира.

Что ж, оба известия я воспринял вполне стоически. И то, что существуют игроки не с Земли и то, что моё настоящее имя для главы “Музыкантов” тоже не секрет.

— Как давно вам это известно?

Краснов покосился на меня, уточнил:

— Что именно?

— Что это иномирный игрок, — спокойно пояснил я.

Одуван явно играл в какую-то свою игру, пытаясь психологически меня расшатать, мне же оставалось только продолжать играть в свою, старательно игнорируя, все эти его, якобы случайные, оговорки. Да уж, Штирлиц никогда не был так близок к провалу.

— Давно. Пока не изобрели негатор, пришлось его несколько месяцев нонстопом убивать. Пару раз он даже умудрился сбежать, насилу поймали.

— А почему же он не ушел к себе, откуда он там прибыл? Явно у него точка респа была не на Земле.

— Хороший вопрос, — кивнул Одуван, — но, вероятно, когда удалось разрушить портал, каким он пришел сюда, была отрезана и точка респа, а новую создать он не успел, поэтому возрождался каждый раз на месте своего убийства.

— Портал, не данж?

Краснов отрицательно качнул головой:

— Это было нечто принципиально иное, хоть и объект Системы.

— И всё-таки, почему считаете что это именно игрок, а не какой-нибудь уникальный моб?

Мужчина вновь кривовато улыбнулся:

— Кроме того, что он бессмертный?

Поманив меня жестом за собой, он подвел к стенду в другом конце комнаты, где под стеклом лежали различные игровые предметы. Я прекрасно видел подсвеченные, стоило только взглянуть, названия и характеристики вещей. Вот только ни черта не понимал, потому что мне было совершенно непонятно на каком языке это было написано. Чисто по аналогии я знал, что верхняя строчка это название, а строчки ниже это характеристики, но вместо привычных букв там были какие-то складывающиеся в непонятные символы чёрточки.

— Это было одето на нём. Язык не похож ни на один из земных, мы проверяли. И, как ты прекрасно знаешь, игровые предметы полученные на Земле, переводят своё название для любого игрока какой бы расы он не был. Здесь же никакого перевода. Так что нет, это игрок и совершенно чуждый нам. Тут сомнений никаких быть не может.

Доказательства были, скажем так, очень убедительны. Ещё никому не удавалось ни обмануть, ни хакнуть Систему. Значит это и вправду вещи не относящиеся к нашей… назовём это, локализации. Вот поэтому вместо нормальных названий мы видим закорючки, у нас просто не предустановлен нужный языковой пакет, говоря компьютерным языком.

— И вы считаете, что со следующим обновлением такие как этот придут вновь?

— Да, только уже не один разведчик, это будет полноценное вторжение.

— Предполагаете худшее?

— Обязан, по долгу службы.

Так легко и просто подтвердил, что продолжает работать на государство, несмотря на игровой статус. Впрочем, с учётом сколько я и так уже про него знаю, эта информация ни на какое откровение не тянет.

— Но негатор на него действует, — прервав возникшую паузу, утвердительно произнёс я, вынырнув из не самых приятных раздумий.

— Действует, — подтвердил мужчина.

— Тогда на что они надеются? У нас и армия и Надзор, да и большинство игроков, думаю, решат дать отпор вторженцам.

— А ты подумай, — заложив руки за спину, предложил Краснов, — попробуй смоделировать ситуацию, что было бы, если бы не были изобретены негаторы. И если бы большая часть игроков, ударилась во все тяжкие не сдерживаемая ничем?

— Пусть не сразу, — произнёс я, сощурившись, — но мир бы ждал упадок. Разрушение существующей цивилизации, угнетение и уничтожение обычных людей, полное доминирование игроков по всей планете.

— Вот именно, — одобрительно улыбнулся Одуван, — и пришедших сюда извне ждали бы просто игроки. Этот разведчик был пятнадцатого уровня. Вероятно Система позволяет переноситься в миры игрокам не выше уровня существующих данжей. И его задачей, думаю, было просто изучение и наблюдение. Оценка того как эффективно игроки рушат свой мир, чтобы потом, когда со следующим обновлением сюда придут орды иномирных игроков максимального двадцатого уровня, при условии что данжи повысят только на пять а не, скажем, на десять уровней, быстро его захватить.

Повезло, что портал его открылся не в глуши, а в городской черте. Смогли оперативно засечь и ликвидировать. С огромными жертвами, но смогли.

— А где был портал? — нейтрально поинтересовался я.

А когда услышал название города, то только невероятным усилием воли смог удержать невозмутимое выражение лица. Это был тот город где поработал Мясник.

“Значит всё-таки он здесь у них тот самый Мясник! — забилась в голове, запульсировала лихорадочно, мысль, — или, может всех тех людей убил этот иномирянин?”

Мой взгляд снова упёрся в тело в цилиндре. Лёгкое сомнение коснулось разума, но, внезапно я понял, что разведчик на то и разведчик, чтобы стараться соблюдать скрытность а не вырезать целые города.

“Нет, всё-таки, это Мясник! Но как же про него узнать, чтобы не показать свой интерес…”

— Так что, мы ждём и готовимся, — резюмировал Краснов, — чтобы к моменту, когда они сюда придут, как можно больше игроков было максимального двадцатого уровня. Задача нелёгкая, но в течении полугода…

— Вы не успеете, — прервал я его, — осталось меньше месяца.

Вот тут я, наконец, в первый раз увидел, как глава “Музыкантов” меняется в лице.

— Откуда информация?! — спросил он напряжённо.

— Из НИИЧАВО, — ответил я, без упоминания личности Гиндолина, — выводы предварительные, ещё перепроверяют, но вероятность очень высокая.

— Почему я не знаю?!

Произнёс это Краснов скорее обращаясь не ко мне, а риторически произнося в пустоту, но я ответил.

— Вероятно потому, что моя агентура лучше вашей.

Вернувшись в кабинет, он сделал несколько звонков, косясь на меня, затем, когда, по видимому, моя информация подтвердилась, обругал не сдерживаясь кого-то на том конце провода и, положив трубку, резко и зло произнёс:

— Подтвержают, чтоб их. Совсем расслабились. Гнать надо. Ладно, едем!

— Куда?

— К тому, кто знает больше, к Мяснику.

Глава 14

Чёрный здоровенный внедорожник тяжело утюжил пустую по ночному времени трассу, всё дальше удаляясь от Москвы куда-то на юго-восток по Новорязанскому шоссе. Управлял машиной молчаливый и сосредоточенный сотрудник охраны, а мы с Красновым занимали задний диван, погружённые каждый в свои мысли.

Не знаю о чём думал Одуван, задумчиво глядя вперёд, но я в который раз прокручивал в голове весь наш разговор, определяясь как вести себя дальше. И главный вопрос был расшифрован я, как опер Надзора, или нет? То, что он знает моё имя, на самом деле, ещё ни о чём не говорит. Больше, кроме этого знания, он не сказал ничего. Хоть и обставил всё так, будто неплохо осведомлён о моей персоне. Возможно, имя, это всё, что ему известно. Были ли те, кто мог знать мой ник и моё имя? Да, были. Пусть немногие, но в самые первые месяцы, когда царил полнейший хаос, я и не помышлял о конспирации, решая совершенно другие задачи, и, по мере сил, стараясь помогать людям. Бывало так, что я, находясь в своём игровом обличьи, представлялся настоящим именем. И, похоже, кто-то это вспомнил и сообщил главе “Музыкантов”. Да даже Центробанк упомянутый взять, очень может быть, что это имя услышал кто-то из его людей, который меня и запомнил.

Впрочем, тут меня посетила непривычная мысль, а может мне и не нужна с Красновым вся эта конспирация? Как я успел понять, он работает на государство и плотно опекается ФСБ, цели его вполне конкретны и понятны и вполне коррелируют с моими собственными желаниями. Зная его отношение к людям в погонах, не думаю, что мою принадлежность к Надзору он бы воспринял отрицательно. Вот только тогда бы это означало полный и безоговорочный переход под его начало. Подобная расшифровка. Полное подчинение и контроль. А я, всё же, одиночка, сам ставлю себе цели и задачи, и самостоятельно их решаю. И лишаться свободы принятия решений и действия, даже во благо высшей цели, которой, несомненно, полностью поглощён Одуван, не намерен. А значит, сохраняем статус-кво и ни единым словом и жестом себя не выдаем.

Немного успокоившись и определившись с линией поведения, я принялся смотреть в окно на ночную дорогу.

Не доезжая до Коломны мы свернули в сторону и теперь тряслись по выщербленному и раздолбанному асфальту, то и дело выписывая змейки для объезда совсем уж глубоких ям. Проскочив пару деревень, углубились в лес. Сразу подумалось, что живёт этот Мясник, кем бы он ни был, наверное отшельником, подальше от людей, где занимается…

А вот чем он там может заниматься, я придумать не успел, потому что мы, огибая деревья, вырулили к перегораживающим дорогу металлическим воротам. Влево и вправо от ворот тянулся высокий забор с колючей проволокой поверху, а сбоку возле проезда был вбит столб со знаком “Запретная зона. Проход (проезд) запрещён (закрыт)”.

Когда водитель поморгал фарами, створок ворот приоткрылась, выпустив сразу несколько вооруженных автоматами людей. Посветив внутрь, один из бойцов дождался, когда Одуван протянет в открытое окно какую-то карточку, посмотрел, затем, ещё раз мазнув лучом фонарика мне по лицу, кивнул и махнул рукой остальным, чтобы открывали.

Да, на домик отшельника это место не походило совсем. Заехав внутрь, мы проехали ещё несколько сот метров, а затем вырулили на самый натуральный плац в окружении трёхэтажных кирпичных казарм. До боли знакомых мне ещё по собственной армейской службе.

— Вот и приехали, — нарушил тишину молчавший всю дорогу Одуван, — пошли, познакомлю тебя с человеком уничтожившим портал и разведчика иных.

— Иных? — переспросил я.

— Так мы назвали расу игроков не из нашего мира.

— Понятно…

Похоже, о нашем визите предупредить успели, потому что на входе в одну из казарм нас уже встречал боец в цифре без знаков различия. Не смотря на большое сходство с армейским, объект, по видимому, таковым не являлся. Ни традиционных красных звезд на въездных воротах, ни флагштоков на плаце с государственным флагом, ни единой нашивки на местных, которая бы могла пролить свет на их видовую принадлежность.

— Генерал ждёт, — остановившись возле двери, произнёс сопровождающий, показав на неё.

“Генерал? — мелькнула мысль, — а звание это он до уничтожения города получил, или после?”

Незаметно встряхнувшись, я заставил себя сконцентрироваться на главном. Сейчас мне необходимо было как никогда жёстко себя контролировать, чтобы ни жестом ни звуком не дать понять, что я знаю о нескольких десятках тысяч уничтоженных им людей.

Но всё же, когда мы вошли, я позволил себе один внимательный взгляд на того, кто сидел за большим столом в глубине помещения.

Крепкий, средних лет, с короткими усами, чуть тронутыми сединой. Стриженный под полубокс. Складывалось ощущение, что для своей игровой ипостаси он выбрал реальную внешность. Посмотрев над его головой, я понял, почему сопровождающий назвал его именно так, “Генерал” было его ником. Впрочем, судя по выправке и самой атмосфере кабинета, строгой и лишённой каких-либо вычурностей, с армейской службой он был явно знаком не понаслышке.

— Лев Валентинович, — с теплотой в голосе произнёс Одуван, — давненько не виделись.

Поднявшись из-за стола, мужчина пожал протянутую руку, затем перевёл взгляд на меня.

— Командос, — отрекомендовался я, затем, покосившись на Краснова, добавил, — но можно просто — Андрей.

— Служил? — тут же спросил меня Генерал.

“И чего они все сходу этим интересуются? — подумал я, — что, если не служил, так не человек что ли?”

— Не попал, по здоровью, — ответил я, чуть улыбнувшись, в ответ на слегка нахмурившиеся брови хозяина кабинета.

— Но показывает прекрасные таланты командира и организатора, — поспешил вмешаться Одуван, озаботившийся подъёмом моего, несомненно упавшего вниз реноме.

— Даже так? — Генерал вновь пристально посмотрел на меня.

— Сериал “Солдаты” смотрел, все сезоны, — быстро ответил я, всё с той же улыбочкой.

— Шутим, значит, — задумчиво произнёс мужчина, покосившись на главу “Музыкантов”, — ладно, позитивный настрой это неплохо.

“А всё-таки, ты не всё обо мне знаешь, — с злым удовлетворением подумал я о Краснове, — всё-таки это был просто развод на откровенность”.

Сев обратно за стол, хозяин кабинета кивнул на стоявшие возле приставки стулья:

— Присаживайтесь, в ногах правды нет.

Затем, уже обращаясь к Одувану:

— Ну говори, что прилетел ни свет ни заря? Только не мнись, я этого не люблю, говори прямо.

— Можно и прямо, — кивнул Краснов, — по имеющейся информации, до следующего прорыва меньше месяца. Наши учёные головы называют минимальный срок, — неделю, максимальный, — месяц. Что-то там такое приборы у них регистрируют. Но я бы на месяц сильно не рассчитывал.

— Принимаем по худшему варианту, — кивнул Генерал,совершенно не удивившись известию, только построжев взглядом, — что у нас неделя на подготовку.

— Мало, — скрипнул зубами, поморщившись, Одуван.

— Сколько есть, — филосовски ответил мужчина, — ладно, в первую очередь сделаем вот что…

Дальше у них между собой пошел малопонятный стороннему слушателю диалог, с упоминанием каких-то условных обозначений и цифровых кодов. Одно было ясно, что оперируют они весьма значительными силами и средствами. Там же упоминались и армейские, и другие специальные подразделения.

Воспользовавшись моментом, когда на меня перестали обращать внимание, я вновь стал исподволь изучать место и хозяина, стараясь понять что он из себя представляет.

Самым примечательным в нём был его класс, — воин крови. Ни разу о таком не слышал. Впрочем, иногда обычные классы выполнив какие-то скрытые условия, получали новые способности и приставку к названию. К примеру как у Одувана, — тёмный паладин. Пошедший по другому пути и, соответственно, отмеченный в этом системой.

Воин крови, видимо, был тоже таким подклассом. И судя по названию, чтобы его получить, крови нужно было пролить немало.

Осмотр кабинета мало что добавил к пониманию личности хозяина, разве что, что его мало заботит отсутствие какого-либо уюта. Всем, от стола до напольной вешалки в углу, веяло суровой армейской казёнщиной. Ни одного чахлого цветочка на подоконнике, ни картины на стене, кроме портрета президента над головой. Суровый минимализм и аскетизм.

— Можно вопрос, — произнёс я, когда в диалоге между мужчинами возникла пауза.

— Можно Машку за ляжку, — тут же отреагировал, хмыкнув, Генерал, — в армии принято говорить, — разрешите.

— А говорил, что сериал смотрел, — слегка уколол меня Краснов.

— Видимо этот момент упустил, — ответил я. — Так разрешите?

— Разрешаю, — кивнул хозяин кабинета.

— А как вы закрыли тот первый портал с разведчиком Иных?

Генерал покосился на Одувана, буркнул:

— Петя, ну ка расскажи, что за молодой человек рядом с тобой? А то он чересчур осведомлён о вещах, которые без особого допуска знать не положено. Есть у него допуск?

Краснов с легким недовольством взглянул на меня, ответил:

— Лев Валентинович, Андрей хоть и весьма молод на вид, но делом доказал, что исповедует те же принципы что и мы. И самостоятельно развивался, в одиночку достигнув восемнадцатого уровня. Также проявил себя в нескольких операциях по защите гражданских и не игроков, поэтому могу сказать со всей ответственностью, что это наш человек.

— Петя, Петя, — вздохнул Генерал, — есть у тебя одно нехорошее свойство, слишком быстро начинать доверять людям.

— Пока он моё доверие не обманывал ни разу.

— И много ли ты о нём знаешь? Чтобы так уверенно говорить? Кем он был до того как стал игроком?

— Это неважно. Всё, что было до Системы, осталось до Системы. Статус игрока сразу показал, кто гнилой внутри, а кто нет. Пара моих хороших знакомых, что десяток лет знал, и в которых был уверен, теми ещё оборотнями оказались, как бессмертие обрели. А вот другие, наоборот, раскрылись и осознали, что помимо прав, есть обязанности и есть долг. Так что Лев Валентиныч, мне не бумажка с подпиской от человека нужна, а понимание вот тут, — Краснов постучал себя по груди, — в сердце, того что правильно и что должно.

Судя по накалу страстей, разговор на подобную тему был у них далеко не первый.

— Ладно, — хмуро ответствовал Генерал, — если ты за него ручаешься, так и быть. Но всё равно не пойму, зачем он здесь?

— Потому что именно Андрей первым выяснил, что до прорыва осталось меньше месяца и сообщил эту информацию мне. Я по своим каналам перепроверил, всё подтверждается.

— Что ж, раз так, это меняет дело. Хорошо, ты хочешь знать как я это сделал? — Генерал поднялся с места, — идём, покажу.

Уже втроём, мы прошли обратно на плац, а подскочившему адъютанту, который оказался нашим сопровождающим скомандовал:

— Скажи, чтобы запускали клетку.

Адъютант рысью побежал вперёд, а мы неторопливо пошли следом.

— Андрей, — обратился ко мне мужчина, — я вот вижу у тебя красный ник, а значит ты убиваешь других игроков. Скажи, что-то их объединяло, этих убитых, что-то в них было общее?

— Общее?

А вопрос-то с подвохом. То ли он во мне маньячные наклонности пытается определить, то ли хочет поймать на бездумном пэкашничестве.

— Пожалуй было, — кивнул я, чувствуя спиной внимательный взгляд Краснова, идущего последним, — они все были очень не хорошими людьми, вернее, их и людьми назвать было нельзя, — игроками. А так, я никогда не руководствовался ни расовыми ни половыми ни иными признаками. Впрочем, — тут я вспомнил троицу, которую Одуван, в первую нашу встречу принял за моих будущих жертв, — иногда я это делал ради тренировки.

— Это правильно, — одобрительно пробасил Генерал, — без тренировки никуда.

Мы подошли к зданию напротив, копии корпуса из которого мы вышли до этого, затем, зайдя внутрь, сразу направились к лестнице ведущей куда-то вниз.

Один пролёт, второй, третий, а затем, перед нами возникла толстенная металлическая дверь. Набрав на панели сбоку код, Генерал отодвинулся в сторону и, загудев сервомоторами створка стала отворятся.

“Как бы не противоатомная”, — подумал я, разглядывая толщину плиты сродни сейфовой размером.

Дальше нас ждал облицованный кафелем коридор, а за ним, сразу несколько ответвлений.

— Сюда, — показал направо Генерал.

В конце нас ждала ещё одна подобная той что на входе, дверь, возле которой уже дежурила троица игроков. Все как на подбор двадцатого уровня, вооружённые, в том числе, и автоматами.

Снова, под гул сервомотором, мы подождали когда створка распахнётся, а зайдя, оказались в большом круглом зале, с чуть наклоненным к центру полом.

Там был всё тот же кафель и больше ничего. Вот абсолютно ничего, кроме ещё одной двери напротив нас.

— Вот это, Андрей, — произнёс мужчина, — и есть клетка.

Подняв голову к потолку, он громко произнёс:

— Заводите.

Где-то с минуту ничего не происходило, затем вторая дверь распахнулась и в зал втолкнули обнажённого человека, тут же немедленно заскулившего и принявшегося царапать неподатливое железо грязными пальцами.

— Познакомься, Андрей, один из таких нехороших не людей, игрок, возомнивший себя богом или, быть может, господином, вольным решать судьбы простых людей, — негромко, размеренно произнёс Генерал, — и уверяю тебя,на его руках кровь сотен невинных, которых он убивал только лишь из желания самоутвердиться и показать своё превосходство.

— Нет, пожалуйста, — забормотал игрок, а это явно был игрок, судя по аномально большому, болтающемуся между ног, члену, — только не опять, нет!

Ну а я… а я молчал, находясь в некотором ступоре, потому что в этом грязном и забитом существе узнал одного из тех, кого собственноручно, в здании тюрьмы, отправил на бессрочное посмертное заключение.

Этого не могло быть, не должно было быть. Его хладное тело с простреленной башкой должно было лежать под стационарными негаторами глубоко в подземельях тюрьмы. Но мои глаза меня не обманывали, это был именно он. Уж что, а лица казнённых я запоминал отлично. И он был здесь. Живой, хоть и обличии человека.

— Мы здесь таких, — продолжил Генерал, — зовём куклами.

Внезапно, от него хлестнули тонкие красные жгуты, впившиеся в игрока, завизжавшего почти ультразвуком, подняли в воздух растянув в стороны руки и ноги, словно распяв. А затем, у него, одна за другой стали вспухать и рваться вены и артерии, выплёскивая наружу кровь.

— Боль наполняет кровь энергией, — снова, скучающим голосом, словно лектор в университете, — произнёс Генерал, — отдача почти в два с половиной раза выше, чем без неё.

Кровь лилась, а жгуты тянущиеся к игроку, стали будто наливаться красноватым свечением. Игрок, вися в воздухе, уже не визжал, а просто хрипел. Наконец его голова безвольно повисла и стало тихо. Светящиеся, заметно более яркие жгуты втянулись обратно и тело упало на пол, действительно, словно безвольная кукла, вполне оправдывая данное Генералом название.

— Унесите, — прозвучал короткий приказ.

Дверь тут же распахнулась и ещё два игрока, подхватили труп, утаскивая за собой.

— Что с ним будет? — поинтересовался я, не зная как реагировать на устроенное представление.

— Ничего особенного. Мы научились отфильтровывать излучение Системы, пропуская немного, ровно столько, чтобы тело начало восстанавливаться, но недостаточно, чтобы смогло вернуться на точку привязки. Примерно через три дня будет как новенький.

— А потом?

— А потом снова используем как куклу, — обыденно ответил Генерал.

— И сколько у вас таких?

— Достаточно, чтобы обеспечить подготовку личного состава.

— Но что это даёт? — снова спросил я, всё ещё не понимая сути.

— Магия крови, та, которой пользуюсь я, может, в том числе, уничтожать порталы, правда, энергии нужно очень много.

— Понятно, значит, здесь вы пополняете свой резерв энергии крови?

— Не только, — усмехнулся мужчина, — ещё мы здесь делаем подобных мне.

— Разве нужен не определённый класс?

— Нет, любой может стать кровавым, хоть воин, хоть маг, хоть друид, было бы желание.

— И сколько для этого надо убить людей?

— Дело не в количестве, — качнул головой Генерал, — а в качестве. Можно убить тысячу и не получить ничего, а можно уже после сотни, стать кровавым. Всё дело в объёме выпущенной крови и боли, до момента как тело умрёт. На моей памяти, самый быстрый результат, — десять трупов. Но это был уникум, можно сказать, идеальный кандидат. Тебе придётся убить не меньше пятидесяти. И то, это потому, что методики уже разработаны.

— Мне?

— Конечно, — кивнул мужчина, — ты доказал, что свой, а значит получил право на эти знания. К тому же, скоро произойдёт прорыв и нам не помешает ещё один подготовленный специалист.

Глава 15

Я смотрел на свои ладони, вытянутые вперёд, на тонкие запястья и длинные пальцы, когда-то так нравившиеся жене, пытливо разглядывал, но нет, они не дрожали и даже не подрагивали, оставаясь такими же чистыми как всегда, хотя казалось, что кровь должна была въестся в них намертво.

Снова вывел перед собой панель с характеристиками, где теперь, в графе “класс”, значилось не просто “инквизитор”, а “кровавый инквизитор”. Почему не “инквизитор крови” по аналогии с “воин крови”? Потому, что у Генерала этот класс был с самого старта. За какие уж заслуги в прошлом, не знаю, но явно не цветочки выращивал и крестиком вышивал. Ну а у меня способности эти приобретённые, поэтому я теперь “кровавый”. Что очень точно характеризует то, как я эти способности приобрёл.

До последнего ведь считал, что инициатива всё-равно за мной, ведь Краснов не знает, кто я на самом деле. И сохранение инкогнито своей реальной жизни, всегда будет гарантом моей независимости. Вот только Одуван меня переиграл, ловко и умело, показывая всю разницу между опером отработавшим какой-то год и матёрым грушником, собаку съевшем на вербовке и внедрении.

Ему действительно не нужно было знать кто я такой, ему вполне хватало того, какой я игрок.

Не я выбрал их, — они меня. И там, в десятке метров под землёй, в этой их клетке, услышав сказанное Генералом, как никогда остро понял, что всё, назад дороги нет. Это не предложение, это констатация факта, что я буду убивать, причинять боль и заливать кровью этот кафельный пол. А если откажусь, то никогда больше отсюда не выйду, в лучшем случае. Просто потому что знаю то, о чём знать не следует. А в худшем, стану такой же куклой как и эти, осужденные на бессрочное посмертное заключение.

И я согласился, просто потому, что любая иная перспектива попросту пугала. И то, что, раз за разом, убивать я буду игроков вполне заслуживших самое строгое наказание за свои дела, было небольшим утешением. Просто потому, что от пыток и крови никакого удовольствия я не получал. Это надо быть маньяком, чтобы любить такое, а я маньяком не был.

Всё, на что мне тогда хватило духу, это, взглянув на обоих мужчин и, тут же отведя взгляд, глухо, сквозь зубы, произнести:

— Мне это не нравится.

— Если бы нравилось, ты бы здесь не стоял, — ответил Одуван, — любой из адептов крови должен понимать, что это работа, просто работа, грязная, неприятная, но крайне необходимая. Всегда это помни.

А потом Генерал вызвал ещё одного игрока, после чего, вдвоём с Красновым, они нас покинули, оставляя наедине с новоприбывшим.

— Новенький, — констатировал крепкий бородатый, слегка восточной внешности мужчина.

Говорил он свободно, без акцента, явно русский был для него родной и производил впечатление весьма опасного субъекта. Да, он был двадцатого уровня, класс имел,”кровавый рейнджер”, а ник, как и Краснов, весьма несерьёзный, — “ТоликАнаболик”.

Глядя на повадки этого Толика, подумалось, что он тоже откуда-то из ГРУ, только мастер не психологических операций, как Одуван, а физических.

В общем-то, так и оказалось.

— Ну смотри, Командос, — чуть хмыкнул он, произнеся мой ник, — такое дело, я тут местный инструктор, так что учить работать с куклами буду тебя я. По началу будет противно и неприятно, но постепенно превратится в рутину, которую ты будешь выполнять на одних рефлексах, не особо задумываясь. Главное в начале научится воспринимать всё отстранённо.

За примером Толик далеко ходить не стал, дал команду и через несколько минут возле двери, трясясь, застыл ещё один игрок.

“Недолго ты трупом полежал”, — подумал я, узнавая и этого.

— Чтобы было проще, — пояснил инструктор, — для начала мы всегда работаем исключительно на игроках нечеловеческой расы. Проще всего с гоблинами. Они сами по себе неприятные, внешность отталкивающая и менее всего похожая на человека. Ну и их, в среднем, среди кукол больше.

— Сначала желательно его обездвижить.

Бородач что-то шепнул и игрока тут же обвили призрачные лианы.

— Ну а затем, начинаем наносить продольные порезы на конечностях,чтобы кукла начала истекать кровью. Почему именно там? Чтобы кровь шла не слишком быстро и кукла оставалась в сознании, это обязательное условие.

Он тут же, сноровисто, проделал все манипуляции и по кафелю потекли первые красные струйки. Глаза гоблина расширились, он часто-часто задышал и зашипел. Иногда сквозь шипение прорывались какие-то нечленораздельные звуки похожие на речь, но сказанного я не понимал.

— Не обращай внимания, — тут же произнёс Толик, — эта кукла одна из первых, и уходила на перерождение столько, что давно уже не в себе.

Закончив с нанесением ран, он чуть отошел, а затем спросил:

— Есть заклинания вызывающие у жертвы боль?

Естественно у класса инквизитор есть такие заклинания, отрицать это было бессмысленно, поэтому я молча кивнул.

— Примени на нём.

Помедлив секунду, под внимательным взглядом инструктора, я шагнул вперёд и, вытянув руку с развёрнутой к игроку ладонью, негромко произнёс:

— Покаяние.

Тело гоблина вздрогнуло, пошло судорогами, а шипение стало громче.

— Неплохо, — кивнул бородач, — но можно ещё добавить.

Поиграв желваками, я на секунду прикрыл глаза, глубоко вдохнув, затем, вновь простёр ладонь:

— Искупление.

Вот тут подопытного буквально перекрутило. Руки и ноги вывернуло самым неестественным образом и он страшно и отчаянно закричал. С минуту он тянул на одной ноте всё истончающийся вопль, затем перешедший в сипение, пока не потерял сознание, безвольно обвиснув в лианах.

— Стоп! — тут же скомандовал Толик, — отменяй, надо его в сознание привести.

Я снял действие приговоров с гоблина, а инструктор поцокал языком с некоторым уважением:

— Весьма неплохо, я так понимаю, это классовые абилки?

Я молча кивнул.

— Пожалуй, по эффективности и палаческим не уступят. Может и раньше способности получишь.

Он продолжал что-то говорить, а я всё думал о оказанном на гоблина эффекте. Раньше применять их на, пусть игроке, но без игровых способностей, не доводилось. На мобах, — да, на игроках,— да, оба приговора, вешали весьма неприятные дебаффы, но того, что они причиняют ещё и сильную боль, как-то не замечалось. Выбрал я их, только по системному описанию. Там было указано, что объект теряет часть своих характеристик вследствии испытываемых мук, но я считал это скорее художественным описанием, чем реальной способностью.

И вот, теперь, убедился,что слова о муках, вполне реальны. Ну а такая сила воздействия была, возможно, от того, что я знал, за что этого гоблина отправили на посмертное бессрочное.

Через пару минут игрок очнулся и мы пошли на второй круг…

День на третий, разрезы выполнял уже я сам, а ещё дня через два уже полностью, самостоятельно, выполнял весь цикл операций. Любить это дело не стал, но, по крайней мере, смог отстранённо и механически выполнять, не задумываясь о том, что режу и пытаю живое тело.

Вот где-то, примерно, в этот момент, мне и прилетело уведомление, что выполнены скрытые условия на подкласс “кровавый инквизитор”.

— Сорок три, — удовлетворённо резюмировал Толик, стоявший довольно, скрестив на груди руки, рядом со мной.

От него не укрылось получение подкласса и теперь, когда я застыл на месте, знакомясь с новыми способностями, он добродушно покивал головой:

— Молодец, управился даже раньше, чем ожидалось. Но ты пока разбирайся, что да как, а я пойду Генерала обрадую.

— Это такая важная новость? — буркнул я, поглядывая на всё ещё живую куклу лежащую на полу.

Сообщение Системы застало меня прямо посередине процесса.

— Конечно, — ответил бородач, — таких как мы совсем немного. Далеко не каждый способен пройти обучение. Тут важна высокая психическая устойчивость. До тридцати процентов либо не доходят до конца обучения, либо списываются после, не в силах совладать с новыми возможностями. А ты справился просто отлично.

— Что, теперь могу быть свободен? — неприязненно покосился я на рейнджера.

Всё это время я не покидал территории лаборатории, живя в одной из комнаток в другом конце коридора, не имея ровно никакой связи с остальным миром. Не было даже возможности отправить сообщение в игровой чат. Не врал Генерал, им как-то удалось подобрать фильтр блокирующий только часть игровых функций, а не всё сразу, как обычный негатор. Способность, раз в сутки возвращаться на точку респа тоже не работала. Умри я здесь и здесь же появлюсь заново.

На работе тоже, скорее всего, уже записали в пропавшие без вести, шутка ли, пять суток прошло. А максимум, что определят, что я вечером зашел в свою квартиру и больше из неё уже не вышел, словно испарившись. К гадалке не ходи, подумают, что тут явно замешаны игроки. А раз так, то, вероятнее всего, меня в живых уже нет.

— Ха-ха, — посмеялся на это инструктор, поднял вверх большой палец, показывая, что шутку оценил.

Затем направился к выходу из клетки.

— Погоди, — тормознул я его, показал пальцем на тело на полу, — а с ним то делать?

— А что хочешь, — пожал плечами Толик, — можешь добить, можешь новые способности протестировать. Я бы, кстати, тебе рекомендовал второе, зачем материал зазря переводить.

Он ушел, а я, так пока и не приняв окончательного решения, принялся изучать, что мне досталось.

Это не были заклинания, скорее это было что-то сродни инквизиторским приговорам. Они тоже зависели от уровня, поэтому самой убойной способности, которая, вероятнее всего, откроется на двадцатом, я не получил, но и того что было, вполне хватало, чтобы очень сильно усилить любой класс.

Во-первых, практически все перки кровавой направленности были, как бы так сказать, — антимагическими. Могли разрушать обычные магические заклинания. Там не было способности конкретно заточенной под уничтожение порталов, как я думал в начале, но одним из первых был перк отрезающий подпитку заклинаний. Скорее всего им Генерал портал и отрубил. Щупальца, какими выкачивали энергию из жертв, были уже способностью седьмого уровня. Вообще по новой способности добавлялось каждые 3-4 уровня. На третьем, седьмом, десятом, тринадцатом, семнадцатом и на двадцатом уровнях, если экстраполировать дальше.

Помимо прочего, щупальца также восстанавливали хозяину здоровье, отчего сильно напоминали какую-то вампирскую способность. В некотором сомнении я потрогал пальцем клыки во рту, но увеличения их размера не ощутил.

Посмотрел ещё раз на куклу у своих ног. В этот раз это была эльфийка. Обряженная в короткую серую рубаху почти без рукавов, чтобы можно было свободно резать и ноги и руки, она вяло дышала, уставившись ярко голубыми глазами в потолок. Давно лишившаяся рассудка, безмолвная, не понимающая где она и что с ней делают. Почти даже не реагирующая на воздействие, под действием приговоров только лицо искажалось гримасой боли, да текли из глаз редкие слёзы.

Ещё одна преступница, приговорённая на бессрочное посмертное кем-то из моих коллег.

Коротенький рукавчик рубахи, прикрывавший плечо, чуть задрался, обнажив татуировку и я присел, пытаясь разглядеть, что там нарисовано. Коснулся пальцами ткани, отодвигая выше…

Внезапно сердце дало сбой, дёрнулось, дыхание сбилось, а к горлу подкатил ком. Потому что я узнал эти завитушки с цветочками и двумя ласточками по бокам. Точно такая была у моей жены и нравилась ей настолько, что она перенесла её и на свой игровой аватар, когда мы оба стали игроками.

— Ника, — прошептал я, опустившись на колени перед ней, снова вглядываясь в тонкие эльфийские черты, пытаясь в них разглядеть родное лицо.

Там было мало общего, став игроком, она сильно его изменила и ушла от меня почти сразу, поэтому я её и не узнал, в памяти она всё-равно оставалась такой, какой была до прихода Системы.

Коснулся её, погладил по руке, вглядываясь в глаза, но от былой личности там не осталось ничего, только пустота.

— Что же ты наделала, — прошептал я, — почему, почему стала такой?

Не хотелось верить, что она была замешана в чём-то таком, но умом я понимал, что сюда невинные не попадают. Только посмертники. Сглотнув, осторожно поднялся на ноги, замерев над ней. Почти наверняка здесь были скрытые камеры видеонаблюдения, обязаны были быть. В конце-концов, видеозапись того как я пытаю людей и нелюдей, тоже ещё один гарант последующей верности, поэтому нельзя было показывать свои чувства.

Сжав кулаки, я несколько раз вдохнул и выдохнул сквозь крепко сжатые зубы, пытаясь утихомирить бурю в душе. Потом ещё раз посмотрел на то, что когда-то было мой женой, прошептал короткое: — “Прости”, и одним коротким ударом возникшей в руке косы, оборвал тоненькую ниточку ещё теплющейся в ней жизни.

А когда в клетку вернулся Толик, сухо произнёс, глядя в сторону:

— Больше с этой куклой я работать не буду.

— Не вопрос, заменим, — легко согласился тот, пытливо взглянул, — Не понравилась? Или наоборот, испытываешь к эльфийкам слабость?

— Не испытываю, — ответил я угрюмо, — просто женщин пытать не хочу.

— Бывает, — кивнул бородач, — так быстро вбитое с детства,что женщина, — слабый пол, не вытравить. Хотя, по факту, женщины-игроки не слабее мужчин. Да и не сказать, что добрее. Ну всё, пошли.

— Куда?

— Куда, куда, наружу, — хмыкнул Толик, — всё, обучение ты закончил, дальше с Генералом обсуждай что и как.

Первый раз за пять дней я вновь оказался на поверхности, покинув давящее на психику подземелье. Зажмурился, подставляя лицо осеннему но ещё греющему солнцу, замер, впитывая тепло и радуясь лесным запахам и которые приносил свежий, треплющий волосы ветерок.

Не люблю подземелья, как и все эти игровые данжи. Когда над головой голубое небо, как-то легче сразу же, дышится глубже. Внезапно, остро захотелось плюнуть на всё и просто нажать на ставшую активной кнопку возврата к точке привязки, но я, с неохотой, это желание в себе подавил. После всего, искать меня будут так, что всю оставшуюся жизнь придётся ютиться отшельником где-то в глухой сибирской тайге. Как не хотелось думать по-другому, но выбор был невелик, или я с ними, теперь уже до конца, или на всю жизнь изгой. Перспектива, скажем прямо, так себе. При том, умом я прекрасно понимал, что у них свои резоны, весьма веские. Когда на кону существование всей цивилизации и твоего собственного народа, тут не до сантиментов. И отдельный человек, не более чем средство, инструмент, один из сотен тысяч и миллионов, таких же инструментов, которые необходимо применить, чтобы спасти человечество как вид. И личные желания этого человека, как собственно и его жизнь, не играют здесь совершенно никакой роли.

Но как же тяжело было это воспринимать, что кто-то всё уже решил за тебя.

— Андрей, — послышался знакомый голос Генерала, который, по словам инструктора, должен был определить чем мне необходимо заняться дальше.

Нехотя я разлепил глаза, повернулся, шагнув к стоявшему на плацу мужчине, но тут же споткнулся, остановившись, словно натолкнувшись на стену. Потому что рядом с ним стояла та, которой здесь никак не могло быть.

— Алиса, — произнёс я, справившись с секундным ступором.

Да, это была она, — сотрудница Управления, сидевшая на сводках нашей оперативно-поисковой службы.

Она стояла, сцепив ладони в замок, и с какой-то даже жалостью разглядывала меня. Ну а Генерал, рядом, наоборот, улыбался с лёгким превосходством.

— Здравствуй, Андрей, — ответила Алиса, — никогда не видела тебя таким.

Я промолчал, вновь взглянул на мужчину.

— И как давно вы меня раскусили?

— Что ты старший оперуполномоченный ФСН, капитан Мягков? — тот улыбнулся шире, — на самом деле, только когда заперли тебя тут. Подозрения, что ты где-то служишь, сразу возникли, а потом уже было дело техники, выяснить, в какой службе пропал сотрудник по имени Андрей.

— Мы очень сильно переживали, когда ты исчез, — снова подала голос девушка, — вся служба на ушах стоит. Сначала ваши от взрыва погибли, затем, через несколько дней ты пропал.

Я вновь промолчал, отвёл взгляд в сторону, погрузившись в размышления. Затем, спросил, взглянув Алисе в глаза:

— Как долго ты работаешь на них?

А иного и быть не могло. Просто ради того, чтобы получить последнее подтверждение моей личности, не обязательно было тащить её сюда. Да и не стали бы они хватать первого попавшегося сотрудника службы, для опознания меня. То, что она присутствует на секретном объекте, означало только одно, — она была с ними.

— С самого начала, — вздохнув, ответила она, — устраивалась в Управление я по заданию Льва Валентиновича. Ему нужен был доступ к нашим базам, и понимание того, что в Службе происходит.

— И как только тебя спросили, не пропадал ли сотрудник с именем Андрей, ты сразу обо мне доложила, — кривовато улыбнувшись, произнёс я.

— Конечно, — кивнула Алиса, нерешительно поправила прядь волос, — Андрей, я действительно очень переживала за тебя и известие, что ты жив, было таким облегчением. Я сама вызвалась приехать, чтобы точно убедиться, что это ты.

— Так, ладно, вы тут поболтайте, а мне надо дела делать, — произнёс Генерал.

Развернулся, твёрдым шагом направляясь к зданию. Тут же к нему подбежал ожидающий чуть в стороне адъютант, о чём-то быстро заговорив.

Мы остались на плацу одни. Я разглядывал лицо девушки которая мне давно нравилась и которой я сам, вроде как, был не безразличен. И видел, что беспокойство и тревога, что проглядывали на её лице, не поддельны. Но чудился, чудился мне во всём этом какой-то очередной подвох. Очередная хитрая игра Одувана на пару с Генералом.

Если они уже знали, кто я такой, они не могли не знать, что та эльфийка в клетке, моя жена. Нет, сейчас я уже в подобное совпадение не верил. А значит это было что? Очередная проверка моей психологической устойчивости? Поведенческий тест? А потом, тут же, они подсовывают мне Алису, наверняка зная, о том, что та мне не безразлична. Что это? Ещё один якорь? Который должен примирить меня с существующим положением? Удержать от опрометчивых шагов? Столько вопросов и так мало ответов. Скорее всего она не врёт, говоря, что сама вызвалась приехать, вот только без разрешения Генерала она бы это сделать не смогла. Вполне возможно, что её тоже используют в тёмную, ловко играя на чувствах ко мне.

Застонав, я схватился за голову.

— Андрей, что с тобой? — бросившись ко мне, девушка несмело коснулась моего плеча, — может лекаря позвать?

— Лекарь тут ничем не поможет, — глухо ответил я.

— Может пройдёмся? — предложила она, беря меня под руку, словно медсестра больного.

Заботливо повела с платца за корпус туда, где среди деревьев змеились протоптанные дорожки.

— Лев Валентинович сказал, что ты прошел очень серьёзное испытание, — стоило нам углубиться в рощу, произнесла она, — очень тяжелое и выматывающее.

— Можно и так сказать, — ответил я, мало-помалу успокаиваясь.

Это наверное, можно было назвать психологическим срывом, — то, что со мной произошло, но голос Алисы, тихий и нежный, действовал умиротворяюще и меня потихоньку отпускало.

Снова почувствовал, как она гладит меня по плечу. Немедленно захотелось выговориться. Вот только удерживало подозрение, а не так ли задумывали эти два моих новых начальника? Не в этом ли состоит их план, сблизить нас, сделать её полноценным якорем для меня?

Внезапно я остановился, посмотрел в глаза замершей девушки и подумал:

“Да пошло оно всё?! Хотят этого? Пускай. Пусть сейчас я просто пешка, исполнитель. Но я хороший исполнитель и когда-нибудь смогу стать совсем другой фигурой. И вот тогда уже никто и ничего за меня решать не будет.

Взяв девушку за плечи, я притянул к себе и крепко поцеловал. Почувствовал, как её руки обвились вокруг моей шеи, а сама она телом плотнее прижалась ко мне, страстно и жадно отвечая на поцелуй.

Вдоволь нацеловавшись, мы вновь пошли по дорожке дальше, а мне вдруг привиделось, как видя это, выглядывающие откуда-нибудь из-за дерева за нашими спинами Генерал с Одуваном довольно потирают руки и смеются.

“И пусть, — подумал я, — они считают, что всё решили за меня. Но всё равно, выбор сделал я сам, а ни кто другой”.

Глава 16

На следующий день я уже был на работе, в Управлении. Одуван подсуетился и меня из подвала частного дома в Подмосковье, куда тем же вечером посадили, ночью вызволил фсбшный спецназ. По легенде, меня в квартире оглушили и похитили неизвестные игроки и все эти пять суток я провёл в подвале. На мой вопрос Одувану, когда мы ехали с базы обратно, что делать, получил краткий ответ, что работать как прежде и ждать сигнала. Отношения с Алисой рекомендовали не скрывать, чтобы при случае она могла обеспечить прикрытие. Да, к слову, оказалось, что она весьма неплохо стреляет и владеет боевым самбо. Не удивлюсь, если у неё за плечами ещё и какое-нибудь профильное военное учреждение окажется.

Стоило вылезти во дворе конторы, как курившие у крыльца опера тут же обступили, наперебой произнося: — “С возвращением!”, сдавливая ладонь в крепком рукопожатии. Поведали, что пол Москвы перерыли в моих поисках, а Булдаков, задержавшись вечером, нажрался и полночи ломился в дежурку, пытаясь достать оружие, крича, что устроит игрокам тридцать седьмой год. Еле утихомирили.

Стоило отделаться от этих, как в фойе здания прицепились следующие, тоже здоровались, радовались возвращению и требовали подробностей, где был и что было.

Потом уже в отделе, пацаны и сам Булдаков.

Было приятно, что они так искренне радуются и переживают и, отчасти, немного совестно, потому что, получается, я их обманывал. Ещё совестней стало, когда полковник, под предлогом, что мне необходимо освоиться и плавно включиться в оперативную деятельность, запретил мне выезды, сказав пока поработать с бумагами.

Через час все опера разбежались из конторы и даже начальник умотал куда-то по своим делам, а я остался в отделе один, определяясь, с чего начать. Некоторое включение и правда требовалось, просто потому, что события прошлых дней очень сильно выбили из колеи и было физически тяжело перестать думать о них, заново настраиваясь на свою обычную работу.

Открыв сейф, достал пачку дел, разложил этаким пасьянсом на столе и принялся по порядку листать каждое, определяясь, что ещё необходимо сделать и какие бумаги туда вложить. Закончив с ними, вытащил соседнюю стопку, с поисковыми делами. Проверил когда были последние справки в них. Дела были висяковые из разряда, — неустановленное лицо, в неустановленное время и в неустановленном месте, продало гражданину Пупкину А.В. такого-то года рождения, игровой предмет редкого качества. С учетом, что сам Пупкин пару месяцев как в мире ином, скончался после испития игровых напитков, то с такими вводными обнаружить продавшего ему этот предмет игрока, было ненаучной фантастикой. На мой вопрос начальнику, как злодея искать, впрочем, Булдаков ответил, что это возможно, при условии, что кто-нибудь из игроков сам признается, что это он продал Пупкину предмет.

На мой взгляд, это было фантастикой ещё почище, но спорить больше не стал и просто с некоторой периодичность в дела вкладывал высосанную из пальца бумажку, что проводился выезду туда-то — туда-то, с целью поиска неизвестного лица, по итогам которого неизвестное лицо обнаружено не было.

Полчаса потратил на это. Затем задумался, что сделать ещё.

Невольно мысли опять вернулись к базе Генерала и новым способностям. А потом вновь всплыл образ жены… ёё лежащее на полу тело, татуировка, текущая из порезов кровь и остановившийся взгляд голубых глаз.

Я искал её, долго и безуспешно. Почему-то казалось, что она должна была остаться в Москве, всё-таки, она переехала сюда из маленького городка и ей столица всегда нравилась. Но в нашей базе ни по нику, который я запомнил, ни в базе ГУВД по настоящим ФИО ничего не было. В единую базу по всем управлениям по стране, свели данные совсем недавно, каких-то пару месяцев назад, но, к тому времени я почти уже о ней не вспоминал, бросив безнадёжные поиски и смирившись с тем, что она ко мне уже не вернётся.

Посидев с минуту, я решительно поднялся и, выйдя из кабинета, пошел в первый отдел, где был компьютер с доступом не к региональной, а к единой базе. Засев там, вызвал строку поиска и вбил ник. Несколько минут информация грузилась, а затем вылезла заполненная опером из Санкт-Петербурга учётная карточка.

Подробностей было немного, это, всё-таки, не оперативный материал целиком, так, краткая выжимка, но и того, что я прочитал, вполне хватило, чтобы откинуться в кресле и прикрыть глаза. Всё было обыденно до банальности. Очередная расовая эльфийская бандгруппировка, решившая путём геноцида местного населения организовать свою эльфийскую вотчину. Убийства с помощью магии и холодным оружием, разорённые и сожжёные посёлки. Горы гниющих трупов в оврагах. Презренные людишки ничем не должны были напоминать о себе на новых эльфийских землях. И моя жена во всём этом принимала живейшее участие.

Я проверил даты, карточка была составлена четыре месяца назад.

Что ж, этого было вполне достаточно, чтобы вопрос окончательно закрыть.

Вернувшись в кабинет, я посмотрел на часы и увидел, что вот вот начнётся обед. Идти куда-то не хотелось, поэтому я порыскал в тумбочке и найдя там пару бичпакетов, бросил в миску, а сам пошел набирать воду в чайник.

Но только устроился на диване, намереваясь залить лапшу кипятком, как на пороге кабинета возникла Алиса.

— Андрей, не вздумай есть эту гадость, — безапеляционно заявила она.

— А… — привычно открыл я рот, чтобы отшутиться, но тут увидел в её руках пластиковый контейнер.

— Я же говорила, что приготовлю тебе, — улыбнулась она, проходя, — всё, теперь ты будешь питаться нормально.

— Алис, ты же знаешь, что мне язва желудка не грозит, — посмотрел я на неё, откидываясь на спинку дивана.

— Всё-равно, — заявила та, отставляя доширак в сторону и открывая контейнер, откуда тут же заманчиво запахло чем-то мясным, — питаться нужно правильно.

Оставив контейнер на столе, она как-то внезапно, очень естественным движением, оказалась у меня на коленях и поцеловала, обхватив ладошками мою голову. Приобняв её за тонкую талию, я позволил себе огладить пару её выпуклостей, но затем, с лёгким укором произнёс:

— А если кто зайдёт?

— И пусть, — легкомысленно тряхнула девушка волосами, — тем более нам и надо, чтобы про нас узнали.

— А, так ты это в рамках отработки задания, — покивал я головой.

— И да и нет, — та задорно прищурилась, — к тому же, я тебя тебя на самом деле люблю и ничуть этого не стыжусь.

“Любит… — я замер, глядя в её зелёные глаза, — а ведь она, до этого, это слово не говорила”.

Смотрела она на меня серьёзно и словно чуть требовательно, словно задавая вопрос, — “Ну, что скажешь в ответ?”

— Я тебя тоже люблю, — произнёс я, перебарывая какой-то внутренний барьер.

Сказал и внезапно стало легче, а Алиса вновь прильнула своими губами к моим.

В этот момент дверь в кабинет распахнулась и внутрь с шумом ввалились Костя с Жекой.

— Ого! — присвистнул Мезенцев, — а Андрюха-то времени не теряет.

— Угу, — пробурчал Евсеев, — мы мотаемся туда сюда, а он тут развлекается.

— Не завидуйте, мальчики, — с улыбкой ответила им девушка, — и мы не развлекаемся, у нас всё серьёзно!

Я только хмыкнул, вот уж действительно, любовь любовью, а задание заданием.

— Ну тогда поздравляю, — сразу заулыбался Костя.

Вечером, с Управления мы уезжали тоже вместе. Для закрепления, так сказать, слухов и домыслов. Поехали мы естественно ко мне.

Зайдя в квартиру, Алиса тут же критическим взглядом оглядела моё непритязательное жильё, поцокала языком на лампочку в коридоре, вздохнула, но тут же сообщила:

— Уюта не хватает, но мы это поправим.

Затем, разувшись, пошла по комнатам, проводя рекогносцировку на местности. Пожав плечами, я разулся тоже, привычно прошел в зал, заваливаясь на диван, скинул пояс с негатором, потянувшись, достал из журнального столика лежащую там бутылку дварфийского. Открутил щёлкнувшую пробку и сделал большой глоток.

Увидев эту картинку, замершая в дверном проёме девушка, фыркнула и произнесла:

— Классическая сцена, вернувшийся с работы муж, диван и пиво.

— Не хватает только сварливой жены, встречающей со словами: — ты где шлялся, алкаш?! — хохотнул я в ответ, затем пристально взглянул ей в глаза, — надеюсь, ты не собираешься такой становиться?

— Не собираюсь, — Алиса уселась рядом, пододвинулась, затем прижалась, закинув ноги мне на колени, — сидеть дома и со скуки пилить мужа, это не моё.

Затем таким же критическим взглядом оглядела и зал, произнесла:

— Да, дел предстоит не мало.

— Что по задачам Генерала? — поинтересовался я.

Обсуждать мой налаженный холостяцкий быт сейчас совсем не хотелось.

Девушка тут же посерьезнела.

— Пока работаем в обычном режиме, единственно, желательно тебе твои новые способности на ком-нибудь поотрабатывать. Вторая и третья задача одеться в шмот получше и добить уровень до двадцатого.

— Да, серьёзно, — пробормотал я.

— Андрюш, ты даже не представляешь насколько, — Алиса, наклонилась, ловя мой взгляд, — Генерал никогда не ошибается.

— Провидец? — улыбнулся я, — как Жириновский?

— Не смейся, — строго посмотрела она на меня, — Владимир Вольфович, между прочим, у Льва Валентиновича учился.

Я резко вспомнил, что Жирик, таки до возглавления ЛДПР был вполне себе полковником. Правда, с его полковничеством была какая-то мутная история, то ли в запасе накапало, то ли не в запасе, а за дела неафишируемые и относящиеся к гостайне, но уже не суть.

— Ладно, — кивнул я, вторым глотком бутылку опустошив, — если первое вопросов не вызывает, то вот второе с третьим уже вопрос. Топовые данжи, где качается народ, во-первых мне недоступны из-за моего пэка-статуса, а во-вторых, туда очередь расписана на недели вперёд.

— Андрюш, ну что ты как маленький, ты же официально в клане “Музыкантов”, соответствующие указания даны, группа сопартийцев, которая попаравозит тебя по данжам, подобрана. Да и свободное топовое подземелье найдётся.

— И откуда ты всё это знаешь? — задал я риторический вопрос.

— Оттуда, я же теперь ещё и твой личный куратор, так что должна обеспечивать.

— И чем ещё ты меня должна обеспечивать? — покосился я на неё, от чего она немного смутилась, но затем, совсем по девчачьи показав язык, сообщила:

— Узнаешь!

Тут началось моё превращение из человека в игрока. Алиса отодвинулась немного, с любопытством наблюдая, а я откинулся на диване, сцепив зубы, пережидая всплеск головной боли и чувствуя как неуловимо меняется тело.

— Бедный, — девушка участливо положила прохладную ладонь мне на лоб, — и так каждый раз?

— Спасибо, — произнёс я, смаргивая рябь в глазах, покрутил шеей, — я привык, да и ощущения недолго, когда полная настройка проходит, боль пропадает.

Было странно превращаться не в одиночестве, а на глазах у кого-то. Это всегда было моим самым охраняемым секретом, а теперь рядом со мной сидит нравящаяся мне девушка, которой я тоже нравлюсь и мне совершенно не надо от неё скрываться. Странное ощущение. Но, почему-то от этого становилось как-то легче и воспринималось теперь всё проще.

— Как бы я хотела тоже стать игроком, — произнесла Алиса, задумчиво поглаживая меня по раздавшимся плечам и груди.

В игровой форме, что греха таить, телосложение у меня было более впечатляющее чем в обычной жизни. Впрочем, слишком сильно я с этим делом не перебарщивал, не Шварценеггер, даже близко. Но рельефа добавил, да.

— Качаться, ходить в данжи, и носить эпические доспехи? — поинтересовался я, покосившись на девушку.

— Нет, — слабо улыбнулась та, — ваше бессмертие, физическая сила и здоровье, вот то заставляет завидовать сильнее всего. Ну и способности, конечно.

— Может быть, когда-нибудь, — ответил я, сразу вновь почувствовав себя неловко.

— Когда-нибудь, — кивнула Алиса решительно, отвергая любые “может быть”, — Генерал сказал, что исследования уже ведутся и есть положительные результаты, и я один из первых кандидатов на получение игрового статуса.

— Не шутишь? — брови мои взлетели вверх, — это же изменит всё, если мы сможем каждого человека сделать игроком!

— Ну не каждого, — засмеялась та, — там какое-то очень сложное и энергозависимое оборудование, поэтому, по началу, это будет штучная работа. К тому же, вопрос людского воспроизводства надо учитывать, у игроков-то детей не бывает.

Тут она немного погрустнела. Я невольно тоже задумался о том, что не смогу иметь детей. Это была известная проблема, подтверждённая неумолимой статистикой. Игроки, за этот год успели и друг с другом и с обычными людьми обоего пола вступить в интимные отношения ни по одному разу. Но потомства от таких союзов, как смешанных так и чисто игровых, в упор не наблюдалось. Впрочем… тут мой взгляд упал на самодельный негатор. Мелькнула шальная мысль, а что если под негатором попробовать? С учетом, что он использовался исключительно как оружие и средство наказания, у игроков, в основном находящихся под его действием, интимных контактов с противоположным полом явно не было.

Подумав немного, я изложил свои соображения девушке и заметил, как та чуть-чуть воспряла духом. А затем, закусив губу, она внезапно предложила:

— Так может попробуем?

— Ты действительно этого хочешь?

Я немного замешкался, просто потому, что это было совсем не обычное предложение заняться сексом. Захоти она его, думается мне, об этом сказала бы прямо. Нет, здесь действительно речь шла о ребёнке. От меня. И такое было для меня в новинку.

— Я? — чуть приподняла она бровь, — Андрюш, мне уже почти тридцать, впереди, если верить Генералу, а не верить ему глупо, нас ждут очень тяжёлые времена. И мне, знаешь, совсем не хочется погибнуть, не оставив, хотя бы, частичку себя.

— Ты не погибнешь.

Она грустно улыбнулась, тронула за волосы, слегка взъерошив их, ответила:

— Ты не можешь этого знать. Как говорят умные люди, человек смертен, иногда внезапно смертен. Особенно на войне.

Тут я подумал вдруг ещё об одном, произнёс негромко:

— Если моя теория подтвердится и ты сможешь забеременеть, то Генерал тебя явно постарается спрятать в каком-нибудь безопасном месте, потому что это, с его точки зрения, будет уникальный эксперимент. И уж точно, до момента рождения ребенка, тебя не пустит на полевую работу. Потому, что если всё пройдёт успешно, это даст шанс многим игрокам, кто не успел обзавестись потомством. А значит первый, самый жаркий этап конфликта, ты будешь в безопасности, настолько, насколько это будет возможно.

Алиса промолчала, но я готов был поклясться, что всё это она прекрасно понимала ещё до того как я произнёс это вслух. Она оперативный сотрудник. Для Генерала с Одуваном просто ещё один винтик их организации, не рядовой, но тоже исполнитель, как и я. И если будет необходимость, то её, не колеблясь, разменяют на толику преимущества для остальных. Устраивало меня такое? Пожалуй нет.

Поэтому, больше ничего не говоря, я поднялся с дивана, взял пояс с негатором и ткнул в бок электродом, чувствуя укол разряда и все последующие эффекты превращения обратно в человека. Поморщился, От частого перекидывания туда-сюда начинало чесаться, такое ощущение, что прямо под кожей.

Пристально посмотрев на замершую девушку, я опустился перед ней на колено и принялся неторопливо расстёгивать на ней блузку.

— Я боялась, что ты решишь, что я тебя просто использую, чтобы спасти свою жизнь, — произнесла она негромко, наблюдая за тем, как я постепенно опускаюсь всё ниже, пуговица за пуговицей, оголяя её подтянутое тело.

— Я и так сделаю всё, чтобы спасти тебе жизнь, — ответил я.

И вот вроде не было меж нами какого-то взрыва чувств, как говорят, взглянул и понял, — жить без неё не могу. Но месяцы долгих взглядов, невысказанных слов и желаний сделали своё дело. После того, как мы поцеловались там, на генеральской базе, стало понятно, что присматриваться и притираться друг к другу уже не нужно, это давно пройденный этап. Я прекрасно знаю, какая она, она прекрасно знает, какой я. И не было ни грамма неловкости и стеснения ни у неё, ни у меня, когда я снимал с неё одежду, словно делали мы это далеко не в первый раз.

А потом и всё остальное произошло, тоже абсолютно естественно.

Глава 17

— Андрей, вставай, началось!

Я открыл глаза и рывком поднялся, выплывая из сна без сновидений, стоило Алисе позвать меня по имени. Она уже стояла одетая возле кровати, необычайно серьёзная и немного, самую чуточку, нервничающая, хоть это умело и пряталось за маской бесстрастности.

Оглядев её с ног до головы, спросил:

— А что раньше не разбудила?

— За тобой только через полчаса подъедут, а мне уже в управление, — произнесла она, ловко стягивая волосы сзади и заплетая в короткую косу, — у тебя и так сон короткий, а когда теперь ещё удастся нормально поспать неизвестно.

Посмотрев на часы я увидел на них тридцать две минуты шестого. Значит оповещение пришло часов в пять не раньше. Поднявшись, уточнил у застывшей в прихожей перед зеркалом девушки:

— Что по обстановке? Говорят что-нибудь?

— Мне, — ничего, — лаконично ответила та, мазнув по губам помадой, — только приказано быть на службе. А вот тебе может что и сообщат. Ладно, увидимся.

Она подбежала, коротко чмокнула в щёку и торопливо скрылась за дверью. Я машинально потёр отпечаток губ, слыша стук её каблучков по ступенькам. Она ни словом ни взглядом не выдала тех переживаний, что у неё, уверен, были внутри. Это нарочито лёгкое прощание, словно не ждала нас впереди полная неизвестность… А может оно и правильно, чем долгие и тяжёлые проводы? В конце-концов, чтобы там не ждало, предугадать мы всё равно не сможем.

Ещё раз посмотрев на часы, я пошел одеваться. В обычную одежду, хоть и был соблазн сразу облачиться в игровую броню. Но оперские рефлексы и выработавшаяся за время работы привычка не выделяться, взяли верх.

Спустившись вниз, я внезапно подумал, что не уточнил, кто за мной подъедет. Нет, что это будет кто-то от “Музыкантов” я почти не сомневался, но надо было хоть номер машины спросить. Стояла темень, благо фонарь над подъездом освещал прилегающую территорию, и я снова подумал: набрать Алису и уточнить, или оно само как-нибудь решится?

Но оказалось, что само. Во двор, едва протискиваясь мимо припаркованных машин, въехал армейский тонированный УАЗ ”Патриот” с чёрными номерами, тормознул возле подъезда, а с водительского сиденья выглянул парень в камуфляже, что, увидев меня, тут же сориентировался и задорно спросил:

— Такси на Дубровку заказывали?

— Заказывали, — покивал я, усаживаясь на пассажирское рядом с ним.

Стоило мне захлопнуть дверь, как парень, оказавшийся, при ближайшем рассмотрении, старлеем, уже серьёзно попросил:

— А теперь, если нетрудно, ваш ник.

Я подсветил надпись над головой и тот удовлетворённо кивнул, представился сам:

— Старший лейтенант Егоров, сорок пятая отдельная бригада спецназа.

Я напряг память, затем уточнил:

— Погоди, это вы в Кубинке стоите?

— Там, — кивнул старлей.

— И мы сейчас туда, к вам?

— Не совсем, — ответил Егоров, лихо закладывая виражи, выбираясь из дворов на дорогу, на не слишком приспособленной для такой езды машине, — группы уже сформированы, ждут на аэродроме, поэтому прямо туда поедем.

— О как, — только и произнёс я, переставая задавать вопросы.

Судя по всему, порядок действий был определен и отработан заранее, ну а я сейчас был просто винтиком закрутившейся и заработавшей машины. Смысла дальше пытать парня расспросами не было, да и вряд-ли он знает сильно больше того, что уже рассказал. Такой же винтик как и я.

Через час мы уже выезжали на бетонные плиты взлётной полосы, направляясь к стоявшим в её конце нескольким Ил-76, с опущенными на землю рампами.

Возле каждого из них располагалось несколько групп десантников обвешанных оружием, а внутри самолётов я разглядел боевые машины десанта.

Когда подъехали ближе, внезапно понял, что это модификация с большим излучателем-негатором в башне, вместо традиционной пушки.

Съехав с бетонки на траву возле самолётов, старлей остановился, выпрыгнул из машины, на ходу махнув рукой кому-то из десанта. Выйдя следом, я сделал видимым ник с уровнем и классом, посчитав, что это будет хорошим тоном по отношению к не игрокам. Да и скрываться, скажем так, особо необходимости не было.

Услышал шепотки среди солдат, но тут, по рампе, мне навстречу сбежал ещё один игрок, тоже из музыкантов и, распахнув руки, добродушно произнёс:

— А вот и наша тяжёлая артиллерия пожаловала. Здорово, Андрей.

— Привет, Артём, — кивнул я ему, пожимая крепкую ладонь.

Среди своих в одувановском товариществе было принято обращаться по нормальному имени, а не нику. Считалось, что это не даёт забыть, что ты всё равно остаешься человеком.

— Двадцатым стал, поздравляю, — широко улыбнулся тот.

— Успел, — кивнул я, — буквально вчера вечером последнюю ходку сделали.

— А одеться?

— Нормально, — вновь кивнул я, — пару комплектов разных собрал.

— Ну тогда добро.

Мы поднялись в самолёт, протиснулись мимо БМД, проходя дальше, в переднюю часть отсека.

— Вот, наш ударно-штурмовой отряд, — гордо произнёс Артём, показывая на десяток игроков рассевшихся на откидных лавках вдоль борта.

Затем сам представил меня:

— А это наш самый ценный специалист. Зовут Андреем. Ваша задача прикрывать его и не дать уйти на респ.

— И чем он так ценен? — язвительно произнесла рослая светловолосая варварша в меховых доспехах, поднимаясь с места и упирая двулезвийную секиру в пол.

Невольно я загляделся на её крутые бёдра и монументальный бюст, прикрытые только лишь меховыми бронелифчиком и бронетрусами, поэтому едва не упустил мелькнувшую в глазах задорную искорку. Понял что она просто подначивает меня, развёл руками:

— Да сам не знаю. Я же кабинетный работник, всё больше бумажки с места на место перекладываю.

— Ну да, ну да, — хмыкнула девушка, тряхнув гривой волос, — то-то цвет у ника твоего, едва не чёрный. И приставочка к классу интересная, очень кабинетная.

— Софья, не пытайся, не получится, — урезонил варваршу Артём, — Андрей тёртый калач, тоже, кстати, капитан, как и ты.

Софья… Глядя на её ник, — “Владилена”, я, если честно, думал, что это и есть её реальное имя. Мало ли, родители были идейными коммунистами назвавшими дочь в честь вождя революции. Но нет, похоже, что идейной революционеркой тут была сама девушка.

— Из бывших, значит, — успокоившись, слегка кивнула та, затем шагнула, протягивая руку совсем по-мужски, — ну, будем знакомы, Ириновская, Софья Павловна, капитан ВДВ в отставке.

— Мягков, Андрей Викторович, — пожал я её ладонь, — старший лейтенант запаса, реактивная артиллерия, капитан Надзора.

Брови девушки удивлённо дёрнулись вверх, но и только. Больше ничем своего удивления она не показала.

Затем я познакомился с остальной группой и, когда все формальности оказались соблюдены, смог уже спокойно поговорить с Артёмом.

Присев на скамью, поинтересовался:

— Ну что, какая обстановка? Какие планы?

— Планы обычные, — ответил тот, — ждём сигнала и координат точки сброса, затем летим туда и десантируемся на головы противникам. В идеале связываем того боем. А подошедшая спецура накрывает их всех из негаторов и валит обычным оружием, чтобы те не сбежали. Трупики складируем и под излучением отвозим в место дальнейшего хранения. А обстановка пока неизвестна. Знаю только, что в течении нескольких часов что-то должно произойти.

— Ну план хороший, — покивал я, — главное не слиться сразу, там же, как я понимаю, мы ожидаем поголовно двадцатых, а здесь таковые только мы.

Это было первое, на что я обратил внимание. Помимо Артёма, — старшего группы, все остальные были ниже уровнем. От пятнадцатого и до восемнадцатого включительно.

— Ну извини, — развёл руками тот, — каких дали. Групп много, а двадцатых мало.

— Да, почему самолётом? Мы разве не по Москве и окрестностям работать будем?

— Хех, нет, — ответил игрок, — по Москве есть кому работать, и мы в их число не входим. Мы, — дежурная группа, наша задача вылетать туда куда местные не доберутся. Либо усиливать те отряды, что не справляются. Но, тут уж как прикажут.

Я примерно представлял себе, как это происходит. Где-то есть центр, мониторящий обстановку и координирующий работу подобных нашей групп. Большой, вероятно армейский, судя по тому, что нас активно прикрывают войсковые подразделения. Там и ведение наблюдения спутниковой группировкой, и связь с наземными наблюдателями. Вероятно и МЧС переподчинялась им же, задействуя, в том числе и все системы гражданской обороны. Вот они, исходя из текущей обстановки и будут определять, как, кому и куда.

Внезапно, я словно кожей почувствовал, как в воздухе разливается странная сила. Словно нарастающая волна искажения, отзывавшаяся покалыванием во всём теле, незримо прошла сквозь нас.

Мы переглянулись, понимая, что это может означать.

— Обновление? — всё ещё не до конца доверяя самому себе, произнёс вскочивший, как и все остальные игроки, на ноги Артём.

А затем ещё одна волна искажения чуть качнула горизонт и в воздухе тренькнуло коротким мелодичным колокольчиком, и теперь уже сомнений не осталось ни у кого. В мир пришло обновление Системы.

В кармане куртки завибрировал телефон, сняв с блокировки, я увидел, как на экране всплыли сообщения от МЧС о чрезвычайной ситуации и требовании к гражданам двигаться к ближайшим бомбоубежищам.

Тут же открылась дверь ведущая в голову самолёта, оттуда выглянул майор в лётном комбинезоне, произнёс сухо и коротко:

— Передали, — полная боевая готовность.

Артём тут же унёсся к рампе, загонять нашу армейскую поддержку в самолёт, а я, чувствуя усиливающееся волнение и лёгкий мандраж, сел на свободное место, взялся было за телефон, собираясь отправить сообщение Алисе, но, усилием воли, остановил себя. В голову всё равно лезли только какие-то банальности, и совсем ничего путного.

— Ни разу с парашютом не прыгал? — интерпретировала по своему мою нервозность Ириновская.

Кривовато ухмыльнувшись, я не стал её разубеждать и кивнул:

— Не доводилось как-то.

— Не переживай, — ответила та, хлопнув меня по плечу, — даже если не раскроется, максимум на респ уйдёшь, неприятно, но не смертельно.

Сдохнуть шлепнувшись с километровой высоты, даже с учетом фактического бессмертия, мне казалось не самой приятной штукой. Как минимум потому, что осознание осознанием, а внутренние инстинкты натренированные сотнями тысяч лет существования человеческого вида, всё равно будут вопить благим матом в истерике от быстро приближающейся земной поверхности. Впрочем, я понял, что она шутит, сама, таким образом, скрывая свои переживания.

Я покосился на неё, затем, подумав, негромко спросил:

— Сама-то давно прыгала?

Та метнула резкий взгляд, но затем натянуто улыбнулась и ответила тяжко вздохнув:

— Так видно, да? Двадцать один год прошел. Я после развала Союза, в девяносто втором со службы ушла. Не смогла остаться. Вот только кроме как воевать, ничего ведь не умела. Потыкалась, помыкалась, а потом с такими же отставниками организовали частную конторку по вооружённой охране морских грузов. Не в России, понятное дело, а там где востребовано. В основном в Южно-Китайском море работали, там народу пиратствовало страсть. В итогк на островах и осела лет на двадцать.

— А сюда чего вернулась?

— Не поделили с конкурентами рынок, — взгляд девушки стал затуманенным, — откусывались как могли, но даже за двадцать лет так и не перестали быть там для них чужаками. Поэтому пришлось, что называется, бежать, теряя тапки, обратно в Россию.

— А потом Система, — негромко покивал я головой.

Мысленно прикинул. Если она капитаном уволилась в девяносто втором, то ей сейчас должно было быть лет пятьдесят — пятьдесят пять. Помотала, однако, её жизнь. И Крым и рым прошла, как говорится.

— Она самая. И стала я вновь молодая и красивая, — тут она покосилась на бронелифчик, — и даже более красивая, чем была. Одно не пойму, почему класс варвар-то?

Последнее слово она произнесла чуть громче, с нотками недовольства, видимо этот вопрос занимал её до сих пор.

— Если бы можно было выбирать, — я откинулся на жёсткий металлический борт, завёл руки за голову, — то я бы тоже инквизитором не был. Я, если честно, хотел паладином.

Софья фыркнула, тряхнула гривой волос, ответила:

— Смешно, да.

Пока мы занимали светской беседой, приданные нам десантники тоже погрузились на борт, рампа поднялась, сомкнувшись со створками и самолёт, дернувшись, медленно куда-то поехал. А я внезапно понял, что мандраж прошел, совсем.

— Уже взлетаем? — уточнил я, но плюхнувшийся рядом Артём отрицательно покачал головой:

— Нет, пока выруливаем на взлётно-посадочную полосу. Полетим когда команда поступит.

Тут дверь в отсек снова распахнулась и показался тот же майор, лаконично, рублеными фразами произнёсший:

— Координаты получены, взлёт через минуту. Высадка будет парашютным способом. Десантирование с тысячи метров. Ориентировочное время подлёта полтора часа.

— А вот это уже серьёзно, — пробормотал парень, весь как-то собравшись и сконцентрировавшись.

— Тоже не прыгал раньше? — обратилась к нему с тем же вопросом варварша, заставив меня улыбнуться.

Как выяснилось, никто из игроков, кроме, собственно Ириновской, с парашютом не прыгал, поэтому одевали мы их под чутким надзором бывшей десантницы и Егорова, который меня подвозил на “Патриоте”. Старлей оказался командиром взвода, что был нашей поддержкой.

Варварша в процессе сетовала, что по уму нам бы самим предварительно эти парашюты собирать, а не непонятно кем и как сложенные, но Егоров заверил, что складывали как для себя, поэтому накладок не будет.

Затем Артём со старлеем ушли к пилотам, выяснять, что нас ждёт по месту десантирования, а я вновь погрузился в размышления. Остро не хватало информации, о том, что сейчас творится в мире. То, что обновление действительно оказалось сопряжено с вторжением иномирных игроков, факт уже подтверждённый. Тут Генерал с Одуваном не ошиблись. Но каков масштаб этого вторжения? Непонятно. То, что не локальный прорыв, ясно по тому, что на полную задействованы механизмы гражданской обороны, но одно дело, когда это, пусть множество, но сравнительно небольших отрядов игроков прошедших через порталы, и совсем другое когда это миллионные орды хлынувшие неостановимым потоком, снося всё на пути.

О втором варианте я старался не думать, поэтому надеялся на первый.

Немного ясности внёс вернувшийся Артём.

— Значит так, товарищи, — произнёс он, зайдя в отсек и оглядев сидевших игроков, — расклад следующий. Один из порталов открылся в относительно безлюдной местности, вдали от крупных населенных пунктов, поэтому организовать нормальный отпор из местных игроков не выйдет. Там смогли поднять какое-то количество, но, ожидается, что уровни у них не слишком высокие и чужаки их быстро сомнут. Туда же выдвинулись армейские подразделения, но по земле им часов шесть пилить.

— А хорошие новости будут? — поинтересовалась Ириновская.

— Одна есть, — хмыкнул парень, — смогли туда отправить пару звеньев вертолетов и звено истребителей. До нашего подхода, будут отрабатывать по ним обычным вооружением.

— И то хлеб, — кивнула варварша.

— Чуть пораньше, за несколько километров до цели, сбросим десант с машинами, а потом уже сами, поближе к противнику.

— На головы врагам, — буркнул я, — чтобы, так сказать, познал нашу ярость?

— Ну не совсем на головы, — хмыкнул Артём, — но поближе.

— Что там за местность?

— Судя по спутниковым снимкам, редколесье. Местность достаточно ровная без резких перепадов высот.

Внезапно самолёт тряхнуло, что пришлось схватиться за сидушку руками.

— Турбулентность, — с видом знатока заметил Артём.

Но тут тряхнуло снова и все явственно услышали последовавший за этим странный скрежет по обшивке.

— Не похоже на турбулентность, — только и успел заметить я, как сильнейший удар вмял обшивку самолёта, заставив выгнутся пузырём над нашими головами.

Кто-то удивлённо вскрикнул, мы повскакивали со своих мест, но тут удар повторился, и металл лопнул словно это был лист бумаги, а в разошедшееся лепестками отверстие всунулась зубастая голова размером с крокодилью, с злобно зыркающими на нас буркалами. Пасть раскрылась, вывалив узкий красный, раздвоенный на конце, как у змеи, язык и неведомая хрень противно и резко заверещала.

— Птерон, двадцатый уровень, — прочитал я надпись у него над головой, а Артём, оправившись от удивления, воскликнул:

— Твою мать, это же моб!

Золотистый цвет надписи не оставлял в этом сомнений, вот только что моб мог забыть вне данжа? Или теперь вся планета, один большой данж?

Но эту свежую мысль следовало для обдумывания отложить на потом. Я активировал кровавые способности и красные жгуты хлестнули по морде твари, присасываясь и начиная активно пить с неё жизнь.

Та забилась и задёргалась, пытаясь убраться обратно, но я держал крепко, не давая голове выскользнуть наружу.

Послышались частые удары по обшивке, а затем, по бокам от головы, вынырнули с скрежетом разрываемого металла, длинные саблеобразные когти, пару десятков сантиметров длиной. Ими тварь, пока я высасывал её, успела изрядно разлохматить всё вокруг себя, пока, наконец, не издохла, безвольно обвиснув. Язык из свесившейся пасти вытянулся почти до пола, оказавшись не меньше двух метров длиной.

Совершенно непонятно было, как он так у неё внутри сворачивался, но это, пожалуй, был, в череде вопросов, один из последних.

— Хьюстон, у нас проблемы, — пробормотал я, чувствуя как в пробоины тянет забортным ледяным холодом.

Разорванная когтями обшивка неприятно свистела и скрежетала наполняя отсек шумом, снаружи под напором набегающего воздуха билась о борт тушка Птерона, намертво зацепившегося головой и когтистыми лапами. Я не был специалистом в самолётах, но понимал, что лишние отверстия в несущейся под тысячу километров в час махине не есть хорошо.

Прибежавший из кабины майор охнул разглядывая неведомую зверушку и развороченный борт, затем прикинув что-то, убедительно попросил от греха её не трогать, а то аккурат чуть сзади находилось крыло, да и двигатели под ним тоже недалече. Не дай бог тушка моба, отправившись в свободный полет, повредить или одно или другое.

Повезло ещё, что ничего жизненно важного не зацепило, поэтому мы обложили подручным материалом пробоину, заодно надеждней закрепив Птерона, чтоб ны выдернуло. Сразу стало потише и все ожидаемо выдохнули.

— Если такие твари начнут летать на постоянной основе, — нахмурилась Ириновская, — то без пулемёта на улице обычным людям делать нечего.

Внезапно кусок брезента, которым накрыли всё это безобразие, хлопнул и ввалился в дыру, а мерный стук за бортом прекратился.

— Исчез, — констатировал Артём, заглянув туда, — растворился.

— Кто-нибудь его залутал? — послышался голос одного из игроков.

Мы дружно переглянулись и синхронно покачали головами. Стало даже чуточку стыдно, что прошляпили такое элементарное действие.

— Ладно, — произнесла варварша, — первый, но не последний.

Но тут снова показался майор и предупредил:

— Подлетаем.

Про летающего моба все тут же забыли, спешно проверяя всё ли на месте. Затем через несколько минут загорелась оранжевая лампочка на табло сбоку от двери с противным зуммером. В хвосте стали медленно расходится створки рампы, пустив внутрь солнечный свет.

Затем загорелась зеленая лампа и одна за другой, хлопнув вытяжными парашютами, отсек покинули обе БМД, следом за ними оперативно попрыгали десантники, распустившись двумя строчками медленно опускающихся одуванчиков в небе за самолётом.

— Ну, — произнёс, перекрестившись, Артём, — пора и нам.

Рампа к тому моменту уже закрылась обратно, а для нас распахнулась боковая дверь, перегороженная красной рамкой, что ли. Ириновская назвала ту прерывателем потока. Она же и решила побыть выпускающим, проверив как мы зацепили карабины парашютов за идущий поверху трос.

Мы выстроились в колонну, почти упираясь в спину впереди стоящего. Я шел третьим, за Артёмом и ещё одним игроком с ником “Джентльмент”. Не смотря на то, что я знал, что в самом худшем случае действительно просто улечу на респ, всё равно почувствовал лёгкий холодок по телу, представляя как выпрыгну в пустоту за бортом.

— Толчок правой ногой! — ещё раз громко повторила варварша, после чего, распахнув прерыватель, заорала, — пошел, пошел, пошел!

Первый, второй, и вот уже я, подпираемый сзади следующим игроком, высовываюсь в люк, правой ногой, как учила Софья, отталкиваюсь от порожка двери, и буквально ныряю туда, мгновенно подхваченный воздушным потоком.

Меня развернуло в воздухе, так, что я смог увидеть отдаляющийся самолёт и выпрыгивающих следом остальных игроков, но затем над головой хлопнул, раскрываясь, основной парашют и меня, стропы, раскрутившись, развернули обратно, лицом от Ила.

Я посмотрел наверх, на белый купол над головой, несколько нервно вцепился в такие, на вид тонкие стропы, показавшиеся едва толще паутины. Затем перевёл взгляд вниз, на медленно приближавшуюся землю. И тут же увидел портал.

Переливающийся фиолетово-синим, он медленно колыхался словно цветное овальное полотнище. До него было около километра, но даже отсюда он казался огромным, выше деревьев.

Покрытые редкими деревьями холмы ничуть не скрывали копошащиеся вокруг него фигурки чужаков. Выметнувшийся откуда-то сбоку вертолёт, наклонил нос и с подвешенных под крыльями блоков НАР сорвались дымными росчерками ракеты, вспухая облаками взрыва возле портала. Следом за ним вынырнула заходящая в атаку следующая винтокрылая машина, пока первая резко пошла в сторону.

“Ещё истребители, вроде были”, — подумал я, принявшись вертеть головой, высматривая острые силуэты в небе. Ничего не увидел, но тут земля стала приближаться всё быстрей и, в последний момент, вспомнив инструктаж, я крепко сжал вместе ноги, чуть сгибая в коленях и, с треском влетев в низкорослый кустарник, чудом разминувшись с деревом, по инерции завалился вперёд. Ломая цепляющиеся ветки, выбрался, погасил слегка надуваемый ветром купол, принялся скидывать лямки парашюта.

Тут прямо рядом со мной, но куда болеё элегантно приземлилась варварша, упруго толкнувшись об поверхность и оставшись на ногах, тут же дёрнула стропы на себя, произнесла, с глупой улыбкой разглядывая ладони:

— А помнят руки-то!

В своей минималистичной экипировке обтянутая ремнями парашюта, она смотрелась забавно, но долго разглядывать её я не стал, нужно было собирать команду и прорываться к порталу.

С вершины очередного холма открыл хороший вид на происходящее там. И увиденное мне сразу не понравилось. Судя по суете царящей там, чужаки планировали ни что иное, как строительство полноценной базы, я видел зачатки сооружаемых стен и основания каких-то конструкции. А это могло означать только одно: они здесь надолго, если не навсегда.

Снова последовала вертолётная атака но, находясь ближе, я заметил, что на пути ракет вспыхивает какое-то защитное поле, не дающее тем прорваться к строящимся объектам.

Тут откуда-то справа, на позиции чужаков, выплеснулась толпа земных игроков, яростно машущая оружием. Полетели заклинания, игроки попытались взломать, вставшие им навстречу ряды противника, но не сумели и, огрызаясь, откатились обратно. Вероятно это были местные, с ближайших населенных пунктов. Но, объективно говоря, их было совсем недостаточно для полноценнной атаки, даже без учёта явной разницы в уровнях.

— Надо к ним, — толкнул я в бок Артёма, и тот кивнул:

— Да, организуем нормальный ударный кулак, а то с организацией у них плоховато.

Двигаясь так, чтобы особо не светиться на глазах у чужаков, мы в обход вышли на позиции перегруппировывающихся и зализывающих раны игроков.

— Пэкашники! — воскликнул кто-то и народ спешно повскакивал с мест, хватаясь за оружие.

— Спокойно, — выставил ладони перед собой Артём, — мы здесь затем зачем и вы, выбить незваных гостей и закрыть портал.

— Не выйдет, — устало заметил высокий воин в тяжёлой броне, не успевший ещё отрегениться полностью, с заполненной едва на треть полоской здоровья, — их слишком много и они все двадцатого уровня, а у нас, сами видите.

Он рукой обвёл импровизированный лагерь.

Там и правда зрелище было удручающее, большая часть игроков имела уровень едва превышающий десятый и только несколько хаев, вроде этого воина, подбирались к двадцатому.

— Вас тоже слишком мало, хоть уровни и получше, — он обречённо помотал головой, — и армейцы тоже пока ничего не добились. Два вертолёта потеряли из-за каких-то летающих тварей.

На этих словах мы понимающе переглянулись.

— Были истребители, они, собственно, этих птеродактелей недоделанных и отогнали пушками, — продолжил воин, — но видать ушли на пополнение боекомплекта.

— Служил? — уточнил Артём у него, зацепившись за специфические речевые обороты.

— Служил, — кивнул тот.

— Ну тогда отставить упаднические настроения, мы тут не одни, сейчас доползёт сюда взвод десанта с двумя БМД оборудованными негаторами, так что шанс взять врасплох чужаков и подобраться к порталу есть.

— Ну подберёмся мы, — нахмурился игрок, — а дальше что.

— А дальше, вот он, — Артём хлопнул меня по плечу, — его закроет.

Я поймал оценивающий взгляд воина, задержавшийся на моём тёмно-бордовом нике и классе.

— Кровавый инквизитор… — произнёс тот прищурившись, — не встречал раньше. И за какие дела чудные тебя Система таким одарила? Ведьм на кострах пачками сжигал?

— Лучше тебе не знать, — ответил я лаконично, затем перевёл взгляд на Артёма, — сможем организовать ударный клин? Негаторами пробьём брешь и туда войдём. Десантура пусть прикрывает БМД-шки, нечего им дальше соваться.

— Сможем, конечно, — кивнул тот, снова посмотрел на воина, — ладно, командир, пошли посмотрим, что у тебя тут за воинство.

Чужаки пока об ответном нападении не помышляли, сконцентрировавшись на защите возводимых построек. Издалека их не очень хорошо получалось разглядеть, но местные игроки просветили, что там как минимум три разных вида существ. Все двадцатого уровня, с никами и описаниями на неизвестном языке.

Добрались до нас и старлей со своим взводом и боевыми машинами. Артём ему коротко пояснил план, после чего, обе БМД с негаторами, разъехавшись в сторону выползли на пригорок, наводя излучатели на застывших кольцом вокруг портала, чужаков.

Ну а мы, стали формировать ударный клин, ядром которого стали я и наш ударный отряд пэкашников. Обычные игроки, были, в общем-то, смазкой, что позволит на острие удара как можно глубже проникнуть противнику в тыл. Их командир это тоже понимал, мы, собственно, от него и не скрывали этого. Он, собственно и вызвался идти первым, на острие клина, а по бокам от него, выстроились все кто носил тяжёлую броню. Всяческих рейнджеров, плутов и прочих более “тонких” в плане брони персонажей, поставили вторым рядом, ну а уже за ними разместили тряпошников: магов и хилеров.

Наше тайное оружие в виде негаторов для максимального эффекта неожиданности, требовалось использовать в самый последний момент, перед ударом, поэтому я попросил Егорова проинструктировать наводчиков, чтобы ненароком не зацепили нас самих, если попадём под удар излучателя, провалим всё дело.

Пока мы собирались и дожидались остальных игроков, с неба по порталу отработало вернувшееся звено истребителей, в этот раз засандалив как бы не ОДАБом на полтонны весом. И вот тут уже защитное поле вторженцев им не сильно помогло, видимо оно было проницаемо для воздуха и аэрозольное облако успело затечь внутрь, после чего хлопнуло так, что ударная волна дошла даже до нас. Часть возводимых стен оказалось перемолото в пыль, что произошло со строителями я не увидел, но предположил, что многие из них гарантировано ина респ. Как бы прокачан не был игрок, но взрыв эквивалентный тонне тротила это вам не файрбол какой. Может уровнях на пятидесятых и будут монстры, что грудью без вреда будут ловить залп Солнцепёка, но на двадцатом таких точно нет.

В боевых порядках чужаков так же стало заметно некоторое смятение и именно этот момент Артём счёл самым подходящим к атаке.

Наш клин пришёл в движение, сначала шагом, чтобы не растягивать ряды, затем плавно перешёл на бег. А затем бегущий первым воин, воздев меч дико заорал, что-то нечленораздельное, какую-то смесь из “Ура” и полного ярости звериного крика. Остальные подхватили в унисон, отчего ор стал просто невообразимым.

Заорали и мы, поддавшись общему настрою.

А затем, когда до скучковавшихся на нашем пути вторженцев оставалось каких-то полсотни метров, по бокам от нашего клина пронеслись две ионизирующие трассы одновременно выстреливших излучателей БМД, разом превращая игроков противника в растерянных и ничего не понимающих уже не игроков.

А затем случилось то, чего не ожидал ни кто, оказавшиеся под действием негатора чужаки стали хвататься за горло, задыхаться и падать. Похоже, что воздух нашего мира был им совсем не пригоден для дыхания, и только обличье игрока спасало их.

Такое зрелище остальных чужаков деморализовало полностью и сквозь первое кольцо охранения мы прошли как нож сквозь масло, практически без потерь.

Вот только успех наш быстро сошел на нет, потому как, противник смог оправиться от первого шока и навалиться на нас, заставив потерять темп и завязнуть в рукопашной схватке накоротке.

Вот только я, полностью отрешившись от развернувшегося вокруг сражения, и полностью положившись на товарищей, неотрывно смотрел на здоровенный портал и понимал, что даже накопленных за неделю сил, не хватит чтобы закрыть такую махину. Мне нужна была кровь. И игроки тут не подходили. Хотя…

Я обернулся назад, там где остались трупы попавших под негаторы чужаков. Пока действует излучение, на респ они не уйдут. И пусть они уже мертвы, но кровь, или та жидкость что кровь им заменяет, никуда из тела не делась.

— Артём! — окрикнул я товарища, привлекая к себе внимание, — мне нужны трупы чужаков, те, что под негатором!

Переспрашивать и уточнять тот ничего не стал, только кивнул и, прихватив парочку наших с собой, стал проталкиваться назад.

Внезапно в плечо кольнуло и, глянув туда, я с удивлением увидел оперение стрелы, что застряла в теле, процентов на десять понизив мне хэпэ. С матюками, от второй стрелы меня прикрыла варварша, а возникший сзади хилер тут же восполнил жизни.

Я присмотрелся, кто это такой наглый в меня метит и заметил стоявшего на возвышении чужака с изогнутым луком в когтистых лапах. Оценив наше построение, он выделил меня как приоритетную цель и теперь пытался закидать стрелами.

— Убейте этого Леголаса недоделанного, — рявкнул я раздражённо.

Убить не убили, но сразу несколько магических заклятий и дальних атак полетевшие в лучника, заставили его спрыгнуть вниз и скрыться в толпе своих сородичей, перестав меня отвлекать.

— Андрей, — окликнул меня Артём.

Увидев как он с помощниками легко тащит сразу несколько мёртвых тушек чужаков, я не медля протянул свои щупальца к ним, присасываясь и начиная перекачивать хранящуюся в крови энергию.

Ощущения были странными, не как от обычных людей, да и кровь чужаков была голубая а не красная, отчего щупальца тоже сменили окраску став цвета ясного безоблачного неба.

“Главное, чтобы в голубого инквизитора не переименовало” — суеверно поплевал я через левое плечо, продолжая накачиваться энергией.

Наш клин, постепенно истончаясь, упорно продолжал продвигаться вперёд,командир отряда игроков, что возглавлял атаку, уже ушел на респ, а те, кто вставал ему на смену, выдерживали буквально несколько ударов, после чего также падали на землю, истаивая под ногами остальных игроков.

А до портала было ещё как минимум половина пути.

— Артём, — снова позвал я товарища, — слишком медленно, нужно как-то прорваться вперёд, иначе мы тут завязнем окончательно,максимум через сотню метров.

— Понял тебя, — кивнул тот, крикнул “музыкантам”, — ну что, покажем как надо музыку играть?!

Остальные игроки, чуть расступились, давая нам возможность разогнаться, и из последних сил обрушили на вторженцев всё что только смогли найти из магических заклинаний и боевых способностей.

А мы, словно таран, врубились, опрокидывая вставших на пути чужаков, бешено работая оружием, буквально прорубили себе просеку в их плотных рядах и, внезапно, вышли на оперативный простор. На пути у нас оставались только единичные противники,которые хоть и пытались что-то сделать, но существенно помешать не могли. Невольно на ум пришла аналогия наших действий с тандемным боеприпасом, наш клин был словно кумулятивная струя, врезавшая первый слой брони, ну а мы, — десяток пэкашников, как ударное ядро, проломили второй слой.

Основной массе увязаться за нами мешали продолжающие отчаянно огрызаться остатки клина, поэтому,почти не встречая сопротивления, мы побежали к порталу, вырастающему буквально на глазах. Вблизи он и вовсе, казалось, тянулся вверх на пол неба. Мерно колышущийся, завораживающий, почти гипнотически-притягательный, он манил к себе и я испытал острое желание коснуться этой переливающейся всеми оттенками синего и фиолетового, пелены, попасть на ту сторону, чтобы увидеть другой мир,

тот из которого появились эти чужаки. Но быстро отогнал эту мысль, встряхнувшись. Произнёс:

— Не дайте им добраться до меня.

А затем, ударил разрушающей способностью прямо по порталу.

Дрожь мелкой рябью прошла по его поверхности, а я почувствовал, как стремительно уходит наполняющая меня энергия. Почуяв неладное, к нам бросились все окрестные чужаки и даже с той стороны стали выпрыгивать один за другим всё новые и новые противники.

Но я, сквозь до предела сжатые зубы, прошептал:

— Хрен вам, сукины дети, а не моя планета!

В финальном усилии выплеснул всю свою ярость и злость, падая на колени полностью опустошенный, но плёнка искажения пространства, ведущая в иной мир уже распадалась, не в силах поддерживать свою структуру и последнего, выпрыгивающего из неё чужака располовинило, почти ровно по линии симметрии, когда она с хлопком исчезла окончательно.

Напор противника тут же ослаб, растерянные и сбитые с толку, они уже не нападали, скорее просто отбивались от продолжавших яростно рубиться земных игроков. Несмотря на то,что по прежнему были в большинстве. Но тут прямо в гущу событий ворвались обе БМД-шки, настроившие излучатели на генерацию постоянного поля радиусом метров в пять, с десантом на броне. И там где они проезжали, чужаки падали теряя свои способности и застывали скорчившимися трупиками, задыхаясь в ядовитой для них атмосфере.

“Молодец, старлей, — устало подумал я, глядя на азартно постреливающих из автоматов десантников, — вовремя. Ловко воспользовался неразберихой”.

С такой поддержкой уже через десяток минут всё было кончено, после чего парни Егорова принялись деловито стаскивать трупы к машине, под действующие излучатели, чтобы те не возродились раньше времени.

Я оглядел наш поредевший отряд, сократившийся до пяти человек, устало улыбнулся, сказал, ещё сам до конца не веря:

— Мы это сделали.

— Сделали, — кивнула в ответ Ириновская.

Варваршу знатно потрепало, но вид у неё оставался воинственным.

— Мальчики! — властно подозвала она парочку десантников поблизости, — показала нам за спину, — вон там ещё несколько, приберите.

В небе над нами, пройдя на бреющем, снова закружило вернувшееся звено вертолётов, но увидев, что противник уничтожен, обе вертушки развернулись и пошли обратно в сторону базы.

Старшего нашей команды, — Артёма, к сожалению, унесло на респ, не успели отхилить, поэтому я подошел к старлею, который сидел на одной из БМД на плоской башенке излучателя, наблюдая за работой подчинённых и вертя в руках какую-то ветку.

Негатор парни временно отключили, после обработки всех чужачьих трупов, поэтому я без опаски запрыгнул на броню, присел рядом с Егоровым.

— Связывался с командованием? — спросил я у него, — что говорят?

— Связывался, — кивнул тот, — ждём когда подойдёт команда которая заберёт трупы, затем двигаем к ближайшему аэродрому, где нас подберут и вернут на базу.

Я покивал, в ответ, снова спросил:

— А как там вообще? Говорят что-нибудь?

Сощурившись, старлей задумчиво поглядел вдаль, но ответил:

— Вроде держимся, но слишком уж много странного происходит.

— Это да, одних Птеронов вспомнить.

Я ещё раз мысленно представил зубастую пасть с двухметровым языком.

— Не только, — произнёс Егоров, протянул мне ветку, что до этого крутил в руках, — не знаешь, что это за дерево?

— Это? — стоило мне коснутся, ветки, как над ней загорелось название: “Малая ветвь чародрева, вес 0,07 кг”.

Это был явно игровой предмет, по обычным земным растениям Система никогда справку не выводила. Что-то подобное можно было найти в данже, хотя конкретно про чародрево я ничего не слышал. Вот только, вроде, данжей поблизости не наблюдалось, да и старлей всё равно в него попасть бы не смог.

— Где ты это нашел? — глухо уточнил я.

— Пойдём, — Егоров поднялся, легко соскочил на землю, — тут недалеко.

Грузно спрыгнув следом, ведомый старлеем, дошел до опушки редкой берёзовой рощицы, где сразу заметил невысокое деревце метров полутора в высоту, совсем не похожее на обычную флору Восточно-Европейской равнины. Стоило сфокусировать зрение на нём, как снова подсветилось название: “Молодой побег чародрева”.

Обведя взглядом опушку, я увидел сначала ещё один такой же побег, за тем ещё и ещё. Обернувшись к старлею, мрачно взглянул ему в глаза, после чего тихо произнёс:

— Похоже теперь Система меняет всю планету.

Протянул ладонь, спросил:

— Есть чем срубить?

Тот кивнул, ловко вытащил нож из ножен на поясе, протянул рукоятью вперёд.

Взяв тот, я хмыкнул, увидев длинную гарду, уточнил:

— Финка НКВД от кизлярских мастеров?

Получив утвердительный кивок, вздохнул:

— Ладно, сойдёт.

Присев, в несколько ударов перерубил ствол сантиметра четыре в толщину, оставив торчать из земли небольшой огрызок, вернул нож Егорову.

— Пойдём, что-ли. Посмотрим, может ещё на какие неведомые растения набредём.

Мир менялся, неотвратимо. Новая реальность всё плотнее окутывала своими сетями. А впереди ждала одна лишь неизвестность. Тёмная неподвластная взору пелена. И всё, что нам оставалось, это только идти вперёд, разгоняя факелами тьму, да надеяться, что хватит сил пробиться и провести за собой остальное человечество, не дав тому сгинуть по дороге.

Конец первой книги

Content

Исполнитель

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17