Анастасия Максименко

Метка драконов. Княжеский отбор

Глава 1. Совет пяти

Главный императорский дворец Драеклона

Центральный зал совета

Император обвел спокойным отстраненным взглядом советников, задержался на лицах расслабленных и невозмутимых сыновей, чувствуя за них отеческую гордость и одновременно напряжение.

Напрямую совет пяти созывался раз в пятьдесят лет и только если императору, наследникам или правлению была прямая угроза. В иных же случаях, к совету обращались лишь при заключении брачных союзов по драконическому обычаю. И исключительно к первому советнику.

На данный момент, присутствие полного состава совета пяти, к брачным обрядам, не имело отношение. Если только косвенное.

Император вполне догадывался, что же могло понадобиться этим дряхлым, почти тысячелетним драконам. Подобный вопрос уже поднимался ровно пятьдесят лет назад.

В тот раз он смог оградить сыновей от подобной участи. Дал им отсрочку, надеясь, что все получится само собой.

Как это было у него и у предыдущих правителей.

И все же прямо сейчас он и сам понимал, что все слишком затянулось и выходит из-под контроля. И, похоже, выбора у их Светлостей, великих князей и по совместительству его родных сыновей, больше нет.

А так хотелось, чтобы его мальчики были счастливы. Жаль, его императрице не довелось увидеть даже и тени их улыбок, первых шагов, слов.

Губы императора скорбно поджались. Вздохнув, Лайдвиг Кирсан Артерварг важно кивнул и повелительно взмахнул рукой.

— Уважаемый совет пяти, рад вновь приветствовать вас в стенах императорского дворца. Совет объявляю открытым. Первый советник Мархель, вам слово.

Дракон из рода серебряных, в белых одеждах, с седыми прядями в длинных серебряных волосах, кивнул, легко улыбнувшись, словно он не находился перед самим императором драконов, а был в гостях, скажем, на вечере, и приходился ему как минимум другом, что, в принципе, и недалеко ушло от правды.

Он взглянул на своего повелителя серебряными проницательными глазами с вытянутыми зрачками, склоняя голову набок.

— Ваше императорское величество, совет пяти, как вы знаете, уже давно интересует только один поистине важный вопрос. Продолжение императорского рода. В прошлый раз вы смогли откреститься тем, что у их Светлостей еще есть время, чтобы самим попытать счастья найти в первую очередь магически одаренную, подходящую девушку. Дабы слияние магии высшего уровня произошло успешно. Не нам вам говорить, что произойдет, если до определенного срока их магия не найдет подходящий фрайал*.

Их Светлости, князья Драеклона, обеспокоенно переглянулись, но промолчали. А что они могли ответить, если действительно за почти пятьдесят лет так и не смогли найти подходящий сосуд. Проводника и хранителя их души и магии.

— Мальчишкам уже сто девяносто восемь лет, — заметил второй советник, из рода золотых драконов. — До двухсотлетия, когда магия драконов императорской крови достигает наивысшего пика, уничтожая своих носителей, осталось совсем немного. О чем вы думаете, Лайдвиг? Вы хотите смерти, в первую очередь своим сыновьям и наследникам? А как же правление? Вы вообще осознаете, что будет, если подобное допустить?

Император даже не обратил внимания на фамильярность второго советника, понимая, что, давая свободу князьям, действительно едва не упустил тот момент, когда их жизни повисли на волоске. Позволил им самим взять слишком многое в свои лапы.

Слепец.

Помрачнев, он вскинул подбородок, даже не взглянув на сыновей.

— Что вы предлагаете, достопочтенные лэрды?

— Выход есть, — молвил третий советник, голубой дракон. — Древний обычай. Простой в своем проявлении и одновременно сложный. Созыв отбора невест по древнему драконьему обычаю.

Откинувшись на мягкую спинку трона, император сцепил пальцы в замок.

Отбор по древнему обычаю. К магии Артерваргов в подобном ключе не обращались вот уже больше тысячи лет. Фрайал. Живой сосуд по прошествии этого времени всегда находился сам за примерно десять лет до критического срока.

Но с его сыновьями все сразу пошло не так. Их магия была сильнее, чем у их отца-императора и его погибшего брата. Сильнее, чем у их бабушек-императриц.

Подходящая девушка для их Светлостей так и не нашлась. И подобное стало огромной проблемой. А сколько их, неподходящих девушек, уже погибло при слиянии, и подумать страшно.

Императору было жаль невинных, особенно человечек. Если эльфийки и другие представительницы слабого пола иных рас, еще могли остаться в живых после ослабления запечатывающего магию венца, не говоря уже о дополнительных артефактах, обязательных атрибутах в повседневной жизни князей до нахождения фрайала, а особенно во время полового акта, то от человечек и пепла-то практически не оставалось.

А вскоре пепла может не остаться и от его сыновей.

— Хорошо, — вздохнул Лайдвиг. — Даю свое императорское дозволение на закрытый отбор по древним драконьим обычаям. Совет пяти объявляю закрытым.

Советники, поклонившись, удовлетворенные собой и решением императора, вышли из зала, оставляя наедине своего монарха и будущих императоров.

— Вы слышали, — тихо произнес Лайдвиг Кирсан Третий. — Церемонию назначаем на завтра. Не вижу смысла больше откладывать.

— Не знаю, отец, — вздохнул Вадэмиан. — Какова должна быть сила магии фрайала, чтобы без последствий вобрать в себя нашу с братом магию.

— И ладно только вобрать, но и понести, а также выносить будущих наследников, — задумчиво протянул Анхель.

— В любом случае, магия рода выберет сильнейших. Идите, — устало махнул рукой император, — готовьтесь к церемонии. Время все расставит на свои места.

Их Светлости, поклонившись, вышли из зала.

— Что думаешь? — спросил Дэм, сверкнув изумрудными глазами.

— Что тут думать, — язвительно фыркнул Анхель. Его зрачки вытянулись в одну линию, показывая раздражение дракона, гнев на судьбу и вину. — Мне уже заранее жаль ту малышку, которая после выбора разделит с нами супружеское ложе. И все же, Дэм, ее первоочередная задача ― выжить при первом слиянии, вобрав в себя большую часть нашей силы.

Старший близнец, коим являлся Вадэмиан, родившийся буквально на несколько минут раньше брата, согласно кивнул, хлопнув Анхеля по напряженному плечу.

— Надеюсь, все обойдется, и девочка останется мало того, что жива, но и сможет понести и выносить драконят.

— Не стоит лишний раз тешить себя надеждами. Ты сам знаешь, как дорого подобные надежды обходятся.

Дэм ничего не ответил, только сочувственно покосился на пытающегося казаться безразличным брата.

Он и Анхель за свои годы с лихвой уже успели прочувствовать боль потерь. Последняя далась им обоим слишком тяжело.

Мало кто сможет выдержать магию Артерваргов, заключающую в себе абсолютно все стихии мироздания. Их мать, императрица, идеальный сосуд, не выдержала и после того, как смогла дать жизнь наследникам трона, погибла. Их второй отец не справился с горем и, отправившись в поход, сорвался со скалы, даже не попытавшись обернуться в драконическую суть.

Последнее больно ударило по всем членам императорской семьи. Но в особенности по Лайдвигу, оставшемуся один на один со своим горем и двумя маленькими сорванцами. И только они вытянули его с того света.

И снова у императора был большой риск все потерять.

Потерять смысл его жизни. Сыновей.

Однако, отбор по древнему обряду проходит совсем по иному пути, нежели обычные отборы. Начиная с того, что сама магия рода отберет наиболее подходящих претенденток на роль княгини, а в последствии императрицы.

А значит, надежда у рода Артерваргов еще есть.

***

Короткая справка о мире, в котором происходят события книги «Метка драконов. Княжеский отбор».

Название мира — Ардертарт.

Ардертарт разделен на три материка, равномерно населенных самыми разнообразными расами.

Русалками, темными и светлыми эльфами, демонами, людьми, орками и, конечно, высшей расой: хранителями мира ― драконами.

Северный материк — Сайгон, под управлением демона лэрда Криспина. Это довольно суровый край, в котором большинство времени дуют холодные пронизывающие ветра. Но не смотря на это, существа проживающие в Сайгоне, в основном, занимаются мореплаванием, торгуя тем, что добывают в море. Обеспечивая добытым продовольствием и жемчугом другие материки.

Южный матриархальный материк — Ионас/Ионес. Правит в нем лэрди Лэресса Анайрэ ― эльфийка. Правит железной рукой, но справедливо. Ионас ― теплый край, в котором большую часть времени стоит довольно жаркая погода. Населяющие его расы занимаются выращиванием редких дорогих трав, растущих только в этой местности, и исследованием руин в поисках полезных ископаемых, в большом количестве раскиданных по этому краю.

Западный и самый большой по площади материк ― Драеклон. Столица ― Хейм. Близлежащие городки: Дерк, Юнгион и Дажель. На материке умеренный климат. Обширные леса и горы.

Население занимается земледелием, обработкой полей, добычей дикой живности, считающейся деликатесом во всем мире. Изготавливает разного уровня артефакты. Шьет одежду из редких мехов животных, основная поставка идет на Сайгон. И многим другим.

Правитель — император Лайдвиг Кирсан, род нефритовых драконов. Четыреста один год от роду.

В правящей семье драконов всегда и без исключений рождаются близнецы. И только они. Иных прецедентов не было. При рождении драконята наследуют сильную магию. Им подвластны абсолютно все стихии. Как и их производные.

Но также им с пяти лет, когда просыпается магия, нужно носить ограничительные артефакты рода.

Княжеский венец и массивные тяжелые браслеты, магически подстраивающиеся под определенный возраст.

Особенно подобное требование актуально при слиянии. Половом акте. И это требование неукоснительно соблюдается как княгинями-наследницами, так и князьями.

Обращение ко всем аристократам на всех материках — лэрд/лэрди.

К обычным людям/существам не аристократического происхождения, равным или более низкого сословия, принято обращаться по имени рода (фамилии), добавляя — Госпожа/господин.

У аристократов принято обращаться к людям/существам не аристократического происхождения просто по имени.

Но не редко и сами аристократы не чураются обратиться к женщине или мужчине намного ниже себя по положению: Господин (имя) или же уважаемая (имя).

Великий князь и старший близнец — Вадэмиан Артерварг.

Великий князь и младший близнец — Анхель Артерварг.

При восхождении на престол им будет передан наследуемый императорский титул — Кирсан.

Обращение подданных к правителю драконов — Ваше Императорское Величество или Ваше Величество.

Обращение подданных к великим князьям — Ваша Светлость или Великий князь.

Магия мира Ардертарт подразделяется на уровни.

От первого — самого низкого.

До Высшего порядка.

У девушек аристократического сословия магия обычно не ниже седьмого уровня.

Фрайал — живой сосуд, через который во время слияния, полового акта, проходит магиях драконов, впитывая, преобразовывая и сохраняя. Также может устранять излишки. Своеобразный накопитель.

По требованию, фрайал может передать накопленную магию обратно первоисточнику.

Особенно важно и опасно первое слияние во время пика, когда магия наследников достигает наивысшей точки, и если нет фрайала, который эту магию впитает, сама магия уничтожит носителей.

Глава 2. Метки драконов

Лорелея Стаунхаус

— Лея! Лея! — услышала громкие, взволнованные выкрики матушки. — Лея! Поди сюда! Тут такое! Такое! Я такое слышала! Сразу, конечно, не поверила. Но доказательства. Доказательства! Лея, ну где ты там? Скорее же! Сейчас начнется!

Сдув со лба непослушную прядь темных, с красным отливом волос, отложила в сторону лопатку, которой приводила в порядок наш скромный садик, пытаясь хоть немного восстановить увядшие, бедные растения.

Увы, не так давно нам пришлось рассчитать садовника. Денег после смерти папеньки, достопочтенного лэрда Стаунхауса, почти не осталось. Хоть матушка и старалась распродать часть нехитрого имущества, но выручка от них стремительно заканчивалась. Так что, почти сразу же после похорон, в целях экономии, лэрди рассчитала почти всю прислугу, оставив только кухарку, одну-единственную горничную и садовника.

Но и садовник долго не прослужил. Всего несколько недель.

Наглый эльф посчитал, что для такой обширной, по его словам, работы, жалование слишком скудное. Ну и скатертью дорога! На большую же часть средств, вырученных за антикварную мебель и остатки родовых украшений, матушка устраивала скромные балы, пытаясь выгодно продать, г-хм, простите, выдать единственную дочь замуж.

Да-да, именно меня.

Вздохнув, поднялась, отряхнув налипшие на ладошки комочки грязи, тоскливо взглянула на поникшие веточки елишникового кустарника, мысленно ему пообещав, что обязательно с ним закончу, и поспешила в поместье.

По пути, я терялась в догадках. Не понимая, что такого могло случиться, что матушка пропустила полуденное чаепитие с нашими соседями, лэрдами Баратами, которые, к слову, стали реже ее приглашать. Неужели очередной жених? Ох, только не это.

Переступив порог порядком обветшавшего дома, где остался только налет былой красоты и богатства, сразу же натолкнулась на обеспокоенную, задумчивую лэрди Стаунхаус.

При виде меня она встрепенулась, обрадованно всплеснула руками, заставив меня отшатнуться, от несвойственной для матушки необоснованной радости.

— Ох, Лея, ну наконец-то, скорее! — воскликнула она, цепко ухватила растерянную меня за руку и потащила за собой. Лэрди шагала так быстро, что я едва успевала переставлять ноги. — Священная магия, такие новости, такие новости! Это же наш шанс. Шанс выбраться из нищеты! Возродить былое величие Стаунхаусов. Ох, сами великие драконы. Я уже и не надеялась. А тут, такой сюрприз!

От ее сумбурного причитания внутри меня что-то нехорошо екнуло.

— Матушка, о чем вы говорите? — тихо спросила. — О каком таком шансе?

— Сейчас, сейчас, милая.

Она усадила меня перед магвизором, на котором застыло изображение нашего правителя. Драконьего императора.

— Ох, да где этот кристалл? А, вот.

Присев рядом, она предвкушающе улыбнулась, подмигнув, отчего я гулко сглотнула, вжавшись в спинку дивана, и активировала кристалл. Старенький магвизор дрогнул, наполняя гостиную приглушенным шумом.

Статный, высокий мужчина в белом, расшитом нефритовыми нитями камзоле, стоял на фоне большого окна, открывающего вид на маленький кусочек чудесного дворцового комплекса.

Его иссиня-черные волосы до плеч были распущенны, несколько прядей у висков заплетены в две косички. Черты лица хищные, как и у всех драконов.

Крепкие мужественные руки заведены за спину, а зеленые, с черной окантовкой, святящиеся неким потусторонним светом глаза взирают сурово и мудро.

Рядом с правителем, по его правое и левое плечо, мрачно поджимая губы, стояли их Светлости. Великие князья и сыновья-близнецы. Наследники трона.

По телу прошла знакомая дрожь, которую сразу же попыталась спрятать. Надеюсь, что успешно. Не зря же столько лет изучала этикет и искусство лживых масок. Данные предметы нам преподавали в базовой школе магии.

Лики их Светлостей, нефритовых драконов, почему-то всегда вызывали в моем теле нервную дрожь. Колени слабели, а дыхание перехватывало.

Я сама не понимала подобного феномена, но так происходило всегда. С первого моего с ними «знакомства» по магвизору. И в ленте магифона*.

Вадэмиан и Анхель.

Анхель и Вадэмиан. Именно такие имена носили наследники Драеклона. Их можно было бы спутать между собой, ведь внешность Великих князей была практически идентичной.

Высокий рост. Мощное, как у всех драконов, телосложение. Широкие плечи и узкая талия. Крепкая, не побоюсь этого слова, задница.

Я хоть и лэрди, но мысленно могу хоть жопой называть мужские прелести и даже в обморок не упаду. Как некоторые мне знакомые лэрди. О чем это я? Ах, да. Светло-каштановые короткие волосы. Княжеский венец на голове. Красивая линия сейчас поджатых губ.

И глаза.

Глаза ― единственное, что отличало друг от друга братьев. У Вадэмиана глаза были насыщенного изумрудного цвета. А у Анхеля лазурные, но с зеленью. Необычные. Я не могла точно передать подобный оттенок.

Вздрогнула, выплывая из мыслей, услышав мягкий, с рычащими нотками голос правителя.

— Дорогие мои подданные Драеклона, а также Сайгона и Ионаса, приветствую вас. Императорский род Артерваргов в моем лице и в лице их Светлостей, наследников трона, сообщает важное известие. Правительство Драеклона и высшего совета пяти приняло неоспоримое решение провести княжеский закрытый отбор невест для наследников драконьего рода по старому древнему обычаю.

Он сделал короткую паузу, практически сразу же продолжая:

— На ваших глазах будет запущен родовой источник Артерваргов, и магия рода сделает выбор. Те лэрди, у коих к завтрашнему утру появятся символы императорского рода, обязаны тотчас отправиться в Хейм, в главный дворец. Это приказ, который уже был согласован с правителями Сайгона и Ионаса. Нарушение будет караться по всей строгости закона на всех материках Ардертарта. Всего вам наилучшего.

Боясь дышать и поверить в услышанное, я наблюдала, как император, вскинув голову и чеканя шаг, спускается в подземелье дворца, где, по слухам, находится родовой алтарь Артерваргов. За ним безмолвно шествовали двое наследников и глава безопасности — лэрд Эноридхен. Дракон и сильный менталист.

В роду драконов вообще не имелось слабых магов. А уж у приближенных самого императора и князей ― и подавно.

Вздохнув, внимательно посмотрела на безучастных наследников. Если при одном взгляде на правителя хотелось забиться в уголочек и не выползать оттуда до второго пришествия, ― такая сила власти исходила от мужчины даже через магвизор ― то при виде самих князей, в придачу ― еще и заскулить, мелко сотрясаясь всем телом, в надежде, что ни ярко-изумрудные глаза, ни лазурные с манящей зеленцой, не обратят на тебя свои взоры.

Все же убийственная двойка.

Вот уж не повезет их будущей жене.

Ни для никого не было секретом, что в роду Артерваргов всегда была одна жена на двоих. Или муж. Если родились будущие императрицы. Об этом факте мы знали с рождения, и ни у кого подобное знание не вызывало отвращения или непринятия. Все принимали данный факт как должное. Хотя мало кто знал, почему происходит именно так.

Лично я не совсем понимала, как можно делить одну жену, и например, не ревновать. А каково самой девушке? Ведь ей нужно стараться не выделять никого. Давая равную любовь. Всегда ли подобное возможно? Не думаю.

Однако раньше не было такого, чтобы объявляли отбор. Ведь будущую императрицу или императора выбирали сами наследники. А тут отбор.

Я бы на подобный союз вряд ли согласилась. Да и куда мне.

А если?…

Тряхнула головой, прогоняя нелепые мысли и поморгала, сощуриваясь, смотря на действия наследников, отражаемые в гладкой поверхности магвизора.

Их Светлости подошли к расписанному рунами светлому алтарю и, разрезав ладони клинками, вытащенными из ножен, брызнули выступившими из ранок капельками крови на гладкую поверхность родового камня.

Глаза мужчин вытянулись в узкую линию, сразу же открывая настоящую драконью суть наследников. И сколько я ни старалась прислушиваться к причудливому тягучему, напополам с рычанием, языку, смысла слов не понимала, но предположила, что это некий активирующий родовую магию обряд.

Как только последние слова упали с четко очерченных губ, алтарь засветился зеленоватым светом, и стало так тихо, словно весь мир замер, затаившись. Ну, по крайней мере те, кто был по другую сторону магвизора, взирая на происходящее чудо.

А вот затем…

Я даже не сразу поняла, что произошло. Магический камень погас, а окружающее пространство, как и нас с матушкой, обдало легкой воздушной волной. Даже я, не имея достаточного магического потенциала, чтобы называться полноценной магиней, это почувствовала.

Похлопала ресницами, оглянулась по сторонам и, ничего нового не заметив, пожала плечами.

Почудилось, что ли.

Перевела рассеянный взгляд на чем-то довольную матушку.

— Что вы по этому поводу думаете, лэрди?

Она, хитро прищурившись, довольно произнесла:

— Я уверенна, Лея, завтра на твоей нежной ручке появятся метки драконов. Ну, или где они там появляются.

Я скептически хмыкнула:

— Неужели вы действительно думаете, что у меня есть реальный шанс попасть на княжеский отбор? Матушка, не тешьте себя напрасными надеждами. Они — наследники. Мало того, что драконы, так их еще и двое. Как вы себе подобное представляете? Ведь с ними нужно будет не в игральные кости играть.

Переведя взгляд на магвизор, вздрогнула. Своеобразная аудиенция была закончена, а застывшие лица наследников сейчас можно было разглядеть так детально, что становилось жутко.

Заглянув сначала в изумрудные, а затем в лазурно-зеленые глаза, покачала головой. В них отражался только холод и безразличие. Эти мужчины хотели чего угодно, но только не женитьбы. Тогда зачем это все? Ради чего?

Хотя, какая мне разница. И вообще, мало ли какие думы в тот момент витали в их светлых головах.

Но лэрди Стаунхаус думала по-другому.

— Конечно, у тебя есть шанс, дорогая! — воскликнула она, не замечая моих дрогнувших рук. — Ты — лэрди. Аристократка! К тому же, то, что драконов двое, мы знали всегда. Найди в этом плюсы. На одну тебя сразу двое заботливых мужчин. Императрицам всегда всяко сложнее. Их двое на одного мужчину. Вот это ужасно. Нашла отчего нос кривить. Ты только посмотри на эти образчики мужественности.

У меня потеплели щеки.

Что это такое матушка говорит? Чаю, что ли, перепила?

— Лэрди Стаунхаус, — укоризненно нахмурилась, отчего только лэрди отмахнулась рукой. — Видела. Действительно достойные, и я им не пара. И лично я не согласна делить постель с двумя мужчинами. Даже в голове не укладывается.

— Уложится, — фыркнула она, нехорошо прищуриваясь. — Тебе даже делать наверняка ничего не нужно будет. Ляжешь в супружескую постель и раздвинешь ноги, все! Они сами остальное сделают, уж поверь.

От злости на нелепость ситуации похолодели руки.

— Как у вас только язык повернулся, лэрди?

Матушка недовольно поджала губы, отвернувшись.

— Ты поедешь на отбор, я чувствую — поедешь, — гнула она свою линию. — Ты из древнего аристократического рода. Метки просто обязаны украшать твои руки. А остальное приложится.

— Не могу поверить, что услышала подобные слова от вас. Однако я простая человечка, — обрубила, поднимаясь. И собираясь сбежать. Щеки палило жаром, а в груди грохотало сердце. — С крохами магии. Не забывайте об этом. За Великих князей мечтают выйти много знатных девушек, с поистине огромным магическим резервом. Родовые стихии Артерваргов не сделают выбор в мою пользу. И я буду этому только рада. Остановимся на этом. Приятного вечера, лэрди.

Присела в легком книксене и, не замечая обескураженного моей тирадой лица матушки, быстрым шагом удалилась из гостиной в свои скромные, но такие уютные покои.

— Лорелея! — донесся до меня возмущенный окрик, на который не посчитала нужным ответить.

Опустившись на кровать, взглянула на заходящее солнце, продолжая раздраженно хмуриться.

Нет. Шанс, что магия драконов выберет меня, настолько мал, что это можно сравнить с разверзнувшимся над головой небом или дождем из давно исчезнувшей живой воды.

Убедив себя в этом, облегченно выдохнула. Переоделась в плотную, до пят, сорочку, улеглась под одеяло, стараясь не думать о ярких мужских глазах, словах матушки, от которых сейчас странно потеплело внизу живота, и о причине холодной отстраненности будущих императоров.

Ни к чему мне это.

* * *

Рано утром меня разбудила нарастающая неожиданная пульсирующая боль в ладонях. Ощущения были такие, словно с них без всякой целительской анестезии медленно срезали кожу.

Заворочалась и, тихо поскуливая, распахнула сонные глаза, а поднеся конечности к лицу, изумленно ахнула.

На ладонях, словно выжигая и проникая под кожу, расцветали знаки драконьего рода. На правой ладони — изумрудный дракон в руническом круге с гербом рода Артерваргов, а на левой ― точно такой же, только лазурный с зеленоватыми чешуйками.

Тихо выругавшись, резко села, неверящим взглядом впиваясь в символы.

— Этого не может быть! Это сон!

Потерев пальцами рунические знаки, зашипела от неприятного ощущения жжения, убеждаясь, что все сейчас происходящее ― вовсе не сон. И метки очень даже настоящие.

Досадливо застонав, откинулась на подушки и бездумно уставилась в потолок, невесело усмехаясь:

— Вот матушка обрадуется. Невиданное для нее счастье. И как только смогла догадаться о подобном наперед? Или?…

Мысль о возможной причастности матушки к этому досадному инциденту сразу же отмела. Не под силу лэрди обмануть магию Артерваргов.

Жаль, что моя собственная магия была слишком слабая. Никчемная. Всего лишь второй уровень воздушной и зачатки целительской магии. Меня смогли принять только в слабую общемагическую школу. Для академии мой дар был слишком слаб. И даже некогда известная и почитаемая фамилия не спасла.

Когда-то давно лэрды рода Стаунхаус славились своей магией жизни. Мой пра-пра-пра-прадед был архимагом и прожил долгую жизнь. Невозможную для обычного человека.

Целых семьсот лет. Некоторые даже поговаривали: якобы в нашей крови затесались драконы. Но это не так. По крайней мере, я в подобное не верила.

Род Стаунхаусов чтил свою чистокровную человеческую природу. Все дело было именно в магии жизни. Редкий и очень ценный дар богов. Способный исцелить даже несовместимые с жизнью раны. И самое интересное, во что трудно сейчас поверить — воскресить, если с момента смерти существа прошло не более десяти минут.

Но, увы и ах, в нашем роду маги жизни не рождались очень давно. Последним и был как раз великовозрастный прадед. Словно проклятие лежало на нашем роду или злой рок. Но со смерти лэрда Рикара, того самого прапрадеда, маги жизни у нас перестали рождаться.

Злые языки поговаривали, что именно он, находясь на грани жизни и смерти, проклял наш род, забрав с собой магию. В подобное я тоже верила слабо. Но с другой стороны, почему-то же магия исчезла. Найти бы дневник прадеда или какие бы то ни было записи, чтобы понять, что у того было в голове и причастен ли он к исчезновению из рода Стаунхаусов магов жизни.

И как бы было хорошо, если бы она была у меня. Ведь, зарабатывая на лечении существ, я могла потихоньку поднять наш род из руин. И тогда бы мне не нужно было выходить замуж за того, на кого укажет матушка. За богатого мужчину. В этом не будет необходимости.

Медленно переведя взгляд на метки, едва ли не подскочила от пришедшей в голову идеи.

Я знала, что записи о всех древних родах находятся в императорском архиве, в главном дворце.

А значит, только ради поиска подобного знания мне нужно попасть во дворец. Раньше об этом даже и думать не стоило. Но теперь, когда на мне метка наследников…

Хитро и немного болезненно улыбнувшись, уже осторожно погладила дракончиков. И мне даже показалось, что они в ответ весело подмигнули, словно поощряя задумку.

— Значит, действительно нужно ехать на княжеский отбор.

* * *

Магифон ― артефакт, схожий с нашими телефонами, только магифон имеет функцию воспроизведения запрашиваемой картинки в форме виртуального моделирования. Стоит запросить команду воспроизведения ― и точная объемная картинка появится в воздухе

Лента в магифоне — лентой в магифоне является новостной виджет, сбор главных новостей с каналов, на которые подписан пользователь. Если у пользователя есть вопрос или нужно уточнить детали, а также найти нужную информацию, можно воспользоваться отдельным виджетом — Сетью. Магисеть

Глава 3. Отъезд из родового поместья

Попытки вновь уснуть не увенчались успехом. Промаялась в постели еще несколько часов, думая о том, что же будет меня ждать на внезапно свалившемся на голову княжеском отборе. И почему магия Артерваргов вообще признала меня подходящей.

Произошедшее никак не хотело укладываться в голове. Я даже несколько раз щипала себя, когда сомнения пересиливали доводы рассудка, но, конечно же, «проснуться» мне подобное издевательство над телом не помогло.

Устав метаться, присела на кровати, подставив ладони под свет из не зашторенного окна. Пригляделась к бледно светящимися мягким зеленым светом руническим символам и буквам на старо-драеклонском, идущим по контуру метки.

Старый язык знали все, впитывая с рождения с молоком матери, ведь именно на нем было написано большинство магических трактатов.

— Arstersvarg, — рычаще прошептала, задумчиво погладив кончиками пальцев лазурно-зелененького дракошку.

Нефритовые драконы.

Прикусив губу, нахмурила лоб.

А что я вообще знала про закрытые отборы? Да еще и по старому древнему обычаю?

Ответ был легким. Ничего.

Закрытые отборы на то и закрытые, что увидеть невест можно только во время подъезда к дворцу, когда еще разрешена запись, а вот после того как невесты входили во дворец, никто не знал об их судьбе, вплоть до завершения отбора и объявления победительницы.

Что касательно магзаписи, не думаю, что император на подобное даст разрешение. Не тот случай. И это будет логично.

Вообще о проходящих отборах мы знали из статей в лентах и новостных виджетах магифона, не говоря уже о прямых трансляциях с отборов на других материках.

Такая информация ни для кого не была секретом. Отборы проводились сплошь и рядом. Исключением был наш материк. У нас подобное зрелище можно было увидеть нечасто. Чего не скажешь о других материках. И зачастую на открытых отборах можно было увидеть в реальном времени, как девушки ради места жены, например, графа или маркиза, выполняют те или иные поручения.

У меня подобное, скажем так, развлечение никогда не вызывало повышенного любопытства.

Меня и темы политики не слишком-то интересовали. В нашей магической школе Дерка, самого небольшого по сравнению с остальными городками, расположенными близ столицы — Хейма, которую мне надлежало посещать наравне с остальными слабо одаренными магами, конечно же преподавались: история государства и геральдика, и отдельная история императорского рода Артерваргов. Я с гордостью могла заявить, что была прилежной ученицей, но чтобы история вызывала прям такой уж и восторг ― нет, такого не было.

Ну, император, ну, князья. И что? Я не слишком разделяла благоговение моих сокурсниц или остальных девушек моего возраста. Понимала, что и сами их Светлости, и император ― такие же существа, как и мы, только наделенные властью и бременем.

Чему же тут завидовать и радоваться? Вот и я считала, что мало чему.

Единственное, о чем не слишком распространялись, так это о брачной магии и вообще о том, как происходят браки в правящей семье. Но то, что чаще всего императрицы гибли при рождении наследников, знали все.

И опять же, чему радоваться и пытаться завладеть сомнительной почестью стать императрицей? Ненадолго, к тому же. Лично мне, жизнь дороже. Однако подобного мнения придерживались отнюдь не все девушки.

Почему была подобная высокая смертность, мало кто знал. Но поговаривали, что такое происходило из-за высокой магической силы как императоров, так и наследников.

Больше всего везло, если так можно выразиться, императрицам. Наследницам. Ведь их половина почти всегда оставалась жива. И умирали в свое время и век.

Постучав по нижней губе указательным пальцем, обвела свою комнатку взглядом и решительно поднялась, собираясь направиться в библиотеку, чтобы попытать счастья раздобыть на интересующую тему книг. А именно: об отборах, желательно закрытого типа. Хотя вряд ли в роду Стаунхаусов будет подобная литература. Ну, а вдруг. И, возможно, найдется какая-нибудь информация о нефритовых драконах.

Оставаясь в нижней рубашке, доходящей до колен, накинула на плечи плотный махровый халат, не без усилий зажгла слабый огонек-светлячок и побрела по коридорам поместья.

Толкнула незапертую дверь библиотеки и, переступив порог, чихнула от скопившейся в просторном помещении пыли. Погасив свой жалкий огонек, зажгла светильники с настоящими свечами, магией защищенные от возможности возникновения пожара, и огляделась.

Печальное зрелище.

Некогда красивое, дорого отделанное красным деревом помещение на данный момент вызывало желание поморщиться, а лучше и вовсе удалиться и никогда сюда более не заглядывать.

Потемневший от времени пол ― под слоем пыли, грязные, плотно зашторенные гардины. Деревянные резные шкафы в паутине. Благо, книги, фолианты, были заточены, как принято абсолютно во всех хранилищах знаний Драеклона, хоть и под мутное, но все же стекло. Хоть как-то защищающее редкие издания от времени тлена.

Лэрди Стаунхаус не считала нужным сюда заглядывать, как и давать указания прислуге прибраться, считая, что незачем тратить лишний раз время прислуги на такое сомнительное дело, как поддержание чистоты в библиотеке. Почившему лэрду вообще, мягко говоря, было не до библиотеки или убранства дома. Папенька старался покрыть набежавшие от его отца, моего деда, долги.

Да и я сама была в хранилище знаний редким гостем, иногда забегала, чтобы ухватить дамский роман. Ну, порой, под благоприятное настроение, и фолиант по магии. Чаще всего воздушной. Реже целительской.

Покраснев от неловкости, выпрямила спину и, подойдя к небольшому письменному столику у окна, вытащила из верхнего ящика толстую книгу, где были переписаны все книги библиотеки и номера полок хранилища.

Пробежавшись беглым взглядом по страницам, нашла несколько записей о книгах, которые могли пригодиться, и вытащила их из нужных стеллажей. Применив воздушную магию, щелчком погасила светильники и почти бегом направилась в свою комнату.

Увы, в нашей библиотеке книги о королевских отборах отсутствовали. Да и зачем нашему роду они могли понадобиться. К тому же сейчас стоило просто ввести запрос в магифон ― и все, информация в кармане. А точнее, перед глазами. Но в тот момент я даже и не подумала о последнем. А вот две небольшие книги об Артерваргах, а также расе драконов и их традициях, нашлись.

И только я открыла первую пожелтевшую от времени страничку, как в двери покоев постучались, и с той стороны раздался вежливый голос служанки:

— Лэрди Лорелея, завтрак через пятнадцать минут. Помочь вам одеться?

Вздохнув, отложила книги в сторону, крикнула, поднимаясь:

— Благодарю, Нея, не стоит. Ты можешь идти.

Наскоро приведя себя в порядок, надела домашнее платье с длинными рукавами и, расчесав волосы, спустилась в небольшую столовую.

Поприветствовав матушку книксеном, уселась напротив нее.

— Как спалось, детка? — спросила она, внимательно и с любопытством поглядывая на меня. — Было поутру что-нибудь необычное?

Крепко сжала ладони, на которых метки уже и не ощущались, словно их и не было, только мягкий свет иногда так и мерцал, будто поддразнивая свою хозяйку. Недовольно прищелкнула языком, раздумывая, сейчас открыть лэрди правду или после завтрака. Вряд ли матушка, узнав о таком знаменательном для нее самой событии, даст мне спокойной поесть.

Плотно стиснув зубы, выдохнула:

— Нам есть что обсудить, лэрди. Однако я считаю, что целесообразно будет сначала позавтракать, прежде чем вести разговоры. Приятного аппетита.

Наколола на вилку кусочек тоста и едва не вздрогнула от счастливого визга матушки, все-таки умудрившейся заметить метки. Затолкала тост в рот, стараясь не слушать громкие восторженные выкрики:

— Это то, о чем я думаю? О, Лея, какой неожиданный сюрприз!

«Да что вы?» ― хотелось съязвить мне, но я промолчала, только быстрее задвигала челюстью, едва ли не закатывая глаза от накатывающего раздражения.

— Сама магия Артерваргов выбрала тебя! Боже, Нея, Нея, скорей сюда. Так много нужно сделать! Нея. Да где же ты там?!

Вздохнув, тоскливо взглянула на тарелку с почти не тронутой едой, сложила приборы и, откинувшись на спинку стула, строго взглянула на матушку, совсем не смутившуюся под моим неодобрительным взглядом.

— Лэрди, да, метки драконов по непонятным лично для меня причинам не обошли меня стороной. Но послушайте, метки ― это всего лишь метки. Я могу не пройти даже первый этап. А их, я полагаю, будет немало. Не сходите с ума.

Матушка, поджав губы, недобро сощурилась, указывая взглядом мне свое место, сухо приказала, резко растеряв все благодушие:

— Иди в свою комнату и собирай вещи. Пересмотри платья, да выбери поприличней. Хочешь ты такого или нет, в ближайшее время тебе нужно прибыть в главный дворец. В главный, юная лэрди. Предстать перед глазами самого императора и великих князей. И ты сделаешь все, чтобы пробиться на отборе и не посрамить гордое имя Стаунхаусов. Или домой можешь не возвращаться. А то, ишь, чего удумала, указывать старшей в роду, что ей говорить или делать. Вон!

Прибежавшая на крик служанка замерла в дверях, растерянно поглядывая на нас с матушкой, скрестивших прищуренные разные по степени злости взгляды.

Первой, не выдержав накала эмоций, я резко поднялась и, осторожно придвинув стул на место, присела в поклоне, молча, с ровной спиной степенно направилась на выход из малой столовой, слыша, как лэрди раздает указания.

— Вызови экипаж, а затем помоги юной лэрди Стаунхаус собраться в дорогу. Сами боги благоволят нам, Нея. Наша лэрди едет на княжеский отбор!

— Лэрди, — ахнув, залепетала служанка. — Как же это? Какое счастье и ответственность. Но князей же двое. Они драконы. А наша лэрди такая маленькая и юная.

— Помолчи! — рявкнула на вздрогнувшую и послушно прикрывшую рот служанку матушка. — Не болтай языком. Ты еще здесь, Лорелея?

Раздраженно фыркнув, степенно прошла мимо замершей Неи, сочувственно мне улыбнувшейся. Быстрым шагом дошла до своих покоев и хлопнула дверью, привалилась к ней спиной и прикрыла глаза.

В ушах до сих пор звучали обидные слова матушки:

«Или домой можешь не возвращаться».

Неужели она действительно сможет так поступить?

В подобное верилось с трудом. Хоть наши отношения всегда были неважными и сухими, но так было во многих аристократических семьях, где браки чаще всего заключались по воле родителей. Но я чувствовала ее уважение и любовь. А сейчас все изменилось в один миг.

Не в лучшую сторону.

Неужели выгодный брак и мифическое богатство дороже родной дочери?

Если так, то тогда, может, действительно стоит попытаться выиграть княжеский отбор? Стать императрицей и швырнуть в лицо так нужные матери деньги, а затем навсегда забыть дорогу в родное гнездо?

Все это, конечно, прельщало, хотя бы тем, что это была бы своеобразная месть за обиду и злые слова. Но было несколько весомых «но».

Стоит ли ради своей гордости загубить на брачном ложе свою жизнь? Пускай не на брачном, но долго ли я проживу? Загадка. И смогу ли вообще так поступить?

Вот уж вопрос.

Да и великие князья.

При воспоминании о драконах и их ярких равнодушных глазах по коже пробежали мурашки, а низ живота свело не слишком понятным спазмом. Удивленно распахнув глаза, прислушалась к своему состоянию.

Идентифицировать я его могла. Не такая уж и наивная. Но не хотела. Совсем не хотела.

Похлопав себя по щекам и больше ничего такого не ощутив, пожала плечами.

Это все от нервов, не иначе.

* * *

Уже ближе к обеду сборы были закончены. А нехитрый скарб в количестве семи платьев, два из которых ― бальные, сегодня прикупленные матушкой, уложен в чемоданы наравне с заколками, шпильками, нижними сорочками и новым бельем.

Стоя перед зеркалом в новом дорожном темно-коричневом платье из добротной, хоть и недорогой ткани, устало вздохнула, пристально взглянув на свое отражение.

В зеркале отразилась обычная и почти ничем не примечательная девушка. Средний рост. Обычное телосложение. Не полная, но и не отличающаяся худобой. Ровный нос и обычные, не толстые и не тонкие, губы. Обычные, совершенно нормальные уши. Белые зубы.

Все слишком обычно.

И только волосы, пожалуй, были моей гордостью.

Прядь над глазами была светлее основной массы, почти русая, остальные волосы ― на несколько тонов темнее, с красным оттенком, хорошо видимым на свету. Еще глаза. Их оттенок зависел от моего настроения. Сейчас мои глаза были светло-серыми. Что говорило о спокойствии. Правда, не думаю, что оно продлится долго. А вот когда я злюсь, матушка говорит, что глаза становятся почти черными.

Чтобы разглядеть подобные изюминки моей внешности, требовалось время.

Будет ли подобное время у князей, чтобы разглядеть эту изюминку, сказать было сложно.

Кто же знает, какие критерии на закрытых отборах? Везде и у всех индивидуально, а гадать совершенно не хотелось.

Как говорится, поживем ― увидим.

— Ты готова, Лорелея?

Обернувшись, взглянула на стоявшую в дверях лэрди, кивнула.

— Хорошо, спускайся, нанятый экипаж уже ждет, — она замялась, словно хотела что-то сказать. То, что никак не решалась, но, сдвинув брови, сухо обронила: — Не подведи меня.

Закатив глаза, спустилась во двор, сразу увидела за распахнутыми воротами карету в темно-синих тонах.

Поравнявшись с матушкой, тихо шепнула:

— Я постараюсь не подвести вас, лэрди. И род Стаунхаусов. Но не все зависит от меня, вы же это понимаете?

Не дожидаясь ответа, чинно проследовала к экипажу, благодарно кивнув распахнувшему передо мной дверцу кареты извозчику.

Несколько минут ожидания и карета медленно тронулась.

Отодвинув шторку, с грустью взглянула на родовое поместье, где провела всю свою жизнь, особо никуда и не выбираясь. Смотрела на удаляющуюся чуть сгорбленную спину матушки и старалась не обращать внимания на то, как у самой сжимается сердце.

И чем больше я отдалялась от дома, тем тревожней мне становилось от неясного предчувствия чего-то неминуемого. И никак не могла определиться, к худу это чувство или к добру.

Глава 4. Драконы и фаворитка

Вадэмиан Артерварг

В покоях старшего князя империи Драеклон царил полумрак, слегка разбавленный слабым теплым сиянием магических светляков. На большой кровати, извиваясь под телом Анхеля, стонала фаворитка.

Хлоя. Темная эльфийка и одно из самых ценных их с братом приобретений. Ведь ей удалось продержаться в этом статусе целых два с лишним года. Никому еще подобного не удавалась.

Сам его Светлость Вадэмиан Артерварг, заложив ногу на обнаженное колено, сидел напротив кровати, с голодным прищуром наблюдая за резкими движениями тел. Брат всегда был ненасытен в этом вопросе, и часто самому Дэму приходилось сдерживать излишне бурный натиск, чтобы не сломать хрупкую жизнь.

Сломать — было слишком легко.

Стоит хоть немного ему и брату ослабить контроль, и под ними уже не будет извиваться хрупкое тело, вдыхая в легкие жизнь, на ее месте останется лишь пыль.

Дэм называл силу рода проклятием. И оно действительно было таковым. Вспомнить хотя бы произошедшее несколько десятков лет назад. Когда они думали, что нашли ее. Ту самую. Их фрайал. Брат до сих пор не оправился от потрясения. Сам же Дэм старался об этом лишний раз не думать.

Не думать, что их сила загубила очередную жизнь. Ценную для них с братом жизнь.

А они понадеялись.

И ошиблись.

Стоило им поверить, стоило чуть-чуть ослабить жесткий контроль ― пшик, все их мечты на счастливую жизнь, на любовь, осыпались прахом.

***

— Анхель, — предупреждающе повысил голос, видя, как брат, ухватившись за волосы эльфийки, выгнул ее шею под неестественным углом, отчего та распахнула ротик, не в силах вдохнуть, и сделал резкий сильный толчок, ударяясь бедрами о бедра девушки. Браслеты предостерегающе вспыхнули зелеными рунами. — Сбавь обороты.

Анхель распахнул глаза и, коварно улыбнувшись, поправил венец, толкаясь и изливаясь в девушку, а затем, отпихнув обмякшее тело Хлои, спрыгнул с кровати.

— Моя очередь смотреть, — довольно протянул он, подходя и плюхаясь на диванчик, нагло выхватывая из моих рук бокал с чистым драконьим виски.

— Самому себе налить не судьба? — не удержался от издевки.

— Так вкуснее.

— Кто бы сомневался. Она устала, — кивнул на тяжело дышащую эльфийку. — Ты ослабил контроль артефактов.

— Знаю, — вздохнул брат, хмурясь. В его лазурных глазах промелькнуло чувство вины. — Тяжелый день. Вчера из Юнгиона пришло очередное донесение от наместника о вновь участившихся разбойных нападениях на подъездах к городу.

— Подожди, совсем же недавно была поймана шайка, промышляющая в этом регионе.

— Да. Однако донесение лежит у меня на столе. Я уже отправил имперский отряд для проверки. Жду доклада. Иди, тебе тоже нужно выпустить пар.

Он подмигнул, покосился на эльфийку и сладко ей улыбнулся. Я выхватил из его рук бокал, сделал глоток и не смог удержаться от язвительной подколки:

— Каким ты, однако, бываешь заботливым. Расскажешь потом, что было в докладе.

— Не без этого, — ответил брат сразу на две мои фразы.

Фыркнув, поднялся и медленно пошел к уже пришедшей в себя эльфийке, с хоть и уставшим, но довольным видом наблюдающей за моим приближением.

Дотронувшись до широких золотых, с изумрудными, вспыхивающими при моем прикосновении рунами, браслетов, полностью заблокировал магию.

Вряд ли эльфийка выдержит еще один всплеск. А оставить после себя горку пепла на простынях ― совсем не эстетично.

Забравшись на постель, погладил девушку по щеке, медленным движением спустился к соскам и сжал их в пальцах, перекручивая.

Слыша за спиной участившееся дыхание брата, ухмыльнулся, придавил тихо застонавшую девушку своим телом и вошел в нее сразу же без подготовки и до упора, задавая быстрые размеренные движения.

Я тоже остро нуждался в разрядке.

* * *

Закончив, отослал фаворитку, напоследок дав ей указание посетить целителя.

Хлоя, поджав губы, учтиво поклонилась и выпорхнула из моих покоев.

Взглянул на задумчивого брата, пальцами рисующего на бокале только ему одному известные рисунки.

— Думаю, Хлою в скором времени потребуется заменить.

— Возможно, — не стал возражать я. — Но пока она справляется, не вижу в этом смысла.

Уже сполоснувшись и одевшись, мы устроились в моем кабинете.

— Ты слышал, что отец собирается переложить на наши плечи разработку испытаний прохождения этапов на отборе? — скучающе и как бы между прочим спросил Анхель.

Не отрывая глаз от документов, пожал плечами.

— Разве подобным не должен заниматься распорядитель отбора?

— Да. Но император настаивает, чтобы мы сами занялись этим вопросом.

Все же оторвав глаза от просмотра отчета с наших границ, взглянул на хитро улыбающегося брата.

— Зачем ему? У нас своих дел полно. И что это ты задумал? Ухмыляешься, словно объевшееся сметаны животное.

— Мы в какой-то степени и есть животные, — ничуть не обиделся Анхель. — Я считаю, что в этой идее что-то есть.

— И что же?

Анхель уселся поудобней, как в детстве, поджав под себя ноги, и по-мальчишески улыбнулся, вызывая у меня ностальгическую ответную улыбку.

— Сегодня утром я наведывался в библиотеку, — начал он издалека. — Так вот, на открытых отборах, судя по написанному, действительно разработкой конкурсов занимались распорядители. Задания мне показались несколько скучными. Не раскрывающими полностью суть и магию невест. А вот на закрытых ― сами наследники. Но в найденном мною фолианте было мало информации. Только пометка, что каждая пара наследников должна сама, индивидуально, подбирать задания для этапов.

— К чему ты ведешь? — не выдержал я, заинтересованно склоняя голову набок и складывая руки на груди.

— К тому, что если мы должны сами участвовать в выборе заданий, то это несколько упрощает задачу. Ведь мы можем делать с претендентками что хотим.

Я уже хотел открыть рот и снова задать наводящий вопрос, как брат выставил руку, не давая сказать.

— Подожди. Ответь на вопрос. Какая лично для нас первоочередная цель и важность в сосуде?

— Невесте, Анхель, — поморщился. Брат иногда был излишне грубым. — Ты еще на отборе девушку сосудом назови.

— Как башмак не назовешь, он все равно будет башмаком, — презрительно фыркнул близнец, прищуриваясь. — Так какая?

— Способность принятия нашей магии, — начал перечислять я, загибая пальцы. — Одаренность, ум, красота. Невинность.

— С первым ты, конечно же, не ошибся. Но выбранные магией рода невесты, как ни крути, будут невинными, или наши метки их не выберут. Но они-то об этом не знают. А у нас будет выход, как в действии проверить нашу с претендентками, скажем так, совместимость.

— Ты хочешь заставить их раздвинуть перед нами ноги? — усмехнулся я.

— И это ты мне говоришь о грубости? — демонстративно возмущенно воскликнул Анхель. — И все же ты прав. И это будет вторым этапом прохождения отбора.

— А ты коварен, братец. Но я согласен. Только без перегибов, Анхель. Девушки должны остаться невинными.

— Останутся, куда они денутся. Я уже все придумал. Осталось только оборудовать одну из комнат на первом этаже. Займешься?

— Займусь. Зайду вечером к лэрду Томклаусу. Однако стоит составить договор между претендентками и великими князьями, а лучше, правителем Драеклона. Целесообразно подстраховаться. И прописать о конфиденциальности и согласии принятия абсолютно всех этапов отбора.

— Согласен. А то, кто знает, кого выберет метка. Не хотелось бы потом иметь проблемы с одним из материков из-за того, что их принцессу осквернили великие князья. Проще всего будет с обычными дворянками. Благо, что метки не выберут совсем уж простушек.

— Без перегибов, Анхель, — с нажимом напомнил предвкушающе сверкающему хищной улыбочкой брату.

— А пальцы и язык не считаются, — усмехнулся он. — И я же обещал, их честь останется при них. Только слегка подпорченная. Но, как сказал один мой знакомый дракон: «Даже один раз, не пида… ромашка!»

— Анхе-е-ель, — я закатил глаза под хохот братца.

Иногда я его ненавижу. Но он мой близнец. И один из немногих, кому я доверяю свою жизнь.

* * *

Под вечер, закончив с делами, я наведался к нашему придворному целителю лэрду Томклаусу и под его недоуменным взглядом договорился о помощи в подготовке покоев для своеобразной проверки как взаимодействия с нашей магией девушек, так и невинности и, что уж там, приятного времяпрепровождения.

Хотя самое главное ― взаимодействие. Проще говоря, способность не лишаться чувств при самом малом проявлении нашей магии.

При упоминании самого главного и нужного нам в деле предмета Томклаус выпучил глаза и подавился воздухом, украдкой вытерев пот со лба. Однако не стал задавать лишних вопросов, только почтительно поклонился, пообещав исполнить все в лучшем виде. Еще бы, кто будет спорить с одним из будущих императоров. Дураков у нас нет.

А я, довольный собой, вернулся в кабинет, уже находясь в предвкушении от грядущего завтра, собираясь составить деловой договор и принести его на подпись, но оказалось, все уже подготовил ушлый братец.

— Осталось только заверить подписью императора и поставить печать, а также размножить экземпляры, — вещал он по дороге в императорский кабинет.

— Но мы не можем знать, сколько примерно будет претенденток, — напомнил я, распахивая дверь приемной отца и кивая взвившемуся при нашем появлении помощнику. — Император у себя? Отлично.

— Экземпляры будет выдавать распорядитель и сразу множить магией. Ничего сложного. По итогу их должно остаться немного. Десять, может пятнадцать. Возможно и меньше.

— Готовитесь к отбору? — проницательно спросил отец, стоило нам появиться перед его очами. — Похвально. Что у вас там?

Анхель быстро обрисовал наш план отцу, и тот, скептически хмыкнул, нехотя кивнул.

— Сомнительный план. Опасный. Могут быть недовольные. Ведь это явное принуждение.

— Мы рады, что ты не против, отец, — оскалился Анхель.

Его Величество, неодобрительно на него покосившись, продолжил:

— В любом случае, метка Артерваргов ― уже принуждение. И все же договор с пунктом о неразглашении считаю правильным. Но дело ваше, и вам решать, как задуманное провернуть. Договор подпишу. Но без перегибов, — предупредил он моими словами, строго взглянув на насупившегося брата. — Анхель, в первую очередь это касается тебя.

Я подавил смешок, под толчок в плечо братца.

— К тому же, что-то в подобном извращении есть.

— И вовсе не извращение, — возмутился Анхель, я же только прыснул в кулак. — Никто их лишний раз и пальцем не тронет.

— Надеюсь. Все, держите. И ступайте готовиться. Уже завтра в замок начнут прибывать кандидатки.

Поклонившись отцу, мы молча вышли.

Что ж, мне их заранее жаль. Чего не скажешь о светящемся довольством и едва ли не потирающем лапки братце.

Найдя распорядителя, я отдал ему договор, объяснив, что ему нужно будет сделать. Первоочередное для самих лэрди ― это подготовка комнат. Ведь далеко не все смогут переместиться в Драеклон за один день. На это им давались всего лишь сутки. Мы посчитали, что этого времени более чем достаточно. На границах материков и между городами были установлены портальные арки.

И стоит только сказать портальщикам, кем является девушка, а также показать княжеские метки, как их бесплатно пропустят везде и всюду.

Так что дня должно хватить для прибытия во дворец Хейма.

А дальше ― первый этап.

Первый этап отбора был простым. Не стоящим практически ничего для самих лэрди. Разве что немного волнения и нервов. Чего не скажешь о втором, идущем практически сразу же за первым.

При мысли о наших действиях на втором этапе меня охватило нешуточное желание. Низ живота приятно и немного болезненно свело судорогой. Выдохнув, зажмурился. Как наяву перед глазами вспыхнула картинка распластанного передо мной открытого тела. Разведенные бедра, закрепленные щиколотки на специальных подставках и учащенное испуганное дыхание девушки.

Сглотнув, стиснул кулаки, расплываясь в плутоватой улыбке.

Похоже, я и сам не меньший извращенец, чем мой братец.

Глава 5. Шаг первый

Лорелея

Во дворец я прибыла уже вечером. Благодаря меткам наследников нас беспрепятственно пропускали через портальные рамки, еще при этом умудряясь кланяться и приторно улыбаться, словно я была не обедневшая аристократка, а, скажем, принцесса.

Задержался наш экипаж только возле главных дворцовых ворот. Выглянув из кареты, сразу же поняла, в чем причина задержки. Помимо меня, а точнее, моей кандидатуры, впереди остановились еще три кареты.

Передо мной была карета с гербом Ионаса, впереди нее ― стандартный нанятый экипаж Драеклона, а самая первая, словно сотканная из снежинок, (я была уверена: будь сейчас полуденное солнце, это чудо переливалось бы в его лучах) ― из Сайгона.

Стражи дворца с постными лицами проводили досмотр багажа сайгонки, а сама девушка характерной демонической расы, с милыми рожками на голове, недовольно пританцовывала рядом, морща носик и кидая на стражу презрительные взгляды.

— Похоже, это надолго, — равнодушно констатировала, достала из сумочки магифон и проверила его на наличие сообщений от лэрди. Горько улыбнулась. Сообщений не было.

Вздохнув, настрочила матушке короткое послание о том, что со мной все в порядке и я добралась до дворца, спрятала магифон, покосившись на небольшое, сейчас не зашторенное окно.

К слову, я не ошиблась, когда предполагала, что транслировать даже такую мелочь, как подъезжающих ко дворцу избранных магией правителей девушек, не будут.

За все время моего не слишком долгого путешествия, корреспондендиальной службы не наблюдалось. Как и летающих в воздухе фиксирующих визоров. Ну и слава демиургам.

Не долго думая, достала из саквояжа томик о расе драконов и их традициях, сразу же открыла главу, где описывались драконы, принадлежащие к имперской крови.

Информации было не очень много. Глава была от силы на десять страниц, однако я могла почерпнуть из нее немного информации.

Например, я уже знала, что род Артерваргов относится к нефритовым драконам, и для этих драконов в звериной сути характерны изумрудный, малахитовый и травянистый оттенки чешуи. Их шкуры были того же цвета, что и глаза. Однако в звериной ипостаси цвет глаз у всех без исключения становился нефритовым. Из-за чего их род и заимел подобное название.

Также я знала об их магии, знала, что по силе с ними не сравнится никто в Ардертарте, но не была посвящена в то, что нефритовые драконы обладают абсолютно всеми стихиями, включая металл и эфир. И могут их преобразовывать. Например, смешивая огонь и песок, получают стекло. Или воду и воздух, и получают лед. Или же, например, соединяют огонь и воздух и получают огненный смерч.

Да, только теперь я наконец осознала, к кому еду на отбор и насколько опасны мои кандидаты в мужья. Упаси боже. Даже думать о подобном было немыслимо.

Еще я слышала, что нефритовые драконы родом не из нашего мира. Не из Ардертарта. Они примерно три тысячи лет назад, в своем мире, спасаясь от некой природной катастрофы, уничтожившей большую часть населения, смогли разорвать границы миров и вторгнуться в наш Ардертарт.

А там не прошло и пятисот лет, как иномирцы захватили власть, соединив два примерно одинаковых по площади материка. С тех самых пор именно Артерварги неизменно управляли Драеклоном. Кстати, название нашему материку, как и названия крупным городкам и столице, дали именно нефритовые.

Перелистнув страничку, вздрогнула от негромкого и даже деликатного стука в окно. Вскинула голову и едва не икнула от мимолетного испуга, увидев две мрачные мины стражей. Удивилась: неужели так быстро подошла моя очередь?

Похоже, я слишком сильно зачиталась.

Вяло им улыбнувшись, кинула томик обратно в саквояж, не посчитав нужным его застегивать ― все равно досматривать будут, и вышла наружу, благодарно кивнув стражу, учтиво протянувшему ладонь для помощи.

— Добрый вечер. В целях безопасности императорского дома, гостей, невест, включая вас, мы вынуждены провести досмотр багажа. Предоставьте ваши метки, лэрди.

Молча кивнула и послушно выставила ладони, показывая заинтересованно подавшимся вперед мужчинам «своих» приветливо вспыхнувших дракош.

Стражи удовлетворенно кивнули и попросили меня отойти немного в сторону, а затем один из них запрыгнул внутрь кареты. Второй страж вытащил из-за пазухи бушлата магишет.* Потыкал в него кончиками пальцев и замер, зычно крикнув:

— Готов.

— Предмет номер один. Саквояж из темно-красной кожи.

— Есть.

— Содержание. Платок носовой — одна штука. Пирожки в салфетке — две штуки. Яды отсутствуют. Магические составляющие отсутствуют. Безопасно. Книги — две штуки.

— Есть, — важно покивал второй страж. — Какие именно книги? Редкие? Опасность есть? — и недобро так глянул на меня.

Передернув плечами, мысленно фыркнула. Ага, опасные. Сейчас как выпрыгнет оттуда нечисть и как утащит вас в свое логово. А я как разражусь страшным хохотом.

Хмыкнув, ответила стражу насмешливым взглядом и отошла к извозчику, на ходу доставая из кармана несколько монет.

— Возьмите, пожалуйста, господин. Этого должно хватить.

Извозчик, мужчина уже в возрасте, с сединой в коротких волосах, учтиво кивнул, улыбнувшись.

— Благодарю, лэрди. Вы заплатили немного больше, чем рассчитано. Сейчас выдам сдачу, — он уже полез в свою котомку, но я остановила взмахом руки.

— Не нужно. Это маленькая благодарность за доставленный комфорт.

Извозчик расплылся в довольной улыбке, кивнул.

Мне было не жалко тех нескольких монеток, а мужчина сможет купить внукам, если они у него, конечно, есть, пряники или еще чего-нибудь вкусненькое.

Улыбнувшись в ответ, отошла в сторону, взглянула на проезжающие мимо уже пустые кареты и мимолетно подумала:

«Еще не успела приехать, а уже хочется запрыгнуть в одну из этих карет и укатить обратно, счастливо помахав платочком красиво вылепленным воротам. От греха подальше».

В груди тоскливо заныло.

Чувствую, этот отбор не будет простым. И преподнесет немало испытаний и сюрпризов.

— Мы закончили, — вывел меня из упаднических мыслей голос стража. Повернувшись, вопросительно взглянула на обоих мужчин. — Все чисто, лэрди. Подойдите ближе для завершающего сканирования.

Не став возражать, шагнула к драконам, прикрывая глаза. Сканирование не заняло много времени, и уже спустя несколько секунд мне вежливо пожелали удачи, и я, усевшись обратно в карету, с уважением взглянула на аккуратно сложенные вещи.

Интересно, в императорской страже все такие вежливые и аккуратные? Надеюсь, так и будет впредь.

* * *

Стоило вновь выйти из кареты, как предо мной предстала с виду молоденькая светлая эльфиечка, представившаяся Калирой и присевшая в учтивом книксене.

Поприветствовав мою скромную персону, попросила следовать за ней, предупредив, что вещи заберут и доставят во временные покои. И если я волнуюсь за их сохранность, мне дозволяется повесить охранное заклятие, что я сразу и сделала. Ставить на вещи защиту обучали на второй ступени школы. Правда, даже на это легкое заклинание не у всех хватало резерва.

Не то, чтобы я уж так сильно переживала за свои скромные пожитки, но лишним уж точно не будет.

Идя за эльфийкой, я старалась не крутить головой, осматривая богатую обстановку дворца, с интересом поглядывала на бесшумно снующих туда-сюда и занимающихся своими делами слуг.

Мне еще не доводилось бывать в главном имперском дворце, да я и не особо горела желанием, и всегда, когда формировались экскурсионные группы от нашей магической школы во дворец, отказывалась под разными благовидными предлогами, за что не раз была наказана дополнительными рефератами по истории.

Традиция экскурсионных поездок по местам обитания правителей Драеклона существовала давно.

Подобное мероприятие ввели еще пра-пра-бабушки нынешнего императора. Императрица Малика Артерварг и ее сестра Жанирана. Эти сильные, властные драконицы считали, что простому люду, не говоря уже об аристократах, будет полезно понимать и знать, как живут и чем дышат их правители.

Достойно, я думаю.

Однако, несмотря на дозволение посещать императорский дворец, вход был отнюдь не во все помещения. Скажем, в хранилище, имперскую библиотеку, вход был строго ограничен. И в это святилище знаний посторонние допускались только с разрешения самого императора или сугубо приближенных лиц.

В общем, то самое разрешение было так просто не получить. А если нет нужных связей, то и попросту почти невозможно. По многим, и не очень, причинам.

Пока я раздумывала о милости императриц и экскурсиях, мы с эльфийкой успели подняться по широкой лестнице на второй этаж, разделенный на два крыла и, пройдя в левой крыло, остановились напротив приоткрытой двери.

— Прошу, лэрди. Лэрд распорядитель уже ожидает вас. Дальнейшую информацию вы получите непосредственно у него.

— Благодарю, — кивнула, незамедлительно проходя внутрь и оказываясь в просторном светлом кабинете.

За широким столом, заваленным множеством бумаг, сидел черноволосый мужчина. Его волосы были распущены и доходили до плеч. На высоком лбу образовалась задумчивая складка. Пальцы сжимали черный глянцевый магишет.

«Дракон», — сходу определила.

Да и разве могло быть по-другому? Приближенные важные работники императора все были драконической расы.

Мужчина при моем появлении вскинул голову, прищурив яркие вишневые глаза.

«Красивый, как и все драконы», — мысленно отметила, так же, как и он, оценивающе проходясь по нему взглядом.

— Доброго вечера, лэрди. Проходите, присаживайтесь, — вежливо кивнул он, нарисовав на губах подобие улыбки.

— Благодарю, лэрд распорядитель.

Машинально смахнув с кресла несуществующие соринки, присела на краешек, вскидывая голову.

Распорядитель снова вернул свое внимание к магишету, застучав по нему пальцами, и спустя всего несколько минут уточнил:

— Правильно понимаю, у вас появились метки Артерваргов, лэрди?

— Да.

— Предоставьте, — я показала ладони с дракошами, и мужчина удовлетворенно закивал. — Очень хорошо. Мое имя — лэрд Никлаус Таритарен. Я являюсь главным помощником их Светлостей по личным делам. Назначен распорядителем седьмого закрытого отбора. Это значит, что непосредственно я курирую отбор и со всеми вопросами ко мне можно и нужно обращаться. Понятно?

Спокойно кивнула. Что уж тут непонятного.

— Прекрасно. Приступим к регистрации. Сейчас внесем ваше имя в базу претенденток, затем я выдам стандартный для закрытого княжеского отбора договор о неразглашении любой информации. В нем все будет указано. Если будут какие-нибудь вопросы по договору, я разъясню.

— Я готова, лэрд распорядитель.

Дракон кивнул, протянул мне свой магишет и на мой непонимающий взгляд пояснил:

— Впишите в пустые строчки: ваше полное родовое имя. Наличие магии. Раса. Род деятельности.

Понятливо кивнув, взглянула на магикальную анкету. Сверху золотыми витиеватыми буквами было выведено: «Претендентка номер четыре».

«Значит, те три девушки передо мной были первыми. Точнее, первой стала капризная сайгонка. Негусто. Но скорей всего больший наплыв конкуренток будет завтра.

«Ох, Лея, какие еще конкурентки?»

Чувствуя, как покраснели щеки, мельком взглянула на занимающегося своими делами лэрда Таритарена и опустила глаза на анкету, быстро заполняя пустые строки.

Пока ничего сложного не было. Но это пока.

«Чувствую, скоро сложности все же начнутся. Не может идти все так хорошо и легко».

И не ошиблась ведь.

Закончив, протянула лэрду магишет. Он оперативно проверил введенную мной информацию и удовлетворенно кивнул.

— Еще раз добро пожаловать на княжеский отбор, лэрди Стаунхаус, — мужчина обозначил улыбку краешком губ, но как-то вяло. И со следующими словами я поняла, что к чему. — Однако позвольте заметить, Лорелея. Могу я вас так называть? Благодарю. Так вот, Лорелея. Судя по вашему указанному магическому потенциалу, ваша кандидатура может отсеяться если не на первом, то на втором этапе. Вы же понимаете, что их Светлостям, великим князьям, требуется высокоодаренная императрица?

«Как высокопарно. Но справедливо».

Мужчина внимательно посмотрел на меня, словно чего-то дожидаясь.

Интересно, чего? Истерики? Заламывания рук? Упавшего настроения? Возможно. Но то, что сказал лэрд, меня ни капли не обидело. Я изначально не набивалась в императрицы. Мое желание имело совершенно иной характер. И возможность исполнения данного желания стоит уточнить.

— Я осознаю это, лэрд Таритарен, — вежливо кивнула, пожимая плечами и признаваясь: — Более того, не до конца понимаю, почему магия Артерваргов выбрала именно меня. Позвольте уточнить: как я понимаю, первый этап начнется отнюдь не сегодня. Будет ли у меня возможность посетить хранилище?

Брови дракона удивленно поползли верх.

— Хранилище?

— Имперскую библиотеку, лэрд.

Дракон задумчиво закусил губу, меряя меня долгим изучающим взглядом, и спустя некоторое время кивнул.

— Пожалуй. Я уточню этот вопрос у их Светлостей. А теперь договор. Пожалуйста, лэрди Стаунхаус, ознакомьтесь и подпишите. Я вас ни в коем случае не тороплю, но пришло извещение, что еще две претендентки проходят процедуру досмотра.

Он мне протянул скрепленные магией белоснежные листы и я, забрав их, быстро перелистнула страницы, просчитав их количество. Немного. Потому просто кивнула, углубившись в витиеватые строчки.

Насколько я понимала, на открытых отборах между претендентками и тем, кто проводит отбор, не составлялись договора. Само присутствие девушки уже выявляло ее согласие на участие и принятие правил отбора. Но сейчас иной случай. Я не давала своего согласия на участие, и уж вряд ли по моему желанию меня отпустят.

Что и обозначилось в одном из пунктов.

Отпустить претендентку с отбора имеют полномочия только сами князья, даже не император, хотя договор заключался именно с последним. Лайдвигом. Или же распорядитель.

Причем, именно распорядитель, лэрд Таритарен, мог погасить мои метки своей магией. Интересно, что у него за магия такая. Или же дело в не магии? Все возможно.

За исключением нескольких пунктов, договор ничем не отличался от, например, того, что нам предоставляли под роспись в школах. Что-то наподобие свода правил. Запрещающих, грубо говоря, склоки и драки между претендентками. Причинение физического вреда. Сквернословие. И все в том же роде.

Также здесь был жирным выделен пункт о неразглашении любой полученной или увиденной информации.

И только один пункт меня не то чтобы испугал, но напряг. К тому же он был почти в самой середине и прописан мелкими буквами, да так, что если бы у меня не была с самого детства привита внимательность, я бы, может, и не заметила.

— Лэрд распорядитель, — задумчиво позвала мужчину. Он поднял на меня взгляд, и я поспешила уточнить: — Как понимать пункт о том, что претендентка обязуется неукоснительно выполнять абсолютно любой приказ их Светлостей? Согласие на прохождение всех этапов отбора, даже если они претят моральным и этическим принципам претендентки. А также принятие и дозволение в свою сторону любого магического вмешательства со стороны великих лэрдов?

Вишневые яркие глаза насмешливо вспыхнули, дракон, пожав плечами, выдал просто убийственно спокойный и прямой ответ:

— Так и понимать, лэрди. Что из зачитанного вам непонятно?

Удивленно моргнула.

«Что мне непонятно?»

— Да все непонятно. Поясните, лэрд. Это что же такое с нами будут делать их Светлости, что требуется вносить в договор данный пункт?

Мужчина закатил глаза к потолку и устало выдохнул. Словно разговаривал сейчас с недалекой девицей, непонимающей прописные истины. Но указанное в договоре не было прописными истинами. Этот пункт был странный и уже противоречил моим моральным принципам. Потому мне просто требовался ответ.

Мне было неспокойно.

— Все этапы отбора разрабатывают их Светлости. О самом этапе меня могут только поставить в известность заранее. За буквально один день. К примеру, я знаю, как будет проходить уже завтрашний первый этап. И в нем ничего плохого и страшного не вижу. Каков будет второй этап, не имею понятия, потому как узнаю завтра. Но слышал, он будет сложным, — распорядитель сочувственно улыбнулся, отчего у меня кожа покрылась мурашками, а в голову полезли неприятные мысли.

Настолько неприятные, что внутри все похолодело.

Обычно вторым этапом всегда шла проверка на невинность. Но ее проводили с помощью целительского камня. Даже раздеваться не требовалось. Да и разве то, что на нас метки драконов, не является доказательством невинности? Или я чего-то не понимаю.

Не успев обдумать непристойную мысль, мотнула головой, стараясь быстрее ее прогнать. Не хватало при драконе думать о разном непотребстве.

«Откуда вообще такие мысли, Лея?»

Ох, великие.

— Однако могу сказать, что если лэрды что-то задумали, они будут делать это во благо короне и императорскому престолу, хотите вы того или нет, у вас нет выбора, лэрди Стаунхаус.

После его слов о выборе мне стало еще хуже. Сглотнув ком в горле, понимающе кивнула и дрогнувшими пальцами расписалась в документе, закусывая губу.

— Это все?

— Магический оттиск, — напомнил мужчина.

Выдохнув, досадливо поморщилась, прикрывая глаза и направляя искорку моей магии в документ. Он тускло вспыхнул, и я протянула листы довольному дракону.

— Вот и все. Дальше вас проводят в ваши временные покои. В гостевом крыле. До третьего этапа вы будете проживать с соседкой. Если вы пройдете второй этап, вас с другими прошедшими претендентками переведут в отдельные покои ближе к императорскому крылу. Во временной комнате вас ожидает легкий ужин и постель. Вещи уже там. Вас проводят. Спокойного вечера, лэрди Стаунхаус. И не думайте о плохом. Вам все равно ничего не изменить.

«Вот последнего можно было и не говорить», — мрачно подумала, прекрасно понимая, что дракон прав.

Мне уж точно ничего не изменить. И настолько ли мне нужно еще хранилище? Хотя опять же, какая разница. Попала ты, Лея.

* * *

Магишет — аналог планшета с функцией сканирования и вызова иллюзорной голограммы

Глава 6. Новая знакомая

Лорелея

Во временные покои меня привела все та же служанка — Калира, которую лэрд Таритарен услужливо вызвал для меня, чтобы я одна не шаталась по коридорам дворца.

Мы вновь спустились на первый этаж и не спеша побрели к месту назначения. По словам служанки, временное пристанище невест находилось в южной части дворца. За тронной залой и комнатами переговоров.

Подальше от императорского крыла.

Насколько я поняла из ее слов, невест временно поселили в покоях, предназначенных для послов с других материков, чтобы те самые послы смогли передохнуть с дороги и подготовиться к важным политическим разговорам, а также иных, не менее важных гостей.

А значит, моя временная комната должна быть неплохой. С учетом того, что большинство девушек могли быть не из аристократического сословия, император-дракон поступил хитро, давая почувствовать абсолютно всем девушкам, что они важны и до их происхождения здесь никому нет дела.

Ну, или обратный вариант. Дискомфорт. И опять же, хитро.

Те лэрди, у которых подобная обстановка вызовет нервозность и дискомфорт, или, не дай демиурги, желание упасть в обморок, с моей точки зрения, уже не подходят для роли императрицы.

Императрица, по моему мнению, должна абсолютно всегда и в любой ситуации оставаться невозмутимой. Словно происходящее и должно быть таковым.

Все оказалось именно таким, каким я и представляла.

Предоставленная мне комната была, на мой скромный вкус, вычурной и помпезной. Богатая обстановка слишком явно бросалась в глаза. Большие окна с тяжелыми гардинами, дорогие ковры из золоченых с нефритовыми переплетениями нитей. Мне даже страшно было на них смотреть, не говоря уже про то, чтобы по таким ходить. Деревянная мебель из красного дерева, стоит заметить, из очень дорогого и качественного сырья.

Я знала, о чем говорю. Библиотека в моем родовом поместье была из такого же материала, сделанная еще тогда, когда род Стаунхаусов был на высоте.

— Располагайтесь, лэрди, — вежливо кивнула девушка, мазнув по покоям профессиональным взглядом старшей горничной, удовлетворенно поджимая губы. — Все представительские покои разделены на три комнаты. Мы сейчас в гостиной. По правую и левую сторону спальные комнаты. Вот здесь, — она указала на красивую резную узковатую дверь, — ванная комната, совмещенная с туалетной. Однако, сама туалетная отдельно. Приятного вечера.

Калира уже хотела уйти, однако я, не растерявшись, остановила ее вопросом:

— Скажете, как мне понять, в котором часу нужно быть готовой к завтраку? Завтрак же нам положен?

— Конечно, лэрди Стаунхаус. Вас разбудят и все пояснят, — коротко ответила эльфийка и выскользнула, закрывая за собой дверь.

А в следующий момент по отчетливому щелчку я с легким возмущением поняла, что меня заперли. Однако сразу же самой себе кивнула, опять-таки понимая данный поступок.

Я бы тоже заперла претенденток. Далеко не всем девушкам привито чувство такта, не у всех отсутствует такое возмутительное качество для воспитанной лэрди, как любопытство.

Лично я бы не хотела, например, будучи императором или великим князем, отправляясь да на ту же самую кухню или, упаси боже, в свои покои, заметить нагло шастающую и невесть что вынюхивающую девицу. А ну, вдруг еще и приставать начнет.

С невест станется вытворить подобное, начитавшись глупых романов.

Успокоив себя выстроенными логическим цыпочками, быстро обследовала комнаты, оказавшиеся совершенно одинаковыми с виду. Выбрала комнату справа, затащила туда свои вещи, а когда возвращалась в гостиную, услышала легкое, едва слышное гудение и свист.

Удивившись, оглянулась по сторонам, не понимая, откуда может идти этот странный звук.

Обойдя комнату, наткнулась на встроенный в деревянную горку между магвизором и шкафом-пеналом дополнительный шкафчик с металлическими дверцами.

Недоуменно моргнув, подошла ближе, медленно распахнула дверцы и изумленно ахнула.

Транспортировочный кухонный лифт!

Дорогое, между прочим, удовольствие, и не каждой богатой семье по карману.

Вживую я это чудо еще никогда не видела, а вот в рекламном виджете магифона, да.

Этот металлический шкафчик был наподобие кабины, в которой стоял накрытый куполообразной отполированной до блеска металлической крышкой поднос.

Пожав плечами, достала поднос и едва не выронила его, испуганно застывая. Потому как кабина, явно почувствовав, что нужный предмет забрали, пискнула и медленно поехала вниз, оставляя темное пустое пространство.

Тьфу. Нашла чего пугаться.

И все же, любопытством я была не обделена. Да и хотелось узнать, что там, внутри пустоты.

Сглотнув, сделала шаг вперед и выглянула в проем. Кабина уже доехала вниз и остановилась, а наверх я не решилась смотреть, быстро высунула голову обратно и захлопнула дверцы.

Да-а. Столичные технологии кого угодно могут поразить. Особенно провинциалок.

Усмехнувшись, устроилась на диванчике и подняла крышку, едва не подавшись слюной от окутавших комнату вкусных запахов и вида прекрасного ароматного кусочка мяса средней прожарки с овощами гриль.

— А вот и обещанный лэрдом ужин, — довольно промурлыкала, едва не потирая ладошки, уже чувствуя вкус мяса на языке. Оказывается, я не слабо проголодалась и только сейчас это заметила.

После, я бы даже сказала, сытного ужина, недолго думая оставила поднос на придиванном столике, хотя я честно хотела вернуть его обратно в шкаф и даже снова выглянула внутрь пустоты, но разочарованно захлопнула дверцы, кабины внизу не было. Наверх я вновь не решилась смотреть и за неимением альтернативы оставила грязную посуду там, где оставила.

Полностью разбирать свои вещи посчитала нецелесообразным. Зачем? Если всего через пару дней я или вернусь в родовое поместье, что более вероятно, или же переберусь в другие одноместные покои.

Пока в своём временном пристанище я была одна. А посему, вытащив из чемодана ночную плотную сорочку, белье и простое без отделки платье, уготованное на завтрашний день, аккуратно повесила его в платяной шкаф, разгладив мелкие складки.

Затем сходила в ванную комнату, освежилась и ощутила себя удовлетворенной жизнью. Как же мало нужно человеку, чтобы почувствовать себя счастливым! Уже на выходе столкнулась с потерянной худенькой девушкой. За ее спиной нашлась служанка-эльфийка.

Калира смерила меня оценивающим взглядом, подмечая влажные волосы, и важно кивнула.

— Уже устроились, лэрди Стаунхаус? Прекрасно. Ваша соседка. Доброй ночи, девушки.

— А?… — открыла было рот, собираясь напомнить про грязную посуду, но шустрая служанка уже испарилась, снова заперев нас на ключ.

Девушка с характерными чертами человеческой расы, услышав щелчок, испуганно вздрогнула, округлила карие глаза и, подпрыгнув, изумленно посмотрела на дверь.

Понимающе усмехнувшись, ответила:

— Нас заперли. Не удивляйтесь и не стоит так пугаться, нам же и лучше.

— Чем это лучше? — выдавила она, с сомнением взглянув на меня.

Пожала плечами.

— Ну, может, тем, что к нам ночью никто не нагрянет с недобрыми мыслями. Или же дворцовая стража не ошибется дверью. Вариантов уйма. Как ваше имя, лэрди?

Девушка, смутившись, улыбнулась.

— Простите, лэрди. Я немного растеряна. Мое имя Даяла Крижель. И я не аристократка. И не достойна учтивого обращения к себе — лэрди.

Новая знакомая виновато улыбнулась, немного сжавшись, словно я, узнав, что она не благородных кровей, поменяю к ней свое отношение. Но я этого делать уж точно не собиралась.

— Мой отец, хоть очень богатый и уважаемый человек в Хейме, но мы далеко не аристократы. Из простолюдинов.

— Крижель, — задумчиво куснула губу. Это родовое имя мне было знакомо. И вскоре я вспомнила, почему. Имя и облик ее отца я не раз видела на баннерных вывесках в своем городке. В разных виджетах и новостных лентах.

— Вспомнила. Твоя семья занимается весьма успешным ювелирным делом. Ваши украшения заказывают не только важные и родовитые семьи Драеклона, но и с других материков. Но я слышала, что и сами Артерварги делали несколько крупных заказов. Что не является ни для кого тайной.

— Да, так и есть, — она застенчиво улыбнулась, выжидательно уставившись на меня, а я, спохватившись, мысленно недовольно цыкнула.

Устроила допрос. А сама даже и не представилась. Нехорошо.

— Ох, да-да, конечно. Мое имя ― Лорелея Стаунхаус, — сделала быстрый книксен. — Проходи, а то застряли в дверях. Ты, конечно, извини, но я уже выбрала правую опочивальню, но могу заверить: она в точности такая, как и левая. Совершенно никакого отличия.

— Ничего. Все в порядке. Ты не против, если я ненадолго оставлю тебя? Хочется искупаться и переодеться. А также не мешало бы что-нибудь съесть.

— Разумеется. Я буду ждать тебя в гостиной.

* * *

Даяла закончила свои дела довольно-таки быстро. Я успела только вытащить томик о расе драконов и отпить вишневого сока, доставленного точно таким же способом, как и в первый раз, вместе с еще одной порцией ужина, как девушка, переодевшись в домашний халат и раскрасневшись после водных процедур, вышла из ванной, с интересом взглянула на подносы, покоившиеся на столике.

— Ты быстро, — с уважением протянула я и кивнула на столик. — Твой ужин. Приятного аппетита.

Даяла присела напротив в мягкое кресло, с любопытством заглянула под крышку, смущенно пробормотала:

— Благодарю. Когда имеешь трех старших сестер и двух младших братьев, приходится делать все быстро. Особенно принимать ванну.

Я понимающе кивнула, хотя в своей семье была единственным ребенком. Однако примерно представляла, какие бои идут за ту же самую ванную, даже если в поместье их три штуки. Все же шесть детей в семье ― это не шутки. И не такому научишься и приспособишься.

— Ты живешь в Хейме? К слову, не против того, что мы перешли на «ты»?

— Нет, конечно, не против, — кивнула Даяла, прожевав кусочек мяса и разрезав кругляш баклажана на четыре части. — Я буду только рада. Это мне требуется соблюдать этикет и уважительно относиться к аристократам. Все же я им не ровня. Как и тебе. Вообще не понимаю, что делаю во дворце. Да еще и в качестве претендентки в императрицы.

Ее плечики опустились, а на лице появилась мрачная грусть.

Вздохнув, подалась вперед, легонько, почти невесомо, прикасаясь к дрогнувшей руке девушки.

— Даяла, на этом отборе все равны. Ты думаешь, великие князья или император не понимали, что императрица может быть не из древнего знатного рода? Более того, если древняя магия Артерваргов действует именно так, то императору и князьям, как и самой магии, не важно, из какого рода будущая императрица. Я думаю, тут важны иные критерии.

Девушка, сглотнув, тихо спросила:

— Критерии? Какие критерии?

— Я предполагаю, что в первую очередь магия, — и тише добавила, для себя: — И все же, если смотреть с данной точки зрения, я вообще не должна была здесь оказаться.

— Магия? — переспросила она, не услышав или сделав вид, что не услышала мое бормотание, задумчиво прикусывая губу и отодвигая почти не тронутую тарелку с едой. — У меня, кончено, высокий уровень потенциала, но в академии я не обучалась. Я слышу камни, слышу их звучание. Это очень помогает в нашем семейном деле. А в академию должна была отправиться через год. В общем-то, я выразила желание отправиться на обучение уже в этом году, но отец заупрямился.

— Так ты артефактор?

— Да. Я должна была поступать в академию именно на данную специальность. Однако, теперь это невозможно. Я здесь. Во дворце. И кто знает, как получится дальше.

Мы замолчали.

Даяла хмуро ковырялась в тарелке, а я думала о магии Артерваргов и выборе претенденток и опять же не совсем понимала, почему магия выбрала именно нас.

Вот, скажем, чем императорскому роду может помочь артефактор? Для единоличного ваяния имперского обмундирования или венцов?

Шутка, конечно.

А вообще, какая помощь-то нужна? Зачем и почему именно мы? А отбор? В чем истинный смысл? А я? Я-то как смогу сгодиться со своей слабенькой магией и обнищавшим родом? Даяла хотя бы совершенно не бедствует. Чего не скажешь обо мне. Вместе с тем, я прекрасно понимала, что ответов так просто будет не найти. И нужно ли мне их искать? Я-то здесь пребываю по иной причине.

«Да-да, тешь себя этим, Лея. Будто был выбор».

Хотя вопросы таинственны и вызывают немалое, присущее женщинам любопытство, может, все же поискать в библиотеке ответы?

Стоп!

Я действительно подумала о том, чтобы искать информацию не только о магии жизни, но и об Артерваргах? Тратить на это и так ограниченное время? Нет и еще раз нет.

«Выкинь подобные помыслы из головы, Лорелея!»

— Как думаешь, что нас ждет?

Передернув плечами, сбрасывая некое оцепенение, бесстрастно взглянула на девушку:

— Этапы отбора, что же еще.

— Это само собой, — кивнула она. — Я говорю о том, какие именно испытания нас ждут впереди.

— Не знаю, Даяла. Отбор закрытый. Но с учетом того, что мы подписали соответствующе документы о неразглашении, и если брать во внимание пункт о полном безоговорочном подчинении князьям, мало приятного.

— Какой пункт?! — ахнула лэрди Крижель, бледнея.

Мрачно усмехнувшись, покачала головой. А вот и доказательство моих мыслей о том, что немало девушек не обратят внимания на ту сноску в хитро составленном договоре. Вряд ли я одна оказалась такой глазастой, но подобных мне уж точно единицы.

Откинувшись на спинку дивана, в красках поведала новой знакомой, а возможно, в будущем и подруге, о коварном пункте. Наблюдая, как с каждым моим словом карие глаза округляются, едва ли не вылезая из орбит, а нижняя губа угрожающе дрожит.

— Не могу в это поверить, — прошептала Даяла чуть ли не плача. — Но что великие собираются с нами делать?

— Говорю же, не знаю. Но если вспомнить, какие этапы были на открытых отборах, можно предположить. Эй! Даже не вздумай упасть в обморок, как изнеженная безмозглая девица!

Даяла настолько сильно побледнела, что я, немало испугавшись за ее здоровье, вскочила и заметалась по гостиной, пытаясь найти воду. Не нашла искомого, (не соком же на нее брызгать) прежде чем успела подумать о своем поступке, залетела в ванную и, набрав в рот воды, понеслась обратно и выплюнула содержимое на девушку.

Оплеванная лэрди Крижель, ахнув, подорвалась с места и, обижено насупившись, прижгла меня укоризненным взглядом, а я не нашла ничего лучше, как виновато развести руками. Даяла, нервно хихикнув, зашлась в громком хохоте, заставляя меня изумленно крякнуть.

Переступив с ноги на ногу, тихо спросила:

— Тебе лучше?

— Да-а-а, — провыла она, продолжая хохотать. — Лучше. Но я еще никогда не была удостоена такой великой почести, как плевок самой лэрди и претендентки на Драеклонский престол.

Прыснув в ладошку, устало вытерла лоб.

— Извини, что так получилось. Оно как-то само вышло.

Даяла только махнула рукой, утирая слезы смеха.

Не зная, что еще сказать, неуверенно предложила:

— Давай, наверное, готовиться ко сну и не думать о плохом. День был долгим.

— Согласна, — кивнула Даяла, грустно улыбнувшись. — Знаешь, как говорила моя бабушка: чему бывать, того не миновать. И сейчас ее мудрые слова подходят как нельзя лучше.

Я не нашлась что ответить. Пожелали друг другу спокойного сна, и соседка вновь направилась в ванную, а я ― в свою комнату, стараясь не думать о недавнем неудобстве. И едва прилегла в мягкую кровать, практически сразу же и уснула сном без сновидений.

А совсем скоро мы с Даялой осознали, что слова ее бабушки были пророческими. Мы действительно не смогли миновать страшной для всех невинных девушек участи.

Глава 7. Совместный завтрак

На следующий день, а точнее ― ранее утро, нас взаправду разбудили. Не успело еще и солнце взойти, как я сквозь чуткий сон услышала негромкий стук в дверь, а затем голос эльфийки:

— Лэрди, доброе утро. Поднимайтесь. Завтрак через час, в общей трапезной зале. Я зайду за вами за пятнадцать минут до назначенного времени.

Распахнув глаза и досчитав до пяти, резко села, свешивая голые пятки на мягкий прикроватный коврик и прищуривая глаза. Гардины на ночь я не зашторивала, и сейчас комнату освещали редкие лучики еще не до конца вставшего солнца.

— Лорелея, ты не возражаешь, если я первой займу ванную комнату? — услышала приглушенный голос Даялы.

— Нет, кончено. Только прошу, не долго.

— Можете не сомневайся, лэрди, — чопорно заявила она. — Ванная будет свободна аккурат через тринадцать минут.

Усмехнулась, чувствуя, как от легкой шутки соседки в груди потеплело, покачала головой.

«Думаю, с этой девушкой мы уж точно поладим».

***

Служанка пришла за нами как раз к тому времени, когда мы были уже готовы и нарезали круги по гостиной. Мы с Даялой не слабо переживали и волновались как за завтрак, где нам придется познакомиться с другими девушками, отмеченными метками великих князей, так и за первый отборочный этап.

Если я поначалу и не слишком волновалась, то при виде то бледнеющей, то краснеющей соседки и ее нервных передергиваний плечами, поправок и так идеальной прически, не прошло и нескольких минут, и ее не такое уж и обоснованное волнение передалось мне.

Это и привело к тому, что, когда в комнату заглянула Калира, то нашла не двух спокойных и умеющих держать себя в руках лэрди, а очень даже взволнованных и заламывающих руки юных особ.

Эльфийка окинув нас недоуменным взглядом, нахмурилась. И практически сразу же понимая в чем причина нашей с Даялой несдержанности, на ее лице отразилась понимающая и даже сочувственная улыбочка.

Последнее и привело меня в чувство. И судя по вздернутому подбородку соседки и ее тоже. Мысленно усмехнулась. Лэрди, такие лэрди. Редко кому удается застать аристократок врасплох. И служанке почти это удалось. А возможно, еще и не раз удастся. Все же мы не на экскурсии. И даже не на званой вечере.

— Вы готовы, отлично. Следуйте за мной, лэрди. И не стоит так уж сильно переживать. Великие не едят на завтрак молоденьких аристократок. По крайней мере, за время моей работы во дворце не пострадала ни одна из них. Только разве что была слегка надкусана.

На ее шутливую реплику я смешливо фыркнула, а вот Даяла, не поняв шутки, испуганно икнула. Мы уже подходили к двери, как она, резко затормозив, прикрыла рот рукой и пискнула:

— Вы не серьезно же?

— Кончено же, нет, что за глупости. Это просто шутка. К тому же, наследники завтракают с императором в отдельной семейной трапезной или же и вовсе в своих покоях. И все же, девушки, нам следует поторопиться, иначе вы можете пропустить некую важную информацию. О, чуть не забыла. Пожалуйста, возьмите с собой ваши магифоны.

— Но они же не работают, — растерянно пролепетала Даяла, а я удивленно вскинула бровь. — Я проверяла. К слову, не скажете, по какой причине?

Не работают? Вот оно что. А я даже и не знала этого факта.

Вчера как-то не успела просмотреть вечернюю новостную ленту, не до того было. Однако соседка, похоже, успела и просмотреть, и понять, что, на время прохождения отбора магифона и лент нам не видать как своих собственных кончиков ушей.

Оно и понятно. Отбор-то закрытый. Какой уж тут доступ в сеть.

Но спорить не стали, выполнив просьбу служанки. И, подождав, пока она закроет дверь на ключ, быстрым шагом выдвинулись в сторону столовой.

— По поводу нерабочей сети, все просто. Вы подписывали договор о неразглашении любой информации, касающейся отбора для наследников. Ведь есть большой риск, что любая из девушек не обратит на данный пункт договора должного внимания и выложит в ленту с виду не важную информацию, тем самым напрямую или косвенно нарушив договор.

Мы с Даялой понимающе поддакнули.

— Запомните, лэрди, любая информация на закрытом отборе, будь это магиграфия* вашего завтрака или вид из окна, на первый взгляд кажущаяся не важной, на самом деле важная. Эксклюзивная. Вы понимаете?

— Да, уважаемая.

— То-то и оно. Именно по этой причине придворный маг наложил на все места во дворце, где могут обитать девушки, заглушающее заклятие.

— Теперь все понятно, — протянули мы с Даялой, синхронно покосившись на пробегающего мимо лакея с графином в руках, в темно-коричневой, с болотной отделкой, форме.

— А для какой цели потребовалось брать с собой магифоны, если от них все равно нет никого толка?

— А вот это вам уже поведает сам лэрд распорядитель, прошу, девушки, — она распахнула перед нами двустворчатую резную дверь, и именно в этот момент до нас донеслись веселые приглушенные разговоры.

Надо же, а я даже и не заметила, как мы быстро дошли до трапезной залы.

Стоило нам войти в просто огромных размеров длинную прямоугольную залу, практически все место в которой занимал такой же длинный широкий стол, на данный момент, уставленный различными тарелочками с закусками, салатами, фруктами и легкими кашами, как абсолютно все девушки повернули головы в нашу сторону, а разговоры притихли.

Даже я почувствовала себя неуютно. Что тут говорить о впечатлительной Даяле, мгновенно вцепившейся мне в локоть, при этом гулко сглотнувшей.

Незаметно похлопала ее по руке в качестве поддержки и, вскинув голову, пошла прямиком к столу, таща за собой растерянную соседку и уже приметив два свободных местечка с краю.

Как раз то, что нужно. Не на виду и всех видно.

Прекрасно.

Усевшись за стол, машинально потянула за собой тихо пискнувшую и рухнувшую на стул Даялу, быстро обвела девушек взглядом, кивнув:

— Доброе утро, лэрди. Приятного всем завтрака.

Возмущенные фырки и шепотки даже и слушать не стала. Ни к чему это.

Склонившись к белой, словно увидевшей привидение соседке, шепнула:

— Даяла, соберись. Позавтракай и старайся не обращать ни на кого внимания. Запомни, здесь, в этой зале нет ни «высоких», ни «низких», мы все претендентки на корону императрицы.

Соседка ничего не ответила, только покивала, выпрямляясь, однако я успела заметить в ее глазах благодарный блеск и не смогла сдержать улыбки, снова услышав тихие шепотки и язвительное шипение.

Мысленно повздыхала, понимая, что примерно так это все и представляла, потянулась к каше, улыбнувшись краешком губ темноволосой девушке напротив. Судя по внешним, мало заметным признакам, драконице, внимательно следящей за каждым моим движением.

Стоило мне и Даяле закинуть в рот несколько ложек каши с фруктами, как дверь вновь распахнулась, и вошли еще четыре девушки, переводя на себя все ненужное нам внимание, а за ними лэрд Таритарен собственной персоной с магишетом наперевес.

— Доброго утра и приятного аппетита, лэрди. У нас еще есть несколько минуток на утреннюю трапезу, а затем приступим.

Никлаус Таритарен присел в самом начале длинного стола, хладнокровно игнорируя заинтересованно косящихся на него девушек, налил себе кофе и, вдохнув его аромат, откинулся на спинку стула, уставившись в артефакт.

«Интересно, если лэрд так спокойно работает на магишете, может, в трапезной есть доступ к ленте?».

И все же не спешила лезть за своим магифоном, припоминая слова служанки о договоре и защите, с затаенным интересом поглядывая на явно пришедших к тем же выводам, что и я, девушек. Некоторые, самые ретивые, уже успели залезть в свои ленты и сейчас радостно и как-то неприятно таинственно улыбались.

Закатила глаза, а затем взглянула на лэрда и усмехнулась.

«Наивные».

Лэрд распорядитель был совершенно не настолько безразличен, как хотел показать. Лично я отчетливо видела его внимательный, зоркий взгляд, отслеживающий любое движение девушек и их не замаскированные эмоции на лицах.

Вскоре коварством лэрда Таритарена смогли «насладиться» все. И оно, естественно, никому не понравилось. У меня в ту минуту даже появилось желание отдернуть скатерть и заглянуть под стол. Наверняка бы смогла обнаружить несколько маленьких или не очень кучек.

— Руки на стол, лэрди, — тихо, спокойно, но с такими металлическими нотками, что и самой мощной сталью не разрежешь, произнес мужчина.

Девушки, как по команде, вздрогнули и недоверчиво покосились на невозмутимого дракона, который, поднявшись и прищелкнув пальцами, медленно пошел вдоль стола, а за ним под изумленные, испуганные и возмущенные возгласы претенденток в воздухе запарили магифоны.

До того момента, как пришла наша с Даялой очередь, я насчитала более двадцати различных по расцветке и яркости, переливающихся стразами и мелкими камушками магифонов.

Девушек я посчитала еще ранее. Вместе с нами во дворец прибыло тридцать девять отмеченных метками их Светлостей лэрди.

Остановившись рядом с нашими местами, мужчина замер, и мне пришлось поднять голову, дабы встретиться с его вишневыми спокойными, словно безмятежное море, глазами. Только если море было голубым или, на худой конец, синим, то глаза этого мужчины можно было сравнить с вишневым сиропом.

Такие же насыщенные и затягивающие в свою глубь.

«Безмятежный вишневый сироп?» — мысленно хихикнула, понимая, что подобное сравнение не только странно, но и смешно.

— Лэрди Стаунхаус, — кивнул он мне и взглянул на замершую Даялу. — Лэрди Крижель, ваши магифоны я также конфискую. Благодарю.

Мы даже и рта раскрыть не успели, а наши артефакты уже зависли в воздухе наравне с другими.

— Итак, только что на глазах всех присутствующих двадцать одна лэрди и претендентка на руки наследников, — он улыбнулся своей шутке, хотя она никому не показалась смешной. Даже мне. — Нарушили одно из самых главных правил договора. За что должны подлежать немедленному исключению из отбора и пройти процедуру отнятия частицы силы.

— Что?! — на этот раз возгласы были ошарашенными и испуганными совершенно у всех.

— Но я только заглянула в ленту!

— Что же это?! Как?! Да вы знаете, кто мой отец?! Да он вас!

— Я буду жаловаться!

Нахмурившись, закусила губу.

Не помнила я такого пункта в договоре, чтобы за нарушение одного из правил полагалась добровольная передача частицы силы. А магию в Ардертарте можно было передать только так. Добровольно. Однако мы подписали договор, стоит заметить, добровольно, значит, и часть силы могут изъять без нашего на то прямого согласия.

Неужели подобное может произойти?

Передернув плечами, сглотнула от подобной перспективы и откровенно порадовалась, что у меня отродясь не было привычки поступать так, как поступали другие.

Во мне и без того было мало магии, а если отобрать крохи или вообще забрать все?

Это же чистой воды самоубийство!

— Спокойствие, — одним словом холодно прервал всеобщее возмущение и панику лэрд. — Неужели вы действительно могли подумать, что императору драконов или великим князьям нужны крохи вашей магии? Нет. Им в первую очередь нужна достойная императрица. И двадцать одна из вас уже вызывает сомнение в ее достоинстве. Урок на будущее всем вам. В следующий раз все может закончиться совершенно иначе.

Таритарен обвел притихших девушек суровым взглядом и неодобрительно покачал головой, заставляя пристыжено опускать головы.

— Надеюсь, урок усвоен. Мне, и уж тем более наследникам не нужны ваши оправдания. Как и опоздание на первый этап. Итак, до окончания отбора или же вашего выбывания магифоны останутся у меня. Их вы получите только с погашением ваших меток. Прошу тишины. Или кто-то из вас имеет желание остаться на сутки без голоса? Могу устроить. Ах, нет? В таком случае я от вас жду спокойствия и готовности слушать и слышать.

Лэрд не спешил продолжать разговор, пока в трапезной не наступит, как он того и просил, абсолютная тишина. Взглянув на девушек из-под полуопущенных ресниц, замечая их злобные взгляды, направленные в сторону совершенно спокойного мужчины, тонко улыбнулась.

У меня дракон с вишневыми глазами пока вызывал только восхищение и уважение его силой духа и хладнокровием. За все время, что мы находились в трапезной, он ни разу не повысил голос. Ни разу.

— Так вот, — спустя некоторое время размеренно продолжил он. — Взамен каждой из вас будет выдан новый стандартный магифон. Именно на него в рандомном порядке будут приходить номера вашей очередности для прохождения этапа. Выглядеть это будет следующим образом.

Лэрд распорядитель шевельнул кончиками пальцев, и наши личные магифоны испарились. Вместо них в воздухе зависли совершенно обычные стандартные обезличенные артефакты.

Их еще назвали — «одноразовыми», из-за минимальной наполненности функций.

Как только магифоны опустились рядом с тарелками и чашками своих новых хозяек, напряженную тишину нарушила переливчатая трель. Одна из девушек русалочьей расы, судя по голубым волосам с жемчужными в них бусинами, придушенно охнула и недоуменно посмотрела на удовлетворенного лэрда.

— Лэрди Ривз, что там у вас?

Девушка провела пальцем по артефакту и изумленно вскинула брови, растерянно поднимая прозрачные глаза.

— В магифоне указано, что через двадцать минут меня ожидают в северной бальной зале для прохождения первого этапа отбора.

— Верно! Именно таким образом вам будет приходить оповещение о вашей очереди, а также место и точное время, через которое вы должны явиться для прохождения этапа. Если у вас еще остались вопросы…

Мужчина не успел договорить, как в воздух взметнулись руки и тут же опустились со следующими его словами.

— Похвальное рвение. И все же, позвольте закончить. Если у вас остались вопросы, охотно на них отвечу после первого этапа. А сейчас, девушки, у вас есть несколько минут, чтобы завершить завтрак, ведь, как верно сказала лэрди Ривз, первый этап начнется меньше чем через двадцать минут. Магифоны оставьте. Они вам пока не понадобятся.

И именно через это ровно отведенное время мы стояли в северной громадной бальной зале, вытянутые в ровную шеренгу, а перед нами, заложив руки за спину, прохаживался взад и вперед, словно командир перед городской стражей, лэрд распорядитель.

— Все, что вы должны запомнить, милые лэрди, так это то, что как только в эту залу войдут их Светлости, начнется этап. Ваша задача ― держать спину ровно, глаза не поднимать, если того не прикажет один из наследников. Не разговаривать и не обращаться первыми к их Светлостям. Ничего сложного. Однако, как только один из великих произнесет: «Для вас отбор завершен», для вас он и будет являться таковым. Вопросы?

— Да, лэрд, — подняла руку одна из девушек в начале шеренги, с моего ракурса и расстояния, увы, не было видно, кто именно. — В чем суть данного этапа?

— Суть данного этапа проста. Внешняя оценка. Готовность меньше одной минуты. Осанка. Взгляд в пол.

Стоило Таритарену закончить фразу, как тяжелые двери залы со стуком распахнулись, и появились они.

Их появление я ощутила совершенно не по тому самому стуку двери или шелесту богатой одежды. Нет. Ощущение было на каком-то интуитивном уровне.

Кожей. Всем своим существом.

О властной давящей энергетике с запахом подавляющей силы магии и говорить не стоит.

Внутри все дрогнуло и сжалось, дыхание сбилось, а слух обострился.

Мои уши болезненно улавливали тяжелые медленные шаги, глубокие вдохи и судорожные выдохи.

А затем этот голос. Властный, сильный, рычащий и одновременно бархатный, ласкающий.

— Подчинись и подними глаза. Как твое имя?

Целая вечность молчания, по крайней мере, мне так показалось, и робкий ответ:

— Каринэль Жальдари, ваша Светлость.

И снова молчание.

Почему так долго?

Во мне нерационально взметнулось желание поднять глаза и взглянуть в их сторону, но я не посмела, еще ниже опуская голову и стараясь сфокусировать взгляд на пальцах рук, их дрожание и неестественная бледность меня удивили.

Могучие демиурги.

Следующий резкий ответ другого, не менее властного, но такого чувственного с хриплыми нотками голоса, заставил едва ли не подавиться слюной и широко распахнуть глаза от того, как внутри все сладко сжалось.

«Какой-то дурман».

— Для тебя отбор закончен, Каринэль.

Тихие ахи, звон в ушах и глухой стук упавшего тела заставили на этот раз внутри что-то неприятно перевернуться, а тугую пружину ― резко разжаться. И только в этот момент я осознала:

«Отбор начался. По-настоящему и сейчас. И, похоже, для меня он здесь и закончится».

С таким странным состоянием, в котором я пребывала сейчас, это было очевидно. Я отправлюсь домой. Как и большая часть девушек в этой комнате, потому как выдержать такую ауру и властность, исходящую от драконов, было многим из нас не по плечу.

В чем наверняка и была сама суть экзамена.

Трудного экзамена.

Когда это осознание дошло до меня, я даже не знаю, что именно испытала: радость или же грусть. А может, это были и иные непонятные чувства. Сложно сказать.

И нужно уже готовиться к тому, что лэрди Стаунхаус выполнит свое обещание, оставив меня без крыши над головой.

В голове мигнула безрассудная и глупая идея:

«Может, в таком случае стоит напроситься к лэрду Таритарену в помощницы? Чем демиурги не шутят. Да, почему бы и нет? Решено, дождусь погашения меток и напрямую спрошу у Таритарена о подобной возможности».

Я даже приосанилась и смогла выдавить из себя улыбку.

Однако, мое поспешное мнение о том, что отбор для меня завершен, было обманчивым и ошибочным.

* * *

Магиграфия ― электронная фотография

Глава 8. Первый этап

Анхель Артерварг

Ранняя утренняя тренировка проходила в обычном режиме. Мы с братом с самого детства были приучены проводить как физические, силовые тренировки, так и магические.

Для нас была оборудована специальная комната, этакий бокс с мягкими стенами в сплошь магических переплетениях.

От количества качественных заклинаний различной степени сложности неподготовленному дракону, не говоря уже о более слабых расах, находиться в этом боксе было практически невозможно. Я бы даже сказал — смертельно невозможно. Но нам с братом было привычно.

Разминаясь, я думал о предстоящем первичном этапе. Самый легкий на мой взгляд из будущих испытаний. С другой стороны, как знать. Ведь мы не продумывали абсолютно все этапы заранее. Разработан был только первый и второй. А вот дальше. Дальше все будет зависеть от полученных результатов.

В отличие от еще на что-то надеющегося брата, лично мне было безразлично, какая девушка займет временную роль императрицы. Моя последняя надежда на счастье, как и частичка души, угасла. И прошло-то не так и много времени.

Что такое тридцать-сорок лет для драконов?

Пустое.

Анарэль. Моя воздушная, маленькая человечка.

Любимая и частица меня самого. Я действительно в первый раз за всю свою жизнь влюбился как мальчишка. Понадеялся, что она та, кого мы искали и ждали.

Фрайал.

Но это оказалось не так. Ярким, неистовым желанием выдать ложь за действительность. Халатностью. Мы обманулись, поверили и потеряли. Слишком жестокое наказание за уверенность в своей правоте.

Она умерла у меня на руках, осыпавшись прахом, не выдержав давления и влияния нашей с братом магии. А ведь мы выпустили не так много силы. Всего ручеек. И все же даже этой малости хватило, чтобы этот маленький ручеек захлестнул, смял и отобрал то, что было дороже многого.

Вадэмиан легче перенес утрату, но мне временами казалось, особенно остро подобное ощущалась сразу же после кончины Анарэль, что он просто любил ее меньше, чем я сам. А возможно, мне просто так легче было воспринимать то, насколько быстро он оправился после ее смерти.

Я давно смирился с силой своей магии и родовым проклятьем, давно перестал верить. Однако мне было нелегко осознавать, что для того, чтобы нам с братом выжить, одна из тех, появившихся в нашем доме девушек, тридцать девять хрупких цветочков, из которых целых четырнадцать ― хрустальные человечки, должна умереть.

Страшно и больно.

Я это знал не понаслышке. Болезненный крик моей любимой, когда она сгорала в нашей магии, снится мне и по сей день. И если быть хоть капельку не эгоистичным в своих суждениях, не мне одному.

Разозлившись, зарычал, выдыхая огонь, в ту же секунду поглощенный одним из заклинаний, быстрыми четкими ударами разорвал зависший в воздухе элейн* и воссоздал следующий, так же его разрывая. А затем еще один. Но легче мне не становилось, ярость только нарастала с каждым уничтоженным элейном.

— Анхель! — окрик брата привел в чувство. Перевел на него мутный от гнева и жажды убийства взгляд. — Остановись.

Дэм подошел ближе и опустил руку на плечо, пожимая его в молчаливой поддержке. Он чувствовал меня как никто другой и знал, какие чувства бушуют у меня внутри. Близнец. Самый близкий по духу и силе дракон. И этим все сказано. Даже отец всегда был на ступень ниже.

Вспышка злости начала угасать, вместо нее появилось некое смирение.

Вскинув сбитые в кровь руки с уже затягивающимися ранами, спокойно ответил:

— Я в порядке. Настрой полосу препятствий, пора выпустить пар.

— Еще не выпустил? — усмехнулся он, мотнув головой в сторону плавающих вокруг нас ошметков.

— Еще нет, — хищно оскалился в ответ. — Запускай.

Брат, кивнув, вывел пальцами комбинацию, и через пару мгновений обстановка бокса изменилась, превращаясь в тропу препятствий, состоящую из с лязгом двигающихся металлических и деревянных конструкций.

Хитро прищурившись, хлопнул Вадэмиана по плечу, срываясь на бег.

— Кто первый закончит, тот выбирает, кого выгнать с отбора.

— Сомнительная честь, Анхель, — услышал смешок брата и сам широко улыбнулся. — Ты же знаешь, что так не делается, Анхе-е-ель.

Знал. Но выбор в любом случае был за нами. Я же не собирался исключать сильных девушек, наоборот, слабых.

Слабых и ненужных.

По крайней мере, у тех, кого мы выдворим из нашего отбора, будет шанс на счастливую жизнь. Да и вообще, жизнь. Это не мало.

* * *

Я выиграл.

Или же Дэм просто поддался, что мало вероятно. Поддаваться не в его характере. И не в моем. Не так нас учили.

Мысли снова скользнули к претенденткам, вызывая горькую усмешку. Я и брат понимали, что ни одной из них не оставили выбора. Но, если бы отбор был открытым, сколько из девушек изъявили бы желание прибыть во дворец? Тем самым обрекая себя на смерть. В подобном случае, возможность была бы у каждой.

Я был уверен, что уж больше, чем тридцать девять. Какая бы родовитая семья не решилась попытать счастья породниться с монаршей семьей, выбивая через дочерей для себя льготы?

Как бы ни было смешно, действительно много.

Не сомневаюсь, даже если бы аристократы напрямую знали, что ждет их дочерей после брачного обряда, сколько бы из них отказались от подобного шанса, несмотря на риски?

И мысли допускать о подобной мерзости и низости не хотелось.

Поморщившись, поправил рукава шелковой рубашки, чувствуя под ними толстые, уже практически сроднившиеся с кожей блокирующие артефакты, заправил ее в штаны и, взглянув на свое отражение в зеркале, удовлетворенно кивнул.

Я был готов.

— Поправь венец, — проворчал брат, проходя мимо. — Снова съехал набок. И кусок рубашки торчит. Выглядишь так, словно только выполз из постели после горячего секса.

— Так и прекрасно. Ничего плохого не вижу. Пускай завидуют, думая, что у меня только что был горячий секс, а не утомительная тренировка и медитация.

— Иногда ты просто невыносим, Анхель.

— Иногда просто кто-то зануда, Дэм. Не знаешь, кто?

Брат раздраженно закатил глаза, фыркнув:

— Надеюсь, ты закончил паясничать, и мы можем идти?

— Идти можем, — покивал я, заправляя рубашку и поправляя венец, аккуратно закрепил ее на этот раз с помощью магии, на доли секунды ослабив браслеты. — Что же касается кончить ― и не надейся. Артерварги так быстро не сдаются. Ты, кстати, тоже Артерварг, или же, как я и думал в детстве, тебя подкинули.

— Боги, Анхель, какой же ты еще ребенок!

— Мне почти двести лет. Где ты ребенка увидел? К тому же, я натурально могу доказать, что не ребенок. Хлоя охотно в этом поможет. В чем, кстати, ты, дорогой братец, не раз убеждался. С помощью той же самой Хлои.

При вспоминании об эльфийке в нашей с братом постели и того, что могут творить ее ротик и шаловливый язычок, член в штанах мгновенно напрягся и дрогнул, а в низу живота болезненно заныло. Брат явно ощутил и подумал о том же самом, потому как, недовольно скривившись, поправил штаны и процедил:

— Так, все, хватит. Идем!

* * *

В северной зале нас уже ждали тридцать девять прекрасных избранных нашей родовой магией девушек и, как обычно, спокойный, невозмутимый Никлаус.

При нашем появлении девушки заметно напряглись и низко опустили головы, послышались тихие вздохи и гулкое сглатывание. И нам подобная реакция была понятна. Все дело было в нашей с братом ауре и необузданной магии.

Обычно, проявление синхронизации ауры и подконтрольной магии, оставляющей неизгладимое впечатление на абсолютно любое существо, происходило при первичном столкновении. Проще говоря — врожденная демонстрация силы. Подобное происходило неосознанно и всегда. Словно наша сила прощупывала существо на моральную и духовную устойчивость. Но в дальнейшем, избранным девушкам при нашем присутствии должно быть полегче.

Медленно ступая, мы подошли к шеренге девушек, останавливаясь напротив первой. Дриада. Красивая. Нежная. Зеленые волосы уложены в высокую прическу, дрожащие губки и пальчики выдают ее волнение и напряжение.

Прекрасна и так же прекрасно слаба.

Стоило нам остановиться напротив нее, как девушка замерла и тяжело задышала.

Взглянул на брата, встречая его понимающий взгляд. А ведь мы даже и частичку силы не выпустили. Нет. Эта малышка точно не выдержит самого главного второго испытания.

— Подчинись. Подними глаза, — мягко приказал.

Девушка, вздрогнув, выполнила приказ. И так большие зеленые живые и искрящиеся неприкрытым восхищением напополам со страхом глаза широко распахнулись, встречаясь с моими.

Она была верным выбором и первым уязвимым зерном отсева. По едва заметному кивку брата понял, что он со мной более чем согласен.

— Как твое имя?

Дриада втянула носом воздух и перевела взгляд на молча изучающего других избранных брата, уже подмечающего, кого стоит убрать с отбора, а кого придержать.

— Каринэль Жальдари, ваша Светлость.

Словно гром среди ясного неба.

Каринэль.

Так похоже на ее имя.

К счастью, только имя. Тяжело сглотнув, покачал головой. Как же все в одну секунду стало омерзительным. В этот момент больше всего на свете мне захотелось просто перекинуться в дракона и взмыть в небо. Забыть о том, что мы должны сделать. Забыть о долге. Но мы не могли. Это понимал и я, это понимал и брат.

— Для тебя отбор закончен, Каринэль, — ответил за меня Дэм. И кивнул Таритарену.

Стоявшая рядом с растерявшейся дриадой человечка, в принципе, ожидаемо не выдержав не то эмоционального давления, не то давления наших аур, потеряла сознание, едва не утянув за собой следующую девушку.

Лэрди испуганно ахнули и запричитали, начался маленький хаос. Рядом стоявшие девушки кинулись поднимать упавшую девицу. Таритарен раздавал приказы подоспевшим целителям, одновременно снимая метки с уже хныкающей дриады. Некоторые из девушек сбились в группы и негромко обсуждали произошедшее, а некоторые даже и злорадно усмехались.

Уже через минуту, устав от этого балагана, раздраженно рыкнул:

— Прекратить!

— Что за бедлам вы тут устроили? — подключился Дэм, одаривая притихших лэрди сверкающими в ярости зеленоватым светом глазами. — Вы забыли, где находитесь? Напоминаю. В императорском дворце! Ведете себя как торговки на площади. Успокоились и вернулись на свое место.

Лэрди, пристыжено опустив головы, покорно снова выстроились в ряд, кроме уже двух исключенных из отбора девушек. Дриады и упавшей в обморок человечки.

Дальше этап прошел, можно сказать, сносно.

Стоило нам вернуться в общие с братом покои, тихо спросил:

— Что думаешь?

— Не знаю, Анхель. Нам удалось отсортировать большую часть непригодных для нас девушек. И все же их осталось немало.

— Да, — согласно кивнул, задумавшись.

Из всех девушек больше других мне почему-то запомнилась одна. С первого взгляда ничем не примечательная. Простая. Ни изящной красоты, ни шарма.

К тому же хилая человечка, со слабым магическим даром.

И почему только наша родовая магия выбрала ее? Я не понимал. А Вадэмиан чем только думал, давая свое решающее слово и оставляя ее на отборе?

Но, прислушавшись к себе, должен был признать. Была в ней некая загадка.

Нечто такое, что я не мог вот так с ходу охарактеризовать. Может, слишком открытый дерзкий взгляд светлых глаз. Или отливающие красным оттенком волосы, когда она повернула голову, открывая вид на изящную шейку, к которой почему-то нетерпимо захотелось прикоснуться. Едва себя остановил от подобного шага.

А так хотелось шагнуть ближе, вторгаясь в ее пространство. Коснуться кончиками пальцев, чтобы почувствовать нежность гладкой кожи. Ощутить шелк волос. И сила. В тот момент, когда я стоял напротив маленькой хрупкой человечки, всего на доли секунды, но ощутил в ней некую силу. Словно запечатанную и спящую внутри.

— Ты зря решил оставить ту, предпоследнюю человечку, — вдруг произнес я.

Дэм задумчиво куснул губу, нахмуривая брови.

— Человечку?

— Да. Надо было позволить ей уйти. Она не выдержит второго этапа. Как и последняя девушка.

— Припоминаю. Знаешь, было в ней что-то такое, — брат запнулся, подбирая правильное слово. — Необычное. Сильное. Что-то, что спрятано внутри. Она еще нас удивит. Будь в этом уверен.

Меня кольнуло изнутри. Дэм в отношении девушки почувствовал то же, что и я. А это значит… Да ничего это не значит. А, может, и да.

Я сам не мог определиться со своими ощущениями.

— Возможно, ты прав, — нехотя протянул, снова вспоминая дерзкий взгляд и поджатые розовые губки.

— Я прав, — ухмыльнулся Дэм. Его черты лица обострились, становясь еще более хищными, выдавая свою животную суть. — Вижу, она и тебя тоже чем-то зацепила. Тем интересней будет ее немного опробовать при втором этапе. Как и узнать, есть ли в ней спящая магия. Мы сможем сделать это, выпустив свою силу при частичном слиянии.

На губах по большей части серьезного брата появилась нехарактерная для него широкая предвкушающая улыбка. Он озорно мне подмигнул и ушел к себе.

Я же, поудобней устроившись на диване, заложил руки за голову, не менее коварно улыбаясь.

Опробовать милую, невинную красноволосую малышку? Хорошая мысль. Как и узнать ее маленькие тайны, даже если она сама о них не знает.

* * *

Элейн — что-то наподобие боксерской груши, состоящий из зачарованного магией материала

Глава 9. Сюрпризы драконов

Лорелея

Бредя за другими, не менее чем мы сами, пошатывающимися девушками, я думала о прошедшем этапе и до сих пор не могла поверить, что я его прошла.

Прошла!

Первый этап княжеского отбора! Немыслимо.

Я не была так уж сильно рада подобному исходу, но мне дали шанс. Шанс на то, чтобы все же попробовать проникнуть в имперскую библиотеку и найти записи о моем роде, о некогда потерянной магии.

А сам этап, что бы ни говорил лэрд Никлаус, был сложным. Хоть в нем действительно не было ничего особенного, но дался мне тяжело.

Как и многим из нас.

Покосившись на бледную соседку, сокрушенно качнула головой. Ей тоже пришлось нелегко, а может, даже и хуже. Все же энергетика, исходящая от драконов, была просто убийственной и едва ли не сшибала с ног, а стоило им подойти ближе, как я под ее натиском едва не рухнула позорно наземь, как одна из тех бедных девушек.

И все же мы прошли. И вскоре нас ждал второй и более сложный этап отбора, и только демиургам известно, что нас там ждет. Не думаю, что что-то уж слишком приятное.

Дотащившись до наших покоев, я помогла Даяле дойти до диванчика и сама рухнула напротив нее, прикрывая глаза и стараясь успокоить сбивающееся неровное дыхание.

Мои мысли снова вернулись к первому этапу, к тому самому моменту, когда подошла моя очередь.

***

С каждым отчетливо приближающимся тяжелым шагом в ушах нарастал неприятный давящий гул, а сердце сжималось, словно его сдавливали стальной ладонью. Эту ладонь до одури и темных мушек в глазах хотелось убрать. Снять давление и наконец вдохнуть полной, свободной грудью. Но я понимала, что эти все ощущения только в моей голове. И ничего не могла с этими пагубными чувствами поделать.

Стиснув до боли в деснах зубы, медленно выдохнула, чтобы снова едва-едва вдохнуть.

Великие демиурги, если только от одного присутствия этих мужчин становится так тяжело, что же будет, стоит мне оказаться хотя бы с одним из них в маленьком помещении? Выдержу ли? Спорный вопрос, на который пока не было ответа.

А шаги тем временем приближались, и все чаще сквозь непроходимый гул в ушах можно было услышать всего две короткие фразы, срывающиеся с уст мужчин. Обозначающие для девушек, что их такое короткое время во дворце подошло к концу.

Я уже сбилась со счета, скольких успели убрать с отбора их Светлости, когда очередь дошла до меня: семь или тринадцать. А может, и больше.

Сознание путалось, стоять с низко опущенной головой с каждой минутой становилось все невыносимей. Истинная пытка. Изощренная. И так похожая на наказание. Только непонятно за что. Ведь я была уверена: далеко не все девушки, включая меня саму, горели желанием переступить порог главного дворца.

У нас не было выбора.

И все же я могу ошибаться. Может, как раз-таки и наоборот, очень даже горели тем самым желанием. Власти, что дал бы титул императрицы.

Еще шаг.

И еще.

Все ближе.

Рядом послышался усталый, обреченный возглас Даялы. Такой тихий и оставляющий надежду, что его услышала только я. Однако узнать об этом не представлялось возможным. И только то, что никто не спешил одергивать бедную девушку и меня заодно, говорило, что нам просто повезло. Или же на нас не обратили должного внимания.

— Лорелея, я больше не могу. Я больше не могу, — тихо и жалобно всхлипнула подруга.

Зажмурившись, прикусила губу, чувствуя металлический привкус крови и, дернув окаменевшей рукой, прикоснулась к ледяным пальчикам соседки. Едва ощутимо сжав их в качестве поддержки, услышала облеченный благодарный вздох и только успела отдернуть руку, как бархатный с рычащими нотками голос над головой заставил замереть, застыть каменным изваянием.

— Подними глаза.

Стиснув в пальцах подол платья, медленно вскинула голову, встречаясь с лазурно-зелеными глазами наследника, чувствуя на себе еще один внимательный цепкий взгляд изумрудных глаз.

Дыхание перехватило, а колени ослабли.

Не знаю, откуда в тот момент у меня взялась сила воли, но я осталась стоять, не повалилась на пол, выставляя себя на посмешище.

Удивительно.

— Как твое имя?

— Лорелея Стаунхаус, ваши Светлости, — выдавила и, сама от себя того не ожидая, сделала легкий и даже не кривой книксен, надеясь, что мое изумление совсем не отразилось на лице.

От острых, исследующих каждый сантиметр моего тела взглядов князей мне было неуютно, а давящая энергетика окутывала каждую клетку, перебивая дыхание, словно пытаясь отнять эту важную малость.

Великие.

— Что ж, Лорелея. Для тебя отбор… — начал было его Светлость Анхель выносить мне приговор, как его резко перебил второй наследник:

— Вы проходите дальше, лэрди, — бесстрастно произнес дракон ошеломленной мне, тут же тихо обращаясь к продолжающему сверлить во мне дыры брату:

— Анхель, у нас осталась последняя претендентка, стоит уделить и ей внимание.

Они подошли к Даяле, а я едва удерживала себя от потрясенного некрасивого падения на пятую тачку, до конца не веря в произошедшее.

Прошла! Чудом, но прошла! Его Светлость Вадэмиан отчего-то дал мне шанс. Я настолько была ошарашена, что вздрогнула и пришла в себя, только когда услышала те же слова от Вадэмиана для Даялы.

***

— Мы прошли, Лея, — вырвал меня из мыслей хриплый голосок соседки. — Не знаю как, но прошли. Великие. Поверить не могу. Ой, ничего, что я назвала тебя Леей?

Распахнув глаза, взглянула на все еще бледноватую подругу по сомнительному счастью.

— Ничего, — прокаркала, тут же закашлявшись и прочистив горло, продолжила: — Можешь называть меня — Лея. Ничего не имею против.

Даяла слабо улыбнулась, кивнув:

— А ты меня можешь называть — Ялой. Если тебе, конечно, так будет угодно.

Кивнула, подтверждая, и не удержалась от вопроса:

— Что думаешь о произошедшем? О первом этапе.

Девушка задумчиво прикусила губу.

— Не знаю, Лея. Было непросто. Я не знаю, что думать. Ведь, по сути, с нами ничего не делали и мы ничего не делали, только стояли. А было так плохо, словно меня постепенно окунали в кипящую воду. Никогда не чувствовала подобной энергетики. Никогда.

Я согласно покивала, принимая ее слова.

— И все же мы прошли.

— А ты хотела пройти? — не удержалась от любопытства.

Даяла не успела ответить на мой немного провокационный вопрос, как мы услышали тихий мелодичный сдвоенный перезвон. Словно два артефакта заработали одновременно.

— Одноразовый магифон, — первой догадавшись, выдохнула Яла и покрутила головой, пытаясь найти источник звука.

Я тоже покрутила, в попытке отыскать разрывающийся трелью артефакт. Наши с соседкой глаза встретившись, округлились. До нас двоих наконец-то дошло, что сейчас произошло. Одновременно взвившись с места, мы бросились каждая в свои покои, вскрикнув:

— Магифон!

— Покои!

Залетела в свои, беглым взглядом оглядела комнату, сразу же находя источник звука. На прикроватной тумбе, мерцая мягким светом, звенел магифон. Взяла его в руки и, разблокировав стандартную блокировку, мысленно зачитала текст сообщения и облегченно выдохнула.

Всего лишь оповещение, служившее напоминанием о предстоящем обеде, на который нам стоило явиться через двадцать минут.

Выйдя из комнаты, застала озабоченную Даялу.

— Знаешь, — протянула она. — Мне не очень сильно по душе, что в наше отсутствие в комнаты могут вот так вот беспрепятственно входить и выходить, кто пожелает. Как-то это неприятно, что ли.

— Может, магией перенесли? — неуверенно предположила я.

Даяла насмешливо подняла брови.

— Перенесли магией в комнату с глушащими чарами?

Мне пришлось признать ее правоту и недовольно поморщиться. Еще что-то в ее словах мне показалось странным. А поняв, что, ахнула.

— Даяла, а похоже, глушащего заклятия больше и нет.

Девушка недоуменно моргнула, медленно опуская глаза на зажатый в руке артефакт.

— Точно! Похоже, сняли после того, как выдали нам одноразовые.

Мы с ней, не сговариваясь, полезли в сеть и уже через долю секунды вскинули головы, ехидно, с затаенной горечью, усмехаясь.

— Наивные, — фыркнули одновременно.

Сети не было. Ее попросту не подключили.

Да. Рано радовались. Да и чему было радоваться, даже если бы сеть в магифоне была? Выкладывать что-либо в ленту лично я бы не решилась. Но с другой стороны, появилась бы возможность написать матушке. И опять же. Не слишком-то и хотелось, после ее последних слов.

* * *

В трапезную залу мы снова пришли не первыми, но далеко и не последними, уселись на те же места, которые занимали утром. Я из-подо лба глянула на притихших, вяло ковыряющихся в тарелках девушек. Не только нам первый этап дался непросто.

Недолго думая, придвинула к себе порционную тарелку со свежим салатом, сразу же наколола несколько листиков и помидорку, закинула их в рот и задумчиво, тщательно пережевала.

«Интересно, как скоро начнется второй этап? И что же нас все-таки ждет».

Неизвестность не то чтобы уж так и убивала, но заставляла чувствовать себя некомфортно.

Однако никто из нас ничего поделать не мог. И не имел права. Хочешь, не хочешь, а пройдя этап, нужно проходить следующий. И так ― пока великие князья не решат, что ты ни на что не годна. А точнее, для них ни на что.

Пока я жевала салат, отрешенно глядя в одну точку, в столовую успели войти и занять места оставшиеся девушки.

Я насчитала девятнадцать.

Девятнадцать из тридцати девяти.

Такими темпами отбор завершится быстрее, чем пройдет месяц. А может, и еще раньше. К чему подобная спешка? Однако, возможно, только первый этап отсева был таким жестким. И я даже могла понять, почему.

Если будущая императрица не может выдержать нахождения рядом с наследниками, то об остальном и речи не может идти.

Последним в трапезную, как и в первый раз, пришел Никлаус Таритарен, заставив нас всех встрепенуться, отложить вилки и внимательно наблюдать, как мужчина, плотно прикрыв дверь, с ровной осанкой прошел вдоль стола, остановился во главе и оглядел каждую девушку спокойным взглядом вишневых глаз.

Какой же он все-таки красивый. Статный. Черный камзол с золотыми нитями прекрасно подходил к его облику, делая мужчину еще более величественным. Вишневые глаза взирали остро, колко, в них светился ум.

Шикарный, мужественный дракон.

«О боже, Лея, о чем ты думаешь?»

Тряхнув головой, села ровнее и сложила руки на коленях, сделав отстраненный вид, словно и не думала всего секунду назад ни о чем таком крамольном.

— Еще раз доброго дня, лэрди. Хочу поздравить вас всех с прохождением первого этапа. Вы сильны только тем, что смогли выдержать ауру наследников, не каждому подобное удается. Гордитесь этим.

Девушки приосанились и тихо загалдели, совершенно не обращая внимания на посуровевшего мужчину.

— Но! — совсем чуть-чуть повысил он голос, однако даже этого «чуть-чуть» хватило, чтобы все претендентки, и я в том числе, вздрогнули. — Некоторые из вас повели себя недостойно. Недостойно высокой лэрди, не говоря уже о будущей императрице. Это уже второй ваш промах, девушки. На третий наследники могут и не посмотреть.

Девушки, переглянувшись, поежились, а со следующими словами распорядителя широко распахнули глаза и тихо охнули.

— Вас не выгонят. У их Светлостей совершенно другие методы перевоспитания непослушных, глупых девиц. Плеть.

Лэрд Таритарен удовлетворенно хмыкнул, взирая на вытянувшиеся девичьи лица.

Переглянувшись с Даялой, недоверчиво взглянула на лэрда.

«Он это серьезно? Плеть? Их Светлости действительно могут любую из нас выпороть?»

Дикость какая-то. Да так императоры со своими поданными не поступали с мрачных времен!

— Помните об этом, когда у вас возникнет желание вытворить глупость или, упаси демиурги, перечить великим князьям. Наследники милосердны, но не всё прощают. Однако, если все же забудете, — он жутко усмехнулся, опуская голос до таинственного шепота. Заговорщицкого такого и все равно жуткого. — Возможно, вам и понравится. Что касаемо следующего этапа отбора, вся нужная информация придет на ваш персональный магифон.

Мне показалось, что всего на миг в его глазах промелькнуло сочувствие. Но я была не уверена, так как стоило мне моргнуть, а во взгляде дракона были только холод и скука.

«Надеюсь, показалось», — робко подумала, уже ни на что на самом деле не надеясь.

— Порядок вашей очередности бессистемный. Любая из вас может стать первой. Любая из вас ― последней. В ваших комнатах вас ожидают специальные наряды для прохождения испытания. Рекомендуется после обеда далеко не отходить от своих комнат. Максимум в сад. И снова не далеко. Магифоны в обязательном порядке держать при себе. Сообщение может прийти в любое время. В любое время, лэрди, — повторил он с нажимом. — Если у вас возникнет какой бы то ни было вопрос, можете смело ко мне обращаться. Пока на этом все. Приятного аппетита, девушки.

Лэрд присел, не смотря в сторону обескураженных, с отвисшими челюстями девиц, а я, глотнув терпкого красного чая, решила все же попытать счастья и уточнить у мужчины по поводу моей просьбы о допуске в хранилище.

Интересовался ли он вообще у императора о разрешении посетить имперскую библиотеку одной из претенденток?

Куснув губу, искоса взглянула на невозмутимого дракона.

И как же мне это сделать?

После обеда? А если он переместится через портал или еще что-нибудь выкинет?

И тут меня осенило.

Я же могу обратиться к распорядителю через магифон.

Мельком взглянув на еще не до конца пришедших в себя девушек, сжала в руке артефакт, на доли секунды заколебавшись, откинула излишние мысли в сторону и решительно открыла контакты, облегченно выдыхая, когда в них оказался один-единственный. Лэрда с вишневыми глазами.

Открыв переписку, быстро настрочила сообщение, снова заколебавшись над мерцающим зеленым огоньком, и, прикрыв глаза, дрогнувшим пальцем нажала, тут же заблокировала магифон и отложила его в сторону.

Почувствовав легкий тычок в бок, повернула голову, встречаясь с озабоченным взглядом Даялы.

Она вопросительно вздернула брови, едва заметно кивнула на магифон и снова взглянула на меня.

— Потом, — не разлепляя губ, прошептала. Соседка, хотя Ялу уже действительно, думаю, можно было называть подругой, понятливо кивнула и отвернулась, спокойно отпила глоток чая, едва им не подавившись, когда в тишине трапезной одновременно раздались две мелодии. Перелив стандартного вызова магифона и красивая, но тяжеловатая на слух музыка.

Медленно повернув голову, сначала окинула взглядом недоверчиво замерших девушек, находя ту, которой, судя по всему, и пришло уведомление.

Красивая и даже какая-то нереальная в своей красоте драконица с длинными белоснежными волосами, красиво уложенными в хитросплетенную косу, держала в руках артефакт, читая пришедшее сообщение, а дочитав, повернулась к Таритарену, пряча за полуопущенными длинными ресничками вспыхнувший предвкушением взгляд, негромко, но уверенно проговорила:

— Мне пришло уведомление о том, что я первая буду проходить второй этап. Девушки, пожелайте мне удачи.

По скептическим переглядываниям лэрди было непонятно, желают ли они ей удачи или же провалиться с треском. И, скорее всего, второй вариант.

— Прекрасно. Второй этап уже начался. Лэрди Доминика, можете проследовать в свои покои для подготовки. Вас проводят. Удачи.

— Благодарю, лэрд.

Доминика вспорхнула со стула и, изящно присев в реверансе, быстро, но гордо вышла из столовой, провожаемая разными по степени завистливости взглядами.

Покачав головой, перевела взгляд на распорядителя, сразу же встретилась с вишневыми глазами, которые тот медленно прикрыл и, распахнув, указал на магифон.

Кивнула в ответ, понимая, что решение наследников я узнаю именно из него.

— Хорошего времяпрепровождения, лэрди. И не забывайте о моих наставлениях. Удачи на этапе. Следующая наша встреча состоится после того, как второй этап будет полностью завершен, на погашении меток выбывающих. Ужин, как и завтрак, вам доставят в покои.

Мы с Ялой тоже не стали долго задерживаться и, быстро допив чай, отправились в свои комнаты. Нас гнало нешуточное любопытство и желание поскорее узнать, что же там такой за специальный наряд.

Знали бы мы, что нас ждет в комнатах и какой именно «сюрприз» подготовили для нас наследники, так бы не спешили.

Глава 10. Господа, наследники, вы издеваетесь?!

Дэм

Оперевшись о подоконник широкого окна, молча наблюдал, как только что прошедшая этап девушка с бледным румянцем на щечках, послушно выполнив все наши команды. Совершенно забыв о произошедшем в этой комнате минутами ранее, спокойно надела длинный изумрудного оттенка халат и, не поднимая отсутствующий взгляд, поклонилась и деревянной походкой вышла из хрустальной комнаты.

Перевел взгляд на брата, вытирающего руки и насвистывающего тихую песенку.

— Она неплохо справилась, — кивнул на закрытую дверь, поморщившись, оттянул резинку штанов, неприятно давящую на каменное естество. После произошедшего он все никак не хотел ложиться, доставляя некоторое неудобство и раздражение своему хозяину.

— Неплохо, хоть и не без помощи специальной настойки, — кивнул брат, проведя рукой вдоль такого же каменного, как и у меня самого, ствола. Прикрыл глаза, толкаясь в руку и выдыхая. — И сама она неплоха, и ее прелести. Послушная девочка. Все как мы любим.

Он тихо рассмеялся, а я неодобрительно цыкнул.

— Оденься уже, Анхель. Мне не доставляет удовольствия видеть твою голую задницу и направленный в мою сторону член.

— А то ты раньше не видел, — съязвил близнец, все же оставляя свое занятие и, соизволив влезть в штаны, закрепил на бедрах ремень с ножнами. — У нас есть примерно тридцать минут до следующей претендентки, навестим Хлою?

Согласно кивнул.

Стоило выпустить пар и снять напряженность в паху. А то так следующая претендентка, нижние прелести и выносливость которой достанется проверять именно мне, может выйти из этой комнаты без одной маленькой штучки внутри. А целитель, если она не пройдет наш отбор и попытается участвовать в следующем, констатирует, что девица уже как бы совсем не девица.

Пока брат облачался в одежды, я убрал с кресла одноразовую мягкую простынку, скинул ее в урну и, чуть ослабив контроль артефактов, бытовой магией привел помещение в надлежащий вид, удовлетворенно кивнул.

— Я отправил эльфийке сообщение, к нашему приходу она будет готова. Чур, я сверху!

Я только поднял руки. Сверху так сверху. Обойдусь сегодня и без задницы фаворитки.

***

Лорелея

Стояла в своей комнате, с недоумением взирала на маленькую, глубокого синего оттенка, практически прозрачную тряпочку, и никак не могла взять в толк:

— Это что, шутка такая? — растерянно пробормотала, осторожно прикасаясь пальчиками к приятному на ощупь кружеву.

Взяв тряпочку в руки и развернув, покраснела. И не понять, от чего больше: от негодования или же от смущения. А может, от того и другого?

Нет, скорее всего, от негодования.

— Это что такое?!

Синее безобразие было до возмущения откровенно-прекрасным. Я бы никогда не решилось надеть такое даже в первую брачную ночь. Слишком порочно. И слишком красиво.

Недоразумение было словно соткано из синей паутинки. Искусно и эстетично, не спорю.

Смотреть на это, хм, пускай будет сорочку, издалека, когда оно висит в шкафу, и получать эстетическое удовольствие ― еще ладно, но не надевать же. Мне было бы некомфортно ее использовать даже для сна.

А тут! Только не говорите мне, что эта вещица предназначена для испытания.

Сглотнув ком в горле, медленно отложила это чудо обратно, мазнув взглядом по лежащему длинному банному изумрудного цвета халату, быстрым шагом направилась в комнату соседки.

— Даяла, ты видела?…

Не посчитав нужным стучать, с ходу распахнула двери и замерла с открытым ртом.

— Лея! — ошарашенно ахнула девушка.

Мои глаза округлились и едва ли не вылезли из орбит, взирая на раскрасневшуюся подругу, лежащую на кровати с широко раскинутыми в стороны ногами в почти таком же, как у меня, безобразии, только винного оттенка, и водящую у себя там рукой.

— Великие демиурги, — выдохнула, чувствуя, как краска заливает лицо, выскочила за дверь. — Как мне теперь это развидеть?!

Девушка выбежала за мной практически сразу же.

— Лея, подожди! Да подожди же!

С напряженной спиной замерла посреди гостиной, не в силах повернуться, все еще видя перед глазами эту странную картину.

Кошмар, как стыдно. Надо зарубить себе на носу: никогда больше не заходить ни в чьи комнаты без стука. Никогда!

— Даяла, а я-то думала, ты робкая, невинная девица. Вот от кого от кого, а от тебя подобного совсем не ожидала.

С губ сорвался ироничный смешок.

За спиной послышался тяжелый вздох.

— Лея, ты как маленькая, честное слово. Давай нормально поговорим?

Медленно обернувшись, взглянула в ее хоть и красное, но серьезное лицо, недоуменно вздернула бровь и нехотя кивнула.

— Это ты меня прости за то, что ворвалась без спроса. Но, Даяла, я не вижу смысла в твоих каких-то объяснениях. Это твое, личное дело. И все же, если ты сама хочешь поделиться, спорить не буду. Только оденься, — я красноречиво взглянула на кружева сорочки, мысленно отмечая, что она едва прикрывает бедра.

«Великие, как же мы все умудрились так вляпаться? А точнее, я».

Ведь то, что это недоплатье является атрибутом для прохождения этапа, было ясно как день. Кроме него и длинного халата, в комнате ничего больше постороннего не обнаружилось. От тех мыслей, что приходили в мою голову касательно испытания, было, мягко говоря, не по себе.

Еще больше не по себе, чем было ранее. И ведь было же от чего.

Присев на диванчик, только сейчас заметила на столике графин с водой и два чистых стакана, налила себе воды до краев, сразу же залпом выпила и, чувствуя, как прохладная водичка остужает, облегченно выдохнула, наморщив лоб.

«И чего я так взбеленилась? Словно никогда до этого не знала, что иногда девушки моего возраста и старше вытворяют с собой за закрытыми дверями».

Знала, кончено.

А порой и видела всякие непристойности, рекламой выскакивающие в ленте магифона. Но чтобы так вот лично увидеть, даже и подумать не могла.

Сама я с собой никогда ничего подобного не вытворяла. Не потому, что мне стыдно или что-то еще в подобном ключе. Больше нет, чем да. Я просто никогда об этом даже и не задумывалась. До сегодняшнего момента.

В голове нет-нет, да проскальзывала странная мысль.

«А что Даяла при этом ощущала и что вообще пыталась с собой сделать? Какой в этих движениях смысл?»

Девушка появилась в гостиной спустя недолгое время, одетая в наглухо застегнутое строгое платье. Присев рядом, она смущенно закусила губу, наверняка не зная, с чего начать разговор.

Налив и ей воды, молча протянула стакан. Яла, благодарно кивнув, отпила глоток, поставила стакан на столик и вздохнула.

— Извини меня за то, что тебе довелось увидеть. Я и подумать не могла, что ты можешь застать меня за таким, г-хм, делом.

— Зачем ты это делала?

— Зачем? — она удивленно вскинула брови. — А ты что, никогда не?…

— Нет! — поспешно ответила, снова чувствуя, как жар лизнул щеки.

Даяла недоверчиво хмыкнула и пожала плечами.

— Это приятно. И не нужно делать такие изумленные глаза. Я правду говорю. Да честно! Очень приятно. А иногда и настолько сильно, что в глазах мутнеет и хочется кричать. Я даже не помню, как у меня это в первый раз получилось. Ну, самоудовлетворение.

— Самоудовлетворение?

Девушка закатила глаза и посмотрела на меня как на неразумного ребенка, отчего неловко стало уже мне.

— Слушай, ты вообще знаешь, как дети появляются?

Поперхнувшись, изумленно уставилась на нее.

— Кончено. Ты за кого меня принимаешь? Конечно, знаю. Кто в наш век магисети подобного не знает? Знаю и понимаю, что происходит между мужчиной и женщиной. Но то, что ты делала, не совсем. Так, ладно. Давай пока не будем раздувать этот безумный разговор, просто сделаем вид, что ничего не было.

— Хорошо, — покорно кивнула Даяла. — Чем думаешь заняться? Ты уже примеряла платье? Как оно тебе? Правда, фантастическая ткань?

— Даяла-а-а-а, — обреченно застонала, поднимаясь и топая в свою комнату.

— Да что я такого сказала? Ты куда?

— В ванную.

«Действительно! Неужели она на самом деле не понимает?»

Наивная.

После ванной мне стало намного лучше, словно вода смыла все негативные и ненужные эмоции. Одевшись, проверила магифон, заметив одно сообщение от распорядителя.

Быстро открыв сообщение, вчиталась в строчки сухого текста, радостно выдохнула, едва сдержав счастливый визг.

Мне разрешили допуск в хранилище! Не зря я все же приехала на отбор и прошла первый этап.

О том, что у меня и выбора не было, я решила не вспоминать.

Правда, в сообщении совсем не упоминалось время, когда мне можно отправиться в библиотеку. И второе. Я совершенно не знала, где она находится.

И то и другое ― проблемка.

Только я решилась вновь побеспокоить лэрда Никлауса, как во входную дверь нашего пристанища постучались, и я услышала голос служанки:

— Лэрди Лорелея?

Выскочив из комнаты, с надеждой посмотрела на служанку.

— Я слушаю, Калира. Что-то случилось?

— О, нет, — улыбнулась она. — Лэрд Таритарен поручил мне, если вы того желаете, отвести вас в имперскую библиотеку.

— Сейчас?

— Если вы того желаете. Только прошу, обязательно возьмите с собой магифон.

Попросив ее подождать минутку, сбегала в комнату за артефактом, затем забежала в ванную, где располагалось зеркало в полный рост. Удостоверившись, что мой облик подходит для посещения хранилища, пригладила волосы и вернулась к эльфийке.

— Готова.

Из комнаты высунула любопытный нос Яла и, застав нас в дверях, удивленно спросила:

— А вы куда?

Замявшись, неуверенно ответила:

— В библиотеку.

— Оу, как здорово! А можно с тобой?

Глаза Ялы загорелись надеждой, а мне стало как-то неловко, ведь дозволение у распорядителя посетить имперское хранилище знаний я выпрашивала только для себя.

Пожевав губу, осторожно ответила:

— Даяла, я не уверена, можно ли тебе со мной. Видишь ли, я просила разрешение только для себя. Но если ты хочешь?…

— Не продолжай, — махнула рукой соседка, преувеличенно беззаботно пожимая плечами, но я успела заметить до того, как она отвернулась, разочарование и грусть. — Я все понимаю, захвати тогда для меня нехитрый любовный роман. Что-нибудь о демонах. Хорошего времяпрепровождения, лэрди.

Хмыкнув, повернулась к молча дожидающейся меня служанке, понимая, что Яла просто пошутила. Кто же мне разрешит из хранилища утянуть хоть кусочек даже новой бумаги.

Не говоря уже о полноценных изданиях книг.

Да и сомнительно, что в имперской библиотеке найдется легкомысленная литература.

Глава 11. Легкое прикосновение к тайнам рода

Лорелея

Когда я представляла себе хранилище в главном дворце, совершенно не думала, что оно будет таким. Нет, я, конечно же, предполагала, что имперская библиотека не может быть обычной, но увиденное просто поражало воображение.

К сожалению, в сети нельзя было найти ни одного изображения этой величественной залы или, что больше подходит, ― залов, но сейчас, с отрытым ртом стоя на пороге хранилища, я была этому даже рада.

Потому как подобное высказывание: «Это стоит один раз увидеть, чтобы с достоинством и без сомнений умереть», которое я как-то услышала от бабушки в детстве, когда она была еще жива, вне всяких сомнений подходило на все сто процентов. И даже больше.

Библиотеку можно было назвать настоящим дорогим книжным дворцом.

Да… Дворец во дворце. Занятное и очень даже правдивое сравнение.

Разных оттенков, преимущественно темно-зеленых, узкие ковры. Книжная арка, украшенная поверху позолоченной лепниной с имперской символикой, за ней ― целая анфилада залов с арочными сводами.

Я застыла в первой зале, медленно крутя по сторонам головой и вдыхая приятный запах дорогого дерева, кожи и старины, стараясь впитать весь этот дух в себя поглубже.

По правую мою руку у витражного окна с причудливыми узорами были установлены деревянные стулья с мягкими накладками и небольшие столы, рассчитанные на четырех существ. А вот по левую, мне довелось столкнуться с насмешливым и одновременно цепким взглядом мужчины.

«Да, Лея, столько драконов на один квадратный метр тебе еще никогда не доводилось видеть», — меланхолично констатировала, вежливо улыбнувшись и делая осторожный шажок вперед.

При этом, чувствовала себя под взглядом дракона, словно на академическом боевом полигоне. Шаг в сторону ― и бах. Попал под атакующее заклинание. Странное чувство. И странное сравнение. Ведь вживую на академических полигонах я никогда не была. Только и видела в лентах кусочки магитрансляций.

— А я все думал, когда вы наконец удостоите меня своим вниманием, лэрди, — приятным низким голосом с преувеличенно веселыми нотками произнес дракон, бедром отталкиваясь от широкого рабочего стола и обходя его.

Но наряду с этим я все равно чувствовала на себе его внимательный взгляд, даже когда сам мужчина с уже посеребренными у висков темными короткими волосами на меня и не смотрел.

— Простите мою невежливость, лэрд, — виновато улыбнулась уголками губ. — Просто это место такое…

Я запнулась, не зная, как правильно охарактеризовать то, что ощутила, стоило мне пройти через двустворчатые двери с золоченой табличкой и гравировкой на ней «Имперская библиотека». Обведя рукой помещение, выдохнула:

— Дух захватывает.

— Дух захватывает, — повторил дракон, понятливо кивая. — Да, когда я посетил в первый раз это место, оно и вполовину не было таким, как сейчас. Но даже в то время на меня хранилище произвело незабываемое впечатление. Ну что же, лэрди Лорелея, как я понимаю?

— Да. Верно, хранитель.

Дракон хмыкнул.

— Ко мне можете обращаться — лэрд Баталаер. Какой же вопрос вас привел в библиотеку, лэрди Стаунхаус?

Взглянув на книжный арочный проем, подошла ближе, почти к самому столу, тихо ответила:

— Не то чтобы вопрос, но я слышала, что у вас, в императорской библиотеке, могут храниться все данные по аристократическим родам. Выписки или фолианты. Признаться, лэрд Баталаер, я и сама не слишком понимаю, что именно хотела увидеть или узнать. Но что-то, что бы касалась прошлого моей семьи.

Дракон, одарив меня еще одним пристальным взглядом, задумчиво погладил гладкий подбородок, качнул головой.

— Род Стаунхаусов. Древний, убежденно человеческий. Возможно, я смогу найти для вас несколько стоящих и любопытных материалов. Для этого мне нужно заглянуть в картотеку. Но не слишком надейтесь, дитя. Ждите здесь.

Мужчина, поднявшись, легкой походкой прошел мимо слегка оторопелой меня, направляясь к арке, ведущей в следующую залу, и скрылся в ней.

«Верно ли я услышала, что дракон назвал мой род «убежденно человеческий?»

Что это может означать?

По коже прошел неприятный озноб.

Поежившись, обхватила себя за плечи, шаря по полкам с книгами отсутствующим взглядом. И даже не сразу обратила внимание на появление мужчины. Увидела его только тогда, когда он прошел мимо, обдавая прохладным воздухом и запахом старины. Скорее, так пахло от пожилого дракона: старыми фолиантами. Пылью и древностью.

— Тебе повезло, девочка, — перешел он вдруг на «ты», но я не смутилась, чего-то такого и ожидала от мужчины. — У нас на хранении остался дневник некого лэрда Самуила Стаунхауса. И в очень плохом состоянии ― история твоего рода. Понятия не имею, насколько достоверна информация, но это все, чем я могу тебе помочь. Держи, но смотри, будь осторожна. Не хотелось бы по халатности утерять эти сведенья.

Меня ни капли не задели слова хранителя. Все же он в первую очередь несет за каждую страничку даже самой маленькой книги ответственность. Его волнение вполне обоснованно и понятно.

Благодарно кивнув, с благоговением и всей осторожностью взяла в руки потрепанный дневник в сером из мягкой кожи переплете и достаточно тяжелую книгу.

— Можно мне устроиться за одним из этих столов?

— Конечно. Глупый вопрос. Они для того и предназначены.

«Может, и глупый, но лучше лишний раз спросить. За спрос не ударят. А за оплошность могут».

Я уже собралась отойти от рабочего места хранителя, как в голове снова промелькнули его слова. Повернувшись к мужчине, тихо спросила:

— Лэрд Баталаер, а что вы имели в виду, когда сказали, что мой род «убежденно человеческий»?

Дракон, уже успевший склониться с пинцетом в руках над деревянной дощечкой с незнакомыми выпуклыми символами, чем-то отдаленно похожими на старо-ионесскую древнею рунопись, собираясь заняться работой, вскинул голову, недоуменно нахмурился.

— Что я говорил?

— Что мой род убежденно человеческий, что вы имели в виду? Это что-то значит?

— Не помню. А если не помню, то скорее всего нет. Все, иди, иди, не отвлекай.

Баталаер с приличной долей нескрываемого раздражения замахал руками, словно отгоняя надоедливую пташку, и я все же решила поскорее убраться подобру-поздорову. А то вдруг еще отберет так лелеемые сейчас мной источники информации и выставит за дверь.

Этот дракон может.

Мне подобного исхода совершенно не хотелось.

Стараясь как можно меньше шуметь, присела за первый попавшийся стол ближе к дверям и, положив на деревянную, словно новенькую поверхность свою добычу, замерла, не зная, с чего начать. С дневника предка или вроде как истории рода.

В голове вдруг стало так пусто, словно все мысли разом испарились.

Переводя взгляд от серой мягкой обложки на твердый переплет и обратно, судорожно вздохнула, стискивая повлажневшие ладошки в кулаки.

«Ну же, Лея, ты же именно этого и хотела. Хотя бы одним глазком взглянуть на то, что может таиться под этими обложками. Именно для этого ты здесь. Давай уже, не тормози».

С каждой проведенной в смятении минутой в голове нарастал неприятный гул, грозящий перерасти в головную боль, а тихое тиканье настенных часов над входом в библиотеку и методичное постукивание инструментов Баталаера только добавляли дискомфорта.

Не выдержав, более резким, чем нужно было, движением открыла дневник, только чудом не нанеся ветхим страницам вреда, надеясь, что в нем я найду больше информации. Ведь это первоисточник.

На первой странице дневника не слишком ровным, но, слава всему сущему, читабельным почерком с острыми резкими хвостиками и угловатостью букв было выведено: «Собственность Самуила Стаунхауса».

Как-то уж слишком грубо, словно у моего предка было повышенное самомнение. А после прочтения еще нескольких страничек я только утвердилась в своих выводах.

Дневник прадед начал писать еще в юности. Этакая автобиография. Он писал хоть и скупо, но довольно-таки интересно. О своих непростых взаимоотношениях с родителями и их обоюдном непонимании друг друга. Одна такая ситуация ближе к совершеннолетию едва не довела до того, что прадед начал задумываться о пагубном для репутации рода и немыслимом для тех времен поступке. О побеге.

Камнем преткновения стала новость, а точнее констатация факта. Скорая женитьба Самуила. Прадед только переступил рубеж шестнадцатилетия, а родители в ультимативной форме известили свое чадо, что тот должен выбрать себе невесту из любого аристократического подходящего рода для заключения помолвки.

В принципе, совершенно обыденная вещь даже для сегодняшнего времени.

А как только тому бы исполнилось восемнадцать, жениться. Рановато, конечно. Но и сейчас подобное сплошь и рядом.

Однако прадед заупрямился.

Самуил, будучи с детства самостоятельным, педантичным и с юности уже имея все зачатки властности, неожиданно для родных заупрямился, что вообще в то время не пристало делать, ведь старшим рода не перечили. Данная покорность впитывалась с молоком матери.

Но деда как раз-таки покорность и обошла стороной. Он был совершенно не готов к такому ответственному и тягостному шагу, как скорая женитьба. Родители же только добавляли соли и перца, совершенно не поясняя, по какой причине подобная спешка, только твердя, что он сам вскоре все поймет. После свадебного обряда, конечно же.

Все закончилось тем, что Самуил пригрозил навсегда отречься от рода, если ему не позволят для начала хотя бы закончить академию, а уже после приступать к женитьбе и рождению наследников. Родители нехотя согласились. Однако хитростью стребовали с прадеда клятву, что он женится до двадцатилетия.

Не знаю, как у них подобное получилось, примерно понимая характер деда, да и он не описывал этот факт в дневнике. Но клятва была, и ее пришлось выполнить. Предок по итогу женился в моем возрасте. Девятнадцать лет.

И все было бы несколько обыденно и скучно, если бы прадед не упомянул интересующую меня вещь.

Перечитывая одну и ту же скупую фразу, я никак не могла собрать мысли в кучу, ведь прадед черным по белому написал, что после свадьбы, а точнее, как он выразился, после такого отвратительного времяпрепровождения, как деление постели с супругой, той самой первой брачной ночи, у него пробудилась магия жизни.

Магия жизни…

Какая-то догадка мелькнула в сознании и тут же пропала, потому как тишину и покой библиотеки нарушил переливчатый звон моего магифона.

Вздрогнув всем телом, медленно перевела взгляд на кармашек платья, откуда и раздавалась настойчивая трель.

— Прочитайте уже послание, лэрди, — недовольно проворчал хранитель. — Вы мешаете мне сосредоточиться.

— Простите, — выдавила, прикасаясь к магифону и снимая блокировку.

С моих губ едва не сорвалось ругательство, стоило мне увидеть текст сообщения. По спине пронесся табун ледяных мурашек, а пальцы нервно дрогнули. А все потому, что короткий текст уведомлял, что всего через двадцать минут я должна явиться пред изумрудно-лазурные очи наследников для прохождения испытания.

Судорожно вздохнув, резко поднялась, чувствуя легкое головокружение, и, сделав неуверенный шаг, обратилась к хранителю:

— Благодарю за предоставленную информацию, лэрд. Мне нужно идти. Скажите, я могу на днях вновь навестить библиотеку?

Дракон, не поднимая глаз от своего интересного занятия, проворчал:

— Можете. Если к этому времени еще будете во дворце. Удачи на этапе, девочка. Дневник и фолиант оставь на столе. Все, иди, иди. Тебе следует поспешить.

Благодарно кивнув, кинула последний разочарованный взгляд на дневник и поспешила на выход.

Душу приятно грели пожелания удачи от пожилого дракона.

«Удача мне точно пригодится. А я постараюсь все же пройти явно нелегкое испытание. Потому что, кажется, нащупала нужную маленькую ниточку разгадки тайны исчезновения магии жизни».

Однако испытание оказалось намного сложнее и, что уж там, волнительней, чем я могла помыслить и ожидать.

Глава 12. Цена откровения

Стоило вернуться в свою комнату, как меня уже ждали невозмутимая эльфийка и взволнованно пританцовывающая Даяла.

Встретившись с подругой взглядом и заметив на ее лице нешуточное беспокойство, выдавила мученическую улыбку, Яла в ответ слабо улыбнулась, прошептав одними губами: «Удачи».

Мне были приятны ее беспокойство и поддержка. Для меня это было ценно.

Наши переглядывания с подругой прервал спокойный голос эльфийки:

— У нас мало времени, лэрди Стаунхаус, поспешите облачиться в подготовленный для вас наряд, и я помогу уложить вам волосы.

При упоминании о постыдной тряпочке меня опалило жаром. Великие, да там от наряда только название. И сама Калира прекрасно об этом знала. Смущенно прикусив губу, нехотя кивнула, проходя мимо служанки.

В своей комнате я быстро скинула одежду, оставаясь в одних трусиках-шортиках и, тяжело вздохнув, надела предоставленное одеяние, приятно обволакивающее кожу. Ткань казалась невесомой, и оттого становилось еще неуютней, я чувствовала себя голой. Не говоря уже про то, что трусики-шортики смотрелись донельзя неуместными, просвечивая и выглядывая из-за кромки, пускай уж будет, платья.

Калира, кашлянув, тихо заметила, что я понимала и без нее:

— Белье сюда категорически не подходит, лэрди.

— Скажешь идти без него? — нервно пошутила. Эльфийка только невозмутимо пожала плечами, и… кивнула.

Великие демиурги. Она это серьезно?

— Ну, уж нет! — выпалила то, что крутилась на языке. — Совсем обнажаться я не намерена. К тому же из-под халата ничего не будет видно.

В глазах служанки отразилась тень сочувствия, вновь сменяясь невозмутимостью. Девушка бесстрастно пожала плечами и, быстро уложив мои волосы в простую, но изящную двойную косу и дождавшись, пока я накину поверх тряпочки халат, попросила:

— Следуйте за мной, лэрди. Нам стоит поторопиться, мы несколько опаздываем, — заметив, что я собираюсь положить в карман артефакт, остановила: — Магифон брать с собой нет нужды. Он вам не понадобится.

Спорить не стала. Да и смысла в этом не было.

Когда я вышла из своей опочивальни, соседки в гостиной не было. Взглянув напоследок на ее закрытую дверь, поспешила за уже ушедшей вперед эльфикой, быстро ее нагнала.

Пока мы шли к месту проведения второго испытания, нам по пути совершенно никто не встретился, у меня даже сложилось впечатление, что весь дворец или вымер, или уснул. Но уточнять или что-то спрашивать у Калиры не стала. Все мои мысли были заняты совершенно иным. И совсем не этапом, а тем немногим, что мне довелось узнать в хранилище.

Хорошо, что хранитель Баталаер разрешил мне наведаться в библиотеку повторно. Конечно, только лишь с учетом того, что мне удастся пройти, не завалив испытание, устроенное распорядителем. А может, и самими наследниками.

— Мы пришли, — скупо известила служанка, приоткрывая с виду совершенно ничем не примечательную дверцу. Единственное, что ее отличало от наших с Даялой покоев, это хрустальная круглая ручка, словно состоящая из настоящего драгоценного камня. И, возможно, именно так и было. — Как только ваш этап благополучно завершится, я приду за вами. Пускай боги помогут вам и наделят вас терпением и покорностью, лэрди Стаунхаус.

Когда я робкими шажками переступала порожек комнаты, в ушах звучал шепот эльфийки и ее искреннее пожелание. Только меня смутили ее слова о покорности и терпении. Покорностью меня демиурги немного обделили, чему я была только рада. Но стоило мне увидеть обстановку, в которой я оказалась, почувствовала, как неприятно сжалось нутро, и подумала:

«Да, помощь богов мне явно пригодится».

Я словно очутилась в целительской приемной. Или в самом своем худшем кошмаре. Сколько себя помню, всегда не любила целителей. Было в этих магах что-то жуткое. И я сама не совсем понимала, откуда у меня этот страх.

Матушка как-то упоминала, что в детстве я упала с лошади, о чем совершенно не помню, и надо мной два дня колдовал городской целитель, благо, все обошлось. Но после того инцидента этих магов я всегда обходила стороной. Что странно, к лошадям я относилась совершенно нормально.

Потому сделать шаг вперед, смотря на хрустальные отражающие поверхности и увидеть в них свое побледневшее лицо, было сложно. Также тут был простой стол из древесины. Ковер с белым ворсом и шкаф с застекленными стеллажами, на которых покоились флакончики, бутылочки и баночки с разным порошковым и жидким содержимым.

Качнувшись с носка на пятку, сделала еще один шаг и негромко спросила, чувствуя себя донельзя глупой:

— Добрый вечер. Здесь есть кто-нибудь? Ваши Светлости?

Лучше бы, наверное, и не спрашивала. Честное слово.

***

Анхель

Поправив целительский халат, поудобней устроился на широком подоконнике, с интересом наблюдая за методичными действиями брата.

Дэм, пребывая в своих неких мыслях, осторожно протер и привел в порядок керамическую посудину с интересными в ней штучками. Наподобие целительского зеркала. По мне, так данный артефакт был пострашнее всего того, что мне удалось выпросить и увидеть у лэрда Томклауса.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Хотя я и до сих пор не понимал, зачем нам вообще могли понадобиться все эти приспособления. Мы их даже и не использовали.

Не только потому, что так попросил сам придворный целитель, дальновидно стребовав с нас клятву, но и потому, что мы сами понимали, что без должного образования применяя все эти инструменты, могли попросту навредить девушкам. В порыве, пускай будет, страсти. Но как сказал Дэм: «Для антуража». И я с ним спорить не стал.

Близнец уже распечатал упаковку с новой чистой тканью и принялся протирать акушерское кресло. Поправил подставки для пяток и подкрутил спинку кресла в исходное положение.

Честно признаться, у меня этот предмет целительского обихода вызывал некий трепет. Наравне с тем самым зеркалом. И мне не сложно было представить, что на самом деле чувствовали девушки, стоило им увидеть это, в моем понимании, пыточное устройство, не говоря уже про то, чтобы обнажиться и возлечь на него, представив на наше обозрение свои сокровенные тайные местечки.

Благо, они все до того, как попасть в этот кабинет, выпивали специальный, грубо говоря, глушащий эмоции настой. А то столько криков и визгов, про угрозы я уже просто молчу, долго бы не вынес ни я, ни Вадэмиан.

К тому же, в обыденной жизни ни одной из выбранных магией девушек при ежегодной проверке женского здоровья и не требовалось видеть или взбираться на кресло. Да и вообще раздеваться. Все манипуляции проходили с помощью специального артефакта. Похожего на обычный прозрачный круглый камень.

От своих мыслей о том, как бы себя повели девушки не будь у нас специального настоя, я прыснул смешком. Отчего Дэм, встрепенувшись, повернулся ко мне, вопросительно приподнимая брови.

Отрицательно качнув головой, взглянул на часы.

— Что-то претендентка не торопится почтить нас своим присутствием на испытании.

— Я бы на ее месте тоже не торопился, — усмехнулся старший наследник, многозначительно покосившись на кресло.

Обменявшись понимающими взглядами, не слишком весело хохотнули.

— Жаль, что нам неизвестно, кто именно из девушек будет проходить испытание, — посетовал Дэм, ополаскивая в начищенной до блеска раковине руки.

— Между прочим, это была твоя идея, — с усмешкой напомнил, отворачиваясь к окну и безразлично глядя на открывающиеся из этого окна прекрасные виды на дворцовый парк.

— В тот момент мне эта идея казалась хорошей, — проворчал близнец. — Придворный маг на пару с Никлаусом постарались на славу. Мы не только не знаем, кто из претенденток будет проходить испытание, но и в какое время. Хоть глушащие заклинания после изъятия магифонов ослабили.

— Согласен.

Дэм уже приоткрыл рот, собираясь что-то добавить, как мы услышали приглушенный хлопок и нежный неуверенный голосок, от которого внутри все дрогнуло, а член в штанах дернулся:

— Добрый вечер! Здесь есть кто-нибудь? Ваши Светлости?

Наши с братом взгляды синхронно прикипели к двери кабинета.

— А вот и претендентка, — хищно усмехнувшись, промурлыкал Вадэмиан. — И я даже знаю, кому принадлежит этот чарующий голос.

На моих губах расцвела предвкушающая улыбка.

Я тоже знал. С этой минуты сегодняшний вечер обещал быть куда более интересным и томным.

***

Лорелея

Стоило мне спросить, как с виду неприметная дверь со стороны шкафа с легким скрипом распахнулась, и в зеркально-хрустальную комнату шагнул один из наследников.

Великие демиурги, в белом целительском халате. Да что тут за этап-то такой?

Встретившись взглядом с серьезными изумрудными глазами, почтительно склонила голову, посчитав, что делать книксен в халате несколько неэтично.

«Как и вообще представать пред одним из наследников Драеклонского трона в халате», — тут же съязвила. — «Интересно, а где второй?»

— Ваша Светлость Вадэмиан. Я прибыла для прохождения второго этапа, — и, на секунду запнувшись, поспешила представиться: — Лорелея Стаунхаус.

Я всем телом и каждой клеточкой ощущала внимательный взгляд наследника, чувствуя, как по коже мгновенно проносятся щекотливые мурашки. В голове становится как-то муторно, а колени начинают ослабевать. И сейчас это было совершенно не из-за тяжелой энергетики будущего императора.

— Лорелея, — тихо нараспев повторил он, словно смакуя мое имя.

Из его уст мое в принципе обычное имя прозвучало настолько интимно, а вкупе с его хрипотцой ― еще и интимно, что я, смутившись, словно он не имя мое повторил, а предложил что-то запретно-сладкое, прикусила губу.

Лучше бы я этого не делала. Яркий изумрудный взгляд опустился к моему рту и таинственно вспыхнул. Наследник облизнул губы, пройдясь по ним розовым языком, вызывая в моем теле этим нехитрым действом толпу непонятных мурашек и удовлетворенно кивнул.

— Подойди, — приказал он, повелительно взмахивая рукой.

Сглотнула, чувствуя неприятную сухость во рту, сделала несколько робких шажков, показавшихся мне слишком широкими, подошла ближе к мужчине и застыла примерно на расстоянии вытянутой руки от него и тут же едва ли не отшатнулась, потому как отчетливо услышала еще один нетерпеливый голос, уже зная, кому он принадлежит.

Еще бы. Кому же еще этот властный сильный голос с рычащими нотками мог принадлежать. Конечно же, второму наследнику. Его Светлости Анхелю.

А буквально через секунду он сам предстал передо мной и братом.

— Вадэмиан, почему так долго?

Лазурные с зеленью глаза впились в мое лицо, опускаясь ниже и жаля губы. Я едва удержалась от того, чтобы их облизнуть. Затем его взгляд опустился еще ниже, к груди. Чувствуя, как напряглись соски, нервным движением плотнее запахнула халат, видя, как красивые мужские губы искривились в порочной улыбке.

— Анхель, — с нажимом позвал брата его Светлость Вадэмиан, переводя на себя излишне пристальное внимание близнеца к моей скромной персоне.

Лазурные с зеленцой глаза хитро прищурились. Анхель Артерварг нехотя кивнул, шагнул обратно в кабинет, напоследок бросая:

— Не задерживайтесь. Лэрди Стаунхаус, рад видеть.

У меня натурально отвисла челюсть.

«Его Светлость помнит мое имя?»

— Что тебя так изумило, Лорелея? — не скрывая усмешки, спросил лэрд Вадэмиан, опуская широкие ладони в карманы халата.

— Простите, ваша Светлость, ничего. Все в порядке.

— Да? Что ж, хорошо. Давай уже приступим к первому шагу этапа. Подойди ближе, я не кусаюсь, Лорелея.

«Сомнительное утверждение, лэрд», — хотелось съязвить, но я промолчала, раздумывая, что для наследника, возможно, сейчас и первый этап. А для меня самой ― уж точно нет.

Мои первые шаги начались еще тогда, когда мне довелось переступить порог дворца. Да и вообще, куда же еще ближе подходить, если с моего расстояния и так тяжело стоять. А ближе… Даже и думать некомфортно. Хотя какая разница самому наследнику? Исключить еще одну неудачливую претендентку, грохнувшуюся в его ноги, только и рады будут.

Пока я мысленно ворчала, все же подходя еще ближе к мужчине, вдыхая в себя его неожиданно вкусный запах. Мой нос мгновенно выделил древесные и пряные нотки. Вадэмиан Артерварг открыл крайнюю от себя дверцу шкафа и достал маленькую, примерно с ладонь, бутылочку, наполненную чем-то розовым.

— Что это? — едва слышно спросила, стараясь абстрагироваться от дурманящего пряно-древесного запаха мужчины, забивающего мои ноздри, и не переставая удивляться своей смелости.

С опаской покосилась на дракона, надеясь, что он не посчитает меня излишне любопытной или грубой. К слову, я заметила, что не так уж и тяжело мне сейчас было переносить его ауру, как в первый раз. Почему-то сейчас было легче. Или же ее тяжесть мне было легче переносить именно из-за влияния запаха, который уже не дурманил, скорее успокаивал.

«Великие, какие-то эмоциональные качели. То тяжело, то легко. То дурман, то спокойствие».

Наследник же на мой вопрос отреагировал спокойно и очень даже охотно ответил:

— Эта жидкость поможет тебе расслабиться и спокойно принять то, что будет происходить за той дверью, — он кивнул туда, откуда минутами ранее выходил второй наследник империи.

Слова мужчины меня напрягли. И я решилась на еще один вопрос, не спеша протягивать руку и послушно выпивать розовую субстанцию.

— А что будет происходить, ваша Светлость?

Изумрудные глаза насмешливо прищурились.

— Боитесь, лэрди Стаунхаус? Неизвестности. Ты ведь боишься, ведь так?

— Опасаюсь, — пришлось признать, да и врать дракону, по силе магии превосходящему тебя в сотни раз, было, мягко говоря, чревато.

На красивом лице мужчины отразилось одобрение, но я не спешила выдыхать.

— Похвально, что ты нашла в себе силы признать свою слабость. Так делают только смелые существа. В твоем случае это редкость. Ведь ты человек. А люди, не в обиду будет сказано, одна из слабых рас. Однако, Лорелея, у тебя нет выбора, кроме как постараться расслабиться и сделать то, что я попросил. Подчиниться.

«Скорее уж приказал».

Дракон преувеличенно беззаботно пожал плечами, улыбнувшись, но на дне его глаз притаилось нечто хищное, дикое. Коварное. Он вновь протянул мне бутылочку, ожидая от меня действий. А точнее, только одного. Того самого подчинения.

— Знаете, ваша Светлость, когда нет выбора, сложно расслабиться, — неожиданно для себя самой вспылила я, вскинула подбородок и подняла на наследника твердый взгляд, пряча глубоко внутри отчаянье и страх, противными щупальцами окутавшие сердце, заставляющие его биться сильнее. — Практически невозможно.

Вадэмиан задумчиво кивнул, словно понимая меня. Или неужели действительно понимал? Однако следующие его слова, сказанные предельно серьезным тоном, ошеломили. Как и то, что великий князь перешел на уважительное «вы».

— Если я вам сейчас скажу, Лорелея, что у нас с братом также нет и не было выбора, вам станет легче?

Я недоверчиво вскинулась.

— Не было выбора?

— Нет. Увы, это так. Мы и сами отнюдь не горели желанием устраивать и участвовать в отборе, как и заставлять избранных проходить через испытания. Если бы отказ не грозил правлению династии Артерваргов крахом, смертями невинных и большой вероятностью междоусобной войны. Надеюсь, вы понимаете, лэрди, о чем я говорю?

Мужчина одарил меня мрачным взглядом. Заставляя понимать, что он совершенно не шутит. Да и какие тут могут быть шутки? О таком никто бы врать или шутить не стал. Особенно наследник.

Охнув, прикрыла ладошкой рот.

— Почему вы мне это все рассказали? Вы ничего мне не должны были объяснять, — прошептала, вглядываясь в потемневшие глаза мужчины.

На мою наивную отповедь четко очерченные губы дракона изогнулись в невеселой улыбке.

В голове кольнула неприятная догадка. Взглянув на бутылочку, которую наследник все еще держал в распахнутой ладони, хрипло спросила:

— Я не буду ничего после помнить, верно? Поэтому вы сейчас со мной так откровенны?

— Умница, — удовлетворенно кивнул дракон. — Тебе стало легче, Лорелея?

Стараясь не думать о том, как внутри все свернулось в узел и от этого простого одобрения и от того, как приятно, что этот мужчина называет меня просто по имени без всяких словесных реверансов, прислушалась к себе, признаваясь:

— Стало. Совсем немного, но стало.

— Я рад, что смог тебя успокоить. А теперь, пожалуйста, выпей, и мы сможем наконец приступить. И я хочу тебя заверить, Лорелея, ты не пострадаешь. Если только чуть-чуть. Просто расслабься и, как только войдешь в эту комнату, перестань думать. Просто доверься и отдайся нам.

Я едва не подавилась слюной, ощущая, как запылали щеки, от его отнюдь не двусмысленных слов, низ живота свело приятно-болезненной судорогой. Ощутимо куснула щеку, чтобы загасить в себе всякие взметнувшиеся глупые мысли и неадекватные желания тела.

«Великие демиурги, Лорелея, сделай как он сказал, просто не думай! Тольку-то от твоих метаний. И выпей уже эту подозрительную жидкость! Перед смертью, как говорила бабушка, не надышишься».

К тому же, не думаю, что кто-то из девушек удостоился того, что им что-то объяснили или рассказали. Да и кто? Один из великих князей. А если и удостоились, сколько из них помнит о произошедшем в этих стенах?

Протянув вспотевшую от нервов ладошку, забрала пузырек и, смотря в изумрудные, полыхающие непонятными для меня сейчас эмоциями глаза мужчины, выпила все до дна. Ощущая, как сладковатая и странно прохладная жидкость течет по горлу и оседает в желудке.

— Вот и хорошо, — одобрительно сказал он, толкая ладонью незапертую дверь, — а теперь проходи.

Эх. Знала бы я, что меня ждет… Хотя, куда бы я делась от неизбежного?

Глава 13. Чувственная неправильность

Лорелея

Не успев сделать шаг, я поняла, что коварное таинственное вещество начало действовать. Как же быстро. Хотя эффект был интересным. Тело слегка онемело, и, я бы даже сказала, приятно. В голове пропали неуверенные и настороженные мысли, оставляя после себя только любопытство и желание узнать. Что же для нас всех подготовили наследники и для чего такая одежда? А еще слова Вадэмиана, которые я не переставала прокручивать в голове, добавляли некую перчинку. От них прибавилось жара.

И не только жара, но еще и влажности.

Внизу.

«Как же хорошо, что на мне трусики, а то случился бы конфуз или не такой уже и конфуз», — отстраненно отметила.

Машинально сдвинув бедра, на полусогнутых ногах прошла вслед за мужчиной, гипнотизируя взглядом широкую спину, закованную в белый халат, но увидев, что именно меня ожидает, не смогла сдержать изумленный возглас.

Всякий жар и томление как-то вот сразу испарились, жаль, что влажность осталась.

— Вы слишком долго. Чем вы там таким занимались? — недовольно буркнул его Светлость Анхель, спрыгивая с широкого подоконника и поправляя белых халат.

Но я уже свыклась с образами мужчин в этих халатах и не обращала на них внимания, но не смогла не заметить тень ревнивых ноток в голосе близнеца. И все же, не настолько, чтобы придать им такое уж большее значение. А все потому, что мое внимание было направлено на любопытный предмет.

Из-за участившегося дыхания я даже толком и не слышала ответ Вадэмиана на вопрос брата, скользя ошарашенным взглядом по этому приспособлению.

Сомнительному такому. И больше похожему на пыточное устройство. Представляющее собой высокое удлиненное кресло на металлическом каркасе с широкой спинкой и обитое кожей мягкого зеленого оттенка.

Но дольше всего мой взгляд задержался на так же обитых кожей небольших подставках с углублениями, установленных параллельно друг другу.

Я прекрасно знала реальное назначение этого предмета. В век магических технологий много чего можно было знать, в жизни не сталкиваясь с этим.

Сглотнув, перевела недоуменный взгляд на притихших мужчин.

— Акушерское кресло? Серьезно? Зачем оно здесь? Можно поинтересоваться, что с его помощью собрались делать великие князья?

Вадэмиан приглушенно хмыкнул, и прислонившись к стене, с задумчивым любопытством смотрел на меня, не торопясь отвечать.

Анхель же удивленно вздернул брови, непонимающе посмотрел на близнеца.

— Ты не дал ей настойку?

Я обескураженно моргнула, не понимая, при чем тут настойка, но, сжав губы, промолчала, дожидаясь ответа Вадэмиана.

— Как раз-таки дал. И более того, она выпила все до капли на моих глазах.

— Да? — перевел на меня взгляд Анхель, цепко осматривая с ног до головы. Словно неведомую зверушку в парке диких зверей.

Это сравнение мне не понравилось. От слова совсем.

Сложив руки под грудью, постаралась не обращать внимания на то, как к этой области прикипел лазурно-зеленоватый взгляд, спросила:

— Что-то не так?

Его Светлость Вадэмиан, оттолкнувшись от стены, мягкими, почти неслышными шагами подошел ко мне и, обойдя по кругу, зачем-то прикоснулся кончиками пальцев к спине. От его прикосновения меня снова кинуло в жар.

«Великие, почему от этих невинных прикосновений так странно и волнительно? Почему на меня эти мужчины так действуют?»

Да кто бы мне ответил.

Дракон остановился напротив моего, судя по припеканию в щеках, явно покрасневшего лица, склоняя голову набок.

— Все не так, Лорелея.

— Я и сейчас не должна была ничего спрашивать или говорить, верно?

Вадэмиан уверенно кивнул. А его брат подошел ближе, с не меньшим интересом этакого исследователя заглядывая в лицо.

Я уже догадывалась, что с самого начала, стоило мне только войти в первые комнаты и предстать перед очами одного из драконов, задать вопросы и получить на них ответы, уже пошло что-то не так.

Не по сценарию.

Мысленно усмехнулась.

Только по этой причине не удержалась от, казалось, возмутительной просьбы, преимущественно обращаясь к Вадэмиану по понятным причинам:

— Объясните, ваши Светлости?

Ответил, к моему легкому удивлению, Анхель.

— Понимаешь, Цветочек, после даже одного глотка «забвения» ты должна была временно превратиться в этакую послушную марионетку, дожидающуюся прямых приказов.

— Анхель! — закатил свои пленительные глаза Вадэмиан, сокрушенно покачав головой.

— Что? — невинно хлопнул длинными черными ресницами близнец, улыбнувшись.

Мне казалось, что краснеть больше уже некуда. Видно, я ошибалась, чувствуя, как горят мочки ушей. И не потому, что дракон обидел меня своими словами. Он ответил честно. И правдиво. Да, немного неприятно, но дорогого же стоит. А из-за того, как он меня назвал.

Цветочек.

Так нежно и хрупко.

Не сдержав ответной улыбки, едва не растеклась лужицей, когда его Светлость Анхель мне подмигнул, а Вадэмиан, заметив, что меня никоим образом ответ его брата не оскорбил, облегченно вздохнул, тоже хоть и криво, но улыбаясь.

Ко всему прочему, я помнила слова наследника: что должно произойти, произойдет. И о просьбе довериться. Что для них это важно и не является личной прихотью. По крайней мере, сам отбор.

Не стали бы эти сильные мужчины что-то делать такое для своей личной выгоды. А значит, все происходящее к чему-то должно привести.

— Так, что от меня требуется? — собирая в кулак решимость, негромко спросила.

Улыбки братьев стали натянутыми. Они, переглянувшись, покосились на кресло, а затем очень так красноречиво ― на меня.

Великие… Что-то такое я и подозревала. Но боги, для чего?

— Мне нужно забраться в это кресло, да? — упавшим голосом спросила. — Но для чего?

— Давай откинем эти ненужные вопросы, моя хорошая, — вздохнул Вадэмиан, его брат серьезно кивнул, подтверждая слова близнеца. — Мы и так потратили много драгоценного времени. В общем, не только забраться, но и раздеться.

Внутри все снова свернулось в узел, а низ живота пронзило жалящей вспышкой, от которой только чудом не охнула. В голове пронеслись слова мужчины:

«Цветочек… Моя хорошая».

Великие, как же необычно и сладко.

Во мне поселилась робкая надежда, что так они называли только меня.

— Полностью? — уточнила с замиранием сердца.

— Халат и нижнее белье, сорочку можешь оставить, — спокойно произнес Анхель, хотя в его глазах отражалось совсем не спокойствие, как и у брата. Опустив глаза, сглотнула, видя, как на уровне ширинки халаты на мужчинах подозрительно топорщатся.

«Это то, что я думаю? Нет, лучше не думать. Не думать, насколько их возбуждение в отношении меня может быть приятным».

Но тут же меня посетили иные, возмутительно ревнивые мысли:

«Интересно, а сколько уже успело побывать в этой комнате до меня? Скольким девушкам уже довелось испытать все то, что меня только ждет?»

И тут же сдулась под гнетом уже иных отрезвляющих мыслей:

«Неужели ты на самом деле ревнуешь, Лея?! Окстись, ненормальная! Или, ты думаешь, эти шикарные драконы ― праведники? У них сексуального опыта столько, что тебе и не снилось».

Последние мысли мне были, мягко говоря, неприятны. Еще и эта необоснованная ревность, на которую я совершенно не имела никакого права.

Вскинув подбородок и прямо смотря на притворно расслабленных венценосных близнецов-братьев, подрагивающими от напряжения пальцами развязала халат, скинула его и осталась перед темнеющими на глазах взглядами обоих мужчин в одной практически прозрачной сорочке. Ощутила, как не то от прохлады, не то от горящих взглядов драконов напрягаются соски, превращаясь в маленькие чувствительные камушки.

Затем, так же не отрывая глаз от заходивших желваками лиц, стянула трусики, стараясь не думать о том, что мое лицо уже давно походит цветом на перезрелый томат, и оставила их лежать на полу, поверх халата.

— Ты просто прекрасна, Цветочек, — тихо и искренне произнес Анхель, пожирая меня темно-зеленым светящимся взглядом. От его слов вновь все пронзило сладкой вспышкой, заставляя сжать бедра.

Он подошел к креслу, остановился за его спинкой и поманил рукой.

— Подойди сюда, Цветочек.

— Не бойся, — шепнул на ухо неожиданно оказавшийся за моей спиной Вадэмиан, обдавая кожу теплым дыханием и запахом пряностей с древесными нотками. — Помни, мы не причиним тебе вреда. Сегодня ты не лишишься невинности, мы обещаем.

Кивнув, шагнула вперед, неуверенно взглянув на кожаного «монстра» и втайне радуясь, что меня никто не подгоняет в спину. Наоборот, терпеливо дожидаются. Все-таки драконы ― мужчины с большой буквы. Даром, что наследники престола. Или именно по этой причине. Впрочем, восседать на акушерских креслах мне еще не доводилось. Зачем, если есть целительские камни? Как ранее и не доводилось слишком близко общаться с драконами.

Запнувшись, оглянулась, завороженно посмотрела в глаза мужчины, словно ища некой поддержки, и Вадэмиан, улыбнувшись, взял меня за руку и сам повел к акушерскому креслу, помог забраться по маленькой лесенке.

Усевшись на прохладную даже через одноразовую пеленку кожу, замерла, дожидаясь следующих приказаний. И они незамедлительно поступили. От Анхеля.

Мужчина, коснувшись моего плеча, мягко потянул, заставляя меня полу лечь и, прогнувшись в спине, вскинуть на него глаза.

— Все идет почти так, как и должно, пожалуйста, Цветочек, расслабься.

— Это все еще нелегко, — доверительно прошептала.

— Понимаю, — тепло усмехнулся Анхель и приказал: — Протяни кисти рук.

Незамедлительно выполнила команду, а через минуту ахнула от того факта, что они оказались хитро пристегнуты у изголовья кресла.

— Подстраховка, — на мой невысказанный вопрос пояснил Вадэмиан, огладив мои обнаженные ноги кончиками теплых пальцев.

На это я смогла только кивнуть, неожиданно чувствуя, как все тело против моей воли начало расслабляться, а дыхание успокаивалось, становилось ровным. Я даже испугаться не успела, затягиваемая в этот липкий водоворот спокойствия.

— Похоже, настой начал действовать, — услышала приглушенный задумчивый голос поверх своей головы. — С заминкой, но он подействовал. Но все равно, наш Цветочек ― особенная.

И снова сердце сладко екнуло от его слов. Они считают меня особенной. По крайней мере, Анхель. И через доли секунды я с замиранием сердца поняла, что и не только он.

— Она и есть особенная. Но хорошо, что зелье подействовало. Мы и так слишком затянули испытание ненужными разговорами. Приступим.

Дальше я все ощущала словно через слой какой-то ваты. Нет, я все понимала, более того, остро ощущала прикосновения пальцев наследников, но словно через ту самую вату. И не могла лишний раз пошевелиться или что-то сказать. Язык будто прилип к небу и шевелился с трудом.

Я слышала легкий стук, словно чего-то керамического, глухой шелест халатов, затем почувствовала, как мои ноги, легонько огладив, приподнимают, сгибают в коленях, разводят в стороны и укладывают на что-то узкое и прохладное.

«Подставки», — вспыхнуло понимание. И тут же: «Какой стыд».

Но хуже всего было то, что на самом деле никакого стыда я и не испытывала. Даже и капельки. Мне, по правде говоря, было приятно. Их прикосновения не вызывали отторжения, а только приятную дрожь. И, великие, желание.

Это чувствовала по увлажнившимся складочкам. И снова не испытала того нужного стыда. А нужного ли?… Не думаю.

«И вообще, хватит думать, Лея. Чувствуй».

Прислушавшись к ощущениям, почувствовала, как теплые мужские ладони огладили колени и легонько подтянули вперед, да так, что я, немного съехав вниз, еще больше открыла себя для взглядов мужчин.

Ох, Великие…

Колени на подставках чем-то закрепили. Чем-то эластичным и не давящим на кожу. Но благодаря им, если бы я и могла шевелиться, вряд ли бы смогла теперь сбежать.

Осторожное прикосновение кончиков пальцев к самому сокровенному стало не то чтобы таким уж неожиданным, но прямо сейчас я не могла охарактеризовать ту степень приятности от этого, пронзившей тело.

С губ сорвался тихий выдыхающий стон. На этот раз ощутила помимо теплых пальцев, хозяйничающих в лоснящихся соками складочках, легкое прикосновение к волосам. Кончик косы поднялся, и через доли секунды на грудь опустилась копна высвобожденных от плена ленты волос.

Анхель, пропустив их через пальцы, довольно проурчал:

— Мягкие, — в макушку уткнулся нос наследника, шумно вдыхая: — Вкусно. И вправду, цветочек.

Тут же новое ощущение, заставляющее смутиться и тихо всхлипнуть. Складочки обдало горячим дыханием. Теплые пальцы, осторожно раздвинув нежные губки, большим пальцем погладили маленький комочек, выдыхая:

— А здесь сладко. И очень красиво.

— Тоже хочу это видеть.

Колыхание воздуха, и новое острожное прикосновение, на этот раз более прохладных пальцев к лобку, затем скользящие движения вверх и вниз.

Магия всего мира… О порочности момента можно и не упоминать.

Низ живота вновь пронзило вспышкой тока, заставляя судорожно вздохнуть и выдохнуть, а внутренние мышцы ― приятно и одновременно немного болезненно сократиться. Словно требуя нечто большее. И уж точно запретное.

— Чувственная девочка.

— Очень чувственная, — согласился Анхель. — Такая нежная, красивая, сладенькая. Так бы и вылизал сейчас ее всю.

— Сейчас моя очередь, Анхель.

— Не в этот раз, в этот раз наша очередь, Дэм.

Шелест одежды. И недолгое молчание.

— Ты прав. Согласен. Она настолько сладенькая, что у меня возникает острое желание перейти границы установленных рамок. Совсем немного, — тихий отчаянный стон Вадэмиана, вызывает у меня ответное желание застонать.

— Думаю, совсем немного можно, — обманчиво ласковые, негромкие слова второго наследника, словно спускают некий условный рычаг.

Коварные пальцы задевают какую-то точку, спускаясь вниз и обводя маленькую дырочку по кругу, заставляют прогнуться в спине. В этот раз, не успев подавить стон, громко и жалобно застонала.

Нечто теплое и чуть влажное проходится вниз-вверх по складочкам, словно собирая влагу, и упирается в маленькую дырочку, чуть надавливая.

«Неужели они собираются сделать это со мной? Но они же обещали!..» — проносится паническая мысль, мгновенно смываемая прикосновением жестких чуть прохладных пальцев к соскам через легкую ткань. Слегка сжимая и перекатывая между пальцами, дразнящими движениями спускаясь к низу живота, оставляя после себя дорожку из мурашек. И снова медленно поднявшись вверх, две широкие ладони ложатся на изнывающую грудь, приятно сжимая.

Анхель…

Греховные действия лазурно-зеленого дракона отвлекли от самого главного происходящего, того давления. А мужчина тем временем сильнее надавил, немного входя и снова отстраняясь, поглаживая гладкой горячей нежностью уже давно влажные складочки и дразня чувствительную горошку, заставляя меня приглушенно всхлипнуть и от переполняющих эмоций замотать головой.

Но вместе с тем я ощутила еще одну странность. Воздух, он словно стал гуще, вынуждая тяжело и немного надсадно дышать. И еще мне почудилась некая зеленоватая вспышка. Но я не спешила распахивать глаза, концентрируясь на своих ощущениях.

«Что они со мной делают?»

Никогда подобного не испытывала. Так порочно — странно и сладко, что хочется, чтобы это безумие продлилось подольше.

Похоже, я сошла с ума.

Вновь чувствую навязчивое давление и проникновение глубже, почти болезненное, а вторая пара пальцев тем временем спускается к клитору, поглаживая и массируя. Словно снова отвлекая.

Знать бы, от чего.

Но я узнала, и очень быстро.

Прикосновение чего-то холодного и металлического к другой дырочке, совершенно не предназначенной для такого, стало ошарашивающей неожиданностью.

Дернувшись, протестующе застонала, пытаясь выстроить мысли и хоть что-то из себя выдавить, но опять не смогла. Только чуть сдвинула тело, чтобы уйти от этой металлической неправильности.

Послышался глухой смешок, рука на животе напряглась. Оглушающая тишина. А затем произошло такое, что я, будь в трезвом рассудке, точно бы предотвратила. Потому что это уже грязно и уж точно неправильно. Металлический щелчок ― и меня подбросило вверх, да так, что голова немного перевесила ноги. А мне в губы уткнулась влажная плоть.

— Открой ротик, Цветочек, — властный, но одновременно мягкий приказ, не терпящий отказов.

Рассудок помутился. Приоткрыла глаза и тут же зажмурилась, застонав. Это ровное, перевитое венами большое мужское орудие еще долго будет мне сниться во снах.

«Ты не запомнишь», — голосом Вадэмиана Артерварга пронеслось в голове.

«Не запомню…»

Приоткрыв губы, лизнула нежную плоть, слыша шипение и приглушенный стон близнеца.

«Я сделала что-то не так? Сделала больно?»

Однако протиснувшаяся в мой рот круглая солоноватая головка явно намекнула, что все очень даже так.

Посасывая ее, не решаясь впустить глубже, вдруг ощутила уже теплую металлическую штуку у своей второй запретной дырочки, и на этот раз и пискнуть не успела, как эта штука с неприятным давлением оказалась внутри.

Сама того не ожидая, прикусила мужской орган, снова слыша шипение, а затем властное прикосновение к макушке ― и мой рот нанизывают на мужское естество.

Машинально мотнула головой, продолжая чувствовать и давление в запретной дырочке, и проникающее прикосновение мужского достоинства Вадэмиана. Отодвинулась, услышав над головой насмешливый, хриплый голос:

— Куда же ты бежишь? Тебе не уйти, Лорелея.

«А разве я бы смогла уйти? — пронеслись изумленные мысли, — Сбежать? Да и хотела бы?»

Не хотела.

Подавшись вперед, губами нашла влажную головку, впустила ее в свой рот и обвела языком по кругу, словно пробуя на вкус, чувствуя себя донельзя смелой и порочной.

Теплые скольжения по складочкам взад и вперед, к клитору, а затем зеленоватая вспышка перед закрытыми глазами и странное с каждой песчинкой времени покалывание в груди.

— Все хорошо, — погладили по волосам и забрали влажное и упругое, возвращая в исходное положение, отчего закружилась голова, а во рту появился неприятный металлический привкус.

Покалывание в груди усилилось, превратилось в болезненное. Подобно тысячи маленьких иголочек, одновременно пытающихся проникнуть в мою грудную клетку.

«Великие демиурги, что со мной происходит?»

Время словно замерло, и я уже не ощущала на себе рук и не только рук наследников. Только это давление, словно пытающееся изнутри приплюснуть все мои внутренние органы.

— Анхель, убавь магию, — услышала где-то там вдалеке не на шутку взволнованный голос наследника.

Прикосновение к щеке и нежные объятия. Хриплый, уверенный голос:

— Еще немного. Еще один дар.

— Анхель! — предупреждающий рык. — Блокируй!

Прикосновение к ногам. Или мне почудилось?

Меня начало нещадно подташнивать. И как бы я ни хотела распахнуть глаза или пошевелиться, умоляя, чтобы скинули это убийственное давление, позволили сделать всего один жалкий глоток воздуха, я не могла.

— Она выдержит, ты же видишь! Еще чуть-чуть. Всего один дар, Вадэмиан! Ты же видишь, Цветочек выдерживает уже четвертый дар. Если выдержит и пятый, ты…

— Анхель! — в бешенстве зарычал наследник. — Ты убиваешь ее! Она сгорит!

Последнее, что я услышала перед тем, как давление вперемешку с онемением во всем теле завладели каждой моей клеточкой, и организм просто не выдержал сладкого издевательства ― раздавшийся, словно из-под толщи воды властный, металлический голос Вадэмиана:

— Я сказал — хватит!!

Все прекратилось неожиданно резко. Как по щелчку. Но я уже ничего не чувствовала. Совсем. И это меня даже не испугало.

Глава 14. Жесткое наказание лучше уроков дипломатии

Дэм

Безжалостно нападая на совершенно не защищающегося брата, я чувствовал едва ли не физическое удовольствие, наблюдая, как на открытых участках кожи от каждого моего справедливого удара появляется глубокое, болезненное ранение.

Оскалившись не хуже одичавшего зверя, развеял клинок, призывая огненную плеть, отчего у брата всего на секунду расширились зрачки и перехватило дыхание. Он прекрасно знал, что после плети ранения заживают куда медленней и болезненней, чем от клинка.

Загоняя свою жертву в ловушку, ничего не слышал, кроме щелчков плети по коже и тихого шипения близнеца, ощущая его боль, как свою. Но не остановился. Анхель заслужил физическую порку. Истинно заслужил. И сам это понимал.

Происходящее в тренировочном боксе можно было бы назвать «избиением младенца», но никак не тренировкой. Ведь Анхель даже и не пытался не то чтобы защититься, но и уйти в оборону, осознавая и принимая свое наказание за совершенный серьезный проступок. Едва не стоивший одной хрупкой девушке жизни.

Этого вообще не должно было произойти. Но произошло. И виновный должен быть наказан по всей строгости закона. На данный момент моего закона. Кто же еще отважится карать наследника Драеклонского престола, кроме меня самого. Подобное и императору не подвластно.

Однако, если бы это был мой проступок, Анхель поступил бы точно также. Наш негласный непреложный закон. Если не более жестоко. Все же брат не отличался состраданием.

Резкий свист и щелчок. Плеть болезненно ударила по кости лодыжек, рассекая кожу, рывок ― и брат с тихим вскриком падает, распластавшись на жестком полу, кашляет и сплевывает алую кровь.

Медленно подойдя ближе, безразлично взглянул на него сверху вниз, формируя на руке атакующее паралитическое заклятие. Взмах руки ― и тело брата заходится в конвульсиях.

Хищно оскалившись, удовлетворенно усмехнулся, щелкнул пальцами, добавляя оглушающее заклинание и видя муку на лице близнеца. Я уже было занес кулак для удара, но был остановлен жестким властным окриком:

— Довольно!

Мне не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто посетил наше с братом одновременно убежище и камеру наших обоюдных пыток. Кроме этого высокого лэрда, никто и не осмелился без разрешения пройти в нашпигованные различными по степени опасности и сложности заклинаниями комнаты, не говоря уже про то, чтобы прервать бой наследников.

— Ты слишком рано, отец, — холодно произнес, все же повернувшись и коротко поклонившись.

Его Величество, не удостоив меня взглядом, подошел к брату. В его глазах отразилась нешуточная обеспокоенность, тут же сменяясь равнодушием.

— Я хочу знать, что произошло. В подробностях, Вадэмиан. И пока ты будешь докладывать, Анхель наконец перестанет протирать пол и приведет себя в надлежащий вид. Верно, сын?

— Конечно, отец, — прохрипел близнец, поднялся на нетвердых ногах и, коротко кивнув нам обоим, задержал на мне взгляд.

Молча мотнул головой в сторону раздевалок, переводя взгляд на хмурого отца.

Император выжидающе выгнул бровь.

— Ну? Я внимательно слушаю.

Уголки моих губ дрогнули в усмешке. Покачал головой, медленно разматывая с ладоней эластичную прочную ленту.

Мы оба знали, что ничего существенного от меня император не услышит. А он и не рассчитывал на прямой и честный ответ. Так было всегда. И так всегда будет. Мы с братом, сколько себя помнили, и что бы ни происходило, предпочитали разбираться с проблемой сами или между собой, конечно, если эта проблема не затрагивала напрямую интересы империи.

— Ничего непоправимого, отец.

Зеленый проницательный взгляд опалил сталью, заставляя едва ли не прогибаться под натиском императорской воли, но я даже и бровью не повел, оставаясь спокойным и невозмутимым.

— Мальчишки, — недовольно, но не без гордости фыркнул император. — И для чего вас двоих обучали искусству дипломатии? Простой разговор куда проще и действенней махания кулаками, сын. Когда вы с братом это наконец осознаете и перестанете, чуть что, мутузить друг друга?

— Не буду спорить. Но и вреда от обычной тренировки не вижу. Твое возмущение необоснованно, отец.

— Тренировки? — насмешливо поднял брови император, красноречиво покосившись на потеки крови на полу и брызги крови на моем теле и одежде.

Безразлично пожал плечами, промолчав.

Его Величество устало вздохнул.

— Надеюсь, Вадэмиан, ты не преуменьшаешь и ничего серьезного действительно не произошло. Особенно с девушками.

— Претендентки в целости и сохранности, — отчеканил, взглянув на появившегося и уже чистого, но все еще помятого брата.

Отец смерил нас двоих строгим, с каплей подозрения взглядом, прищелкнул языком.

— Что ж, поверю. И как проходит второй этап? Есть положительные результаты?

Переглянувшись с Анхелем, неоднозначно кивнули, почувствовав себя неуютно. Каждый еще помнил, в каком состоянии после магии оказалась хрупкая и, что важно, человеческая девушка. В которой и магии-то было с фалангу пальца.

Император укоризненно прищурился.

— Стало быть, не скажете. Ладно, ваше дело. Но соблюдайте меры осторожности. Проблемы короне не нужны.

— Не стоит излишне беспокоиться, Ваше Величество, все под контролем, — синхронно ответили мы под тихий смешок удаляющегося императора.

Как только за отцом бесшумного закрылась дверь бокса, повернулся к Анхелю.

— Надеюсь, ты усвоил урок, брат.

— Усвоил, — было мне твердом ответом. — Я просто не смог удержаться, Дэм. И ты это понимаешь.

— Понимаю.

* * *

Я смотрел на отблески огня в гранях бокала с терпким и крепким на вкус орчанским пойлом, все мои мысли были обращены в сторону Лорелеи. Не только брат почувствовал в девочке что-то странное. Глубинное и сокрытое. Древнее. Раскрывшееся на испытании куда больше, чем на первом этапе. Но и я сам.

Однако уловить, что именно в ней сокрыто, и так ли это на самом деле, нам не удалось. Отчасти в этом был виноват и я. Не стоило спихивать всю вину на близнеца. И все же, что делать с этим знанием, мы пока не понимали. Каких-то конкретных мыслей не было.

Не снимать же ее с отбора для исследования, это более чем глупо. И дело даже не в том, что самой девушке подобное вряд ли придется по вкусу. Или же в ее опасности. Отнюдь, мы прекрасно ощущали, что нечто, спящее в ней, не опасно. Ни для нас, ни для императора и народа. В сокрытом не было ничего темного. Наоборот, что-то светлое. Теплое и манящее.

Опять же, мы не смогли уловить и понять, что именно это было. Слишком мало времени. Слишком быстро все произошло. Да и думали мы в тот момент совершенно не головой. По крайней мере, не той, что на плечах. Как еще Лорелея, после влияния такой сокрушительной для хрупкого человеческого тела магии, жива осталась. И вовсе загадка.

От перспективы того, что понравившаяся девушка могла не выжить, меня передернуло, похолодевшие пальцы с глухим хрустом сжали бокал.

Сглотнув, прикрыл глаза, усмиряя запоздалый поднявшийся липкий страх и осознание того, что только чудом смогли избежать повторения прошлых ошибок, стоивших жизней невинных.

— Как ты думаешь, — услышал тихий голос брата. — Она будет помнить о том, что с ней произошло?

Вскинув голову, взглянул на мрачного близнеца. Анхель, устроившись на диване, крутил в руке граненый бокал. Его с виду расслабленная поза меня не обманула. Брат был напряжен. В глазах застыла досада на себя, осознание и злость за несдержанность. На его лодыжке под повязкой все еще кровоточили раны от плети.

Отведя взгляд, повел плечом.

— Вряд ли. Думаю, как и другие девушки, часть обрывочных настоящих воспоминаний спишет на сон. Помня лишь то, что ты успел вложить в ее разум.

— Надеюсь, — он скривил губы в болезненной ухмылке. — И все же, за ней нужно понаблюдать, Дэм. Ты сам понимаешь, что она не так проста. Возможно, в скором времени стоит ожидать сюрпризов.

Я согласно кивнул, делая маленький глоток обжигающего напитка.

— Понаблюдаем. Главное, что девчонке больше ничего не угрожает. А что не будет помнить, так оно и к лучшему. И нам нужно забыть о ней. Эта девочка, хоть и перенесла половину твоей магии, но это не значит, что перенесет ее полностью. И вряд ли сможет впитать. Не думаю, что она фрайал. Слишком хрупкая. Да и вообще человек.

В следующую секунду Анхель, зло прищурившись, полыхнул потемневшей зеленью глаз, с рыком метнул уже пустой бокал в стену, с мрачным удовлетворением наблюдая, как тот, со звоном разбившись, осыпается мелкими осколками.

Тяжело выдохнув, близнец взъерошил волосы, усмехаясь:

— Может, ты и прав. Но Цветочку предстоит третье испытание. После него и будем решать.

Я промолчал, не считая нужным что-либо отвечать. Если признаться самому себе, я был бы очень даже рад, если бы нашей женой стала Лорелея. Она искренне понравилась мне, в отличие от других более красивых и древних кровью одаренных девушек. Но такой судьбы, которая досталась нашей матери, я бы для нее не хотел.

Перед глазами встала недавняя сцена: распластанная на кресле, хрипло, с надрывом дышащая девушка, покрытая бисеринками пота. Приоткрытый нежный ротик в немом вскрике. Затем глубокие толчки в ее горло брата. Свет и тьма. Как же мне в тот момент хотелось оказаться на его месте.

И что было бы, если Анхель выпустил больше силы? Пепел на приглушенно-зеленой коже кресла или?.. Узнать нам обоим уже не представлялось возможным.

Но так просто отпускать ее ни я, ни брат не хотели. И так просто и не отпустим.

За Лорелеей Стаунхаус действительно стоило понаблюдать. Чтобы попытаться не только больше узнать ее саму, но и грани ее возможностей. Вдруг мы ошиблись, и девушка все же сможет стать нашим с братом фрайалом. Слабая надежда, если помнить о ее магии и расе. Но чем демиурги не шутят.

В голове вдруг созрел новый план испытания. И для кое-кого оно будет двойным.

Осталось закончить это уже не шибко интересное испытание. Его завершать совершенно не хотелось. Но придется. И хорошо, что претенденток осталось немного. Однако я понимал: Ни я, ни Анхель к девушкам больше положенного для проверки магической совместимости не притронемся.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я. — А по поводу этапа у меня есть кое-какая идея.

— Поделишься?

— Естественно, — я покосился на окно, озаряемое предрассветными сумерками. — Давай завтра обговорим. До рассвета осталось всего несколько часов. Необходимо немного отдохнуть.

— Согласен. Знаешь, как бы там ни было, целесообразно наведаться в сокровищницу для того, чтобы найти подходящий блокатор магии. Если в Цветочке спящая магия, что более вероятно, при ее пробуждении могут быть случайные жертвы. К тому же, мы не знаем направленности.

Я задумчиво прикусил губу, отставляя бокал на столик. В словах брата было рациональное зерно.

— Хорошая идея. Тогда, как будет время, обязательно посетим отца, его нужно поставить в известность по поводу наших догадок. Но сначала желательно как можно скорее завершить испытание.

Анхель брезгливо скривился, передернув плечами

— Ты прав. Только лично мне больше не хочется испытывать претенденток на прочность и совместимость нашей магии в горизонтальной плоскости.

Понимающе усмехнулся. Мне тоже после Леи Стаунхаус подобного совершенно не хотелось. Мне хотелось ее. В той самой плоскости. И только ее. Даже фаворитка меркла на фоне этой необычно-обычной девушки.

«Что же в тебе такого, милая, что заставляет так неистово хотеть к тебе прикасаться. И хотя бы одним глазком вновь увидеть», — со вздохом подумал. Но вслух признаваться брату в своих желаниях не стал. И все же понимал, что Анхель чувствует примерно то же, что и я.

Это и удручало и одновременно забавляло.

Стоило нам обоим вспомнить о втором испытании, как нам на магифоны пришли уведомления.

Брат раздраженно выругался. Солидарный с ним, недовольно скривился, выудил из кармана брюк магифон, снял блокировку, пробежался по тексту короткого сообщения.

— Да это просто издевательство! — взорвался Анхель.

Он, вскинувшись, прямо посмотрел на меня и обманчиво мягко пообещал:

— Дэм, клянусь силой, я тебе за эту выходку с рандомностью отомщу!

Поежился от тона брата, понимая — действительно, отомстит. Изощренно, со вкусом. Анхель это умел и, что уж там, практиковал.

Устало вздохнув, вскинул ладони, вяло увернувшись от слабенького проклятия брата. Что тут сказать. Во время разработки плана прохождения испытания данная идея казалась удачной. Кто же знал, что все так интересно получится с маленькой Леей.

— Поднимай свой зад, выбора у нас все равно нет. Одной из девочек так же не повезло. Надеюсь, она не упадет в обморок при виде твоей подбитой рожи.

Анхель досадливо поморщился, мстительно прищуриваясь:

— Если не хочешь, чтобы я прямо здесь подправил тебе физиономию, сравнивая счет, то лучше не зли. Пойдем, на переодевание нет времени. Да и все равно под целительскими халатами не видно. К тому же и девчонка не вспомнит, в каком виде предстали перед ней наследники империи драконов.

***

Лорелея

Проснулась я с гудящей головой и болью в каждой мышце тела, не сразу понимая, где вообще нахожусь и причину этой болезненности.

Не спеша открывать глаза, поморщилась от ломоты в теле и давящего ощущения в висках.

«Великие, чем я вчера таким занималась, что мне настолько плохо? Я что, вчера все-таки дорвалась до матушкиных запасов самогона, решившись наконец попробовать на вкус эту гадость, и теперь пожинаю плоды своего поступка?»

Не зная, что и думать, я еще недолгое время полежала в подозрительно широкой постели, с долей паники начиная потихоньку осознавать, что вряд ли нахожусь в своей комнате в поместье Стаунхаусов. Даже у матушки не было такой широкой кровати и мягкого пухового одеяла.

Напрягать голову было откровенно больно, но я честно старалась отрешиться от гудения и давление в висках и вспомнить хоть что-то. Получилось не очень хорошо, но и то, хлеб.

Воспоминания были обрывочными и хаотичными. И я никак не могла собрать их в общую картину.

Вдохнув и резко выдохнув, расслабилась. Перед глазами закружили образы прошлого.

По крайней мере, я на это очень надеялась.

Так.

Вот я куда-то иду по широким с золоченой отделкой коридорам, впереди меня спина… эльфийки?

Где я в нашем городке, населенном преимущественно людьми, могла встретить эльфийку? Или это из сна?

Так. Что там еще помню?

А вот я, о великие, в целительском кабинете? Как иначе можно было трактовать характерные именно для целительской зеркальные поверхности. Но зачем мне нужно было посещать подобного рода мага? Не понимаю.

Затем мне вспомнился и вовсе какой-то абсурд. Два смутно знакомых по внешности красавчиков дракона в белоснежных халатах и… что?! Это что, акушерское кресло?

Что за бредовый бред в моей голове? Точно, сон.

Определенно сон!

Я уже было успокоилась, но дальше как-то неожиданно в сознании вспыхнуло нечто такое, отчего я, приглушенно взвизгнув, широко распахнула глаза, тут же их со стоном зажмуривая от болезненной для глаз яркости света.

«Спокойно, Лея, спокойно. Паника нам ни к чему».

Досчитав до десяти, медленно выдохнула, приоткрыла один глаз, поморгала. С моих губ сорвался отчаянный стон, потому что, увидев обстановку покоев, сразу же осознала, и где я нахожусь, и что вообще, собственно, тут делаю.

Я в главном дворце. На княжеском отборе. И вчера проходила его второй этап.

Воспоминания накатывали урывками, подкидывая некие порочные, страшные и одновременно… О, великие, прекрасные картинки?!

Я что, ударилась головой? Именно по этой причине в голове настолько ужасный сумбур и раздирающие противоречием ощущения и мысли?

Паника снова начала подбираться к горлу, вставая противным комком.

Только этого не хватало. Так, все!

«Смысл уже метаться, Лея, и паниковать? Все уже произошло. Смирись. Так что, излишние мысли в сторону!»

Первым делом нужно освежиться, а уже затем думать, что было сном, а что нет. И вообще. А оно мне нужно? Вспоминать?

Спорный вопрос. Ответ, на который, прямо сейчас, давать не хотелось.

С горем пополам поднявшись, покачнулась от легкого головокружения, сделала неуверенный шаг, схватилась за шкаф и постояла с секунду, сглатывая дурноту и щурясь. Как только рябь в глазах немного уменьшилась, медленно побрела в сторону ванной комнаты. И уже там, с радостью стянула с себя совершенно не измявшуюся ту самую легкую сорочку, брезгливо отпихнув ее ногой в сторону корзины для грязного белья.

Кое-как освежившись и совершенно не чувствуя себя бодрой или хоть капельку легче, вернулась в кровать, тут же забылась глубоким беспокойным сном.

***

В следующий раз мое пробуждение прошло намного приятней, чем первое. Я уже не чувствовала себя, словно меня каретой переехали или ударили неким сильным проклятием.

Распахнув глаза, приподнялась на постели, прислушиваясь к своему состоянию.

И могла с уверенностью заявить, что чувствовала я себя сносно. Тошноты и головокружения не было. Свет не давил на глаза. Единственное, что осталось, так это легкая головная боль. А еще воспоминания.

Безжалостные и правдивые. Как и понимание: что бы я там ни думала, но все не было сном. Все, что со мной происходило, было явью.

Вскинув голову, стиснула в кулаке одеяло.

Покрываясь потом, влагой в трусиках и румянцем, вновь и вновь прокручивала свои воспоминания и все, что делали со мной их Светлости.

Облизнув губы, словно пытаясь ощутить и слизать с них вкус великого князя Анхеля, закусила губу.

Хуже всего из всей этой неприглядной ситуации было то, что совершенно не чувствовала к этим воспоминаниям и толики отвращения или неприятия. Если совсем уж признаваться, то наоборот, где-то очень глубоко внутри хотела повторения.

Даже несмотря на то, что его Светлость Анхель, похоже меня едва ли случайно не убил. И к этому я также не ощущала никаких опасливых или негативных чувств.

Ну, сорвался, человек, г-хм, точнее дракон. Ну, бывает. Что уж теперь? Сидеть и трястись, как трусливая какаш-кхм, зайчишка. А сознание нашептывало:

«Ты же чувствуешь, он не такой. Он не хотел сделать тебе плохо. Да и вообще, если бы и вправду хотел, ты же понимаешь, что была бы уже мертва? К тому же, там был и Вадэмиан, он бы не допустил».

Да. Понимала. Более того, как нельзя лучше осознавала. Но все равно. Прямо сейчас, я не знала, что со всем теперь этим делать.

Глава 15. Тренировки (не) всегда полезны

Приведя себя в порядок, я подошла к комнате Ялы. Постучалась и, не дождавшись ответа, приоткрыла дверь, заглядывая. С удивлением широко распахнула дверь, медленно скользя взглядом по пустой опочивальне.

Кровать девушки была неопрятной и не заправленной. Вещи лежали в беспорядке. Странно. Не замечала за Даялой неряшливости. Да и куда она могла уйти? Неужели решила прогуляться в саду? Я уже было потянулась за своим магифоном, как заметила ее артефакт, сиротливо лежащий на тумбочке.

Сдвинув брови к переносице, потерла лоб, с глухим раздражением осознавая, где именно на данный момент сейчас была соседка. С вероятностью в девяносто процентов, подруга прямо в это самое время проходила свое испытание.

Меня кольнула неприятная и, что уж там, болезненно противная мысль, заставляющая судорожно выдохнуть и до крови куснуть щеку.

«Великие, неужели их Светлости и с Ялой прямо в эту секунду делают все то, что творили со мной?».

Подумав об этом, почувствовала себя мерзко. А коварный ехидный внутренний голос словно старался укусить побольней, нашептывая:

«А чем ты отличаешься хотя бы от той же самой Даялы? Может, она им придется больше по вкусу?».

При воспоминании о том, что со мной делал язык одного из наследников, меня затошнило. Сглотнула, ощущая, как холодеют ладони и хватанув ртом потяжелевший воздух, рывком закрыла дверь в комнату подруги, понеслась к окну. Попыталась его открыть, чтобы глотнуть свежего воздуха, но стоило прикоснуться к ручке, как пальцы предупреждающе обожгло, по телу прошлась легкая вибрация.

Окно было запечатано магией.

Тихо ругнувшись, обхватила себя за плечи, прислонясь лбом к прохладной поверхности. И тут же напряглась, стоило мне уловить глухой шум со стороны входной двери.

— Ну вот, мы и пришли. Вам нужно прилечь, лэрди Крижель. Вы потратили слишком много сил.

«Что же она там такого делала, что потратила так много сил, устала ублажать двоих наследников?», — мысленно ядовито прошипела, тут же устыдившись.

«Великие демиурги, да я ревную! — ошарашенно осознала. — Это ведь ревность! И к кому? К будущим императорам! Совсем с ума сошла на этом отборе».

Едва ли не застонав в голос от отвращения к себе, плотнее сжала зубы.

«Пускай это будут последствия той розовой настойки. Ну пожалуйста! Все что угодно, но только не настоящая ревность. Зачем мне вообще эти чувства к тем, с кем не смогу никогда быть? Что за безумие».

— Добрый день, лэрди Стаунхаус, — услышала за спиной и медленно повернулась, вежливо кивнув эльфийке. — Как вы себя чувствуете?

— Сносно, — отозвалась, взглянув на соседку и чувствуя, как от стыда и разочарования собой запылали щеки.

Даяла и вправду выглядела плохо. Очень плохо.

Быстро подойдя к девушкам, подхватила под руку даже и не обратившую на меня никакого внимания подругу. И не удивительно. Даяла сейчас больше напоминала поднятую талантливым некромантом мертвячку, нежели живого человека.

«Пропащие боги, что с ней там делали? Н-да уж, Лея, а ты еще ревновала. Не стыдно?»

Стыдно было. И даже очень.

Непохоже, что с Даялой наследники развлекались, совсем непохоже. Скорее уж подвергнули жестоким пыткам.

— Я помогу ее довести, — тихо обратилась к служанке. Калира не ответила, только благодарно кивнула.

Мы вместе довели практически бессознательную девушку до ее комнаты, я осталась стоять в дверях, а эльфийка довольно споро стянула с подруги халат, и я поспешила отвести вновь полыхающий ревностью взгляд. Не забыв прописать себе отрезвляющий словесный подзатыльник.

Закончив, эльфийка положила на лоб соседки руку и тяжело вздохнула, разгибаясь.

— Как она?

— Как и остальные. Магическое истощение. Но это и не удивительно.

Я вопросительно выгнула брови.

Эльфийка усмехнулась, давая понять, что поражается моей недогадливостью, и сухо пояснила:

— Если уж и простое нахождение близко к наследникам тяжело перенести, то, что тут говорить о влиянии их магии, лэрди. Вы и сами должны это понимать, как та, что столкнулась.

Мы вышли из комнаты Ялы.

— В этом и заключался смысл испытания, верно? — осторожно спросила, опуская глаза, перед которыми мгновенно вспыхнул обрывок непристойной картинки с драконами.

Служанка неопределенно повела плечами, обронив:

— Вам виднее, лэрди. И все же, вы оказались одной из сильнейших, прошедших этап.

— Что вы имеете в виду, госпожа Калира? — даже не пытаясь скрыть удивление, вскинула голову, цепко взглянув на невозмутимую эльфийку.

— Только вы и самая первая претендентка, лэрди Доменика, сейчас в сознании и более того, можете самостоятельно стоять на ногах. Остальные девушки куда в худшем состоянии. Многие из них находятся под наблюдением целителей и распорядителя.

Служанка красноречиво покосилась на дверь соседки, а я задумчиво куснула губу, не совсем понимая, как вообще так вышло. Ведь я наверняка магически одна из самых слабых избранных магией Артерваргов. Тогда почему я не валяюсь в беспамятстве, как другие. А преспокойненько стою на своих ногах. Да и чувствую себя вполне нормально.

— Может, оно и так, но, если уж говорить о ногах, госпожа, то стоит отметить, что лэрди Крижель в комнаты дошла пускай и с вашей помощью, но сама. Я же — нет. Точнее сказать, не помню, как вообще оказалась в своей опочивальне.

Калира, хмыкнув, одарила меня странным взглядом, качнув головой:

— Верно, вы — нет.

И тут же перевела разговор в иное русло:

— Я распоряжусь, чтобы вам подали обед. Ужин и завтрак также подадут в покои. Пока оставшиеся девушки не завершат свое испытание, для остальных претенденток назначен отдых. Но и после того, как этап будет завершен, последним понадобится немного времени для отдыха. Все в целом займет несколько дней. Их Светлости отдали приказ, чтобы прошедших этап девушек, независимо от состояния, осмотрел придворный целитель. Он зайдет к вам позже. Отдыхайте, лэрди.

— Постойте, можно вопрос?

Эльфийка, уже будучи в дверях, обернулась.

— Слушаю, лэрди.

— Госпожа Калира, скажите, я могу выходить за пределы покоев?

— Если целитель даст свое дозволение, думаю да.

— Благодарю.

Эльфийка сухо кивнула, на доли секунды нерешительно заминаясь, и не успела я вопросительно вскинуть брови, как она понизила голос, тихо произнесла:

— Знаете, лэрди. Я не хотела вам говорить, да и не мое это дело и право языком чесать о высоких. Но все же скажу. Да, вы не вернулись в комнаты своими ногами. Но вы ― единственная, кого наследники принесли в комнаты лично, — и она, не дождавшись моей реакции, выскользнула за дверь, оставляя ошарашенную ее откровением меня наедине с собой.

— Что? — неверяще выдохнула.

* * *

После ухода служанки я еще долго крутила в голове ее слова и никак не могла в них поверить.

Обед действительно появился в металлическом шкафу буквально через от силы минут пятнадцать после ее ухода, но мне даже самый маленький кусочек не полез в горло.

Сидя на диване, подложив под себя ноги, я думала обо всем произошедшем и о том, что удалось узнать, и совершенно не понимала, как себя в дальнейшем вести. Что вообще нужно делать и нужно ли.

Еще и эта необоснованная ревность неслабо подливала масла в огонь, вызывая внутри бурю негодования только одним лишь своим наличием. Но себе я врать не привыкла. Розовая настойка не имела к моим чувствам никакого отношения.

Это я. Я действительно ревновала их Светлостей, совершенно не имея на это никакого права. Как и не имела права злиться или проявлять негативные чувства к другим девушкам. Особенно в сторону Даялы.

Это низко и глупо с моей стороны.

Драконы ― женихи. Не спорю. Но номинально. По сути же своей ими не являлись и не являются. Чтобы там между нами ни произошло. Ведь даже в следующую минуту, или час, по одному лишь приказу одного из великих князей, в один щелчок пальцев, могу оказаться без меток и на пути в родовое поместье.

И даже то, что между нами было, они и не вспомнят. Если уже не забыли. Сколько у них таких невинных и вполне себе опытных дурочек за все время было. Не счесть. Это для меня самой ново, чувственно и тайно. Запретно. А для князей — обыденность.

Сморгнув набежавшую на глаза влагу, взглянула на ладони, поочередно с нежностью погладив словно приветливо вспыхнувшие метки с дракошами.

И раз сама я ничего не могла делать или решать, то стоило просто переступить через себя. И забыть.

Забыть их руки на моем теле. Жесткие, но осторожные и даже нежные прикосновения пальцев. Жалящие поцелуи. И обжигающие прикосновения к самому сокровенному. Юркий язык, дарящий наслаждение. И вкус одного из наследников… Великие. Об этом особенно нужно забыть и стараться и вовсе никогда не вспоминать. Как и тихие шелестящие слова.

«Цветочек…»

Зло мотнула головой, прогоняя навязчивые картинки и шепот слов Анхеля, гулом стоящий в ушах, скрипнула зубами, решительно кивая самой себе.

«Этого больше не повторится, Лея. Хватит об этом думать. Они сделали то, что были должны, и все на этом. Забудь! Выбей из головы! И лучше вспомни о действительно важной для тебя причине нахождения во дворце».

До хруста сжала пальцы, загоняя подальше мысли и образы, поджала губы.

Нужно помнить, что я здесь за тем, чтобы узнать об исчезнувшей магии, причинах ее ухода и способах ее возрождения. По крайней мере, попытаться. Но никак не за тем, чтобы вздыхать о неприступных горячих драконах.

Отбор рано или поздно закончится. Князья выберут себе достойную жену и императрицу, а я вернусь домой. И если повезет, с идеями или знаниями, как вернуть некогда ценное и важное.

А там, я обязательно буду счастливой. Сама выберу мужа и забуду о них.

После принятого решения я почувствовала себя намного легче и даже смогла немного поесть. Правда, совершенно не ощутив вкуса еды. Словно жевала не кусок ароматной птицы с гарниром в виде поджаренной пряной молодой картошки, а кусок подошвы от ботинка.

Умывшись, походила по гостиной, совершенно не зная, чем себя занять. Читать о, как бы ни было смешно, драконах, ― единственная доступная на данный момент литература ― не хотелось.

Устав бесполезно наяривать круги, решила сделать стандартную зарядку, включающую в себя: двадцать приседаний, пятьдесят махов ногами и столько же наклонов.

Но начала сдуваться уже на шестом приседании, надсадно дыша и отмахиваясь от черных мушек перед глазами. За этими действиями меня и застал придворный целитель и, еще неожиданней и почему-то приятней, распорядитель.

Мужчины, появившиеся на пороге нашей с Даялой гостиной, увидев меня в скрюченной позе, ошарашенно замерли, а подтянутый и статный, но уже в годах дракон, который, судя по всему, и был придворным целителем, выпучил глаза, изумленно приоткрыв рот с пухлыми губами.

От внезапности их появления, застигнутая врасплох, да еще и в таком непрезентабельном виде, вздрогнула, как от удара магического волнового заряда, потеряла концентрацию и рухнула на пол, больно ударившись локтям и боком.

Зашипев, схватилась за поврежденный участок своего тельца, чувствуя, как к саднящим ощущениям добавляется стыдливый жар в щеках.

«Просто великолепно, Лея. Пятьдесят очков за неуклюжесть! Можешь не садиться на место».

Лэрд Никлаус, как ни странно, отмер быстрее целителя и спокойно, даже как-то ласково, спросил:

— Лэрди Стаунхаус, а что вы, позвольте поинтересоваться, делаете?

От его тона меня почему-то пробрало ознобом.

— Т-тренируюсь, — выдавила, упираясь подрагивающими руками в пол, собираясь подняться, но не смогла и обидно завалилась в сторону, едва не отбив второй бок.

Подавила горестный стон, стараясь не думать, в каком свете выставила себя перед двумя взрослыми мужчинами, пробормотала:

— И, кажется, перестаралась.

— Да что вы говорите? — насмешливо съязвил лэрд Таритарен, неожиданно оказываясь рядом и не менее неожиданно поднимая меня на руки, отчего я только тихо пискнула, по наитию обхватила мужчину за шею, утыкаясь носом в его грудь и машинально глубоко вдыхая запах дракона.

Надо сказать, очень вкусный запах. Медово-горчичный. И до боли знакомый.

Красный чай?

Пока меня, неприлично приятно прижав к сильной, широкой грудной клетке, несли в опочивальню, даже не уточнив, какая именно из одинаковых с виду комнат моя, я краем уха слушала уже пришедшего в себя и громко недовольно причитающего целителя.

— И не мудрено, что вы плохо себя почувствовали, милая! Уму непостижимо. Как вообще вам в голову взбрело выполнять после энергозатратного и серьезного испытания физические нагрузки? Как только силы нашлись?! Возмутительно и недальновидно, лэрди!

«Согласна! — мысленно покивала, теснее прижимаясь к дракону, вновь и вновь вдыхая его медовый теплый запах. — Возмутительно! Возмутительно быть таким красивым, как лэрд Никлаус и так вкусно пахнуть. Так же вкусно и приятно, как и наследники. Преступление перед бедной мной!»

Голова закружилась, стоило вспомнить еще два бесстыдных в своей красоте и вкусноте запаха недоступных тела мужчин. К горлу вновь подступил неприятный комок.

Гулко сглотнув, завозилась на руках мужчины, не то в попытке выпутаться из его сильных рук, не то врасти под кожу. Но, все же, сделав усилие, едва ли не сползая по твердому телу дракона, переползла на кровать.

Мне даже показалось, что и сам лэрд не горел желанием меня отпускать. Потому как прежде, чем он меня все же выпустил, ослабляя хватку, его руки ощутимо напряглись.

Хотя куда там.

«Воображение нужно унять, Лея. Воображение. Вообразила себе невесть что. То сами князья по-иному относятся, то вон, лэрд распорядитель».

Смешно просто.

Что такого дракона, как Никлаус Таритарен, может привлекать в такой, как я? Ага. Можно подумать, что я неземной красоты с необъятным потенциалом магии наперевес. Да и вообще наследница, пускай будет Сайгона.

Я подавила невеселый смешок. Даже если бы все так и было, не факт, что смогла бы всеми этими характеристиками привлечь даже одного из этих драконов. Не говоря уже сразу о троих мужественных и сильных мужчинах.

— Что-то мне нехорошо, — промычала, подрагивающими пальцами прикоснувшись к горячему лбу.

Целитель, уже приступивший к диагностике, водя руками над моим телом, презрительно фыркнул, снова запричитав о моем безответственном поведении.

«А что же ты хотела, дорогая? Ишь чего удумала. Уру-ру. Безобразие! Ля-ля-ля. Недостойно лэрди. Бла-бла-бла». И так далее и тому подобное. Бр-р-р.

Тягостно вздохнув, покосилась на Никлауса, подмечая его угрюмый вид и плотно сжатые в молчаливом неодобрении губы. Затем он вообще развернулся и, печатая шаг, вышел из комнаты.

Из-за последнего я не на шутку расстроилась, но не подавала виду. Однако дракон быстро вернулся, и не с пустыми руками, а со стаканом воды.

— Что скажете, лэрд Томклаус? Как она?

На меня драконище даже и не взглянул. Ну и ладно.

— Физическое и моральное истощение. Не такое сильное, как у остальных девушек, но все же. И это еще не окончательный диагноз. Юная лэрди находится словно под воздействием сильного алкогольного напитка.

Я округлила глаза, от такого заявления выпадая в осадок.

Никлаус одарил меня таким взглядом, что мне не то что стало не по себе, а вдруг резко захотелось забиться в уголок и не отсвечивать. А лучше притвориться ковриком. Но прежде всего, честно заявить, что я уж точно никакого алкоголя по своей воле не употребляла. Однако целитель это сделал за меня.

— Но в организме девушки нет дурманящего напитка. Могу предположить, что это или своеобразный откат от воздействия магии их Светлостей или же аллергическая реакция на чармаил.

— Розовая настойка? — уточнила я.

— Она самая. Мне нужно взять несколько капель крови для анализа. Вы позволите?

И этот вопрос был задан отнюдь не мне. А Таритарену.

Я уже было открыла рот, чтобы возмутиться такому самоуправству, как Никлаус кивнул в мою сторону, наконец соизволив передать стакан с водой, который я незамедлительно сцапала и жадно осушила.

— Данный вопрос стоит задать девушке, лэрд Томклаус.

Целитель, смущенно кашлянув, повторил свой вопрос уже лично мне и, получив короткое разрешение, быстро кольнул указательный палец длинной иглой, сцедил несколько капелек в маленькую склянку, выуженную из кармана. Запихнув ее обратно, залечил неглубокий порез.

— Ну вот и все. Я настоятельно советую вам, милая, сегодня лишний раз не подниматься с постели. Благоприятней всего для вашего организма будет сон.

— Благодарю. Но не думаю, что смогу уснуть.

— Могу наложить усыпляющее заклинание, — и снова это обращение целителя было не ко мне. Да-да. Не трудно догадаться, к кому.

Никлаус вопросительно посмотрел на меня. В ответ отрицательно мотнула головой.

Стало приятно, что дракон, в отличие от целителя, хотя бы интересуется моим мнением. Хотя, что с него взять, с целителя, я имею в виду. Белый халат, он и в Ионасе белый халат.

— Не нужно, — спокойно ответил Таритарен. — Я побуду с лэрди немного.

Томклаус, не став спорить, коротко поклонился и оставил нас с распорядителем одних.

Отчего-то после ухода чешуйчатого представителя белых халатов мне стало вот как-то сразу волнительно. И скорее всего, на этот раз, дело было не во влиянии розовой настойки.

Сглотнув, перевела взгляд на волнителя моего спокойствия, на дракона, встречаясь с вишневыми, затягивающими, словно трясина, глазами.

Проклятые боги.

Глава 16. О любопытных разговорах

Никлаус Таритарен

Я задумчиво смотрел на измученную и все же смущенную моим присутствием девушку, и никак не мог понять, что меня в ней зацепило.

Неосознанно сжал ладони в кулаки, до сих пор ощущая на них изгибы ее тела, анализируя то нежелание, возникшее внутри, когда настал момент, в который следовало ее отпустить.

Отпустил, но отнюдь не без труда.

Лорелея, или Рели, как мысленно окрестил ее после первой нашей встречи в моем кабинете, была на первый взгляд совершенно обычной и ничем не примечательной человеческой девушкой. Каких много.

Рели не имела выдающихся форм. Если уж так говорить о небольшой, я бы даже сказал — стандартных размеров, груди. Не большая и не маленькая. Средняя. Но что уж там, именно такой размер женской груди я и предпочитал. Узкая талия. Но опять же, обычная. Не широкие и не узкие бедра. И совершенно обычные, прямые ноги.

Да. Рели Стаунхаус была именно такой.

Посредственной. Незаметной. Обыкновенной.

В ней не было изящности и воздушности эльфиек. Гордости в каждом взгляде и умения в любой ситуации подать себя, чем славились наши драконицы. Или манящей совершенной красоты русалок.

Но в то же время в ней было что-то такое, что я никак не мог для себя объяснить. Эта некая почти незаметная нестандартность шла изнутри.

Изюминка.

Но и не только изнутри. В ее внешности также была своеобразность, которой далеко не каждый предаст значение.

Темные непослушные без лоска волосы, но взглянешь под другим углом, и можно разглядеть необычный красноватый оттенок локонов.

Ровный аккуратный носик. Не тонкие и не пухлые губки, к которым на данный момент почему-то хотелось прикоснуться и ощутить, какие они. Мягкие или твердые.

Наверняка же мягкие. И вкусные.

И глаза. Куда уж без них. Глаза у Рели также были с виду совершенно не примечательными. Но что интересно, особенность в них все же была. Они меняли свой цвет в зависимости от ее настроения или реакции на свет. Тут еще стоило разобраться. Сейчас они были темные, почти черные. Но я точно помнил, что ранее ее глаза были не то светло-серые, не то светло-голубые.

— Лэрд Таритарен? — тихо позвала меня эта обыкновенно-необыкновенная девушка, зябко поведя плечами. Я видел: ей было неуютно под моим пристальным изучающим взглядом.

— Да?

— Вы хотели что-то еще спросить или узнать?

Отрешенно поведя головой из стороны в сторону, подошел к кровати и присел рядом с ней. Слишком близко, но вполне в рамках приличий. Лорелея от моей наглости тихо охнула, замешкавшись, все же отодвинулась, увеличивая между нами расстояние, и прикусила нежную губку.

С трудом отвел взгляд от девичьих губ, придушивая на корню вспыхнувшее внутри неоправданное раздражение от того, что ей со мной некомфортно, посмотрел в расширенные красноватые от усталости глаза.

— Как ты себя чувствуешь?

— Относительно, — честно ответила девушка, и глазом не моргнув на мою фамильярность. Когда мы одни, почему бы и нет. Хоть эту малость я мог себе позволить. — Но как я поняла, на данный момент мое состояние можно назвать нормальным.

И уже тише, но я и так все прекрасно расслышал:

— Если подобное вообще можно назвать таким словом, как нормально.

Понимающе усмехнулся. Мне было прекрасно известно о силе и мощи магии наследников. Более того, не раз приходилось испытывать весь спектр данной «приятности» при редких тренировках на себе. Так что по большей части я прекрасно понимал состояние девушки и поражался ее стойкости.

По данным, которые и предоставила сама девушка, а также запросу из ее магической школы, нам был известен ее потенциал. А точнее, его крохи.

Ума не приложу, как с такой силой магии, а точнее, с ее практическим отсутствием, она вообще смогла выдержать даже простое нахождение в одной зале с наследниками. Их близкое присутствие. Не говоря уже о втором.

Любопытная загадка.

Не так проста эта хрупкая человечка. Не так проста.

Внимательнее взглянул на девушку, подмечая ее взволнованность и интригующий румянец на нежных щеках. Как же сильно мне хотелось к ним прикоснуться. Интересно, о чем таком она сейчас думала, что настолько сильно смущена. Вряд ли я вызвал в ней эту робкую стыдливость. Скорее уж всего лишь прибавил немного волнения.

Догадка кольнула. Удивленно вскинув брови, тихо спросил:

— Ты помнишь что-то из того, что с тобой происходило на испытании?

Рели вздрогнула и с опаской покосилась на меня, выдавая себя только этим с головой. Немного помедлила, словно раздумывая, отвечать мне правду или соврать, отрицательно покачала головой.

— Только обрывки, словно происходящее было сном.

«Полуправда. Но и не ложь. Уже легче».

Видя состояние девушки, ее нежелание отвечать, отступил, не стал давить. Толку от этого все равно никакого.

— Я понял. Хорошо, Лорелея, отдыхай. Давай помогу тебе улечься, — потянулся к ней, вдыхая одуряющий аромат чистой кожи и лаванды.

«Пресветлые демиурги. Только от этого запаха можно сойти с ума».

— Не стоит, лэрд распорядитель. Я сама. Благодарю.

Стараясь держать себя в руках, спокойно кивнул, не стал спорить, хотя, сколько выдержки стоило мне это мнимое спокойствие. Поднявшись, сразу отошел на несколько шагов, наблюдая, как девушка, стоило мне отойти, быстренько забралась под одеяло, укрылась практически до переносицы, оставляя мерцающие во мраке только глаза.

Рассеянно улыбнулся, унимая внутреннее противоречие.

Одна моя часть страстно желала остаться с Рели, прилечь рядом, обнять, всю ночь ощущая ее тепло и шелк кожи. Ничего более. Ничего запретного. Я бы ее не тронул. Хотя подобное желание было. Хорошо, что на мне длинный камзол, и девушка не видит доказательство моего истинного состояния, пытающееся вырваться из-под кромки штанов и доставляющее сильный дискомфорт.

Вторая же, рациональная, твердила, что я поступаю правильно. Нечего тянуть лапы к той, что на данный момент принадлежит великим князьям.

Вот погаснут на ее маленьких ладошках метки, и тогда… Что тогда, я еще и сам до конца не понимал. Но спешить однозначно не стоило.

Напоследок, как вор, вдохнув запах малышки, учтиво склонил голову, собираясь уйти, но был остановлен робким вопросом:

— Лэрд, простите за нескромный вопрос, но скажите, пожалуйста, мне можно будет завтра сходить в хранилище? Я позабыла уточнить у целителя.

Обернувшись через плечо, отстраненно кивнул:

— Конечно, если лэрд Томклаус вынесет решение, что вашему здоровью ничего не угрожает. Он навестит вас утром. Отдыхайте.

Стоило мне выйти из покоев претенденток, как наткнулся на слугу, сообщившего, что меня ожидает его Величество в своем кабинете, и мне незамедлительно стоит его посетить.

Благодарно кивнул, отпустил слугу, сразу же направился к кабинету императора, примерно представляя, что правителю могло от меня понадобиться. Хотя, сложно не догадаться.

Обменявшись несколькими ничего не значащими вежливыми фразами с личным помощником императора, без стука вошел в приоткрытый кабинет, заставая повелителя склонившимся над стопками разноцветных бумаг-прошений.

Его рука с зажатым темно-изумрудным стило* с оперенным наконечником порхала над бумагами, лоб расчертила задумчивая складка. Император прикусил оперенный кончик стило, водя пальцами по бумаге, из-за чего я не смог сдержать теплой улыбки.

Вспомнив зачем я здесь, стер с лица всякие эмоции. Кашлянув в кулак, шагнул вперед и поклонившись, застыл примерно в десяти шагах от стола.

— Ваше Величество, вы хотели меня видеть?

Император вскинул голову, расплываясь в добродушной улыбке, приглашающе махнул мне пером стило.

— Проходи, мой мальчик. Присаживайся. Как насчет почаевничать со своим повелителем? Давненько мы с тобой не вели разговоры. Более крепкого, г-хм, чая, не предлагаю. Да и ты все равно, как обычно, откажешься.

Хмыкнув, подошел к столу, усаживаясь напротив повелителя.

— Благодарю, ваше Величество, от чая я бы и в правду не отказался. О чем вы хотели со мной поговорить?

Лайдвиг прищурил зеленые глаза, удовлетворенно, но не без ноток напускной веселости усмехнулся:

— Сразу к делу, да, Никлаус? Весь в мать.

Он шевельнул пальцами, и не прошло и нескольких минут, как перед нами дымились две чашки с зеленым и красным чаем, а также тарелка горячих булочек с сыром.

Как и всегда проигнорировав слова о матери, придвинул к себе чашечку с красным чаем, внимательно взглянув на дракона, отметил его усталый, осунувшийся облик и заметный отпечаток старости.

Нет, на облике правителя это практически не отразилось.

Внешне драконы примерно до шестисот лет выглядели, как и в пятьдесят, первый период зрелости, а в глазах… В глазах правителя была усталость, груз прожитых не слишком счастливых тяжелых лет и боль потери.

— Я пригласил тебя, как ты, должно быть, догадался, чтобы поговорить о твоих наблюдениях по поводу княжеского отбора. Узнать твои мысли о претендентках, но и не только. Ты понимаешь, о чем я, Никлаус?

Спокойно кивнув, отпил глоток терпкого напитка, не спеша говорить, анализируя то, что удалось подметить за недолгое время, и раздумывая, стоит ли говорить о странностях одной маленькой человечки.

— Пока сложно сказать. Но есть несколько интересных моментов.

— Я слушаю.

Император обманчиво спокойно откинулся на спинку широкого кожаного кресла, подпер подбородок ладонью, склоняя голову набок и обращаясь в слух.

Неспешно поведал императору о своих наблюдениях, не стал ничего утаивать, понимая, что Лайдвигу и без меня много чего известно. Ведь тайная личная гвардия повелителя, многих из представителей которой в лицо не знают даже наследники, не дремлет. Имея всюду и везде свои уши.

Даже проходящая мимо с виду простая служаночка, может с легкостью оказаться спец-агентом тайной стражи, выполняющей особые, одной ей и самому императору известные поручения.

И только лишь по одной этой причине что-то утаивать не только не было смысла, но и чревато. Лично мне, кроме недоверия со стороны правителя, ничем подобное не грозило. Но кому хочется потерять доверие своего сюзерена.

Лайдвиг Кирсан, выслушав мой краткий доклад, отрешенно кивнул.

— Что ж, прискорбно, что большинство девушек показали свои отнюдь не приятные стороны. Однако и тут есть свои плюсы. Да и нужно помнить о том, что некоторые из них не аристократического происхождения. Как и помнить о том, что этим лэрди не предоставили выбора. Не громят мой дворец, не вырывают друг у друга волосы, ну и отлично. Что же касательно Лорелеи Стаунхаус, тут все более интересно.

Повелитель ненадолго замолчал, словно что-то выуживая из памяти.

— Помню ее отца, хороший мужчина и покорный подданный. Жаль, что с их ценной магией все так нехорошо произошло.

— Ценной магией?

Правитель понимающе и не без горечи улыбнулся.

— Этот древний род человеческих магов владел важным и ценным магическим даром. Магией жизни, позволяющей не только исцелять серьезные раны, но и при возможности возвращать с того света.

От услышанного у меня перехватило дыхание. Да-а-а, а девочка не из простого рода. Истинных магов света и тьмы, или же, как мы их еще называли — жизни и смерти, почти не осталось. Последние же крохи «истинных» едва ли не с рождения были завербованы для службы на правительство, что и не было удивительным.

Сейчас можно было повстречать только существ с дарами целителей и некромантов. Первые могли залечивать неглубокие порезы и ранения, в первую очередь работая с зельями и травами. А вторые могли поднять обделенное при жизни магией существо, но не сильное. О разговорах с почившими и говорить не стоило. Подобное проворачивать могли только маги смерти.

Правильно понимая мое удивление и невысказанный вопрос, правитель кивнул.

— Никто не знает, почему в роду Стаунхаус перестали рождаться дети с этим даром.

— Скорее всего, именно по данной причине юная лэрди просила допуск в имперскую библиотеку. Чтобы найти некие упоминания о наследии предков, — заметил я.

— Возможно, — согласился Лайдвиг. — Понаблюдай за девочкой, может, удастся заметить за ней что-то такое, чего бы не заметила она сама.

— О чем вы, ваше Величество?

Император поморщился, раздраженно цыкнув:

— Просто понаблюдай. Не хотелось бы приставлять к девчонке агента. И перестань уже называть меня «ваше Величество», Никлаус! По крайней мере, пока мы одни.

— Принято. Об остальном я подумаю, — кивнул, поднимаясь. — Могу идти?

— Подумает он, — проворчал император, недовольно махнув рукой. — Иди, сын.

Непроизвольно вздрогнул, не смотря на правителя, коротко поклонился и вышел из кабинета, стараясь загнать поглубже вспыхнувшие эмоции.

Как давно я не слышал от родного отца подобное обращение в свою сторону.

«Сын».

Больше пятидесяти лет? Или все семьдесят?

Так и не упомнишь.

Невесело усмехнувшись, с ровной спиной отправился в свои покои, собираясь принять ванну и наконец отдохнуть. Последние деньки выдались нелегкими.

Но то ли еще будет.

* * *

Стило ― остроконечная многоразовая ручка с широким пером на конце. Цвет пера подбирается индивидуально заказчиком. Заправляется специальной жидкостью с магической составляющей самого владельца

Глава 17. Откровенные мысли

Лорелея

Разбудил меня ранний приход целителя. Но я была подобному вмешательству только рада, ведь чем быстрее целитель выполнит диагностику моего состояния, тем раньше я смогу отправиться в библиотеку.

Лэрд Томклаус, пожелав мне вежливо: «Доброе утро», попросил лечь ровно и расслабиться, и когда я выполнила его просьбу, запустил целительское сканирование, отвлекая от не очень приятного, но нужного действа расспросами о моем самочувствии.

Постаралась отрешиться от ощущения словно бы маленьких надоедливых мушек, возникших и завозившихся под кожей, слава всему сущему, что долго эта пытка не должна была продлиться, прислушалась к своему общему состоянию, честно ответив, что чувствую себя сегодня намного лучше.

Была небольшая слабость и сонливость, да и только. И то, думаю, что после принятия водных процедур, а также качественной еды и эти последствия встречи с магией наследников должны были исчезнуть.

Отвечая на расспросы дракона и выполняя его тихие просьбы то напрячь живот, то задержать дыхание, или наоборот, часто и глубоко подышать, я невольно подумала о том, что к придворному магу так мной нелюбимого целительского профиля у меня с первой нашей встречи не было никакого страха или отвращения.

Как это бывало раньше, когда нужно было раз в полгода посещать городского мага нашего Дерка, для стандартной проверки здоровья. Или же кабинет целителя в магшколе.

Не буду говорить, какой дискомфорт сие мероприятия каждый раз у меня вызывало, но вот к лэрду Томклаусу я, на удивление, ничего такого не чувствовала. Возможно, оттого, что он, во-первых, не был человеком, хотя странный вывод, или же оттого, что делал все аккуратней. Или же из-за того, что пытался отвлечь, наверняка понимая, что вся эта процедура малоприятна.

Закончив, Томклаус хоть и не сразу, но все же дал дозволение на посещение хранилища. И не успела я обрадоваться, как он, цепким, суровым взглядом окинув сияющую от радости меня, сухо припечатал: «Дозволение, лэрди, дать-то вам дал, но строго под надзором служанки, это ясно?» Я покивала. Конечно, ясно. Что же тут неясного. Также целитель порекомендовал не перенапрягаться лишний раз и обязательно принять пищу.

Еще дракон поделился, что ему удалось изучить мою кровь, и он смог выяснить, что никакой аллергической реакции на чармаил, содержащийся в розовой настойке, в крови не выявлено, как и иных посторонних примесей.

Но задал один нелегкий вопрос: «А не могли ли наследники, скажем, случайно, пренебречь правилами и слегка превысить норму дозы магии?»

Стараясь не выказать того смущения, что вспыхнуло внутри, сделала удивленные глаза и невинно пролепетала, что из того, что со мной происходило на испытании, почти ничего и не помню. И мне было совершенно не стыдно за эту грубую ложь.

Дракон хоть и являлся целителем, но я помнила слова его Светлости Вадэмиана о том, что после настойки я ничего помнить не должна вовсе.

Думаю, это касалось и воздействия на меня их магии. Да и мужчин, несмотря ни на что, подставлять не хотелось.

Лэрда Томклауса мой ответ совершенно не удивил. Дракон понятливо покивал, и я тихонько выдохнула.

Вот чего бы еще сильнее не хотелось, так это дополнительных диагностик для выявления того, почему я осталась при памяти. Или и вовсе какого-нибудь заклинания на извлечение этих воспоминаний.

От последнего меня передернуло, но, благо, целитель не заострил на этой маленькой слабости юной лэрди в моем лице внимания. Или же попросту сделал вид, что не заметил.

Ну и прекрасно.

После всех расспросов мужчина предупредил, что зайдет к моей соседке, лэрди Крижель, чтобы взглянуть на нее и продиагностировать ее состояние.

Я лишь кивнула, попросив, если не запрещено, рассказать и мне о состоянии соседки. Признаться, я не на шутку волновалась о здоровье Ялы, девушка была мне не безразлична, несмотря на всякую ревность к наследникам. Да и что такое ревность в сравнении с угрозой здоровью новообретенной подруги. Так, пшик. Целитель же, ненадолго задумавшись, согласился.

Оставив меня одеваться, он удалился, направляясь к Яле, я же, стараясь не делать резких движений, все еще чувствуя легкую слабость, достала из дорожной сумки домашнее простое темно-коричневое платье, мысленно порадовавшись, что грубая ткань совершенно не помялась. Одевшись и всунув ноги в мягкие туфельки без каблука, тоже поспешила в комнату подруги и застала целителя за манипуляциями над спящей девушкой.

Даяла была бледна, но, стоило заметить, уже не так сильно, как после испытания, и все же под глазами были видны залегшие тени. Ее дыхание было ровным, а губы сухими. Внешне она походила на выздоравливающего после тяжелой болезни человека.

Стараясь не мешать дракону, замерла в дверях, наблюдая за его порхающими над телом подруги руками, и стоило мужчине закончить манипуляции, тихо спросила:

— Как она, лэрд?

Дракон, не поворачиваясь, поддернул плечами:

— В целом, стабильно. Думаю, к обеду девушка проснется.

Он откинул одеяло, рассматривая и аккуратно, но бесцеремонно ощупывая тело подруги, я же только поджала губы, скрывая усмешку, мысленно представляя, как бы отреагировали на подобный «немыслимый срам» в светских кругах достопочтенные лэрди.

Все же далеко не все аристократы в своих закоренелых взглядах понимали, что целитель-мужчина, чаще всего, как бы ни было смешно — не мужчина. А скорее бесполое существо. Но вот еще лет так семьдесят назад мало кто допускал целителя мужского пола до тела молодых и даже пожилых лэрди без стороннего цепкого надзора. Хотя, как по мне, подобное было глупостью.

Если подумать: ну, что он мог сделать? Да и вряд ли бы бессознательное или хворое тело могло мужчину заинтересовать в именно мужской плоскости.

И все же, даже мне сейчас было не по себе. И я, приложив к горячим щекам ладони, старалась смотреть куда угодно, но не на целителя и вообще кровать.

Дело в том, что Даяла была все в той же коротенькой эстетичной бордовой тряпочке, предназначенной для испытания, и практически все ее женские прелести на данный момент были выставлены напоказ. Хорошо, что девушка спала. И оставалась в неведенье, в каком виде предстала перед тем самым «бесполым», г-хм, драконом.

Не знаю, какая бы у нее была реакция, но стыдливого румянца точно бы не смогла избежать.

Лэрд Томклаус, закончив осмотр, отряхнул руки, стряхивая с них остатки магии и, прикрыв тельце девушки одеялом, поднялся, поворачиваясь ко мне.

— Насколько я мог заметить по вашей обеспокоенности и абсолютно необязательному присутствию, позвольте поинтересоваться, лэрди Стаунхаус, вы успели сдружиться с этой девушкой? — совершенно серьезно спросил он. — Вы о ней искренне беспокоитесь? Только правду, лэрди.

— К чему вы спрашиваете, целитель Томклаус?

Мужчина вздохнул, сочувственно взглянул на Ялу и снова повернулся ко мне, поясняя:

— Когда девушка проснется, она будет в два раза слабее, чем вы, Лорелея, ей нужна будет поддержка и помощь. Подать стакан воды, помочь принять пищу и ванну. Если вы сможете оказать ей помощь во всем перечисленном, я буду спокоен и не стану привлекать служанку. Все же благотворней всего, когда рядом тот, перед кем не нужно стараться быть сильной. Понимаете, о чем я, лэрди Стаунхаус?

— Конечно, — откликнулась, переводя взгляд на заметно порозовевшую девушку. — Не беспокойтесь. Я буду рядом с Даялой.

— Я рад, — непритворно и тепло улыбнулся целитель, и я не смогла сдержать ответной улыбки.

Мужчина по-настоящему беспокоился. Это было весьма заметно. Не как о будущей возможной императрице и матери будущих наследников, а словно о родном существе. И я была уверена: так он беспокоился обо всех нас.

Хороший дракон. И хороший мужчина.

Провожая лэрда к дверям, решилась на не совсем честный и немного корыстный вопрос.

— Можно поинтересоваться, лэрд Томклаус?

— О чем, лэрди?

Закусив губу, замялась под проницательным взглядом дракона и все же тихо спросила:

— А как остальные девушки? Многие ли находятся в таком состоянии, как лэрди Крижель?

— Большинство, — неохотно ответил дракон, и я уже сама пожалела, что задала этот вопрос. — И поверьте, лэрди, подобное отнюдь не хорошо.

«Кто же спорит», — с грустью подумала.

— Но могу вас заверить, штат целителей делает все возможное, дабы поставить девушек на ноги. Всего хорошего.

Мужчина, быстро распрощавшись, отбыл по своим делам. А я растерянно оглянулась на прикрытую дверь подруги.

Большинство. Это значит, что уже практически все девушки успели побывать на порочно-нестандартном этапе. И многие из них сейчас в таком состоянии, как и Даяла. А есть наверняка и хуже.

Разумеется, подобное нехорошо. Но главное, чтобы их жизнь была не в опасности.

Сколько же претенденток к завершению этапа покинут отбор? И сколькие из нас останутся?

И главный вопрос: останусь ли я.

Пускай этот вопрос и был немного эгоистичным, но важным именно для меня. Я еще не завершила то, зачем приехала на закрытый отбор. До конца не выяснила, почему магия жизни ушла из нашего рода. И ушла ли.

Но если уж быть честной с собой и признать то, в чем никак не хотела признаваться даже себе: меня теперь заботила не только моя магия. Но и то, смогу ли я теперь быть равнодушной к этим мужчинам, затронувшим что-то в глубине моей души. И как бы ни было прискорбно, я имела в виду не только наследников. Но и лэрда Никлауса.

Даже и великие демиурги мне не помогут, если я не перестану так часто думать о них.

Каково мне будет в том случае, если я все же пройду на третий этап, что с вероятностью в семьдесят процентов будет обозначать встречи с князьями. Про распорядителя можно было и не упоминать. С ним и без благоприятного прохождения испытания состоится встреча. И, возможно, не одна.

— Просто не думай, Лея. Просто не думай. Смысла в этом ни на грош.

Да, смысла не было. Но ведь и себе не дашь установку, которая тотчас исполнит любую прихоть. Вот если бы был у меня большой потенциал, такое было возможно. А так, только и остается себя убеждать.

Невесело усмехнувшись, потопталась на месте, понимая, что даже и с большим потенциалом вряд ли бы с моих губ сорвалось заклятие, направленное на глушение или изменение эмоций.

Потому что думать и смаковать воспоминания о мужчинах мне хотелось, как никогда.

* * *

Не зная, чем себя занять, пока подруга спала и набиралась сил, пришла к решению почитать те книги, что успела прихватить из дома. О правящих драконах и не только о них.

Почему и не да.

Найдя в саквояже томики, взглянула на время, отметив, что до завтрака еще около получаса, прихватила с собой графин с водой и шепнула сложное (просто именно для меня оно было сложное, но в принципе по силам) заклинание, заставляя воду и стаканы лететь передо мной в покои Ялы.

Недовольно наблюдала, как немного воды из графина пролилась на пол. И все же это была обычная вода, что с этим, пускай и из дорогих материалов, покрытием сделается. Высохнет. Мысленно махнув рукой, просто переступила маленькие лужицы.

Оставив графин и стаканы на столике, присела на край кровати подруги, с беспокойством взглянула на нее и, не заметив новых изменений, со вздохом открыла фолианты.

О самих Артерваргах я ничего более интересного в фолиантах не нашла. Что было, в общем-то, неудивительно. А вот традициями драконов я заинтересовалась. Однако мне не попалось чего-то такого, о чем в принципе не знала или не слышала. Но несколько любопытных моментов мысленно отметила, запоминая.

Мое любопытство коснулось имен драконов и брачных традиций.

Имена драконам, и так было заведено не только у аристократов, но и у обычных чешуйчатых, было принято давать в честь умерших потомков. Особенно если почивший предстал перед демиургами относительно недавно.

И только одно это уже отличало людей от драконов.

Ведь у нас, людей, подобное считалось плохой приметой. Якобы ребенок мог повторить судьбу своего предка или не положено сроку отойти к праотцам.

Что было еще любопытнее, подобная традиция у драконов не затрагивала императорский род.

У Артерваргов по этому вопросу, судя по написанному, не было никаких пунктиков. Кроме как передачи титула: Кирсан. И того, что в правящем роду было принято, чтобы императоры-отцы или императрицы-матери нарекали новорожденных. И только они. Мнение по данному поводу у жен или мужей не спрашивали.

Имена же были разными и могли быть совершенно не связаны ни с почившими предками, ни с чем-либо еще.

В целом, из прочитанного, я вынесла еще несколько несущественных различий. А вот перейдя на брачные традиции, нашла для себя более интересные моменты.

Браки у драконов заключались в храме, посредством брачной церемонии. Еще подобное мероприятие имело название «Брачное таинство». Не слишком мудрено, я считаю. Церемония заключала в себе прохождение через клятву и… обоюдный драконий огонь.

Клятва должна была идти из души. А обоюдный огонь создавался с помощью совета пяти.

В ритуальную чашу с красным драконьим вином с помощью заговоренного клинка капалось по несколько капель крови вступающих в брак, а затем с помощью дыхания драконов жидкость поджигалась, и после ее нужно было испить. Когда все пункты были соблюдены, и первый советник пяти давал свое благословление, на запястьях драконов проявлялись брачные метки.

По рисунку в фолианте было понятно, что мужские и женские брачные метки имели небольшое отличие. У мужчин это был широкий золотой браслет, который по кругу обвивал дракон цвета шкуры дракона избранницы. Женский же словно состоял из переплетений изящных золотых цепочек, по контуру их также обвивал дракон, только в цвет дракона избранника.

Прочитанное заставило меня задуматься. Мне стало любопытно. А какие браслеты выходят, если одна из половинок не драконической расы? А, скажем, человек?

Стоило мне об этом подумать, как щеки опалило жаром смущения.

— Великие, Лея! О чем ты снова думаешь? — проворчала, захлопывая книги и откладывая их в сторонку.

Поднявшись, налила себе воды и, медленно попивая, подошла к окну, выглянула во внутренний дворик дворца. Мой задумчивый взгляд скользил по вымощенной гладким узким камнем чистой дорожке. По коротко стриженному зеленому газону с посажеными альхеями*. По высокому, с острыми пиками, забору, резным, сейчас почему-то распахнутым воротам и по молчаливой, вытянутой в струнку дворцовой страже.

Отпив глоток воды, едва не подавилась ею, когда мой взгляд прикипел к вышедшему из дворца мужчине. В непримечательной простого кроя одежде, с сейчас откинутым глубоким капюшоном. Дыхание сбилось, а стакан в руке дрогнул, и я едва вновь не пролила воду.

Буркнув на старо-драеклонском нечто похожее на витиеватое ругательство, отставила стакан на стол и отодвинула белоснежный тюль в сторону, впиваясь взглядом в широкую спину мужчины.

Затем скользнула к коротким светло-каштановым волосам с более темными прядями на затылке, медленно поднимаясь к изящному золоченому венцу. Прищурившись, рассмотрела и играющие на солнце темно-зеленые изумруды, замечая россыпь мелких камней, и вензеля посередине заостренных пик. Все же один из главных атрибутов власти князей был изящным, но выполненным так, что никто бы не усомнился: данное украшение предназначено именно для мужчины.

Не удержавшись, опустила глаза ниже, мазнув по сильным ногам и крепкому мужскому тылу, попросту ягодицам, которые так соблазнительно обтягивала темная ткань брюк.

Облизнув сухие губы, повела головой из стороны в сторону, отбрасывая непотребные мысли, возникшие сразу, стоило мне увидеть дракона с достаточно близкого расстояния.

Когда же еще мне удастся вот так вот практически «вживую», не считая окна, поглазеть на, что уж там, заинтересовавшего мужчину.

Тяжело вздохнув, перевела взгляд на сильные ладони, держащие магифон.

Сейчас, когда мужчина стоял спиной, я не могла с точностью сказать, кто из наследников находился практически под самыми окнами комнаты Даялы, да и не настолько я была тесно знакома с будущими императорами, чтобы знать их повадки.

Но тут появилось новое действующее лицо. К наследнику вышел лэрд распорядитель. При появлении мужчины у меня вновь перехватило дыхание, и мне пришлось больно прикусить губу, чтобы сдержать новое ругательство.

Во мне взметнулась капелька раздражения и злости. А еще перед глазами промелькнул разговор с матушкой и мои громкие чопорные слова о том, что, как это так ― двое мужчин! А тут, не прошло и недели, как я стою у окна и исподтишка поглядываю на драконов, едва ли не облизываясь, словно воровка-клептоманка, увидевшая плохо лежащее серебро. И подумывающая, как бы это серебро утянуть в свое безраздельное пользование. И во-о-он те сережки еще бы прихватить, только вместо «тех сережек» был второй наследник Драеклонского престола, составляющий комплект с двумя первыми.

Недовольно прищелкнув языком, покачала головой. Самое страшное, что я ничего не могла с собой поделать. Точнее, с начинающей зарождаться нешуточной симпатией к этим троим мужчинам.

«Плохи твои дела, Лея. Очень плохи».

Это я тоже понимала как день. И что я буду делать дальше, когда вернусь в родные стены, понятия не имела.

Раздраженная из-за некой беспомощности от всей этой ситуации, выдохнула сквозь зубы и прислонила лоб к окну, присматриваясь к ведущим, судя по двигающимся губам Никлауса, диалог драконам. Нешуточно сожалея, что не умею читать по губам. Мне было интересно, о чем они говорят.

Но, увы.

Вцепившись в подоконник, я не могла заставить себя отвести от этих мужественных, красивых и опасных мужчин жадного взгляда. Получая от того, что могу вот так вот безнаказанно за ними наблюдать, едва ли не физическое удовольствие и напрочь забывая, как хотела именно этих мужчин, а точнее всякие о них мысли, выкинуть из головы.

Великие, кажется, я потихоньку схожу с ума.

Я металась от губ одного мужчины к другим, досадуя, что не могу видеть глаза одного из наследников, чтобы понять, кого из близнецов вижу.

И неожиданно для себя нашла во внешности мужчин некое отдаленное сходство, но, возможно, мне это просто казалось. Но губы, губы у них были и вправду словно вылеплены умелой рукой одного художника. Идеальные. Четко очерченные. Такие вот, как нужно. Без излишней припухлости.

Из груди непроизвольно вырвался восхищенный вздох, и в следующее мгновение оба мужчины замерли, а лэрд Никлаус прервался на полуслове, и они резко, словно по команде, вскинули головы, без промедления находя именно то окно, за которым стояла я, словно услышали этот задушенный вздох, больше похожий на всхлип.

Опешив от неожиданности, гулко сглотнула, не в силах отодрать себя от окна и сделать шаг назад, словно находилась под заклятием паралича или столбняка. Не важно. А важно то, что теперь я могла увидеть и манящие вишневые мужские глаза и лазурно-зеленые, при встрече с моими вспыхнувшие сейчас непонятной для меня эмоцией.

— Анхель, — сорвалось с губ помимо воли. И именно это и вывело меня наконец из ступора.

Понимая всю неловкость и странность ситуации, испуганно отшатнулась и наступила на край длинного тюля, запутавшись в нем, нелепо взмахнула руками и с громким вскриком рухнула на пол, больно ударившись копчиком о пол. Мне не повезло: именно там, где я приземлилась, не было коврового покрытия.

Тихо зашипев от боли, прострелившей низ спины, кряхтя и зло сопя, перевернулась на бок, покраснев от стыда.

— Вот это полет мне довелось увидеть, — услышала хоть и вялый, но полный насмешки голос. — Надо же, едва не проспала заход на посадку лэрди Стаунхаус. Ну, так и будешь пол протирать?

«Очень смешно», — мысленно проворчала, вскидывая голову и с беспокойством глядя на пришедшую в себя подругу.

Но я не могла не заметить: несмотря на некрасивое падение, меня обрадовало, что все-таки довелось узнать, кто из наследников был под окнами.

«Н-да, Лея. Сто магочков к твоей глупости».

И тут до меня окончательно дошло: подруга пришла в себя!

* * *

Альхея — небольшое многолетнее неплодоносное деревце с густыми зелеными глянцевыми листиками. Листья со сменой погоды не опадают, дерево «цветет» круглый год

Глава 18. Тонкие и толстые нити

— Даяла! — взволнованно воскликнула. Быстро вскочила на ноги и едва вновь не рухнула на пол, снова запутавшись в тюле.

Чтоб его разорвало.

Отодвинув коварную и, как оказалось, травмоопасную ткань пяткой, подскочила к подруге, обеспокоенно заглянула в ее личико, отмечая слабую улыбку и капельки испарины на лбу, но в целом она выглядела не так уж плохо. О своей глупой ревности я разом как-то и позабыла. Состояние подруги сейчас было важней.

— Как ты себя чувствуешь? — сдерживая волнение, тихо спросила, осторожно притрагиваясь к ее прохладной руке.

— Не то чтобы шикарно, но я бы сказала — сносно, — призналась она, нахмуриваясь и озабоченно оглядывая меня. — А ты? Вижу, что всяко лучше, чем я. Вон как резво козочкой скачешь.

В ее голосе не было упрека или язвительности, более было похоже на то, что и сама Даяла переживала за меня, маскируя страх за насмешливостью и неумелой шуткой. Но все равно во мне проснулось чувство нерациональной вины. Словно это я была виновата в том, что Яла в таком состоянии, и ей порядком досталось на испытании.

Кстати, об испытании.

Куснув губы, заерзала, не зная, как правильно начать интересующий меня разговор. И стоило ли его начинать именно сейчас, тоже вопрос.

— Да, сегодня намного легче, в отличие от вчера. Вчера я выглядела не намного лучше, чем ты, уж поверь, — усмехнулась, зябко передернув плечами. — Помочь тебе подняться? Я бы могла довести тебя до ванной комнаты.

— А можно мне сначала воды? Пить жуть как хочется. А потом бы да, с удовольствием освежилась.

Устыдившись своей несообразительности, кивнула:

— Конечно! Извини, сразу как-то и не подумала. Вот, держи, — аккуратно ей передала заранее приготовленный стакан с водой.

Даяла благодарно улыбнулась, забирая воду, и трясущимися руками поднесла стакан ко рту, едва не пролив его содержимое на одеяло. Покачав головой, вновь ощущая легкий укол той самой нерациональной вины, спокойно перехватила кисть ее руки, помогая донести стакан до рта и терпеливо ожидая, когда она полностью выпьет живительную влагу.

— Уф, как хорошо, — тяжело выдохнула Яла, откидываясь на подушки. — Всего лишь выпила воду, а такое ощущение, что прошла несколько километров без остановки. Ужасное чувство.

— Понимаю, — сочувственно кивнула. Несмотря на то, что последствия влияния наследников у меня по неизвестной причине прошли немного легче, уж я-то действительно понимала состояние подруги, как никто другой. — Хочешь чего-нибудь еще?

Даяла на секунду задумалась, словно прислушиваясь к своему состоянию, и вздохнула:

— Я бы все-таки посетила ванную комнату и немного покушала. Не то чтобы я хотела так уж сильно есть, но, думаю, подкрепиться лишним не будет.

Украдкой взглянув на время и помня слова целителя, попросила Даялу минутку подождать и сбегала в гостиную, заглянула в шкаф с металлическими дверцами и чуть было не станцевала па, когда в нем оказался поднос с двумя металлическими куполообразными крышками. Вытащив его и поставив на столик, вернулась к Яле, радостно сообщив:

— Завтрак уже на столе. Стой! Сама не вставай, сказала же, помогу. Ну, что за нетерпеливая соседка мне досталась.

Потратив еще немного времени на физическо-психологическую помощь подруге, а точнее поддержку, спустя примерно сорок минут, мы сидели в гостиной на диванчике, медленно поедая теплую вкусную кашу на молоке с кусочками вареного мяса. Я еле сдерживала себя, чтобы не урчать от удовольствия, и удивлялась, что настолько успела проголодаться.

Яла, к слову, после принятия ванны чувствовала себя не в пример лучше и уже сама могла вовсю орудовать ложкой, и все же кушала куда деликатнее, чем это делала я. Но на данный момент мне было совершенно безразлично жесткое попрание манер. Совесть также спала. И я была этому только рада.

Наедине с подругой мне не хотелось заморачиваться правилами поведения в приличном обществе. Но и совсем уж быть хрюшкой себе не позволяла. Как-никак, я все же лэрди, а не голодранка. Этикет мне привит с пеленок. Этикет мне привит с пеленок.

С завтраком было покончено, и мы, уже более удовлетворенные жизнью, попивали прохладную воду, за неимением альтернативы. Иные жидкости на выбор нам на этот раз не предоставили. Ну и ладно. Собравшись с мыслями, я все же решила осторожно поинтересоваться:

— Даяла, ты помнишь что-нибудь из того, что происходило с тобой на испытании?

Подруга замерла со стаканом у рта и недоуменно посмотрела на меня, хмуря темные аккуратные бровки, словно пытаясь воспроизвести в памяти вчерашние события. И, похоже, у нее это получалось плохо.

Что сказать, я не была удивлена.

— Нет, — мотнула она головой. И в следующий момент вздрогнула, слегка покраснев, заставляя уже хмуриться и напрягаться меня.

«Неужели все-таки что-то вспомнила?»

Однако через пару мгновений Даяла неопределенно повела плечами, склонила голову набок, опуская глаза.

— Не совсем, — растерянно пробормотала она, куснув нижнюю губку. — Не знаю.

— Нет. Не совсем или не знаешь?

Я не хотела давить. Но что-то темное изнутри подмывало заставить ее говорить. Признаться в том, что с ней делали наследники. И или разочаровываться от этого знания, или же, наоборот, порадоваться.

— Скорее нет, чем да. Я только помню, что один из великих наследников честно предупредил, что после прохождения этапа я, скорее всего, ничего не буду помнить. Что мое беспамятство ― один из критериев этапа. Знаешь, спасибо им за это, сейчас я хотя бы не пугаюсь этого провала в памяти.

Она обхватила себя руками, ее взгляд лихорадочно заметался по столику.

— Потом я выпила розовую сладковатую настойку и вошла в другой кабинет. А дальше все. Пустота. Помню то ощущение, как захлопнулась дверь, словно в мышеловку попала.

Даяла, облизнув губы, передернулась от своего же сравнения, поднимая на меня жалобный взгляд. Еще бы. Я-то прекрасно знала, что примерно с ней происходило за закрытыми дверями. Кивнула, что понимаю, о чем она говорит. И девушка, немного расслабившись, вяло улыбнулась.

— Понятно, — протянула, отводя взгляд, стараясь заглушить в себе взметнувшуюся вновь ревность, которая так и подбрасывала картинки того, что драконы делали с Ялой в небольшой комнате с очень знакомым предметом интерьера. И картинки были одна горячей другой.

«Великие, ну за что? Почему я вообще это чувствую к тем, к кому совершенно не должна? Что за напасть? Да кто бы мне ответил».

Ущипнула себя побольнее, но так, чтобы подруга не видела. Ни к чему ей пока знать, что у меня на душе. Может быть, после того как сама разберусь со своими чувствами, я смогу доверить Даяле свой маленький секрет.

К тому же, может, и не понадобится ничего рассказывать, может, эти ненужные чувства угаснут раньше.

Но также я понимала, что последнее вряд ли произойдет. Я никогда не была ветреной и влюбчивой особой. А на наследников у меня и раньше была неадекватная реакция тела. Да и не только тела. Что уж там. Но вот что делать с третьим драконом и почему у меня возникли к нему некие чувства, я совершенно не знала. Да и с двумя остальными тоже.

Мы замолчали. Я прекрасно ощущала возникшие в воздухе после моего, будем смотреть правде в глаза, допроса неловкость и недосказанность. Совершенно не зная, как разрядить обстановку.

Вздохнув, с сомнением посмотрела на поникшую соседку.

— Можно спросить?

Девушка вскинула голову и неуверенно кивнула.

— Даяла, это, конечно, не мое дело, но скажи, а тебе самой нравятся наследники?

— Сложно сказать, — она покачала головой, не смутившись от моего не совсем тактичного вопроса. — Я-то близко их почти и не видела. А когда была близко, не помню.

Яла развела в стороны руки, неловко улыбнувшись.

Да, что это я. Это же я практически все помню, в отличие от нее. И спокойные, честные ответы его Светлости Вадэмиана, и дальнейшие действия мужчин. И их запах. Ой, нет. Про запах можно было не вспоминать.

Но также я не совсем понимала, отчего же мне досталась подобная честь, как воспоминания.

— А тебе?

Мысленно с горечью усмехнувшись, так же, как и за секунду до этого сама девушка, развела в стороны руки. Даяла понимающе кивнула.

«Ох, знала бы ты, подруга, как я, похоже, умудрилась вляпаться».

Смотря на наши недосказанности, я заметила, что между нами абсолютного доверия не было. Я не могла ответить, по какой именно причине так происходило.

Возможно, от того, что мы были слишком мало знакомы. Или была моя вина в том, что я сама развила все эти недосказанности и чувство недоверия, не делясь с подругой своими знаниями и тем, что на самом деле чувствовала к драконам.

Скорее, второй вариант. И все потому, что что-то внутри противилось безоговорочной откровенности, нашептывая: «Еще слишком рано».

Да и более того, будет ли Даяла счастлива и спокойна, зная, что, возможно, с ней сделали двое незнакомых и безразличных ей мужчин.

Так что, все верно. Крепче спать будет.

Договорившись со своей совестью, я почувствовала себя куда легче. И уже могла более искренне улыбаться, разговаривая с соседкой на отвлеченные темы.

* * *

Ближе к обеду к нам наведался целитель, и он был не один, с ним пришел лэрд Таритарен, и я неслабо порадовалась, что к тому времени уже была причесана и одета в приличное, хоть и скромное, но очень мне подходящее бледно-голубое платье.

Пока целитель проводил диагностические процедуры над Ялой, я старалась не слишком заметно коситься на дракона распорядителя. Но как бы ни старалась делать совершенно не заинтересованный вид, мой взгляд то и дело задерживался на высоком статном мужчине в черном камзоле, расшитом серебряной нитью, в черных узких штанах, выгодно подчеркивающих тренированные крепкие ноги.

Как только за все то время, что мужчина находился в покоях, не закапала слюной диван, ума не приложу, но, признаться, ничего не могла с собой поделать, украдкой любуясь мужественной красотой мужчины.

Сегодня длинноватые черные волосы, отливающие на свету синевой, были забраны у висков и закреплены в аккуратный пучок на затылке, остальные же пряди свободно стекали по широким плечам.

У меня закололо в кончиках пальцев, так мне захотелось к нему подойти и потрогать шелковые волосы, чтобы убедиться в их мягкости. Едва себя удержала от подобной несусветной безрассудности, мысленно себе твердя, что я лэрди, а не портовая девка. И проявление слишком навязчивого внимания к мужчине приравнивается к распущенности.

Но как бы я ни старалась, что бы себе ни говорила, ничего не могла с собой поделать.

Разглядывая дракона, я и сама не заметила, как задержала на нем слишком долгий, непозволительно долгий взгляд. Подмечая что-то отдаленно знакомое в его профиле. И когда подняла взгляд чуть выше, столкнулась с темно-вишневыми глазами, отметив, что раньше мне казались они более яркими. А сейчас словно потемнели. Или это из-за игры света? Ведь, например, и раньше я не замечала, что у Никлауса волосы имели красивый синий оттенок, так удачно гармонирующий с черными волосами.

Вздрогнув от внезапности этого столкновения, сглотнула слюну в пересохшем горле. Мужчина вопросительно поднял брови, и я неловко мотнула головой, отвела взгляд на менее опасных целителя и подругу и услышала низкий голос дракона:

— Что скажете, лэрд Томклаус?

— Лэрди Крижель еще слаба, но если будет выполнять мои нехитрые рекомендации: прогулки на свежем воздухе, не пренебрегать пищей и чистой свежей жидкостью, попросту водой, то уже завтра будет как новенькая.

— Вы так говорите, лэрд, словно я сейчас старенькая, — расплылась Даяла в глупой улыбке, на ее щеках появился легкий смущенный румянец.

— Что вы, лэрди, как можно. Вы самое прекрасное юное создание, которое видели мои глаза.

Даяла, хихикнув, зарделась, кокетливо взмахнула длинными ресничками. А у меня, кажется, упала челюсть. Изумленно округлив глаза, с недоумением посмотрела на эту парочку. Да они же флиртуют! Или я чего-то не понимаю?

Покосившись на так же недоумевающего и ошарашенного лэрда Никлауса, коротко переглянувшись с ним, поняла, что нет. Мне ничего не показалось.

Вот оно как бывает.

Не ожидала подобного от Даялы. Совсем не ожидала.

Приглядевшись к не менее смущенному лэрду Томклаусу, покачала головой. Я бы не сказала, что целитель был таким уж старым, как мне изначально казалась. Отнюдь. Но и, конечно же, молодым мужчина не был. Дракон — и этим все сказано. Я бы охарактеризовала целителя как дракона в расцвете своих сил.

Подтянутый и мощный, как, собственно, все представители данной расы, с хищными чертами лица. Короткие темно-каштановые слегка вьющиеся волосы и яркие светло-карие глаза. Ровный нос и слегка припухлые губы. А еще у целителя была красивая ямочка на подбородке. В общем, мужчина был очень даже красив. Кончено, не так, как наследники и лэрд распорядитель, кто уж с ними сравнится, но тоже красив.

Потому Даялу можно было понять. Но все же она пока еще была претенденткой на роль императрицы.

На этот факт глаза не закрыть. Хорошо, что у этой сцены не было иных свидетелей. А лэрд Никлаус, я была уверена, болтать языком не станет.

Я уже было открыла рот, чтобы пресечь происходящее, но не успела, меня опередил распорядитель. Мужчина деликатно кашлянул, заставляя парочку напрячься и покоситься на нас, и уточнил:

— Лэрд Томклаус, вы закончили диагностику?

Целитель и подруга вздрогнули, словно приходя в себя, выплывая из своего невольно созданного мирка, и, удивленно взглянув друг на друга, отшатнулись, словно их застали за чем-то горячим. Ну, собственно оно почти так и было.

Я подавила смешок.

Лэрд Томклаус, с сожалением взглянув на Даялу, отступая еще на шаг, сухо ответил:

— Закончил, лэрд Никлаус. Эти девушки были последними из претенденток. Могу я вернуться в свой кабинет? Я еще не завершил несколько срочных экспериментальных зелий.

— Да, конечно.

Таритарен, посторонившись, пропустил преувеличенно спокойного, невозмутимого целителя, но я успела заметить смущенный румянец на его щеках. Любопытно. Ничего не скажешь.

Целитель удалился, Яла же, пролепетав что-то нечленораздельное, кинув на нас с Никлаусом стыдливый взгляд, скрылась в своих покоях.

Вздохнув, повернулась к мужчине, неловко растягивая губы в улыбке.

— Я вижу, вам уже лучше, Лорелея? — сложив руки на груди, поинтересовался дракон, окутывая меня своим чарующим голосом.

Сглотнув, кивнула.

— Я рад.

Мы застыли, рассматривая друг друга, и эти мгновения тишины и неловкости были странно приятными.

Решив, что пауза слишком уж затянулась, негромко уточнила:

— Скажите, лэрд, вчера вы говорили, что я могу посетить хранилище, если целитель огласит свое дозволение. Мы с утра с ним вели разговор на данную тему, он разрешил, при условии, что Даяла будет чувствовать себя приемлемо для того, чтобы остаться одной. Так можно мне посетить библиотеку? Правда, он упоминал, что только под присмотром служанки.

Лэрд Никлаус задумчиво кивнул.

— Можете. Я провожу вас. Думаю, я сгожусь куда лучше служанки.

Недоверчиво замерла, одарив мужчину не верящим взглядом. Он это серьезно? Правда, собирается сам меня проводить?

Невероятно.

Но кто бы отказался от подобной возможности, я уж точно бы не смогла.

Переговорив с подругой и удостоверившись, что она не против побыть недолго в одиночестве, я, стараясь не светиться, как новенькая золотая монетка, степенно вышла к ожидающему меня дракону. Никлаус вежливо распахнул передо мной двери, и мы с ним не спеша отправились в библиотеку.

* * *

Поначалу мы шли молча, и меня ничуть не смущала эта уютная молчаливость, но все же через непродолжительное время, не выдержав, я решилась спросить:

— Я надеюсь, не оторвала вас от неких важных занятий, лэрд? Не хотелось бы стать причиной вашей задержки.

— Нет, — мне не нужно было на него смотреть, чтобы понимать, что дракон улыбнулся. — На данный момент в моем распоряжении есть немного свободного времени. Вы меня ни от чего не отвлекаете, Лорелея. Не переживайте.

Я не нашлась, что еще ответить или спросить, и уверенна, оставшийся путь был бы вполне комфортным, даже в молчании, однако этот необыкновенно потрясающий мужчина, вновь решил меня удивить. Он, помня о том, что из-за посещения хранилища пропущу обед, предложил наведаться на кухню, дабы немного перекусить.

Против я не была. И мы так и поступили.

К слову, сама бы я дорогу никогда не нашла. Зато после посещения дворцовой кухни запросто смогу найти к ней путь.

В маленькой империи кастрюль, сковородок и всяких вкусностей, вовсю кипела жизнь. На нас даже толком и не обратили внимания, как и не выказали неудовольствия или неодобрения нашим вторжением. Младшие повара спокойно кланялись, даже не отрываясь от своих дел.

Уважительно вскинула брови. Все же выполнять сложную работу и при этом успевать делать замысловатые поклоны, как отдельный вид искусства.

Подмастерья же шустро привели нас к главному повару, на мое изумление, оказавшемуся добродушным и мощным, словно гора, орком с оливковой кожей.

Орк так же не был удивлен нашим визитом, словно непосредственное появление на его кухне распорядителя и одной из претенденток в императрицы было в порядке вещей.

Подумаешь, что тут такого, пф-ф, пустяк.

Я уже решила ничему не удивляться и спокойно присела напротив Никлауса за небольшой аккуратный стол. Главный повар лично довольно споро принес целую корзинку с пирожками с разной начинкой, пояснив, какие из них с чем, и две больших кружки с чаем, пожелал приятного аппетита и вернулся к своим делам.

Взглянув на внимательно следящего за мной лэрда, так же тихо пожелала ему приятного аппетита и потянулась за пирожком с телятиной. Положила его на тарелку и замерла с приборами в руках, услышав негромкие слова дракона:

— Лорелея, расскажите мне немного о себе.

Вскинула глаза, встречаясь с вишневым сиропом, едва в нем не увязнув, тут же опустила, уточняя:

— Что именно вы хотите услышать, лэрд?

Дракон, вздохнув, положил себе в тарелку два пирожка.

— Хочу вас попросить, Лорелея, когда мы наедине, называйте меня — Никлаус. Не откажите, пожалуйста, в такой малости.

— Хорошо, Никлаус, — я порадовалась, что мой голос не дрогнул, когда я назвала дракона по имени. Но мне в тот момент было очень приятно вот так вот сидеть с ним вдвоем и называть этого мужчину не сухим «лэрд» или «распорядитель», а по имени. Было в этом всем что-то необычное. Теплое.

— Так что же вы хотите услышать, Никлаус? — спросила, разрезая ножом пирожок и накалывая кусочек на вилку.

— Все, что вы сможете мне рассказать, — он хитро подмигнул, а я не могла отвести глаз от того, как кончик вилки с кусочком пирожка исчезает между его розовых губ. А когда он облизнулся, то и вовсе покраснела от тех неприличных мыслей, что вспыхнули в моем воображении.

Того, что могли творить эти четко очерченные губы с нежной кожей. Как они с легкостью могли распалять и разносить жар по телу.

«Великие. Похоже, на этом отборе, я совсем испорчусь».

Схватив чашку с чаем, отпила несколько глотков, надеясь, что тихий смех мужчины ― всего лишь очередная игра моего безумного воображения. И дракон совершенно не понял, какие мысли витали в моей голове. Но, судя по его потемневшим глазам и заходившему кадыку, когда уже я проделала тот же фокус, все он прекрасно понял.

Нет, так дело не пойдет. Не то время и не то место, чтобы устраивать тут какие-то игры. К тому же, в сравнении со мной, опыта у этого дракона куда больше. И чего уж бы мне точно не хотелось, так это выставить себя на посмешище. Хоть и такой мужчина, как Никлаус, вряд ли бы стал смеяться надо мной.

И все же.

Откашлявшись, крепко вцепилась в вилку, беря свои эмоции под жесткий контроль и медленно пережевывая пищу, делилась с заинтересованно подавшимся вперед мужчиной некоторыми своими жизненными ситуациями. Наблюдая, как задумчиво он улыбается, когда я рассказывала об уроках в магической школе или же о взаимоотношениях с матушкой. Стараясь не углубляться в излишние подробности.

Затем не менее заинтересованно, жадно, слушала уже рассказы самого Никлауса об его учебе в академии, тихо смеясь при некоторых особо смешных моментах.

Под завершение нашей трапезы я ощущала себя настолько легко и беззаботно в компании этого обаятельного мужчины, что даже и не замечала, как сама тянулась к нему, прикасаясь рукой к гладкой ладони. Не замечала поглаживаний его пальцев по моим, как и не замечала нежной улыбки. Мне было хорошо с ним и спокойно.

Словно знала его всю свою жизнь.

Допив чай, я отставила пустую кружку, с недоумением взглянув на почти пустую корзинку, где совсем недавно лежала целая гора пирожков.

Изумленно подняв брови, растерянно посмотрела на мужчину.

— Это что же, Никлаус, когда мы успели все съесть?

Дракон по-доброму рассмеялся, покачал головой.

— Это просто вы, Рели, слишком сильно проголодались.

Возмущенно открыла рот, смотря в смеющиеся вишневые глаза.

— Вы хотите сказать, лэрд, что я дикарка?

— Ну, что вы, — притворно округлил глаза этот несносный дракон, — вы не просто дикарка. Вы очень очаровательная и прекраснейшая из дикарок. К тому же, еще немножко маленькая обжора.

— Так, значит? — обманчиво мягко и преувеличенно спокойно спросила, зашарив глазами по помещению, чтобы найти некое орудие мщения и, наткнувшись на полотенце, мстительно прищурилась:

— Будет вам сейчас дикарка и обжора, лэрд Таритарен. Ага! — воскликнула, хватая полотенце и скручивая его в рогалик.

Дракон, почуяв неладное, быстро вскочил и попятился, не переставая смеяться:

— Рели, я удивляюсь, как даже обычное полотенце в ваших руках всего за минуту может превратиться в орудие пыток. Спокойно, Рели. Не делайте резких движений.

Я, уже успевшая замахнуться, вдруг замерла, только сейчас осознавая, как именно он меня назвал.

— Рели? — с улыбкой переспросила, опуская свое орудие и откладывая его на стол.

— Да, — тихо произнес дракон, не отрывая от меня своих красивых глаз. — Простите, Лорелея, если я перешел рамки дозволенного, взяв на себя смелость сократить ваше имя.

— Нет-нет, мне нравится, — поспешила заверить его. — Красиво. Таким образом, еще никто не сокращал мое имя.

Дракон расплылся в довольной улыбке и взглянул на часы, нахмуриваясь.

— Нам нужно идти. Мы провели на кухне непозволительно долгое время.

Посерьезнев, согласно кивнула, с тоской взглянув на столик.

Кажется, мне будет не хватить компании дракона. Как же теперь случившуюся негаданную уютность выкинуть из памяти.

— Добрый день, лэрд Баталаер, — с улыбкой поприветствовала склоненного над фолиантом дракона.

Баталаер нехотя оторвался от своего дела и, увидев меня и вежливо ему кивнувшего Никлауса, свел брови к переносице, тут же расплываясь в ответной улыбке.

— Добрый, лэрди Стаунхаус. Лэрд Таритарен, рад видеть. Пришли за книгами рода? — проницательно спросил он и на мой кивок махнул рукой в сторону стола, за которым я в прошлый раз сидела. — Я ничего не убирал. Знал, что вы придете. А теперь идете, не отвлекайте. И соблюдайте тишину, все понятно?

С пониманием переглянувшись с Никлаусом, заверили дракона, что постараемся быть тихими, словно мышки, поспешили удалиться, слыша за спиной недоверчивый хмык хранителя. На одном из столов и вправду обнаружились оставленные мной ранее материалы.

Никлаус молча отодвинул стул и, дождавшись пока я на него усядусь, так же молча придвинул обратно, устраиваясь рядом. Он не спешил задавать мне вопросы, возможно, сам ожидал, когда я поясню. Но сейчас мне было не до разъяснений.

Прикоснувшись к дневнику, открыла на странице, где Самуил упоминал о магии жизни, снова и снова перечитала скупые строчки. Меня все не отпускала некая вертящаяся в голове мысль, которую никак не могла поймать за хвост. Она словно с каждым разом вероломно ускользала от меня, когда я думала о своей исчезнувшей магии.

Пролистав дневник практически до самого конца, прочитала о женитьбе уже его сына, в возрасте девятнадцати лет. И как описывал дед, он был категорически против этого брака и того, что его сын женится так рано.

Самуил не хотел, чтобы его ребенок женился под давлением рода и обстоятельств. Этим предок мне понравился. На губах расползлась грустная улыбка. Все же хороший человек был мой дед, если не хотел принуждения в отношении своего ребенка. Всем бы таких отцов. Хотя, если подумать, как бы поступил мой отец, если бы он был бы жив.

Задумчиво прикусила губу, качнув головой.

Нет, отец не пошел бы против воли матушки. А та в последнее время просто горела желанием сплавить меня под венец.

Вернулась к дневнику. Что было интересно, сын Самуила сам выразил желание жениться так рано, якобы полюбив девушку из аристократического рода, что и вовсе встречается крайне редко. Повествование обрывалось на том моменте, когда в принципе, судя по написанному, удовлетворенный жизнью предок смог подержать на руках своего потомка.

Правнучку.

Закрыв дневник, потянулась к истории рода. Случайно задев бедром близко сидящего дракона, вздрогнула от приятных мурашек, пробежавшихся по телу от этого невинного прикосновения, подавила судорожных вздох, на доли секунды задерживая дыхание.

Далее дракон и вовсе поступил коварно. Он, наклонившись ко мне так близко, что я почувствовала жар, исходящий от его тела, шепотом спросил:

— Не нашли, что искали, лэрди?

Меня окутал его запах. Мед с горчичными нотками.

Боги, как вкусно.

Нельзя быть таким вкусным, красивым, приятным, как лэрд Никлаус, просто нельзя.

Таких мужчин нужно официально запретить законом, чтобы не разбивали девичьи сердца.

Машинально вдохнув этот манящий запах поглубже, покосилась на хмурящего брови хранителя. Баталаер, словно почувствовав мой взгляд, вскинул глаза и сурово поджал губы. Это отрезвило. Немного отодвинувшись от Никлауса, покачала головой.

— К сожалению, нет, — шепнула охрипшим голосом.

— Можно полюбопытствовать, что вы ищете?

Я уже открыла рот, собираясь ответить придуманную на ходу полуправду, как мы услышали недовольный рык хранителя:

— Я просил соблюдать тишину! Еще одно замечание… — он многозначительно поднял брови. Мы, не сговариваясь, вытянулись в струнку и так же синхронно, четко ответили, удивленно переглянувшись:

— Простите, лэрд Баталаер, этого более не повторится.

Я куснула щеку, чтобы сдержать смешок. Никлаус же нахмурил лоб и прикусил губу. В его вишневых глазах плясали смешинки.

Баталаер, хмыкнув, покачал головой, пробурчал себе что-то наподобие: «То-то же», возвращаясь к своему несомненно важному делу.

Я виновато улыбнулась дракону и взяла в руки книгу по истории рода, открывая ее и перелистывая содержание, находя на первой странице хронологию жизни.

Незамысловатая хронология выглядела примерно так:

«Лэрд Рихтар Стаун, родился в 9041 году от Великого сотворения Драеклона, принимал непосредственное участие в становлении Хейма. И спасении жизни одного из наследников императорского престола Драеклона. Родоначальник чистокровного человеческого рода Стаунхаусов. Маг жизни».

Ошарашенно выдохнув, перевела растерянный взгляд на Никлауса, не в силах поверить в написанное. Мой предок спас одного из наследников?

Ничего себе.

— Что? — шепнул одними губами Никлаус, пододвигаясь ближе. — Что вы там такое увидели, Лорелея?

Замявшись, отрицательно мотнула головой, шепнув:

— Ничего стоящего, лэрд. После, если будет подходящее время, поясню.

Лэрд Таритарен понимающе кивнул, но почему-то не отодвинулся, а наоборот, даже еще и больше приблизился, прижимаясь к моему бедру своим. И волнуя этим меня.

Стараясь отрешиться от той приятности, что принесло мне это прикосновение, вновь вернула свое внимание к фолианту.

Несколько раз моргнула в попытке сфокусировать взгляд на расплывающихся от волнующей близости дракона строчках, и когда мне это с горем пополам удалось, смотрела уже не на то, кто из моих предков когда-то что-то сделал для материка и его населения, а на то, что мне сейчас было важнее.

На брачный возраст и состоявшиеся обряды предков. С прочтением мне все больше казалось, что я нащупала уже не маленькую, тонкую ниточку, а очень даже толстую нить.

Все дело было в том, что абсолютно все мои предки, о которых я успела прочесть, женились и выходили замуж до своего двадцати одного года.

И подобное не могло быть просто так. Ведь в жизни происходит разное. Но данная традиция до не такого уж и давнего времени неукоснительно соблюдалась.

Так где же что пошло не так? На каком основании эта традиция прервалась?

Узнаю ли я об этом когда-нибудь? Или все останется тайной, сокрытой мраком времен.

Глава 19. Фаворитки видят цель и не видят препятствий

Клаус

С затаенным интересом рассматривая увлеченно читающую девушку, никак не мог перестать ею любоваться.

Я честно старался сдерживать свои порывы, железной выдержкой подавляя не только свои желания, но и желания своего зверя, ничуть не меньше заинтересовавшегося этой хрупкой невинностью. И все же что-то внутри подстегивало быть к ней ближе.

Словно невзначай, конечно же, только для того, чтобы заглянуть в фолиант, а как же иначе, наклониться ближе, вдохнуть запах кожи и лаванды.

Совершенно «случайно» коснуться кончиками пальцев напряженной спины, проведя от шеи до поясницы дорожку по позвонкам. Понимая, что из-за углубленного чтения она даже и не ощущает тех самых прикосновений.

Затем наклониться еще ближе, вторгаясь в личное пространство, чтобы задать вопрос и узнать, что же ее так поразило. И на законных основаниях перевести взгляд на губы, чтобы увидеть, как они округляются, произнося короткую фразу. И представляя, что эти губки могут делать с моим горящим в предвкушении телом.

От близости девушки и моих же фантазий в штанах стало тесно. Стиснув зубы, прикрыл глаза, успокаиваясь и унимая возникшее совершенно обоснованное возбуждение.

Все же я нормальный мужчина, с очень даже естественными плотскими потребностями, которыми в последнее время из-за нехватки времени пренебрегал.

Стоило ожидать, что из-за нахождения в тесном контакте с молодой, красивой и вполне интересной девушкой мой самоконтроль улетит в далекие дали. Однако я взрослый дракон и уже давно научился всецело управлять своими желаниями и хотениями, подавляя или направляя их в нужное русло.

И все же с Рели все было не так просто. А как занятно и тепло проходил в ее компании небольшой обед. Перед взором встали ее смеющиеся светлые глаза и притворно недовольно поджатые губки. Нужно было отметить, что с этой девушкой мне было легко, как ни с кем и никогда.

Ласково улыбнувшись, отодвинулся от девочки на сомнительно безопасное расстояние, сомнительно потому, что даже если бы Рели была на другом конце хранилища, вряд ли я перестал ее хотеть, обвел взглядом имперскую гордость в попытке переключиться на более безобидные мысли.

Давненько я не посещал родовую библиотеку. Хотя с того времени мало что изменилось. Я бы даже сказал, совершенно ничего, хоть это было не так.

Незримо глазу хранилище менялось и с каждым годом самостоятельно перестраивалось.

В редких случаях при такой перестройке терялись важные книги и документы. А однажды было дело, что потеряли целый архив. Одну из самых больших арочных комнат этого помещения. Именно по этой причине здесь нужна была железная рука и надсмотр хранителя.

Заметив, что девушка со вздохом захлопывает фолиант, скорбно поджимая губы, словно узнала нечто такое, что неприятно пошатнуло ее маленький внутренний мирок, вопросительно вздернул брови. Но, тем не менее, спросил другое:

— Вы закончили, лэрди?

Рели взглянула на меня, неопределенно поведя плечами, в ее глазах всего на секунду отразились непонимание, отчаянье, злость, затем сменяясь маской спокойствия. Девушка поднялась. Поднялся и я.

— На сегодня да, лэрд.

И затем взглянула в сторону Баталаера, занимающегося расшифровкой древних табличек, привезенных несколько лет назад из Ионаса, с археологических исследований одного из заброшенных городков. Не часто, но бывало такое, что из раскопок древности, не поддающиеся расшифровке, переводили в имперское хранилище Драеклона. Как самое недоступное и охраняемое.

— Лэрд Баталаер, благодарю за услугу в оказании помощи. Материал оставить на столе?

— Да. Все, сгиньте уже, — проворчал дракон, не отрываясь от своего важного занятия. — Зачем спрашивать? Вот зачем? Тихонько пришли, сели, почитали и ушли. Так нет же! Нужно отвлечь! Что за молодежь.

Я аккуратно ухватил за локоток растерявшуюся девушку, чувствуя, как только от одного прикосновения по телу прошла будоражащая дрожь, и подобное было уже не в первый раз, и повел на выход.

— Пойдемте, лэрди Стаунхаус.

Стоило нам выйти, негромко уточнил:

— Так вам все же удалось найти то, что искали, Лорелея?

Девушка тяжело вздохнула, и не смотря на меня, пробормотала:

— Не совсем. Точнее, я не совсем понимаю, правильно ли я усвоила прочитанное и то ли, что искала. С одной стороны, да. А с другой ― как-то до абсурдности неправильно и странно.

— Поделитесь?

Лорелея неопределенно пожала плечами, мазнув взглядом по проходящим мимо служанкам и лакеям, несущих в руках то корзины с чистым бельем, то предметы для чистки помещений.

— Даже не знаю. В этом, в принципе, и нет какой-то такой уж тайны. Но для начала я бы хотела сама все осмыслить. Простите за грубость, лэрд Никлаус.

Я понимающе улыбнулся.

— Как пожелаете, лэрди. Вы меня ничуть не обидели.

Доведя девушку до ее покоев и распрощавшись, понимая, что прощаться с Рели совершенно не хотелось, но и причины оставаться тоже, увы, не нашлось, я отправился обратно в хранилище, чтобы подробнее изучить так интересующие девочку фолианты.

Хранитель на мое вторжение никоим образом не отреагировал, словно меня тут и вовсе не было. И это было только на руку.

Подойдя к столу, присел на место Лорелеи, придвинул к себе потрепанную с виду книжицу, больше похожую на личный дневник.

Такие было принято вести до массового внедрения магических артефактов разной направленности, связанных непосредственно с дистанционной передачей данных и возможностью на расстоянии вести быстрые переписки и разговоры. Еще примерно лет сто назад вести переписку можно было только с помощью магпочты и ручного письма.

Вторая книга по наполнению была чем-то вроде истории рода и хронологии событий. Хм, похоже, наши с отцом мысли по поводу заинтересованности Лорелеи в посещении хранилища были верными. Девочка искала информацию об утерянной магии своего рода.

«Что ж, посмотрим», — подумал, перелистывая первую страничку дневника и вчитываясь в резким почерком написанные строчки.

Спустя несколько часов я устало потянулся, потер переносицу и захлопнул материал, аккуратно уложил книги на край стола и поднялся, разминая затекшие мышцы спины.

В прочитанном было мало интересного. Но я нашел несколько точек соприкосновения. И теперь сам пребывал в задумчивости, направляясь в императорский кабинет. И очень даже понимал смешанные чувства маленькой лэрди.

Уточнив у помощника, на месте ли император и получив утвердительный ответ, вошел. Отец стоял спиной к двери у окна и при моем появлении обернулся.

— Никлаус? — удивился Лайдвиг и тут же сдвинул брови к переносице: — Что-то случилось? Претендентки?

— Нет, все в порядке, ваше Величество. Вы были правы по поводу Лорелеи Стаунхаус, она действительно искала информацию о магии жизни. Я просмотрел дневник ее предка и родовую хронологию. И нашел кое-что любопытное.

— Та-а-а-к. Проходи, присаживайся, — стоило выполнить просьбу повелителя и присесть, передо мной появилась чашка с красным чаем. — Итак, что ты смог такого выяснить, что не смогли мои тени?*

***

Хлоя Макентош

Фаворитка наследников

С самого утра Хлоя пребывала в благодушном настроении. Ведь именно сегодня был тот день, когда можно было с легкостью напроситься к великим князьям в их постель. И такие сладкие, жаркие объятия. Чтобы расслабить ее мужчин после тяжелого утомительного дня.

Это Хлоя могла и умела.

Именного сегодня совершенно ничто не должно было помешать ее планам о просьбе, или уговоре умелыми ласками и делом, чтобы, после того как наследники выберут себе их такой важный хрустальный сосуд, их верная и умелая фаворитка осталась подле них.

Хлоя презрительно фыркнула. Ей было очень обидно и жалко, что она сама не смогла стать тем сосудом. Но, увы, подобное было не в ее власти. А жаль. Ведь стольких проблем бы удалось избежать.

Для Хлои остаться рядом с ее мужчинами было важнее и дороже всего. Только ради этого она была готова на все. Дать им все, что они захотят и все то, на что она была способна.

Вообще, Хлоя не без гордости могла заявить, что она ― единственная сильная и достойная этих драконов. Единственная в своем роде, кто смог так долго продержаться рядом с этими красивыми, идеальными, властными и наделенными опасной магией мужчинами.

Дольше, чем остальные мотыльки-однодневки. И этим обидным словом так называла стремящихся в постель к князьям совершенно не сама Хлоя. Но ее подобное отнюдь не смущало. Как и не смущало то, что, стоило девушке смыть специальные маски на крови с магической подкрепляющей, ее кожа и облик обретали настоящий оттенок.

Выключив прохладную воду, обнаженная девушка предстала перед зеркалом в полный рост, кривя губы в болезненной грустной усмешке и безразлично смотря, как по ее местами потрескавшейся, посеревшей коже стекают кровавые капли из гноящихся ран.

Она уже привыкла не обращать внимания на боли от ранок, как и не обращать внимания, во что она превратилась и продолжала превращаться, ведь все уродство исчезнет, стоит ей нанести и втереть в кожу специальный состав, разработанный и приготовленный самой Хлоей. Все благодаря ее эльфийской магии и запретным знаниям.

Ее испортившаяся внутренняя и внешняя красота ― один из самых тщательно охраняемых секретов. Все имеет свою цену. И жизнь во дворце правителей, вкусная еда, дорогая одежда и украшения и, конечно же, мнимая власть над двумя гордыми мужчинами, которых успела искренне полюбить.

Любовь к великим князьям ― второй, тщательно охраняемый и лелеемый Хлоей секрет.

А третий. Она умирала. И давно это прекрасно осознавала. С того момента, как ее кожа и волосы начали терять лоск и гладкость. Но Хлоя не была бы Хлоей, дочерью своего отца, если бы не нашла выход, как вывернуться из щепетильной ситуации. Ведь зная «своих» мужчин, она также прекрасно знала, что они делали со сломанными игрушками.

Отправляли на покой, отсылая от себя, своего тела. И своих, так ею любимых ласк. На это Хлоя пойти не могла. Еще примерно год назад девушку можно было бы спасти из лап смерти, которой она вся пропахла, но умело маскировала и этот дефект.

Но девушка не смогла отказаться от любимых. Не смогла и не сможет. Она всегда будет принадлежать им. И ей наплевать, что эти счастливые моменты вскоре будут прерваны смертью. Еще лет десять, а может, и все пятнадцать она проживет. Главное, чтобы обо всем происходящем не прознал отец.

Хотя, с другой стороны, ее отец ничего и не сделает, не стоит и надеяться, лишь наградит презрительным взглядом да скажет сквозь зубы, что она сама виновата. До дочери лэрду Макентошу давно не было дела. Она для родного отца была мертва еще тогда, когда ей выпала честь отправиться на откуп драконам.

Хлоя, будучи темной эльфийкой, родилась в Ионасе, где существовала жесткая традиция. Раз в примерно пять лет все незамужние девушки материка методом случайного выборного голосования избирались в наложницы, или можно назвать красивым словом — фаворитки для наследников Драеклонского престола. Такой же порядок был и для эльфийских мужчин, если наследники престола были женского пола.

И выбор пал на лэрди Хлою Макентош. И сама Хлоя изначально была подобному факту совершенно не рада, да что там, она была в ужасе и даже пыталась сбежать.

Тут Хлоя вновь грустно улыбнулась, покачав головой, сетуя на свою прошлую наивность и глупость.

Ее очень даже быстро вернули имперские стражи, а стоило ей познакомиться с наследниками драконами, то и бежать ей больше не хотелось.

И все же, из-за чего так произошло, и чем же Ионас провинился перед Драеклоном, что была введена подобная строго соблюдаемая жестокая традиция?

Если говорить коротко, все просто.

Это произошло еще во времена первого появления драконов на Ардертарте и их завоевания будущих подконтрольных материков.

Правительнице Ионаса, мягко говоря, было не по нраву, что кто-то попытался урвать кусок не принадлежащей им власти. И матриархальный материк вступил в конфронтацию, за что и поплатились и платят по сей день.

Ехидно усмехнувшись самонадеянности некогда великой и благоговейно почитаемой правительницы, поморщилась, задев языком острый скол зуба.

Да. За все всегда нужно платить. Истинная, жизненная, правда.

Девушка провела уже ставшие стандартными процедуры, возвращая себе нежный воздушный облик и розовую кожу без единой раны, как и здоровые белоснежные зубы, и выпивая обезболивающее зелье, вкус которого давно перестала чувствовать.

Нарядилась в струящееся по телу легкое полупрозрачное платье, своеобразную рабочую форму фаворитки, оставила небрежно стекать по плечам распущенные золотистые волосы, уже предвкушая, как Анхель намотает их себе на кулак, оттягивая и жестко вторгаясь в истекающее соками лоно.

О, князь Анхель Артерварг любил подобные игрища. Как и Вадэмиан. Однако самой Хлое подобное нравилось куда больше, чем нежность.

Судорожно выдохнув, девушка улыбнулась своему отражению и выскользнула за дверь.

* * *

Стоя возле приоткрытой двери «игровой» спальни наследников, Хлоя зло сжимала и разжимала кулаки, пребывая от услышанного в бессильной ярости.

Ее мужчины обсуждали какую-то человеческую пигалицу. А Анхель… Ее Анхель называл эту дрянь «Цветочком». В то время как саму Хлою ни разу, кроме как презренным «фаворитка», «эльфийка», или, на благоприятный исход, Хлоя, никто из них за все время даже и не подумал назвать.

А тут не прошло и нескольких дней, как ее мужчины думали, грезили и говорили о другой!

Да кто эта человечка такая?!

Хлоя знала ответ.

Маленькая дрянь, покусившаяся на чужое. И ладно, если бы всего лишь сосуд без права голоса, и годная, чтобы впитать магию, да родить драконенка, а после благополучно сдохнуть, как другие до нее. Но, мужчины говорили о человечке совсем не в подобном ключе.

Столько нежности и трепетности в их голосах она не слышала никогда.

Сметающая все разумные доводы ревность затуманили глаза, заставляя их сузиться до щелок, а подкрашенный несмывающейся помадой рот ― хищно оскалиться, словно зверь, учуявший раненую, посмевшую спрятаться добычу.

Что же, она, Хлоя, непременно узнает, кто из оставшихся человеческих ничтожных девок посмел влезть в души ее наследников. И тогда она сама лично с соперницей разберется.

Люди ведь так недолговечны и хрупки. Ай-ай.

Приосанившись, девушка стерла с лица жуткий оскал, мило и невинно похлопала длинными ресничками и, искренне улыбнувшись, тихо постучала, услышав холодное: «Войдите», сразу же вошла, опуская глаза и застывая.

— Хлоя? — донесся до нее удивленный с рычащими нотками голос, от которого внизу прострелила сладкая вспышка, заставляющая сдвинуть бедра. — Что ты тут делаешь? Дэм?

— Я не звал, — услышала она хмурый недовольный голос ее Вадэмиана, от него у девушки пробежала холодная судорога.

Они ей не были рады. И от этого Хлое стало тоскливо и плохо.

Боясь дышать, она упала на колени, низко склонила голову и тихо прошептала:

— Простите за вольность, ваши Светлости. Позвольте разделить с вами этот вечер.

Она, так же, не поднимая глаз, поползла к застывшим мужчинам, на слух и по вибрациям недовольства ее поведением определяя направление.

— Я буду послушной. Если пожелаете — очень плохой. Только прикажите.

Хлоя, добравшись до первого из мужчин, потерлась об его ногу, тихо поскуливая от возбуждения. Ведь ей нравилась такая игра. И нравилось подобное унижение. Все, чтобы им было хорошо.

Ее голову резко подняли за подбородок, вынуждая смотреть в полыхающие яростью лазурные с зеленью глаза и замирать от восторга и восхищения.

— Хлоя, ты что-то пила? — тихо и обманчиво ласково спросил Анхель, принюхиваясь и непонимающе хмуря темные брови. — Ничего лишнего не чувствую.

— Что за поведение, дорогая? — прорычал подошедший со спины Вадэмиан, с силой поднимая едва ли не мурлыкающую от раздирающих восторженных чувств девушку.

Хлоя, потянувшись, потерлась о сильную ладонь, ластясь, словно кошка.

— Со мной более чем все хорошо, я здесь за тем, чтобы доставить вам удовольствие, лэрды.

— И все? — вкрадчиво уточнил Анхель. — Ты точно себя нормально чувствуешь, Хлоя?

Девушка широко распахнула глаза.

— Конечно, мой князь.

Мужчины, настороженно переглянувшись, едва заметно поморщились. Хлою это оскорбило, но она не подала виду, преданно заглядывая драконам в глаза.

— Не сегодня. Возвращайся в свои покои, Хлоя, — ее прошили внимательным цепким взглядом. — Я прикажу доставить в твои комнаты еду. Тебе следует отдохнуть. Не нравится мне твой цвет лица, милая. И Томклауса попрошу заглянуть. Пускай проверит твое состояние, лишним не будет.

Ее вежливо, но неотвратимо довели до двери и просто выставили за нее, захлопывая ту самую дверь перед самым носом. Обидно и нечестно.

Полыхая внутренней злостью и даже куда более негативными чувствами, совершенно не в отношении драконов, девушка прислонила ухо к двери, прислушиваясь:

— Нет, все-таки лэрди Макентош следует отослать на Дискорьи* воды. Подлечить здоровье. Не мудрено, что проведя с нами столько времени, она, даже, возможно, этого и не осознавая, сходит с ума.

— Я бы не сказал, что так уж много времени темная нам служит. И все же ты прав. Главное, чтобы ее сумасшествие не зашло слишком далеко.

«Прекрасно!», — выплюнула эльфийка, направляясь туда, куда и послали, в свою опочивальню. — «Меня назвали сумасшедшей. И все эта человечка! Цветочек, чтоб ее демиурги испепелили».

В голове Хлои начал медленно созревать план. Ключевым критерием которого было: нет человечки, нет проблем. И нет угрозы ей в отношении наследников.

Скоро в любом случае должны были объявить бал. Так всегда было на всех отборах. А тут княжеский. Вот как раз на балу она и узнает, кто из девиц Цветочек и как этот Цветочек можно будет сожрать.

Повеселев и уже пребывая в более спокойном настроении, девушка вернулась в свои покои, достала редкий, последний в своем роде фолиант. Ее наследие. В нем было много разных интересных премудростей.

Схемы артефактов. Магические сложные и легкие заклинания. И один из разделов, более для самой Хлои интересный. Различные по направлениям и степени опасности травяные дурманящие зелья.

* * *

Тени — тайная имперская стража, подчиняющаяся только самому императору

Дискорьи воды — небольшой городок с целебными водами, куда отправляются на покой «сломанные» фаворитки и фавориты, до выздоровления. Густо населен целителями с разной спецификой дара

Глава 20. Руки прочь от Цветочка!

Дэм

— И что это было? — задумчиво протянул Анхель, стоило фаворитке скрыться за дверью.

— Забудь. Могу предположить, что снова переборщила вчера с драконьим вином, как уже было несколько раз, вот и не отошла, — брезгливо скривился, отсылая Томклаусу текст сообщения с просьбой о проверке состояния эльфийки.

— Нет, все-таки лэрди Макентош следует отослать на Дискорьи воды. Поправить здоровье. Не мудрено, что, проведя с нами столько времени, она, даже, возможно, этого и не осознавая, сходит с ума.

— Я бы не сказал, что так уж и много времени она нам служит. И все же ты прав. Главное, чтобы ее сумасшествие не зашло слишком далеко, — заметил, стаскивая рубашку и направляясь в ванную.

— Долго не задерживайся, мы так и не успели обсудить третье испытание.

Кивнул, давая понять, что брат был услышан, и быстро скинул брюки и белье, не забыв предварительно обезопасить помещение, активировал защиту. Затем, затаив дыхание, снял венец и браслеты, едва не постанывая от ощущения непривычной легкости во всем теле и, что важно, голове.

Встал под прохладные струи воды, приятно обволакивающие уставшее после изнурительной ежедневной тренировки тело. Я едва не мурлыкал от удовольствия, блаженно прикрывая глаза, подставляя лицо живительным капелькам.

Однако долго нежиться водичкой мне не дали.

— Я уже было подумал, что ты решил уплыть в другой город. Подвинься! — услышал над ухом ворчливый голос Анхеля.

Опешив, широко распахнул глаза, поворачиваясь к обнаглевшему братцу, возмущенно вздергивая брови.

— Что? Я не намерен ждать, покуда ты тут нанежишься под водичкой, между прочим, помимо отбора, у нас еще много дел. Прямые обязанности наследников никто не отменял. Если вдруг ты успел о них позабыть, напоминаю. Цени мою щедрость.

— Всю жизнь ценю, — буркнул я, нехотя освобождая ему место.

— Меня уже передергивает при мысли, сколько докладов и доносов, не говоря уже про жалобы, валяется на моем рабочем столе. А к тебе уже очередь выстроилась из страждущих, грозящих пожаловаться самому императору, если ты не уделишь им, бедным, должного внимания. Смешно до слез. Так что давай, лицо попроще, а лучше рассказывай, что надумал.

Презрительно фыркнув, оперся на ледяную в сравнении с кожей стену плечом, одарив близнеца многообещающим взглядом. Зря во время тренировки не укоротил его слишком длинный, острый язык, как не раз того хотел. Да и случаи предоставлялись. И все же, если откинуть остроты и шутки, было в его словах рациональное звено.

— В принципе, все просто и не требует какой-то особенной подготовки. Мое предложение ― это устроить с оставшимися претендентками…

— Называй вещи своими именами, Дэм: выжившими претендентками.

Обматывая вокруг бедер большое банное полотенце, неодобрительно на него покосился, недовольный и язвительным замечанием и тем, что меня прервали. Близнец знал, что я терпеть не могу, когда меня прерывают, но частенько это делал, за что много раз получал по голове.

Бить его по ней поменьше что ли? Вдруг совсем мозги отобью. Напрочь отбитый, безмозглый будущий император, горе для народа. А для меня — особенно.

— Не язви, — со вздохом попросил, все же делая себе мысленную зарубку. — В общем, устроить встречи в приватной обстановке, этакое собеседование. Цель — узнать девушек ближе, прощупать их на предмет истинного к нам отношения.

— Ужин при свечах, — весело фыркнул брат, смывая пену с тела.

— Пускай будет ужин при свечах, это не важно. Главное ― понять, что каждая из девушек собой представляет. Задавать наводящие вопросы. Жесты, манеры, интонации речи ― все это волей-неволей показывает, кто и что вообще из себя представляет.

— Согласен. Хорошая идея.

— Кстати, по стандартному протоколу, правда, открытых отборов, после второго испытания должен быть организован бал, — задумчиво произнес, вспомнив об этой детали.

Анхель понятливо кивнул, поморщившись. И я был с ним солидарен.

В главном дворце редко устраивали балы, в основном в малом, расположенном в богатом районе Хейма, или в летнем, ближе к границе Ионаса. И мы с братом не очень любили посещать все эти сборища охочих до сердца, печенки, крыльев и селезенки, а также других органов аристократок и их отцов.

— Не сказать, что я в восторге от подобной идеи, но и не против. Но вот вопрос: для кого организовывать этот бал, м? Для маленькой кучки девиц, небольшого количества придворных, отца и нас двоих? Не находишь, что это несколько скучно?

— Что предлагаешь?

В лазурных глазах Анхеля зажегся опасный огонек, напрямую говорящий, что братец что-то задумал. И явно какую-то пакость.

Не спеша отвечать, он выключил воду и насухо вытерся, только тогда заговорщицки проговорил, понижая голос:

— Внеочередное испытание.

— Не понял.

— Все просто. Мы привлечем проверенных драконов и парочку знакомых нам эльфов к балу. Особенно эльфов. Где они должны будут проверить девушек на их, скажем, профпригодность и умение выкручиваться из разных компрометирующих ситуаций.

Когда до меня дошел истинный смысл его слов, весело расхохотался:

— Жестокий ты, Анхель, — брат в ответ хитро подмигнул. — А как же Цветочек?

При упоминании о Лорелее, с его лица мгновенно исчезло всякое веселье, словно того и не было, черты лица хищно заострились.

— А вот с Цветочком мы разберемся сами. Она неприкосновенна.

Хмыкнув, согласно кивнул. Мне и самому не хотелось, чтобы к Лее, не дай демиурги, кто-то притрагивался, кроме нас. Она наша. Правда, непонятно, с каких пор.

Но это и не должно никого волновать.

* * *

Собравшись и набросав короткий план, мы разошлись по разным сторонам. Анхелю нужно было получить официальное разрешение на проведение бала и разобраться с остальными мелкими и не очень деталями, а я к распорядителю.

Никлаус, как ни странно, нашелся в своем кабинете. Стукнув в закрытую дверь для проформы, вошел, находя его за рабочим столом с магишетом в руках.

— Клаус, добрый день, занят?

Дракон поднял на меня усталый взгляд вишневых глаз и приглашающе кивнул, откладывая артефакт в сторону.

— Несколько минут для наследника выделю, — усмехнулся он, откидывая волосы за спину. — Будешь что-нибудь из напитков?

— Нет, благодарю. Я к тебе по поводу следующего этапа отбора. И, к слову, я перекинул тебе список прошедших девушек. Загляни в виджет. Остальных можно будет после погашения меток отправить по домам. Только убедиться, что их жизни ничего не угрожает.

— Будет сделано, — кивнул Клаус, тут же заглядывая в магишет и, как мне показалась, облегченно выдыхая. Интересно, почему? Но я не стал уделять этой мысли должного внимания.

Никлаус тем временем утвердил имена девушек, рассылая пометки слугам и приказ о подготовке покоев в имперском крыле. Я не стал ему мешать, безразлично скользя взглядом по интерьеру кабинета.

Закончив, Таритарен вскинул голову, хитро прищуриваясь.

— Надеюсь, в этот раз, ваша Светлость, вы придумали что-то более приличное. Пожалей мои нервы, Дэм. Я еще от прошлого не отошел.

Усмехнувшись, откинулся на мягкую спинку кресла, устраивая руки на подлокотниках.

— Приличное, да и чего ты так переживаешь, не тебе эти этапы проходить.

— Упаси демиурги, — тихо рассмеялся Клаус, но я вдруг отчетливо ощутил его напряжение. — Еще чего не хватало. Итак, что на этот раз?

Вздохнув, коротко обрисовал ему ситуацию и наши, можно сказать, хитрые планы в сторону девушек. Под конец моего короткого монолога Никлаус заметно помрачнел. Не выдержав, уточнил:

— Никлаус, что не так?

Дракон, резко поднявшись, подошел к окну, повернулся ко мне спиной и сложил руки сзади, из-за чего я невесело улыбнулся. В этой позе и со спины его очень даже можно было спутать с отцом. Правда, издалека. Но все же Никлаус, в отличие от меня и брата, много перенял от отца.

Для нас с Анхелем давно не было секретом, кем нам приходится лэрд Таритарен.

Единокровным братом.

Чистое чудо в имперской семье. Где никогда не рождалось более двух наследников близнецов. Более того, это было противоестественно нашей родовой магии. Никлаус не должен был родиться и выжить. Но он и родился и выжил, и сейчас преспокойно стоял в нескольких шагах от меня.

Как так произошло и почему, никто не в силах был ответить или прояснить чудную загадку.

Но артефакт крови подтвердил, что новорожденный дракон являлся никем иным, как сыном действующего императора.

Лайдвига Кирсана.

О подобном факте нам довелось узнать совершенно случайно. И не сказать, что на тот момент времени мы с Анхелем были подобному открытию, как еще один брат, очень рады. Отнюдь. К тому же официально не признанный, имеющий родовое имя своей матери и попросту бастард.

И это юношеское непринятие в дальнейшем наложило свой отпечаток. Никто из нас никогда по-настоящему с Клаусом не был близок. И сейчас я даже откровенно сожалел.

Нет, Никлаус никогда в открытую не подвергался нашим нападкам или презрению. Но в тренировочной комнате происходило многое. А самым излюбленным нашим с братом занятием при совместных тренировках было практически доведение третьего брата до смерти.

Дети жестоки. Особенно драконы, не перешедшие рубеж взросления.

Брат был хоть и ненамного, но заметно слабее нас с Анхелем, ему не нужны были блокаторы магии. Магия не сжигала его изнутри. И если поначалу наши тренировочные издевательства были именно из-за того факта, что он более слабый, да и вообще бастард, то после ― из-за того, что он был именно слабее, и ему не нужно денно и нощно таскать на себе тяжелые, изматывающие блокаторы.

Но самым главным фактом и камнем преткновения стало то, что Клаусу не нужно было стоять перед выбором в поиске пары, искать ее, чтобы выжить. Он волен был выбирать ее себе сам.

Ему не нужен был сосуд.

Ему не нужно было беспокоиться о том, выживет ли под ним выбранная девушка, если, не дай высшие силы, не сдержишься, ослабишь хоть на доли секунды контроль.

Его избранная никогда не рассыплется прахом. Она будет радовать его своими ласками и нежностью, а наша погибнет в скором или не очень времени. Но погибнет.

Сейчас, кончено же, многое изменилось. Изменилось наше мировоззрение, мы повзрослели и перестали многие вещи ощущать настолько остро. И Клаус уже давно не подвергался физическим, вербальным или косвенным нападкам при, на данный момент, редких тренировках, но все же.

Сейчас я сожалел, что был таким слепцом. И не понимал, что он ― наша плоть и кровь, неважно, от кого: родной матери, давно лежащей в земле и кормящей телом всякую падаль, или отца.

Он — наш.

Но и сблизиться не пытался. Точнее, не так. Когда хотел сделать этот шаг, всегда встревало какое-то «но». То мятеж на границах. То разбой на трактах. То фаворитка, которую Анхель позвал так некстати.

Всегда находилась причина.

Опять-таки, сожалел ли я? Естественно — да. Более того, втайне надеялся когда-нибудь подобную неправильность исправить. Но, честно сказать, совершенно не знал, как.

— Вадэмиан, — позвал меня брат, заставляя выплыть из задумчивости о превратностях судьбы и вскинуть голову. — Я хотел уточнить: кого-нибудь из девушек уже взяли на, хм, более пристальное рассмотрение в кандидатки в императрицы?

Удивленно вскинул брови и тут же расслабился, улыбаясь. Ну, конечно. Отец отдал приказ, чтобы Никлаус лично ему докладывал о ходе отбора. Понятно, почему брат интересовался.

— Можно и так сказать.

Он резко обернулся, прошивая меня цепким, серьезным взглядом, словно пытаясь на моем лице найти ответ на свой пока еще невысказанный вопрос.

— Кто?

Нахмурился, не понимая, к чему этот вопрос, да еще и в таком тоне. Пришедшая в голову догадка заставила расплыться в хитрой, коварной ухмылочке.

— Почему интересуешься, братец? Кто-то успел понравиться? Признавайся, Клаус!

Видеть на лице практически всегда спокойного, равнодушного Таритарена неприкрытое смущение, граничащее со злостью, было забавно. Однако и мое специальное напоминание о том, кем для меня является, он проигнорировал. Этого, в принципе, следовало ожидать. И ничуть не обидело. На его месте сам бы я поступил бы также, а может даже и вспылил. Но я — не он.

— Ну, и кто же она? Драконица? Доминика, верно? Хороший выбор. Одобряю.

Никлаус сложил руки на груди, на этот раз он не стал скрывать свои истинные эмоции, на его лице отразилась досада. И все же его ответ меня неприятно удивил. Да что там. Его ответ меня ошарашил, вынуждая инстинктивно оскалиться, напрягаясь, и глухо зарычать.

Клаус вздохнул, словно перед прыжком в первый полет с обрыва, невесело усмехнулся:

— Зная ваше отношение к человеческим девушкам, думаю, тебе можно сказать. Но поклянись, Дэм, что это останется между нами.

Я кивнул, соглашаясь, однако подкреплять магически не стал. Мало ли. И как оказалось, совершенно не зря.

— Я видел, согласно списку, эта девушка прошла второй этап. И впервые за всю свою жизнь прошу. Не трогайте ее. Мне бы хотелось после того, как на ее ладонях погаснут метки, начать ухаживать за ней, а после провести брачный обряд по традиции драконов.

Изнутри неприятно кольнуло плохим предчувствием. С трудом удерживая на лице невозмутимую маску, прилагая большие усилия, чтобы не показать своей заинтересованности, нервозности и раздражения, как можно более мягче и беззаботней спросил:

— И кто же из человеческих самочек смог тебя настолько зацепить, Никлаус?

— Лорелея Стаунхаус, — тихо ответил он, в моих же ушах подобное заявление прозвучало сродни грому и дождю в пустыне.

В глазах потемнело. Сквозь стремительно нарастающую ярость и звон в голове, услышал глухой треск. Моргнув, медленно перевел взгляд с напряженного лица Таритарена на раздробленные под моими пальцами, на которых уже проступили изумрудные чешуйки, подлокотники, негромко, хладнокровно ответил:

— Нет.

— Что «нет»? — удивленно переспросил Никлаус, настороженно наблюдая за мной.

— Эта девушка неприкосновенна, Клаус. Она — наша.

Клаус отвернулся, усмехнувшись, в его голосе звучала неприкрытая горечь:

— Ничего удивительного, Дэм. Ведь всегда, когда что-то мне дорого, вы стремитесь это отобрать. Не так ли?

Я, уже успевший немного успокоиться, вновь вспыхнул злобой.

— Не так. Сейчас иной случай. Прошу, нет, предупреждаю один раз: не подходи к ней, Никлаус. Иначе мы будем вынуждены принять меры.

— Да? И какие же? Запрете ее в своих покоях? Или же что? Что вы сделаете, Вадэмиан? Она не ваша собственность и пока еще не императрица. Скажи мне, вы почувствовали в ней фрайал? Она способна выдержать вашу магию? Она останется после вас жива и невредима? Или же сломаете ее, как других? Ответь.

Он говорил спокойно, но каждое его слово свинцом вколачивалось в мою душу, заставляя ее тихо стонать от правдивых и таких правильных слов младшего брата.

Медленно поднявшись, твердо ответил:

— Что бы там ни было, это не твое дело, Клаус. Твое — заниматься отбором и всем, что с ним связано. Вот и занимайся. Не лезь, куда не просят.

Он мне ничего не ответил, но когда я в растрепанных чувствах выходил из его кабинета, услышал:

— Это мы еще посмотрим, брат.

Но моем лице расцвела мрачная усмешка.

— Посмотрим.

Вторая часть книги. Глава 21. Правдивые догадки

Лорелея

С моего последнего похода в хранилище, а также захватывающего глубокие струны моей девичьей души времяпрепровождения с восхитительным лэрдом Никлаусом, прошло чуть более суток.

За эти часы я не раз и даже не пять думала о догадке, пришедшей мне в голову в библиотеке. И чем больше я думала, тем больше моя догадка походила на нелепицу.

Нет, кроме шуток.

Догадка заключалось в том, что моя магия жизни никуда не исчезла. Она была очень даже при мне. Но это пока она, судя по всему, была при мне.

Разложив по полочкам добытую информацию по хронологии событий прошлого моего рода и, скажем так, институту брака, я пришла к выводу, что ранее в роду Стаунхаусов было принято идти под венец строго до двадцати одного года.

В принципе, с одной стороны, в этом факте не было ничего удивительного.

Раньше действительно сочетались браком очень и очень рано, особенно чтилась эта традиция человеческой, моей расой.

Почему именно так происходило?

А почему в море соленая вода? Или почему одни птицы летают, а другие нет? Или почему на небе днем солнечное светило, а ночью луна? Эти все явления просто есть. И все. Вот и традиции такие были. Они просто были, конец дискуссии. Правда, если постараться, всегда и всему можно найти логическое или не очень объяснение, но лично мне искать какие-то объяснения, почему когда-то было так, а не по-другому, признаться, не особо интересно. Какая разница, если в настоящее время многое изменилось.

Так вот, еще мне было понятно, что за соблюдением этого закона, по крайней мере, именно в моем роду, зорко и строго следили. Но что было странно, напрямую не оповещали о причине. Предков ставили перед фактом: «Ты должен жениться до двадцати одного и никак иначе». А на редкий вопрос: «Почему?», туманно и нехотя отвечали: «Позже сам или сама узнаешь». И на этом разговор был окончен.

Неприятно, конечно, но никто из предков не посмел ослушаться, кроме разве что Самуила. И после от него.

Опять же, у меня была более занимательная догадка: запрет самой редкой и ценной магии. А возможно, и испытание.

В хрониках мне на глаза попалась пометка, что одна из моих пра-пра уже к восемнадцати годам имела на руках сына. По летоисчислению, прабабушка существовала на закате мрачных времен. Под венец пошла совсем рано и, конечно же, по сговору родителей, когда ей и семнадцать-то едва стукнуло.

Анализируя и прокручивая новые знания в голове, я недоумевала: к чему такая спешка? И почему именно до двадцати одного года?

Но еще немного подумала и покрутила свои гипотезы и так, и сяк, и на меня снизошло озарение. Я даже себя немного неловко почувствовала, что раньше не догадалась.

Все дело в том, что если брать в расчет непосредственно человеческую расу, именно в двадцать один год наступало полное совершеннолетие.

Именно к этому возрасту окончательно сформировываются магические каналы, а потенциал стабилизируется, достигая наивысшего уровня у человека. Тут я имею в виду, что магия достигает «наивысшего» уровня для какого-то конкретного человека и зависит от многих факторов. Как врожденных, так и приобретенных.

Не буду вдаваться в подробности, но «наивысший» уровень у каждого индивидуален. Он может с первого перейти во второй, и только, или же развиться до седьмого. Если говорить условно.

Но несмотря ни на что, я до последнего не могла сообразить и дойти до закономерного решения следующего вопроса: если один из главных критериев пробуждения моей основной магии — брачный обряд, то в чем смысл? Для какой цели именно такой критерий?

И все же, довольно скоро я поняла. И когда поняла… В общем, перекосило меня так, что даже самой стало жалко, что рядом не было того, кто смог бы заснять моё ошарашенное лицо на магифон. Такие магкарточки и продавать было бы не зазорно, на потеху. Или публиковать в отдельных юмористических виджетах лент. Такие были выпученные и круглые глаза, и это я еще молчу про некрасиво отвисшую челюсть. Но это все шутки, конечно же.

Итак, главным критерием для пробуждения, согласно моим умозаключениям, и становления магии жизни был не столько брачный обряд, сколько брачная ночь.

И тут тоже по большому счету все понятно, ведь во время потери невинности даже и без распечатывания какой-то дополнительной магии на порядок увеличивается потенциал. Опять же, у каждого увеличение потенциала происходит и происходило совершенно индивидуально.

Лично я слышала, что подобное может зависеть от потенциала партнера. Но в этой информации, а точнее слухах, я была не уверенна.

Но именно по этой причине многие в высших академиях спокойно расстаются с невинностью в угоду повышения своего потенциала и резерва.

Вернемся к невинности.

С одной стороны, что касательно юных особ, все было более чем понятно: не только в аристократических семьях ранее было принято блюсти целомудрие, но и в стандартных.

В отличие от нынешнего и, к слову, не так и отдаленного времени, где блюсти себя уже и не было уж таким обязательным делом. Сейчас границы приличий, рамок и условностей, а также возраст заключения брака несколько расширились. Стали более свободными.

Без перегибов, естественно. Но даже аристократы сочетались брачным обрядом, обязательно окончив два курса академии, а это, примерно, как раз двадцать — двадцать один год. Помолвка, подготовка, иные реверансы, вот и вышел срок годности первого критерия магии жизни.

Уже давно не порицалось то, что девушка была к браку не невинна. Кончено, у аристократов подобное оставалось моветоном и верхом неприличия, но все же, никто сечь, отказываться от своей нареченной пары и устраивать драматичный скандал не будет.

Мужчина же и вовсе может только порадоваться, что не нужно лишний раз растрачивать свои нежные нервные клетки на всякие осторожности и нежности, а также пачканье простыней. И что смешно, это были не мои слова. Как-то случайно услышала на одном из приемов разговор молодых лэрдов. В худшем случае мужчина промолчит, предпочтя выяснить все обстоятельства инцидента с молодой женой.

Но что касательно мужчин моего рода? Как обстояло с ними? Неужели раньше так же мужчины, по крайней мере, в роду Стаунхаус блюли чистоту плоти?

Если подумать логически и отбросить тихие злорадные смешки, а то все и вся им можно, а женщинам — нет, то так оно и было. Как именно предки мужского пола втолковывали своим сыновьям подобного рода необходимость, я не могла придумать при всем желании и просто отбросила эти догадки в сторону.

И что же получалось по итогу? Сведя абсолютно все мысли, полученные скудные знания и свою фантазию, опираясь на них, я могла сделать определенный вывод: магия жизни «исчезла» из рода именно по той простой причине, что эти самые определенные критерии были порушены.

Мне стало не на шутку обидно. Хоть я и понимала, что никто особо и не виноват, по идее, мы просто не выдержали некое испытание. Или же, что еще обидней, по чьей-то глупости и недосказанности.

А в целом, мне в некотором роде даже стало спокойно. Ведь зная причину и смысл чего-то, легче это что-то приять. Хоть все мои выстроенные цепочки были только моими субъективными домыслами.

Однако — логичными. Похожими на горькую правду.

Так что, если все же я права. А я скорее всего права: где-то на шестьдесят — семьдесят процентов, чтобы возродить во мне ценный ресурс, я обязана выйти замуж до двадцати одного года и разделить с супругом постель. Желательно даже и раньше. А мне, на минутку, уже девятнадцать.

Двадцатилетие не за горами.

М-да. Пропащих богов можно и не упоминать. И так понятно, что дело пахнет жареным.

Да и вообще, как проверить всю эту теорию? Боги. Не могу же я заставить кого-то на себе жениться лишь для того, чтобы магия осталась при мне, а не иссякла в критический момент взросления? Жутко это. И что уж там, малоприятно. Все же муж ― это не питомец. Да и не хотелось бы видеть кого-то в такой роли, кроме…

Тут я снова прописала себе отрезвляющий пинок и тихо вздохнула.

В общем, так и не придя ни к какому определению, просто решила временно выветрить все, что касалось моей гипотетической магии, а заодно и наследников на пару с еще одним драконом. Вишневоглазым таким.

В любом случае, пока не завершится отбор, накручивать себя и терзаться мыслями не рационально. И смысла в этом ни на грош. Себе же хуже сделаю.

Оставалось только надеяться, что и сам отбор не будет длиться полгода или, упаси демиурги, год. Иначе магии уж точно придется помахать ручкой.

Выветрить из головы тяжкие мысли усердно помогала мне, сама того не ведая, Даяла.

Она, к слову, чувствовала себя намного лучше, хоть и была еще немного бледна. Мы даже отважились с ней после завтрака выйти из покоев, чтобы удовлетворить свое любопытство и обследовать территорию дворца. Ну, и заодно избавиться от уже завладевающей понемногу скуки.

Когда еще такой удобный случай подвернется?

Вот и я так подумала, что нужно, как говорят простолюдины: ковать железо пока оно еще горячо.

Дворцовый парковый комплекс был не просто прекрасен, он был масштабен, до невероятного изумителен, и имел на своей территории много разнообразных построек. Как архитектурных, так и иного назначения.

Жаль, что нам по прибытии не выдали карту местности. Все же если сравнивать дворцовый ансамбль, то он был похож на маленький городок.

Прогуливаясь по извилистым широким дорожкам, любуясь прекрасными редкими растениями, которые здесь были в изобилии, и ведя с Ялой неспешную, ничего особо не значащую беседу, я отстраненно подумывала, что и за неделю здесь вряд ли все смогла обойти. А то и за месяц.

К слову, по парковой территории дворца совершали променад не только мы одни. Были и другие люди. И не люди тоже. Лэрди и лэрды из придворных. Проходя мимо, мы успевали перебрасываться вежливыми фразами и после учтивого книксена шли дальше.

Но и не только придворные совершали прогулки. Нам на пути встречались и претендентки. При моем быстром осмотре, девушки выглядели примерно так же, как и Яла. Немного бледновато, заметно осунувшиеся лица не радовали глаз скупыми приветственными улыбками. Однако больше положенного вежливостью никто с нами, как и мы сами, заговорить не пытался.

Еще я украдкой замечала, что девушки довольно-таки свободно и без напряжения общались между собой, в выбранной компании, словно на втором испытании и не было ничего такого… хм, эксцентричного. Безнравственного. Выходящего за нормы.

Чувственного…

Так, вот о чувственном можно было не вспоминать.

В общем, претендентки были вполне себе в порядке. Ничто не говорило о том, что они пережили то же, что и я. Скорее, и вправду, просто были под влиянием чужеродной магии. И только.

Это смущало и вводило в замешательство. Но открыто спрашивать что-либо я не собиралась. Хватило и того, что некоторые вопросы получилось задать соседке. Но Даяла ― не эти надменные лэрди. Да и мне достаточно.

Мы с подругой побывали в розарии, вдыхая яркий насыщенный аромат различных по редкости и яркости роз, затем по рекомендации садовников сходили к небольшому пруду с каменным мостиком и украшенными причудливой резьбой такими же каменными перильцами, а после, также по рекомендации, решили отправиться на террасу поместья, построенного на территории парка.

Об этом поместье вообще можно было немного рассказать отдельно. Это был не слишком крупный двухэтажный особняк. Его изюминка заключалась в том, что он был возведен полностью из магией зачарованного стекла, и, находясь даже на далеком расстоянии, можно было увидеть внутреннюю обстановку.

Подойдя ближе к поместью, заметили еще двух девушек из претенденток, ведущих неспешную беседу, попивающих, судя по цвету, чай из маленьких изящных фарфоровых чашечек и вкушающих легкие сладости. Я успела разглядеть тянучий розовый зефир и воздушные конфеты.

Судя по волосам, соседка эльфийки была русалкой. Девушки заметно напряглись, настороженно наблюдая за нашим с Даялой приближением. Поравнявшись с их столиком и вежливо кивнув, прошли мимо. Краем глаза я заметила их пристальное внимание, но стоило нам устроиться на мягких диванчиках по другую от них сторону, девушки расслабились и вернулись к беседе.

Я в который раз убедилась, что ни с кем, кроме Даялы, не смогу подружиться. Более того, то, что вышло наладить общение с соседкой, вообще сравнимо с чудом ввиду моего не сахарного характера. Никогда особо не получалось с кем-то сойтись. И это я говорю отнюдь не о мужчинах. С ними еще сложнее. Тут я тонко улыбнулась.

И без лишнего внимания всегда чувствовала себя вполне комфортно.

Стоило нам с подругой удобно усесться друг напротив друга, как из приоткрытой парадной двери особнячка вышел подтянутый молодой темный эльф.

Мужчина был одет в темные, зауженные к низу брюки из простой, но добротной ткани, свободную кремового цвета рубашку с закатанными по локоть рукавами и черный передник, прикрывающий колени.

Волосы темного были уложены в традиционную эльфийскую косу, а в остром ушке виднелась гвоздик-сережка с алмазным камнем.

Своеобразным отличием темных от светлых эльфов мужчин была как раз та самая маленькая сережка. Светлые же никогда не прокалывали уши. У них подобное было не принято. Зато у темных прокалывание правого уха и ношение в нем родовой серьги было обычаем.

Мужчина не торопясь подошел к нам и, коротко поклонившись, достал из передничка стандартный магишет серебристого цвета и негромко произнес:

— Доброго дня, лэрди. Мое имя — Сент Ришариаль. Я прислужник Стеклянного холла, — он с едва обозначенной на губах улыбкой обвел рукой вокруг себя. — Желаете перекусить или будете что-нибудь из напитков?

Признаться, появление темного было неожиданным. Все же темные эльфы ― дети Ионаса, а на ионесских землях матриархат. Редко какому мужчине без сопровождения представительницы женского пола давали разрешение на посещение другого материка. Тем более работать.

Хм. Если только могли преподнести в дар. Да, тот же обычай.

Но не только свободный темный эльф меня поразил, хотя, как знать, насколько он свободный, но и то, что этот Стеклянный холл оказался неким подобием ресторации.

Очень необычно.

Никто из нас не спешил первым отвечать вежливо дожидающемуся темному. Эльф вообще застыл этакой красивой скульптурой и, кажется, не дышал. Как и, похоже, Даяла. Подруга вообще растерялась и во все глаза таращилась на мужчину, словно нечисть увидела, я же решила, что молчание подзатянулось и пора уже что-то да ответить.

Покосившись на притихших и с не малым интересом поглядывающих на нас девушек, скользнула взглядом по аккуратным кружечкам в их руках, по маленьким уже пустым тарелочкам и, мысленно хмыкнув, наконец подняла глаза на мужчину.

— А что вы можете нам предложить, господин Ришариаль?

Эльф как по команде с готовностью достал из кармана передника узкую глянцевую карточку и положил перед моими глазами и напротив Даялы. Хотя девушка уже успела отвернуться и пребывала в своих неких мыслях, что совсем не смутило самого темного.

— Могу предложить персиковый чай или ягодный микс с кусочками фруктов. Ниже представлены различные свежие десерты ручной работы на любой вкус. Очень вкусное с легкой горчинкой лимонное плифе, советую. Вам должно понравиться. А прекрасной лэрди ― жареное мороженое с фруктами и орехами.

Вскинув голову, задумчиво посмотрела на мужчину, затем на Ялу, замечая ее чуть покрасневшие щеки. Пальцы соседки вцепились в ткань платья, комкая ее, губы прикушены. Но она даже и не посмотрела на темного.

— Скажите, господин Сент, а вишневый чай имеется?

— Конечно.

— Прекрасно, — довольно улыбнулась, уже чувствуя на языке терпкий вкус вишни, стараясь не думать, почему заказала именно вишневый. — Тогда подайте, пожалуйста, вишневый чай и лимонное плифе.

Снова покосившись на старательно делающую вид, что ее здесь нет, Даялу, хитро улыбнулась.

— А прекрасной лэрди ― ягодный микс и мороженое. Да, именно то, что вы предложили.

Сент, поклонившись, мазнул нечитаемым взглядом по Даяле и молча удалился.

— Лея, — стоило ему уйти, тихо зашипела смущенная подруга. — Ты чего? Я не буду ничего есть. Я не голодна.

Махнув рукой, внимательнее взглянула на подругу и кивнула своим мыслям.

— Он тебе сразу понравился, верно?

Даяла недовольно поджала губы, промолчала, насупившись, и снова отвернулась. Вздохнув, не стала сейчас на нее давить. Подруга и так последние сутки хоть и старается делать вид, что все в порядке, но я несколько раз замечала ее задумчивость и грусть.

Чай и сладости нам подали быстро. Мужчина, расставив заказанное на столике, пожелал хорошего времяпрепровождения и вновь скрылся в доме, напоследок одарив подругу очередным коротким взглядом.

Взяв в руки чашечку с чаем, глубоко вдохнула терпкий запах и сделала малюсенький глоточек, с наслаждением прикрывая глаза. Чай был очень вкусным. Насыщенным и ярким. Как и лимонное чудо.

Откусив кусочек нежной сладости с легкой горчинкой, медленно прожевала, решая, стоит ли лезть в душу к вроде как подруге, или же не стоит.

Все же опыта близкого общения с другими людьми было немного.

Но если мы подруги, то я должна знать, по какой причине девушка грустит. Может, я смогла бы чем-то помочь. Решившись, тихо спросила:

— Что с тобой происходит?

Даяла, вздрогнув, перевела на меня отрешенный взгляд и, недолго помолчав, пожала плечами.

— А что со мной происходит? Ничего. Все более чем прекрасно. Я удостоилась великой чести и всего прочего на княжеском отборе. Прошла уже второе испытание. Родные будут гордиться. Особенно папенька. Такая заслуга, такая заслуга, — она тихо фыркнула, смешно округляя глаза, из-за чего я не смогла сдержать веселый смешок, прыснула в кулак.

— К тому же, у меня теперь есть подруга, — она, посерьезнев, в упор посмотрела на меня. — Ты.

— Последнее ― аргумент, — усмехнулась и кивнула на подостывший напиток. — Выпей, уверена, твой чай не мене вкусный, чем мой. Знаешь, расслабляет. И мороженое выглядит вкусным.

Даяла с сомнением посмотрела на угощение и, вздохнув, нехотя придвинула чашку ближе, беря ее в ладони. Я откинулась на спинку диванчика, наслаждаясь тишиной и скользя взглядом по саду.

Повернув голову, посмотрела на двух претенденток.

Они не обращали на нас никакого внимания, разговаривая между собой. И, на удивление, я не слышала от них ни звука. Словно с нами по соседству никого и не было. Русалка что-то эмоционально рассказывала эльфийке, а та внимательно ее слушала и мило улыбалась. И сейчас я в который раз убедилась, что девушки, похоже, действительно ничего не помнили о втором этапе.

Вряд ли бы они вот так вот беззаботно общались друг с другом. Да и другие претендентки на первый взгляд были спокойными. Опять же, слова Даялы также имели определенный вес.

От этого наблюдения я облегченно выдохнула, радуясь, что ревностная пружина в груди наконец разжалась, давая легче дышать. И все же в глубине души у меня оставалась робкая надежда, что настолько сильно «повезло» лишь мне. Возможно, кто-то бы мое мнение и мысли назвал нелицеприятными словами, но мне было все равно.

Этот гипотетический кто-то не был на моем месте, не чувствовал всего того, что чувствовала и чувствую я. А значит, и правильно понять не может. И мне не должно быть до этого никакого дела. Это моя жизнь. Мои эмоции, и только мне за них нести ответ.

О том, что обо мне могут думать сами мужчины, я старалась не размышлять. Как и о том, что они мне не принадлежат и вряд ли будут. На последнее вообще почти нет шансов.

В груди ощутимо заныло.

Гулко сглотнув, мотнула головой, вздрагивая от тихих задумчивых слов Даялы:

— Мне нравится лэрд Томклаус, — вдруг призналась она.

Взглянув на подругу, отметила ее напряженную позу, неровную складку на лбу и побелевшие пальцы, крепко сжавшие чашку, закусила губу, не зная, что на это откровенное признание ответить.

— И что ты думаешь? — осторожно спросила.

Яла, опустив глаза, пожала плечами.

— Не знаю. А что тут думать? Мы знакомы с лэрдом по сути всего чуть больше суток. Да и виделись всего несколько раз. Впервые ― когда он навестил, чтобы обследовать мое состояние. И второй, когда ты была в библиотеке. Мы поговорили. Так, ни о чем конкретном, но я чувствую в нем нечто родное.

Она судорожно сглотнула и посмотрела из-подо лба на дверь поместья.

— А тут еще и этот эльф. Стоило мне его увидеть, как внутри все перевернулось.

Понимающе кивнула и прикоснулась к ладошке подруги в качестве молчаливой поддержки, за которую Даяла сразу же ухватилась, грустно, благодарно улыбнувшись.

Нахмурившись, прикусила губу. Не совсем понимала, должна ли я сама чем-то сейчас поделиться. Ситуация располагала.

Немного подумав, пришла к решению, что могу ей тоже довериться. Медленно и тихо рассказала о своей симпатии к троим драконам. Опуская тот момент, что практически все помню и знаю, что именно происходило на втором этапе.

Выслушав, Даяла с круглыми глазами нервно хихикнула:

— Да-а, Лея. Вляпались мы с тобой.

— Это уж точно, — усмехнулась я. — Но знаешь, что я тебе скажу. Не нужно спешить. Ни тебе, ни мне. Приглядись к Томклаусу, ненавязчиво пообщайся с ним, мне показалось, что и ты ему приглянулась. А с темным мы что-нибудь придумаем. В любом случае, пока ты находишься во дворце, ты можешь к нему заглядывать.

Смущенная Даяла непонимающе подняла бровь. Закатила глаза на ее недогадливость, красноречиво указала на столик, хитро улыбнувшись:

— На чай, подруга моя недогадливая, на чай.

На лице Даялы медленно расцвела не менее хитрая улыбочка. Одобрительно ей подмигнула, расслабляясь, глубоко вдыхая свежие запахи выпечки, горячих пряных напитков и цветов.

Все же прекрасное место — Стеклянный холл.

После легкого перекуса и чая мы поблагодарили господина Ришариаля за гостеприимство, собираясь уйти. Напоследок темный подарил зардевшейся Даяле теплую улыбку и подмигнул, заявив, что он будет рад видеть таких очаровательных лэрди вновь. Заверив, что обязательно еще заглянем, направились во дворец.

* * *

Шагая по коридорам дворца и пребывая каждая в своих мыслях, мы непонятно каким образом умудрились свернуть не в тот поворот, более того, пришли в себя только тогда, когда дворец неожиданно ощутимо тряхнуло.

Резко остановившись, испуганно замерли, озираясь и недоуменно хмурясь.

Во-первых, в коридорах было пусто. Ни слуг, ни служанок, ни придворных, никого не было. Во-вторых, неестественно тихо. И темновато. Впереди вообще тупик в виде массивной резной двери без таблички.

— Ты почувствовала? — нервно облизнув губы, шепотом спросила у меня Даяла.

Кивнула, не переставая прислушиваться. Но тряски больше не было. А вот тишина была.

— Что это было? — пробормотала я, оборачиваясь назад, туда, откуда мы, судя по всему, и пришли, и где было больше света.

— Не знаю, — передернула плечами подруга. — Но думаю, нам нужно вернуться и найти того, кто поможет дойти нам до своих комнат.

Куснув губу, снова взглянула на таинственную дверь. Мне стало интересно, что же за ней может быть. И по какой причине помещение может располагаться в этой части дворца, да еще и в тупиковой зоне.

Даяла словила мой задумчиво-решительный взгляд и испуганно залепетала:

— Я надеюсь… Ты же не собираешься?..

Пожала плечами.

— Мы уже здесь, почему бы и нет? Если дверь окажется закрытой, вернемся. Если не запертой, то теоретически, входить в нее не запрещено.

— Но как же эта странная тряска? Мало ли ― во дворце опасность, а мы тут!…

Я уже почти вплотную подошла к загадочной двери и положила ладонь на прохладную искусно вырезанную из кости ручку. Обернулась к подруге и серьезно посмотрела в ее расширенные от страха глаза.

— Если бы это действительно было так, нас бы уже нашли имперцы и вернули обратно. Или же переместили в безопасное место. К тому же из основ магии ты сама не хуже меня знаешь, что, когда снимают особенно сильную защиту, могут происходить колебания пространства, из-за чего и случаются подобные встряски.

Дернув ручку, победно улыбнулась: дверь оказалась не заперта.

На секунду замешкалась, прекрасно осознавая, что поступаю не совсем правильно, более того, нарушаю этические нормы, да еще и подругу подбиваю, пытаясь зайти туда, куда меня не приглашали, но ничего не могла с собой поделать. Во мне неожиданно взыграло жуткое любопытство.

Но мне отчего-то было совсем не стыдно.

— Лея, это плохая идея, — тихо проговорила Яла мне на ухо, в очередной раз пытаясь уговорить не делать глупостей.

Но как же было интересно. Словно демон с повышенной исследовательской жилкой вселился.

— Знаю, — вздохнула. — Мы ненадолго. К тому же дверь не запечатана, значит, сюда любой может войти.

— Странная у тебя логика, дорогая, — проворчала подруга, и мы шагнули вперед.

При нашем появлении даже, по ощущениям, в очень большом помещении вспыхнул мягкий приглушенный свет. Подтолкнув соседку, я захлопнула двери и обернулась, тихо ахнула, прикрывая рот ладонью.

Мы оказались в просто огромной картинной галерее. Только стены были увешаны не пейзажами и натюрмортами, а портретами драконов.

— Вот это да-а-а, — восторженно, но не без опаски протянула Даяла. — Родовая императорская портретная зала.

Я согласно кивнула, осматриваясь.

Подняв голову, едва сдержала пораженный возглас. Потолок напоминал усеянное звездами ночное небо, состоящее из причудливых завитков маленьких и больших созвездий. Сама зала была полупустой. Все, что было в галерее, это портреты и тяжелые бархатные портьеры на окнах по правую руку, на данный момент плотно зашторенные.

Скрестившись с подругой взглядами, медленно потянулись в сторону портретов, разглядывая изображенных на них величественных мужчин и женщин в дорогих, богатых одеждах с венцами и более массивными коронами на головах.

Запечатленные по одному или по двое, где-то и по трое. Одиночные и парные, и даже с детьми. Такие разные и такие чем-то неуловимо похожие между собой. Здесь были и одинарные портреты женщин и мужчин не драконической расы, также с изящными венцами на головах.

Остановившись перед изображением великих князей, восхищенно замерла, рассматривая такие знакомые и уже почти ставшие родными хищные черты лица, не в силах отвести жадный взгляд.

Давая себе минутку, впитывая их образы, закусила губу. Какие же они все-таки мужественные. Прекрасные. Аура властности и жесткости легко передавалась через портрет, окутывая ею наблюдателя.

Обняла себя за плечи. Упаси демиурги, умудриться перейти дорогу этим мужчинам. Упаси демиурги.

Перейдя к следующей картине, взглянула на двух статных дракониц, замерших на диванчике у камина. Рассматривала каждую черточку хищных лиц с острыми скулами и вновь находила в них так много уже полюбившегося знакомого, а в голове вдруг вспыхнул вопрос, о котором раньше вообще никогда не задумывалась.

И вряд ли когда-нибудь задумалась, если бы не отбор.

Куснув щеку, тихо позвала подругу:

— Даяла?

— Да? — откликнулась она.

— А ты никогда не думала, куда исчезают предыдущие правители, стоит их наследникам взойти на трон? Драконы живут долго. Вот взять, например, императриц их Величеств Жанирану и Малику, — кивнула на портрет с драконицами. — Не говоря про их мужа — консорта, куда они исчезли? Я ничего не слышала после восхождения на престол их сыновей о них. Словно они растворились в небытии. Или же о других правителях, кроме действующего императора.

Услышав смешок Даялы, повернулась, удивленно вздергивая брови.

— Что смешного?

Даяла покачала головой, поясняя:

— Ты могла о них ничего не слышать, потому как в роду Артерваргов есть древняя традиция. Как только на престол восходит новая двойка наследников, предыдущие правители уходят на покой. Нет, не делай такие испуганные глаза. Не на тот свет к демиургам или богам, тут как угодно, — она улыбнулась, я же только непонимающе нахмурилась. — Они, так скажем, уходят в своеобразный отпуск. Чаще всего перемещаются в другой мир. Ну, или миры, путешествуя по ним.

— Почему? — непонимающе спросила. — И откуда ты это все знаешь? Ни разу о подобном не слышала.

Даяла улыбнулась и посмотрела на меня словно на нерадивого ребенка, но меня это не смутило.

— Ну, о подобном никогда особо не распространялись, хоть это и ни для кого не секрет. Смотри, абсолютно все будущие правители до восхождения на Драеклонский престол не покидают территории нашего материка, как и после. Тут на вопрос «почему» тебе не отвечу. Не знаю. Может, тоже некие обычаи или что-то другое, — она развела руками. — И отлучаются на другой материк только по какому-нибудь крайне, очень крайне серьезному делу. И то, не сразу наш материк покидают двое наследников или же императоров. А только кто-то один из них. Чаще всего младший. А после того как они «спихнут» свои императорские обязанности князьям… Что? Не удивляйся, это не мои слова!

Даяла нервно обернулась на дверь, понимая, что сейчас сказала нечто опасное. А я поспешила уточнить:

— Чьи же?

— Моего дедушки, — тепло, хоть и немного натянуто улыбнулась подруга. — Его дед был в очень хороших отношениях с одним из предыдущих правителей. Ну, не суть. Так вот. Как только на престол взойдет следующая двойка наследников или наследниц, появятся на свет следующие наследники, или же как между собой условятся, уже бывшие правители отправляются в путешествие. И возвращаются назад под конец своего мирского пути. И как ты знаешь, драконы могут прожить больше тысячи лет. Еще, возможно, прадедушки их Светлостей живы.

— Любопытно, — протянула я. — Когда они решат вернуться в Драеклон, нас с тобой уже, возможно, на этом свете не будет.

— Возможно, — кивнула Яла, отвернувшись к одной из картин.

Задумчиво прикусила губу, невольно подумала о том, что действительно же такое может быть. Опустив голову, я уже безразлично смотрела на картины, совершенно не видя их перед собой. Мысли соскользнули к тому, что когда я состарюсь и умру, мои драконы, все трое, будут выглядеть так же, как и сейчас.

Мне стало холодно.

По щеке неожиданно для меня скатилось что-то мокрое. Удивленно прикоснувшись к ней, посмотрела на слезу. Давненько я не плакала просто так.

С губ сорвался почти неслышный ироничный смешок.

Однако все мои мысли разом испарились, стоило взгляду наткнуться на очередную картину. Она немного отличалась тем, что изображенный на ней дракон был нарисован в полный рост, в отличие от других, в половину, или же сидящих на диванчиках.

Приглядевшись к лицу, я тяжело сглотнула.

На картине был изображен молодой дракон, очень похожий на действующего императора, но им не являющийся. Несущественные различия были. Да и на губах этого дракона играла беззаботная, добрая улыбка. Лайдвига Кирсана же я ни разу не видела улыбающимся ни в трансляциях магифона, ни в лентах.

Его иссиня-черные волосы были заплетены в косу, перекинутую на грудь. У висков также были заплетены две косички. Изумрудные глаза словно светились изнутри некой радостью и благодушием. Но смутило меня то, что он был практически копией одного мне знакомого распорядителя. Особенно когда вот так улыбался. Поразительная схожесть.

Или же распорядитель был копией его. За исключением вишневых глаз.

Взглянула на рядом висящую картину, и мои глаза расширились и округлились, и на этот раз я не смогла сдержать изумленного придушенного возгласа.

На другой картине был изображен не кто иной, как Никлаус Таритарен. Переводя взгляд с одного мужчины на другого, а затем третьего, зажала рот рукой.

Потому что Никлаус Таритарен был похож на действующего императора и его, судя по всему, брата больше, чем наследники.

Мысли лихорадочно заметались, пытаясь найти увиденному правдивое объяснение, и не находили. Но всякие доводы, умозаключения и логические цепочки растворились в небытии, нарушенные негромким колким с металлическим оттенком голосом, от которого по телу пронеслась волна неприятных мурашек:

— Что вы здесь делаете, лэрди?

Глава 22. Опасная пропажа

Возвращались мы обратно в покои в гробовом молчании под конвоем поймавшего нас на горячем лэрда Кристофа Эноридхена. Главы службы безопасности Его Императорского Величества.

Именно этот суровый, статный мужчина застал нас в портретной зале и был очень, мягко говоря, недоволен нашим поведением и тем, что мы оказались там без всякого на то дозволения.

На вопрос дракона, что мы в галерее этой делали и как там вообще оказались, ни я, ни Даяла не нашли что ответить, кроме как невинно похлопать ресничками, развести руками и сознаться, что заблудились и вообще понятия не имеем, как же так вышло.

Дракон не поверил.

Ни нашему хлопанью глазками, ни невинным личикам, ни шарканью ножками, и даже скорбным вздохам дракон не поверил совсем.

После нескольких минут напряженного молчания и усердного сверления взглядом в наших шкурках дырок Эноридхен заявил, что нам придется доказать, что действительно оказались там, где оказались, случайно.

В сухих словах чешуйчатого мне послышались злорадные нотки.

И если я не сразу поняла, показалось мне это злорадство или же воображение взыграло, то после того как мужчина отогнул край рукава камзола, являя на свет браслет-артефакт, а затем, не скрывая насмешки, приказал подойти к нему, по очереди прикоснуться к артефакту и дословно повторить то, что мы ему сказали, я поняла: не показалось.

На руке дракона был не больше не меньше как артефакт правды. И не какой-то там дешевенький да простенький, нет. Из курса лекций иАи* я помнила, что артефакт этот был очень мощным, качественным, баснословно дорогим и не каждому смертному по карману, а также практически исключающим любую отрицающую погрешность.

Ариации* магии, которыми так и веяло от данного предмета артефакторного искусства, только подтверждали мои выводы.

Мы с Ялой, которая, судя по ошарашенно-благоговейному личику, так же прекрасно знала все об артефакте, коротко переглянувшись, гулко сглотнули. А следующие слова Эноридхена, брошенные как бы невзначай, просто добили, вынуждая Даялу втянуть голову в плечи и опустить затравленный взгляд, меня же ― вытянуться в струнку.

Дракон заявил, что если вдруг наши слова не подтвердятся, и в залу мы попали умышленно, да еще и с некими коварными злостными планами, то ему, Эноридхену, следуя стандартному протоколу, нас, нарушительниц, потребуется определить в пыточные. Тут чешуйчатый деланно скорбно вздохнул, сокрушенно покачал головой.

Вот только на этот раз не поверили ему уже мы. Затем, следуя тому же самому протоколу, потребуется доложить об инциденте их Светлостям, дабы они приняли серьезные меры. И в завершение так на нас посмотрел, что мне стало тоскливо. Сделает ведь. И веком не дрогнет. Обязательно сделает. По спине даже табун мурашек пробежал.

Но как бы ни было нам страшно, пришлось выполнить приказ главы безопасности, да и выбора никто не давал. Ну как. Давал, конечно. Артефакт или казематы и порка от наследников. К порке я пока была не готова. Выбор, собственно говоря, был очевиден. Хотя, если так подумать, лично мне скрывать было относительно нечего. Даяле, думаю, тоже.

Если коротко описать дальнейшие действия, то артефакт подтвердил, что в портретной мы оказались действительно случайно. И к счастью, ничего другого лэрд Эноридхен спрашивать не стал.

Судя по прищуренному взгляду дракона и сквозивших в его глазах удивлению, укоризне и даже легкой обиде в отношении артефакта, дракон все равно не поверил.

Но это были уже его трудности.

Ишь, какой подозрительный чешуйчатый.

Однако глава безопасности и не может быть иным. Так что его подозрительность в какой-то мере отличное качество.

Лэрд отконвоировал нас к дверям наших с соседкой покоев и, еще раз смерив подозрительным взглядом, обманчиво ласковым тоном, от которого внутри все в одночасье вымерзло, непринужденно заявил:

— Впредь, лэрди, я очень надеюсь, что вы будете благоразумны. Не будете совать свои хорошенькие носики туда, куда не просят. Ведь так можно и без носика остаться. Надеюсь, я доходчиво объясняю?

В его глазах сверкнул такой пробирающий до костей предупреждающий холод, что мы, побледнев, отрицательно замотали головой. А я едва удержалась от того, чтобы, как в военных академиях, не прищелкнуть пятками.

— Никак нет, лэрд!

Эноридхен угрожающе прищурился и шагнул вперед. Не знаю, что он там собирался сделать, но точно уж ничего хорошего. Я и Даяла машинально попятились, едва не сбив с ног появившуюся за нашими спинами служанку.

Я успела только возмущенно подумать: нам и его последнего предупреждения хватало, зачем вот еще запугивать? Садист! Тут успевшая сменить траекторию Калира вклинилась между нами троими, вставая на манер живого щита.

— Добрый вечер, лэрд Эноридхен, — как всегда спокойно и без лишних эмоций поприветствовала она, не забыв выполнить изящный книксен. — Все в порядке, лэрди?

Даяла закивала, с первородным ужасом смотря на недовольно, скорее от того, что нас прервали, раздувающего ноздри дракона. Я, с сомнением на него покосившись, тоже кивнула.

— Лэрд Кристоф? Девушки успели в чем-то провиниться? Мне следует пригласить лэрда распорядителя?

Эноридхен скривился, словно ему подсунули самый кислый лимон, и сухо ответил:

— Нет, уважаемая. С девушками у нас вышло небольшое недопонимание, конфликт исчерпан. Спокойного вечера.

Мужчина круто развернулся на пятках и уже собрался удалиться, как вдруг, резко остановившись, даже не соизволив повернуться, глухо припечатал:

— Я слежу за вами, лэрди.

Мы так и стояли с открытыми ртами, дожидаясь, когда он скроется за поворотом коридора, и только когда это произошло, смогли облегченно выдохнуть.

Ну и жуткий этот дракон и глава безопасности. Я даже не знаю, кто жутче. Их Светлости или же один глава безопасности.

Однако быстренько взвесив все знания, наблюдения, и, так сказать, сплетни о наследниках, вынесла решение, что жутче все же они. Стоит только вспомнить первый этап и их тяжелую ауру, да даже портрет! Просто из-за недолгого тесного общения и, что уж там, удивительно хорошего ко мне отношения мое мнение оказалось предвзятым.

— «Н-да, Лея, твое тесное общение икается тебе до сих пор. И сколько так еще икаться будет, страшно представить», — язвительно, но не без грусти, подумала я.

И все же стоило вспомнить чарующие и даже теплые с долей некого умиления улыбки наследников, робко улыбнулась сама.

Пока я раздумывала о драконах и глупо растягивала лицо в улыбке, смущая этим Даялу, с подозрением поглядывающую на меня, Калира молча открыла перед нами дверь покоев и пропустила вперед.

Оказавшись внутри и в полной безопасности, я наконец полностью расслабилась, судя по судорожному вздоху соседки, не я одна.

Закрыв комнату на ключ и повернувшись к нам, служанка строго спросила:

— Есть то, что мне или распорядителю нужно знать, девушки? Что именно за конфликт успел возникнуть между вами и лэрдом Кристофом?

Присев на диванчик, мы, недолго раздумывая, наперебой начали рассказывать о недавнем происшествии.

Калира, молча выслушав, недоуменно вздернула бровь, затем, недолго помолчав, хмыкнула и покачала головой.

— Посещать галерею императором не запрещено и отдельное разрешение не требуется, как и гулять по дворцу. В рамках разумного, естественно. В любом случае, во всех закрытых от посещений местах выставлена стража. Вас бы непременно остановили и мягко попросили вернуться обратно. Или же вызвали для сопровождения слугу.

— Не понимаю, — растерянно потеребила платье Даяла. — Если посещать картинную галерею не запрещено, то отчего глава безопасности так обеспокоился нашим там присутствием. Да еще и запугивать стал?

— Запугивать? — развеселилась эльфийка. — О, нет. Лэрд Кристоф вас не запугивал, уж поверьте. У него просто манера общения такая. К подобному просто нужно привыкнуть. А по поводу того, что он «обеспокоился», тут все просто. Лэрд Эноридхен — дракон.

Недоуменно переглянувшись с подругой, во все глаза уставились на служанку, как бы спрашивая: «И что?»

Она снисходительно улыбнулась, поясняя:

— Все драконы, живущие на территории дворца, считают дворец своим гнездом. Домом. А дом-гнездо у драконов принято рьяно оберегать и защищать. Это инстинкт. Про инстинкты драконов вам должны были объяснить на расоведении. У лэрда Эноридхена, можно сказать, сработал инстинкт, открою вам тайну: он сам был растерян не меньше вашего, — она тихо рассмеялась, разводя в стороны руки. — А от того и включились защитные механизмы и излишняя подозрительность. Ведь ранее действительно без прямого дозволения никто из посторонних не смел входить не только в галерейную залу, но и в остальные помещения. Даже если напрямую это и не было запрещено.

После слов эльфийки мне стало, мягко сказать, неуютно. Ведь о каких-то там инстинктах драконов я мало того, что не подумала, мне даже в голову не пришло связать это все воедино. К тому же, ввиду поведения главы безопасности, я была уверена, что мы действительно нарушили все возможные этические нормы.

А тут, оказывается, инстинкты.

Чтобы сгладить возникшую в воздухе неловкость, я приглашающе взмахнула рукой:

— Присядьте с нами, госпожа Калира. Если расскажете нам, как добыть чаю, можно устроить небольшие посиделки. Что скажете?

Если эльфийка и удивилась, то виду не подала. Она только ненадолго задумалась и благосклонно кивнула.

— Не имею ничего против чая. Однако на данный момент у меня есть безотлагательные дела. Думаю, примерно через полчаса освобожусь. С подачей чая трудностей не будет. Я принесу.

— В таком случае будем ждать вас, госпожа, через полчаса.

За эти полчаса мы успели освежиться после нашей прогулки, больше походящей на вылазку, и вновь устроиться на диванчике в ожидании эльфийки, чая и посиделок.

— Ты заметила, что Калира не похожа на простую служанку? — спросила, переплетая волосы в тугую косу.

Даяла согласно кивнула, закусывая губу.

— Да, заметила. Есть в ней что-то аристократическое. Госпожа Калира манерами и статью больше похожа на лэрди, чем я. Это точно. Но по какой причине она имеет статус служаки, не понимаю. Я бы могла понять, если бы она была темной. Но светлая же.

Я уже открыла рот, собираясь ответить, как входная дверь без стука распахнулась, и в гостиной появилась вышеупомянутая служанка в компании четверых стражников, заставив своим появлением меня напрячься, а Даялу и вовсе побледнеть.

Не зная, чего ожидать, мы синхронно поднялись.

— Госпожа Калира?

Эльфийка взмахнула рукой, прерывая тихий писк Даялы, и смерила нас суровым взглядом, сухо приказывая:

— Лэрди, до появления лэрда распорядителя оставайтесь на своих местах. Приказ их Светлостей.

Меня сковало неприятное чувство. Что уже успело произойти? Из-за чего понадобилось присутствие дворцовой стражи?

Явно что-то серьезное!

Так оно и оказалось.

* * *

Пока мы ждали Никлауса, меня все не покидало гадливое ощущение надвигающейся беды. Словно вот-вот что-то должно случиться. Минуты текли медленно, настолько медленно, что я уже вся извелась, придумывая разные цепочки событий.

Как логические, так и совсем уж несуразные. Наподобие того, что Калира ошибалась, и в картинную галерею никак нельзя было заходить под страхом казни, и именно сейчас придет лэрд Никлаус, и нас под ручки отведут в тюремные казематы, чтобы допросить с пристрастием. Расколоть, как орехи.

Ведь кроме несанкционированного посещения залы, мы ничего такого не натворили.

А припомнив слова Никлауса о методах перевоспитания непослушных девиц с помощью кнута, которые практикуют наследники, тяжело сглотнула, выгибаясь и уже невольно ощущая на спине действие того самого кнута. Украдкой поглядывая на стражей и эльфийку, потерла между собой вспотевшие ладошки.

Что-то мне перевоспитываться совсем не хотелось.

Взглянула на Ялу, отмечая ее лихорадочный румянец на щеках и расширенные зрачки. Она так же, как и я, пыталась понять и выстроить цепочки событий. И так же, как и я, не могла понять, где провинилась. А возможно, и про кнут вспомнила.

Переступив с ноги на ногу, вздрогнула от пронизывающего цепкого взгляда одного из стражей. Словно в этом моем невинном действии он пытался разглядеть угрозу и уже мысленно раздумывал: прибить меня сейчас, на всякий случай, как потенциально опасную, или все же дождаться приказа.

Внутренне содрогнулась. Ну, и нелепость же может прийти в голову в стрессовой ситуации.

А может, это все своеобразное испытание? На стрессоустойчивость, например. Ну, а что? Вполне в духе наследников.

Уж лучше бы испытание.

Вздохнув, качнула головой из стороны в сторону, прогоняя тоскливые, нехорошие мысли. Стало немного легче. Совсем чуть-чуть. Но и то отлично.

Ненавижу панику и ситуации, когда не знаешь, что и думать. Снова взглянув на более впечатлительную Даялу, всем сердцем ей сочувствуя, сдвинулась на полшага ближе к ней и, повернувшись корпусом так, чтобы было не видно мои действия, ухватила ее за ладонь, пожимая.

Яла тихо вздохнула и пожала в ответ. Вздернув подбородок, уже спокойно встретила еще один подозрительный взгляд стража, который тот почти сразу же и отвел.

Вот и хорошо.

Нужно помнить, что мы не преступники какие, а лэрди. И ими же и должны оставаться в любых, даже самых трудных и невероятных ситуациях. Как в данный момент. Даже если это почти непосильно.

«Нервничать по поводу и без ― удел слабых».

Когда появился распорядитель, мы с Даялой были собраны и спокойны. И с достоинством встретили его приход. А пришел Никлаус совершенно не в духе, о чем свидетельствовали его угрюмый вид, властная энергетика, поджатые в узкую линию губы и потемневшие до черноты глаза.

Но при виде даже такого мрачного Никлауса мое сердце дрогнуло, учащенно забилось, едва не пошатнув и порушив мое спокойствие и уверенность на корню.

Дракон, кивнув страже, мазнул по нам хмурым, равнодушным взглядом, и это не свойственное ему равнодушие больно ударило по моим нервам. Однако и тогда я не показала своих настоящих эмоций. Вежливая маска на лице не дрогнула. Все же я привыкла видеть Никлауса немного иным. И в последнюю нашу встречу он был другой. Веселый, добрый, а тут этот равнодушный взгляд с жесткими искрами на дне.

И что удивило сильней, чем безучастный взгляд моего дракона: он появился не один, с ним пришел глава безопасности — наш недавний знакомый, лэрд Эноридхен.

«Великие, что все-таки такого могло случиться? Одна из претенденток кого-то препарировала с особой жестокостью, и сейчас ищут, над кем надругались или кто, собственно, это сделал?»

Распорядитель поравнялся с отрешенной Калирой и молча кивнул Эноридхену, тот щелкнул пальцами, и я ощутила, как нас с Даялой обдало легким ветерком, а пространство загудело.

«Запечатывающее защитное заклинание», — мысленно отметила, еще больше изумляясь происходящему.

— Обыскать, — коротко приказал лэрд Кристоф, и стражи как по сигналу отлипли от стен и, разделившись по двое, промаршировали в мою и Ялину опочивальню.

Эноридхен же остался с нами в гостиной, сканируя меня и соседку отнюдь не радушным взглядом, вынуждающим рефлекторно поежиться и вплотную стать к подруге.

— Лэрди, — довольно мягко обратился к нам распорядитель, разбивая мрачную тишину, — сегодня из имперской сокровищницы пропал редкий и опасный в своих свойствах артефакт.

Он немного помолчал, пытливо взирая на наши недоуменные лица, и коротко уронил:

— Дальгерит.

Наш синхронный изумленно-ошарашенный ахающий всхлип утонул в недовольном ворчании Эноридхена, возмущенного тем, что нам была сообщена, видимо, секретная информация.

И, кстати, было от чего ахать и охать.

Дальгерит, один из давно запрещенных к изготовлению и продаже во всем Ардертарте, опасный камень-артефакт. За его изготовление, использование и продажу на всех материках была предусмотрена жестокая казнь путем прилюдного сжигания человека.

Дальгерит во время мрачных времен широко использовался и применялся всеми слоями общества, его стоимость была относительно не дорогой, а свойства ― весьма обширными. В первую очередь он использовался в целительских практиках при сложных операциях, требующих влияния на сознание существа.

Да. Одурманивающее свойство было самым основным. Существо не чувствовало боли, находясь в подобии анабиоза. Второе свойство или, можно сказать, его побочное действие было подчиняющим эффектом.

И как раз из-за второго, того самого побочного действа, из-за которого едва ли не произошел переворот и свержение правителей Драеклона, артефакт был запрещен.

На драконов, особенно имперской крови, совершенно ничего не влияло ввиду их сложной и опасной магии. И представьте изумление императорской семьи, когда один из наследников вдруг стал себя нетипично вести. А когда в короткие сроки установили причину, факторы и возможные последствия подобной несвойственности… В общем, вполне понятно, из-за чего изготовление артефакта настолько жестоко каралось.

К тому же, если на драконов сей невинный с виду камешек оказывал подобное влияние, то только на минутку представьте, каково было иным расам? Особенно людям.

Меня передернуло.

Неужели кто-то из девушек и претенденток на трон отважился каким-то образом выкрасть опасный артефакт, несмотря на последствия, и попытаться сделать… что? Неужели подчинить себе волю наследников?

Ужасная нелепость. Не говоря уже о недальновидности такого серьезного проступка.

Влияние дальгерита можно вычислить по трем основным признакам: тому самому нетипичному поведению. Однако есть один пунктик. Если подчиняющий прекрасно знаком с повадками подчиняемого, то по данному пункту вычислить намного сложнее. Второй признак ― заторможенность или же, наоборот, гиперактивность. И третий — отсутствующий взгляд. Его еще называют стеклянным.

Пускай все эти признаки вычислить не так уж и просто, но вполне реально. Однако, сейчас реально. Что же происходило в мрачные времена, и думать не хочется. На то они и мрачные.

И все же, императорский дворец оказался не самым защищенным местом, если кто-то смог провернуть такое.

Мои торопливые мысли были прерваны бесстрастным голосом Никлауса:

— Вижу, вы верно понимаете происходящее, лэрди, и вам не нужно более ничего объяснять.

Мы кивнули.

— Но как кто-то подобное смог осуществить? Не думаю, что артефакт, находящийся в имперской сокровищнице, легко, г-хм, забрать, — осторожно подбирая слова, заметила я.

— А вам и не нужно думать, — огрызнулся Эноридхен, не смутившись под укоризненным и отчетливо недовольным взглядом Никлауса. — Не могу понять, по какой причине распорядитель поведал вам о факте пропажи артефакта, но в ваших же интересах об этом помалкивать. Это раз, — он хищно оскалился.

— А два, лэрд Кристоф? — спокойно уточнила я, хотя внутри все поджалось от его тона и словесной угрозы. Однако угрожать нам он не имел никакого права. Особенно если учесть тот факт, что одна из нас может быть его будущей императрицей.

Мужчина заметно растерялся не то от моего спокойствия, не то от того, что я посмела что-то ляпнуть. Или же от того, что должным образом не вняла его угрозам. Хотя совсем недавно была при нем несколько иной модели поведения, и все же он быстро взял себя в руки. Почти молниеносно.

Эноридхен, нехорошо усмехнувшись, процедил:

— А второе, девушки: проверка закончится, и если вы не имеете к факту хищения опасного приспособления никакого отношения, то я, в лице главы безопасности Его Величества, принесу вам свои извинения. А если же…

Он не договорил, но по его еще более обострившимся чертам лица, неприятной ухмылке и опасному блеску в глазах и так стало ясно, что нас в подобном случае ждет. Пыточные, что же еще. И вряд ли мы оттуда выползем живыми. Просто прекрасная перспектива. Но я-то знала, что ни я, ни Даяла никакого дальгерита в глаза не видели. Упаси демиурги от такого сомнительного счастья.

Эноридхен после своей тирады встал у стены и опустил голову, давая понять, что более с его стороны до завершения той самой проверки никаких действий не будет. Чему я была только рада.

Калира удрученно молчала, кидая на Кристофа недовольные взгляды. Я подивилась такой эмоциональной буре с ее стороны, мне даже стала приятна ее молчаливая защита.

Никлаус же…

С Никлаусом тоже было все интересно. Он не отрываясь смотрел на меня. И в его глазах я могла увидеть нескрываемую поддержку, обещание защиты и тень сочувствия. Мне стало в какой-то мере легко и радостно, от того факта, что мой дракон совершенно не верил тому, что я или Даяла можем быть замешаны в такой прескверной истории.

Робко ему улыбнувшись, не могла заставить себя отвести взгляд, наслаждаясь этими минутками необычного единения, если учитывать присутствие других людей. Точнее, существ. Однако долго наши гляделки не продлились. Уже спустя несколько минут, почуяв на себе любопытный взгляд и с трудом оторвавшись от дракона, словила от Калиры ехидную ухмылочку.

Зардевшись, опустила глаза, рассматривая ладони.

Все же мы были правы, не так эта служанка проста.

Спустя некоторое время обыск был завершен в нашу пользу, отчего мы с Даялой, словно сформированные нерадивыми первогодками фаерболы, сдулись, едва ли не превращаясь в этакие лужицы.

— Итак, лэрди, как я и говорил, позвольте от лица главы службы безопасности императорского дворца принести вам свои извинения, — сухо произнес Кристоф Эноридхен, коротко поклонившись. Но было понятно как день, что ему за свои резкие слова и угрозы ни капельки не стыдно. Стандартная фраза, ничего более.

— Мы все понимаем, лэрд, — не менее сухо произнесла, спокойно ответив на его недовольный взгляд.

Пока Никлаус выпроваживал Эноридхена и стражу, я и подруга присели на диванчик. А оставшись только лишь в компании самого распорядителя и эльфийки, устало вздохнули.

— В голове все произошедшее не укладывается, — призналась, сдув с лица маленькую прядку волос, выбившуюся из косы.

— Их Светлости и служба безопасности найдут виновных, — заверил нас лэрд Таритарен. — Не беспокойтесь, и прошу простить за доставленное неудобство.

Я кивнула и закусила губу, не зная, что еще сказать.

Собрались чайку попить. Попили. Так попили, что больше вообще ничего не хочется.

Никлаус, неловко кашлянув, произнес:

— За несколько часов до происшествия стало известно о том, что второй этап завершен.

Мы удивленно посмотрели на распорядителя, а затем на служанку.

Таритарен понимающе кивнул.

— К тому времени я еще не успел известить ваших слуг об этом моменте. Девушки, настоятельно рекомендую выкинуть из головы лишние мысли, как и волнения, и начать собирать вещи. Можете оставить только самое необходимое. Вне зависимости от того, прошли вы этап или нет, в этих покоях надолго не задержитесь. Максимум еще сутки ― и виновник будет найден. Думаю, завтрак будет совместный, где и огласят имена прошедших испытание претенденток. Доброго вечера.

— Доброго вечера, — растерянно отозвались мы в его спину.

Когда за лэрдом закрылась дверь, я перевела взгляд на эльфийку.

— Калира, разве реально за несколько часов, как выразился лэрд распорядитель, отыскать виновников преступления?

Эльфийка заметно поежилась, отвернувшись.

— У великих князей свои методы поиска и наказания, — сухо отозвалась она. — Займитесь лучше сборами, лэрди. Не думайте о плохом. Светлых звезд.

Уже в комнате, оставшись наедине с собой, я невольно подумала, что все же любопытно, что там за методы такие, но, признаться, на самом деле узнать гнев будущих императоров и те самые методы мне совершенно не хотелось.

Собрав вещи и переодевшись, я присела на кровать, подумав о матушке и о том дне, когда совершенно не хотела и даже чувствовала некое неприятие того, что мне придется ехать на отбор. Вспомнила свое недовольство и даже ужас по поводу ее слов о наследниках.

Грустно улыбнулась. Несмотря ни на что, я скучала по ней. По нашим редким вечерним посиделкам, и даже иногда грубым словам. Сейчас воспоминания о ее частых разговорах о женихах и вынужденном браке вызывали у меня лишь улыбку.

Не говоря уже о том, что не ощущала, как ранее, неприятия того, что у меня гипотетически может быть более одного мужа. Как и неприятия необходимости возлечь с двумя мужчинами. И даже… тремя. Более того, уже был момент…

Все это больше не казалось мне диким. А очень даже наоборот, желанным.

Да, все-таки я вляпалась. Но почему-то не чувствовала себя вляпавшейся. А словно так… Словно так и должно быть.

Так правильно.

Уснула я с улыбкой на лице, прижимая подушку, думая о том, что как было бы здорово на месте этой подушки всего хотя бы на секунду ощутить кого-нибудь из драконов. А лучше сразу двоих. И Никлауса.

Похоже, я стала распущенной.

Но мне было хорошо, а потому плевать.

И все же, мне не давали покои мысли, как же кому-то удалось, мало того, проникнуть в сокровищницу, так еще и выкрасть такой опасный артефакт. В любом случае подобное провернули не просто так. С целью. С некой очень нехорошей целью.

Надеюсь, наследники разберутся с недругом. И все вернется на круги своя.

Виновный будет пойман, отбор продолжится, а я попробую найти выход, что именно мне делать с моей магией.

Пребывая в мыслях, я начала соскальзывать в сон, отдаленно слыша, как тихо открывается дверь спальни. С трудом разлепила ресницы, вяло взглянув в сторону двери и видя знакомый мужской силуэт. Но, к своему удивлению, не смогла ни приподняться, ни даже шевельнуть рукой. Настолько мне было спокойно и лениво, глаза закрылись сами, и я окончательно скользнула в сон.

Последнее, что слышала и ощущала, это осторожное прикосновение к щеке и легкий, нежный поцелуй. Настолько легкий, что его можно было спокойно спихнуть на сон.

— Засыпай, девочка, — шепот и горячее дыхание у ушка. — Спи сладко, бесценная.

* * *

иАи — история артефакторного искусства. Стандартная базовая дисциплина во всех школах Ардертарта

Магические ариации — чувствительные даже для очень слабого мага первого уровня колебания магии. Такие колебания интуитивно чувствуются от артефактов. Также ариации ощущаются и в отношении заклинаний

Глава 23. Глазами сильных мужчин

Немногим ранее

Анхель

Хоть и с трудом, но все же получив у императора официальное разрешение на проведение бального вечера, я отдал приказание на начальную подготовку. И должен был признать, что заниматься всеми этими вопросами, затрагивающими эту самую подготовку, было, мягко говоря, скучно и совершенно неинтересно.

Как только с подобными обязанностями справляется Клаус, понятия не имею, и только за это ему можно было заказать монумент за боевые заслуги.

Я невесело усмехнулся.

Одна только разработка меню для банкета, не говоря уже про отдельный перечень легких закусок для приватной комнаты, чего стоила.

Главный повар едва не вытряхнул из меня душу, заметно волнуясь и перескакивая с одного блюда на другое, совершенно не замечая моей постной мины и жалкой попытки остановить этот словесный поток, тыкая то в один рецепт и расхваливая все его плюсы, вкусы и так далее, то в другой. Еле ноги унес, открестившись, что более детально остальные важные и не очень моменты можно будет обсудить с лэрдом распорядителем.

А стоило мне появиться в парке, как меня едва не снесла волна из садовников и ландшафтных дизайнеров наперевес с магишетами и картографиями, галдящих и перебивающих друг друга просьбами просмотреть прямо сию же секунду именно его зарисовку, утвердить именно его разработку и так далее. Недолго думая одним щелчком пальцев спихнул их всех на Таритарена. И мне даже не было стыдно.

Задумчиво посмотрев вслед удовлетворенным восторженным работникам парковой части дворца, с сомнением покосился в сторону крыла алхимиков и пиромагов и решительно обошел его стороной. И тут же был окружен толпой служанок под предводительством деятельной и вездесущей Калиры, с тоской понимая, что зря. Зря я сам не сдался пиромагам.

Уже примерно с час я стоял в большой бальной зале, с тоской наблюдая за мельтешащими, словно маленькие докучливо жужжащие пчелки, служанками, вполуха слушая их громкие возгласы.

— Ах, Великий князь Анхель! Госпожа Калира! Вы только взгляните на эти портьеры! Обязательно! Их обязательно нужно заменить! Согласитесь, портьеры уже порядком потрепало временем!

— И ленты! Ленты также непременно требуется заменить!

— Меняйте, — со вздохом ответил я, мельком взглянул на вытянутую в струнку Калиру, криво ей улыбнувшись.

Эльфийка согласно кивнула, участливо поинтересовавшись:

— Цвет оставляем или же заменим на более насыщенный изумрудный? Князь Анхель, вы взглянете на магиальный реестр?

Со священным ужасом покосился на заинтересованно подавшихся вперед служанок, уже потянувшихся за служебными магифонами и даже синхронно сделавшими в мою сторону маленькие шажки. Затем с восхищением ― на Калиру, не совсем понимая, где ей успел насолить и за что она таким стратегически продуманным образом решила мне отомстить.

Поистине страшная женщина. Калире удавалось в кратчайшие сроки разбирать уйму безотлагательных вопросов и справляться не только со списком текущих дел, но и присматривать за огромным штатом прислуги.

Еще одна кандидатка на вознаграждение монументом. Ну, а что? Будут на пару с Никлаусом в обнимочку стоять в парковой зоне дворца. Я даже мысленно прикинул, куда именно эту парочку можно будет пристроить. Есть у нас одно живописное местечко, у пруда. Рыбки плавают, птички редкие летают, красота.

Мечтательно хмыкнув, оценивающе взглянул на эльфийку, с подозрением поглядывающую на меня, шире ей улыбнувшись, отчего она нервно передернула плечами, отворачиваясь. Едва сдержал рвущийся с губ смешок.

Я уже и забыл, что изначально Калира и вовсе рассматривалась на должность фаворитки, однако мы быстро раскусили характер данной особы и вовремя отказались от этой идеи. Иначе, не удивлюсь, не прошло бы и пары месяцев, как в ее хрупких на вид, но цепких пальчиках вместо «яиц» прислуги оказались бы наши с братом ценные детородные органы.

«Может, от того и мстит? Нет, — тут же отмел эту идею. — А вот подумать о повышении точно стоило бы. Управляющей ее, что ли, назначить после отбора? Почему бы и нет. Думаю, отличная задумка. Осталось переговорить с Дэмом. Но это не к спеху».

Кивнув самому себе, сухо ответил, замечая, как всего на доли секунды в глазах эльфийки вспыхнули жадные восторженные искры.

— На это нет времени, уважаемые. Возлагаю все решения, касающиеся замены любых цветов интерьера и остальных мелких бытовых вопросов, на лэрда Таритарена и госпожу Калиру. Есть еще что-то важное ко мне?

Я уже было шагнул в сторону дверей, но не тут-то было.

Эх, лучше бы и не спрашивал! И вообще, вот что в моих словах о делегировании прав было не понятным? Да-а. Риторический вопрос.

— Ох, ваша Светлость Анхель, конечно же, есть! — возмущенно защебетали служанки. — Кирсанская люстра слишком тусклая, как вы считаете, может, стоит ее натереть ионесским воском?

Мученически вздохнув, нехотя взглянул на начищенную до блеска громадную золотую с магическими огнями люстру, бочком пододвигаясь к спасительной двери и важно кивая.

— Ах, ваша Светлость, это еще не все! На тронах давно пора облагородить обивку. Вы только взгляните, какой тусклый цвет! Вы согласны?

Подавив душераздирающий вздох, зло посмотрел на ту самую насыщенного цвета обивку и пожал плечами, давая свое согласие. Решили менять, пускай меняют.

— Делайте как считаете нужным, уважаемые, — устало ответил, еще на шаг приблизившись к спасительной двери, отмечая, что и сами служанки придвинулись ближе.

Сглотнув, едва ли не с ноги распахнул дверь бальной залы, вылетая из нее как пробка от дорогого вина:

— Все остальные вопросы к госпоже Калире и распорядителю!

— Будет исполнено, ваша Светлость, — донесся мне в спину нестройный хор девичьих голосов с отчетливыми обиженными нотками.

Оказавшись на приличном от залы расстоянии, облегченно выдохнул и громко расхохотался. Ситуация со служанками взбодрила меня, и в свой кабинет возвращался в куда более благодушном настроении.

Более того, было еще от чего пребывать в хорошем расположении духа, ведь помимо того, что второй этап наконец был завершен, для проведения неэтапного коварного испытания мне нужно было связаться с давними знакомыми.

Присев за стол, я разблокировал магишет, выводя на экран список контактов. Ввел нужное имя и задал функцию воспроизведения магивизуализации. В воздухе зависло пока еще белое пульсирующее окно.

Откинулся на спинку кресла, со скукой на лице дожидаясь, когда мне соизволят ответить. Нетерпеливо отстукивая по кожаному подлокотнику пальцами, я вспоминал наше знакомство с двумя эльфийскими задницами.

Издавна в нашем роду было принято проходить обучение в высших академиях под личинами. Вообще, Артерваргам в принципе не нужно было дополнительное академическое обучение, однако требовалась социализация.

Самое интересное, что личины мы сами не выбирали, они доставались каждой поступающей двойке Артерваргов случайным образом.

Накануне предполагаемого отбытия в академию в покоях императора появлялась шкатулка, которую тот должен был передать двойке наследников. В этой шкатулке и находились парные иллюзорные артефакты с личиной.

Личина могла быть совершенно любой, но что самое занимательное, выбранные личины никогда не были из высших сословий. Чаще всего из бедняков. Разной же была и расовая принадлежность. Самое, так скажем, «ценное» в данной паре артефактов — невозможность оборота. До окончания академии мы действительно становились своими личинами. Это касалось и магии.

Нам с братом достались личины слабых человечек, как говорится, не повезло вдвойне. Однако, возможно, именно по этой причине по прошествии лет мы никогда не презирали более слабые расы. Ведь в академии сами прошли через то же самое презрение и насмешки. Я думаю, что таким образом магия Артерваргов давала шанс на понимание, как приходится другому народу, так сказать, изнутри. Что же, наглядный пример вышел крайне действенным, нам преподали ценный урок.

На моих губах расцвела усмешка.

Первым уроком для меня и брата было «теплое» приветствие со стороны двух эльфийских братьев из аристократического Сайгонского рода Лиариаль. От Наридана и Даридана в первое время мы порядком натерпелись, на первом курсе тяжелее всего было сдерживать себя, свою рвущуюся наружу подавленную суть.

Предполагаю, именно по этой причине, были настолько хитро зачарованы артефакты. Иначе, от засранцев и мокрого места бы не осталось.

Однако на втором курсе наловчились и, выстояв несколько магических дуэлей, словесных пикировок, отбыв совместные, действенные, справедливые наказания и тем самым заслужив уважение эльфят, нам стало намного легче. Ко всему прочему, к тому времени у нас самих в корне изменилось мировоззрение.

— Ты посмотри, Наридан, кто соизволил впервые за столько лет с нами связаться, — вырвал меня из ностальгических мыслей язвительный с мелодичными переливами голос. — Доставай магифон, это событие нужно ввести в календарь!

Вскинув голову, с интересом взглянул на возникших на экране братьев. Даридан прожег меня раздраженным взглядом светло-голубых, почти прозрачных глаз, откидывая за спину серебряную косу. Во взгляде его брата светились нескрываемые смешинки.

— Великий князь Анхель. Какая честь, какая честь, сейчас всплакну от счастья, — Дан картинно приложил изящную кисть ко лбу, опираясь плечом на брата.

Подавив веселый смешок, сложил пальцы домиком, готовясь ко второму акту театральной постановки.

— Согласен, Даридан, — кивнул Нар, сверкая ироничной улыбкой. — Что же такого должно было произойти, что сам князь Драеклона решил к нам обратиться? Нет, ваша Светлость, вы скажите! Рыба вымерла или реки наконец вымерзли? А, нет, нет! Дайте-ка подумать, — он задумчиво постучал пальцем по губе, затем фальшиво радостно хлопнул в ладоши:

— Точно! Наслышаны, что у вас сейчас проводится отбор невест. Что, претендентки оказались слишком ретивые? Вам с Дэмом нужно предоставить политическое убежище? Ты только скажи, Анхель. Мы подготовим бункер с мягчайшими стенами.

Взмахнул рукой, давая понять, что достаточно, и притворно восхитился:

— Столько ценного яда пропадает, лэрды. Неслыханные траты. Мы с Вадэмианом обязательно доведем до сведения его Величества о пропадающем наиценнейшем ресурсе. Как раз в пыточных пылится дыба. Ну-ну, не бледнейте, друзья мои, не бледнейте.

— Ой, да иди ты, — вяло отмахнулся Дан, пытаясь скрыть возникшее напряжение.

— Ты по делу решил нам набрать или?.. — рассматривая ногти, уточнил Нар.

— Или, — кивнул я. — Дело, по которому я к вам решил обратиться, действительно касается нашего с Дэмом отбора.

Эльфы, переглянувшись, посерьезнели.

— Излагай.

По мере моего рассказа у эльфов изумленно округлялись глаза, а под конец эти две наглые рожи безбожно заржали, совершенно не обращая внимания на мои опасно сузившиеся глаза. Я же подумал, что заманчивая идея применить к ним дыбу и другие пыточные устройства не так уж и плоха.

— А что же ваш Цветочек? — утирая слезы смеха, недальновидно спросил Дан, но тут же отшатнулся, услышав вырвавшееся из моей груди невольное рычание, а также замечая, вытянувшиеся в узкие иглы-линии зрачки.

— Цветочек — неприкосновенен. Только дыхнете в ее сторону ― и мы за себя не ручаемся.

Эльфята понятливо вскинули руки, сердечно заверив, что без нашей отмашки никто из них даже и не посмотрит на наше сокровище, и дали согласие на помощь в нашем деле. Заодно пообещали привлечь еще парочку общих знакомых по академии.

Завершив разговор, я усмехнулся:

— Н-да. Бал обещает быть фееричным.

Одним делом стало меньше. Взглянул на погасший магишет, тепло и с толикой грусти улыбнулся. Все же, должен был признать, мне было приятно вновь переговорить с друзями. Мне действительно не хватало наших обменов колкостями.

Тряхнув головой, отодвинул один из ящиков стола, выудил из него стопку безликих прямоугольных карточек. Совсем немного ослабил контроль артефактов, переплетая между собой два вида магии: ментальную и иллюзорную. Безразлично наблюдал за тем, как карточки приобретают цвета рода и украшаются вензелями.

Закончив первичную работу над будущими приглашениями, удовлетворенно кивнул, с тоской покосился на поблескивающее на свету стило.

Текст во всех приглашениях было принято вписывать вручную, этим показывая уважение к высоким гостям и свою заинтересованность в их пребывании на торжестве. Именно за этим неблагодарным делом меня и застал мрачный, трудно сдерживающий ярость в каждом движении близнец.

В кабинете ощутимо похолодало.

Удивленно и настороженно наблюдал, как Дэм магией с грохотом захлопнул дверь, сразу же активировал защиту от прослушки и, печатая шаг, приблизился к креслу напротив стола, на контрасте, медленно опустился в него.

Прекрасно ощущая, какая буря творится у близнеца внутри, дал ему несколько минуток успокоиться. Спокойно дописал в приглашении текст, оставляя росчерк своей подписи, после чего со вздохом отложил стило и буднично поинтересовался:

— Ну, и что уже успело произойти?

***

Дэм

После встречи с Таритареном в душе остался неприятный осадок. Даже больше: я едва сдержал внутреннего зверя и магию, рвущиеся с цепей, и приложил все усилия, чтобы прямо в том кабинете не уничтожить соперника.

Никлаус ходил по острию лезвия и прекрасно это ощущал, но продолжал стоять на своем. Собираясь прикоснуться к тому, что ему не принадлежит. На что он не имеет никакого права.

Отобрать?

Да никогда!

В душе взметнулась жуткая, темная ярость, вырвавшаяся наружу рычанием. От этого тихого угрожающего звука пробегающий мимо слуга выронил поднос с пустыми тарелками и бокалами, посуда с громким стуком ударилась о пол и разлетелась по коридору.

Бедняга гулко сглотнув, замер истуканом, притворяясь каменным изваянием с трясущимися поджилками. Вот только, где он видел сами по себе мелко потряхивающиеся камни? Недоработка!

Резко остановившись, метнул в него уничтожающий взгляд, от которого нерадивый мальчишка рухнул на колени, отполз к стене, в попытке слиться с нею. Остальные слуги, находящиеся в коридоре, также замерли, с опаской поглядывая на меня и с сочувствием ― на парня.

— Одна минута, чтобы убрать здесь все! — громко рявкнул, возобновляя шаг и возвращаясь к своим нерадостным мыслям, краем уха слыша за спиной облегченные вздохи и лепетание слуг. Всего на секунду кольнуло виной, тут же сменяясь негодованием в сторону младшего брата.

Нужно будет на рождение Никлаусу подарить губозакаточный артефакт! Если он, конечно, доживет до этих славных дней. Мальчишка!

«Ухаживать, видите ли, он за ней собрался!» — зло сощурился, стискивая ладони в кулаки. — «Нет уж. Брат он нам или не брат, а девчонка Таритарену не достанется!»

Едва сдерживая бушующие эмоции, с размаху открыл дверь в кабинет близнеца, запечатал ее магией и под удивленным взглядом Анхеля возвел дополнительную защиту на кабинет. Устроившись в мягком кресле, прикрыл глаза, подавляя взбесившуюся внутреннюю суть. Тонко чувствующий меня Анхель не торопился закидывать вопросами, за что был ему благодарен.

Сквозь волны постепенно утихающей злобы, возмущения и совершенно нерационального уважения к нашему младшенькому, услышал спокойный, отрезвляющий голос близнеца, понимая, что время, выделенное Анхелем на мое успокоение вышло:

— Ну, и что уже успело произойти?

Сделав медленный вдох, затем такой же выдох, распахнул глаза.

— Представляешь, Анхель, у нас появился конкурент, — язвительно известил его.

Анхель не то от того, что увидел в моих глазах, не то от новости отшатнулся, нахмуриваясь. И спокойно отчеканил совершенно не то, что я собирался услышать:

— Твои блокаторы разбалансированы. Если не хочешь, чтобы меньше чем через пять минут от этой комнаты, от тебя и от меня за компанию остались только воспоминания в каком-нибудь новеньком комфортабельном склепе, исправь векторы и перенастрой балансировку.

Опасно прищурившись, хмыкнул, послушно отогнул рукава рубашки, посылая импульс в артефакты и нашептывая витиеватый речитатив.

— Так уже лучше, хороший дракончик, — весело ухмыльнулся брат, в его глазах заплясали издевательские смешинки.

— Не нарывайся, — вяло огрызнулся и только сейчас заметил небольшую стопку официальных вычурных приглашений и стило. — Я смотрю, ты время зря не терял. Умница, хороший мальчик, — вернул ему издевку.

Анхель, хмыкнув, без предупреждения пустил в мою сторону сложную конструкцию проклятий. Не ожидая подлости от близнеца, едва успел увернуться, выверенным движением купируя заклинание.

Обиженно поджал губы, с укором взглянул на святящегося довольством близнеца.

— Швыряться проклятием alvi deiectiones* было с твоей стороны неосмотрительно и низко, Анхель, ты же знаешь, карма — она такая, — отстраненно заметил, расплываясь в плотоядной улыбочке.

Анхель едва заметно напрягся, непринужденно пожал плечами.

— Зато моему кабинету не потребуется реконструкция. Знаешь, он мне очень дорог. Особенно это кресло, — он с искренней любовью погладил по глянцевой поверхности, затем приложил руку к груди. — Сердце кровью обливается от мысли, что ты бы лишил меня единственной радости в жизни. Моего кресла! Как бы ты потом жил с таким тяжким грузом внутри и виной, Вадэмиан?

— Анхель, сердце с другой стороны.

— Да? Ну что же, бывают в жизни огорчения. Ладно, шутки в сторону, — посерьезнел он. — Выкладывай, отчего такой мрачный и о каком таком конкуренте ты говоришь.

Поднявшееся было настроение вновь исчезло, по рукам пробежали изумрудные чешуйки. Стараясь не срываться на рык, быстро, четко и по существу пересказал брату о выходке Таритарена, с удовлетворением замечая, как лицо Анхеля медленно изумленно вытягивается, а в глазах сверкает нехороший огонек.

— Не понял. Наш младший брат, что, бессмертный? — обманчиво спокойным тоном задал риторический вопрос Анхель.

Близнеца так же, как и недавно меня самого, распирало праведное возмущение, а блокираторы опасно звякнули, сверкнув из-под рукавов тонкой белой рубашки ярко-зеленым светом. Его зрачки вытянулись в острые линии, на скулах проступили лазурные чешуйки. Анхель был в бешенстве.

— Надеюсь, ты ему доходчиво объяснил, что Цветочек под запретом? — вкрадчиво спросил близнец, подаваясь вперед.

— Не думаю, что он понял, — честно ответил, складывая руки на груди.

То, что случилось в следующую секунду, я мог предугадать, но мне даже в голову не пришло, что Анхеля могут настолько крепко задеть мои слова.

Из груди брата раздалось глухое рычание, блокаторы с его запястий с громким треском слетели, дворец ощутимо тряхнуло, и с потолка посыпалась штукатурка, а окна едва не вылетели наружу.

Не мешкая, резко поднялся, рывком через стол притянул брата к себе и, обхватив его за затылок ладонью, заглянул в глаза, давая мысленные приказы успокоиться, помогая справиться с взбунтовавшейся внутренней сутью, второй рукой перехватил ладони с уже отросшими когтями и отточенным движением защелкнул блокаторы на запястьях.

Пространство кабинета резко сжалось, и я отстраненно заметил, что будь в кабинете кто-то еще помимо нас, на полу бы уже валялась горка трупов с вывернутыми наружу внутренностями.

— Все, все хорошо, слышишь?

Крепче перехватил находящегося на грани неподконтрольного оборота близнеца и пустил в его тело потоки принудительно усмиряющей силы. Пространство так же резко расширилось, возвращаясь в норму, тело брата обмякло, и я толкнул его обратно в кресло, плюхнулся в свое и вытер со лба выступившую испарину.

— Как ты?

Анхель устало посмотрел на меня, откровенно напрягая пульсирующими зрачками и невесело усмехнулся:

— Как тебе сказать? Отвратительно. Скорее бы найти этот треклятый фрайал. Это уже второй срыв.

Вот как раз по поводу фрайала у меня возникла смутная догадка, тут же испарившаяся стоило заметить на лице брата виноватое выражение и услышать за спиной обманчиво спокойный, тихий голос:

— И что здесь, позвольте спросить, происходит?

Отпустив близнеца, стремительно развернулся, не найдя ничего лучше, как преувеличенно бодро ответить:

— Ничего существенного, Ваше Величество. Короткая магическая тренировка.

Отец недоверчиво вскинул брови.

— Магическая тренировка, значит. И с каких пор магические тренировки проходят не в специально оборудованном помещении? — с иронией полюбопытствовал он. — Вы что, нашли фрайал, успели провести брачный обряд, а я это знаменательное событие, видно, в ванной проспал?

— Нет, — ответил я.

— А ты часто спишь в ванной? — удивленно спросил окончательно взявший себя в руки Анхель. — Хотя, нет. Избавь меня от подробностей, отец.

Я тихо хрюкнул смешком и закашлялся, подавившись от того сурового, совершенно не шутливого взгляда, коим меня наградил император. Но дальше ни мне, ни брату, ни уж тем более отцу, стало не до смеха. Потому как внезапно раздался громкий надрывный вой. И время на короткий миг словно застыло.

— Кто осмелился?.. — ошарашенно просипел отец.

Его облик потек, на руках и открытых участках тела начали проступить изумрудные чешуйки.

— Кто посмел взломать имперскую сокровищницу?! — взревел он, вскидывая руки и выпуская запечатывающее дворец заклинание.

На окнах всего на доли секунды вспыхнула белесая пленка, тут же пропадая. Отец в один шаг подошел ближе, вцепился в наши запястья отросшими когтями, раня кожу до крови.

На дорогой ковер упало несколько капель, тут же впитавшись. Меня изнутри полыхнуло жаром, скручивая внутренности в тугой комок. В мыслях проскользнуло понимание. Император замкнул защиту дворца на нас с братом, теперь выход из дворца, как и вход, был только с нашего или самого императора дозволения.

Боль отрезвила, прогнала изумление, сменившееся бешенством. Скрипнув зубами, с трудом поднял голову, взглянул на закаменевшего брата, не только до меня сейчас запоздало дошло произошедшее. Вой тем временем все не утихал, и благо, что его слышали только члены императорской семьи.

Выдохнув струйку дыма, хрипло произнес:

— Открывайте портальный переход, Ваше Величество.

* * *

Сокровищница располагалась на нижних этажах дворца, ниже были только тюремные казематы, и то в другом крыле.

Переместившись туда, мы застали бледных и потрепанных стражников, словно успевших побывать на границе в неравном бою с распоясавшейся нежитью.

Каменная монолитная стена была приоткрыта, и из-за нее торчали металлические носки ботинок одного из стражей. Судя по потекам крови, стражник был или мертв, или серьезно ранен.

При нашем появлении имперцы посерели лицами и низко опустили головы. Мрачную тишину нарушало только гулкое сглатывание.

— Кто этот смертник? — прошипел Его Величество, отслеживая каждую эмоцию на лицах драконов. — Кто?

— Мы не успели узнать, Ваше Величество, — бухнулся в ноги один из стражей, упираясь лбом в пол.

— Встать, — хлестнул приказом я, и драконы вытянулись в струнку. — Кто главный смены?

Стражи красноречиво покосились на торчащие ботинки.

Император сурово поджал губы и повернулся к нам с братом.

— Поручаю вам разобраться в ситуации. Виновных наказать. Никакой пощады, — отчеканил Его Величество. По ряду имперцев пронеслись тихие всхлипы и стоны.

Император, даже не взглянув в их сторону, взмахнул рукой, мгновенно сформировав ледяную плеть, хлестнул ею по лицам стражей, рассекая на щеках кожу.

— Проверить сокровищницу, отчет мне на стол. Время исполнения — не более двух суток. Выполнять.

— Слушаемся, Ваше Величество, — склонились мы с братом в поклонах.

Еще один пронизывающий до костей взгляд ― и император скрылся в переходном портале.

Мы синхронно повернулись к провинившимся.

Медленно закатал рукава рубашки, понимая, что сегодня во дворце будет жарко, потянулся за магифоном, вызывая Эноридхена.

Анхель с равнодушным лицом шагнул вперед, жутковато улыбаясь:

— Итак, кто может объяснить, как так получилось, что в вашу смену была взломана имперская сокровищница?

***

Никлаус

Я разговаривал с Калирой по поводу организации предстоящего бала, когда в моей голове раздался вой, из-за внезапности которого только чудом не рухнул на пол.

Неверяще замер.

Взлом родовой пещеры! Как такое может быть?

Тряхнув головой, попросил Калиру немного подождать, достал магифон, собираясь связаться с императором, чтобы удостовериться, что это нелепая шутка, или произошедшее связано с недавним возмущением магического фона, заставшего меня в момент медитации, которое я списал на несдержанность второго наследника, вынудившую меня лишь усмехнуться.

В тот момент я решил, что Анхелю стало известно о моем желании ухаживать за Рели, а тот, как и брат, имел на человечку некоторые виды.

Странно, что все именно так сложилось, но и сдаваться уж точно не собирался. Более того, у меня в рукаве был нешуточный козырь, о котором пока знали только я и отец.

Однако высветившееся на экране сообщение от Эноридхена с просьбой незамедлительно явиться к сокровищнице явно к возмущению фона не имело отношения. Или имело?

— Произошло что-то серьезное, лэрд Таритарен? — проницательно уточнила Калира.

Я неопределенно пожал плечами, блокируя магифон.

— Можешь идти. Если будет необходимость в твоей помощи, тебя обязательно поставят в известность.

Калира понимающе кивнула.

— В таком случае, если что-то понадобится, я на связи.

Я только кивнул, открыл переход к сокровищнице с помощью портального камня, сетуя на то, что портальная магия была самым слабым моим даром. И все же толку ранее от этого дара, по крайней мере, во дворце, не было. Открывать прямые переходы было допустимо только в экстренных случаях. Через портальный камень, в принципе, тоже, но на камни не накладывались такие суровые запреты, как на прямые переходы.

Оказавшись у пещеры, удивленно открыл рот, подавившись воздухом. Представшая передо мной картина была до невозможности несуразна. Открытая имперская сокровищница, что уже было вопиющим происшествием, ведь пещера для дракона ― это настолько личное, интимное, что… Пресветлые!

Видеть, как с десяток стражей под конвоем уводят эйгары* Эноридхена, было не настолько возмутительно, как открытая пещера, но тоже подобное происходило совсем не каждый день.

На то, как двое эйгар вытаскивают за ноги стражника и невозмутимо тянут его в сторону казематов, я смотрел уже более спокойно и безразлично.

Меня заметили быстро. Эноридхен, негромко переговаривающийся со своим подчиненным, коротко мне кивнул, один из наследников, заметив его кивок, обернулся через плечо, суживая глаза.

— А тебя кто сюда звал, предатель? — выплюнул Анхель.

Вадэмиан также обернулся, взглянул на меня преувеличенно безразличным взглядом, но только слепой бы не увидел предупреждающих ледяных искр на дне его глаз, про узкий драконий зрачок, вытянувшийся в одну линию, и говорить не стоит.

Едва удержался, чтобы не закатить глаза. Ведут себя как драконята, у которых злой дракон конфетку отнял. Хотя в чем-то понять наследников было можно.

Равнодушно повел плечами.

— Не возражаете, ваши Светлости, если мы начнем с осмотра сокровищницы? — спокойно уточнил Кристоф, наклоном головы отпуская своего эйгара.

— Нет, — рявкнули наследники, прожигая меня взглядом.

Демиурги, и это будущие императоры. Иногда я чувствую себя старшим братом.

Вздохнув, молча подошел к стене и, прикоснувшись к ней, послал импульс. Ладонь болезненно обожгло, и стена с легким гудением начала откатываться, через плечо повернулся к Эноридхену, кивнул:

— Приступайте, Кристоф.

Дождавшись, когда Эноридхен скроется в пещере, обратился к братьям:

— Анхель, Вадэмиан, — посмотрел на них поочередно. — Сейчас не тот момент, чтобы выяснять, у кого шкура толще и чешуйки зеленее. Предлагаю продолжить наш разговор после того, как вы мне объясните, какого демона здесь происходит, и мы разберемся со сложившейся ситуацией.

Их лица перекосились, и до меня донесся отчетливый скрип зубов.

— Ладно, — спустя некоторое время протянул Дэм, покосившись на недовольно поджавшего губы близнеца. — Согласен.

— Согласен, — нехотя буркнул Анхель, мстительно прищуриваясь. — Но после того как закончим, кто-то останется без той самой шкуры. Никогда не пробовал на вкус дракона. Но, клянусь демиургами, очень хочу.

Смешливо фыркнул, пожал плечами.

— Сначала победи в честном бою, Анхель.

Брови брата удивленно изогнулись:

— Ты надеешься на другой исход?

— Вот когда узнаем, кто решил таким изощренным способом самоубиться, тогда и сразишься с братом, а теперь оба, живо в пещеру! — гаркнул на нас Вадэмиан, первым шагнув в сокровищницу.

Анхель, фыркнув, прошел мимо, намеренно задевая плечом. Я же только раздраженно вздохнул.

Мне лично не хотелось драться с братьями из-за девушки, это было более чем глупо. Но и уступить я не мог.

Я искренне верил: со мной Рели будет намного лучше, чем с ними. Со мной девочка гарантированно останется жива.

Однако время все расставило и рассудило по-своему.

* * *

Эйгары — специальное подразделение, состоящее из наемных магов особой подготовки, различной расовой принадлежности, подчиняющееся только главе безопасности императорской семьи и самому императору

alvi deiectiones — сложнейшая комбинация из проклятий высшего уровня, направленная на серьезное расстройство желудка

Глава 24. Допросы и дары

Дэм

После тщательного осмотра сокровищницы мы выяснили, что пропал один из редких и опасных артефактов. Дальгерит. Этот с виду небольшой артефакт, представляющий собой серый с белыми прожилками ребристый камень, в свое время наделал немало шума.

Самое отвратительное его свойство заключалось в способности подчинять волю абсолютно всех рас. От людей (на них влияние артефакта отображалось наихудшим образом: полное подчинение и контроль сознания) до драконов.

На нашу расу влияние дальгерита не было таким уж пагубным, к тому же при большом резерве и железной воле, чем в принципе отличались драконы от иных существ, можно было сильно ослабить действие камня или же и вовсе скинуть подчиняющую нить.

Однако даже самому сильному представителю моей расы на это дело понадобилось бы от двух до четырех часов, если взять более слабых, то более суток. Но даже за четверть отведенного времени можно было с легкостью провернуть ту же самую принудительную женитьбу, заставить кого-то уничтожить, что-то украсть, подставить или же провести более масштабные деяния. Например, устроить переворот, свергнуть действующую власть. Или же заставить отречься от престола в пользу подчиняющего существа.

Все камни на закате мрачных времен удалось отыскать и уничтожить, как и знания по изготовлению этого опасного артефакта. Но остался всего один экземпляр, долгое время хранящийся в имперской сокровищнице.

Не трудно догадаться, в каком расположении духа мы все пребывали после установления факта хищения запретного артефакта.

При мысли, что сотворит с нами император, когда ему станет известно о данном факте, меня передергивало. Судя по скорбно поджатым губам Анхеля и не уходящей из его глаз ненависти, он думал о том же и уже мысленно представлял, что сделает с виновником, когда мы его найдем.

А мы найдем. Дело времени.

Поставив под стеклянную колбу скипетр власти, развернулся, взглянув на Таритарена. Его едва заметно подрагивающие пальцы быстро вбивали полученную информацию в магишет. Сосредоточенное лицо и напряженная поза не оставляли сомнений, что и он не на шутку встревожен сложившейся ситуацией.

— Никлаус, доклад, — приказал, подходя ближе.

— Согласно сканированию и отчетной переписи, кроме дальгерита, больше ничего не пропало, — сухо отчитался Таритарен, блокируя магишет и задумчиво вскидывая голову.

Переглянувшись с братом, кивнули, принимая данную информацию. Мельком взглянул на Кристофа, который после осмотра выделенной ему части пещеры и устного отчета отошел к стене, вытягиваясь в молчаливую статую. На отрешенном лице дракона было тщательно скрываемое недоумение и злость. Собственно, мы все прибывали в замешательстве.

— Артефакт нужно как можно скорее найти, кто знает, что с его помощью задумал вор, а может, и не только вор, но и убийца, — негромко заметил Анхель.

— Что же, полагаю, мы здесь закончили, — обвел глазами сокровищницу и, развернувшись на пятках, первым пошел в сторону выхода.

Всех причастных стражей, как и старшего смены, по умолчанию эйгары должны были отгрузить в пыточные для дальнейших допросов с пристрастием. Именно этим нам и предстояло заняться, и уже по итогу принимать некие решения.

Уже у выхода я прикоснулся к стене, открывая временно запечатанный проход и пропуская вперед себя братьев и Кристофа. На секунду замешкавшись, покосился на одну из витрин с украшениями.

На каждый вид украшений была своя витрина. Для изящных и не очень женских колье ― одна. Для колец ― другая. Для браслетов ― третья. И так далее.

То же самое было и с мужскими украшениями, хранящимися у противоположной стены.

Не давая себе времени на раздумья, быстрым шагом подошел к ближайшей витрине, расплылся в коварной улыбке, с интересом пробежавшись взглядом по лежащим под толстым прозрачным рейром* кулонам из белого, комбинированного и желтого золота на цепочках.

Мой взгляд сразу же нашел его.

— То, что нужно, — улыбнулся, в предвкушении потерев ладони.

Когда в пещеру заглянул брат, я уже подходил к проему.

Анхель недоуменно вздернул бровь, уставившись на меня в молчаливом вопросе, не понимая причину моей задержки. Таинственно улыбнувшись, помахал перед его носом блокиратором магии, выполненным в виде узкого браслета из желтого золота.

— Со всеми резко свалившимися проблемами я и забыл про артефакт для Цветочка, — проворчал он, обиженно поджимая губы, ревниво следя за тем, как я прячу блокиратор в карман брюк.

Я только лишь усмехнулся, хлопнул его по плечу и жестом приказал запечатать сокровищницу, стирая с лица всякие эмоции.

Впереди нас ждали совсем не приятные процедуры, совершенно не подразумевающие проявления каких бы то ни было эмоций.

***

Никлаус

На самых нижних этажах дворца, где и располагались пыточные камеры, было тихо и, как бы ни было смешно, спокойно. Сам пыточный комплекс представлял собой двухуровневое помещение, уходящее глубоко под землю.

Уровни соединялись винтовой лестницей. На первом этаже были установлены пыточные для, так сказать, не сильно провинившихся преступников, оттого на этих этажах было больше света, исходившего от потолочных ламп. Чистенько, и даже картины на стенах в широком коридоре имелись между глянцевых и дорогих с виду дверей.

Курорт. Ни дать ни взять.

На моих губах расцвела жесткая усмешка.

Второй этаж отличался лишь более приглушенным светом, и картины там были, г-хм, очень любопытные. Сто процентов, призванные уже на подходе вселять в провинившегося леденящий душу первобытный ужас. И даже с пометками: «Именно это тебя и ждет, друг мой». Или еще интересней: «Ты станешь таким, тебе нравится?» А там изображен мужчина с вырванным языком и полу-оторванной головой, вольготно лежащий на кроваво-красном диванчике с фаллосом в заднем, к-ха, проходе.

Что же поделаешь, у наследников прекрасное чувство юмора. Особенно когда кто-то смеет настолько провиниться, чтобы попасть на второй этаж пыточной. Скажем, насильник или же изменник короны. Чувство прекрасного у братьев становится очень черным и плотоядным.

В самом комплексе я появлялся не часто, однако по долгу службы и имея должность личного помощника их Светлостей по особым делам бывать приходилось. Как и самому пребывать в роли экзекутора. Этому искусству нас троих обучали с семнадцати лет.

Опустим тот момент, что наследники плохо поддавались обучению азам целительства, именно по этой причине из пыточных никто никогда не выходил на своих двоих, у меня это место, как и само проведение пыток, не вызывало совершенно никаких эмоций.

Ни отрицательных, ни положительных. И все же, смотреть на муки виновных при исполнении наказания мастерами пыток, коими являлись и сами наследники и даже я, удовольствия не было никакого.

Так что в пыточные я спускался в еще худшем, чем до этого, настроении.

— В какой из боксов определили старшего смены и как его имя? — деловито спросил у Кристофа Вадэмиан.

— Имя старшего смены — Лин Дангроф. Так как вина Дангрофа не была доказана, эйгары определили его в первую пыточную, конечно же, на первом уровне, ваши Светлости, — откликнулся Кристоф, указывая на толстую черную дверь с обычной ручкой и замком.

— Лин Дангроф, значит. Припоминаю, несколько раз пересекались, — равнодушно прокомментировал Анхель.

— Открывай, — кивнул Дэм, пропуская Кристофа вперед и отходя на шаг назад, вынуждая и меня шагнуть ближе к стене.

Двери в комплексе были изготовлены из титанового черного сплава, закаленного ледяным драконьим огнем, не позволяющим воздействовать на нее магией. Саму камеру можно было открыть только с помощью стандартного ключа.

Эноридхен споро вытащил из кармана кителя объемную связку из маленьких черных, под стать дверям, ключиков и, отыскав нужный, вставил в замочную скважину. Гулкий щелчок разрезал напряженную тишину. Распахнув перед нами шире дверь, Кристоф отошел в сторону, дожидаясь, пока наследники и я зайдем внутрь.

Шагнув в бокс-ячейку, огляделся, невольно расплываясь в хищной улыбке. Кто бы что ни думал, но пыточные боксы совершенно не были похожи на пыточные. Здесь не было грязи, со стен не свисали цепи или иные атрибуты пыток, здесь не было дыбных столов, допросных кресел, жаровень… ну, точнее они были, встроенные в стену. Как и еще несколько похожих предметов.

Небольшая, но вполне светлая комната, впрочем, даже и без намека на окна. Но окна здесь были и не нужны. У стен деревянные шкафы с разным любопытным наполнением. В частности, тот самый кнут, про который я говорил маленьким непослушным лэрди. Потолок состоит из россыпи встроенных зачарованных от возгорания ламп. Кровать у стены и даже небольшой прикроватный черный коврик.

И что немного выбивалось из уютной картины, это металлический и очень даже с виду ничего такой стол и четыре комфортабельных стула, на одном сидел уже пришедший в сознание Дангроф, прикрепленный за запястья к столу. Над ним с недовольным лицом возвышался Томклаус.

При нашем появлении целитель обернулся, уважительно коротко поклонившись.

— Голубчик, как вы видите, в сознании, можете приступать, — при «приступать» дракон еще больше посерел лицом, хоть и старался этого не показывать.

Томклаус отошел к кровати, присел на нее, предоставляя дельнейшее право на действия наследникам. Я так же молча обошел пленника и присел рядом с Джалем.

— Не будем растягивать время, которого у нас нет, — холодно отчеканил Дэм, подошел к вытянувшемуся в струнку Дангрофу и присел напротив него. Анхель же молча встал по его правое плечо. — Итак, Лин, что вы помните последнее? Отвечать быстро и четко.

Даже мне от ледяного колкого тона Вадэмиана всего на несколько минут стало не по себе, что уж тут говорить про покрывшегося испариной подозреваемого в соучастии взлома и разграблении императорского имущества. Более того — пещеры! Дангроф должен был понимать, как никто другой, масштаб произошедшего.

Поддернув плечами, со сдержанным интересом посмотрел на лихорадочно сжимающего пальцы дракона.

— Почти ничего, ваша Светлость. Смена проходила как обычно, — он едва заметно пожал плечами. — Все согласно протоколу.

Он коротко пересказал свои действия, и по его словам выходило, что действовал он строго в рамках устава.

— После обеда я вновь вернулся на пост, и вот там уже начались странности.

— Какие странности? — напрягся Дэм.

Дракон замялся.

— Говори! — холодно рявкнул Анхель, в его глазах вспыхнул опасный огонек.

— Шум, — едва слышно шепнул Лин, поднимая на наследника болезненный взгляд. — Шум. Тихие стоны. Женские, ваша Светлость.

— Женские? — в один голос растерянно переспросили князья, озадаченно переглянувшись между собой.

— Да. Еще был шелест. И все при том, что обычно возле сокровищницы абсолютная тишина. А затем я, кажется, всего лишь моргнул, и тут резкая боль в голове и темнота. Очнулся уже здесь.

Вадэмиан и Анхель задумчиво замерли, пытаясь переварить услышанное. Я же повернулся к Томклаусу, негромко уточнил:

— Джаль, вы проверили его на вменяемость?

— Да, — откликнулся Томклаус. — У Лина небольшая спутанность сознания из-за удара и остаточный магический след на ауре. Использованную в его сторону магию идентифицировать не удалось. Отпечаток слишком слабый, смазанный. Определить характер магии, как и носителя, в таком случае, нереально.

Стало так тихо, что был отчетливо слышен громкий лихорадочный стук сердца стража. Мне его даже стало жаль. Правда, я полагал, что чувство жалости при пребывании в этих стенах у меня давно атрофировалось. С того самого момента, когда я впервые взял в руки плеть с металлическими наконечниками. И впервые опустил ее на спину насильника, убившего несколько юных человечек.

Оказывается, не совсем.

Любопытно.

— Анхель, — нарушил тишину старший наследник, вынуждая плененного вздрогнуть и поднять на невозмутимых братьев опасливый, настороженный взгляд. — Приступай.

Второй близнец равнодушно кивнул, закатывая рукава сорочки, подошел ближе к старающемуся казаться собранным дракону и положил на его виски два пальца, монотонно поясняя:

— Нам требуется проверить вашу память, Дангроф, это немного болезненно. Не сопротивляйтесь. И все пройдет быстро.

— Не нужно, — дернувшись, помертвевшими губами шепнул уже скорее всего бывший страж. — Прошу вас, ваши Светлости.

— Расслабьтесь, Лин, — безразлично ответил Дэм, кивая брату.

Анхель прикрыл глаза. Всего на миг я успел заметить в них тень сочувствия. Брат втянул носом воздух и резко распахнул глаза, надавил на виски дракона. Взгляд вспыхнул зеленью, а от рук пошло едва заметное белое свечение.

Камеру пыток огласил громкий болезненный вскрик, переходящий в леденящий душу вой.

Я согнулся под натиском мощной давящей ауры, хватанул ртом тяжелый воздух, в попытке вдохнуть хоть глоток. Томклаус и вовсе слетел с кровати, рухнул на колени и захрипел, низко опуская голову.

Все прекратилось резко. Давление исчезло, и стало легче дышать. Кашлянув, вскинул голову, взглянув на почти бессознательного Дангрофа и бледного Анхеля. Ему тоже порядком досталось. Все же без фрайала применение магии и для самих наследников так же опасно, как и ее влияние на иных существ. Для этого и существуют блокаторы.

У моих ног шевельнулся целитель, надсадно закашливаясь. Спохватившись, помог Джалю подняться, тихо спросил о его состоянии, тот вяло вскинул ладонь в мою сторону и обратился к наследникам:

— Я могу проверить состояние Лина?

— Можете, — спокойно ответил Дэм. — Анхель, удалось что-нибудь увидеть?

Второй наследник потер переносицу, не слишком уверенно ответил:

— И да, и нет. Но точно могу сказать: похитивший дальгерит злоумышленник и вправду женского пола.

— Значит, женщина, — тихо пробормотал Вадэмиан.

— Именно.

***

Анхель

В голове не укладывалось то, что мне, хоть и смутно, удалось увидеть. Нечеткий женский силуэт, струящееся платье в пол. Тихий смех, больше похожий на смех сумасшедшей. От него становилось не по себе. Белесые вспышки неопределенного вида магии.

Выныривая из сознания дракона, покачнулся, тяжело дыша. Мне было не просто применить необузданную ментальную магию к дракону, без фрайала подобное имело свои последствия. Такие, как легкая дезориентация и быстро проходящая спутанность сознания.

Вытерев испарину со лба, коротко рассказал ошарашенным братьям и целителю, что мне удалось увидеть. Закончив, хмуро посмотрел на Томклауса, водящего руками над безвольным стражем.

Меня кольнуло виной, которую тут же задушил на корню. Мы поступили верно. К тому же, не в первый раз приходилось подвергать наших же подчиненных при различных ситуациях некоторым проверкам. Ментальные также были включены в список. Более того, стражей, эйгаров и теней к этому готовят.

— Я забираю его в лазарет, — сухо сказал целитель, завершив диагностику. — Его сознание еще можно попытаться спасти. Ваши Светлости, прошу официального разрешения на проведение экспериментов над сознанием Дангрофа.

— Дозволяю, — кивнул брат. — Можете идти. Лэрд Эноридхен поможет с транспортировкой.

Кристоф, тихонько стоявший у стены, отлип от нее и поклонился.

— Как прикажете, ваша Светлость.

После их ухода мы скрестились взглядами с братьями.

— Итак, есть мысли?

— Не особо, — нехотя признался Дэм, раздраженно поморщившись. — Если девица не успела убраться из дворца до его запечатывания, что практически невозможно, значит, рано или поздно мы ее найдем. А пока предлагаю провести обыск у всех имеющихся во дворце женщин. Начиная от претенденток и заканчивая служанками.

— Не только женщин. У нее могут быть сообщники. Также и остальных стражей тоже нужно проверить, — негромко заметил Никлаус. — Возможно, кто-то из них успел что-то заметить. На себя, как распорядитель, могу взять претенденток.

Мы с Дэмом согласно кивнули.

Невольно я почувствовал к младшему брату уважение. Даже неловко стало. Все же, что у меня, что у Дэма с Клаусом всегда были натянутые отношения ввиду его «чудного» рождения и принадлежности к нашему роду.

Отстраненно себе отметил, что стоит спокойно проанализировать его желание ухаживать за Цветочком и все обдумать. Может быть…

От пришедшей в голову мысли я вздрогнул, недовольно нахмуриваясь.

«Не может! Это невозможно! И…»

— В таком случае, разделимся, — коротко произнес Дэм, поднимаясь и поправляя рукава сорочки.

Отодвинув все решения касательно малышки и нашей троицы на потом, молча поплелся за близнецом.

Нам предстояло не только в краткие сроки найти дерзкую воровку, но и понять, для чего той понадобился дальгерит. Затем устранить ее. А уже завтрашним-сегодняшним утром у нас запланированы совместный завтрак с претендентками и ритуал погашения меток.

***

Интерлюдия

«Вот оно что!» или «Ночь за окном, и только…»

Дэм

— Ночь за окном, и только Вадэмиан не спи-и-ит, — тихо напевая под нос, я по стеночке крался во временные покои своей маленькой княгини.

Остановившись напротив двери, за которой по плану должны были проживать именно Лорелея Стаунхаус и ее соседка Даяла, вытащил из кармана универсальный ключ, нагнулся, оттопыривая задницу и тихо ругаясь, что двери посольских покоев были не магические, а совершенно обычные. Надеясь, что меня в таком компрометирующем виде никто не застанет.

Сделав себе пометку заменить двери на именно магические, прикусил кончик языка, крутя штырек ключа в разные стороны. Тихий щелчок ― и я внутри. Но моя радость была преждевременной. Запнувшись обо что-то мягкое, полетел на ковер, едва не пропахав его носом.

Железобетонной выдержкой сдерживая рвущиеся наружу звериный обиженный рык и трехуровневое ругательство, потер пострадавший кончик носа, зло покосившись на предметы, едва вероломно не убившие одного из наследников престола.

— Ага! — унюхав запах Лорелеи, подполз к ее сумкам и с довольным оскалом, которого и родная матушка бы испугалась, быстренько запрятал завернутый в мой личный платочек подобранный для девочки кулон.

Поднялся, честно собираясь удалиться восвояси, нервно покосился на дверь, принюхиваясь.

Вкусная девочка была слишком близко, а я так давно ее не видел… В общем, я и сам не понял, как оказался на пороге ее опочивальни, едва при этом, конечно же случайно, не снеся дверь. Странно, что соседка от этого грохота не проснулась.

Как я оказался сидящим вплотную к вожделенному телу, тоже не понял, однако осознал себя только в тот момент, когда мой раздвоенный язык вылизывал хрупкую шейку.

— С-сладенькая, — едва не проглотив язык, довольно прошипел, с трудом отстраняясь. И уже собирался прилечь рядом, как мой слух уловил легкий шум у входных дверей.

Не найдя ничего лучше, я со скоростью бешеной гончей впрыгнул в шкаф, плотно прикрывая двери и замирая. Я не дернулся даже тогда, когда на мою голову шлепнулась платье. А во мраке комнаты вспыхнули лазурно-зеленые глаза.

— Вот оно что, Анхель, — не разлепляя губ, ревниво прошептал. — Вот оно что!

***

Анхель

— Ночь за окном, и только Анхель не спи-и-ит, — тихо напевая песню, крался в сторону временных покоев, едва не потирая ручки от предвкушения, что скоро смогу увидеть свою Цветочек и радуясь, словно младенец, что смог обскакать менее ретивых братьев. Я даже задницей вильнул в так своей незатейливой песенке, от переполняющих душу приятных эмоций.

Однако, подойдя к покоям девочки, настороженно замер. Дверь оказалась приоткрытой.

— Не понял, — озадаченно прошептал, аккуратно приоткрывая дверь и входя внутрь, а когда собирался закрыть ее, шагнул назад и, запнувшись обо что-то мягкое, кувыркнулся назад, рухнул на пол, болезненно ударившись мягким местом.

Потирая стратегически важное пострадавшее местечко, с праведным возмущением посмотрел в сторону покусителя на священные наследнические тылы, тут же расплываясь в довольной улыбке. Мой тонкий нюх уловил запах Цветочка, густо исходящий от одной из сумок.

Недолго думая, вытащил из кармана чудом не помявшуюся бархатную коробочку, на нюх отыскал нижнее бельишко мой девочки и, чувствуя себя последним извращенцем, глубоко вдохнул манящий терпкий запах лаванды.

Завернув в тонкое белье коробочку, поднялся на ноги, совершенно не собираясь уходить.

Вот еще.

Медленно подойдя к двери опочивальни Цветочка, предвкушающе облизнулся, уже чувствуя ее вкус на языке.

Моя девочка сладко спала, укутавшись по горлышко в пуховое одеяльце. Присел на краешек кровати и погладил по нежной щечке, наклонившись, легонько поцеловал губки, собираясь углубить поцелуй, однако до моего слуха донесся едва слышимый звук шагов.

Справедливо решил, что своим падением все-таки разбудил соседку, и придется объясняться: что я, наследник престола, делаю у одной из претенденток ночью, лихорадочно заметался по комнате в попытке отыскать, куда можно спрятать свое совершенно не маленькое тело.

Шкаф? Нет. Слишком узкий. Туда и сама Цветочек не поместилась бы.

За дверь? Бесполезно.

Под кровать? Тоже нет.

Окно? Окно!

Помня о том, что все окна запечатываются магией, уже в полете щелкнул пальцами, быстро выпрыгнул наружу, едва не сорвавшись вниз. Однако успел удержаться и, выдохнув, приник к окну, смотря, как в покои моей девочки входит… Никлаус!

Обиженно, словно ребенок, у которого вероломно отобрали конфетку, надул губы.

— Вот оно что, Клаус, — негодующе прошипел, ближе протискиваясь к окну, так, что даже нос расплющился. — Вот оно что!

***

Никлаус

Аккуратно упаковал в дорогую ткань в цвет нашего рода подарок, добытый из сокровищницы, тепло улыбнулся и, почти беззвучно напевая под нос детскую песенку, осторожно пошел в комнату Рели.

— Ночь за окном, и только Клаус не спи-и-ит, он обошел двух драконов!

Войдя в опочивальню малышки, с дебильной улыбкой оперся о косяк двери, смотрел на спящую девушку, не в силах оторваться от этой умиротворенной картины и сделать вдох. Какая же она у меня красивая, нежная, милая. Самая-самая. Моя! По крайней мере, будет моей.

Однако кое-что меня насторожило. Кое-что, чего в этих покоях никак быть не могло. Глубже втянув воздух, принюхался, плотоядно ухмыльнувшись.

— Вот оно что, наследнички. Вот оно что! — прошептал, осторожно присаживаясь на кровать к беспокойно завозившейся малышке.

Наклонившись к ее ушку, тихо шепнул:

— Засыпай, девочка. Спи сладко, бесценная.

Поправив одеялко, подошел к окну, равнодушно задвинул шторы, совершенно не обращая внимания на возмущенно округлившиеся глаза Анхеля. А проходя мимо шкафа, толкнул его локтем, с удовлетворением слыша тихий приглушенный вскрик и звук падающего тела.

— Поспеши убрать отсюда свой хвост, Дэм. Пока сюда не притопали стражи.

Вышел из комнаты, не забыв предварительно закрыть на ключ дверь, отряхнул руки и, насвистывая песенку, потопал по спящему дворцу.

— Ночь за окном, и только что умный Клаус обошел двух драконов!

* * *

Рейр — толстое бронебойное стекло, закаленное драконьим огнем

Глава 25. Очарование магического сна

Лорелея

Приглушенный свет, идущий от настоящих длинных восковых свечей, коих в этой большой богато обставленной комнате было так много, что на секунду становилось страшно: как бы не запнуться за изумрудный ковер с толстым ворсом, на котором я и стояла, и случайно не смахнуть с подсвечника одну из этих свечек и так же случайно не спалить эту комнату дотла.

Взглянув вниз, недоуменно прикусила губу: все, что на мне в данный момент было надето ― это легкое прямое платье из тончайшей кружевной ткани, доходящее до щиколоток, чем-то похожее на то, в котором я проходила второе испытание.

Переступив с ноги на ногу, ощущая приятную мягкость ковра, дернула обнаженными плечами, обхватила себя руками, беспокойно оглянулась, не совсем понимая, что я делаю в этих, несомненно, мужских покоях, да еще и в таком виде.

То, что покои мужские, давала понять аскетичная и строгая обстановка. В принципе, здесь кроме по-настоящему большущей постели на деревянном каркасе с балдахином, заполняющей практически всю площадь этих необычных покоев, небольшого столика, на котором виднелось горлышко бутылки вина, скрытой в металлическом ведерке и серебренный поднос, накрытый плоской крышкой, неплотных гардин приглушенно-бежевого оттенка, больше ничего и не было. А, ну и ковер, конечно же.

М-да. Все страньше и страньше.

Закончив беглый осмотр, вновь покосилась на несомненно шикарную кровать, укрытую темно-изумрудным бархатным покрывалом.

Отстраненно отметила, что на ней с легкостью уместились бы человек десять, совершенно не мешая друг другу.

Полированная резная деревянная спинка таинственно и призывно поблескивала во мраке, но меня привлекло нечто другое. Приглядевшись, удивленно округлила глаза. Металлические кольца? Любопытно. Я примерно представляла, зачем.

Нервно сглотнула, ощущая во рту кисловатый вкус, посетовала на то, что графина с водой здесь и в помине не было. Да и смогла бы я выпить воду и насытиться ей во сне? То, что это сон, я осознала почти сразу и была спокойна именно по этой причине.

И также именно по этой причине, метнув быстрый взгляд на закрытую дверь спальни, медленно подошла ближе к кровати и подтянула подол платья, оголяя колени, уперлась ими в удивительно мягкий матрас, дотянулась до одного из ближайших гладких, холодных колец. От моего прикосновения кольцо покачнулось и оглушающе в абсолютной тишине комнаты звякнуло о второе.

Тем неожиданней было услышать в этой неестественной, какой-то обманчивой тишине, разбавленной стуком моего сердца и затихающим звоном колец, мужской рычащий голос с вкрадчивыми нотками:

— Цветочек, как приятно, что ты встречаешь нас в кроватке. Какая у нас умная девочка, верно, Дэм? Но, позволь уточнить, драгоценная, почему ты еще не раздета?

Внутри все обмерло. По телу пробежала волнующая судорога, вызванная этим голосом и внезапностью появления драконов, а в груди расползался легкий будоражащий страх, что меня обнаружили на «месте преступления».

Плюхнувшись на пятую точку, медленно обернулась, во все глаза уставившись на наблюдающих за мной от дверей полуголых драконов, одетых только в свободные, из темной, на вид мягкой ткани штаны и, как и я, босиком.

Мой взгляд мгновенно прикипел к обнаженным грудным мужским клеткам, бесстыдно скользнул к плоским, рельефным животам без единого волоска. В горле стало сухо.

Облизнув верхнюю губу, полувопросительно пролепетала дрогнувшим голосом, старательно отводя совершенно не желающий «отводиться» взгляд:

— А, эм, добрый вечер?

Я не совсем понимала, что нужно делать и говорить, нужно ли вообще, но на всякий случай отползла назад, не больно ударившись спиной о те проклятые звякнувшие кольца. Смущенно куснула губу, не зная, куда прятать глаза от возникшей, лично для меня, неловкости.

Глаза мужчин насмешливо вспыхнули.

— Очень добрый, — мурлыкнул Анхель, первым отлипая от стены и делая плавный шаг ближе ко мне.

Выдавив слабую улыбку, перевела растерянный взгляд на Вадэмиана. Он, поймав его, с серьезным лицом констатировал очевидное:

— Ты одета. Однако, согласно установленным правилам, фаворитка к приходу своих повелителей должна быть полностью готова. Ты знаешь, что за подобное полагается наказание?

— Фаворитка? — мгновенно вспыхнула возмущением. — Я? Наказание?

«Что-то сон перестает быть томным», — мрачно подумала, выпуская из виду коварного Анхеля. Но кем уж точно мне не хотелось быть, так это фавориткой. Даже наследников. Тем более наследников. Пусть и во сне! Ну, нет!

Я хотела быть для них кем-то другим. Больше, чем какие-то там примитивные любовницы, без, фактически, права голоса, кем и являлись фаворитки. Или эти чешуйчатые князья решили, что я не достойна большего? В прочем, кто я такая для них.

В груди разлилась противная горечь, внезапно сметаемая горячими и удивительно нежными объятиями, добравшегося до меня одного из чешуйчатых. Я не успела удивиться, как и моргнуть или выпутаться из наглых объятий, как меня перетянули на колени, а затем подняли голову за подбородок, вынуждая смотреть в чуть потемневшие лазурно-зеленые глаза, отчетливо светящиеся неподдельной нежностью.

Неверяще замерла, впитывая эту негаданную нежность, изумляясь тому, что князья вообще могут испытывать подобные эмоции. Более того, обращенные в мою сторону.

«Ах, да, это же не по-настоящему», — напомнила себе, но отчего-то нисколько не расстроилась этому осознанию.

— Поверила, маленькая? — по-доброму усмехнулся Анхель, наклоняясь и осторожно прикасаясь к губам, прихватывая нижнюю.

Рассеянно кивнула, а тем временем, к спине прижалось другое горячее тело. От понимания кто у меня за спиной, кто так осторожно, но нетерпеливо прикасается кончиками длинных пальцев к спине, меня кинуло в жар.

Вадэмиан наклонился, обдавая горячим дыханием, окутывая древесным запахом, смешавшийся с цитрусовыми нотками брата, прошептал на горящее ушко, чувствительно прикасаясь сухими, теплыми губами:

— Прости, любимая, не удержался, — мочку лизнули, выбивая из моего горла приглушенный стон напополам с вдохом.

«Стоп! — встрепенулась, когда до меня дошло сказанное. — Что он сказал? Любимая? Не может этого быть! Или может?»

Чувствуя себя донельзя глупо, с замиранием сердца шепнула непослушными губами, почти прикасаясь к упругим губам мужчины:

— Л-любимая? Я правильно услышала? Или мне?..

— Правильно, — заверили меня с двух сторон.

— Иди ко мне, — попросил Вадэмиан, порочно улыбаясь и первым подаваясь вперед, увлекая в голодный, жаркий, кружащий голову и не терпящий возражений поцелуй, выметающий все излишние мысли и сомнения прочь.

Сдавшись, обвила руками мужскую шею, скользя пальчиками по широкой спине. Его теплые, слегка влажные от поцелуя губы терзали и посасывали, покусывая мою нижнюю губку, затем проводя языком по верхней и обратно.

Да и я не отставала, хоть у меня не было никакого опыта в поцелуях, но я не забивала себе голову, помня о том, что это сон и стыдиться мне нечего, повторяла действия мужчины, стараясь отдавать ничуть не меньше, чем давал мне он.

Сзади послышался тихий отчаянный стон, вторая пара рук заскользила по телу, отдавая внимание потяжелевшей груди. Нежно, но неотвратимо, через ткань платья, поглаживая напрягшиеся сосочки.

Из моего горла вырвался тихий стон, потонувший в поцелуе. Вадэмиан оторвался от моих губ, спустился дразнящими легкими поцелуями к шее, лизнул и прикусил влажную кожу чуть ниже ключиц.

— Дэм, — со свистом выдохнула, отклоняя голову, давая больше доступа и места для маневра.

Другие менее теплые руки, скользнули по пояснице, проводя от нее дразнящую дорожку к плечам, собирая рассыпанные волосы. Затем за них слегка потянули, мягко привлекая к другой жесткой груди.

Оторвавшись от губ одного наследника, покорно откинулась назад, приоткрывая один глаз, взглянула в напряженное лицо второго близнеца, робко ему улыбнувшись. Анхель, погладил меня по лицу, очерчивая чуть приоткрытые губы, облизнулся, только этим вызывая во мне непроизвольный стон.

Дракон медленно, мучительно медленно наклонившись, не менее жарко и голодно, чем Вадэмиан, впиваясь мне в губы, сплетая проворный язык с моим. Всхлипнув от удовольствия, не сразу замечая, как резинку платья на груди медленно стянули вниз, а сжавшийся сосочек взяли в плен горячего рта.

Охнув, оторвалась от сладких губ мужчины, посмотрела вниз, сталкиваясь с почти черными глазами наследника, чувствуя, как Анхель проводит скользящую дорожку языком по моей шее. Вадэмиан же, греховно мне улыбнувшись, ощутимо, но не больно прикусил сосок, второй рукой продолжая беззастенчиво стягивать платье.

Прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям, вспоминая, что чувствовала на испытании, понимая, насколько плотны мои чувства сейчас, совершенно не отличимые от того, что было на самом деле.

Боги.

От властных, но осторожных действий мужчин, от их запаха, забивающего ноздри, от их близости перехватывало дыхание, вынуждая учащенно дышать и тихо постанывать. Купаясь в этих новых ощущениях, наслаждаясь упоительными ласками драконов, упустила тот момент, когда Вадэмиан спустился еще ниже. Как уложил себе на плечи мои согнутые в коленях ноги, только ощутила на влажных складочках юркий, нежный язык.

Вскрикнув, дернулась, но меня удержали две пары ласковых, умелых и одновременно безжалостных рук. Мужской рот, словно подстегиваемый моими вскриками и жалобными стонами впился в лоно, посасывая и покусывая маленький чувствительный комочек.

— Ты не представляешь, какая ты сейчас красивая, Цветочек, — шепчет Анхель, нежно целуя мои зажмуренные от удовольствия глаза. — Такая страстная, беззащитная перед нами. Такая желанная. Вся наша.

Его пальцы зарываются мне в волосы, массируя кожу, а наглые губы вновь накрывают мой приоткрытый в беззвучном вскрике рот, разнося по телу плавящий жар.

Вдохнув, больше приоткрыла рот, впуская в него шелковый язык наследника. Наш тихий обоюдный стон слился воедино.

Как сладко.

Я настолько увлеклась этими жадными, обжигающими вены ласками, что не сразу осознала вторгшиеся в мое лоно прохладные в сравнении с разгоряченной кожей пальцы, а когда осознала, напряглась, потянулась к светло-русой макушке мужчины. Но Анхель, не давая мне отстраниться, перехватил руки, плотнее прижимая к своему телу.

— Тише, Цветочек, мы не сделаем тебе больно, — уверенно шепчет он, прикусывая припухшие губки. — Веришь?

Все, что мне удается, это вытолкнуть из себя всего одно слово:

— Да.

Мужчина улыбается, а я расслабляюсь, позволяя им делать все, что им заблагорассудится, но вместе с тем готовая остановить мужчин в любой момент, что не укрывается от самого Анхеля.

— И все же ты напряжена, — утверждает, не спрашивает. И дает едва уловимый знак брату, который незамедлительно останавливается и, отстраняясь, поглаживает скользящими движениями дрожащие ноги. — Веришь, но не доверяешь. Здравомыслящий Цветочек.

Меня хлестнуло виной и досадой, за то, что, похоже, расстроила, если не разочаровала, своих драконов. Стараясь отдышаться, приподняла голову, взволнованно и цепко взглянув на мужчин, и облегченно выдохнула: они не были злы или обижены. Наоборот, в их глазах я видела понимание, и даже смогла виновато улыбнуться.

Драконы прыснули смешками.

— Цветочек, — с укором протянул Анхель. — Неужели ты думаешь, что мы, как малолетние юнцы, обидимся на то, что наша женщина для нас пока не готова. Мы все понимаем и умеем ждать.

Вадэмиан аккуратно положил мои ноги, перебрался мне за спину, укладываясь на подушки и прижимаясь к телу. Анхель тоже прилег, устраивая мою голову на своем плече и поглаживая.

— Со временем ты научишься нам доверять, Лея, — прошептал Дэм, в его словах чувствовалась светлая грусть.

— Надеюсь, — шепнула я, прикрывая глаза и медленно соскальзывая в сон, убаюкиваемая нежными поглаживаниями мужчин и теплом их тел, успевая подумать:

«Как жаль, что это все не по-настоящему. Как жаль».

***

Анхель

Распахнув слезящиеся глаза, медленно приподнялся, прикусил губу, заглушая рвущийся стон слабости, почувствовал отвратительную жажду и сухость во рту.

Повернув голову, взглянул на пока еще не очнувшегося брата, мотнул головой из стороны в сторону, приводя мысли в порядок и находя взглядом снятые и валяющиеся кучкой на полу княжеские блокаторы.

Почесав макушку, расплылся в растерянной улыбке, вспоминая навеянный нами с помощью выпущенной магии сон. Мы рисковали, давая нестабильной силе выход, небезопасно сплетая сложнейшее ментальное, иллюзорное и сонное магическое заклинание, а также применяя ритуалистику.

Все только для того, чтобы увидеть нашу девочку, чтобы побыть с ней, хотя бы таким способом, недолго рядом. Унять ревность и тайные желания и понять, что она не равнодушна к нам.

Высшее наслаждение.

Поднявшись на нетвердых ногах, слыша звон в ушах и отгоняя черных мушек перед глазами, пошатываясь, поплелся к брату, тряхнул его за плечо.

— Дэм, просыпайся! Долго пребывать в морфии запрещено. Особенно нам. Вставай давай.

Близнец вздрогнул, разлепляя мутные глаза, в которых не светилось и капли осознанности.

Дело дрянь.

Проклятые боги, за все нужно платить. А за любовь — тем более.

Выругавшись, уже куда более резво метнулся в комнату отдыха к шкафам, вытащил восстанавливающие настойки и, вернувшись обратно, рухнул на колени. Приподняв голову брата, влил в приоткрытый в немом стоне рот содержимое сразу двух бутылочек.

Близнец давился, кашлял, но выпил все до капли. Спустя несколько мгновений он проморгался и распахнул уже почти нормальные, с легкой мутной пленкой глаза, оскалился в ироничной улыбке.

— Обожаю видеть тебя таким серьезным, Анхель, — проскрипел он, приподнимаясь с моей помощью.

— Я бы предпочел, чтобы ты видел меня таким как можно реже, — беззлобно проворчал я. — Ну, что скажешь? Как себя чувствуешь?

— Словно в бочку из-под вина засунули и постучали по металлической крышке сковородой, — буркнул Дэм. — Но, знаешь, это стоило того. Я готов проворачивать такое каждую ночь, чтобы видеть и чувствовать нашу малышку в своих руках. Нежиться в ее объятьях и пить ее стоны.

Понимающе фыркнул, ведь чувствовал то же самое.

Вздохнув, взлохматил волосы, с ненавистью покосившись на артефакты. Что же, минутка свободы прошла, пора вновь одеваться в княжескую броню.

— Поднимайся, нужно провести медитацию и прибрать здесь все, — многозначительно указал на наши художества в виде спиральных ринуал,* стирая ногой одну линию. — Смею напомнить, нас ждет совместный завтрак с претендентками.

Вадэмиан поморщился, однако через мгновение встрепенулся, расплываясь в хищной улыбке.

— И встреча с Лорелеей.

— Вот именно, — важно кивнул я и, не сдержавшись, тоже улыбнулся, ощущая, как в груди потеплело. — Нужно выглядеть прилично, а не двумя свеже поднятыми умертвениями.

— Ты прав, — кивнул Дэм, поднимаясь на подгибающихся коленях.

«Ничего, — устало вздохнул я, облизнув губы, ощущая на них фантомный вкус моей девочки. — Медитация все исправит».

Главное, что это того стоило. И в первую очередь, это маленькое, в чем-то обманное единение, помогло нам многое осознать.

Более того, признать и признаться. Показать насколько сильно она запала нам в душу, открыться. Пускай, сама Лорелея и не будет этого осознавать, скорее всего, списав все на слишком реалистичный сон. И лично мне, даже не было стыдно за нашу несдержанность и своеобразный обман. Мы понимали: она пока не готова. Мы подождем.

***

Лорелея

— Лэрди Стаунхаус, просыпайтесь! — сквозь такой сладкий сон слышала громкий твердый женский голос у себя над головой.

Меня осторожно тронули за плечо в попытке разбудить и откинули одеяло.

Стало холодно, но не настолько, чтобы разлепить глаза. Мне просто необходима была минутка, где я пыталась безуспешно цепляться за образы полуобнаженных, сжимающих меня в своих горячих, твердых объятиях мужчин.

— Лэрди Стаунхаус, Лорелея, просыпайтесь! — еще тверже и суровей потребовал голос, я узнала эльфийку.

Тихо застонав от того, что просыпаться, как раз-таки, совершенно не хотелось, приоткрыла один глаз, находя им нахмуренное лицо Калиры.

— Встаю, — буркнула, присаживаясь на постели, с жалостью осознавая, что сон все же был сном. — Благодарю, что разбудили.

— Пожалуйста, — кивнула в ответ Калира, круто разворачиваясь на пятках и с ровной спиной топая на выход. — Ждем вас в гостиной. Поторопитесь, иначе можете опоздать на завтрак, на котором будут присутствовать наследники престола.

Ее слова подействовали на меня как ушат ледяной воды.

Завтрак. С наследниками.

Боги.

Меня накрыло нешуточным смятением. Значит, второй этап все же завершен, и на завтраке будет погашение меток.

Проклятье. Так быстро.

Я оказалась неготовой. Только не после такого сна.

Сжав ладони в кулаки, вскинула подбородок.

— Не пройдешь, так не пройдешь, — пробормотала себе. — То, что тебе что-то там снится, только твои проблемы, Лея. Только твои. А никак не наследников.

Вздохнув, слезла с кровати, вытащила из шкафа отложенное платье и поплелась в ванную комнату.

В гостиной на диванчике сидели уже собранная Даяла и эльфийка, ведя неспешный разговор. Прислушавшись, поняла, что они разговаривают о семейном деле Ялы и новых поставках драгоценностей и артефактов.

— Доброе утро, — натянуто улыбнулась, проходя мимо.

Увидев меня, Даяла посветлела личиком, Калира же, наоборот, свела брови к переносице.

— Пожалуйста, поторопитесь, лэрди. У нас мало времени. Мы обязаны прийти в трапезную максимум за пятнадцать минут до прихода наследников, — она поднялась, разглаживая простое болотного оттенка платье с белыми оборками. — Я загляну к вам через двадцать минут. Надеюсь, вы будете готовы.

Эльфийка ушла. Мы же с Даялой обменялись обеспокоенными взглядами, она осталась сидеть на диванчике, а я скользнула в ванную, захлопнула дверь и больно прикусила губу, стараясь унять подбирающуюся панику.

— Успокойся, — выдохнула себе. — Все случится таким образом, каким предопределила судьба. И решили их Светлости.

Стоя под упругими струями воды, я вновь, словно любитель-мазохистка, прокручивала в голове свой такой неожиданный сон.

Прикоснувшись горячим лбом к холодной плитке, невесело усмехнулась, поражаясь, насколько все поменялось. Насколько поменялись мои стремления.

Если по приезду во дворец и при получении меток я совершенно не стремилась к тому, чтобы оказаться той самой для драконов, то теперь я не хотела отсюда уезжать. Не хотела оставлять их. Мне было мало того времени. Мало их общения.

Да что там. С самими наследниками я толком и не разговаривала. Но после всего произошедшего за столь короткое время не могла оставаться к ним равнодушной. Меня уже не прельщала идея возвращения своей родовой магии и выбора другого мужа.

Скривившись, со злостью отставила бутылочку с пахнущим медом жидким мылом, замирая и ощущая, как губы расплываются в кривой болезненной улыбке.

Мед. Так пах Никлаус. Горчичным медом.

Еще одна причина, почему сейчас я была не готова уехать домой.

Никлаус. С ним я успела пообщаться и должна была признать, что и этот дракон практически сразу запал мне в душу. Он был умным. Спокойным. От него веяло властью. Не так сильно, как от наследников, конечно же. Не так опасно. Но с ним мне тоже не хотелось расставаться.

Более того, меня манила его тайна. Почему он настолько похож на императора и его погибшего брата? Что за этим стоит? Случайность или же более глубокий и опасный смысл?

Этот смысл было страшно и вслух произносить.

Как и тайны самих наследников. В этих тайнах тоже теперь хотелось разобраться. Но отнюдь не тайны стояли на первом месте.

Увы, не они.

Боги. Но почему все так странно и нелепо? Кто вообще, расскажите, пожалуйста, способен полюбить троих! Троих мужчин, да еще и за столь короткое время.

Да-да, не будем показывать пальцем.

Мы просто похихикаем над тупостью данной лэрди, позволившей себе влипнуть во все глубже затягивающую паутину никчемной любви.

Едва удержавшись от того, чтобы не постучать лбом о ни в чем не повинную плитку, тяжело вздохнула.

По крайней мере, на данный момент от меня ничего не зависело. Все, что мне оставалось, это расслабить булочки и плыть по течению.

Не анализировать. Не стенать, и уж тем более не лить слезы. Дать событиям и времени делать свое дело. Плакать будем потом. Когда-нибудь. Не сейчас.

И все же у меня оставалась надежда. Ведь, как говорила моя бабушка: «Выход есть всегда. Не бывает безвыходных ситуаций. Бывают слабые волей люди».

И она, несомненно, была права.

Если меня исключат из отбора, по сути, наследникам я в таком случае не нужна и вправду тогда все надумала. И останется вариант напроситься к лэрду Никлаусу в помощницы, как изначально того и хотела. Почему бы не попытаться.

Улыбнувшись, сама себе кивнула. Даже легче стало.

А там, возможно, со временем моя тайная и порочная влюбленность в троих мужчин ослабнет, трансформировавшись в глубокую, пылкую и искреннюю любовь к одному мужчине. Конечно же, если сам лэрд с вишневыми глазами ответит на мои робкие чувства.

Однако себе я врать не привыкла. Не бывать этому. В моем сердце всегда останется два вакантных места.

— Лея, с тобой все в порядке? — услышала стук и не на шутку взволнованный голос Ялы.

Вздрогнув, прогнала из головы все лишние мысли, откликнулась:

— Да. Я почти готова.

Когда за нами пришла эльфийка, мы уже были собраны и спокойно дожидались ее на диванчике, ведя разговоры о вчерашнем происшествии, о котором из-за сна, признаться, позабыла.

Служанка удовлетворенно покосилась на наши вещи и приглашающе махнула рукой:

— Следуйте за мной, лэрди.

Идя за эльфийкой, я решилась на вопрос, который не факт, что удастся после задать:

— Госпожа Калира, а злоумышленника, похитившего артефакт, отыскали?

Служанка напряглась и, не сбавляя шаг, тихо ответила:

— Нет, лэрди. И, пожалуйста, не распространяйтесь о данном инциденте. Более того, не нужно переживать. Вора, как и артефакт, обязательно найдут. Мы пришли, — она остановилась рядом с массивной резной дверью общей трапезной и повернулась к нам.

— Девушки, — припечатала она каждую из нас тяжелым взглядом. — Согласно регламенту, как только прибудут их Светлости, вы обязаны поприветствовать их учтивым реверансом. Не задавайте вопросы, если вам не дали слово или не спросили напрямую. Лишний раз не разговаривайте и не поднимайте глаза. Ваше дело ― вести себя достойно, согласно вашему высокому положению. Я ни в коем случае не умаляю вашей воспитанности, но должна была напомнить правила этикета. Все ясно?

— Конечно, госпожа Калира, — нестройно и слегка удивленно ответили мы на эти прописные истины.

— Хорошо, прошу, — удовлетворенно кивнула эльфийка, распахивая перед нами двери и впуская в залу.

Первой ступила вперед, представая под мгновенно прикипевшими к нам ничуть не добрыми взглядами наших конкуренток, скорбно поджала губы.

Меня кольнуло нехорошее предчувствие.

Шагая к нашим с подругой местам, под перекрестными тяжелыми и оценивающими взглядами, я угрюмо думала, что завтрак легким не будет.

Но никак не могла ожидать, что настолько.

* * *

Ринуалы ― ритуальные рисунки разнообразной направленности. В данной главе ринуал создавался с целью проникновения в сон существа, делая его осознанным, крайне близким к реальности

Глава 26. Противоречивые чувства

Дэм

В ходе тщательных неофициальных обысков и допросов других стражей толком ничего выяснить не удалось. По докладу Анхеля, при опросе слуг с помощью сканирующих эмоциональный фон артефактов, никто из них не был причастен к налету на сокровищницу.

У Эноридхена и Никлауса все оказалось более интересным. Нет, ни у кого из претенденток при обыске не нашли и намека на похищенный артефакт, но зато обнаружилось кое-что любопытное.

Почти у каждой второй девушки нашли литературу крайне фривольного содержания, наталкивающую на мысль, что лэрди оказались не так невинны и наивны в вопросе любовных утех, как можно было бы изначально подумать.

Я едва сдерживал смех, а судя по поджатым в тонкую линию губам братьев, не только я, когда Кристоф с каменным лицом докладывал об этих занимательных находках, которые непробиваемые стражи не гнушались вытаскивать и представлять на обозрение мужчин. Кристоф в красках поведал, под конец не сдерживая раздраженный рык, как девушки краснели, бледнели, с пеной у рта доказывая, что эта «мерзость» не их, и они к этим книгам с красочными, качественными иллюстрациями не имеют никакого отношения. И вообще, это им подбросили, чтобы очернить в глазах великих князей!

Да-да, так мы и поверили.

Я усмехнулся.

Если честно, по сути, мне было все равно, что они с помощью этих книжек вытворяли. Главное, что подобного не нашли у нашей девочки. Хотя… С другой стороны, я бы, может, был и рад, если у нее и нашли.

Такой шанс пробраться еще разок в покои нашей девочки и поэкспериментировать с несколькими вариациями, представленными в фривольном фолианте. М-м-м.

Любопытная идея, которую стоило тщательней обдумать.

С губ сорвался ироничный смешок.

Но после подведения итогов стало не до смеха. Опасный артефакт не нашли. Кто подобное провернул и с чьей помощью — тоже. И этот кто-то все еще был во дворце. Вряд ли ей или им удалось сбежать до того, как запечатали дворец. И они были (или была) где-то рядом, расхаживая перед нашим носом, смеясь и дразня, ликуя, что удалось провести будущих императоров.

Обвести вокруг пальца защитников Драеклона.

Меня раздирало от ярости, что мы, словно неопытные юнцы, не можем найти виновника и устранить. Оставалось несколько самых крайних плановых вариантов, но слишком опасных для иных рас. Особенно хрупких людей.

— Ну, — обвел я помрачневших братьев и главу безопасности тяжелым взглядом. — У кого какие мысли? Предположения? Предложения?

Анхель пренебрежительно фыркнул и зловеще протянул:

— Ты знаешь о моих предложениях, Дэм.

Я отрицательно мотнул головой.

— А ты знаешь мой ответ: если мы применим крайние меры в законсервированном дворце, невинные могут пострадать. Оставим это напоследок. У нас еще есть немного времени. Если более простыми способами не найдем виновника, в таком случае мы развяжем себе руки.

— Тогда о каких еще предложениях может идти речь? — с возмущением спросил близнец. — Мы проверили во дворце чуть ли не каждый камень. Опросили всех подозреваемых. И даже тех, кто вообще никоим образом не мог быть причастен. Однако дальгерита нигде нет. В который раз сожалею о твоей излишней осторожности, иначе бы этот смертник уже был найден и корчился в муках.

В упор посмотрел на Анхеля, мысленно у него спрашивая, понимая, что брат правильно поймет меня без слов:

«А как же Цветочек?»

Брат ответил мне упрямым взглядом:

«Мы бы смогли ее защитить».

Устало вздохнул и покачал головой, давая свое категоричное: «Нет», на что Анхель только закатил глаза и недовольно нахмурился, скрещивая руки на груди и надувая губы, словно обиженный драконенок.

— Невиновные могут пострадать, — с нажимом повторил. — Мы не сможем защитить всех, не мне тебе говорить, как дрэко* относятся к малейшему проявлению греха, будь это кража на рынке, чем иногда балуются юные аристократы, или же ложь, которая привела к летальному исходу. А если кто-то попытается этого смертника защитить?

Анхель недовольно скривился, отворачиваясь, этим признавая мою правоту. Я удовлетворенно кивнул.

— Вот я о чем и говорю. Оставим дрэко на самый крайний случай. Что думаете, Кристоф? Никлаус?

Кристоф равнодушно пожал плечами и промолчал, Никлаус же задумчиво ответил:

— Я согласен с тобой, Вадэмиан. Призывать дрэко в таких условиях никак нельзя. Добавить мне нечего, кроме того, что об итогах расследования нужно доложить императору.

Мы с Анхелем скисли, тоскливо переглянулись, прекрасно понимая и представляя, какая выволочка нас ждет от отца. Я мысленно содрогнулся от этих представлений. Эноридхен понимающе хмыкнул. Никлаус, не замечая нашей реакции, спокойно продолжил:

— Странно, что Лайдвиг до сих пор не стребовал отчета. К тому же, можно просить у императора помощи. Что? Что вы так смотрите? — с подозрением спросил он, поочередно взглянул на каждого из нас, замечая скептичные усмешки, и удивленно вскинул брови.

Я грустно улыбнулся. Все же Никлаус плохо знал нашего отца. Ведь при взрослении он был прикреплен к нам и отдален от самого императора. Впрочем, это было не только решением самого младшего брата, но и отца.

— Его Величество не станет нам помогать ни в коем случае, Клаус. Он поручил нам поиски, доверяя и возлагая определенные надежды, которые мы обязаны оправдать. Надеюсь, я доходчиво объяснил.

Никлаус, ненадолго задумавшись, спокойно кивнул, принимая мои слова.

— Тогда какие будут указания, ваши Светлости?

— Пока никаких конкретных, — ответил Анхель. — Продолжаем в том же духе. Наблюдаем, подмечаем и анализируем. Кристоф, закрепи за слугами более-менее свободных эйгаров.

Эноридхен меланхолично кивнул, делая пометки в магифоне.

— За претендентками мы сами присмотрим. Никлаус, тебя это тоже касается. Отслеживаем любое нетипичное поведение. Нервозность. Или же, наоборот, заторможенность. И другие реакции тел.

— Принято. Тогда иной вопрос. Кто предоставит императору провальный отчет?

Мы все скрестились хищными, оценивающими взглядами, словно проверяя противника на прочность.

После недолгой невербальной борьбы, Таритарен хлопнул по коленям, решительно заявляя:

— Ладно, я сам отнесу Лайдвигу отчеты. Давайте кристаллы.

Мы с близнецом, не сдерживаясь, облегченно выдохнули, с радостью отдавая младшему брату требуемые артефакты, на которые за все время нашего короткого расследования велась положенная по протоколу запись всех разговоров, допросов, опросов и так далее.

Эноридхен удивленно вздернул бровь и с уважением покосился на пока еще ничего не подозревающего бесстрастного Клауса, не то изумляясь его глупости, не то смелости. Глава безопасности как никто иной знал, что ждет тех, кто приносит его Величеству плохие вести.

Поскольку отрицательный результат сложно назвать положительной вестью, младшенького ожидала вполне конкретная порка. И хорошо, если только словесная.

***

Никлаус

Устало смотря на угрожающе нависшего надо мной его Величество, мысленно хмыкнул:

«Теперь понятно, по какой причине братья настолько сильно не хотели идти на поклон к отцу. Если бы я знал, какой разнос устроит мне император, спрятался бы за семью невидимыми щитами, только чтобы быть подальше от родного папеньки».

Император поначалу радушно принял меня и по обыкновению угостил чаем, и все в общем-то было неплохо, пока ему не стала известна причина моего прихода. А после просмотра кристаллов с нашими бесполезными допросами, и вовсе начался мрак.

Отец распекал меня как нашкодившего драконенка, приправляя свои слова грубыми ругательствами, такими, что даже мне захотелось мигом достать магишет и записать парочку на будущее. Наяривая круги передо мной, возмущенно размахивал руками и едва ли не на пальцах показывал, где мы были не правы и как вообще могли уродиться настолько бестолковыми.

Да-а. Император в гневе был страшен. Теперь я знал об этом не понаслышке. Так сказать, прошел боевое крещение.

А вообще, мне, как личному помощнику наследников, не приходилось пересекаться с императором слишком часто по рабочим вопросам. Все решения обговаривали с отцом напрямую братья.

И я, признаться, часто недоумевал от такой несправедливости, но теперь… Теперь такому исходу я был только рад. Причем вдвойне.

— Я разочарован, Никлаус. Очень разочарован, — в который раз холодно припечатал отец, махая рукой и возобновляя круги по кабинету.

Я же только закатил глаза и тихо выдохнул, стараясь держать себя в руках. Да братьям памятник нужно ставить и орчье вино выдавать за вредность!

— Я не могу никак понять, как! Как с такими обширными доступными и не доступными ресурсами, вы не смогли за такое огромное количество времени найти хотя бы артефакт?

— Ваше Величество, прошло не более суток, — напомнил я. И вот зря я это сделал, лучше бы и дальше тихонько молчал.

Отец наградил меня таким взглядом, что я содрогнулся и вполне обоснованно начал опасаться за свою шкуру.

— Вы понимаете, что из-за того, что я был вынужден запечатать дворец, толпы недовольных будут обивать пороги моего кабинета уже к концу этого дня? А сколько их будет завтра к утру? Вы думаете, мне, кроме как успокаивать придворных, больше заняться нечем?! — рявкнул он, направляя в мою сторону палец с отросшим когтем.

Покачал головой, не считая нужным что-либо отвечать. Да и что я мог ответить. Не говорить же, что едва уговорили Анхеля не спускать дрэко. Вряд ли такому опрометчивому решению и применению того самого крайне радикального ресурса по итогу отец был бы рад. А в особенности ― горе трупов.

В том, что, если бы наследники все же призвали дрэкашес, были бы трупы не только виновников, я не сомневался. Если уж опытные двойки не всегда могли сдержать и контролировать низших, то что говорить о хоть и сильных, но нестабильных князьях.

Отец устало вздохнул и раздосадовано покачал головой. Только что на дорогой ковер не сплюнул.

— Неделя. У вас есть максимум неделя, чтобы найти, поймать и казнить виновного. Это достаточно большой срок. Я бы даже сказал — непозволительный. Цените, какой мудрый и добрый у вас отец.

— Редко, но бывает добрым, — едва слышно поправил.

Отец, благо, не услышал, продолжая сокрушаться нашему идиотизму, поминая проклятых богов и то, что плохо нас обучали экзекуторы и все остальные мастера схожего профиля.

— Не управитесь, — протянул он, медленно поворачиваясь ко мне со зверским выражением лица. — И я за себя не отвечаю!

Подался вперед, заинтересованно поднимая брови. Мне стало любопытно, что же такое Лайдвиг может сделать с единственными наследниками престола. Даже меня, пускай непризнанного, но все-таки дракона императорской крови, он не стал бы трогать, ведь всякое в нашей долгой жизни может случиться.

Отец точно понял, какие мысли бродят в моей голове, раздраженно цыкнул и оскалился, но понимая, что на меня его демонстрация особо не подействовала, махнул рукой и наконец присел в кресло, от чего я не смог сдержать облегченного вздоха.

Все же аура у отца мощная. Тяжелая. Не каждый выдержит.

— Что у вас с братьями? — вдруг спросил он, уже не глядя на меня, а перебирая бумаги на столе.

Удивленно вскинув брови, спокойно спросил:

— О чем вы, ваше Величество?

Император хмыкнул, снисходительно улыбнувшись:

— Вы, верно, думаете, что я слепец? Или же чего-то могу не знать? Особенно если это что-то касается моих сыновей.

Я неопределенно пожал плечами, делая вид, что все еще не понимаю, о чем речь.

— Ваши из без того напряженные отношения еще более накалились. Я хочу знать, в чем причина.

— Нет никакой напряженности, ваше Величество, — равнодушно возразил я. Еще чего не хватало: чтобы отец оказался в курсе той самой причины.

Император недоверчиво прищурился.

— За идиота меня держите? Сам не расскажешь, привлеку теней, — ровным тоном заявил император.

Прикрыл глаза, сдаваясь в этом неравном бою, понимая, что Лайдвиг в любом случае добьется своего, вкратце и не вдаваясь в подробности рассказал о возникших притязаниях на одну маленькую девочку.

Отец внимательно выслушал, никоим образом не выдавая своего мнения насчет моего пояснения.

— Понятно, — задумчиво сказал он, рассеянно перебирая пальцами чистые листы бумаги. — Что ж, вопросов больше нет. Можешь быть свободен, Никлаус.

Сдержанно кивнул, понимая, что ничего от отца не добьюсь, все свои думы он оставит пока при себе. Поклонившись, молча удалился, проклиная тот миг, когда сам вызвался идти в пасть к дракону, правда, еще немного ― и первым бы сдался Анхель. Однако, видя кислую мину братца, решил того пожалеть.

Жалость — наказуема.

***

Дэм

После нежного, чувственного сна с растерянной, но очень сладкой малышкой и последующего экстремального пробуждения, собрав себя в кучу и приняв контрастный душ, мы с братом переоделись в подготовленную согласно регламенту и случаю одежду. Узкие черные брюки, белую рубаху, расшитую по спине темно-зелеными нитями, и высокие, до колена, сапоги.

Заправляя края рубашки в штаны, я ехидно фыркнул своему отражению, вспомнив, как вчера вечером краем глаза видел бредущего в свой кабинет далеко не в благодушном настроении Клауса. Судя по ауре мрачности и поджатым губам, от отца досталось ему знатно. Я в некоторой степени испытывал сочувствие, но злорадства все же было больше. Поделом ему, это карма за то, что положил глаз на нашу женщину.

Закрепив на бедрах ножны, через отражение в зеркале кивнул вошедшему в покои Анхелю. Брат в ответ махнул бокалом с мутной жидкостью, по цвету похожей на укрепляющий настой.

— Похоже, впервые за всю нашу жизнь я собрался быстрее, чем ты, — ехидно заметил он, передавая мне бокал с остатками настоя.

— Нашел чем гордиться, — съязвил в ответ, выпивая и морщась от мерзкого привкуса.

— Надеюсь, ты готов? В трапезной нас уже ждут, так что кончай собираться, словно девица на бал, и пойдем.

Проигнорировав издевку, спокойно кивнул, предвкушая, как совсем скоро вновь увижу малышку. Я успел соскучиться.

* * *

По дороге в общую трапезную нам попался раздраженный и заметно нервничающий Никлаус. Заметив нас, он поприветствовал кивком и пристроился рядом.

— Что еще успело произойти, Клаус? — беззлобно поинтересовался я.

— Меня беспокоит, что из девятнадцати претенденток после второго испытания вы решили отсеять сразу десяток девушек. Вы не находите, что это слишком большое количество?

Анхель презрительно фыркнул.

— Я бы с радостью оставил все восемнадцать и еще бы собственноручно хоть пятьдесят притащил, если был бы шанс, что ты переключишь свое внимание на кого-нибудь из них и оставишь в покое нашу Цветочек, — ядовито прошипел он, уничтожающе зыркнув в сторону невозмутимого Таритарена. — Но, увы, дворец временно запечатан, отсеянные девушки для нас непригодны.

Никлаус никоим образам не показал, что слова брата его хоть как-то задели, но судя по едва дрогнувшей мышце лица, словно он собирался не то поморщиться, не то оскалиться, равнодушным он не был. Я же не собирался влезать в их перепалку, лишь пока наблюдая. Но готовый в любой момент остановить братьев, если все зайдет слишком далеко.

— Да что ты говоришь. Скажи мне, с каких пор лэрди Стаунхаус так плотно стала вашей, а другие претендентки вдруг оказались непригодны? Вы нашли подтверждение, что Рели фрайал? Нет? Я не удивлен.

Анхель скрипнул зубами.

— Не смей ее так называть! Для тебя Лорелея — лэрди Стаунхаус, никак иначе. Эта девушка ― не твое дело, Таритарен.

Никлаус зло усмехнулся.

— Я сам буду решать, что мое дело, а что нет. Ты мне запретить не можешь, как и отстранить от отбора.

В глазах Анхеля сверкнуло бешенство, а по открытым частям тела пробежалась волна чешуек. Он уже было открыл рот, собираясь ответить, но я не позволил, громко хлопая в ладоши и строго приказывая:

— Довольно. Хватит тешить придворных своими подростковыми пикировками. Мы все обговорим в более подходящее время. Это ясно?

Братья недовольно поджали губы и одновременно покосились на замерших с открытыми ртами придворных и слуг, с любопытством наблюдающих за учиненной постановкой.

— Представление окончено! — раздраженно рявкнул я, утягивая братьев за собой. — Разойтись!

— Ваши Светлости, — раздался за моей спиной негромкий мужской голос.

Резко развернувшись, недобро посмотрел на самоубийцу, посмевшего меня окликнуть в такой неподходящий момент. Им оказался герцог Деркон. Вспышка гнева ослабла. Я знал герцога как мужчину твердого и волевого характера, просто так он бы не стал нас останавливать.

Одарив братьев предупреждающим взглядом и нехотя выпустив их локти, развернулся к мужчине.

— Слушаю, герцог Деркон. Чем могу помочь?

— Простите, что отвлекаю вас, ваши Светлости, лэрд Таритарен, но у меня безотлагательный вопрос, который, увы, могу на данный момент задать только вам.

Я вежливо кивнул, готовый выслушать и, если то будет в моих силах, помочь. Мужчина замялся, словно пока еще невысказанный вопрос доставлял ему нешуточное беспокойство и неприятности, но все же взяв себя в руки, медленно проговорил:

— В общем, буду краток. По не совсем понятным мне причинам, выход за периметр дворца на неопределенное время закрыт. Но, видите ли, во дворец я прибыл ненадолго и не планировал задерживаться. Сегодня вечером у меня прием по случаю годовщины бракосочетания, и я не могу позволить себе оскорбить гостей своим отсутствием. Ваши Светлости, есть ли хоть какая-нибудь возможность вернуться в город сегодня?

Мужчина не отводил от меня серьезно взгляда, однако было видно, насколько ему неловко просить помощи.

Недолго подумал, взвешивая все за и против, а также понимая, что уж кто-кто, а герцог к хищению точно не причастен. Кивнув самому себе, взмахом руки активировал в воздухе призыв, скомандовав:

— Стража, ко мне!

Герцог ошарашенно округлил глаза, изумленно уставившись на меня, очевидно, не понимая, по какой причине я призвал имперцев. Со стороны Анхеля послышался тихий хмык. Я же невозмутимо произнес, ладонью останавливая уже кинувшихся к сглотнувшему герцогу четырех имперцев.

— Примите мои поздравления с годовщиной, герцог Деркон. Стражи подготовят для вас экипаж и проследят за тем, чтобы вы без инцидентов покинули стены дворца.

— Исполнять, — приказал вытянувшимся в струнку имперцам. — Отчет на магифон.

— Как прикажете, великий князь, — гаркнули стражевые. — Прошу, ваша Милость. Следуйте за нами.

— Благодарю, ваши Светлости, — облегченно кивнул мужчина.

— И какая была необходимость пугать беднягу Деркона? — укоризненно прищурившись, поинтересовался Никлаус.

— Чтобы не расслаблялись, — хохотнул Анхель.

Пожал плечами. Я-то что? Никого я не пугал.

* * *

Подходя к трапезной, мы услышали громкие разговоры и возмущенные выкрики по ту сторону двери. Недоуменно переглянулись, не понимая, что там происходит. Первым толкнул дверь и вошел, через доли секунды братья поравнялись со мной.

Нам предстала прелюбопытная картина. Несколько девушек человеческой расы громко с возмущением доказывали эльфийке и русалке, что уж кого, а их точно не выгонят, потому как человеческие девушки более хрупкие и интересные, нежели какие-то там эльфийки, драконицы и уж тем более русалки.

М-да. Судя по выбившимся из нехитрых причесок прядям и общей всклокоченности, прибудь мы минут на десять позже, наверняка бы застали нешуточную драку. И это лэрди?

Я усмехнулся. Лэрди этих девиц можно было назвать с большущей натяжкой. Ну, кроме нашей малышки, конечно же. И ее подруги.

С интересом взглянул на презрительно фыркающую русалку, наматывающую на палец синий локон и ехидно посмеивающуюся. Эльфийка же довольно грубо ответила, что как раз названные критерии ― последнее, что нужно князьям. И человечки не выдержат и первой ночи, не говоря уже про рождение наследников. Добавила, что те «сдохнут еще на подлете».

А вот это она зря.

Смерил возмутительниц спокойствия взглядом. Тревожно взглянул на нашу девочку и невольно расплылся в теплой улыбке. Они с соседкой ― единственные, кто сохранил ледяное спокойствие, ― скучающе наблюдали за девушками и поедали фруктовые нарезки.

«Молодцы, девочки», — с гордостью подумал, переводя потяжелевший взгляд на зарвавшихся девиц.

Некоторые из них уже заметили наше появление и испуганно замерли, другие же подогревали скандал громкими смешками и едкими фразочками. Я уже было собрался пристыдить очешуевших лэрди, но меня опередил Анхель.

Близнец выступил вперед и тихим голосом холодно поинтересовался:

— Кто нам объяснит, что здесь происходит?

На этот раз замерли все. Испуганный ропот пронесся по зале, и только Лорелея, тихо хмыкнув, едва заметно похлопала застывшую соседку по ладошке и с достоинством поднялась, присела в глубоком реверансе. Мой взгляд мгновенно прикипел к целомудренному вырезу платья, но я мотнул головой, отгоняя образ обнаженной Леи на простынях «игровой».

Претендентки как по команде взвились с мест, следуя примеру нашей малышки, пряча и отводя смущенные, виноватые и опасливые взгляды.

— В который раз мы убеждаемся, что только аристократки получают достойное воспитание, — констатировал близнец, не скрывая презрения. — Однако, как мы можем наблюдать, далеко не каждая, верно, лэрди Лейринот?

Анхель резко развернулся и в упор взглянул на эльфийку, принимающую активное участие в конфликте. Та, сглотнув, уперто вздернула подбородок, стараясь смотреть брату в переносицу, но никак не в глаза, промолчала.

Хоть немного, но ума у нее все же есть. Зато другая претендентка умом не отличалась, что и подтвердила, растеряно пролепетав, заискивающе заглядывая Анхелю в глаза.

Мысленно усмехнулся, заранее жалея бедняжку. Такого отношения близнец точно не спустит.

— Ваши Светлости, но, позвольте, по какому праву вы так с нами обращаетесь? Чем мы подобное заслужили?

Прикрыл глаза, сокрушаясь отсутствия мозгов и чувства самосохранения у недалекой девицы. Рядом подавился воздухом Никлаус, с искренним изумлением уставившись на человечку. На лице близнеца заиграли желваки.

— Я давал вам право говорить? — ледяным тоном осведомился Анхель, нехорошо прищуриваясь. Если бы его взгляд мог убивать или замораживать, человечка бы уже была мертва.

Девица испуганно ойкнула, отрицательно замотала головой и попятилась, сбила телом стул, тот загрохотал.

— В таком случае, помолчите, — утробно рыкнул он, отчего практически все претендентки, пискнув, присели, прикрывая головы руками, словно Анхель и вправду бы вот прямо сейчас мог обратиться в дракона и сжечь нерадивых дотла. — Вы, верно, позабыли, что вы не у себя дома и не имеете никакого права вести себя настолько неподобающе. Более того, сметь в нашем доме кому-либо угрожать или проявлять презрение.

— Простите…

— Молчать! Я и князь Вадэмиан делаем вам большие поблажки ввиду вашего происхождения и того факта, что вы здесь по воле магии нашего рода, но это не значит, что вы можете переходить границы. А вы, лэрди, едва их не перешли.

Мы с Клаусом молчаливо наблюдали за пристыженными претендентками, не мешая вести близнецу воспитательную беседу. Я только мысленно ухмылялся: таким, как сейчас, холодным, собранным, серьезным, брат бывал крайне редко. К тому же у меня было немного времени на то, чтобы откровенно полюбоваться малышкой. И опять она меня удивила. Лорелея ― одна из всех девушек ― в данный момент вежливо улыбалась. Ее самообладание поражало, вынуждая отдавать ей дань уважения.

Анхель же продолжал распекать:

— Абсолютно каждая из вас была ознакомлена с договором, где черным по белому было сказано: никаких склок, ссор, выяснений отношений и особенно драк. Не говоря уже о причинении более тяжкого вреда. За подобное предусмотрена суровая кара. Верно, лэрд Таритарен?

— Верно, ваша Светлость, — негромко откликнулся Никлаус.

Близнец удовлетворенно кивнул.

— У вас уже второе предупреждение. И лучше вам прислушаться сейчас ко всему сказанному и не делать третьей ошибки. Последствия вам не понравятся. Присаживайтесь на свои места.

Девушки не смогли сдержать облегченного вздоха, когда мы проходили мимо них, и постарались как можно скорее занять свои места. Присев во главе стола, мы предоставили слово Никлаусу.

— Итак, коротко о предстоящем. На завершение завтрака вам дается не более пятнадцати минут, далее церемония оглашения прошедших второй этап претенденток. Соответственно, ритуал погашения меток. Остальная информация ― после. Приятной трапезы, лэрди.

Никлаус присел по правую от меня руку, и мы приступили к еде.

Медленно жуя кусочек булочки, я наигранно равнодушно поглядывал на все еще испуганных девушек, стараясь отследить эмоции и понять, так ли каждая из них не причастна к взлому сокровищницы. Но, кроме страха, смущения, досады и иных живых эмоций, ничего не заметил.

Что же, так мы и предполагали.

Вернул внимание нашей малышке, шаря по ее личику и фигурке жадным взглядом, вспоминая наш навеянный сон и сожалея, что не могу сейчас быть к ней ближе. Еще ближе, чем сейчас. А так бы хотелось осторожно провести по плечикам, прижать к себе, погладить по узкой спинке и мягким волосам, затем приподнять подбородок, заглянуть в светлые глаза и прикоснуться к приоткрытым губам, оставляя на них нежный поцелуй.

Я едва не застонал в голос.

Нет, хорошо, что малышка была так далеко от нас. Все же, будь она ближе, я бы уж точно не смог удержаться от прикосновений, с удовольствием наблюдая за ее медленно расцветающим смущением и иными эмоциями.

Или все же жаль?

Судя по напряженному паху и недовольному сопению близнеца, и тому, как взволнованно кусал губы Никлаус, противоречивые чувства обуревали не только меня.

* * *

Дрэкашес (Дрэко) — низшие драконические сущности, призванные защищать императорский род династии Артерваргов. Подчиняются только двойке действующих императоров и наследникам. Чаще всего призываются для поиска виновных в тяжком преступлении. Или же когда нужно найти определенное существо. Свою жертву дрэко находят всегда и без исключений. Но не всегда существо остается живым.

Опасны тем, что плохо поддаются контролю, в особенности контролю наследников, не прошедших стабилизацию с фрайалом. Могут с легкостью уничтожить тех, кто пытается встать на защиту виновного, или же тех, кто виновен и пытается избежать переноса к хозяевам. Всегда доводят свое дело до конца, так или иначе

Глава 27. Казусы и неприятные осадки

Лорелея

Наследники меня в который раз поразили. Нет, я прекрасно понимала, что сама себе нарисовала образы в какой-то мере добрых, мягких и понимающих мужчин, прекрасно осознавая, что они таковыми если и являются, то только лишь для очень близких существ. Забывая, насколько они могут быть жесткими, если не жестокими, принципиальными, властными и эгоистичными.

Честно признаться, больше всех я идеализировала Никлауса, но и наследников, пускай и в меньшей мере, тоже. Особенно если вспомнить их честность и ту самую мягкость по отношению ко мне на втором испытании.

Допустим, это было с моей стороны абсолютной и безоговорочной наивностью, но я все же девушка, и никогда не строила иллюзий по поводу своей излишней романтичности.

Все же каждый имел право мечтать, особенно о тех, к кому не был равнодушен. Равнодушной я не была и считала это весомой поправкой.

И нет, мои романтичные образы не разбились о жестокую реальность после прихода в трапезную наследников, но все же стали более реальными.

Я вновь увидела тех, к кому ощущала нечто большее, чем романтический интерес, нечто большее, чем увлеченность, с другой, менее приятной стороны.

Но если взять во внимание сложившуюся ситуацию и то отвратительное поведение, и действа, что устроили между собой и позволили себе девушки, считающие себя высокими лэрди, то на месте наследников, возможно, поступила бы и более жестоко. Я бы, наверное, вряд ли обошлась лишь холодным презрением да жестким выговором.

Его Светлость Анхель был прав, до нашего сведения и вправду с самого начала были доведены правила и нормы поведения в главном дворце. Более того, существует завизированный нами, претендентками, документ, подкрепленный магией. Что давало практически неограниченную власть над девушками наследникам. Эту власть, прошу заметить, они совершенно не использовали. Хотя вполне могли, в угоду своих неких желаний.

Так кто же виноват, что некоторые личности эти нехитрые правила решили попрать? Вот и получили немного болезненный щелчок по носу.

Тем не менее, даже мне было неуютно под жестким ледяным взглядом наследников и равнодушным ― распорядителя, не говоря уже об истинно провинившихся. И пускай благодарят небеса, что они получили всего лишь выговор, а не как обещал Никлаус ― кнута по мягкому месту.

Однако если судить по полыхающему холодной трудно сдерживаемой яростью Анхелю, ему до колик в пальцах хотелось тот самый кнут применить.

Но это уже вновь мои фантазии. А может, и нет. Я робко улыбнулась, стараясь смотреть куда угодно, но только не на статных величественных и опасно красивых драконов, и все же, к своему ликованию и удовлетворению, пока Анхель распекал нерадивых девиц, а мы все приседали в низких поклонах, не смея поднять взор, чувствовала на себе прожигающий кожу взгляд одного из мужчин.

Каюсь, один раз не удержалась и подняла голову, чтобы тут же столкнуться с темными изумрудами глазами Вадэмиана. Мне даже показалось, что при встрече с моими, его взгляд на градус потеплел.

Но я не успела понять, так оно было или не нет, испугавшись трепыхнувшегося в груди сердца и щекочущих чешуекрылых внизу живота. Тут же вспомнила греховный сон, вспыхнула и поскорее опустила голову. Мне оставалось надеяться, что мое смущение было не слишком заметно. Но это было бы наивно.

Когда же нам разрешили присесть на свои места, а лэрд распорядитель коротко и вполне доходчиво разъяснил, что нас ждет (ну, как и я предполагала: погашение меток), дал дозволение завершить трапезу и тем самым немного отсрочил неминуемое, только тогда я смогла грустно, но не без облечения выдохнуть.

Есть мне совершенно не хотелось. К тому же успела уже немного перекусить, еще до прихода наследников, без интереса наблюдая за отвратительным представлением, устроенным девицами. На данный момент, я лишь делала вид, что попиваю чай, на самом деле поглядывала на невозмутимых мужчин.

Какие же они все-таки… недоступные. Удивительно, что я имею некое право вот так вот сидеть с будущими правителями за одним столом, попивать чай и бессовестно подглядывать за исчезающими между их привлекательных губ кусочками еды.

Несдержанно облизнулась и, наверное, до неприличия громко вздохнула, потому как в бок ощутимо толкнулся острый локоть подруги. Хорошо, что я в тот момент не успела отпить глоток чая, как собиралась. С возмущением взглянула на Даялу и оторопела от ее укоризненного взгляда, расплываясь в рассеянной улыбке. Кажется, меня словили с поличным.

Мне должно было быть стыдно. Очень стыдно. Но почему-то стыдно мне не было. Разве что самую малость.

— Ты так на них смотришь, что я начинаю опасаться за сохранность жизней наследников, — тихо, почти не разлепляя губ, прошептала соседка. — И, похоже, не только я одна. Но и лэрд Таритарен. Он на тебя так смотрит, что либо оценивает степень угрозы, либо желает быть на месте наследников.

Вот теперь стыдно стало. С трудом подавив в себе желание обернуться, тихо рассмеялась, словно Даяла поделилась весьма смешной шуткой, благодарно ей улыбнулась. Но совсем не за то, о чем могла бы подумать сама подруга. И получила в ответ хоть и ехидную, но добрую улыбку.

Но ничто не бывает вечным, и отведенные минуты на завершение завтрака должны были вот-вот закончиться, сменяясь нелегким, тревожным моментом.

Я стиснула чашечку в руках, стараясь заглушить неприятное предчувствие, равнодушно взглянула на девушек.

И пока я поглядывала на них, голову занимали неприятные вопросы: сколько же девушек прошли этап? Кто из нас покинет вскоре дворец? Прошли ли мы с Даялой?

Последний вопрос был крайне острым. Без подруги пребывание во дворце будет уже не таким. Более сложным. А о том, что не прошла именно я, думать и вовсе не хотелось.

***

Анхель

Я внимательно отслеживал каждую эмоцию, каждое движение девушек, стараясь зафиксировать и понять: причастен ли кто-нибудь из лэрди к хищению артефакта. Или же это сделал кто-то другой.

И к счастью, или нет, ничего крамольного не находил. Смотря на их поскучневшие, пристыженные и горящие разными эмоциями лица, я чувствовал нутром — невиновны.

Девушки изначально повели себя как простолюдинки с уличной торговой площади, выясняя отношения и деля между собой меня и брата, словно мы ― одновременно и низкосортный, и дорогой товар. Что, в общем-то, мало приятно.

И по большому счету, мне было понятно подобное поведение большинства девушек, никто из нас не обманывался по поводу недочетов в их воспитании. Но то, что и аристократки повели себя недостойным образом, стало сюрпризом. Не то чтобы меня уж так беспокоили условности и манеры, но все же отвратительное поведение откровенно возмущало.

Однако никто из них пойти на воровство и измену короне, к чему и приравнивался взлом сокровищницы, не посмел.

Склоки, ссоры, выяснения, у кого платье ярче и богаче — да. Но не кража. Более того, девушки наивны и глупы, но не безрассудны, чтобы красть у драконов.

Что же, вопрос остается открытым.

Мой взгляд вновь скользнул к хрупкой фигурке, и я едва сдержался, чтобы не расплыться в умильной улыбке, наблюдая, как Цветочек тихо и живо что-то обсуждает с соседкой, лэрди Крижель.

Меня распирали восхищение и гордость. Наша девочка и ее соседка ― одни из немногих, кто повел себя более чем достойно. Мне было приятно за ней наблюдать. Видеть робкую улыбку. Румянец на нежных щечках, к которым так хотелось прикоснуться. Притянуть ее ближе, усадить на колени и… поцеловать. Нежно, страстно, глубоко.

Тут же перед глазами возникла ночная картина и ее нежное тело в наших руках. Но тела было мало, нам хотелось, чтобы она принадлежала нам полностью и без остатка.

Любопытные чувства, которые ранее не испытывал ни к одной из девушек. Даже Анарэль меркла рядом с лэрди Стаунхаус. И признаться, впервые за долгое время я ощутил глоток свободы. Свободы от бремени прошлого.

Я никогда не забуду Анарэль, это факт, но, наверное, только сейчас я понял, что еще смогу быть счастливым.

И вместе с тем также понимал, что и это счастье слишком хрупко. Мне как никогда хотелось оградить Цветочек от нашего проклятья, но я слишком эгоистичен, чтобы не попытаться… чтобы не надеяться, что она та самая.

Вновь взглянув на девушку, нежно улыбнулся. Наш Цветочек. Такая хрупкая и такая сильная.

Наша малышка.

Лея, словно услышав мои мысленные к ней посылы, вздрогнула и обернулась. На ее, несомненно, сладких губках появилась чувственная, смущенная улыбка. Недолго задержав на мне волнующий взгляд, тут же покорно опустила глаза, только этим нехитрым действом вызывая внутреннюю дрожь и желание.

Гулко сглотнул, сжимая руки в кулаки, ощущая приятное и в то же время болезненное напряжение в штанах и еще большее желание к ней прикоснуться. А лучше схватить, как древние драконы, закинуть на плечо и унести, спрятать в сокровищнице, купая в неумолимых ласках и страсти.

Но, увы, вместо прикосновений к Цветочку нас ждало погашение меток и завершение второго этапа.

***

Лорелея

После такого напряженного завтрака у всех девушек заметно упало настроение. Что было в общем-то и неудивительно. Нас всех пригласили в смежную с трапезной, но не меньшую, чем сама трапезная, полупустую комнату, и как при первом этапе, выставили в ровную линию.

Я и Даяла в этот раз оказались аккурат посередине нашей линии, а напротив меня возвышались наследники и распорядитель.

Никлаус вышел чуть вперед и, глядя в магишет, ровно произнес:

— Лэрди, в первую очередь я хочу поздравить вас с завершением второго сложнейшего этапа, — он с едва обозначенной улыбкой посмотрел на каждую из нас, ни на ком не задерживаясь.

Меня последнее, кончено, немного расстроило, но все же я думала несколько о другом, и даже пропустила нестройный хор ответного: «Благодарим, лэрд», вяло шепнув только его концовку.

Распорядитель удовлетворенно кивнул.

— Бесспорно, далеко не каждая девушка смогла выдержать это испытание и перейти к следующему. И все же то, что вы оказались в этой комнате, говорит о многом. Ведь остальные не смогли и этого. Но довольно разговоров, приступим к завершающему шагу. Итак, лэрди, тех, чьи имена я назову, прошу выйти вперед и отойти вправо. Пожалуйста, соблюдайте спокойствие. Разрешается присесть на диванчики. Все понятно?

Он ненадолго замолчал, припечатав нас серьезным взглядом, и дождавшись ответа: «Да, лэрд», тут же продолжил:

— Начнем. Илиада Лейринот, — он строго посмотрел на вздрогнувшую и побледневшую эльфийку, ту самую подругу русалки из Стеклянного холла. — Прошу, в правую сторону. Да, можете присесть.

Илиада медленно вышагнула из шеренги и, провожаемая растерянными взглядами девушек, на деревянных ногах подошла к ближайшему диванчику на «правой стороне», присела на краешек и замерла.

Отовсюду был слышан шепот претенденток:

— Это она прошла? Да?

— Не похоже.

— Да не прошла она! Прошедшие будут тут!

Мы с Даялой молчали, понимая, что кто-то, похоже, не понял с первого раза и кому-то сейчас не поздоровится. И действительно, не прошло и секунды, как его Светлость Анхель холодно процедил:

— Вам что-то из слов распорядителя было непонятным? Вас вежливо попросили соблюдать тишину. Молчать!

Думаю, о том, что абсолютно все в строю испуганно икнули, всхлипнули и присели, можно умолчать. Я и Даяла исключением не стали, уж слишком грозное выражение лиц было у наследников. Зато остальные названные девушки прошли на правую сторону в абсолютной тишине.

И спустя, по ощущениям, не больше двадцати минут на отсеянной стороне сидели на диванчиках и просто стояли одна эльфийка, две русалки, одна из которых ― подруга первой эльфийки из Стеклянного холла, две драконицы, одна демонесса и человеческая девушка. Последняя, конечно, вселяла надежду, но с каждой отсеянной девушкой мне становилось не по себе.

Я чувствовала всем своим существом, что именно названные девушки перешли в следующий этап и именно они остаются во дворце.

Мне было не на шутку тревожно. Особенно стало тревожно, когда назвали имя подруги.

— Даяла Крижель.

Вздрогнув, я ошарашенно, но не без искренней радости, вскинула голову, взглянув на Никлауса, в упор смотрящего на замешкавшуюся подругу, и незаметно толкнула ее в бок. Только после этого толчка Даяла с судорожным вздохом вышагнула из шеренги и с ровной прямой спиной прошла на правую сторону, рухнув рядом с недовольно фыркнувшей драконицей.

Никлаус же, словно издеваясь, дождался, пока подруга займет свое место, вернул внимание к нам, окинул безразличным взглядом и опустил в голову в магишет, проводя по нему кончиками пальцев, сухо известил:

— Следующее имя, последнее.

У меня от волнения начали подкашиваться ноги. В глазах потемнело, а в горле встал неприятный комок. Помянув великих, тяжело вздохнула, ниже опуская голову, чтобы избавиться от соблазна посмотреть на наследников и одного сейчас бездушного дракона, делая мысленную пометку найти способ припомнить ему мои потраченные нервы. И все же понимая, что сам Никлаус совершенно ни при чем.

Мое имя, сорвавшееся с губ распорядителя, прозвучало, словно гром в ясную погоду.

— Лорелея Стаунхаус.

Как я не рухнула в тот момент, находясь в растрепанных чувствах, ума не приложу, но, с трудом заставив передвигаться ноги, отошла ближе к подруге, встала за ее спиной и прикоснулась к плечу подрагивающей рукой, возвращая душевное равновесие.

На правой стороне нас было девять. Я даже хмыкнула данной символичности. Немного успокоившись, скосила глаза на невозмутимых наследников, также пообещав им, что найду еще способ отомстить за все, что происходило и еще, уверена, будет происходить на этом «прекрасном» отборе.

— Лэрди, — обратился распорядитель к оставшимся в строю встрепенувшимся и расплывшимся в торжествующих улыбках девушкам. — К сожалению, должен сообщить: вы не прошли испытание.

Меня затопило облегчение, как и остальных, судя по посветлевшим личикам, претенденток.

Мы прошли!

А вот с лиц уже бывших претенденток улыбки как ветром сдуло. Взамен возникли непонимание, бледность, злость и другие негативные эмоции. К счастью, падать в обморок никто из них не спешил.

И только лишь одна из них, что странно, эльфийка, была более бледна, чем другие. Ее губы заметно подрагивали, словно она сдерживала рвущиеся слезы или ругательства, кулаки сжаты, а голова опущена ниже, чем у остальных.

— Девушки! — внезапно взял слово его Светлость Вадэмиан. — От себя, князя Анхеля и его Величества должен сообщить, что на счета ваших семей уже переведена денежная компенсация в размере, позволяющем выбрать супруга среди высоких лэрдов.

Девушки вмиг приосанились, не скрывая своего облегчения и радостных улыбок. С уважением взглянула на наследников. Еще не слышала, чтобы девушкам, не прошедшим этап, полагались некие денежные выплаты или компенсации. Судя по словам Вадэмиана, теперь каждая из тех, кто вернется домой, мало того, что не будет ни в чем нуждаться, но и сможет выйти замуж за достойную партию. Ну, это если забыть о критериях второго этапа.

Я невесело усмехнулась.

Из-за задумчивости о благородстве или, наоборот, эгоистичности некоторых драконов едва не пропустила погашение меток и дозволение наследников ввиду некоторых обстоятельств, полагаю, что пропаже того самого опасного артефакта, непрошедшим этап девушкам остаться на недолгое время погостить во дворце.

— Лэрд Таритарен, погасите метки.

Никлаус спокойно шагнул к вздрогнувшим девушкам, начиная от самой крайней, коротко попросил:

— Лэрди, протяните ваши ладони.

Я даже вперед подалась, вытянула шею, не собираясь пропускать такой момент. При первом этапе из-за переполоха не углядела, как именно погашались те самые метки. И после даже немного разочаровалась. Но это разочарование продлилось не долго.

Никлаус тем временем просто накрыл ладони девушки своими широкими и точно теплыми ладонями, (уж я-то знала) их тела окутало легкое зеленоватое свечение, и когда распорядитель одернул свои руки, ладони девушки были чисты.

Тем же образом были погашены и остальные метки претенденток, каждая прошедшая эту явно безболезненную процедуру, в сравнении с появлением самих меток, девушка, по негромкому приказу его Светлости Анхеля отходила в левую сторону, присаживаясь на диванчик.

Уже на четвертой девушке мне даже немного наскучило данное мероприятие, однако когда Никлаус дошел до той самой, несомненно, прекрасной, но странноватой эльфийки с дрожащими губами, она неожиданно повалилась ему в ноги, горестно разрыдавшись.

— Не выгоняйте меня, прошу! — жалобно заскулила эльфийка. — Пожалуйста, не надо!

Практически все находящиеся в комнате, и я вместе с ними, не говоря уже об опешившем распорядителе, впали в ступор, наблюдая за ревущей девицей. Но дальше она вытворила такое, от чего лично у меня полезли глаза на лоб, а рот некрасиво приоткрылся.

Собиравшийся поднять девицу Никлаус только успел наклониться и протянуть к ней руки, как эльфийка брезгливо оттолкнула его в сторону, за что у меня уже возникло практически непреодолимое желание варварски перемахнуть через диван и оттаскать идиотку, посмевшую прикоснуться таким образом к моему мужчине, за волосы, и прямо на коленях поползла к закаменевшим наследникам, причитая:

— Не нужно! Я сделаю все что угодно! Разрешите мне стать хотя бы вашей фавориткой! Прошу, лэрды, умоляю!

Я едва не зарычала, с трудом заставляя себя стоять на месте и прожигая в эльфийке дыры, сожалея, что не могу убивать вот так, взглядом, краем уха слыша ошеломленные вздохи и перешептывания. И ни одна из девушек ничего лицеприятного в сторону ненормальной не сказала. И я была с ними крайне солидарна.

Это же как можно себя не уважать, чтобы опуститься до такого. На глазах у представителей высшего света. Что же у нее в голове? Явно совершенно ничего разумного.

Не выдержав, отвела взгляд, разглядывая ковровое покрытие на полу. И вздрогнула от громкого полного льда в голосе окрика Анхеля:

— Стража!

Не прошло и секунды, как два закованных в черную с изумрудным теснением броню стража молча вошли в залу и остановились возле наследников и еще громче разрыдавшийся девицы, которая не преминула вцепиться в штанину Вадэмиана. Не сдержав на лице гримасу отвращения, вновь опустила глаза.

— Отведите лэрди Дильаль в выделенные ей покои. И пригласите лэрда Томклауса. Исполнять!

Стражи коротко поклонились, молча подхватили упирающуюся и повизгивающую эльфийку и так же быстро, как и появились, исчезли.

Анхель медленно обвел изумленных девушек предостерегающим, опасным взглядом и холодно осведомился:

— Надеюсь, никто более не желает повторить сомнительный подвиг лэрди Дильаль? Нет? Отчего же? Ну, смелее! Больше никто? Что же, мы рады вашему благоразумию.

Я даже восхитилась количеством яда в его голосе, радуясь, что его полыхающий холодной яростью взор и насмешка на красивых губах направлены не на меня.

— В таком случае, хочу известить, что через несколько дней состоится бальный вечер, более детально о предстоящем мероприятии вы узнаете у лэрда Таритарена. Также с этого момента к каждой прошедшей отбор лэрди будет приставлена личная служанка, ожидающая за дверями трапезной. Остальные девушки, пройдите за лэрдом распорядителем. Мы очень надеемся, что более никаких инцидентов не предвидится. Хорошего остального дня.

***

Дэм

— Да, не так я представлял себе завтрак, — с невеселым смешком поделился с мрачным близнецом.

Анхель, скривившись, согласно кивнул, вздыхая:

— Одно радует: смогли повидать Цветочка. Как думаешь, не слишком жестко обращался с девушками?

Удивленно на него покосившись, тихо хохотнул:

— С каких пор тебя волнует чье-то мнение? — но тут же посерьезнел: — Нет, зная тебя, еще мягко. Немного словесной порки еще никому не помешало. Пускай радуются, что только словесная. При обучении навыкам экзекуторов все же ты получал более высокие балы и поощрение наставников.

Близнец безрадостно хмыкнул, съязвив:

— Да-да, мне есть чем гордиться. И все же нужно наведаться к припадочной эльфийке и понять, по какой на самом деле причине она унизилась пред князьями и остальными девушками. Нетипичное поведение для светлой. Может, жертва дальгерита?

Я задумчиво прикусил губу. О такой версии событий я не подумал. Полагал, что эльфийка просто хотела привлечь к себе внимание. Женщины, что с них взять. Но я с радостью отметил, что не все представительницы женского пола такие, например, наша Цветочек ― особенная.

— Ты прав. Думаю, прямо сейчас и стоит ее навестить. К тому же, целитель уже должен был успеть провести осмотр.

Не прошедших этап девушек также поселили в императорском крыле, только в зеркальной его стороне. Найдя нужную комнату, без стука зашли, находя уже совершенно спокойную девушку сидящей на кровати, и эмоционально ее отчитывающего целителя. При нашем появлении девушка испуганно округлила глаза и вскочила, приседая в реверансе.

— Ваше поведение было возмутительным, лэрди, — не замечая нас, продолжал распекать нерадивую эльфийку дракон. — Вы опозорили в первую очередь себя и ничего не смогли бы добиться!

— Лэрд Томклаус? — прервал его я. — Что с Дильаль?

— Нормально с ней все, ваши Светлости, — отмахнулся целитель, недобро покосившись на девчонку. — Лэрди сама все вам расскажет, а я с вашего позволения удалюсь. Я наложил на нее эмоциональное приглушение, — уже в дверях предупредил он.

Мы с братом посмотрели на покрасневшую девицу. Я сложил руки на груди и сдержанно потребовал:

— Итак, лэрди. Объяснитесь.

По итогу разговора с эльфийкой стало понятно, что никакого влияния артефакта на ней не было. Она действительно в какой-то мере хотела привлечь внимание. И основная причина ее некрасивого поведения заключалась в том, что ее отец перед отъездом во дворец строго заявил, что если она провалит отбор, домой может не возвращаться, а коли все же сунется, то ее выдадут замуж на некого Сайгонского пожилого лэрда, пять раз успевшего стать вдовцом.

Во мне возникло иррациональное сочувствие. Не то чтобы я впечатлился этой историей, но все же что-то царапнуло изнутри. Может оттого, что я не почувствовал от лэрди и толики лжи. Судя по всему она была нелюбимой дочерью, а я вполне мог представить каково это жить без поддержки и любви близких. Хоть нам с близнецом и Никлаусом повезло, если, конечно же, это можно назвать везением, больше.

Немного подумав, мы с братом пришли к обоюдному согласию оставить девушку, как и других лэрди, во дворце. На предстоящем балу она могла бы выбрать себе мужа. Подходящие кандидаты имелись, ведь в основном, все приглашенные на бальный вечер лэрды приближены к императорской семье и считаются благонадежными.

Я усмехнулся. Например, двух знакомых несносных эльфов.

Сама девчонка была рада нашему решению и, низко поклонившись, со слезами на глазах, надеюсь, радости, рассыпалась в благодарностях и заверениях, что когда-нибудь она вернет нам долг.

Я даже потер ручки, коварно улыбаясь и предвкушая вытянувшиеся лица друзей.

Что же, предстоящий бал обещает быть очень интересным.

Глава 28. Сомнительные находки

Лорелея

После ухода наследников распорядитель попросил немного подождать непрошедших этап девушек, находящихся в разной степени уныния и разочарованности, и подошел к нам, уводя обратно в трапезную и на ходу поясняя, что нас и вправду уже ожидают личные служанки.

Мы с Ялой уходили последними, и в проеме двери я обернулась через плечо, взглянув на тихо щебечущих между собой девиц. Многие из девушек не были расстроены исключением из отбора, полагаю, ключевую роль сыграли щедрые откупные. Большая половина лэрди не скрывали свое удовлетворение и довольство, светясь радостными, благодушными улыбками, напрочь игнорируя хлюпающих носом подруг по несчастью. Последних, к слову, мне нисколько не было жаль.

Кроме всего прочего, я была более чем уверена, что жалеть нужно именно тех, кто умудрился пройти. Если помнить, что практически все избранные императрицы долго не прожили после брачного обряда, умирая в родах.

Прикусив губу, хмыкнула своим мыслям.

Меня же отчего-то это знание совсем не страшило. И я не могла найти причины этого, если можно назвать таким словом, бесстрашия. Попросту не ощущала и тени страха, вместе с тем, во мне зрела уверенность, что подобная участь меня никоим образом не коснется, и не знала, радоваться этому знанию или же огорчаться.

* * *

Я совсем не удивилась, когда из представленных претенденткам служанок мне досталась Калира.

Даяле же распорядитель представил совсем юную миленькую рыжеволосую девушку нашей расы с живыми карими глазами. Рыжулю звали Люсила.

Оставив нас на служанок, лэрд быстро распрощался, напоследок мазнув по мне неопределенным взглядом, и скрылся за дверями трапезной. Однако мне всего на минутку показалось, что я могла увидеть на дне его чарующих вишневых глаз сожаление.

— Лэрди, ваши вещи уже в имперском крыле в выделенных вам покоях. Следуйте за нами, — негромко попросила Калира.

Рыжуля ей покивала, отчего заплетенные в тугие косы недлинные волосы смешно подпрыгнули, и тихо пролепетала: «Ваши комнаты ждут, лэрди».

Наш общий путь до семейного императорского крыла занял, по ощущениям, чуть больше двадцати минут. За это время Калира тихим, но достаточно четким и хорошо поставленным голосом рассказала нам о нерушимых правилах поведения в имперском крыле. Она заметила, что, не смотря ни на что, обязана нас предостеречь: это стандартные инструкции согласно установленному регламенту.

На это заявление мы с Даялой синхронно кивнули. Да и, признаться, мне, и, я была уверена, Даяле, даже и в голову не пришло нарушить хоть один из тех пунктов, что она назвала. Правда я мысленно ответила, что в главном дворце очень уважают этикет и зорко следят, чтобы его неукоснительно соблюдали. Невольно подумала, что подобные ужесточенные этичные правила в главной резиденции драконов вполне обоснованы.

Люсила же молчала, только кивала, отдавая право голоса старшему и более опытному специалисту, каким и являлась Калира.

В тоже время я раздумывала о наследниках и Никлаусе, о моих к ним чувствах, наблюдениях и их ко мне интересе, пытаясь уложить все воедино и понять: этот интерес есть или же надуман? Краем уха слушала Калиру, заодно подмечая дорогу, примерно представляя, где именно располагалось имперское крыло.

Логично было бы полагать, что если нас изначально поселили в южной части дворца, подальше от императора, то само имперское крыло, по идее, должно было располагаться в северной части дворца.

Так оно, собственно, и оказалась.

Дворец, и так кажущийся огромным, по факту оказался больше, чем я могла бы предположить или сфантазировать. Думаю, в нем с легкостью можно было спокойно отстроить еще несколько замков или пятерку поместий.

Я склонялась к тому, что служанки вели нас коротким путем, потому как, уверенна, вряд ли бы даже за час мы смогли дойти до северной его части. Оказавшись же в этом потрясающем месте, не смогла сдержать восторженного вздоха.

Северное крыло начиналось с заснеженного садика, выстроенного из гладкого, прозрачного рейра. Я даже сбилась с шага, прикипая восторженным взглядом к этому чуду. Рядом послышался не менее восторженный выдох Ялы:

— Вот это красота. Ничего еще прекраснее не видела.

Я согласно кивнула, с живым интересом разглядывая белоснежные, словно сотворенные изо льда редкие лиальны*, с откровенным любопытством поглядывала на снежные цветы, жадно смотрела на декоративное яблоневое дерево сорта фростайер, невольно облизываясь. Припомнила, что вот эти на вид совершенно несъедобные прозрачные аккуратной ровной формы яблочки на самом деле были съедобны, по слухам, очень специфичны и имели занимательную изюминку, которую никто в точности интерпретировать не мог.

Из-за редкости и колоссальной дороговизны мало кто мог позволить себе данный фрукт, а особенно из моего окружения. Мне бы очень хотелось попробовать эту диковинку, но увы. Я так замечталась, что сразу не услышала испуганного вздоха Ялы и тихого возгласа служанок за спиной:

— Ваше Величество.

— Нравится то, что видите, лэрди? — услышала над головой вкрадчивый красивый мужской голос со знакомыми рычащими нотками.

Выплывая из грез, резко обернулась, вскидывая голову. На меня с живейшим любопытством смотрел… император. У меня всего на доли секунды перехватило дыхание. Испуганно сглотнув, присела в глубоком поклоне, мельком покосившись на испуганную и так же склоненную Даялу.

— Поднимитесь.

Без промедления выполнила приказ, не зная, куда деть глаза и коря себя за мечтательность.

«Просто великолепно, Лея! Минус тебе за медлительность!» — мысленно заворчала на себя, смотря в область носа Величества и отстраненно отмечая, что у императора очень ничего такой нос. Ровный. И тоже очень знакомый.

— Вы ответите на вопрос, лэрди? Понравился мой сад?

— Конечно! — выдохнула, с сожалением покосившись на чудное деревце. — Разве подобная красота может кому-то не нравиться?

— Очень нравится, ваше Величество, — так же поспешила заверить Даяла, натянуто улыбаясь.

Император добродушно усмехнулся, принимая наши хвалебные отзывы как должное. И вместе с тем, я кожей ощущала на себе его цепкий оценивающий взгляд. Но опасности не чуяла. Лишь легкое любопытство, словно император пытался понять, что я из себя представляю.

Мысленно не без горечи усмехнулась. Что я могла из себя представлять?

Я всего лишь посредственная по меркам драконов, да и моих же сородичей, человеческая девушка. Без особого дара и восхитительной внешности. И все же, кто знает, что у этих императоров на уме. На Даялу он почему-то так не смотрел.

— Я заметил, что вам особенно пришлись по душе фростайеры?

Я робко кивнула, не зная, куда спрятать смущенный взгляд, и просто опустила голову, смотря себе под ноги.

— Что же, в таком случае я распоряжусь и позабочусь о том, чтобы вы непременно их попробовали.

Его голос прозвучал как-то странно, немного зловеще. Но я не обратила на это внимания, ошеломленно замирая и недоверчиво вскидывая голову, слыша потрясенный шепот служанок и тихий, обескураженный писк Ялы. Забывшись, заглянула в изумрудные с черной окантовкой глаза, в которых так и плясали смешинки, императорские губы изгибались в ироничной улыбке.

Подавила судорожный вздох, растерянно шаря по лицу мужчины, не зная, плакать мне или смеяться.

Император, мало того, что проявил к нам интерес, правда, я не совсем понимала, хорошо это или плохо, так еще и пожаловал редкий деликатес. И он улыбался. Пускай и с иронией, словно наблюдал за неразумными детьми, но он улыбался нам!

Наверное, от последнего факта я ошалела больше всего и даже тайком ущипнула себя, но легкая боль дала понять, что я совершенно не сплю.

— Для нас это великая честь, ваше Величество, — присела в реверансе Даяла.

Прописав себе отрезвляющий подзатыльник, последовала примеру подруги.

— Благодарим, ваше Величество, за оказанную милость.

— Можете идти, девушки, вам следует хорошо отдохнуть. Слышал, завтрак выдался не из легких.

Он строго посмотрел на мгновенно вытянувшихся в струнку слегка потускневших под его взором служанок и степенно направился по своим делам.

— Пойдемте, лэрди, — тихо попросила Калира. — Мы почти пришли.

Коротко переглянувшись с подругой, кивнули, возобновляя шаг.

— Что это было? — взволнованно зашептала Даяла.

Пожала плечами, не зная, что ей ответить.

Остальной и вправду непродолжительный путь мы провели в молчании. Однако если я наивно полагала, что снежный садик меня удивил, то вход в семейное крыло меня поразил до глубины души.

И там уж точно было чему удивляться.

Поднявшись по витой с широкими ступенями жемчужной лестнице, к моему легкому изумлению и, судя по вскинутым бровям подруги, не только моему, оказались перед ровной стеной. Но ни эльфийка, ни Люсила не были смущены или обеспокоены тем фактом, что лестница привела нас в тупик.

А в следующий момент Калира приглашающе махнула нам рукой, и не успели мы и ахнуть, как служанки шагнули в стену, скрываясь в ней.

Мы с Даялой ошарашенно разинули рты, не зная, как на такое вообще следует реагировать.

Но не прошло и секунды, как голова Калиры высунулась из стены, в ее глазах так и светилась насмешка. Лично я, испугавшись эксцентричной шутки служанки, едва не присела там, где стояла. Не то чтобы я и вправду так струсила, но от строгой служанки такой детской каверзы совершенно не ожидала.

— Лэрди, не переживайте, — спокойно произнесла она, полностью вышагивая из стены, наверное, решая совсем нас не добивать. — Перед вами всего лишь качественный морок. На месте двери здесь большой проем примерно по ширине лестницы. Прошу, проходите, это не больно.

С сомнением покосившись на эльфийку, я взяла Даялу за прохладную ладошку и первой шагнула в стену, утягивая подругу за собой. Служанка не соврала. Я ничего не почувствовала, только по ту сторону осознавая, что перед нами взаправду был качественный иллюзорный морок.

Оглядевшись, удивленно вскинула брови. Мы стояли в широкой гостиной. Я бы даже сказала, очень уютной комнате. Здесь были и диванчики, и шкафы, доверху набитые книгами, бледно-зеленые гардины на окнах, и даже небольшой узкий сразу не приметный глазу шкаф с винными бутылками, расставленными в шахматном порядке. Не говоря уже о дорогих коврах.

Но больше меня поразило, что в гостиной, помимо «стенного» входа, наблюдались еще три двери. Темно-зеленая. Мятного цвета и морской волны. А у каждой из дверей возвышались по двое молчаливых стражей в черной экипировке с гербом Артерваргов на предплечьях и груди. Их головы украшали выполненные под старину шлемы, полностью скрывающие лица.

— Лэрди, — кашлянула эльфийка, привлекая к себе внимание. Моргнув, перевела на нее заинтересованный взгляд. — Пройдемте. Крыло невест за комнатой цвета морской волны. В остальные двери вход строго запрещен. Более того, предупреждаю, имперцы вас кроме как в морскую и не пропустят.

Я с уважением покосилась на покои наследников и императора.

«Интересно, а Клаус тоже тут обитает?» — незамедлительно вспыхнула полная нешуточного любопытства напополам со смущением мысль. Ее я благоразумно поспешила отогнать.

Имперцы же, при нашем приближении чуть склонившись в едва обозначенном поклоне, молча распахнули перед нами створки дверей, безоговорочно пропуская внутрь.

Нам открылся вид на небольшой, я бы даже сказала, узковатый коридорчик, по обеим сторонам которого на небольшом друг от друга расстоянии были другие двери из темного дерева.

Я разочарованно вздохнула, мысленно буркнув: «Словно в дорогом пансионате», и шагнула за служанками, нервно покосившись на стражей, все еще помня, как двойка их сослуживцев, равнодушные к стенаниям одной незадачливой эльфийки, вытаскивали ее едва ли не за шкирку.

— Госпожа Калира, — тихо позвала служанку. — Скажите, имеется ли у нас допуск выхода за пределы крыла? Пропустят ли нас имперцы?

— Конечно, лэрди. Об этом не беспокойтесь. Если понадобится помощь одной из нас, вы сможете вызвать свою служанку по магифону.

Благодарно кивнула. Пока у меня вопросов больше не было.

Нас довели до конца коридора, и мы остановились перед последними дверьми, удобно расположенными друг напротив друга.

Служанки вытащили из карманчиков небольшие ключики, и пока они отпирали двери, я повернулась к подруге.

— Даяла, ты не будешь против, если загляну к тебе после того, как разложу вещи?

— Конечно, — улыбнулась Яла. — Я буду ждать. Если успею раньше, то загляну к тебе.

— Договорились.

К слову, покои невест мало чем отличались от представительских, кроме того, что здесь было более уютно. Меньше вычурности и помпезности. Ну и две комнаты вместо трех. Большая спальня в приятных глазу светло-бежевых тонах.

Стоит отметить, что изумрудного и зеленого было меньше всего, преобладающие тона были в основном бежевыми и голубыми, чему я была, несомненно, рада. Признаться, уже немного успела устать от цветов правящего рода. И меньшего размера гостиная, также мало чем отличающаяся от той, в которой мы непродолжительное время пребывали. Мои вещи обнаружились тут же, аккуратненько приставленные у дверей.

— Вас устраивают новые комнаты? — вежливо поинтересовалась Калира. — Если что-то не по вкусу, данная планировка предполагает небольшие магические изменения. Например, цвет стен и полового покрытия, размер кровати.

— Нет, нет, — заверила ее. — Мне все нравится.

— Прекрасно, — она скупо улыбнулась. — Лэрди, помочь вам разложить вещи?

— Благодарю, не нужно.

Эльфийка кивнула.

— Хорошо. Ужин доставят в ваши покои транспортировочным лифтом. Расположение транспортировочного лифта точно такое же, как и в посольских покоях. Если вам не требуется помощь, я вас оставлю.

Она уже собиралась уйти, но я, помня о наших с Даялой умозаключениях, остановила ее:

— Уважаемая, можно вопрос?

— Я слушаю, лэрди, — откликнулась эльфийка, недоуменно вздергивая бровь.

— Калира, простите за бестактность, вы, кончено же, не обязаны отвечать, но буду благодарна, если утолите мое любопытство. По какой причине вы работаете во дворце? Вы бедствуете?

На лице Калиры проступило замешательство и искренняя озадаченность.

— Почему вы так решили, лэрди? — рассеянно улыбнулась она.

— Манеры, речь, осанка словно привиты у вас с детства, — пояснила я, загибая пальцы. — Не говоря уже об умении держать эмоции под жестким контролем, или же выдавать те эмоции, которые нужны в конкретных ситуациях. Последнему обучают аристократок. Дисциплина: искусство лживых масок, которую вы знаете отлично и не понаслышке. Признаться, данный предмет вы прекрасно усвоили, куда лучше, чем я, — несмело улыбнулась опешившей служанке.

Калира тихо рассмеялась и одарила меня польщенной улыбкой.

— Я уж точно не бедствую, — смешливо фыркнула она. — Мой род действительно древний, но не аристократический. И все же в нашем роду принято давать детям образование высшего уровня. И вы, может быть, не знали, Лорелея, но во дворце работают и аристократы, чаще из обнищавших родов. Более того, поступить на службу во дворец, особенно главный, очень почетно и прибыльно. Как и нелегко.

Понимающе кивнула.

— Благодарю, что ответили на вопрос, госпожа. Но мне бы еще хотелось уточнить по поводу предстоящего бала.

— Да, я думала зайти к вам через несколько часов, предварительно уточнив время, назначенное вам на снятие мерок. Бал, как уже сказал его Светлость Анхель, состоится через несколько дней. Все платья претенденток будут состоять из магириального сырья. Вы наверняка знаете, в чем минусы и плюсы магической одежды?

Поморщившись, словно куснула лимона, что не укрылось от проницательного взгляда эльфийки, подтвердила сей факт кивком. На лице служанки отразилось неподдельное сочувствие.

Абсолютно все имеющие магический дар знали о характеристиках и свойствах одежды из магического сырья или из его составляющих.

Подобная одежда выполнялась крайне быстро. Главное преимущество состояло в том, что мастера модных домов могли выполнить совершенно любой сложности наряд буквально за несколько часов. Конечно, потратив на это приличное количество магии и поистрепав резерв.

Никто не спорил, что подобные вещи получались восхитительно красивыми, утонченными, изысканными. Но была и обратная сторона.

Недолговечность.

У наряда имелся срок годности — не более суток. И по прошествии отведенного времени некая сотворенная вещь попросту испарялась.

Представьте, какой конфуз. Пребывая на прогулке или званом вечере, совершенно забыл про время, отвлекшись на общество, а ткань в один миг ― пуф ― и испарилась.

Мне несколько раз довелось носить платья из магириального сырья, лично мне было дискомфортно. На протяжении всего времени пребывания в платье, я ощущала себя оголенной. Ведь подобные вещи практически невесомы.

Вырвал меня из мрачных воспоминаний тихий смешок Калиры, который она тут же постаралась сгладить словами.

— В общем, я уточню по поводу времени и к вам загляну. Что же касается самого бального вечера, то не нужно переживать. Бал ожидается вполне стандартным. Я наслышана, что помимо придворных будут приглашены несколько лэрдов, естественно, их Светлости и император. Ожидается легкий танцевальный вечер.

Она, быстро со мной распрощавшись, оставила одну. Вздохнув, покосилась на сумки и решительно подошла к ним, собираясь развесить и разложить вещи по шкафам. Рассудив, что, если будет бал, а затем только испытание, значит, как минимум на неделю во дворце я еще задержусь. А там, может, и больше.

Однако стоило мне потянуть первую попавшуюся в руки вещь, оказавшуюся нижним бельем, как из нее со стуком выпало нечто маленькое.

Удивленно вскинув брови, присела, с недоумением разглядывая находку.

Ею оказалась маленькая коробочка, обитая бархатом, из которой выпали серьги в виде голов драконов из белого и желтого золота.

Я отшатнулась, изумленно рассматривая удивительную, необычную работу. Эти дракоши были в какой-то мере изящными.

В драгоценностях я не разбиралась, но была уверена, что такая красота не может быть дешевой.

— Это не мое, — растерянно прошептала, осторожно проводя над серьгами и коробочкой рукой.

Моего резерва хватало на небольшое сканирование на магические ловушки, и судя по ровному фону, дракоши и коробочка не имели магической составляющей. И магии вообще.

Но это не значило, что предметы были безопасны.

Меня неприятно кольнуло изнутри. А что, если кто-нибудь из девушек это подкинул, собираясь подставить? Или же кто-то своровал это у наследников, собираясь кражу спихнуть на меня? Однако стражи, переносящие вещи претенденток, ничего не сказали. Или же не стали проверять?

Великие, только проблем с наследниками мне не хватало! Мне уж точно не хотелось бы, чтобы меня выставили перед их глазами жалкой воровкой.

Тут же живо вспомнилась история с пропавшим дальгеритом, заставляющая похолодеть. А вдруг и он там?

Больше не мешкая, кинулась к сумке, вытряхнула наружу абсолютно все вещи и с глухим стоном, больше похожим на придушенный всхлип, обнаружила еще несколько свертков. Разворачивать их не стала, осторожно, словно на них было наложено отсроченное проклятие, обошла по широкой дуге и со всех ног бросилась к Даяле.

Подруга открыла не сразу. За это время я успела себя не на шутку накрутить. И ведь обоснованно же! Вещи были не мои. Явно ужас какие дорогие, особенно если судить по серьгам. Точно эксклюзивная работа.

Мало того, тот, кто мне это подкинул, еще и умудрился в мое белье завернуть! Как только совести хватило? Нет у этого существа совести!

К тому моменту, как Даяла открыла мне, я уже кипела не только от праведного страха, но и от возмущения и злости.

— Лея? — удивленно моргнула подруга, ошеломленно изучая мой всклоченный вид, с горящими щеками и лихорадочно блестящими глазами. — Что случилась? За тобой словно демонические псы гнались.

— Уж лучше бы гончие, — хрипло ответила, входя в ее комнату и плотно захлопывая дверь. Хватило бы дара, еще и запечатала бы защитными чарами высшего порядка. Но подобные заклинания мне были, к сожалению, не под силу.

— Даяла, — обернулась к оторопевшей подруге. — Мне нужно, чтобы ты на кое-что взглянула. Ты говорила, что у тебя дар артефактора?

Она медленно кивнула, взволнованно поглядывая на меня. Сделав глубокий вдох, ухватила ее за ладонь, серьезно прошептала:

— Яла, меня, кажется, собираются подставить.

* * *

Лиальн — редкий белоснежный, с маленькими застывшими на лепестках снежинками дивной красоты цветок. Его еще называют хрустальным из-за видимой хрупкости и схожести с ледяной скульптурой

Глава 29. Тайное имеет тенденцию становится явным

Быстро и коротко рассказала взволнованной подруге про находки, и мы с ней условились, что пока она сама на них не взглянет, никого другого привлекать не будем. Глупо, конечно. Ведь скрывать факт появления у меня посторонних, да еще и к тому же очень дорогих вещиц, я не собиралась. Да и в том, что Яла проведет анализ артефактов, не было особого толку, но у меня оставалось немного времени на то, чтобы прийти в себя, успокоиться и подумать. Уж очень беспокоил тот факт, что драгоценности оказались именно у меня.

И сейчас, стоя со скрещенными на груди руками, я отстраненно наблюдала за ползающей вокруг украшений подругой, которая только разве что их на язык не попробовала, но, благо, не прикасалась, только сканировала руками да напряженно хмурила брови.

Я же старалась просчитать, как выйти сухой из этой прескверной ситуации, а еще понять, кто же затеял для меня эту подлянку. И главное, каким образом этот некто умудрился попасть в наши бывшие покои? Или же это сделал кто-то из стражей? Но для чего? Вот так вопрос.

На ум приходила только одна рациональная идея. Исключить меня из отбора. Но неужели кто-то решил, что я представляю некую угрозу? Кто-то из претенденток? Как вариант. Или тот, кто похитил дальгерит? Что же, второе хуже.

Устало потерев лоб, перевела взгляд сначала на Даялу, водящую над предметами моего наверняка будущего исключения руками, а затем на сами украшения.

Роскошно, не спорю. И все в стиле драконов. Имею в виду, что украшения были сотворены в виде частей тел драконов. Серьги ― голова с глазками из зеленых бриллиантов. Я, конечно, не была специалистом в области драгоценных камней, как и мало знала об их свойствах, но отличить изумруд от бриллианта, граната, сапфира, могла. Как и понять, что цепочка с кулоном-подвеской в форме удивительных красного и изумрудного дракончиков, переплетающих хвосты в виде восьмерки ― из золота. А изящное колечко, по контуру которого змеится хвост дракона с шипастым кончиком ― из платины.

Недолго полюбовавшись подкидышами, закусила губу, чтобы сдержать рвущийся стон отчаянья. Эти украшения ― словно издевка надо мной. Что тоже было странно, ведь о том, что я питаю теплые чувства к троим драконам, знала вскользь только Даяла. Но в подруге я была более чем уверена.

Неужели кто-то догадался и решил таким хитроумным способом намекнуть, что знает о моей тайне? Или отомстить. Сколько вопросов, и никаких толковых догадок.

Чтобы хоть чем-то себя занять, отошла к окну, проскользнула под тонкую, почти невесомую занавеску из белоснежной органзы, закинула голову, вглядываясь в полуденное чистое небо.

В груди неприятно заныло. Стало тоскливо от понимания, что, когда об этом узнают, меня тут же вышвырнут из дворца как котенка. При самом благоприятном исходе. И вероятнее всего, даже разбираться и слушать не станут, что это сделала не я.

Кому мои жалкие попытки оправдаться будет интересны? Наследникам? Никлаусу? Ах, если бы. Если бы все было именно так, как я себе представляла. Всегда нужно оставаться реалисткой.

При мыслях о казематах или пыточных меня бросило в холод, а по спине скатилась струйка пота. Да еще и слова служанки о методах наследников вновь так некстати вспомнились.

Вздохнув, скорбно поджала губы, вглядываясь в темные мельтешащие точки, не сразу понимая, что вижу. А когда поняла, широко распахнула глаза, восторженно ахая. В небе кружили драконы. С моего расстояния не было видно цвета их шкур, но зрелище было завораживающим. От их воздушных пируэтов и па становилось легко, словно это я была на месте драконов.

Мне бы тоже хотелось вот так, как они, подняться в небо, летать, ощущая крылья и свежий воздух.

Быть свободной.

Мне отчего-то казалось, что драконы в небе были самыми свободными существами на свете. Несколько точек, крутанувшись в широких кольцах, мое воображение мигом нарисовало, как они переплелись друг с другом, скользя хвостами по драконьим телам, прямо как фигурки на кулоне, скрылись за облаками, а я разочарованно опустила голову, искренне расстроившись их исчезновением.

Но ненадолго, почти в это же время меня окликнул уставший и совершенно не радостный голос Даялы:

— Лея, могу с точностью сказать, что данные драгоценности являются собственностью монаршей семьи. На внутренней стороне каждого из украшений специальное клеймо и гравировка родового имени Артерваргов. Магии нет. Эти вещицы никогда не являлись артефактами, просто очень красивые и дорогие безделушки, не более, из-за чего мне еще больше не понятно, зачем кому-то их тебе подкидывать? И все же, они скорее всего были украдены из сокровищницы, что наводит на совсем не приятные мысли.

От ее слов у меня сжались внутренности, но я не была удивлена, потому как и сама предполагала то же самое.

— Кто бы это ни сделал, я благодарна хотя бы за то, что это всего лишь украшения, а не дальгерит. Уже в красках представляю, как бы меня тащили на дыбные столы, — нервно пошутила я.

Неудачно пошутила.

Даяла одарила меня хмурым, укоризненным взглядом, подцепила краешек цепочки кулона с драконами, несколько секунд помолчала, разглядывая его, словно до этого не насмотрелась, затем мазнула взглядом по остальным украшениям и задумчиво произнесла:

— Знаешь, если бы я совсем не сталкивалась с наследниками, как и примерно не знала, что они из себя представляют, наверняка бы решила, что это сделали они.

Я широко распахнула глаза, уставившись на Даялу, как на второе чудо мира, не понимая, как подобная глупость вообще могла прийти ей в голову. Подруга притворно невинно хлопнула ресницами, дернув плечом.

— Что я такого сказала? Это было бы логично. Сама посмотри: украшения очень похожи на те, что обычно дарят мужчины, когда желают сделать приятное своим половинкам. А если брать во внимание дизайн, да и вообще не приглядываться, можно подумать, что это гарнитур. Только браслета не хватает.

— Браслет здесь был бы явно лишним, — меланхолически заметила, тут же качнув головой. — Нет, больше все же похоже на тщательно спланированную постановку, с целью подставить.

Даяла наградила меня красноречивым взглядом, давая понять, что она останется при своем мнении. Я же вытащила магифон, решительно, но в душе у меня и грамма этой наигранной решительности не было, заявляя:

— Ладно, хватит оттягивать неизбежное.

Яла сочувственно улыбнулась, промолчав.

Вывела на экран коротенький список контактов, раздумывая, что правильней будет вызвать Калиру через магвизуализацию сети, но малодушно отделалась коротеньким сообщением.

Признаться, я подумывала сначала написать Никлаусу, но не решилась. Еще я была уверена, что и так вскоре с ним встречусь. Калира, узнав, в чем дело, точно медлить не станет, вызовет и самого распорядителя, и, скорее всего, Эноридхена.

Если при мысли о Никлаусе мое сердце предательски дрогнуло, учащенно забившись, и совсем не от испуга, то видеть главу безопасности я хотела в самую последнюю очередь и уже представляла, какие с ним могут быть сложности. Спасибо, если сразу в казематы за волосы не оттащит. Или что более вероятнее: сначала в пыточные, а затем, если бы от меня еще что-то осталось, в казематы.

И ввиду нашего знакомства, сделает это с превеликим удовольствием и милой улыбкой. Я не обманывалась и не сомневалась.

Оставалось надеяться, что Никлаус не позволит этому случиться. Он мне показался самым добрым и рассудительным из драконов.

Отметив, что сообщение доставлено, снова взглянула на подругу.

— Все, теперь только ждать, — произнесла, присаживаясь на удобный длинный диванчик. Подруга пристроилась рядом, не торопясь заводить разговор.

Я же не знала, на что переключить тему, разговаривать о случившемся не хотелось.

Недолго подумав, тихо спросила:

— Как обстоять дела с целителем и эльфом?

Даяла заметно смутилась, но словно ожидала от меня такого вопроса, и вполне спокойно ответила:

— Мы приглядываемся друг к другу. Времени мало. Между нами пока еще нет ничего общего, но я честно рассказала мужчинам о своих чувствах к ним двоим, решив, что начинать отношения, какими бы они ни были, с утаиванья и вранья нельзя.

Я с уважением покосилась на Ялу, понимая, насколько трудно может даться подобный шаг любой девушке. Особенно такой хрупкой и нежной, как подруга. Даяла робко улыбнулась, простодушно пожимая плечами.

— Ну, они не поругались, что уже хорошо. Правда Джаль был не рад. Сент же отреагировал… более спокойней, — она замялась, опуская глаза на сцепленные руки. — В общем, пока говорить о чем-то сложно.

Понимающе кивнула. Времени действительно прошло крайне мало. Всего несколько дней. А такое уже произошло, даже не верится. И у меня самой, и у Даялы. Оставалось надеяться, что все будет хорошо.

— Мы справимся, — не слишком уверенно ответила, прикусывая щеку.

Подруга кивнула, приложив к чуть покрасневшим щекам ладошки.

— Даяла, если они вдруг сделают что-то такое, чего ты будешь не хотеть сама, я надеюсь, что ты не станешь молча терпеть и придешь хотя бы ко мне, — с намеком тихо произнесла, хотя скорее попросила.

Яла изумленно округлила глаза и замотала головой, нервно рассмеявшись:

— Нет, ты что! Они не такие. Ты… Я… Все не так, Лея! Если в дальнейшем все будет благоприятно, и ты с ними познакомишься в более спокойной обстановке, сама поймешь, что я нисколько не преувеличиваю и не выгораживаю мужчин, они замечательные и в любой ситуации не сделают мне ничего дурного.

— Хорошо, — легко согласилась с ней. — Но бывают разные моменты, в общем, просто знай, что тебе есть к кому обратиться. А я надеюсь на твое благоразумие.

— Спасибо, Лея, — тепло выдохнула подруга, в ее глазах появились слезы, но она их быстро сморгнула. — Тогда я прошу тебя о том же, — она хитро прищурилась: — И я также надеюсь и на твое благоразумие, Лорелея.

Замявшись, кивнула, молчаливо давая свое обещание, и именно в этот момент, коротко постучав, в гостиную вошла Калира, удивленно взглянула на сваленные в кучу вещи, еще пока не замечая лежащих отдельно драгоценностей.

— Лэрди? Вы же говорили, что вам не требуется моя помощь, я не думала, что… — она замерла с открытым ртом, с изумлением разглядывая попавшиеся ей на глаза украшения.

Я напряглась. Подруга вытянулась в струнку, с опаской поглядывая на закаменевшую служанку.

— Лэрди, позвольте спросить, это ваше? — ее голос не звучал вопросительно или утвердительно, он звучал бесцветно, с точностью осознавая, что данные предметы мне или Даяле уж точно не принадлежат.

— Нет, госпожа Калира, именно поэтому я вас и вызвала. Эти предметы я нашла у себя в своих вещах, сумке, — стараясь говорить спокойно, оповестила я, поднялась, но не сделала и шага, красноречиво указывая на хаос на ковре. Только сейчас поняла, что мне понадобится помощь в очищении вещей, так как у самой резерва не хватит.

Калира медленно подняла глаза, меряя меня цепким, слишком цепким, но, слава богам, не враждебным взглядом, и сухо произнесла, словно приговор:

— Надеюсь, вы понимаете, что в таком случае я вынуждена вызвать их Светлостей?

Внутри все заледенело и обмерло, дышать в тот момент было крайне тяжело. Мне стало не на шутку страшно. А все потому, что Калира собиралась вызвать наследников. Не распорядителя и даже не Эноридхена, а может, и его тоже. Но волновало меня больше то, как они отреагируют, что скажут? Сразу накинутся с обвинениями или нет.

Проклятые боги! Я как никогда желала провалиться сквозь землю, или чтобы меня просто усыпили, а лучше ударили! Все что угодно, чтобы то, что должно было произойти, произошло без моего участия. Однако подобная милость была недоступна, более того, невозможна.

— Конечно, понимаю, — выдавила из себя, для подтверждения кивая.

Калира, не глядя в нашу сторону, уже кому-то набирала по магсвязи, а когда ей ответили, коротко сказала всего лишь несколько слов, которых ни я, ни Даяла сразу понять не смогли. Когда она убрала магифон, тихо спросила, не надеясь на честный ответ:

— Простите, а что значит: ситуация два ноль северная волна. Двенадцать. Небо и секира? — с каждым словом я примерно сама начинала осознавать значение этой одновременно и простой и заковыристой фразы.

Калира поджала губы и нехотя ответила:

— Для внештатных ситуаций разработан набор кодовых фраз, чтобы долго не объяснять и не тратить лишнее время. Вся обслуга должна знать условный код наизусть, чтобы в экстренных ситуациях не мешкать. Я предупредила князей и распорядителя, что в покоях невесты, в твоих покоях, внештатная ситуация, требующая срочного присутствия наследников и лэрда Эноридхена.

— Благодарю за ответ, — прошептала, сглотнув.

— Не стоит, — отмахнулась эльфийка. — Лучше поведайте, лэрди, как обнаружили у себя украшения, принадлежащие империи Драеклон.

«Умеет Калира всего несколькими словами страху нагнать», — мрачно подумала, без утайки рассказывая, как именно обнаружила предметы.

И стоило мне ей все объяснить, как в комнату ворвались два неукротимых вихря в лице наследников, едва не сшибая с ног тонко вскрикнувшую служанку, благо Анхель чудом успел ее поддержать, огибая ее и подлетая к отшатнувшейся мне, обеспокоенно осматривая и бесцеремонно крутя во все стороны. Мне даже показалось, обнюхивая. Совершенно при этом не смущаясь ошарашенных девушек. Даяла и вовсе с испуганно-изумленным писком вытаращилась на драконов, всеми силами стараясь слиться с обивкой диванчика.

— Ты в порядке, Лорелея? — встревоженно и одновременно с недоумением, скорее от того, что не нашел никаких повреждений, спросил Анхель, заглядывая мне в лицо.

Вадэмиан и вовсе обнял сзади, притягивая ближе, и вот тут точно обнюхивая мои волосы. Опешившая от их эксцентричного появления, от их искренней обеспокоенности и того, что меня возмутительно прижали к горячему телу, невразумительно промычала, кивая и мотая головой, а затем снова кивая.

Его Светлость Вадэмиан еще ближе притянул меня к себе, обдавая горячим дыханием открытые участки кожи и угрожающе порыкивая на мои жалкие попытки отстраниться.

Анхель же с непроницаемым лицом повернулся к застывшей служанке, требовательно спрашивая:

— По какой причине была применена кодовая фраза два ноль, госпожа Калира? Никакой опасности мы здесь не находим, фон спокойный. Девочка в порядке. Так в чем же дело? Отвечайте!

На Даялу мужчины и вовсе не обратили внимания. Сама Даяла, судя по судорожному вздоху, была, похоже, только рада. И я не могла ее за это винить. Да и, признаться, было приятно, хоть и не рационально, вот так стаять в объятиях Вадэмиана, наблюдая за серьезным, строгим Анхелем.

— Только отчего-то напугана, — глухо проворчал мне в волосы Вадэмиан, обращая внимание близнеца.

Анхель вновь повернулся ко мне, сурово сдвигая брови к переносице:

— Что тебя так напугало, Цветочек? Где опасность? Кто-нибудь наконец объяснит, что произошло?

Меня эта неоднозначная ситуация начала немного раздражать и вместе с тем отчего-то смешить.

Выпутавшись из крепких, приятных, но совершенно неправильных в данном случае мужских объятий, стараясь не обращать на его недовольство внимания, и на то, как трясутся у меня поджилки, отошла на несколько шагов в сторону и сухо, четко, пояснила сложившуюся нехорошую ситуацию. Заверяя, что при необходимости, для уточнения своей непричастности, могу дать нерушимую клятву на крови. На что получила очередное грозное рычание, а вот затем, когда до мужчин наконец дошел смысл моих слов, все происходящее приобрело более занимательную окраску.

Князья не разозлились, как я того ожидала и готовилась. Более того, они замерли во все глаза уставившись на проклятые украшения. Однако почему-то вместо злости и обвинений на их вытянувшихся лицах проступило виноватое выражение.

И вот тут стало ясно, что не все так просто. У меня даже страх напрочь отпал, и я уже сама с интересом поглядывала на князей. И не только я одна.

Даяла озадаченно хмыкнула, скептически поджимая губы, а затем красноречиво покосилась на меня. Служанка же пыталась скрыть изумление, что получалось плохо.

Появившийся в дверях мрачный распорядитель, за которым маячил хмурый Эноридхен, с порога угрожающе рявкнул:

— Я требую объяснений! Что здесь происходит? Что с Рели?! — заметив меня в относительном порядке, он немного расслабился, выдыхая. Но наткнувшись на застывших, словно статуи князей, озабочено нахмурился. — Ваши Светлости?

Никлаус с недоумением перевел взгляд туда, куда смотрели князья и застыл, также превращаясь в каменное изваяние. Его глаза медленно увеличивались, превращаясь в блюдца, а рот в искреннем изумлении приоткрылся. Затем дракон моргнул, и… виновато посмотрел на меня, затем с нехорошим прищуром на наследников, а после рассеянно на Калиру и Даялу, расплываясь в растерянной улыбке.

Столько потрясающих эмоций за такое короткое время, я, наверное, не видела никогда. К слову, я вообще перестала что-либо понимать. Так и подмывало ядовито пропеть:

«Да-да, уважаемые господа наследники, а что, собственно, творится? Не подскажете, совершенно случайно, откуда в покоях вашей покорной рабы взялись эти занимательные вещички?»

Но я благоразумно промолчала, сделав пометку: если удастся такой случай, потребовать ответов. Но не обманывалась, что мне кто-то действительно что-то объяснит. Хотя, если брать во внимание недавнее откровенное беспокойство, которое определенно льстило, вынуждая сердце сладко трепетать… Кто знает.

Вадэмиан, кашлянув в кулак, заявил голосом, не терпящим отказов:

— Ситуация и вправду внештатная. Прошу всех покинуть покои лэрди Стаунхаус, дальше мы разберемся сами.

— Но, позвольте, ваши Светлости! — начал было ничего не понимающий Эноридхен, но подавился словами, встретившись с полыхнувшим взглядом Анхеля. На Вадэмиана даже и смотреть не стал и скоренько устранился из моих покоев.

Меня даже злорадством кольнуло. Но ненадолго. До того момента, пока последней не вышла Даяла, не забыв присесть перед князьями в учтивом поклоне. Одарив меня неправдоподобно сочувственной улыбочкой, шепнула, что позже ко мне заглянет.

И мы остались вчетвером.

Да… Как-то мне вот уже совсем не злорадно и даже не весело. А даже не знаю как. Волнительно? Естественно, да!

Пропащие боги.

Прекрасно теперь понимала, кто стал причиной моих потраченных нервов. Вспомнила, как испугалась, когда увидела посторонние дорогие вещи среди своих, приободрилась и вскинула подбородок.

Хмуро посмотрела на троих молчаливо наблюдающих за мной с неким плотоядным интересом драконов, понадеявшись, что употребить в пищу они меня не посмеют.

— Ну, лэрды, похоже, вы понимаете, откуда у меня взялись украшения вашего рода, — констатировала я, на всякий случай сделав несколько маленьких шажков назад, уж очень хищный у мужчин оказался вид. На что они только шире улыбнулись, а Анхель с искренним умилением промурлыкал, зачем-то шагая вперед:

— Какой у нас смелый Цветочек!

«У нас? Это у кого у нас?» — мысленно выдохнула, не зная, как реагировать на такие слова.

— Испугалась, да? — сочувственно спросил один из самых разумных чешуйчатых, в его вишневых глазах так и застыла вина. Но и хищности не убавилось.

Заторможено кивнула, наблюдая за уже тройным медленным и, я бы даже сказала, осторожным приближением, словно мужчины боялись спугнуть редкую пичужку. Заметила свое не тактическое отступление, только когда натолкнулась спиной на стену.

Гулко сглотнув, вскинула голову, чтобы поочередно посмотреть на троих мужчин. Отметила, как внутри все дрогнуло от этой опасной и такой желанной близости.

Однако я заметила кое-что еще. Мужчины даже и не подумали прогнать Никлауса. Только что это могло бы означать? Я не знала. Но и не хотела сейчас анализировать. Более того, была очень рада, что ему позволили остаться. Что бы это ни значило.

— Вы мне объясните? — глухо повторила, нервным движением потеребив рукав и чувствуя, как от близости этих мужчин становится жарко.

— О, можешь не сомневаться, Цветочек, — как-то хитро улыбнулся Анхель, осторожно прикасаясь к моей руке, вырывая этим прикосновением судорожный вздох, который, увы, не смогла подавить, и он не остался без внимания уже троих сверкающих улыбками мужчин.

— Тебе нечего бояться, бесценная, — серьезно заверил Никлаус, заглядывая мне в глаза.

— Мы не сделаем ничего плохого, — с честным лицом заявил Вадэмиан.

Растерянно глядя на мужчин, я не знала, что им ответить, и малодушно подумывала, что уже, наверное, не так уж и сильно хотела этих ответов. Но больше моего мнения и не спрашивали.

Глава 30. Семейные тайны

Немногим ранее

Дэм

— Знаешь, за всеми этими разборками и поисками виновного в похищении дальгерита мы упустили из виду одну маленькую деталь, — задумчиво произнес я, откладывая в сторону тринадцатое по счету прошение об аудиенции в стопку с отклоненными. Они-то и вынудили меня вновь вспомнить о крохотной нестыковке.

— Какую же? — откликнулся брат, зажимая в губах кончик пера стило и сосредоточенно перечитывая написанный текст.

— Допуск в наш дворец, конечно же, — серьезно посмотрел на близнеца. — В данный момент дворец запечатан магией отца.

Брат хмыкнул, снисходительно улыбаясь.

— Ты, верно, забыл, что отец лично передал нам полномочия, связав и замкнув на нас защиту, Вадэмиан.

Да, этот момент я тоже, признаться, упустил, а всё эти происки вора несчастного, отбор и небольшие проблемы с младшим братом и девочкой.

— Списки приглашенных я составил. Осталось только перекинуть их Таритарену, а тот утвердит у отца. На этом все, — Анхель откинулся на спинку кресла, складывая ладони домиком. — Кстати, о нашем младшеньком. Пока еще чего не случилось, не дай высшие, может, поговорим о сложившейся ситуации?

— Мне странно это слышать от тебя, но ты прав, я сам собирался предложить этот разговор. Пока представился случай, давай обговорим сложившуюся ситуацию, — дернул уголком губ.

Мы замолчали, напряженно рассматривая друг друга, ожидая, кто первый и начнет сей разговор. Понимая, что от Анхеля толку не дождешься, уж так он был устроен, сел ровнее и закинул ногу на ногу, упираясь локтем о колено.

— Хорошо, начну я. Впрочем, как и обычно.

Анхель наградил меня насмешливым взглядом, на что я беззлобно фыркнув, продолжил:

— Признаем, что внимание младшего брата к нашей девочке нам обоим закономерно не нравится, но не настолько, если как на его месте был некто другой. И я рад, что этот некто именно Никлаус, — криво улыбнулся, скрывая за этой улыбкой чувство горечи.

Анхель отзеркалил мне идентичной усмешкой, склоняя голову на бок.

— Бесспорный факт. Но без него было бы лучше. Может, еще успеем прикопать в одной из необитаемых частей парка? — с напускной надеждой уточнил близнец.

Сделав вид, что ненадолго задумался, под тихий смешок Анхеля, с серьезным лицом отрицательно качнул головой:

— Это вряд ли. Раньше нужно было думать. Как бы нас потом самих не прикопали рядышком с ним.

— О чем ты?

— Ни о чем конкретном, — отмахнулся я, вспоминая ходящие по дворцу слухи в отношении Цветочка и распорядителя. Слухи, от которых избавился лично, как и от сплетников. Ни о первых, ни о вторых, близнецу знать не обязательно. — Более того, если все же говорить о том, чтобы ввести младшего брата в нашу семью, и я сейчас не о правящем роде, то, как отреагирует совет? Что скажут драконы о мужском триумвирате?

Близнец помрачнев, задумчиво потер подбородок.

— Ну, а кто сказал, что будет легко? — спустя несколько минут раздумий, иронично улыбаясь, выдал он, совершенно забывая мою прежнюю оговорку. Или, что точнее, сделал вид, что забыл. Вот и отлично. Еще одной вспышки гнева Анхеля, дворец может не пережить.

— Легко не будет, это также факт, — согласился я. — Но имеется более весомый аргумент. Никлаус Таритарен — бастард. Непризнанный сын императорской крови. Почти никто не знает, кто он такой на самом деле.

— Кстати, это странно, не находишь?

— Что именно? — не понял я.

— Лично я никогда не задавался этим вопросом, мне было далеко все равно. Но, если уж встал подобный вопрос, то, по какой причине отец не признал Клауса? Это странно, очень странно. Ведь драконы не разбрасываются своими детьми.

Я задумался, находя в словах близнеца истину. Анхель прав. Ранее нам была абсолютно не интересна жизнь Клауса. До сегодняшнего момента. И теперь мне тоже было интересно знать: почему младший брат не был введен в род.

— Разъяснить этот момент может только отец, — задумчиво протянул я. — Но скажет ли он правду?

Анхель неопределенно повел плечами, размеренно постукивая кончиками пальцев по подлокотнику кресла.

— Что предлагаешь?

— А что тут предлагать? — вздохнул я. — Поговорить с императором, конечно же. Так сказать, по душам. Заодно и о защите напомним.

— Хорошо, тогда идем, — легко согласился Анхель, поднимаясь и одергивая полы камзола.

Я недоуменно вздернул бровь, взглянул на часы.

— Прямо сейчас?

— Нет, через неделю, — буркнул близнец. — Чего ждать?

— Действительно.

***

Анхель

— То есть, вы не шутите? — недоверчиво переспросил император, вглядываясь в наши серьезные лица.

Переглянувшись с Дэмом, отрицательно мотнули головами.

— И заодно поведай нам, твое Величество, по какой причине ты так и не признал Никлауса и не принял его в род, — сразу взял в оборот растерянного отца.

Брови императора поползли еще выше, почти сливаясь с черными волосами.

— Что на вас обоих нашло? — растеряно выдохнул он. — Неужели одна маленькая девочка смогла за столь короткое время то, что не смогли куча нянек и наставников за больше чем сотню лет?

Я недоуменно моргнул, не понимая, о чем толкует отец. По озадаченному лицу Дэма было понятно, что это, похоже, не я дурак. А жизнь такая.

— Отец, ты можешь ответить прямо? — устало попросил брат, взлохмачивая челку пятерней, отчего она смешно оттопырилась и встала торчком.

Поджимая губы, чтобы не расхохотаться, отвел взгляд, мысленно помечая никогда так не делать. Никогда.

Его Величество, невесело хмыкнув, поджал губы.

— Хорошо. Я расскажу вам. Думаю, вы имеете право знать. Когда еще была жива Элья…

— Матушка Клауса? — уточнил, припоминая, что одна из фавориток отца вроде как, и вправду, носила такое имя.

— Да. Не перебивай, пожалуйста. Будущие императоры всегда внимательно слушают, что им говорят, особенно старшие рода, и вообще, как можно меньше болтают, — с укором припечатал отец.

Я вскинул руки, стараясь не замечать ядовитой усмешки, зазмеившейся на губах близнеца. Мстительно пообещал ему это припомнить и обратился в слух.

— Так вот, когда еще была жива Элья, именно она взяла с меня клятву, что я не буду пытаться притянуть Клауса в род, зная, каким нападкам он может подвергнуться ввиду того, что такого чуда, как рождение еще одного наследника, в нашем роду давно не случалось. Она боялась, что Клауса могли бы перетянуть на свою сторону, вбить ему лишнего в голову, а вас устранить.

Отец грустно улыбнулся, разводя руки в стороны, этими словами напоминая, что жизнь имущих власть далеко не сладка. Но мы и так это знали не понаслышке.

— Элья была очень доброй. Таких светлых существ, как она, я никогда не встречал. В ее внутренней теплоте хотелось греться как можно дольше. И я надеялся сделать ее своей императрицей, понимая, что это практически невозможно. Однако я искал, искал способы короновать свою девочку. Сделать ее законной императрицей и законной матерью моих детей, — император опустил глаза, в которых я успел заметить вспышку боли. И прекрасно представлял, что должно быть произошло дальше.

И мне было искренне жаль.

— Но когда мы узнали, что Элья беременна… В общем, она прекрасно осознавала, что не выживет. Но не винила ни меня, ни ребенка. Наоборот, просила его защитить. Дать время. И только после третьего совершеннолетия ввести в род. Ведь в таком случае, никто бы не вздумал возвести на престол непризнанного бастарда. Это бессмысленно. Его устранили бы свои же драконы. Даже вы.

Мы понимающе кивнули.

— Значит, ты собирался официально признать Никлауса своим сыном после того, как мы бы взошли на престол или же нашли фрайал, пройдя слияние, — спокойно прокомментировал Дэм.

— Именно.

— Постой, — насторожился я, перекрутив слова отца в голове. — Ты сказал, я верно услышал, что такого, как Клаус, давно не случалось. Ты же не хочешь сказать, что такое уже было?

— Да. Было, — улыбнулся отец, хитро прищуриваясь. — Как и мужской драконий триумвират.

— Чего? — в один голос удивленно воскликнули мы, обменявшись короткими, неверующими и вместе с тем с хрупкой надеждой, взглядами.

Император усмехнулся.

— Ну, а что, вы думали, что особенные такие? Как бы ни так. Подобная ситуация действительно имела место быть. Спустя примерно пятьдесят лет после переселения на Ардертарт. Первые владыки Драеклона были как раз триумвиратом. Этого уже почти никто не помнит, да и в фолиантах эту информацию можно найти с трудом. Но в нашей библиотеке в книге рода, в которую вы, видать, даже и не заглядывали, а если и заглядывали, то наверняка пунктиром, как раз имеется упоминание.

Мы с братом молчали, пытаясь уложить в голове информацию, которая, честно признаться, укладывалась с большим трудом.

— И что нам делать? — глухо пробормотал брат.

— А что бы вы хотели? — отец растянул губы в плутоватой улыбке. — Вы пришли ко мне с определенной целью и вопросами. Ответы вы вполне получили. Так осуществляйте, — он махнул кистью, довольно прищурившись, словно насытившийся сметаной кот.

Уходили мы от отца словно стукнутые весовым элейном, а уточнение про защиту и вовсе вылетело из головы.

— Ну что, к Никлаусу? — тихо уточнил брат.

Я только беспомощно кивнул.

***

Никлаус

— Вы серьезно? — ошарашенно хлопая ресницами, уже второй раз уточнил я, внимательно рассматривая двух усмехающихся братьев. Словно они мне только что поведали не о том, что взаправду не против делить со мной девушку, а ― не знаю даже, с чем сравнить ― что в наш мир вторглась новая, весьма опасная раса.

— Разве ты не этого хотел? — вкрадчиво спросил Анхель, прищуривая вспыхнувшие легким раздражением глаза. — Зарыть, так скажем, топор войны. Полноправно ухаживать за, как ты там говорил, Рели?

Я заторможено кивнул, все еще не в силах поверить, что это не розыгрыш. Что братья серьезны.

— Ну вот, — довольно ухмыльнулся Анхель. — Ухаживать за Рели. Так чем ты недоволен?

Сглотнув, оттянул ставший вдруг тесным ворот рубашки, тяжело вздыхая, облизнул губы.

— Я доволен. Только никак не могу поверить в то, что вы говорите серьезно. С чего бы мне вам верить, — прищурился, вновь пытаясь найти на лицах братьев хоть тень издевки и некого плана, но не находил, чувствуя себя при этом непривычно уязвимым.

Анхель закатил глаза, откидывая голову назад. Вадэмиан же понимающе усмехнулся.

— Слушай, — сказал он. — Мы можем дать тебе клятву, что сказанное здесь является сущей правдой, и…

Он не договорил, когда Анхель вскинул руку с вспыхнувшим мягким светом браслетом, вынуждая меня отшатнуться, но брат лишь нараспев произнес речитатив древней драконической клятвы.

Пока он говорил, время словно застыло, а когда с его губ сорвалось последнее рычащее слово, пространство дрогнуло, и нас окатило белесой вспышкой.

— Доволен? — обманчиво спокойно уточнил Анхель, стряхивая с пальцев излишки магии и одергивая рукав рубашки.

Дэм горестно застонал, закрывая лицо рукой.

— Анхель, какой же ты иногда идиот! Если здесь было бы произнесено хоть одно неверное слово, клятва бы тебя иссушила за секунды! И «мяу» не успел бы сказать.

— Мяу! — дурашливо передразнил Анхель, а затем просто пожал плечами и так посмотрел на близнеца, словно это он сейчас был идиотом, выдавая: — Мы оба знаем, что сказали только правду и ничего кроме правды. Чего заводишься?

По озверевшему лицу Дэма было понятно, что кого-то сейчас ждет сильнейшая взбучка, кажется, что даже за окном потемнело, настолько сильно взбесился Вадэмиан. И я бы может и посмотрел на это зрелище, но уж точно не сейчас.

— Так, — раздраженно хлопнул ладонью по столу. — Хватит. Лучше скажите, что теперь делать. Какой у вас план?

— Ухаживать, конечно же, — весело откликнулся самый несносный из братьев. — Будем пытаться заслужить внимание и расположение одной хрупкой девочки. Проще то, что она на нашем отборе и прекрасно понимает, что есть шанс стать сразу для двоих драконов женой. Так какая разница, двое или трое?

Анхель невинно хлопнул ресницами, встречая наши скептические взгляды:

— Что вы на меня так смотрите? Все же просто. И вообще, зачем что-то усложнять? Нам останется провести бал, и заметьте, на балу мы сможем пригласить нашу девочку на танец. А может, и удастся поцеловать ее сахарные губки.

Он мечтательно зажмурился, довольно облизнувшись. Я и Вадэмиан фыркнули, но брат сделал вид, что не услышал, продолжая искушать:

— Ну, и по протоколу провести третье испытание. Ранее — запрещено. Но и здесь для нас плюсы: придуманное нами испытание предполагает более чем доверительную, интимную обстановку. Ускоренно избавимся от других претенденток и больше уделим внимания нашей девочке. Так и быть, тебя, Клаус, тоже пригласим, раз уж все решили. Ну, а после останется завершить отбор и официально сделать девочку нашей. Успешное слияние, счастливый триумвират и все дела.

Слушая брата и его сладкие речи, выплывал из навеянных своими же эгоистичными фантазиями грез. Понимая, что все, что он описал, слишком легко и сладко. Точно в романтических девичьих книжках, но жизнь, увы, далеко не роман.

— И все дела, — медленно повторил и обманчиво мягко уточнил: — Все сказал?

Анхель кивнул, я посмотрел на Вадэмиана, но тот только пожал плечами.

— В таком случае позвольте уточнить, что касается меня и вас. Во-первых, с чего вы взяли, что отец меня признает? Второе. Совет пяти вряд ли позволит править мужскому триумвирату. А что скажут и как отреагируют подданные, и думать боюсь. И третье: а саму Рели вы спросили? Хочет ли она не только ваших ухаживаний, но и моих? Правда последнее ― не совсем аргумент, ведь сам хотел и без вас за ней ухаживать, — признался, поморщившись. — И четвертое. Даже если все окажется так, как нужно. С чего вы взяли, что она выдержит вашу магию? Ваш ли она фрайал? Вы же должны понимать, насколько все опасно.

При последней моей фразе плечи наследников поникли, с лиц стерлось торжествующее выражение. И меня это отнюдь не позабавило, а напрягло.

— Хочешь знать правду по поводу фрайала? — холодно и обманчиво равнодушно поинтересовался Анхель.

Я неуверенно кивнул, предполагая, что его ответ мне скорей всего не понравится.

— А никто до конца и не знает, как именно найти фрайал! — зло оскалился он. — Все наследники находили его интуитивно. Совершенно нет никакой четкой инструкции.

— Что? О чем ты говоришь? — тихо и недоверчиво спросил я, переводя растерянный взгляд с одного брата на другого, осознавая: то, что сказал Анхель ― правда. — Но как тогда?

— Мы знаем, что при встрече с фрайалом возникает сильное к ней или к нему влечение. Увлеченность, определенно не любовь, но сильное притяжение. Желание защитить и оберегать. Томление и желание вновь и вновь встретиться. Прикоснуться. Вдохнуть запах, — тихо перечислил Вадэмиан. — Именно по этой причине и возникают, слава демиургам, хоть и не частые, но ужасающие в своих последствиях ошибки.

— Мне жаль, — пробормотал я, стараясь смотреть куда угодно, но не на поникших братьев, с искренней болью и ужасом осознавая, что им довелось за свою жизнь пережить, и какие потери.

Анхель лишь устало отмахнулся. Дэм же наоборот благодарно кивнул, принимая мое непритворное сожаление.

Никому не пожелаешь такой участи.

— Но, что в таком случае делать с Рели? Какой выход? Правильно ли я понимаю, что именно к моей… нашей девочке, — под недовольными, ревнивыми взглядами братьев быстро исправился я, — вы чувствуете все перечисленное?

— Верно, — буркнул Анхель, скрещивая руки на груди.

— Мы склонны подозревать, что именно Лорелея Стаунхаус является нашим с братом фрайалом. Более того, — он бросил короткий взгляд на угрюмого близнеца, — на втором испытании она выдержала более четырех открытых даров.

— Что?! Вы позволили ей через это пройти? Без подготовки? — мгновенно взбеленился я, и сам от себя не ожидая, подался вперед и ударил в челюсть застигнутого врасплох Анхеля, затем Вадэмиана, последний даже не стал уворачиваться, лишь спокойно приложил к разбитой губе пальцы.

Анхель же зло вскочил, опрокинул кресло и, угрожающе зарычав, двинулся на меня, но был остановлен коротким окриком близнеца:

— Анхель, он в своем праве! Успокойся!

И затем мне:

— Он уже понес свое наказание, как и я. Однако, именно магия показала, что Лея способна выдержать пять даров. Никто еще столько не выдерживал. А если взять в расчет ее скрытую магию, шансы увеличиваются.

Я притих, не зная, что сказать, чувствуя себя теперь виноватым за эту вспышку чистейшей ярости. Никогда не был импульсивным, но из-за страха и понимания того, что моей хрупкой девочке пришлось пережить, едва не поседел. И только лишь знание, что она жива и вполне здорова, примерили меня с открывшимися фактами. Что же ты со мной делаешь, бесценная?

— Так, хорошо, — выдохнул я. — Есть ли возможность достоверно подтвердить вашу догадку?

Близнецы покачали головой. Я мрачно кивнул, принимая их ответ.

— Мы что-нибудь придумаем, — тихо заверил меня Дэм.

Но и я, и они знали, что если бы был хоть один шанс, мы бы уже знали.

— Тогда вот что: в первую очередь нам нужно поймать преступника, посмевшего покуситься на сокровищницу. Провести бал и третье испытание, за это время вам приглядеться к Рели, может, постараться сделать что-то большее, чтобы понять суть.

От бессилия скрипнул зубами, из-за лютого нежелания такого рода проверок. Но иного выхода не видел и сам.

— Только ты забываешь, Никлаус, что время у меня и брата на исходе, — негромко напомнил Анхель о скором двухсотлетии.

Угрюмо на него посмотрел, но промолчал. Что тут скажешь? Выбирать между любимой и братьями, какой же тут выбор? Нет выбора. Но если она не сосуд, то мы в любом случае потеряем троих.

Риск. Оправданный ли? Я не мог сказать.

Никто бы не смог.

— Думаю, на сегодня хватит об этом, — твердо произнес Дэм. — Никлаус, я перекинул тебе списки приглашенных на бал гостей. Утверди, пожалуйста, у императора.

— Видел, — кивнул я. — Хорошо.

— И уточни у него про защиту, — попросил Анхель.

Устало вздохнул, кивая и делая соответствующие пометки в магишете.

— Что-нибудь еще?

— Нет. Это все.

Наследники ушли, оставляя меня с мрачными мыслями наедине. Сжав переносицу, перевел взгляд на магишет. Что же, похоже, у всех нас оставалась лишь надежда. Но втайне и глубоко внутри я был отчего-то уверен, что моя Рели, как бы мне ни хотелось иного, именно та, кто спасет моих братьев.

Оставался вопрос: какой ценой?

Глава 31. Стирая границы

Лорелея

— Ты нас боишься, Рели? — ласково спросил Никлаус, присел на диванчик и осторожно, но настойчиво притянул меня за руку, усаживая рядом с собой.

Так близко и плотно, что наши тела соприкоснулись, вызывая противоречивые чувства. А затем осмелевший дракон и вовсе приобнял меня за плечи, повернул к себе и заглянул в глаза, вынуждая смотреть в вишневую глубину, на дне которой теплились ошеломляющие чувства, направленные не на кого-то там, а на меня. Чувства нежности и тревоги.

Моргнув, неопределенно покачала головой, нервно заправила прядь волос за ухо и мельком взглянула на притихших наследников, ревниво ловящих каждое движение распорядителя.

Мысленно усмехнувшись, мягко выпуталась из своеобразных объятий, что уж там, желанного мужчины, и немного отодвинулась под хорошо различимый разочарованный стон дракона, откликнувшийся во мне легкой судорогой внизу живота, и ощутила, как и от этой судороги, и от заметных удовлетворенных искр в глазах двух других мужчин щеки лизнуло жаром смущения.

«Да, Лея, повезло так повезло», — со вздохом потерла переносицу, не зная с чего начать непростой разговор.

Неловко кашлянув в кулачок, как можно спокойней произнесла:

— В общем, думаю, будет правильно и честно, если вы мне сами расскажете обо всем, и в первую очередь ― об этих любопытных украшениях и как они оказались в моих вещах, — кивнула на ковер, где по-прежнему маленькой кучкой поблескивали диковинные драгоценности.

— А во вторую? — нагло поинтересовался Анхель, присаживаясь на подоконник. Вадэмиан же попросту устроился в кресле, оттуда поглядывал на меня, сверкая своими изумрудными глазищами.

— А во вторую очередь, почему вы во мне так заинтересованы? Прощу прощения, ваши Светлости и лэрд Таритарен, но мне непонятно, по какой причине ко мне настолько повышенное внимание. Ведь я не из правящего рода, чтобы во мне была выгода, к примеру, укрепления земель и власти.

На веселые смешки драконов я постаралась не обращать внимания, но если быть честной, их смех был не очень приятен, но и не обиден.

— И, если уж откровенно говорить, я не красавица, чтобы ваш интерес был именно таковым, мужским. По этой причине мне бы хотелось получить ответ на этот один лично для меня главный вопрос. Потому как если вы вознамерились воспользоваться мной, для каких-то своих целей, то я не позволю, чего бы мне это ни стоило. Ну, и на другие вопросы, конечно же.

На меня укоризненно посмотрели три пары глаз, а Анхель возмущенно фыркнул:

— Даже и в мыслях не было тебя использовать, Лорелея. Глупости.

— Рели, неужели ты о нас так плохо думаешь? — искренне изумился Никлаус, осторожно прикасаясь к моей руке, как бы невзначай поглаживая по нежной коже большим пальцем.

Если скажу, что меня не взволновало это прикосновение, я солгу. Взволновало, и еще как взволновало, но вместе с тем мне стало немного стыдно за свою недоверчивость.

— Но что мне остается думать? — тихо спросила, стараясь более ни на кого не смотреть. — Уверена, каждый на моем месте подумал бы о корыстных целях.

— Мы понимаем тебя, Цветочек, — вздохнул Вадэмиан, потирая лоб. — И позволь просить от своего лица и от лица своих братьев прощения за причиненное неудобство и за то, что своими действиями заставили тебя волноваться. Мы поступили неосмотрительно и неразумно, это факт.

— Но зачем?

Повисло недолгое молчание. Мужчины, обменявшись странными взглядами, в упор посмотрели на меня, отчего я сглотнула и нервно поерзала на диванчике, предчувствуя, что совсем скоро, а точнее ― прямо сейчас я узнаю, похоже, нечто важное. То, что многие не знают. То, о чем не говорится простым и даже не очень простым людям. А лишь приближенным к императорской семье.

— Лорелея, что ты знаешь о правящей семье? — начал издалека его Светлость Анхель тихим, осторожным голосом, словно боясь спугнуть крайне редкое и робкое животное.

Сравнение мне не понравилось, но я лишь развела руками, ровно ответив:

— Почти ничего. Прошу прощения за то, что я сейчас скажу, но это правда, — вздохнула, видя, как напряглись мужчины — Мне никогда не были интересны темы, касающиеся императорского дома. Извините, — под тихий смех Вадэмиана и изумленно округлившиеся глаза Анхеля, а также смешливый фырк Никлауса приложила тыльные стороны ладоней к щекам, сглатывая и прикусывая губу.

— Мое самолюбие вместе с самооценкой опустилось на дно, — фыркнул Анхель.

— Зато честно, — хохотнул Вадэмиан.

Я натянуто улыбнулась.

— Однако, ни для кого не секрет, что в монаршей семье многие императрицы не пережили и десятилетия, находясь в союзе с драконами правящего рода.

Смешки резко прекратились, сменяясь мрачностью и задумчивостью. Мне стало неуютно, но и врать, как и изворачиваться, мне не хотелось. Отодвинувшись еще немного дальше, что не осталось незамеченным тоскливым взглядом Никлауса, прошептала:

— Я не хотела никого обидеть.

— Ты ничего такого не сказала, Цветочек. Лишь общеизвестный факт. Но самый что ни на есть актуальный на данный момент, — сумрачно ответил Анхель, сверля меня угрюмым взглядом, в котором легко угадывалась затаенная грусть и досада.

Я сглотнула, не зная, что сказать, и просто промолчала.

— Позвольте, я начну, — спокойно произнес Вадэмиан, обманчиво расслаблено откинулся на спинку кресла, закинул ногу на один из подлокотников и сложил руки в замок. — Прежде всего, отвечая на твой вполне закономерный вопрос о том, почему же к тебе такой интерес и внимание с нашей стороны, то, в общем-то, все до банального просто: ты нам понравилась.

У меня изумленно округлились глаза, а дар речи и вовсе пропал. Хватанув ртом воздух, недоверчиво взглянула на невозмутимых мужчин.

«Вот так «просто». Они шутят?», — но на то, что драконы шутили, было не похоже. На лицах мужчин совершенно не прослеживалось и тени насмешки или шутки. А значит… Великие!

— Да, не делай такие удивленные глаза, — ответил Анхель, дернув уголком рта в намеке на улыбку. — Брат сказал за всех нас сущую правду.

— И украшения были знаком внимания, вышло действительно нехорошо, — виновато улыбнулся Никлаус.

— Все так и есть, — серьезно кивнул Вадэмиан. — Что же касается жизней императриц, то все одновременно и просто и сложно. В нашем роду драконы действительно рождаются крайне одаренными магией, из-за чего почти с рождения наследникам требуется носить княжеские блокаторы магии. Венец, — он указал себе на голову и расстегнул рукава сорочки, открывая массивные и даже с виду тяжелые браслеты, испещренные руническими знаками. — И браслеты. Так как наследники уже в утробе матери очень сильны, они неосознанно тянут из нее силу, императоры пытаются всячески помочь, подпитывая свою половину или, как у нас принято говорить, — фрайал.

— Фрайал? — заинтересованно переспросила я.

— Именно. Если коротко, то фрайал ― это сосуд, призванный стабилизировать магию драконов. А также сохранять и преобразовывать магию под себя, в частности для помощи в зачатии будущих наследников и в вынашивании драконят. Их подпитки. Но даже с такой мощной подпиткой не всегда рождение наследников проходит гладко. Чаще всего императрицы погибают.

Вновь повисло куда более мрачное молчание. Я пыталась переварить все сказанное и уложить в голове. Но вместе с тем мне многое стало понятно. Многие уже известные факты нашли логическое объяснение. Но опять же, это знание сильно не ужаснуло. Да, это страшно: вот так знать о том, какая именно судьба ожидает избранницу, но мы изначально понимали, что не так все просто в Драеклонской империи. Страшнее всего, что ни говори, было мужчинам этого рода.

Каково им знать, что с вероятностью в девяносто процентов твоя любимая погибнет, чтобы дать жизнь твоему ребенку? Я не знаю, как бы поступила на месте наследников.

В который раз поразилась, как сильны эти мужчины. Духом и характером.

— Насколько я могу понимать, отбор устроен по причине поиска фрайала? Вы ищете его, г-хм, точнее ее, среди нас?

— Верно, — кивнул Вадэмиан. — До недавнего времени мы сами не совсем понимали, как найти подходящий сосуд. Но опирались на знание того, что именно во время слияния тел наиболее точно можно сказать, фрайал выбранная девушка или же нет.

Я кашлянула, смутившись под натиском вспыхнувших воспоминаний о втором этапе. Теперь понятно, для чего именно таким был создан этот этап.

Наследники коварны. И очень опасны. Особенно для меня и моих нервов.

Я тонко улыбнулась под настороженными взглядами мужчин и как бы между прочим спросила, проводя кончиками пальцев по обивке дивана:

— И как… успехи?

— Весьма однозначны, — усмехнулся Анхель, многозначительно смотря на меня, отчего у меня перехватило дыхание.

— То есть, исходя из того, что я услышала, вы полагаете, что фрайал — это я?

Наследники нестройно кивнули, а я успела заметить, как при этом сжались кулаки Никлауса.

Прикусив губу, осторожно спросила:

— И что же будет дальше? Насколько я могу судить, знать наверняка, подхожу ли я под ваши критерии или нет, вы не можете, — я сглотнула ком в горле, взглянув на напряженного распорядителя. ― Более того, не совсем понимаю заинтересованность во мне лэрда Никлауса.

Со стороны Клауса послышался скрип зубов. Он молниеносным движением, таким, что я даже ничего не успела понять, подхватил меня и переместил к себе на колени. Я только изумленно приоткрыла рот, как дракон впился мне в губы жадным, жестковатым поцелуем. Захватывая и подчиняя, словно делая это в первый и последний раз.

От неожиданности замерла у него в руках, впитывая этот момент, сохраняя его в памяти, стараясь не анализировать причину этого жаркого, не менее желанного поцелуя. А затем сама подалась вперед, обнимая дракона за плечи и робко приоткрывая рот, впуская верткий язык вместе с вдохом.

В глазах помутилось, а по телу пробежала волна жара, концентрируясь внизу живота. Порочно постанывая и цепляясь за плечи мужчины, робко ему отвечала, однако стоило услышать на границе восприятия яростные, ревнивые и неодобрительные рыки, мгновенно вспомнила, где нахожусь, с кем и кто вообще такая. И что себе только что позволила.

Отпрянув от мужчины, тяжело дыша, рассеянно прикоснулась пальцами ко рту, чувствуя, как щеки полыхают стыдливым румянцем.

«Великие, что я творю?»

С коленей Никлауса меня как ветром сдуло. Отойдя от драконов на приличное расстояние, ближе к открытым дверям опочивальни, растерянно взглянула на каждого из мужчин, не зная, что говорить и стоило ли говорить вообще.

— Прости меня, Рели, я не смог удержаться, — ровно и совсем не виновато произнес Никлаус, с вызовом встречая мой взгляд и опасные взгляды драконов. — Но мне не стыдно.

— Кто бы сомневался, — буркнул Анхель, спрыгивая с подоконника и медленно направляясь ко мне. Сглотнув, жалобно посмотрела на несносных мужчин, обреченно надеясь, что бить меня всякими плетьми и кнутами не будут.

С подозрением оглядела уже почти подошедшего вплотную наследника, стараясь понять, носит он с собой кнут или еще какой подобный атрибут или нет. Но ничего такого не нашла, однако облегченно вздыхать не посмела.

— Такая смелая и одновременно такая пугливая, — растягивая слова, промурчал Анхель, обходя меня по кругу и становясь за спиной, а стоило мне дернуться, чтобы отойти, притянул за плечи к себе, прислоняя к твердой груди. — Чтобы более в твоей умной головке не вспыхивали совершенно не нужные вопросы, объясню. Да, ты нравишься нам. Да, всем. Нет, мы не ревнуем.

— Почти не ревнуем, но со временем справимся и с этим, — поправил Вадэмиан, улыбаясь краешком губ.

— Верно, — подхватил его слова Анхель. — И нет, морду Никлаусу бить никто не будет.

Сам Никлаус иронично хмыкнул, словно говоря этим: «Ну-ну, попробуйте. Рискните».

— Да, с очень большой вероятностью, ты наш фрайал. Мы на это надеемся. Но, извини, как бы ни было сейчас эгоистично сказано, что бы ни случилось, мы от тебя не откажемся. Никто из нас, — я изумленно дернулась, чтобы посмотреть мужчине в глаза, но он непреклонно сжал мои плечи, заставляя стоять на месте. — Что же по поводу того, что будет дальше, то, по регламенту нам требуется завершить три этапа отбора. Третье испытание назначено после бального вечера, о чем будет сообщено, конечно же, после этого торжества. Далее, после третьего испытания мы с Вадэмианом собираемся завершить отбор по причине нахождения избранницы. Ты ― наша избранница, Цветочек.

Я гулко сглотнула, деревенея, и нашла в себе силы тихо прошептать:

— Но если я — не ваш сосуд?

— Рели, на втором испытании ты выдержала четыре вида активированной чистой магии. Это уже говорит о многом, — заметил, что странно, Никлаус, по-доброму мне улыбнувшись. — Ты сама видишь, как наследников к тебе влечет. Признаться, я никогда не видел такого расположения и нежности с их стороны ни к одной девушке.

— Ну, спасибо, брат, — усмехнулся Вадэмиан.

Анхель неодобрительно прожег распорядителя взглядом, тут же хмыкнув и кивнув.

— Более того, сам брачный обряд и факт закрепления брачных уз должен помочь мягче пройти слиянию магии и тел.

Я, кажется, вновь покраснела. Сегодня я просто била все рекорды по смущению и краске на лице.

— Что же, благодарю за пояснения. Однако, ваши Светлости, если уж речь зашла о втором этапе, скажите, повезло так только мне?

И вновь смех.

— Все-таки ты все помнишь, и чармоил не подействовал, — констатировал Вадэмиан, улыбаясь. — Нет. Так повезло только тебе, наша ревнивая девочка.

Я отвела взгляд, уставившись на свои ладони.

Что тут сказать, уж какая есть.

— Хорошо. Но все-таки, по поводу фрайала и магии. Я не совсем понимаю, как могу быть фрайалом, если сама я магически не одарена. Я не раз задавалась вопросом: почему ваша магия избрала меня и на моих ладонях появились эти метки, — перевернула ладони вверх, показывая своих дракош.

— Это не так, — покачал головой Вадэмиан. — В тебе есть сильная, но спящая магия, характер которой мы определить не смогли.

— Возможно, это твоя родовая магия, — подсказал Никлаус.

— Возможно, — кивнул Вадэмиан, поднимаясь с кресла и подходя к нам с Анхелем, по дороге доставая из кармана ободок тонкого браслета. — Это блокатор магии, возьми. Если вдруг ощутишь нечто странное, распирающее изнутри, незамедлительно надень. Хорошо?

— Хорошо, — я усмехнулась, принимая дар. — Я знаю, как высвобождается магия. Я проходила обучение в школе.

Дракон удивленно посмотрел на меня, его скулы внезапно окрасились легким румянцем. Не сдержавшись, расхохоталась. Смущенный дракон ― это поистине смешно.

Мужчины поддержали меня хмыками и смешками, и даже Вадэмиан фыркнул, покачав головой.

— Я ни в коей мере не хотел тебя обидеть.

— Что вы, ваша Светлость, я не обиделась, — иронично усмехнулась и шагнула в сторону, совершенно забывая о мужчине за спиной. Однако меня тут же притянули обратно, и вновь я не успела сообразить, как поцеловали. Но на этот раз легко и очень нежно, просто прикоснувшись к губам.

— К сожалению, нам пора идти, — с отчетливо слышимой досадой в голосе сказал Анхель, наконец отстраняясь от меня и позволяя отойти от него на несколько шагов.

— Анхель прав, — подтвердил Вадэмиан, покосившись на часы в магифоне. — Лорелея?

— Да? — встрепенулась я.

— Нам будет приятно, если ты будешь носить наши подарки.

Никлаус молча кивнул, соглашаясь. Близко стоявший ко мне Вадэмиан притянул меня к своей груди, наклоняясь и целуя приоткрытые в возмущенном писке губы, смакуя и покусывая нижнюю губку. Так знакомо.

В голове вновь вспыхнул вопрос: а снился ли мне тот сон? Но этот вопрос я пока решила оставить при себе. С меня пока было довольно и того обрушившегося откровения и нежных, непозволительных поцелуев, которые я себе очень даже позволяла, чувствуя себя теперь несколько распутной.

Но вместе с тем старалась лишний раз не думать, пуская все на самотек, решив, что все будет так, как должно быть. И не иначе.

— Можно и мне еще разок отведать твоих сладких губ? — услышала за спиной вкрадчивый голос Анхеля.

— Нет! — отстранившись, твердо воскликнула, быстро отскакивая на безопасное расстояние, за спину хмыкнувшего Никлауса. — На сегодня хватит!

— Великие! Нам достанется слишком благоразумная и невинная жена! — наигранно возмущенно воскликнул Анхель, прищуриваясь и хитро улыбаясь. — Зато как приятно будет ее развращать! Верно, Вадэмиан?

Опешив от такого заявления, в негодовании сузила глаза, уставившись на нахальных наследников.

— Верно, Анхель, — ровно ответил Вадэмиан и тут же расплылся в широкой улыбке.

Скрестив на груди руки, нехорошо прищурилась, уже выстраивая в голове все мыслимые и немыслимые кары на головы двоих чешуйчатых.

— А если серьезно, то нам действительно нужно идти. Никлаус, если ты, конечно, не против, составит тебе компанию. Нам всем нужно привыкать друг к другу. И проводить по возможности как можно больше времени.

Я вновь вспыхнула: «Поглядите на них! Они уже все решили!», но промолчала. Ведь хотела того, о чем сказал наследник, не меньше. А может, даже и больше. Но все равно, как приличная девушка, возмущалась драконьему самоуправству.

«Ну, ничего, ничего, я обязательно что-нибудь придумаю», — коварно улыбнулась, повернувшись после ухода наследников к Никлаусу, расплываясь в робкой улыбке:

— Итак, чем займемся?

Глава 32. Вишневое очарование

Лорелея

— Чем займемся? — с долей задумчивости переспросил Никлаус, потерев подбородок с легкой щетиной.

И по тому как таинственно сверкнули глаза у моего дракона, а губы искривились в загадочной, манящей улыбке, ему в голову пришло что-то ну очень интересное.

— Есть у меня одна любопытная идея.

От вкрадчивых ноток в голосе дракона, можно было подумать о чем-то запретном, страстном, изматывающем, как поцелуи и прикосновения этих несомненно необычных мужчин.

И сон вновь вспомнился. Странно, что снились мне исключительно наследники, а вот Никлаус ― никогда. Жаль, конечно. Я искренне желала быть пускай пока только во снах не только с князьями, но и с распорядителем, и мне даже и на секундочку стыдно не стало за такие порочные мысли. Более того, мне хотелось иметь с ними не столько физическую близость, сколько духовную.

Стараясь унять волнение и нетерпение, поинтересовалась:

— Какая же идея вас посетила, лэрд Никлаус?

Мужчина смешно сморщил нос, вероятно, недовольный моим обращением, и шагнул ближе, вынуждая запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

— Лорелея, отчего вновь на вы? — он прикоснулся к моей руке, заглядывая в глаза. Я отметила, что мужчина часто старался прикасаться ко мне, словно ему эти прикосновения были необходимы, но ничего против я не имела. — Мы с братьями смутили тебя? Что изменилось?

Согласно этикету, я не должна была позволять дракону вторгаться в свое личное пространство, должна была отойти на шаг назад. Но я осталась на месте, мягко улыбаясь, понимая, что об этике думать несколько поздно. Ввиду того, что позволила троим несносным драконам.

— Ничего не изменилось, Никлаус. Однако мне требуется немного времени, чтобы привыкнуть к новым реалиям. Не требуйте от меня слишком много. Так что же ты задумал?

— Я хотел предложить тебе поужинать со мной. Что думаешь?

— Сегодня? — удивилась я.

— Да, — улыбнулся он краешками губ. — Если быть точным, через несколько часов.

— Как в прошлый раз? — ответила с хитрой улыбкой. — На кухне?

Никлаус замялся, неловко разводя руки в стороны:

— На кухне не выйдет. Из-за предстоящего бала там такой хаос, что лучше лишний раз там и носа не показывать. Я подумывал устроиться в парке. Если тебя, конечно же, не смутит такое предложение?

— В парке? — изумленно переспросила. — Но лэрд, в парке гуляет много придворных, как бы я ни относилась к нашему будущему союзу, но на данный момент, когда на моих ладонях княжеские метки, я являюсь собственностью наследников. Мне бы не хотелось, чтобы начались пересуды о распущенности и легкомысленности одной из претенденток. Это несколько неприятно и порочит самих князей.

Мне было горько от своих слов и их правдивости, но я не подала виду.

— Мне очень по душе твое благоразумие, Рели, — с теплотой улыбнулся Клаус. — Но могу заверить, что нас никто даже и не увидит. Мы с братьями не допустим, чтобы о тебе было сказано хоть одно нелицеприятное слово. Как и не допустим подобной ситуации. Слово дракона.

Я серьезно кивнула, принимая эту своеобразную клятву о защите. Горечь как водой смыло, она сменилась благодарностью и трепетом. Однако я уцепилось за одну маленькую оговорку, о которой слышала и ранее, но ввиду происходящего не придала особого значения. Но зато теперь вполне могла задать интересующий, правда, не ставший для меня откровением, вопрос.

— Никлаус, возможно, это не мое дело. Возможно, мой вопрос окажется грубым, о чем заранее прошу прощения, но мне любопытно. Ты и наследники несколько раз оговаривались, что братья. Однако, по какой-то причине никому не ведомо, что в императорском роду есть еще один наследник. Более того, у тебя иная фамилия. Как же так вышло?

— Я вижу, ты не удивлена, — заметил дракон, с рассеянной улыбкой.

Натянуто улыбнулась, вспоминая, как нас с Ялой поймали в галерее, и завела руки за спину, прикусывая губу.

— Мы с Даялой во время прогулки по дворцу наткнулись на портретную залу, — пояснила я, отвечая дракону многозначительным взглядом.

— О чем-то таком я и подумал, — кивнул Никлаус, тут же усмехаясь: — Видишь, Лорелея, мы уже настолько тебе доверяем, что даже и не задумались о сохранности семейного секрета. Но стоит признать, что приближенные к роду Артерваргов знают об этой стороне жизни рода. Но это долгая история.

Не успела я расстроиться, потому как мне действительно было интересно, отчего же так произошло и где матушка Клауса, как он заверил:

— Но обещаю, на ужине я расскажу о данном моменте моей жизни. Договорились?

— Договорились, — улыбнулась краешком губ, внутри все обмирало и от предвкушения, и от ощущения некого праздника. Такого, что очень сильно ждешь. И он вот-вот должен случиться.

Приятное надо сказать ощущение.

Мужчина широко и искренне улыбнулся, внезапно наклонился, мазнул по моей щеке теплыми губами в легком, нежном поцелуе и так же быстро выпрямился, бодро оповещая:

— Прекрасно. В таком случае, когда все будет готово, я отправлю сообщение на магифон.

Растерянно хлопая ресницами, осознавая, что к подобным ласкам, похоже, придется скорее привыкнуть, чтобы перестать краснеть и теряться, шепнула:

— Хорошо.

Оставшись одна, тихо рассмеялась, качая головой. Странный день. Странный и не менее потрясающий. Сбылось то, чего я так сильно в последнее время хотела. И еще одна отличная и, я бы даже сказала, замечательная новость!

Моя магия при мне! Не верить словам драконов было бы глупо, они не стали бы о таком врать. Это точно.

Легко и радостно улыбнулась, закружилась по гостиной, прикасаясь ладонями к груди, вспоминая нежность и ласковые, где-то жадные поцелуи мужчин. И все это для меня!

«Разве может быть еще лучше?» — только успела подумать об этом, как в очередном круге запнулась о драгоценности, едва не наступив на вполне себе острые элементы декора, наконец остановилась, вытерев испарину со лба.

Оглядывая сваленные в кучу вещи, уперла руки в бока, тихо пробормотав:

— Так! Пора устранить учиненный беспорядок. Тебе должно быть стыдно, Лорелея Стаунхаус!

Стыдно мне немножко было, и основном из-за того, что мои вещи увидели драконы, но в тот момент я, конечно же, об этом не думала. А сейчас стыдливость перебивали стайки мурашек по всему телу от переполняющих эмоций и учащенно бьющееся сердце. Ко всему прочему, еще нужно было заглянуть к Даяле.

Кивнув самой себе, принялась за дело.

Когда с вещами было покончено, я присела на кровать в опочивальне, немного рассеянно взглянув на магифон. Заметив одно пульсирующее сообщение, подрагивающими от волнения пальцами открыла его и, прочитав, легко улыбнулась. Писал Никлаус. В письме указывалось, что он будет ждать меня внизу у подножия лестницы, если судить по времени, уже через двадцать минут. Оказывается, я едва не упустила этот момент.

Тряхнув головой, поднялась, расправляя на платье складки и сетуя, что навестить подругу, увы, уже никак не успеваю.

Быстро приведя свой внешний облик в надлежащий вид, вышла из комнаты, не забыв плотно закрыть и запреть дверь, немного замешкалась перед комнатой Даялы, не зная, стоит ли ей говорить о том, куда иду, или нет. Решив все же предупредить, что иду на прогулку, стукнула несколько раз по двери и спустя несколько минут, не услышав ответа, немного расстроилась. Однако прекрасно понимая, где сейчас может находиться подруга, хитро улыбнулась.

Выходя из крыла невест, отдала маленький ключик учтиво поклонившимся мне стражам и поспешила к уже наверняка ждущему меня распорядителю. Было очень волнительно. Я надеялась, что наше маленькое, пускай будет хотя бы мысленно, свидание, прошло хорошо.

***

Никлаус

Кое-как выпросил у главного повара небольшую корзинку с пропитанием для меня и Рели, а также несколько упаковок запечатанного вишневого сока. Старался не слушать его недовольное рычание на тему: как ему, главному повару, все надоели, ходят и ходят, просят и просят, у него, что, других дел нет?! Я только кивал, стараясь не показывать своего нетерпения и легкого раздражения, уже предвкушая уютный вечер со своей девочкой.

Какая же она все-таки нежная, умная, осторожная. Рели, несмотря на свои юные года, была очень толковой девушкой. Искренней. Без ветрености в голове, чем славились наши драконицы, и тем сильнее мое сердце радовалось, что мне достанется такая женщина.

Моя женщина. И плевать, что ее придется делить с двумя старшими братьями, больше защиты никому не помешает. Не дай боги, уведут.

Наконец выхватив из рук ворчливого орка укомплектованную корзинку для нашего неофициального маленького пикника, заскочил к себе в покои, стащил с кровати покрывало, уложил его поверх корзинки и попутно вызвал по магишету отца.

Мне требовалось попросить у него дозволения на применение портальных камней для личного использования. Ну и, конечно же, не забыть о невидимке.

С наложенной на дворец защитой, сейчас даже самое простое применение магии строго отслеживалось и фиксировалось: если кто-то где-то надумает применить магию, сработает защита, оповещая наследников.

— Слушаю, Никлаус, — вспыхнуло в воздухе изображение императора. — Надеюсь, у тебя положительные новости по поводу смертника, посмевшего обчистить императорскую сокровищницу. Ну-ка, скажи мне, нашли?

Лайдвиг нехорошо прищурился, замечая и корзинку с пропитанием, и мой виноватый взгляд. Великие, ничего мы так и не нашли. Позор, не спорю, но и сами наследники вместе с Кристофом землю носом роют, пытаясь найти нить, и бесятся, что никак не могут в своем собственном доме разыскать виновного. И что уж там, я тоже честно пытался помочь.

Вздохнув, спокойной ответил:

— Нет, я по другому вопросу. Однако смею заверить, что Анхель и Вадэмиан денно и нощно занимаются этим безотлагательным делом.

— А ты, как я могу видеть, занимаешься совершенно иным. Дай угадаю: лэрди Стаунхаус причастна к этому «иному» и, несомненно, важному делу, отвлекающему тебя от выполнения твоих прямых обязанностей?

Мысленно закатил глаза и нехотя кивнул, коротко объясняя свой вопрос и также указывая, что сами наследники просили присмотреть за нашей девочкой.

— Раз наследники просили, дозволяю. И, Никлаус, найдите уже эту падаль, — устало попросил он и отключил магифон.

— Найдем, — пообещал я. Никуда вор от нас не денется. А сейчас меня ждет одна маленькая и такая желанная девочка.

Но все же не только императора беспокоила вся ситуация в целом, но и, конечно же, меня. Я прекрасно понимал, насколько эгоистично сейчас поступаю, что вместо того, чтобы помогать в поисках, собираюсь проводить вечер в отдыхе и довольстве.

Понимать-то понимал. Но ничего с собой сделать не мог. Не мог отказаться от такого удачно выпавшего шанса побыть на законных основаниях со своей малышкой наедине.

***

Лорелея

Никлаус с помощью портального камня и нескольких заклинаний переместил нас в удивительное место. Вышагнув из портала, я изумленно замерла, восхищенно оглядывая небольшую полянку, маленький чистый прудик и большое толстое древнее дерево с широкой кроной. Именно под ним мы и расположились, укрывшись в его тени.

Что еще более удивительно, в этом уголке умиротворения было так тихо, что я не могла поверить, что такое чудо имеется на территории дворца. Словно мы перенеслись в некое совершенно иное место.

— Никлаус, а где мы находимся? — поинтересовалась я, с любопытством наблюдая, как мужчина достает из корзинки разной формы коробочки, судя по запаху, в них находилось съестное. Желудок внезапно и очень даже громко заворчал, давая понять, что голоден.

Закусила губу, стараясь не краснеть и не смущаться, к тому же сам мужчина этому не придал никакого значения.

— Мы находимся в моем тайном месте, Рели, — не глядя на меня, улыбнулся дракон, закладывая за ухо упавшие на лицо черные с синим отливом пряди волос.

Я невольно залюбовалось игрой света в них, стараясь прогнать сильное и неприличное желание потрогать эту красоту. Отвести от лица, ощупать на предмет мягкости, прикоснуться к коже. Мотнула головой, отводя взгляд, стараясь смотреть куда угодно, но не на манящего своей одновременно и доступностью, и недоступностью дракона.

Сердце сжалось в очередном неверии, что конкретно этот сидящий всего на расстоянии вытянутой руки потрясающий мужчина и двое не менее изумительных мужчин вполне серьезно заявили о намерении и заманчивых планах на меня. О брачном обряде… со мной.

Просто уму непостижимо.

— Мы в старой части парка, — тем временем объяснил Никлаус. — Сюда давно никто не заглядывает. Так что нам никто не помешает. А я люблю приходить сюда, подумать. Здесь спокойно.

— Это верно, — пробормотала я, с благодарностью беря в руки протянутую мне маленькую горячую булочку с начинкой из тонкой мясной вырезки и листика салата.

Нервно покосившись на замершего в ожидании мужчину, поняла, что столовые приборы ожидать бессмысленно.

Натянуто улыбнулась, мысленно и в который раз посылая подальше нормы и правила этики, откусила небольшой кусочек. Медленно пережевывая, закатила глаза от удовольствия, едва не урча от вкусовых ощущений на языке. Просто потрясающее мясо, а еще соус!

Облизнула пальцы и чуть не подавились слюной, заметив, с каким выражением наблюдает за мной мужчина. Он застыл с покусанной булочкой в руке, сжимая ее так сильно, что начинка вываливалась на траву. Но дракон этого и не замечал, расширенными глазами следя за мной, хищно раздувая ноздри и до крови закусывая губу.

Я даже на несколько секунд испугалась за его состояние, тихо уточнив:

— Никлаус? Все в порядке?

— А? — моргнул Клаус, растерянно покосившись на остатки бедной булки в руке. — Да. Извини, задумался, — он неловко улыбнулся, отложил на тарелку остатки еды, затем отряхнул руки.

Не придумав ничего лучше, чтобы избавиться от повисшей неловкости, спокойно спросила:

— Ты расскажешь мне о себе?

Никалус, с тоской посмотрел на разложенную на покрывале еду, нехотя кивнул. Но не поспешил сразу выкладывать свою историю. Он разлил по бокалам из темного рейра вишневый сок, из-за чего я едва не хихикнула, и протянул один бокал мне, вскинул глаза, наверняка замечая, как потрясываются мои плечи от едва сдерживаемого смеха, недоуменно нахмурил брови, но ничего по этому поводу не спросил.

— Расскажу. Я же обещал, — криво улыбнулся он. И действительно рассказал.

Его история оказалась очень грустной. Мне было жаль, что такая хорошая и добрая женщина умерла, чтобы дать своему сыну жизнь. Это было несправедливо, но жизнь вообще несправедливая штука, тут ничего не поделать. Более того, если все же случится так, что демиурги благословят меня. Нас. И я сама окажусь на месте его матери, я не пожалею.

Это я понимала четко. У меня было только два желания. Первое ― чтобы все получилось, чтобы князья, и этот восхитительный мужчина, сидящий напротив меня с грустной улыбкой, действительно захотели со мной быть и сделать меня своей. И чтобы я успела хотя бы один раз прикоснуться к своим детям. На остальное я не надеялась.

Взглянув еще раз на подавленного дракона, отставила сок и переползла к нему ближе, подаваясь вперед и обнимая за шею. Тело подо мной закаменело, а затем меня неуверенно обняли в ответ. На моих губах расцвела радостная, светлая улыбка.

— Спасибо, — тихо произнесла я, ненамеренно касаясь мочки его уха, снова вдыхая запах меда, и никак не могла им надышаться.

— Тебе спасибо, драгоценная, — прошептал он в ответ.

Я отстранилась, заглядывая в вишневые потемневшие глаза, окунаясь в них, как в самый сладкий сироп. Не знаю, кто в следующий момент потянулся первым, я или он. Наверное, все же я, но мы вцепились друг в друга, словно сумасшедшие, его язык проник в мой рот, сплетаясь с моим и играя, подстегивая меня, дразня и углубляя поцелуй.

Его руки нежно и осторожно поглаживали спину, разгоняя мурашки и вынуждая подрагивать в сильных, надежных и таких нежных, горячих руках.

Признаться, мне было так хорошо, что все нелицеприятные о моем поведении мысли просто выветрились из головы. Я просто наслаждалась. Наслаждалась этим хрупким счастьем, радуясь, как ребенок, что могу вот так быть близко к тому, кто стал дорог. Что мои чувства взаимны. Это ли не высшее счастье? Определенно, оно.

Никлаус чуть отстранился, прикусывая мне нижнюю губу, и шепнул:

— Нам нужно остановиться, Рели. Мне нужно. Не хочу, чтобы наше слияние произошло вот так. И не здесь. Да и наследники уж точно не одобрят. Они должны взять тебя первыми.

— Они? — выхватила я главное, попыталась собрать мысли воедино и не покраснеть при таком честном ответе.

— Да, — усмехнулся Клаус, погладив меня по волосам. — Не думай пока об этом, пожалуйста. Они тебе сами все расскажут.

Я только кивнула, решая действительно подумать об этом потом.

Никлаус, хоть и пересадил меня на покрывало, но не выпустил из объятий во время нашего небольшого пикника, продолжая так или иначе касаться. Мне было приятно, но немного неловко. Однако я всеми силами старалась отринуть все мысли по поводу этики и моих сомнений.

Я, если честно, просто устала постоянно думать и одергивать себя. Прямо сейчас я просто хотела быть счастливой. И только я сама могла себе это позволить и позволяла.

За проведенное с ним время мы разговаривали ни о чем и обо всем, смеясь над разными жизненными ситуациями, никоим образом стараясь не затрагивать личные темы, личные ― это о наследниках или отборе, или еще что-то подобное.

Один раз сходили к прудику, вода в нем и в правду была наичистейшей, а еще холодной. Никлаус сказал, что в этом пруду вода всегда холодная, даже в самое жаркое время.

Затем, когда солнце уже заметно начало садиться, мы обоюдно решили заканчивать наши уютные посиделки и возвращаться во дворец, хотя этого совершенно не хотелось. Напоследок, перед тем как накинуть на нас отвод глаз, Клаус пообещал, видя мое немного расстроенное лицо, что мы обязательно сюда еще вернемся, только, скорее всего, уж в другом статусе. Я смутилась, но не подала виду, все еще продолжая не верить и одновременно верить тому, что происходит. Наверное, мне, чтобы уверовать, нужно было со всеми случившимися событиями переспать. Ну, или я уж точно поверю, когда действительно пройду брачный обряд, как бы это ни было наивно заявлять.

Мы переместились прямо в покои. Никлаус пожелал мне приятных снов, не забыв оставить на моих губах короткий нежный поцелуй.

Дракон с необычайными вишневыми глазами ушел, а я так и стояла, прислонившись спиной к прохладной двери, не в силах стереть глупую широкую улыбку, прокручивая в голове наш совместно проведенный волшебный вечер. Выплыла из своих фантазий тогда, когда по другую сторону, примерно на уровне моего затылка раздался короткий, глухой стук.

Вздрогнув, удивленно повернулась лицом к двери, недоумевая: кто же там мог прийти?

Неужели Даяла?

Глава 33. О фруктах, проделках и волшебных снах

Я, будучи уверена, что за дверью ждет именно подруга, спокойно распахнула дверь, радостно улыбаясь, но, увидев, кто именно решил меня посетить, ошарашенно замерла, улыбку как ветром сдуло.

— Ваше Императорское Величество? — выдохнула, отходя на несколько шагов назад и присаживаясь в поклоне.

— Добрый вечер, Лорелея, — с едва обозначенной на губах улыбкой поприветствовал меня император, входя и закрывая за собой дверь. — Прошу простить за столь поздний вольный визит. Не возражаете, если я войду?

«Вы уже вошли», — мысленно констатировала, но лишь вежливо кивнула.

— Конечно, ваше Величество. Проходите.

Немного растерянно проследила, как император, словно находясь у себя в покоях, спокойно прошел вперед, равнодушно осматриваясь, а я, нахмурившись, медленно пошла за ним следом, недоумевая, по какой причине его Величество решил почтить меня своим присутствием, да еще и лично.

Что-то здесь было определенно не так. А вдруг император здесь за тем, что произошла беда с его сыновьями? Быстрее, чем я успела обдумать и остановить себя, взволнованно выпалила:

— Что случилось, ваше Величество? Что-то с наследниками?

И только стоило это озвучить, как сразу поняла, насколько странным и нелепым был мой вопрос. По крайней мере, хотя бы тем, что, если бы с князьями действительно что-то случилось, император бы уж точно не пришел ко мне. На каком таком основании? Закусив губу, пробормотала, стыдливо отводя взгляд:

— Извините, ваше Величество.

Мужчина обернулся, одаривая меня насмешливой, но мягкой улыбкой, из-за чего стало еще более неуютно.

— С моими сыновьями все в порядке, лэрди Стаунхаус. Однако уверен: им было бы приятно знать, что о них так сильно беспокоится одна юная лэрди.

Меня кинуло в жар. Да, вышло очень неудобно. Но с другой стороны, ничего предосудительного в общем-то и не было. Разве подданные не могут волноваться за благополучие своих сюзеренов? Особенно будущих.

Определенно могут.

— В таком случае, что же вас привело, ваше Величество? — спокойно спросила, наблюдая, как величественный мужчина удобно устраивается в кресле. А затем император сунул руку в карман камзола и вытащил оттуда два маленьких яблочка, протянул их на ладони.

— Как и обещал, я принес вам несколько фростайеров, так сказать, на пробу. Разделите со мной этот легкий перекус.

Сказать, что я ошалела, это ничего не сказать. Я стояла посередине своей небольшой гостиной и изумленно хлопала глазами, смотря то на яблоки, то на по-доброму усмехающегося повелителя, как на говорящее животное, хорошо, что сам император не знал, какие мысли бродят в моей голове.

— Ну же, Лорелея, подойдите, я не кусаюсь, — повелительно, словно он хозяин этих комнат, а я мимо проходила и решила в гости заглянуть, со смешком произнес император.

Право, что это я. Я же именно в гостях.

Вздохнув, медленно подошла к правителю, осторожно забрала с ладони дракона хрустальные и внезапно прохладные, гладкие, твердоватые на ощупь деликатесы. Присела, точнее сказать, едва не рухнула в кресло напротив.

Довольный произведенным эффектом мужчина, еще шире улыбнувшись, уточнил, щелкая пальцами:

— Чаю?

На столике между нами в легкой портальной дымке возникла сначала маленькая пустая тарелочка с ажурным по контуру изумрудным орнаментом, затем две дымящиеся чашечки с чаем и напоследок ― несколько простых белоснежных платков.

Усмехнулась про себя: мог бы и не спрашивать. Но явно вежливость не позволила поступить императору по-другому. Покорно кивнула, все еще держа в руках начинающие покалывать ладони холодом фростайеры. Что не укрылось от цепкого взора дракона.

— Кладите яблоки на тарелку, — скомандовал Величество и, не дождавшись выполнения приказа, приподнялся и сам забрал из моих рук хрустальные яблоки, аккуратно положил их на тарелку. — Вот так. Отлично.

Я прикусила губу, не зная, как себя вести в присутствии венценосного дракона и что вообще говорить. А потому просто благодарно улыбнулась, с легким интересом наблюдая, как мужчина вытащил из ножен короткий кортик и всего несколькими оточенными движениями разрезал яблоки на четвертинки.

Вернув оружие на место, прикрыв его бархатной мантией, император поднял взгляд и, улыбнувшись одним краешком губ, подтолкнул тарелочку ко мне ближе.

— Угощайтесь, Лорелея. Не стесняйтесь, — указал император на диковинные фрукты, с живым интересом и крайне странной, какой-то предвкушающей улыбкой наблюдая за мной.

Ненадолго замешкавшись, натянуто улыбнулась, ощущая некий подвох во всем происходящем, но не могла понять, в чем именно. Взяла в руки самую маленькую из редких яблочных долек и, стараясь делать это как можно более деликатно, положила ее в рот, раскусывая.

И… В следующий момент замерла, широко распахнула глаза, тяжело задышала, с недоверием и обидой уставившись на невозмутимого императора, стараясь унять образовавшуюся во рту ледяную пустыню. Проклятье! Меня словно ножом из чистейшего льда по языку полоснуло, протыкая мелкими иголочками.

Как же холодно!

— Спокойно, Лорелея, — мягко улыбнулся мужчина. Правда, видят демиурги, где в тот момент я желала бы лицезреть его мягкость и улыбку. Садист! — Постарайтесь аккуратно прожевать, только в таком случае в полной мере сможете ощутить вкус фростайера. Если все же не сможете прожевать, то воспользуйтесь, пожалуйста, платком.

Колко взглянув на чешуйчатое Величество, постаралась дышать и выполнять то, что велел, как оказалось, император-изверг, мысленно бурча, что это не фрукт. Не-е-ет! И даже не деликатес, это же пытка какая-то. Изощренная! Точно! Этим фруктом пытать можно!

Однако спустя всего несколько минут холод сменился легкой прохладой, а вкус фрукта действительно приобрел невообразимые краски. Это лакомство трудно было с чем-то сравнить. Нежнейшая воздушная сладость, с легкой изморозью. Очень необычно. И вправду крайне трудно описать или с чем-то сравнить. Но одно было точно. Второй раз пробовать этот фрукт я бы не рискнула. Уж очень специфический. Убийственно, я бы сказала.

— Это был нечестный прием, ваше Величество, — произнесла с легкой укоризной. — Но благодарю. Этот фрукт очень необычный.

Лайдвиг Кирсан благосклонно кивнул, с легким прищуром и все той же неизменной полуулыбкой наблюдая за мной, словно изучал любопытную зверушку. Этим он напомнил мне своего сына. Анхеля.

Я подавила теплую улыбку, опуская глаза и притягивая ближе чашечку с горячим напитком.

— И все же, ваше Величество, мне бы хотелось знать о цели вашего визита. Не думаю, что желание принести простой лэрди фростайеры, — несколько резко спросила я, едва не кусая себя за еще покалывающий морозными иголочками язык. Правильно говорила матушка: за свою прямоту могу когда-нибудь лишиться этого, несомненно, важного органа человека.

Но правитель драконов лишать меня языка не спешил. Он, подперев подбородок кулаком, опираясь локтем на подлокотник кресла, таинственно блеснул глазами.

— Верно, Лорелея. Знаешь, я прекрасно понимаю, почему мои сыновья выбрали тебя в качестве будущей жены и сосуда. Ты очаровательная девушка, лэрди Стаунхаус. Немного юная в своих помыслах, но тем и прекрасна.

«Будущей жены? Об этом рано еще говорить. Сосуда ― неприятно, но честно. А еще меня назвали непосредственной и глуповатой», — мысленно хмурясь, интерпретировала слова повелителя. Глупой и непосредственной я себя не считала, но императору, наверно, виднее.

Вслух же я, естественно, ничего не сказала, как и не показала эмоций, и так уже наговорила. На моих губах лишь играла вежливая улыбка.

— Цель моего прихода проста, — он иронично улыбнулся, выпрямляя и скрещивая длинные стройные ноги. — Я пришел, чтобы лично с тобой познакомиться, так сказать, без свидетелей и лишних ушей в лице моих сыновей. Мне нравится то, что я вижу. Ты будешь хорошей женой моим мальчикам.

От такого ответа я немного зависла, словно испорченный старый магифон, изумленно таращась на бесстрастного мужчину, спокойно попивающего чай.

— Прошу меня простить, ваше Величество, но об этом действительно очень рано говорить. Отбор не закончен и…

— Это формальность, — жестким тоном прервал меня мужчина. — По регламенту положено провести не менее трех испытаний, чтобы завершить даже открытый отбор. На закрытом, открою тебе небольшую тайну, нужно провести минимум пять, однако я иду мальчикам на уступки.

Я вновь растерялась, не зная, что на это ответить. И вообще, стоит ли лишний раз открывать рот. Наверное, лучше поостеречься. Честно признаться, мне было даже приятно, что я настолько сильно по не совсем понятным причинам устраиваю венценосного дракона на роль будущей императрицы, (великие, только подумать!) но я, правда, не знала, как на этот, несомненно, странный разговор с опасным мужчиной реагировать.

Не кидаться же ему в ноги, крича: «Я на все согласная! Тащите венец! Укладывайте наследников штабелями, и распорядителя, распорядителя не забудьте! Я ― готова!» От своих же язвительных комментариев мне стало смешно. Куснула щеку, сдерживая тихий смешок. Однако после следующих тихих слов властного чешуйчатого стало не до смеха.

— Знаешь, девочка, я видел искреннюю заинтересованность у Анхеля и Вадэмиана, когда они о тебе говорили. Такой искренности по отношению к существам женского пола я не видел еще никогда. Видел затаенную грусть своего младшего сына и его незамутненную радость, когда у него появился шанс на будущее с одной маленькой посредственной человеческой девушкой. Ни с кем я не видел своих мальчиков такими живыми, полными эмоций.

Он закусил губу, вскидывая на ошеломленную меня серьезный, жесткий взор темно-изумрудных глаз, холодно припечатывая, вынуждая с каждым отчеканенным словом неуютно ежиться.

— И если мне понадобится силком тащить тебя к храму, хоть за ноги, хоть за волосы, хоть под угрозой смертной казни, я сделаю это, чтобы они были счастливы. Мои мальчики этого заслуживают. Понятно изъяснился?

Сглотнув ком в горле, размеренно ответила:

— Я услышала вас, ваше Величество. Но, как понимаю, все зависит именно от мужчин. Не от меня и даже не от вас.

Император, расслабившись, ласково улыбнулся.

— Именно так. Но, надеюсь, мы услышали друг друга. И, в крайнем случае, никто ни на кого не будет держать зла. Верно, лэрди Стаунхаус?

«Непрошибаемый дракон», — вяло возмутилась я, кивая.

Император с довольным лицом хлопнул в ладоши, резво поднялся и направился в сторону дверей.

— Ну, вот и славно. А мне пора удалиться, уже столько времени, столько времени. Благодарю за компанию, Лорелея!

Я посеменила за ним, мысленно ворча об эгоистичности драконов, сверлила взглядом широкую спину. И невольно думала о том, что император на самом деле очень красивый мужчина. Ему, на человеческий манер, с виду не было и сорока лет. Мне даже стало жаль, что этот дракон одинок. Было бы хорошо, если бы и у императора появилась дама сердца. Правда, если вспомнить о часто меняющихся, по слухам, фаворитках императора, то неуместная жалость сразу проходит.

— Доброй ночи, лэрди, — в дверях пожелал мне император и, не дождавшись ответного пожелания, ушел.

Еще немного походила по гостиной. Раздумывая над нашим с правителем разговором, рассеянно улыбалась.

Все же добрый он. И действительно любит своих детей, как ни один, наверное, аристократ не умеет любить. И я уверена: и вправду сделает все, чтобы они были счастливы. Даже силком выдаст не желающую того девицу замуж. А уж если быть еще ближе к правде, то со спокойной душой заставит проходить все муки бездны во время слияния и медленно сходить с ума от знания, что жить тебе осталось сущие крохи.

Но меня и ранее почему-то эти перспективы не страшили, не страшат и сейчас. Разве что немного ― слияние. Все же это будет в первый раз, хоть меня сейчас и сложно назвать непорочной девицей, благодаря тем же самым наследникам и их ласкам.

Закусив губу, приложила прохладную ладонь к разгорячившемуся от всех дум лбу, отгоняя и образы наследников, и мысли по поводу дня.

Хватит на сегодня драконов. Также я недолго думала о том, стоит ли сейчас наведаться к подруге и побеспокоить ее, но быстро отринула эту идею. Было уже достаточно поздно, и если Даяла сама не пришла, значит, или она еще со своими мужчинами, или же спит, а возможно, видела императора и не решилась беспокоить.

Так, все. Все завтра, нужно отдохнуть. Со сном легче переварить все эмоции, тяготы и радости дня.

Умывшись и прополоскав рот, я залезла под тяжелое одеяло, устроила голову на широкой подушке и практически сразу же забылась беспокойным сном.

Однако оказывается, «день» для меня был еще совсем не закончен.

Я вновь очутилась уже в знакомых мне покоях. И все же в этот раз мой слишком явный сон отличался. Прямо сейчас я находилась в легкой белоснежной сорочке, едва прикрывающей колени, а мои волосы были заплетены в свободную косу. И… я не ощущала на себе белья. Последний факт смутил меня больше остального.

— Наконец-то, Цветочек, ты пришла, — услышала за спиной тихий урчащий голос, и не успела обернуться, как меня осторожно, но неотвратимо прижали к твердой грудной клетке, обнимая за талию и скользя губами по обнаженной шее.

Из груди вырвался легкий стон.

Не давая мне опомниться, Анхель быстрым движением подхватил меня на руки и резковато развернувшись, понес к постели, на которой уже лежал на боку его Светлость Вадэмиан, с таинственной улыбкой наблюдая за приближением брата с ценной и вкусной ношей в моем лице.

— Мы скучали, — хрипло произнес не в меру соблазнительный мужчина, принимая меня из рук брата и укладывая рядом, скользя кончиками пальцев по бедру, вызывая этим нехитрым действом мурашки по всему телу.

Сглотнув, мотнула головой, старательно приводя мысли в порядок, и пока меня вновь не увлекли в порочные делишки двух крайне коварных драконов, резко села, с подозрением поглядывая на светящихся довольством и умилением двоих чешуйчатых, тихо уточнила, высказывая свою догадку:

— Это вообще сон?

— Умный Цветочек, — восхищенно сказал Анхель, протянул ко мне руки и, не обращая внимания на вялое сопротивление, прижал к себе, окутывая своим запахом и согревая в объятиях.

Дракон, уткнувшись мне в макушку, втянул носом воздух, спустился к шее и прикусил нежную, тонкую кожу.

— Анхель! — жалобно захныкала, неосознанно отклоняя голову и открывая для него больший доступ к чувствительному местечку.

Мужчина улыбнулся, покрыл область шеи легкими поцелуями, спустился к ключицам, покусывая выпирающие косточки.

— Что вы со мной делаете? — выдохнула, распахивая мутные от удовольствия глаза, отстранилась от Анхеля и тут же попала в крепкие, жаркие объятия другого мужчины. Застонала от его сносящих напрочь голову жадных, властных поцелуев и от того, как приятно этот несносный дракон массировал мне затылок, растрепывая волосы.

— О, поверь, мы еще совершенно ничего не делаем, Цветочек, — усмехнулся самый хитрый из наследников.

— И даже сейчас ничего такого не делаем, — вкрадчиво продолжает убеждать Анхель, придвигаясь ближе и оглаживая мне спину и животик горячими ладонями, как бы невзначай задевая твердые горошинки сосков. А у меня все уже плывет перед глазами и становится тяжело дышать.

— Разве тебе неприятно, бесценная? — с хрипотцой уточняет Вадэмиан, отстраняясь и внимательно заглядывая в глаза.

— Нравится, — честно признаюсь, закусывая губу. Разве такое может не нравиться? — Но для меня это слишком. Все слишком.

— Но в прошлый раз ты была более расслабленной, — замечает иногда слишком въедливый мужчина.

Анхель же только усмехается мне в шею, не переставая играть с грудью, поглаживает и покручивает между пальцами маленькие горошинки.

Болезненно приятная ласка. Острая.

От очередного удовольствия у меня закатываются глаза, с губ срывается стон.

— Анхель!

— Да-да, это мое имя, — с иронией замечает еще более несносный дракон, вновь отбирая меня у брата и жадно вторгаясь в приоткрытые губы.

Меня ведет от переполняющих чувств и эмоций, от ласково поглаживающих внутреннюю сторону бедра пальцев Вадэмиана, от нежных и одновременно властных рук Анхеля. Я уже не совсем понимаю, что вообще позволяю и где нахожусь, как и забываю, что все происходящее не совсем сон. Это факт.

Меня укладывают на спину, разводят ноги и сгибают их в коленях, довольно урчат, когда замечают, что под платьем нет белья, и осторожно прикасаются к влажным складочкам, растирая соки по набухшим от возбуждения губкам. И обводят по кругу маленькую ягодку. Я не могу сдержать накатывающие волны наслаждения и порочно постанываю в рот наследнику.

Один палец осторожно и неглубоко проталкивается внутрь, разжигая огонь и тягу к тому, запретному, к тому, что находится за последней гранью.

Тому, чего не могу себе позволить даже во сне.

Но мужчины и не стремятся перейти эту грань.

Нескольких поступательных движений хватило, чтобы я от сносящей разум острой волновой вспышки, прокатившейся по моему телу, громко вскрикнула и содрогнулась в руках крепко прижимающего к себе мужчины, покачиваясь на волнах стихающего блаженства.

Я не была наивной и уже ощущала похожее убивающее чувство разрядки.

Приоткрыла глаза, сквозь пелену застывших на глазах слез, отнюдь не боли, видя нежную улыбку Анхеля, растеряно улыбнулась в ответ.

Меня, как в прошлый раз, аккуратно уложили между мужчинами, тесно прижались к уставшему телу и медленно поглаживали, шепча нежности и обещания, что вскоре все станет по-настоящему, и вот тогда… Они не остановится.

Сглотнув, облизнула пересохшие губы, слыша глухой стон мужчин.

— Боги, Цветочек! Скорее бы уже закончить этот отбор! — просипел Вадэмиан.

— Трудно держать себя в руках, но еще труднее, когда ты как сейчас, в наших объятиях, так близко и такая запретная, — утробно урчит Анхель. — Засыпай, моя хорошая, и помни, что ты должна каждому из нас танец.

— Но только нам! — слышу сквозь дрему ревнивый рык Вадэмиана. С моих губ срывается веселый смешок. Перед тем как скользнуть в сон, сделала себе мысленную пометку узнать у наследников об этих необычных снах поподробнее. И пожалела, что в них нет третьего моего дракона.

Глава 34. Жестокий выбор

Хлоя

Фаворитка наследников

Забившись в самый дальний уголок сада, куда только по редкой случайности заглядывали слуги, еще реже ― другие обитатели дворца, Хлоя, опустив голову на сцепленные ладони, тоскливо раздумывала о том, как воплотить в жизнь второю половину своего хитроумного, прекрасного плана.

Эльфийка фыркнула, недовольно поморщившись.

Прекрасным он был до того, как на дворец наложили замысловатую сложнейшую структурированную защиту, не допускающую возможности без крови и прямого приказа наследника пересечь границу дворцовой стены.

А ведь она сделала так много. Но и осталось немало. Чего только стоило ей отвлечь внимание стражей у сокровищницы, где была запрятана такая с виду маленькая, скромная и простая вещица, но сколько с помощью этого артефакта можно было невозможно опасного и такого желаемого воплотить. Простому смертному и не снилось.

Темная, прослужив во дворце достаточно времени, имея уши и непомерное любопытство, впитывала слухи как губка и прекрасно располагала полученной информаций. О запрещенном в Ардертарте артефакте и его месторасположении она знала. Да и без этих знаний было бы логично предполагать, что артефакт хранится в самом защищенном месте Ардертарта. Где же ему еще было быть, как не в пещере самых хитрых и смертоносных драконов. И одно дело знать, а другое ― исхитриться достать. Но ей удалось, она достала.

Девушка иронично улыбнулась. Кому нужно и кто обладает довольно обширными редкими знаниями, пытливым умом, тот, пускай и с трудом, но добудет желаемое хоть в Сайгоне, хоть в драконьем хранилище, хоть в самой холодной бездне.

А умной Хлоя себя вполне считала.

Но ее улыбка тут же погасла, сменяясь нешуточной злостью и раздражением, стоило вспомнить возмутительные, немыслимые бестактные обыски. В последний момент узнав о происходящих допросах, успела навести с помощью запретного заклинания стойкий морок на древний фолиант рода Макентош. А затем и вовсе припрятав в надежное, тайное место.

Не дай демиурги, у нее нашли бы этот предмет, голова на ее плечах долго уж точно не задержалась.

Хлоя прикусила губу и сдвинула колени от возникшей в голове картинки образов ее драконов с сурово поджатыми губами, медленно идущих к ней с тяжелыми оковами для ее нежных запястий и хлыстом из черной кожи.

О да-а-а!

Эльфийка непроизвольно выгнулась, приоткрывая рот в немом вскрике, чувствуя на спине фантомную боль и свист над ухом, блаженно улыбнулась, подумав, как бы красиво смотрелся на ее спине причудливый узор с потеками крови.

Она облизнула губы, грустно вздохнув, недовольно фыркнула. Ее наследники никогда не проводили с ней подобные игрища, как бы она ни просила. Для этих дел у ее драконов имелись иные игрушки.

Темная тряхнула головой, возвращаясь к предыдущим думам, и гневно сузила глаза, припомнив совсем не ласковый и отнюдь не той остроты допрос, которого она искренне желала от ее Анхеля.

Ее мужчина цепко отслеживал каждую Хлоину эмоцию в потребности почуять ложь или недоговоренность, но девушка была умней. Ей почти удалось нежной притворной покорностью и делом затащить ее дракона в постель, но он от нее отказался. От нее! Снова!

И вновь Хлоя была уверена, что это вина жалкой, беспринципной человечки.

Дрянной Цветочек, чтобы ее проклятые к себе утащили!

Это она, человечка, толкнула ее на преступление! Это она виновата во всех бедах Хлои! И она за все получит сполна. Осталось совсем немного, совсем чуть-чуть.

Не привлекать к себе излишнее внимание до бала, чем Хлоя успешно занималась в последнее время, и найти того, кто смог бы взять на себя вину, хоть ненадолго отвести подозрения. А если ее план свершится как должно, снимут защиту, тогда убийцу будут искать в другом месте или же думать, что тому удалось уйти, а сама Хлоя сделает все возможное, чтобы на нее никто не смог подумать.

Никто! А особенно ее драконы. Уж об этом она позаботится.

Хлоя сумасшедше расхохоталась, искренне радуясь тому, что вскоре все закончится. Все пойдет по правильному пути. Ее мужчины выберут себе правильный и такой необходимый для них сосуд, та в положенный срок сделает свое дело, впитает магию, после понесет и родит новых наследников, а затем благополучно сдохнет!

Но, если все же с последним будут проблемы, в чем сама Хлоя сомневалась, то она поможет нерадивой исполнить свой долг, сама проложит мягкую дорожку к демиургам.

Не переставая широко улыбаться, Хлоя взглянула на заходящее солнце. Ей следовало сделать всего несколько шагов, а затем вновь затаиться, переждать небольшую бурю, а затем более сокрушительную, и все будет как должно быть. Как правильно.

Поднявшись и распрямив затекшую спину, проигнорировала хруст в ней и легкую боль, она медленно обошла старую беседку, присела за ее стенкой и вынула небольшой сверток. Осторожно, боясь дышать, развернула и от увиденного не смогла сдержать громкого победного возгласа:

— Получилось! Кто молодец? Да! Хлоя молодец!

Вскочила, едва не ударившись о металлические прутья лбом, с любовью погладила совершенно ничем не отличимый от оригинала артефакт, смахивая остатки преобразовательных нитей.

Дело осталось за малым: подкинуть гольминал*, тем самым подставив свою жертву, а после уничтожить убогого. Жертву Хлоя выбрала не совсем случайным образом. Ее выбор пал на недавно нанятого на службу молодого лакея. Тот не успел отличиться во дворце, не так давно окончил служебную простую школу, что примечательно, не при дворце, а значит, был, можно сказать, с улицы.

Кто-то наверняка из старшей прислуги пожалел юнца, решив помочь тому хорошо заработать и выбиться, как говорят у человечек — в люди. А Хлоя и рада. За мальчишкой никто не стоит. Как знать, с какой «истинной» целью он поступал на службу и зачем несчастному понадобился дальгерит. Может, банально приворожить к себе девицу. Кто разберет, что у этих людишек в голове.

Идеальный план.

Хлоя в предвкушении потерла руки, тут же поморщившись при мысли, что и эту черную работу придется выполнить самой. Что поделать, если слуги подбирались в основном из служебных академий при главном дворце, за крайне редким исключением. Таким как, например, выбранный мальчишка, и ни за что не пойдут на пособничество и взятки, прекрасно зная, какие жестокие кары за это бывают: от самой невинной порки до казни всего жалкого рода.

Последнее, конечно, уже давно не случалось. Однако Хлоя чувствовала: за свою демонскую малышку ее драконы ничем не погнушаются.

Темная мрачно хмыкнула, искренне не понимая выбора ее мужчин, ведь сама Хлоя многократно была лучше, так почему же не ей досталась нежность и любовь ее князей?

Не справедливо!

— Но это ненадолго, — шепнула сама себе Хлоя, спрятала артефакты и медленно побрела в свои покои.

На умерщвление невезучего мальчишки она решила идти сегодня, откладывать было уже попросту некуда. А значит, сегодня ночью оборвется хрупкая жизнь.

В своих покоях девушка, мурлыкая под нос детскую песенку, тщательно умылась, выпила очередную порцию восстанавливающих и подпитывающих зелий. Накинула поверх платья плащ из плотной ткани, и заплела тугую косу.

Удовлетворенно кивнув своему отражению, вытащила из-под матраса прикрепленный к деревянным панелям старинный клинок, подаренный еще в юности отцом, сделала несколько резких выпадов. Недовольно нахмурилась, решая немного переиначить смерть мальчишки. Требовалось, чтобы абсолютно все подумали, что он сам с собой это сотворил.

Хлоя задумчиво провела по лезвию острого клинка пальцами, размазала на кончиках свою кровь и лизнула ее, пробуя на вкус. Улыбнулась краешком губ, взглянув на то место, где запрятала настоящий дальгерит. И, не долго думая, вытащила его и уложила в карман по соседству с фальшивкой.

— Сам сделает. Сам, — бормотала она, скользя равнодушным взглядом по покоям.

Дождавшись нужного часа, Хлоя накинула на голову капюшон и уже у двери на доли секунды замешкалась. В сознании проскользнула разрушающая мысль: а так ли верно она поступает? Легко ли отнять чужую жизнь? Каково это будет ― наблюдать за тем, как из глаз невинного уходит жизненная искра?

Эти мысли резко сменились другими, злыми, категоричными: «Ты готова отдать своих мужчин другой? Готова видеть их счастье с ничтожной? Готова оставить их и уйти на воды? Готова быть брошенной и ненужной? Готова влачить жалкое существование, побираясь слухами о любимых?»

— Нет! — в ужасе выдохнула Хлоя, больно прикусывая губу. — Нет! Я не отдам их тебе, Цветочек. Не отдам, пока жива!

Решительно кивнув самой себе, выскользнула за дверь.

***

Лорелея

Просыпаться было легко. Приоткрыла глаза, чувствуя себя как никогда бодро, приподнялась на локтях, немного рассеянно оглядела пустую опочивальню, светло улыбнулась, припоминая хитрых, отчаянных и донельзя наглых мужчин.

Надо же, умудрились навеять сон! Конечно, с их силами это не удивительно, но все же поражает реальностью. Настоящее искусство!

Никто не будет тратить колоссальные силы и резерв, идя на опасные риски застрять во сне, на игры и издевки. Особенно князья. С каждым неким моментом, связанным с мужчинами, я становилась уверенней в их помыслах в отношении себя. И все же не до конца, что, в общем-то, было рационально. Доверие и слишком глубокие чувства не вспыхивают за один миг.

Откинув одеяло, спрыгнула с постели, собираясь отправиться в душ, однако была остановлена на полпути коротким стуком в дверь, а затем в гостиную вошла Калира. Если она и удивилась, что я сама поднялась раньше, чем она пришла, то виду не подала.

Пожелав мне доброго утра, эльфийка предупредила, что завтрак будет через полчаса подан в покои, а через примерно еще час прибудут мастера из модного дома госпожи Сонг, с целью снять мерки для бального платья.

Если бы я была светской особой до мозга костей, то наверняка пищала от восторга, радости и неописуемой чести. Поскольку услуги модного дома госпожи Сонг были крайне дороги и престижны. У данной модистки заказывали наряды вся высшая аристократия. Более того, дом госпожи Сонг выполнял в первую очередь заказы дома Артерваргов.

Но я лишь благодарно кивнула, принимая информацию, и скрылась за дверями ванной. Освежившись и приведя себя в порядок, просушила волосы полотенцем и заплела две тугие косы, связав их на затылке между собой.

Покрутилась перед зеркалом и осталась довольна своим видом. Отметив, что до завтрака осталось примерно пятнадцать минут, решила заглянуть к Даяле, надеясь, что подруга окажется в своих покоях. И мне повезло. Даяла открыла практически сразу.

— Лея! Рада тебя видеть! Проходи, — подруга, радостно мне улыбнувшись, отступила в сторону, пропуская вперед, и стоило мне пройти, захлопнула двери и внезапно обняла меня за талию.

Опешив от такого поступка, замешкалась и не сразу, но все же обняла в ответ, растерянно хлопая ресницами. Отстранившись, Яла обеспокоенно заглянула мне в лицо.

— Все в порядке?

— Да. А что, что-то не так?

Даяла облегченно выдохнула и неопределенно махнула рукой.

— Я рада, что все хорошо, — она понизила голос до шепота: — Признаться, я волновалась. Вчера, возвращаясь к себе, видела, как к тебе заходил император. Я, конечно, была крайне удивлена и даже поначалу не на шутку испугалась, но он был без стражи, значит, пришел с миром.

Вспомнив вчерашний разговор с повелителем, саркастично хмыкнула. Из-за чего была одарена полным подозрений взглядом.

— Так что же хотел от тебя его Величество? Поделишься?

— Нечем особо делиться, ничего серьезного, — видя скептические настрой подруги, заверила: — Правда. Ты удивишься, но повелитель всего лишь принес фростайеры.

— Принес фростайеры? — ахнула подруга, недоверчиво прищуриваясь. — Сам? Вот тебе и «всего лишь».

— Да, я была изумлена не меньше, чем ты, — усмехнулась я. — Тот еще фрукт. Я о хрустальных яблоках, конечно же.

— Расскажешь? — заинтересованно подалась вперед подруга. — Какие они на вкус? Слухи не врут?

— Не знаю, как сказать, если честно, — призналась я, задумавшись.

Однако вспомнив о том, что император так и оставил в гостиной на блюдечке несколько кусочков, оскалилась в плотоядной улыбке. Отчего Яла недоуменно нахмурилась и вопросительно подняла брови. Попросив ее немного подождать, с таинственной улыбкой сходила к себе в покои и, подхватив блюдечко и, предусмотрительно ― платочек, вернулась к уже пританцовывающей от нетерпения Яле, протянула ей добычу.

— Вот, попробуй. Только осторожно. Но, если что, плюй сразу в платочек.

Даяла, с сомнением покосившись на платок, жадно взглянула на фростайеры, подхватывая тарелочку.

— Ты уверена?

— Пробуй, когда же еще доведется. К слову, мне уже пора идти, после завтрака прибудет госпожа модистка. А ты, Даяла, помни об осторожности. И, между прочим, ты мне задолжала рассказ о своих приключениях. Тебе Люсила не сообщала, когда Сонг заглянет к тебе?

— Она уже сняла с меня мерки, была примерно за полчаса до твоего прихода. Но мне вот что интересно: когда ты стала такой любопытной, Лея? — наигранно возмущенно воскликнула Даяла, не сдерживая веселую улыбку.

На это я только пожала плечами. Договорившись с Даялой о том, что загляну к ней после того, как освобожусь, вернулась к себе. И вовремя: гудение и короткий дзыньк известили, что прибыл транспортировочный лифт с моим завтраком, признаться, я была голодна.

Только я успела допить чай, как двери в мои покои со стуком распахнулись, и в гостиную ворвались стайка девушек в золотисто-розовой форме дома Сонг, а следом чинно вошли она сама и Калира.

Мне доводилось ранее видеть несомненно роскошную, качественную одежду, изготовленную этой статной, красивой человеческой женщиной, так и бывать в самом бутике. Но вот приобрести для себя ― нет. Слишком дорого. Несмотря на качество. Лэрди Стаунхаус не могла себе такого позволить.

Снятие мерок и вправду не заняло слишком много времени. Госпожа модистка лишь цепко и пристально взглянула на меня, с каменным лицом обошла по кругу, покивала только ей одной известным мыслям и щелкнула пальцами в мою сторону.

Меня сразу же взяли в оборот несколько молчаливых девушек, помогая обнажиться до белья и встать на специальный помост. Затем другая пара помощниц просканировала меня визуализаторами, помогли спуститься и одеться, а после отошли в сторону, вытягиваясь, словно обученные имперцы, в струнку.

Все это время Калира молча с отрешенным видом наблюдала за действиями помощниц, не вмешиваясь, сама же Сонг скучающе листала ленту в магишете. Когда со мной закончили, она мельком взглянула на предоставленные кристаллы, покрутила их в ладони и удовлетворенно кивнула, складывая в небольшую сумочку ручной работы с орнаментом модного дома, и повернулась ко мне.

— Платье будет готово к завтрашнему утру. Скажите, лэрди, у вас имеется навык обращения с магически созданными вещами? Понимаете, в чем их главные минусы?

— Да, госпожа Сонг, — равнодушно ответила я.

— Что ж, это к лучшему, — холодно улыбнулась женщина. — Значит, для вас сюрпризов не будет.

— Мы закончили, — она обратилась к Калире и снова ко мне:

— Всего хорошего, лэрди.

Учтивый книксен напоследок и вежливый вопрос от Калиры, нужна ли от нее некая помощь, мой отрицательный короткий ответ ― и я осталась одна.

Рассеянно покрутив головой, насмешливо фыркнула. Я предполагала, что снятие мерок займет куда больше времени. Несколько часов, к примеру, но никак, что от силы полчаса. И это прекрасно, больше времени на то, чтобы прогуляться по дворцу и побеседовать с подругой.

Переодевшись в другое, более подходящее для прогулки, но, как и остальные, простое платье, переплела волосы в высокий хвост и отправилась к подруге.

— Уже закончили? Быстро, — с уважением протянула Даяла. — Со мной возились немного дольше. Но тоже довольно споро управились. Все же не зря госпожу Сонг называют лучшей в своем деле.

Я бесстрастно кивнула, уточнив:

— Ты успела позавтракать?

На лице Даялы возникло странное выражение. Она мрачно усмехнулась и протянула:

— Да-а-а. Позавтракала, и твоими яблочками закусила.

Девушка с мрачным лицом хищно улыбнулась и сделала маленький шажок ко мне, явно не с благими намерениями. Я гулко сглотнула, мгновенно понимая по какой причине поменялось настроение подруги.

— Тебе было вкусно? — непринужденным тоном уточнила я, на всякий случай отходя на несколько шагов назад.

— Очень, — покивала Яла, а в следующую секунду грозно рявкнула: — Предупреждать о таких вещах нужно, Лорелея! Язык все еще ледяной!

Я виновато пожала плечами, улыбнувшись.

— Ну, раз ты удачно позавтракала, может в таком случае на прогулку? — невинно хлопнула ресницами.

Яла укоризненно покачала головой, недовольно фыркнула и покорно кивнула:

— Согласна. Но, Лея, больше о таком не утаивай. И все же, спасибо. Это был необычайный, незабываемый опыт. А платком я все же воспользовалась.

Насмешливо посмотрев на подругу, честно заверила:

— Разумеется. О моих каверзах в твою сторону, ты узнаешь первой.

В глазах Даялы вспыхнули задорные огоньки, она отзеркалила мне не менее насмешливой, предупреждающей улыбкой, мстительно заявила:

— Прогуляемся до Стеклянного холла.

Я лишь невозмутимо пожала плечами, мысленно широко улыбаясь. В Стеклянный холл, так в Стеклянный холл. Я не имела ничего против.

Спустившись вниз, мы медленно пошли вдоль снежного садика. Заблудиться я не боялась, повсюду тенями скользили слуги, стараясь лишний раз не попадаться придворным на глаза. Но я предполагала, что если будет необходимость, то мы сможем одного или одну из них отловить и уточнить, в каком направлении нам двигаться, чтобы выйти к парку.

— Ну, рассказывай, — потребовала, мельком взглянув на смутившуюся подругу.

— Если честно, я не могу поверить, что это происходит со мной. Что это не сон. И эти потрясающие мужчины могут быть моими. И чем больше я провожу с ними времени, тем больше мне кажется, что я не ошиблась. Что нашла тех, кому по-настоящему дорога. С кем смогу построить крепкий союз, — призналась она.

— Ты называешь их «мои», это уже многое значит, — на моих губах расцвела теплая улыбка. — Я искренне рада за вас.

— Спасибо, Лея, — смущенно отвела она взгляд, но вдруг нахмурилась и нервно закусила губу. — Только, знаешь, Джаль мне кое-что поведал.

Она неуютно передернула плечами. Я напряглась, насторожившись.

— Даяла, что-то серьезное?

— И да, и не совсем, — она затравленно посмотрела на меня. — Я обещала, что никому не скажу о том, что мне доверили. И я бы сдержала это обещание, но я не могу с тобой так поступить. В общем, я прошу: на балу будь осторожна. Ничего не пей и не ешь. Это не совсем уж так точно, но кажется, наследники задумали провести на бальном вечере вне этапное испытание.

— Они что, собираются отравить девушек? — недоверчиво прошептала я, не зная, как относиться к такому откровению. Во мне взыграло противоречие. Я не знала, верить ли тому, что сказала подруга. Как не могла поверить в то, что мои князья собирались отравить девушек. Ведь это уже было за гранью. Неправильно. Жестоко.

— Нет, что ты! Не думаю, что отравить, — вклинился в мои нерадостные мысли голос Даялы. — Наследники не монстры же. Наверное. Скорее они что-то подольют в пищу и напитки. Но вот что. Вопрос. И…

Даяла прервалась на полуслове, потому как недалеко от нас раздался душераздирающий звонкий истеричный крик.

— Боги! Помогите! А-а-а-а-а-!!!

Испуганно замерев, мы недоуменно переглянулись, настороженно прислушиваясь. Показалось или нет? Но очередной пронзительный, надрывный визг развеял всякие сомнения.

— У-у-у-у!!! Помогите!!!

Переглянувшись еще одним ошалелым взглядом, мы с Даялой, не сговариваясь, приподняли юбки и рванули на звук. Совершенно не заботясь, как это будет выглядеть со стороны.

А когда выбежали на шум, застали полуобморочных девиц. Некоторые из них полусогнулись у стен, вываливая на пол завтрак, некоторые продолжали тихо повизгивать, закрывая руками лицо, испуганные слуги жались к стенам, с осязаемым ужасом таращась на… распластанное на глянцевой плитке мужское окровавленное тело.

Побледневшая Даяла тоненько пискнула, закрывая рот рукой, я же на деревянных ногах подошла ближе, чувствуя, как меня с каждым шагом начиная все больше мутить. Сглотнув жесткий ком в городе, прошептала:

— Кто это?

— Труп, ослепла, что ли?! — всхлипнула рядом белая как полотно русалка, зеленея на глазах.

Я на нее покосилась, но промолчала, делая еще один робкий шажок. На полу лицом вниз лежал определенно мужчина, одетый в форму лакея, я отстраненно отметила, что кровь, похоже, текла из неестественно вывернутых рук.

Тяжело вздохнула, отшатываясь, не в силах отвести взгляд от, похоже… самоубийцы. Но как он здесь оказался? Почему его раньше не заметили?

С трудом сдерживая рвотные позывы, покрутила головой, находя неприметную сразу нишу и, кажется, начиная кое-что понимать, но в тоже время мое предположение было еще более диким, чем все происходящее.

— С дороги! Расступитесь! — сквозь шум в голове услышала ледяной голос главы безопасности и медленно повернулась на звук.

— Их Светлости здесь! — послышались испуганные шепотки.

К нам с мрачными, ничего хорошего не предвещающими лицами, чеканя шаг, действительно шли наследники и Эноридхен.

Наткнувшись на меня, мужчины заметно напряглись, в их глазах отразилось мимолетное искреннее беспокойство и недовольство, скорее на то, что я здесь нахожусь, тут же сменяясь равнодушием, но мне хватило и этого короткого момента, чтобы немного успокоиться.

Анхель и Вадэмиан, прошив девушек и слуг ледяным цепким взглядом, присели у тела, загораживая своими спинами обзор, а Эноридхен раздал приказы зазевавшимся слугам, затем повернулся к нам, окидывая цепким, полным льда взглядом.

— Кто первым нашел лакея? — сухо спросил он и покосился почему-то на меня. Мысленно поморщившись, отошла к зеленой Даяле, становясь рядом.

— Я, лэрд, — вперед вышла худенькая служаночка, прикусывая и так искусанные от волнения губы. — И действовала в рамках протокола. Сразу же оповестила старшую смены, а она приказала ждать, сообщив, что вызвала вас.

— Принято, — кивнул Эноридхен. — Вы останьтесь для дачи показаний. Остальные, разойтись! Лэрди, вернитесь в свои покои. Слуги вас проводят до северного крыла. До приказа лэрда распорядителя из комнат выходить запрещается.

Слуги, услышав приказ, заторможено покивали головами и потянулись к девушкам, некоторые успели уже удалиться. Меня Яла также потянула за рукав, но я замешкалась, взглянув на погибшего мужчину.

— Как он здесь оказался? — задумчиво протянул Эноридхен, рассматривая лакея.

— Он выпал из ниши, лэрд, — тихо проговорила служанка.

— Из стены? — в один голос произнесли я и Кристоф, только я лишь повторила, подтверждая свои умозаключения, а лэрд переспросил. Услышав мой голос, он резко повернулся в нашу сторону, сводя брови к переносице.

— Особое приглашение нужно, лэрди Стаунхаус?

Я покачала головой. Хоть мне и не понравился грубый тон дракона, но и лезть на рожон было бы в данной ситуации глупо. Уже собираясь уйти, развернулась, услышав за спиной ледяной голос Анхеля:

— Лэрд Эноридхен, оставьте в покое Лорелею и займитесь своими прямыми обязанностями. Однако, девушки, он прав. Вам сейчас здесь не место.

Эноридхен торжествующе оскалился, но мгновенно сдулся под суровым взглядом Вадэмиана. В это же время прибыл немного запыхавшийся Никлаус, я бы ему улыбнулась, потому как была очень рада видеть, но момент уж точно не располагал к улыбкам, как и тяжелое настроение.

Дракон с вишневыми глазами уже было открыл рот, как был перебит сухим голосом Анхеля:

— Никлаус, ты вовремя, будь добр, проводи Цветочек и лэрди Крижель в их покои и возвращайся сюда.

Клаус, мрачно взглянув на тело, кивнул.

— Конечно, ваша Светлость. Пойдемте, лэрди. Вам не стоит здесь находиться.

С последним никто спорить не стал.

* * *

Гольминал — на старо-дракоелонском «временная копия». Искусственно созданная замена некому оригиналу. Будь то артефакт или вещь, временно перенимает на себя свойства. Зависит от силы влитой магии. При окончании срока гольминал развеется

Глава 35. Маг смерти академии Деркон

Хлоя

Хлоя осторожно выглядывала из-за колонны, любуясь последствиями деяний своих рук, с ее лица не сходила безмятежная, умиротворенная улыбка. Она искренне радовалась, что задуманное получилось осуществить настолько легко.

Да, было, конечно же, немного неприятно смотреть, как избранный мальчишка вскрывал себе вены, лопоча о том, чтобы его великодушная госпожа пощадила, как и было неприятно то, что не смотря на защитный плащ, на подол ее прекрасного атласного платья упали несколько капель крови. Теперь платье было непригодно, и его пришлось уничтожить! Но это лишь мелочи.

Главное результат!

А результат был. Как же смешно было наблюдать за истеричными напуганными и повизгивающими девицами. Хлое они напомнили маленьких дрожащих перед убоем оленят. Как же вкусно было упиваться их страхом и отчаяньем, двойной приятный бонус.

Темная слегка напряглась, заметив появившихся из-за поворота драконов. Она едва успела отпрянуть, заметив, как Вадэмиан посмотрел в ее сторону, но, благо, Хлоя успела скрыться быстрее, чем изумрудный взор нашел неучтенного наблюдателя.

Отсчитав десять секунд, Хлоя вновь выглянула и не сдержала уже другой, нежной, теплой улыбки, скользя жадным взглядом по подтянутым телам наследников, по их широким жестким ладоням. Беззвучно застонала, мигом вспоминая, что эти ладони и сильные пальцы умеют творить с ее изнывающим в жажде ласки телом и сколько ей еще, если все пройдет как должно, они смогут подарить.

Она перевела взгляд на нахмуренного вездесущего Эноридхена, ведущего разговор с безликой, серой, не стоящей внимания служанкой, презрительно фыркнула в его сторону. В который раз пожалела, что этого мужлана до сих пор не убрали из дворца. Хлоя знала: бесчисленное количество раз он был на волосок от смещения с должности. Но до сих пор, увы, продолжал злить ее своим присутствием. Что же, стоит подумать о том, чтобы и этот ненужный элемент убрать радикальным способом, но это позже.

В последний раз скользнув взглядом по заторможенным девицам и своим мужчинам, Хлоя уже собралась тихонько уйти, как до ее чуткого слуха донесся холодный голос Эноридхена, отчитывающий двух зазевавшихся человечек.

Хлоя хмыкнула, равнодушно взглянув в сторону прибежавшего, словно верная собачонка, Никлауса, прищелкнула языком. Хлоя сама не знала, что ей не нравилось в этом мужчине, так похожем на императора. Но, может, как раз тот факт похожести. Ведь именно из-за императора она была здесь, из-за всех императоров, чтоб им пусто было. Мотнула головой, откидывая разрушающие мысли, сделала несколько шагов, все же собираясь быстро уйти, пока ее не заметили, но застыла, словно ее прошили молнией, услышав твердый, но с мягкими урчащими нотками голос Анхеля:

— Никлаус, ты вовремя, будь добр, проводи Цветочек и лэрди Крижель в их покои и возвращайся сюда.

Хватанув ртом воздух, ошарашенная эльфийка медленно обернулась, прекрасно осознавая, что ей сказанное совершенно не послышалось.

Хрустнули костяшки в крепко сжатых кулаках.

Темная повела носом, словно вышедший на охоту хищник, и медленно подкралась ближе, занимая исходную позицию, выглянула из-за колонны, сканируя алчным взглядом двух смущенных человечек.

«Кто! — бился в ее голове полный ледяной ярости вопрос. — Кто из этих двух грязных минорок Цветочек?! Кто?!»

Хлоя была готова топать ногами от бессилия, потому что ей наконец довелось увидеть ненавистный Цветочек, но вот кто ею является из двоих человечек, она не понимала. Обе невзрачные. Правда, с более темными волосами, была определенно изящней. Вторая же ― более смазливой. Но они и мизинца не стоили Хлои. Так почему?.. Чем она зацепила? Что в ней такого?

Да и кто же все-таки из этих мышек нужная?

Взор Хлои остановился на темноволосой малышке с карими глазами. Прищурилась, и ее губы скривились в болезненной усмешке.

«Наверняка она. Кареглазая и подрагивающая, словно листочек на ветру», — кивнула сама себе эльфийка. Хлоя признала, что темноволосая малышка больше подходила под вкус наследников.

Она перевела взгляд на вторую девушку, что, так воинственно вскинув подбородок, одаривала Кристофа укоризненными, недовольными взглядами, и усмехнулась, убеждаясь в своих доводах.

«Наследники даже бы и не взглянули в сторону этой валькирии из легенд. Нет, это та, другая».

А когда Хлоя увидела, как осторожно и нежно подхватил под локоток распорядитель окрещенную валькирией девушку, вторую же девицу лишь аккуратно, едва касаясь спины, подтолкнул, молчаливо прося следовать за ним, возликовала, окончательно убеждаясь в своих доводах.

«Наследники никогда бы не позволили, никогда бы не подпустили к своей женщине другого мужчину».

Растянув губы в кривой улыбке, уже строя следующий этап своего плана, эльфийка резко развернулась, неожиданно врезавшись во что-то твердое, лишь чудом не сломав себе нос при столкновении.

Отпрянув, она злобно зашипела, потирая пострадавшую часть лица, вскинула голову, собираясь разразиться рвущейся с языка ругательной тирадой и гулко сглотнула… встречаясь взглядом с цепкими, жесткими глазами Кристофа, захлебываясь собственной яростью.

«Сколько он там стоял? Как успел подойти? Почему я не заметила?» — лишь успела подумать Хлоя, как ее схватили за руку, дергая на мужчину и больно стискивая запястье.

— Что вы здесь забыли, лэрди Макентош?

***

Дэм

Как только Никлаус увел девушек, я наконец смог облегченно вздохнуть. Мне совершенно не хотелось, чтобы любимая вообще увидела то, что увидела. Не для глаз девушки мертвые тела. Правда, Лея и не производила впечатление излишне эмоциональной и пугливой особы, но была юной, с еще не до конца сформированной психикой.

Это сейчас она вела себя вполне сдержанно и не впадала в истерику, но мне не хотелось, чтобы из-за этого несомненно неприятного инцидента у нашей малышки испортился сон или аппетит.

Поморщившись, осторожно перевернул уже остывшее тело, сухо обронил:

— Лакей. Из новичков. Изредка его видел. Анхель?

Близнец вновь вернул внимание мертвому, негромко кидая Эноридхену:

— Кристоф, периметр. Установить защитный контур.

И уже мне:

— Да, видел его. Но так же, как и ты, понятия не имею о его жизни. Судя по характеру ран и их положению, погибший перерезал себе вены, — Анхель задумчиво провел по уже покрывшимся легкой коркой ранам и вскинул голову, оглядываясь. — Похоже на самоубийство. Но! Если это самоубийство, что его тело делает тут?

— Служанка сказала, что он выпал из ниши, — протянул я, окидывая юношу быстрым взглядом, но кроме ран на руках, других повреждений, на первый взгляд, не было. Повернул голову к молчаливой служанке: — Как именно вы его нашли, госпожа?..

— Самира, мой князь, — откликнулась она, не поднимая глаз. — Я собиралась смахнуть пыль в нишах, пыль скапливается там, если долго не проводить уборку. А госпожа старшая смены Илань…

— Дальше, — нетерпеливо прервал ее. — Переходите к той части, как нашли труп.

Девчонка вздрогнула и покорно ответила:

— Я только лишь подошла к нише и провела щеткой, — она вытащила из передника маленькую кисточку и, быстрым движением нажав на кнопку, выставила вперед длинную палку с перьями на конце. — Эта ниша глубокая, но узковатая, сама не знаю, как лакей туда протиснулся, но я протянула руку с польной и… он… Он рухнул на меня. Этот мужчина, — девушка указала на тело, придушенно всхлипнув.

Не став мучать служанку, вскинул руку.

— Довольно. Можете идти, Самира. Сегодня и завтра будьте в своих покоях, если вы понадобитесь, за вами придут.

Девушка, еще больше побледнев, присела в глубоком поклоне и быстро ушла.

— Что-то странное происходит, — пробормотал Анхель. Я лишь согласно кивнул. Странное — не то слово.

— Ваши Светлости!

Повернувшись на звук, увидел Эноридхена, выводящего из-за ближайшей колоны пылающую то ли от гнева, то ли от смущения фаворитку.

— Я обнаружил лэрди Макентош, прятавшуюся за колонной, — дракон с торжественным видом тряхнул несопротивляющуюся эльфийку и грубо подтолкнул девушку вперед и, не обратив внимания на наши с братом недовольные взгляды, засыпал эльфийку колкими вопросами: — Итак, лэрди, поясните их Светлостям, раз мне не захотели, что же вы делали за колонной? По какой причине прятались? Что вынюхивали? Какова ваша цель? Отвечайте!

С подозрением взглянул на эльфийку, отмечая ее бледный напуганный вид и подрагивающие маленькие пальчики, прищурился, замечая на хрупком запястье синяки в форме широкой ладони.

Раздраженно цыкнул:

— Спокойно, Кристоф, — и уже более мягко ― к напуганной девушке: — Хлоя, ты в порядке? — после неуверенного кивка попросил: — Расскажешь, зачем пряталась? Что здесь делала?

Анхель нехорошо прищурился и скрестил руки на груди, обращаясь в слух.

— Я, ничего, — тихо ответила темная, нервно кусая алые губы. — Гуляла недалеко и услышала крики, подумала, что кому-то стало плохо, и прибежала. А тут… кого-то убили! — она всхлипнула, неуютно поежилась и обняла себя за плечи, становясь еще более хрупкой и беззащитной.

У меня свело зубы. Бедная, такая маленькая, ясное дело, что она была ни при чем. Вздохнув, быстро расстегнул жилет и накинул его на плечи девушки. Хлоя одарила меня обожающим взглядом и плотнее запахнула жилет. От Анхеля мне прилетел недовольный раздраженный взгляд.

— Что дальше? — сухо спросил он.

— Ничего, — она рассеянно развела руками. — Здесь уже были вы, ваши Светлости. А я так испугалась, что не смогла сдвинуться с места от увиденного, и затем меня нашел лэрд Кристоф.

— Так, ясно, — потер переносицу. — Хлоя, скажи, ты никого не видела, пока бежала сюда? Может, кого-то подозрительного?

— Н-нет, мой князь, я никого не видела. Разве что несколько слуг, но я не обратила на них внимания. Слуги же, — она пренебрежительно фыркнула, тут же смущенно опуская глаза.

— Понятно, — хмуро ответил, уже замечая торопливо шагающего к нам Томклауса. — Вернись в свои покои, Хлоя. И, пожалуйста, до нашего приказа оставайся там.

— Но!.. — пискнула девушка, осекшись о суровый взгляд близнеца. — Как прикажете, ваши Светлости.

Анхель смерил Хлою подозрительным взглядом и приказал Кристофу:

— Проводи фаворитку. Затем собери показания об этом лакее. А лучше всего найди его личную карточку. Затем возвращайся.

На лице Эноридхена отразилось возмущение, но спорить он благоразумно не стал, поклонившись и подхватив под локоток растерявшуюся эльфйку, удалился.

— Мне пришел код безопасности, — без предисловий заявил целитель, подходя к границе защитного контура. — Что тут у нас?

Я указал на тело:

— Ты нам и скажи, Джаль. Самоубийство или же инсценировка.

Томклаус сухо кивнул и попросил, указывая на контур:

— Вы позволите?

Анхель молча вскинул руку, делая брешь в защите и впуская целителя. Тот сразу присел рядом с мужчиной, запуская диагностику. И пока целитель выполнял свою работу, я коротко рассказал обстоятельства нахождения тела.

— А может, случайность? — с серьезным лицом спросил Анхель, с интересом наблюдая за Томклаусом и, наткнувшись на мой скептический взгляд, повел плечом: — Что? Скажем, лакей собрался побриться и случайно порезался. Хорошая версия.

Я иронично хмыкнул. Томклаус же укоризненно покачал головой:

— Глупости, мой князь, если только он брил руки, да и то, сомнительно. Раны слишком глубокие.

— Извращенные ролевые игры? — со знанием дела уточнил Анхель.

— Сам с собой? — поднял я брови. — Если брать в расчет теорию самоубийства.

— Кто знает, что у мальчишки было на уме.

— То есть, по твоей теории, юноша решил поиграть в острые игрища, но так как был дилетантом, не справился и самоубился и, осознав свою никчемность, со стыда полез в стенную нишу, где истек кровью и умер. Так?

— Ну вот! — воспрянул духом близнец. — Отличная версия! Рабочая.

Я насмешливо фыркнул, а вот Томклаус не разделял нашего черного юмора. Джаль смахнул с кончиков пальцев излишки магии, поднялся и с мрачным видом обернулся к нам.

— Все действительно похоже на самоубийство. Повреждены мышечные и нервные волокна. Перерезаны сухожилия, глубокие неровные разрезы говорят о том, что делал непрофессионал. Также неровность и наклон надреза свидетельствуют о том, что погибший сделал это сам.

— Но? — посерьезнел я. Анхель тоже подобрался, так же улавливая недосказанность в словах целителя.

— Меня смущает местонахождение тела. Его нелогичность, к тому же синяки на боку, проявившиеся после смерти, говорят о том, что ему помогли пролезть во вместилище. Или же за примерно пятнадцать минут — полчаса до смерти некто сильно стиснул ему правый бок. Однако пальцы слишком хрупкие, тонкие. И тут только один вывод: повреждения нанесены девушкой или же мальчиком. Ребенком.

— Так, ладно, есть вариант, как более точно узнать о том, убили лакея или же он сам таким странным образом покончил с собой?

Джаль пожевал нижнюю губу.

— Есть. Но мне нужно более тщательно обследовать тело. И было бы хорошо привлечь толкового некроманта.

— Некроманта? — изумился я.

На лице брата также отразилось удивление, кашлянув, он ровно уточнил:

— Вы считаете, что привлечение специалиста такого профиля необходимо? Но что может сделать некромант? Поднять муху? Или провести вскрытие?

— Провести вскрытие могу и я сам, — проворчал целитель, поясняя: — Для полноты картины. Да. Поднять не поднимет, но можно попытаться призвать дух умершего. Ответить на вопросы, может, и не ответит, но если среагировать быстро, дух даст подсказку о своей кончине. По крайней мере, мы с точностью сможем узнать — убийство или самоубийство. Но я ставил бы на первое, — целитель замолчал, поворачиваясь к мертвому.

Я похолодел от осознания правдивости слов Джаля. Если это планируемое убийство, то мы в глубокой заднице. Помимо украденного артефакта и угрозы будущему правлению наследников престола, а может, самому императору, тут может вполне быть угроза претенденткам. Лорелее. Кто знает, что взбредет при таком условии сумасшедшему в голову.

— Нужно обратиться в академию Деркон, — сумрачно заявил Анхель, хмуря брови. — Академия хоть и не самая престижная, но именно Деркон, как бы там ни было, выпускает сильнейших специалистов.

— Согласен, — решительно кивнул я, мысленно отмечая, что сколько раз уже пытались переманить профессоров с более отсталого Дерка в академию Хейма, но никогда никто не соглашался. Правда, что и говорить, если даже мы, наследники, обучались в академии Деркон. — Я построю переход в целительское крыло. Анхель, на тебе некромант. Вызови Тейхена, думаю, декан некромантии и алхимии подойдет лучше всего.

***

Анхель

Пока Томклаус исследовал тело, я успел связаться с директором академии, с которым был знаком не понаслышке. Еще при нашем обучении негласно лучшей академией Ардертарта заведовал младший брат герцога Деркона — Аларик Рейган.

Связавшись с ним и коротко обрисовав сложившуюся ситуацию, попросил о неофициальном привлечении декана некромантского факультета к нашему расследованию.

Рейган охотно откликнулся на мою просьбу, но с сожалением пояснил, что на данный момент декан находится на первых полевых практических учениях со вторым курсом, однако предложил альтернативу в лице адепта пятого некро-алхимического курса.

— Уверяю, Дан вполне справится, — заверил лэрд Рейган, нетерпеливо отстукивая по столу кончиками пальцев и стараясь незаметно коситься на время. — К тому же, Дан является магом смерти, и думаю, поможет вам больше, нежели декан Тейхен.

— Магом смерти? — удивленно переспросил, не сразу веря в то, что услышал.

— Именно так, — охотно кивнул Аларик, вновь косясь на время и натянуто улыбаясь.

— Как родовое имя адепта?

— Адепт не из высшего сословия. Сирота. Но, возможно, непризнанный бастард, — пожал плечами младший Рейган.

— Любопытно, — протянул я и решительно кивнул. — Присылайте, жду адепта ровно через пятнадцать минут у главных ворот дворца, — не дождавшись ответа, отключился, порталом вернулся в целительский кабинет. Ко мне сразу же шагнул взволнованный брат, что заставило сильнее напрячься и так напряженное тело.

— В кармане этого лакея мы нашли, угадай, что? — с рычащими нотками в голосе процедил Дэм.

— Что? — опешив от его напора, тихо уточнил я.

— Дальгерит! — рявкнул Вадэмиан, зло протягивая мне небольшой прозрачный сосуд из рейра, в котором действительно лежал небольшой неприметный камушек с бурыми пятнами, предположительно ― крови.

— Он все это время был у лакея? — медленно спросил я, покосившись на тело на столе, потер лоб. — Так, но для каких целей? И как смог осуществить простой лакей, который и работал-то во дворце недолгое время, взлом сокровищницы?

— Да, ничего не ясно, — хмуро кивнул Вадэмиан, тоже взглянув в сторону предположительно вора. — И тем еще страннее обстоятельства его смерти. Каким-то образом провернул хищение опасного артефакта, а затем убил себя? Успел ли сделать то, зачем похитил дальгерит? Вопрос.

— Засланный шпион? — предположил я. — Провальная попытка, хм, переворота?

— Не похоже, — покачал головой Дэм. — Если только совсем уж глупцами. Ладно, разберемся. Хуже всего, что на носу бал, а у нас здесь не пойми что, и вполне возможно, что по дворцу расхаживает убийца этого несчастного. Боги, не отбор, а сплошное дерьмо! Кстати, как зовут-то этого бедолагу?

— Г-хм, — кашлянул я, пытаясь вычленить из памяти имя лакея. — Вроде бы Лель, или Мель, точно сказать не могу.

— Льерн, — поправил меня вмешавшейся Томклаус. — Льерн Бойл. Человек. Устроился во дворец из дома наемной службы. Не при дворце. Из простых. Проходил по стандартному протоколу целительский осмотр. Ничего примечательного. Здоров. Соответствует своему возрасту. Рекомендательные письма от наемного дома должны быть в его карте.

— Ясно, — кивнул я. — Карту принесет Эноридхен.

— Кстати, Анхель, что сказал Тейхен? Ты связался с ним? Когда он прибудет?

— Не он, — вздохнул я и коротко рассказал о разговоре с директором академии.

— Неучтенный маг смерти? — хмуря брови, недоверчиво переспросил брат. — Что же, посмотрим, в любом случае этот парень ― сирота. У него явно не было денег на обучение, а значит, был подписан стандартный договор о пятилетней службе короне. И посему вполне понятно, почему мы о нем пока не знали. Парню дали время спокойно доучиться. Благородно со стороны Рейгана. Как, ты сказал, его имя? Дан?

— Да, именно так назвал его Аларик. Родовое имя он не назвал, только лишь упомянул, что парень является сиротой. К слову, мне нужно за ним спуститься. По времени адепт уже ждет у ворот. Лэрд Томклаус, что по этому Льеру?

— Ничего существенного сообщить не могу. Смерть от быстрой потери крови. Посторонней магии не обнаружено, как и иных следов, кроме уже сказанных, — мрачно произнес Джаль.

— Плохо. Очень плохо, — констатировал я. — Что же, возможно, станет больше известно после того, как с ним поработает маг смерти.

Переместившись к воротам, я с интересом взглянул на закутанную в черный плащ по самый нос тонкую фигурку, мысленно хмыкая: а парень-то хлипкий, и как только дожил до пятого курса академии, где славились своей боевой подготовкой независимо от факультета. Особенно на некромантии и, соответственно, боевом.

— Дан? — вежливо уточнил я.

И каково же было мое изумление, когда тонкая маленькая ручка быстрым движением откинула глубокий капюшон. Белые, я бы даже сказал, седые волосы разметались по узким плечам, на меня с абсолютным равнодушием уставились два провала черных с едва различимым ободком зрачка глаз, характерных именно для редких магов смерти. Пахнуло сырой землей и холодом. И как бы ни было смешно, смертью. Я невольно поежился.

— Хейдан Авиоли, адептка пятого курса, факультета некромантии и алхимии, прибыла по распоряжению директора Рейгана, ваша Светлость, князь Анхель, — спокойным размеренным голосом отрапортовала магиня.

Я изучающе осмотрел девушку с ног до головы, с иронией отмечая, насколько неуютно было находиться в ее компании, на живом примере представляя, как иным существам неприятно находиться в нашей присутствии. Единственной из магий, истинной магией смерти и жизни, мы не обладали.

Хейдан спокойно ожидала все то время, пока я проводил свой бесцеремонный осмотр, лишь цинично улыбаясь и изучая меня в ответ.

Насмешливо фыркнул, приложил ладонь к воротам и скомандовал:

— Проходите.

Девушка повиновалась и достаточно быстрым, но вполне спокойным шагом вошла на территорию дворца, я сразу же отпустил заклинание, возвращая защиту, и протянул магине ладонь, правда, видят демиурги, насколько сильно мне не хотелось ее касаться.

— Подойдите ближе, госпожа Авиоли, я перенесу нас порталом.

Черные глаза внимательно взглянули на меня, словно пытаясь заглянуть в душу, поддернул плечами, пытаясь скинуть с себя легкое оцепенение. По губам девушки скользнула понимающая усмешка. Авиоли монотонно произнесла, шагая ко мне и цепко хватаясь за предоставленную ладонь сухими маленькими пальчиками:

— На данный момент я лишь адептка академии, ваша Светлость. Можете обращаться ко мне адептка Авиоли или же просто Дан.

Проглотив откровенную наглость, кивнул, притянул Авиоли к себе ближе и не мешкая открыл портал в целительскую.

— Анхель? — удивленно позвал Дэм, стоило нам появиться, настороженно поглядел на осматривающуюся девушку. При виде тела на столе глаза Хейдан заинтересованно вспыхнули фиолетовой дымкой.

— Знакомьтесь, адептка академии Деркон Хейдан Авиоли, наш маг смерти.

— Пока я числюсь в академии, не ваш маг смерти, ваши Светлости, — безразлично поправила Хейдан.

Недовольно на нее покосившись, Дэм промолчал. Я весело хмыкнул. Все же интересная особа. Никогда таких, как она, не встречал. Однако было дело, общался с магами смерти, все они разные. Но вот такие равнодушные, спокойные и язвительные в одном флаконе — нет.

— Думаю, доучившись до пятого курса, вы, Хейдан, прекрасно знаете, что делать. Можете приступать, — не скрывая скепсиса, обратился к магине Дэм. — Надеюсь, вам удастся хотя бы вызвать его дух.

Авиоли одарила брата нечитаемым взглядом, в котором на доли секунды вспыхнули насмешливые искры, и покорно склонила голову. После не мешкая подошла к телу, цепко взглянув на него, обратилась к нам:

— Прежде чем я начну, прошу вас, ваши Светлости, и вас, целитель, не вмешиваться, молчать и отойти на несколько шагов назад.

— Дышать хоть можно, Авиоли? — шутливо поинтересовался близнец, отходя назад.

— Не желательно, но можно, — спокойно ответила Дан и, коротко посмотрев в нашу сторону, вернула все внимание мертвецу.

Мы тихо наблюдали, как девушка прикрыла глаза, ее бескровные губы зашевелились, сначала беззвучно, затем добавляя голос, и мы могли услышать заковыристый речитатив. Язык мертвых. Понятный, но слишком сложный. И я, и близнец говорить на нем могли, но лишь по слогам. Однако сейчас мы не понимали ни слова.

Снова пахнуло мокрой сырой землей и чем-то концентрированным, из-за чего захотелось прикрыть нос рукой. Дан вскинула обе руки и загнула пальцы, словно натягивая невидимые струны, речитатив превратился в легкую красивую песню, которая резко оборвалась одним лишь словом.

— Dergo!* — выдохнула магиня, крутанув кистью, словно еще больше натянув и дернув на себя короткий поводок. Тело мертвого окуталось грязно-фиолетовым маревом, оно втянулось внутрь, мигнул свет, мгновенье ― и мертвец сел.

Еще не так давно живой Льерн открыл мутные голубые глаза и, осоловело моргнув, растерянно завертел головой, явно не понимая, где находится.

— Готово, ваши Светлости, — равнодушно произнесла Дан. — Можете спрашивать у него все что угодно. Но постарайтесь не слишком сложно.

— Где я? — в это же время жалобно заскулил мертвец. А при виде нас его мертвые глаза изумленно расширились: — Великие князья? Что?..

— Кто тебя убил, Льерн? Это сделал твой сообщник? Зачем? Что вы не поделили? Кто он? Каким образом смогли взломать императорскую сокровищницу и выкрасть дальгерит? — не вняв предупреждению Дан, без предисловий закидал вопросами Вадэмиан.

Со стороны магини послышался издевательский смешок, а глаза Льера еще больше расширились, на его осунувшемся узком лице проступили неподдельное изумление и паника.

— Убил? Сообщник? Дальге… Что? — испуганно забулькал он.

А я едва не застонал. Похоже, допрос будет долгим. И отнюдь не продуктивным.

* * *

Dergo — восстань — Язык мертвых

Глава 36. Бальный вечер

Никлаус

Проводил Рели и лэрди Крижель в северное крыло и убедился, что в комнатах девочек все чисто и им ничего не угрожает. Предварительно запросив разрешение от Вадэмиана, навел на их покои дополнительную защиту и сигналку на случай несанкционированного проникновения.

Нехотя попрощался с Рели, напоследок не удержавшись от короткого поцелуя в податливые чуть подрагивающие губки, попросил даже при самом малейшем волнении писать мне или наследникам на магифон и, дождавшись утвердительного неуверенного кивка, запечатал дверь. Мне еще требовалось проверить остальных претенденток. Следовало, конечно же, захватить целителей, но мы были слишком увлечены и ошарашены вопиющим происшествием.

Я мрачно усмехнулся. Давно не было такого, чтобы на территории главного дворца, где охраны больше, чем где бы то ни было, не говоря уже о теневиках императора, произошло столько нехорошего за какие-то несколько дней.

Куда только эйгары смотрят? Правильно сказал Анхель: совсем разленились. Привыкли, что в главной резиденции императора и муха не пролетит. Пролетела! И теперь непонятно, как эту муху поймать, допросить и уничтожить. Желательно прилюдно, чтобы другим неповадно было!

Прошел по комнатам остальных девушек, находя большую часть претенденток в не совсем адекватном состоянии, все же вызвал штатных целителей, приказал захватить как можно больше успокаивающих настоев. Также призвал придворного мага и с десяток имперцев, оставил всю эту братию разбираться с девушками и укреплять покои невест. Раздавил портальный камень, переместился в целительскую, где застал прелюбопытный момент упокоения мертвеца.

И не успел я открыть рот, чтобы уточнить, что здесь, собственно, творится-то, и откуда появилась целая магиня смерти, как меня живо подхватили под руки и, закрыв ладонью рот, утащили к стене, где Анхель зашипел на ухо, чтобы я молчал и при возможности не дышал.

Вскинул руки, молчаливо говоря, что все понял. С интересом наблюдал за работой мага смерти: редкое зрелище, нужно сказать, я за всю свою жизнь если и видел магов с этим редким опасным даром, то только лишь издалека. Близко не общался, по слухам, все маги смерти были разными, но по большей части угрюмыми и замкнутыми, и их вполне можно было понять. Те, кто прикоснулся к смерти, те, кто являются ее детьми, не могут быть иными. Конкретно же эта магиня вызывала у меня нервную дрожь. От нее веяло древней силой, сырой землей и ледяным равнодушием.

Грязно-фиолетовая вспышка отвлекла меня от раздумий. Девушка встряхнула руками и повернулась к нам. Встретившись с черными бездонными глазами, отвел взгляд, чем, похоже, рассмешил магиню. По крайней мере, я был уверен, что тихий смешок мне не показался. Не очень сладка у нее жизнь, если таким образом на нее реагирует каждый второй, если не первый.

— Я закончила, — бесстрастно доложила она. — Еще чем-то могу помочь?

— Нет, Хейдан, дальше мы сами. Благодарим за помощь. Анхель перенесет вас в академию, — с мрачным видом произнес Дэм, кивая близнецу.

— Хорошо, — равнодушно ответила девушка, подходя к наследнику и протягивая ладонь. — Обращайтесь, если еще что-то потребуется, ваши Светлости. Вы знаете, где меня найти.

— Надеюсь, что не потребуется, — едва заметно поморщившись, буркнул Анхель, осторожно обхватывая магиню за талию и испаряясь в портале.

Я повернулся к Дэму и бледному целителю, который облегченно вздохнул, стоило порталу схлопнуться, и отлип от стены, бурча под нос: «Не зря магов смерти мало. Такая сила. Ух. За душу берет».

Мы с братом переглянулись, понимающе хмыкнули.

— Расскажешь, что я пропустил? И откуда у нас маг смерти? Я думал, они все на спецоперациях.

Как оказалось, магиня с мужским именем Хейдан являлась на данный момент адепткой академии Дерка, а вот лакея действительно убили, это подтвердила Хейдан, сообщив, что на парнишке висит печать насильственной смерти, но контуры печати кривые, изогнутые, что означает, что парень под неким давлением совершил это сам.

Лакей же был ошарашен известием о своей смерти, долго не мог прийти в себя и на протяжении всего допроса пытался скинуть подчиняющие нити и сбежать, чем только потешил магиню.

Что касательно дальгерита, то парень вообще никогда о таком артефакте не слышал и, соответственно, не воровал опасный камень. Ему это не было нужно. На мое уточнение, мог ли парень солгать, Дэм покачал головой: по словам Хейдан, мертвецы лгать не могут.

Парень хотел лишь жить и работать, чтобы после жениться и нормально обеспечить семью и детей. Детей, которых у этого парня уже никогда не будет.

Меня кольнуло жалостью и виной, но также я понимал: что свершено, уже не воротишь, и лишь остается как можно скорее разобраться в этой дурно пахнущей истории. Кто знает, кого следующим заставят свершить подобное. Жертвой мог оказаться любой.

Но также было непонятно, зачем вообще понадобилось кому-то убивать простого лакея. Для того чтобы подкинуть ему дальгерит? Но можно же было просто подкинуть, затем навести стражей на мальчишку, и имперцы сами бы сделали черное дело. Зачем такие сложности? Но Вадэмиан закономерно предположил, что в таком случае допрашивали и наводчика.

Вопросы множились, а толковых ответов не было от слова совсем. Теории разбивались в пыль и прах. Как и теории о том, кто же та женщина, которую Анхель увидел в сознании стража. Все больше складывалось впечатление, что под нашим носом действует хитрая и опасная группировка, потому как лишь одной женщине подобное было не провернуть.

Мы были разочарованы и не на шутку встревожены. Жертва если и не случайна, а целенаправленна, то все равно не было никаких гарантий, что враг на этом остановится, не было гарантий, что следующей жертвой не станет одна из претенденток, или… наша Рели. От последнего предположения меня едва не вывернуло наизнанку.

Напрягшись, прислушался к фону в покоях девочки, выдохнул. Фон был спокойный, что означало, что девочка скорей всего спит.

К тому же, было не ясно, что делать с бальным вечером, куда убийца может быть вхож. Мы предполагали, что враг находится в свите придворных, хитрый и коварный, а значит, был большой риск, что бальный вечер обернется катастрофой. Но также оставался вариант, что злоумышленники выполнили, что хотели и затаились до того момента, пока не снимут с дворца защиту, чтобы попытаться скрыться под шумок. Но опять же, что в таком случае сотворили? Не из-за простого лакея же.

Вадэмиан рассудил, что нужно дождаться Анхеля и отправиться к отцу, вполне возможно, что действовали шпионы из Ионаса. Сайгон не в счет, с этим материком никогда не было проблем. На том и порешили. А как только Анхель вернулся из академии, поторопились к отцу.

* * *

— То есть, вы считаете, что в нашем дворце затаились шпионы? — непринужденным тоном уточнил император.

— Верно, ваше Величество, — откликнулся Дэм. — У вас ничего не пропало? Важные документы? Печать? Может, замечали в последнее время что-то необычное?

Император задумался и неуверенно покачал головой.

— Печать на месте. По поводу документов, не думаю. Но сейчас проверим.

Мы с изумлением смотрели, как император с невозмутимым лицом скрылся под столом, откуда спустя несколько секунд раздался тихий щелчок и шорох бумаг. Затем послышалось неясное фырчание и снова щелчок, а после появился император и с таким же невозмутимым видом присел обратно в кресло.

— Нет, все на месте.

— Ты уверен? — недоверчиво переспросил Анхель. За что был награжден раздраженным взглядом.

— Уверен, но можно проверить защиту.

Отец, поднявшись, активировал на стене стационарную защиту и раскинул руки, возводя спектральную сеть, призванную, если в кабинет действительно заходил посторонний, показать фантомные следы.

Мы тоже поднялись, цепко рассматривая раскинувшиеся по кабинету в хаотичном порядке красные лазарные нити. Медленно появлялись сначала нечеткие давнишние следы, которые император охарактеризовал как имперские, эйгаров и служанки. Затем уже более четкие и опять-таки: теневиков, стражей, Эноридхена, служанок, императорской фаворитки. Тут мы все синхронно отвели взгляд от стола, прекрасно видя и понимая, что отец с фавориткой не в картишки играл.

— А это что? — с настороженностью спросил Вадэмиан, присаживаясь на корточки у небольшого диванчика у стены.

— Это следы не так давно нанятого ключника. Старая ключница умерла от старости, — пожал плечами отец. — Как видите, в мой кабинет никто посторонний не заходил.

— А в опочивальню? — с подозрением уточнил я.

— Нет, — уверенно заявил отец, насмешливо посмотрев на меня. — У себя в покоях я каждый вечер просматриваю нити. Мало ли.

Мы понимающе нестройно кивнули.

— Ясно, что ничего не ясно, — устало потер переносицу Дэм. — Ладно, что будем делать с бальным вечером?

— Отменить уже не выйдет, дети мои. И не просите. Слишком много сил было затрачено на подготовку. Приглашения разосланы. Я могу лишь предложить усилить охрану. Моих теневиков можно и нужно будет переодеть в разносчиков.

— Я бы вообще не выпускал претенденток из комнат, — буркнул Анхель, скрещивая руки на груди. — Дворец и так полон охраны. А толку от них? Отправить бы всех не переаттестацию.

— Я подумаю над этим, — кивнул отец, мрачно усмехнувшись. — А если глава безопасности вновь не справится со своими обязанностями, так у нас сандаловая комната пылью покрывается. Оформим командировку на несколько дней. И вас это тоже касается, — с намеком произнес он, вынуждая меня и братьев вздрогнуть и замереть. — Можете быть свободны.

Я гулко сглотнул, холодея и потирая вспыхнувшую фантомной болью грудь, молча пошел за вытянувшимися в струнку сбледнувшими братьями.

Сандаловая комната… Место пострашнее пыточных. Именно в этой комнате проводились тренировки наследников и меня за компанию по контролю эмоций, выносливости и повышению болевого порога. А также самому сандаловому мастерству.

Основная практика заключалась в том, чтобы прокалывать острыми тонкими сандаловыми палочками в определенных точках все тело, оставляя стоять ученика в одном положении с этими демоновыми палочками на протяжении суток. Без еды и воды.

Передернул плечами, прогоняя образы давнишнего прошлого, взглянул в стеклянные глаза близнецов, невесело понимая, что и они вспомнили те «славные деньки». Раздавив портальный камень, молча утащил их в свой кабинет, где налил по бокалу драконьего виски, дыхнул на жидкость огнем и поставил перед близнецами.

— Надеюсь, отец о последнем говорил не всерьез, — хмуро произнес Дэм, выпивая обжигающую жидкость до дна. — Эту комнату давно нужно уничтожить, а методы и сандаловое мастерство провозгласить как негуманные.

— Однако когда мы сами стали мастерами, ты не без удовольствия применял выученную практику на преступниках, — заметил я, тоже опрокидывая в себя жидкость.

***

Анхель

— Вот именно, что это были преступники, — сумрачно усмехнулся я, отставляя пустой бокал. — Так, ладно, забыли, будем думать, что отец пошутил. По поводу бала и третьего испытания предлагаю вот что: если враг все же затаился, и никоим образом не выдаст себя на балу, то целесообразно отодвинуть третий этап до его поимки. А то уже становится совсем не смешно.

— А то раньше было смешно, — проворчал Дэм. — Согласен. После третьего завершаем этот абсурд. Мне надоело, да и так уже все решено.

— Согласен, — кивнул я. — Ну, а если все же не выйдет, выпустим дрэко. Что? Не смотрите на меня так, дрэкашес ― на крайний случай.

Вадэмиан нехотя кивнул, а Никлаус одарил нас мрачным взглядом и промолчал.

— Также во время бала нельзя оставлять Цветочек одну. У меня нехорошее предчувствие, — признался я, наливая себе еще одну порцию драконьего пойла, но на этот раз отпивая лишь несколько глотков.

— Разумеется, — ответил Никлаус. — К тому же, она должна нам танец.

Я и близнец не слишком весело фыркнули, а я должен был признать, что в компании братьев чувствовал себя куда сильней и уверенней. Я чувствовал двойную поддержку. К самому же Никлаусу я больше не ощущал негативных эмоций, легкую ревность — да. Но был уверен: после брачного обряда и эта ревность исчезнет.

Вместе мы со всем справимся. По-иному и не могло быть.

— К слову, я дал распоряжение об отмене нашей каверзы, — негромко произнес Дэм, вынуждая скрестить на нем взгляды.

— Хорошее решение, — поддержал я, хлопая брата по плечу. — Признаться, я об этом уже позабыл. Но сейчас не до каверз.

Никлаус поощрительно улыбнулся, делая пометки в магишете.

***

Дэм

Уже в наших с братом общих покоях я тихо заметил:

— Не думаю, что будет хорошей идеей наведаться сегодня к Лорелее. Девочке нужно отдохнуть.

— Я хотел сказать тебе то же самое, — откликнулся брат, снимая рубаху. — Но и к фаворитке не пойду. Если хочешь, иди сам.

Я возмущенно открыл рот, совершенно не ожидая от близнеца такого мерзкого предложения. Фаворитки перестали меня волновать, как только я встретил ее.

— Издеваешься? — догадался я по тому, как хитро вспыхнули глаза Анхеля. — Нет, все же предложение по укорачиванию языка еще в силе. Подумай над этим. И я более чем уверен: отец с радостью распахнет двери сандаловой комнаты, — поиграл бровями.

— Ой, иди ты, — вяло дернул плечом Анхель, огибая меня и бурча: — Тоже мне, укоротитель языков и сандаловых дел мастер.

Я тихо хохотнул. При всех обстоятельствах я был несказанно рад, что у меня есть такие братья. А вскоре, я надеюсь, будет и семья. Маленькие драконята от любимой женщины.

Я мечтательно прикрыл глаза, облизнув сухие губы.

Великие, прошу, чтобы все было хорошо. И мы не только нашли виновника, но и Лея, наша девочка, выдержала испытания, выпавшие на ее долю.

Однако мы не знали, насколько каверзные, трудные, опасные испытания на сам деле предстояли нашей малышке. Но если бы знали, сделали бы все, чтобы как максимум не допустить подобного, как минимум быть на ее месте. Жаль, что жизнь иногда поворачивается к тебе совершенно не тем местом.

***

Лорелея

Ночь выдалась неспокойной. Более того, я почти и не спала. Никлаус, проводивший нас до дверей, не позволил остаться вместе с подругой, хоть мы и просили. Однако мужчина мягко, но непреклонно пояснил: лучше всего, если случится нападение, чтобы каждая из нас была в своих покоях. Я примерно понимала, по какой причине. И не обижалась на своего дракона.

Разочаровали меня немного и наследники. Я надеялась, что они и этой ночью ко мне придут, разделят волнения и успокоят, но они не пришли. И тут я взаправду расстроилась, куда больше, чем из-за запрета быть вместе с подругой в эту нелегкую ночь.

И по итогу из-за расшатавшихся нервов к утру была совершенно не отдохнувшей и хмурой. Правда, я искренне полагала, что не являюсь впечатлительной особой, и, похоже, жестоко в этом обманывалась, ведь весь вечер и ночь мне мерещилось всякое… То тело несчастного в ванной комнате, но стоило включить свет, как я понимала, что это всего лишь воображение. То неясный шорох, то стук в дверь. Но это был всего лишь поднявшийся за окном ветер. А я попросту себя накручивала.

Именно в таком, взвинченном, состоянии меня застала появившаяся, что тоже было неудивительно, помятая эльфийка. Судя по всему, нелегкая ночь выдалась не только у меня.

— Доброе утро, лэрди, — совсем не по-доброму поприветствовала эльфийка. — Завтрак через пятнадцать мнут в ваши покои. Мастера для помощи в подготовке к балу прибудут через полчаса. Прошу это время находиться в покоях, чтобы я вас не искала. Договорились?

Я кивнула, прикусывая губу, решилась спросить:

— Калира, простите, но что с тем лакеем? — сглотнув ком в горле, понизила голос: — Его убили?

Служанка заметно напряглась, но потяжелевший взгляд не отвела.

— Я не вправе отвечать на подобные вопросы, лэрди. Но вам не о чем беспокоиться. Если бы претенденткам угрожала серьезная опасность, бала бы не было. Уверена, наследники приняли меры. Извините, мне нужно идти.

Но я не позволила.

— Подождите, госпожа, можно ли мне разделить завтрак с подругой?

— Как пожелаете, — глухо ответила она, обернувшись через плечо. — Главное, чтобы вы были в своих покоях, когда прибудут мастера.

— Благодарю.

Калира молча выскользнула за дверь, вновь оставляя меня одну. Я прикрыла руками лицо, потерла его и решительно отправилась в ванную, серьезно раздумывая, чтобы попросить у Никлауса при случае успокаивающий настой.

Меня кольнуло стыдом.

— Ты словно простолюдинка, Лея, — буркнула под нос, не совсем аккуратно скидывая на пол одежду. — Это им дозволено выказывать чувства и страх, а истинным лэрди запрещено. Тебе должно быть стыдно! Что бы сказала матушка на твое поведение?

Уж точно ничего хорошего. Ведь истинной лэрди не пристало чего-то бояться. Истинные лэрди всегда держат эмоции под жестким контролем. При мыслях о матушке стало еще более тошно. Я откровенно по ней скучала.

Пребывая в куда худшем настроении, освежилась и, одевшись в легкое без рукавов платье, заплела обычный низкий пучок. Подхватила поднос с завтраком и направилась к подруге.

Стоило мне стукнуть в двери соседки, как она мгновенно распахнулась, точно Даяла ожидала за ней. Ее вид и темные круги под глазами говорили о том, что и Яле ночь далась нелегко. Похоже, эта ночь во дворце для всех его обитателей была нелегкой.

— Ты не против совместного завтрака? — тихо спросила, указывая на поднос.

— Нет, конечно же, нет. Проходи, — она отошла в сторону, пропуская вперед. — Извини, что сразу не сообразила. Чувствую себя несколько пришибленно. Да и кусок в горло не лезет.

Понимающе кивнула, ставя поднос на столик. Я тоже не была голодна.

— Позавтракать все же нужно, Яла. Кто знает, когда в следующий раз доведется поесть. Особенно если помнить предостережение лэрда Томклауса.

— Ну, об этом можешь не беспокоиться, — я непонимающе посмотрела на нее. — Джаль сегодня утром написал, что наследники отменили свое решение подливать в питье и еду разные вещества, — пояснила подруга, присаживаясь рядом.

— И слава великим, — выдохнула, сняла с подноса крышку, радуясь, что сегодня на завтрак подали лишь кашу с фруктами, а не мясо. Вряд ли смогла бы его съесть. — Но позавтракать все равно нужно.

— Приятного аппетита, Лея, — прошептала Даяла, укладывая белоснежную салфетку на колени.

— Приятного, — отозвалась я, окуная ложечку в кашу.

Пока мы без особого аппетита молча завтракали, я старалась вообще ни о чем не думать. А особенно о вчерашнем. О чем думала Даяла, я не имела понятия, но судя по постному лицу, ни о чем воодушевляющем.

Съев половину кашу и проигнорировав фрукты, отставила тарелку, накрыла ее крышкой и налила нам два стакана воды из графина, передала один Даяле.

Подруга, благодарно улыбнувшись, отпила глоток. Я же, покрутив свой стакан в ладонях, тихо уточнила:

— Разговаривать о вчерашнем будем?

— Не думаю, что есть, о чем разговаривать, — тихо откликнулась Яла. — Так что нет, не будем.

Недолго побыв еще у Даялы и помня о времени, я распрощалась с подругой и пошла к себе в комнату. В дверях столкнулась с Люсилой, мастером Ялы и десятком помощников. А стоило мне зайти к себе, как не более чем через пять минут и ко мне постучались.

Вздохнув, без особого желания распахнула дверь, отошла в сторону, пропуская Калиру, русалку в форме мастеров дома Сонг и кучу помощников в свою сразу ставшую еще меньше гостиную.

— Лэрди, мы прибыли, чтобы помочь вам собраться на бал и сделать из вас еще большую красавицу, чем вы есть, — высокопарно заявила русалка, вздергивая подбородок. Остальные же помощники тихонько стояли за ее спиной и цепко поглядывали на меня, словно уже примеряясь, с какой стороны ко мне подойти.

Поддернув плечами, взглянула на бесстрастную Калиру, затем обвела всех присутствующих рассеянным взглядом, равнодушно произнесла:

— Почту за честь.

* * *

— Вам нравится, что вы видите, лэрди? — не скрывая довольства и удовлетворения, поинтересовалась русалка, представившаяся как госпожа Талиала. Она посмотрела на меня через отражение в зеркале, не скрывая в глазах гордости и высокомерия.

Признаться, было от чего проявлять эту гордость. Мой образ действительно был потрясающий, такой красивой я не была еще никогда. Мазнув по действительно шикарному, я бы даже сказала: достойному императрицы, лазурно-зеленоватому платью взглядом, задержалась на лифе в форме ракушки. Провела ладонью по мягким бретелям в форме островатого вьюнка и коснулась кончиками пальцев сверкающего россыпью мелких камней подола. Выставила из незаметного глазу разреза ножку вперед, любуясь изящными черными без излишней отделки лодочками.

Потрогала драгоценности, подаренные наследниками, с нежностью улыбнулась. С этим нарядом драконьи украшения, надо сказать, совершенно не смотрелись, и как бы меня ни уговаривала русалка, чтобы их заменить на более подходящие, я не позволила. Посчитав, что именно с этими драгоценностями, во всех смыслах этого слова, буду чувствовать себя более комфортно. Защищенно. Представляя, что частичка наследников и Никлауса будет весь вечер со мной.

С трудом оторвав взгляд от кулона, посмотрела на свое преобразившееся лицо, облизнула коралловые губки. Потрогала у лба прядь волос, не удержавшись от того, чтобы провести рукой по ажурной косе, чем заслужила недовольный взгляд русалки, и кивнула.

— Нравится. Благодарю, ваша работа достойна всяческих похвал, госпожа Талиала. Передайте мою благодарность госпоже Сонг.

— Конечно, лэрди Стаунхаус, — зарделась от удовольствия русалка и щелкнула пальцами в сторону помощников, прикрикнув на них: — Чего стоите? Укладывайтесь быстрее!

Девушки-помощницы вздрогнули и засуетились, уже не так аккуратно, как до этого, складывая в большие сумки разбросанные по спальне косметические артефакты. А спустя всего десять минут в комнате остались только я и Калира.

Эльфийка, оглядев меня еще раз, тихо отметила:

— Вы прекрасны, лэрди Лорелея. Не удивлюсь, если сегодня вечером именно вы станете жемчужиной бала.

— Спасибо, госпожа Калира, приятно слышать. Но уверена, другие претендентки выглядят не в пример достойней, — смущенно ответила я.

Калира хмыкнула, но на это ничего не ответила, лишь сообщила:

— Нам уже пора, большинство девушек уже возле бальной залы, мы переместимся через портальный камень. И, лэрди, не забудьте о том, что ткань платья магическая. Помните о времени. Желательно после полуночи вернуться к себе в покои.

— Конечно, я помню, — откликнулась я, подошла к эльфийке и взяла ее за руку, не забыв подхватить подол платья.

Из портала мы вышли аккурат рядом с огромными расписными, едва приоткрытыми дверями. Я даже на миг подумала, что мы по случайности переместились к тронной зале, правда, понятия не имела, где она находилась.

Но тут же расслабилась, заметив других сверкающих в поистине и ничуть не меньше, чем у меня, прекрасных нарядах других претенденток и услышав легкую музыку, доносящуюся из залы. Увидела стоявших в отдалении Даялу с Люсилой, легко улыбнулась и, кивнув эльфийке, направилась к ним.

Даяла выглядела, по моему мнению, куда красивей и изящней, чем я или другие лэрди. Ей очень шло молочное не слишком пышное с бордовой отделкой платье и с виду живые цветы в распущенных, чуть завитых волосах. Лишь несколько прядей были убраны у висков, прихваченные маленькими пионовыми розами. Я была уверена: ее мужчины оторопеют при виде такой красоты и точно расплывутся лужицей у стройных ножек.

Увидев меня, Даяла не сдержала облеченного вздоха, тут же восторженно воскликнув:

— Лорелея, ты потрясающе выглядишь! — и, наклонившись ко мне, прошептала: — Ты их очаруешь!

Улыбнувшись, тихо ответила:

— Поверь, ты тоже.

Она смущенно улыбнулась в ответ и посмотрела поверх моего плеча, шепнув:

— Похоже, ты уже кое-кого очаровала.

Обернувшись, встретилась с изумленным темным вишневым взглядом. Никлаус, приоткрыв рот, в упор смотрел на меня, а я… на него. Боги, вот кто точно очаровывал, так этот дракон. Я оцепенела, не в силах отвести взгляд от статного, подтянутого мужчины в черном кителе с изумрудной отделкой. Его волосы были подняты в высокий хвост и прихвачены темной лентой. Глаза смотрели жадно и голодно, скользя по моему телу… Рядом хихикнула подруга, наконец вырывая меня из омута маленького безумия.

Вздрогнув, не без труда отвела взгляд, с легкой укоризной взглянув на хихикающую Даялу. Подруга лишь подняла брови и еще шире улыбнулась.

— Лэрди, добрый вечер! — услышали мы хрипловатый голос Никлауса. Но вновь на него посмотреть прямо сейчас я не рискнула. — Прошу внимания! Через несколько минут начнется церемония представления. Как только церемониймейстер назовет ваше имя, спускайтесь к гостям. Все понятно? Может, есть вопросы?

— Нет, лэрд.

И все же не выдержав, уж очень это было сложно, вновь посмотрела в его сторону, откровенно любуясь драконом. Распорядитель удовлетворенно кивнул и посмотрел на меня, ловя взгляд. На этот раз в глазах моего дракона я четко увидела неприкрытое восхищение и обещание. Зардевшись, опустила голову под очередной необидный смешок Ялы.

— Что ж, отлично. Приятного вечера, девушки. Я буду также присутствовать на балу, если у вас возникнут вопросы или понадобиться помощь, смело обращайтесь.

И в это же время двери, как по щелчку, широко распахнулись, и спокойный мягкий голос, усиленный магией, назвал первое имя. А сам распорядитель встал с другой стороны от церемониймейстера, светловолосого коротко стриженного дракона в сером кителе, и с равнодушным видом опустил глаза в магишет.

— Гротель Надертан!

Демонесса широко улыбнулась, махнула полами алого платья и с гордой осанкой прошествовала в залу. С нашего места мы прекрасно видели, как демонесса, ослепительно улыбаясь, покрутилась на месте и чинно зашагала по ступеням.

Стоило ей сойти с последней ступеньки, как следующим назвали имя эльфийки. Наблюдать за этим шествием быстро наскучило, и мы с Ялой завели легкий разговор на отвлеченные темы.

Моя очередь пришла на пятом имени. Улыбнувшись заметно взволнованной Даяле и напоследок пожав ей прохладные пальчики, шагнула в залу и, всего несколько секунд постояв на месте, чувствуя, как от широкой улыбки начинают болеть щеки, медленно спустилась вниз, оказываясь в толпе гостей.

Мне было несколько неуютно отвечать на банальные вопросы о прохождении отбора от незнакомых лэрди, как и открещиваться от слишком ретивых лэрдов, пытавшихся с ходу взять в оборот и закидать предложениями о танцах. В то же время ощущать на себе потяжелевший взгляд своего дракона, и я под надуманным предлогом быстро сбежала к стене.

Почувствовав себя более-менее в безопасности, погладила кулон с дракошами и вскинула голову, посмотрев в сторону распорядителя. Никлаус с нахмуренными бровями жег, словно личных врагов, взглядом только тех мужчин, которые пытались пригласить меня на танец.

Невольно ощутила себя собственностью, или ценным сокровищем опасного дракона. И не удержалась от смешливого фырка, ведь, похоже, по сути так оно и было. Но я была нисколько не против.

До моих ушей донесся переливчатый задорный смех. Повернувшись на звук, заметила небольшую компанию девушек из более знакомых придворных, некоторых из них мы видели на прогулке в парке. Разношерстная стайка окружила молодую, очень красивую темную эльфийку в струящемся платье цвета индиго, со сложной прической темно-медовых волос. Они о чем-то весело болтали, то и дело косясь на уже прибывших и еще прибывающих претенденток.

Я, следя за прекрасной темной, прикусила губу. В голове созрела неприятная мысль о принадлежности этой эльфийки ко дворцу. Темная, словно почуяв мой пристальный взгляд, вскинула глаза, без труда находя меня и недоуменно хмурясь.

Отринув нелицеприятные мысли, натянуто улыбнулась, приседая в легком поклоне. Темная с секунду помешкала и, что-то для себя решив, отзеркалила мой прием, из-за чего остальные девушки посмотрели в мою сторону, но я уже отвернулась.

Несмотря на то, что в бальной зале было даже слегка душновато, мне стало холодно. Проведя рукой по обнаженным плечам, прикрытым лишь мягким вьюнком, стиснула в кулаке подвеску, находя в ней успокоение. Поскольку я была более чем уверена: именно сейчас столкнулась с главной фавориткой великих князей.

Глава 37. Напряжение растет

Долго грустить одной мне не пришлось, совсем скоро ко мне присоединилась Даяла. Ее внимание так же привлекли излишне громко хихикающие девицы. Яла, мельком покосившись на девушек, осуждающе покачала головой и стала по правое мое плечо.

Усмехнулась, полностью соглашаясь с мнением подруги, но старалась в сторону девушек лишний раз и не смотреть. Подумаешь… фаворитка князей.

— Ну, как ты тут? — тихо шепнула она, разглядывая приглашенных гостей и точно выискивая в толпе своих мужчин. Но не находила, и от того на ее личике появилось тщательно сдерживаемое разочарование. — Представляешь, пока шла до тебя, видела лэрди Дальаль, не думала, что ее пригласят на вечер.

— Я — в порядке, — тихо откликнулась, кинув на подругу быстрый взгляд. — Дальаль? Не видела ее в зале. Ты, к слову, выглядишь взволнованной. Что-то случилось?

Подруга покачала головой и, тронув меня за плечо, едва заметно кивнула в сторону столов с закусками, тихо шепча:

— Ничего особого не случилось. Так заметно, да?

Я неопределенно качнула головой, похлопав ее по руке, проследила за ее кивком и действительно нашла скандальную лэрди в компании двух стройных, высокомерных эльфов, очевидно, родных братьев.

Оба в одинаковой одежде, состоящей из белоснежного кителя, светлых брюк и черных высоких сапог. Оба с длинными серебряными волосами одинакового оттенка. Глаз с нашего расстояния не было видно, но все же было едва заметное различие помимо причесок. Эльф с высоким хвостом из мелких косичек был чуть выше, чем его брат, волосы которого были уложены в традиционную косу светлых эльфов. Было ясно как день, что незнакомцы из высшей аристократии. Но лично я их никогда не видела.

— Рядом с ней, кажется, лэрды Наридан и Даридан Лиариаль. Сыновья старшего герцога одного из древних родов Сайгона, — шепнула Даяла.

— Ясно.

— Ох, скорее бы Джаль прибыл, и я надеюсь, что Сента все же допустят. Он не из аристократов, его продала семья, чтобы расплатиться с долгами. На Ардертарте с мрачных времен отменено рабство, но в Ионасе, похоже, до сих пор об этом не знают. Благо его еще младенцем выкупили из детской обители, и воспитывался мой эльф уже при дворце. Благословите, великие, его Величество за доброту.

Я изумленно вскинула брови на подобную откровенность, машинально прошептав: «Благословите». Припоминая исторические события и лекции по истории Ионаса. Действительно, лишь у темных эльфов оставались варварские практики продавать неугодных детей, чтобы прокормить семью или же чтобы сбыть с глаз.

— Темные, — с долей пренебрежения фыркнула Яла, дернув плечом. — Кстати о темных, странно, почему та эльфийка на меня так смотрит?

Повернув голову, удивилась не меньше Даялы. Фаворитка, она же темная эльфийка, взаправду сверлила Ялу нечитаемым взглядом, равно ядовитой змее, примеряющейся к своей жертве и раздумывающей, как бы побольнее укусить. Мотнула головой, прогоняя нелепые мысли, и вновь вспыхнувшие искры ревности, дернула подругу за локоть.

— Не знаю. Не думай об этом. Мало ли какие гадости придворные могут обсуждать. Ну, или она просто задумалась о чем-то своем. Не важно, лучше пойдем, пройдемся.

— Да, давай. Но все же, неприятно, — поморщилась Яла, отводя взгляд.

Я была с ней согласна, но промолчала, раздумывая, на что переключить тему и то и дело поглядывая на разговаривающего с церемониймейстером Никлауса.

Точно почувствовав мой взгляд, Клаус обернулся, без труда находя меня и посылая ласковую улыбку. Смутившись, робко улыбнулась в ответ, сразу же отворачиваясь. Понимая, что как бы ко мне ни относились эти потрясающие мужчины и Никлаус, глупые пересуды не нужны никому.

Тоскливо вздохнула Даяла, вновь не находя ни одного из своих мужчин.

— Не переживай, они придут, — уверенно произнесла я. — И Сент тоже.

— Надеюсь, но я так волнуюсь.

— А ты не волнуйся, верь в своих мужчин. Давай выпьем чего-нибудь, раз уж опасаться за сохранность мозговой деятельности не стоит. К тому же, сейчас начнут разносить напитки и наверняка шипучее вино, — я указала на самый дальний столик, где уже столпились разносчики в болотных отличительных жилетах.

— Отлично, — заметно воодушевилась подруга, светлея лицом и прихлопывая ладошками. — Я бы, признаться, с удовольствием выпила шипучего, желательно прохладного.

Я улыбнулась, согласно кивая, жадно следя за тем, как разносчики опускают металлическими щипцами лед в высокие бокалы. Мне бы тоже хотелось чего-то прохладного, а к легкому вину сегодняшний вечер располагает.

— Подойдем ближе? — невинно уточнила Яла, сверкнув искрящимися хитринками в глазах.

— Конечно, — важно покивала я.

Но не успели мы сделать и шага, как за нашими спинами послышалось легкое покашливание, а затем мягкий переливчатый голос спросил:

— Лэрди, позволите составить вам компанию?

Мы медленно обернулись, с интересом взглянув на уже знакомых мне по краткому представлению подруги серебристоволосых эльфов. К слову, глаза у обоих высокомерных, но не отталкивающих мужчин оказались необычными.

Светло-голубые, почти прозрачные.

Дэм

Немногим ранее

— Вадэмиан? Ты здесь? — услышал глухой голос брата из-за закрытой двери, а затем он заглянул сам. — Я тебя по всему дворцу ищу. Как и отец. Почему так долго?

— Улаживал некоторые вопросы с охраной и эйгарами Эноридхена, — откликнулся я, проводя пальцами по изумрудным строчкам на парадной форме кителя. — Безопасность на высшем уровне. Всех гостей досмотрели на опасные артефакты и магию. Никлаус проверил девушек. Все чисто.

— Понятно, похоже, этот бал будет единственным, где охраны немногим меньше, чем гостей, — не слишком весело хохотнул брат.

Повернувшись к нему, отметил, насколько сильно мы с ним похожи, особенно в совершенно одинаковой одежде, близнецы — и этим все сказано. Я тепло улыбнулся краешками губ. Если бы не глаза, нас невозможно было бы отличить. Но у всех близнецов рода Артерварг было свое некое различие.

— Это вынужденные меры, — мягко ответил я. — Скоро все закончится. Все всегда заканчивается.

— Потянуло на философию? — усмехнулся Анхель, опираясь локтем на створку двери.

Я пожал плечами.

— Ну что же, пойдем, нас уже ждут. Негоже заставлять императора, нашу девочку и маленького засранца ждать.

Анхель смешливо фыркнул и едва успел убрать руку, отшагнув в сторону, как дверь снесло с петель, и в комнату под наши вытянувшиеся физиономии ввалился молодой эйгар, упал на колени, тяжело дыша.

— Ваша Светлость! — заметив и Анхеля, он сглотнул, ниже опуская голову: — В-ваши Светлости!

— Объяснись, эйгар! — холодно приказал я.

Дракон, охнув от придавившей его к полу силы, глухо, но четко произнес:

— Простите за дерзость, ваши Светлости, но эймайшир* отдал мне приказ, чтобы я как можно скорее нашел вас. Ваши Светлости, кажется, нашли девушку. Воровку, которую все ищут.

— Что?! Где она?

— На нижних этажах, конечно же, ваши Светлости, — выдавил эйгар.

— Анхель, строй переход, я оповещу отца, — мрачно попросил я, вытаскивая магифон.

***

Анхель

— Это не она, — сухо сообщил я, вытирая испачканные в крови руки влажным полотенцем, взмахом ладони приказывая хмурому Томклаусу забрать бессознательную после ментального сканирования девчонку, которая не выдержала напора моей магии и закономерно потеряла сознание, умудрившись перед этим залить мои руки кровью из носа.

Устало присел на стул, откидываясь на спинку и прикрывая глаза.

— Ты уверен? — тихо уточнил Дэм, уже другими глазами взглянув на драконицу, всего лишь год назад заступившую на службу горничной, одну из немногих новеньких, приставленную к претендентке. Русалке, кажется.

— Да. Она по жалобной просьбе своей лэрди передавала записки любовного характера дракону из придворных.

Вадэмиан заинтересованно вскинул бровь, молчаливо подстегивая меня с ответом.

Я хохотнул:

— Уволь. Не буду вдаваться в подробности их тайных встреч, но догадаться не трудно, чем они занимались. Однако, лэрди Ривз уже никак не может рассчитывать на звание нашей императрицы. А потускневшие метки и без камня все докажут.

— Ясно, — стараясь сдержать смех, протянул Вадэмиан.

— Ладно, идем, мне еще переодеться нужно, — я, скривившись, красноречиво указал на потеки крови на кителе.

— Можешь идти так, это в который раз подчеркнет твое прозвище ― кровавый Анхель, — осекшись о мой красноречивый взгляд, Дэм вскинул руки. — Молчу-молчу.

Я поднялся, открывая портальный переход и бурча:

— Жаль, что русалка оказалась ни при чем. Может, все-таки привлечь ее за измену?

Дэм закатил глаза и подпихнул меня к переходу:

— Идем, каратель, оставим девчонку в покое, ей и так достанется тем, что придется принудительно войти в род своего любовника, лишившегося всех привилегий и высшего статуса.

— Но так не головы же, — фыркнул я, наконец входя в открытый зев портала. — И зря, я считаю. Сегодня плотские измены, завтра измена короне.

***

Лорелея

Мы с Даялой вот уже на протяжении чуть больше десяти минут стояли в компании вполне приятных эльфов, ведя светские разговоры о погоде, природе Сайгона и их различий с Драеклоном. На короткий же вопрос об их спутнице, лэрди Дальаль, мужчины спокойно ответили, что она отошла в уборную и скоро подойдет.

Переглянувшись с Даялой, пожали плечами и великодушно позволили лэрдам, взаправду оказавшимся из рода Лиариаль, быть в нашей компании.

Однако меня немного смутил один момент. Когда я представилась, мне показалось, что мужчины настороженно переглянулись и встали еще плотней к нам, но я недолго думая решила, что все же это наверняка мое воображение. Поскольку сейчас с точностью могла сказать: ранее мы друг другу представлены не были уж точно.

Ко всему прочему, эльфы вели себя более чем достойно и ненавязчиво, не лезли с личными вопросами, не отпускали непристойных шуток, и мы в их присутствии ощущали себя достаточно комфортно. И еще были более благодарны, когда Даридан принес два бокала шипучего вина, не дождавшись, когда его начнут разносить.

Отпив глоток сладкой шипучки, смакуя удивительный насыщенный вкус, на секунду прикрыла глаза и услышала приглушенный голос Даялы с нотками удивления:

— Тебе не показалось вино странным?

Посмотрев на задумчиво крутящую в руках абсолютно пустой бокал подругу, удивилась не меньше:

— Нет, хорошее вино. А ты, что, все выпила? Когда успела?

— Пить очень хотелось, — смущенно прошептала Даяла, слегка побледнев.

— Принести еще? — тут же участливо спросил Наридан.

— Нет, благодарю. Вкус горьковат.

Я удивленно вскинула бровь, покосившись на свой бокал. Потому что лично мне вино показалось, наоборот, сладким, может, нам досталось из разных бутылок? Вполне.

— Может, лэрди желает гранатового сока? — раздался рядом мягкий вкрадчивый голос. Повернув голову, взглянула на подошедшего Сента, облаченного в черные одежды, с неизменной косой, по традициям темных, и с сережкой в ухе. — Лэрди, лэрды, — кивнул нам темный, с нежностью улыбнувшись посветлевшей подруге.

— Сент! — радостно пискнула Яла, тут же откашливаясь и присаживаясь в неглубоком поклоне. Я тоже не мешкая последовала ее примеру. — Господин Ришариаль, рада вас видеть. Не откажусь.

В это же время подошла скандальная эльфийка, обласкала обожающим взглядом своих мужчин и кинула на нас с Даялой оценочно-ревнивый, а после под благовидным предлогом утащила лэрдов Лиариаль от предполагаемых конкуренток. На это мы лишь обменялись с Ялой смешливыми взглядами и фырками, словно говоря: «Нужны они нам. Свои мужчины имеются».

Подруга с благодарностью взяла из рук темного бокал, вновь осушила его полностью и расстроенно произнесла:

— Все равно пить хочется. Горло сушит после этого вина. Никогда больше ничего крепкого пить не буду.

— Странно, мне оно показалось вполне нормальным, — произнесла я и отставила уже пустой бокал на поднос пробегающего мимо разносчика, мягко тому улыбнувшись.

— Я принесу воды, — с серьезным лицом сказал темный, уже собираясь отойти. Но именно в этот момент подошел еще один мужчина подруги, с ходу приобнял ее за талию, отчего Даяла испуганно дернулась в крепких руках, смешно вытаращившись на Сента.

Наверняка подумала, что на нее посягнул некто чужой. А после расплылась в радостной улыбке, услышав голос целителя и увидев перед глазами стакан чистой воды.

Я, едва сдерживая смех, собиралась уже ретироваться, придумав благовидный предлог, чтобы ненадолго оставить подругу в компании ее мужчин, однако грянула громкая музыка фанфар, церемониймейстер, три раза хлопнув в ладоши, громко провозгласил:

— Внимание! Идет Его Императорское Величество Лайдвиг Кирсан Артерварг. Их Светлости, великий князь Вадэмиан и великий князь Анхель! Распорядитель седьмого закрытого отбора невест лэрд — Никлаус Таритарен!

Я застыла, с жадностью наблюдая за тем, как сначала появился император, кивая на учтивые приветствия, а после поклоны своих подданных, затем с волнением ― на наследников. У меня перехватило дыхание от вида статных, прекрасных драконов, так же, как и император с Никлаусом, в парадных кителях с нашивками рода Артерваргов. Я бы, наверное, так и стояла с открытым ртом, не в силах отвести взгляд, если бы меня аккуратно не одернул Томклаус, с доброй усмешкой на губах прошептав:

— Отойдем в сторону, лэрди Стаунхаус. Если, конечно же, не желаете прямо сейчас лично просить у императора о некой помощи.

Смутившись, благодарно кивнула целителю, позволяя оттеснить себя ближе к стене.

Мельком взглянула на заметно порозовевшую подругу, которая со всем вниманием слушала что-то говорившего ей на ушко Сента, тихо смешливо фыркнула, наблюдая, как к сладкой двойке присоединяется сверкающий таинственной улыбкой Джаль. Быстро отвернулась, чувствуя, как у самой начинают гореть щеки, вернула все внимание монаршей семье.

Точнее сказать, наследникам.

И в то время, пока император говорил приветственную речь, вплоть до объявления открывающего бал главного танца, увлеченно, и должна признать, алчно, следила за драконами и распорядителем. Ловила каждый их жест, поворот головы и движение красивых, мягких губ, гулко сглотнула при том моменте, когда Анхель скользнул языком по нижней губе. Все еще не веря, что эти драконы, кажется, мои.

Подняв взгляд выше, я внезапно столкнулась с темной лазурью и многообещающим взглядом. Дернувшись от того, что меня застигли на горячем, опустила глаза, расплываясь в улыбке. Понимая, что, кажется, меня целенаправленно соблазняли.

Император, уже успевший объявить конфромайс, очень чувственный из-за близости партнеров медленный танец, вел под начальные музыкальные аккорды хрупкую, маленькую в сравнении с самим повелителем, очень красивую драконицу с большими фиалковыми глазами в середину залы.

До меня долетали шепотки:

— Фаворитка…

— Лэрди Лиала.

— Фаворитка императора! Как же она прекрасна. Ух, мне бы ее на вечерок!

Я скривилась, одарив презрительным взглядом сказавшего такую возмутительную похабщину лэрда, дракона с темными короткими волосами. К сожалению, мой взгляд он не заметил, увлеченно рассматривая и облизывая лэрди Лиалу.

Отвернулась, мысленно хмыкнув: ну-ну, что с тобой сделает повелитель, уж дай демиурги заметить ему эти непотребные взгляды. Решила присоединиться к Даяле и ее мужчинам, поскольку первый танец, согласно регламенту, отдается всецело хозяину дома, коим и являлся император, но была остановлена осторожным и даже нежным прикосновением к руке.

Но не успела возмутиться такой наглостью, как щеку опалило горячим дыханием с нотками цитруса, а затем услышала вкрадчивый голос с рычащими нотками возле уха:

— Вы позволите пригласить вас на танец, лэрди Стаунхаус?

* * *

Эймайшир — обращение по форме эйгаров к главнокомандующему. В данном случае имеется в виду лэрд Эноридхен

Глава 38. Танцы со вкусом страсти, или вино с привкусом миндаля

Даяла

С трудно скрываемой торжествующей улыбкой я наблюдала, как к подруге со спины подкрадывается его Светлость Анхель. С моих губ помимо воли слетел тихий смешок, когда князь, заметив, что у его выходки есть наблюдатель, по мальчишечьи мне улыбнулся и приложил палец ко рту, а затем и вовсе наклонился к макушке Леи, и его ноздри затрепетали.

Тихо ойкнула, смутившись от вида такой интимной сцены в совершенно не благоприятной для подобного обстановке, завертела головой, не зная, куда спрятать глаза, и скорей всего слишком резко повернулась, из-за чего у меня закружилась голова, а перед глазами забегали черные мушки.

Болезненный вздох вырвался из груди.

Осторожно обнимающий меня со спины Джаль, старающийся делать это незаметно, напрягся и прижал теснее, уберегая от падения, наплевав на рамки приличий и мнения аристократов, если бы его жест был замечен. Близко стоявший к нам Сент шагнул еще ближе, тихо спросил, однако взволнованность в его голосе приятно отозвалась трепетом в дрогнувшем сердце:

— Все хорошо, родная?

Сдержать счастливую улыбку на губах не предстояло возможным. Она сама расползлась на губах. Сент никогда еще меня так не называл. Чаще всего просто по имени или, когда злился, нарекал «дорогой», но чтобы родная… Великие, неужели перенял у Джаля? Мой дракон не чурался ласковых слов, не то чтобы я привыкла и теперь воспринимала это как должное, но все же сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Даяла? — еще с большей обеспокоенностью позвал меня Сент, тронув за плечо.

— А? Нет, нет, все в порядке. Голова закружилась. Наверное, от вина.

— Но ты выпила лишь бокал, — нахмурился мой темный.

Джаль насмешливо выгнул брови, похлопал его по плечу.

— Сент, наша малышка ― хрупкая девочка, у нее и от наперстка вина может закружиться голова.

Я смутилась, но промолчала, даже и не думая обижаться на подобные слова. Припомнила, как в прошлом году со старшим братом нашли запасы орчьего виски и распили с ним аж целую бутыль в качестве эксперимента, конечно же. Ох, и досталось же нам потом от родителей, больше брату, но и мне влетело порядком.

Таинственно улыбнулась.

Мужчины на мою улыбку с подозрением переглянулись, но не стали заострять на ней внимания.

— Может, давай, я уберу влияние алкоголя магией? — заботливо спросил Джаль.

— Не нужно, — покачала головой, не переставая улыбаться. — Но спасибо за беспокойство, мне приятно.

— Ты наша будущая жена, конечно же, мы волнуемся, — тихо произнес Сент. И не успела я вновь смутиться, как он кивнул в сторону танцующих пар: — Подаришь нам танец?

Проследив за ним взглядом, посмотрела на слегка покрасневшую то ли от танца, то ли от смущения близостью наследника подругу, стало так тепло.

Именно в этот момент я поняла, насколько мне повезло, что метки Артерваргов зажглись на моих ладонях. Я обрела хорошую подругу, познакомилась с потрясающими мужчинами и, кажется, именно здесь, в главном дворце мы обе нашли свой кусочек счастья.

— Я не против, — откликнулась я. — Но должна предупредить, что не сильна в танцах.

— Тебе понравится, — заверил меня Джаль, как-то хитро улыбнувшись.

Я уже хотела ответить: «Мне, может, и понравится, а вот вам, бедным мужчинам, ― сомнительно», но в этом момент я ощутила на себе неприятный, тяжелый взгляд. Повернув голову, встретилась глазами с темной эльфийкой, задумчиво наблюдающей за мной и моими мужчинами.

К горлу подкатила тошнота. Сглотнув комок, выдавила из себя жалкую улыбку, отвернулась, совершенно не понимая, что этой темной от меня нужно. Кроме бального вечера мы с ней нигде ранее не виделись.

«Лея права, не стоит лишний раз обращать внимание на тех, кто этого не достоин. Нравится, что же, пусть смотрит».

Благо тяжесть быстро пропала, а о темной я забыла практически сразу, купаясь во внимании и нежных взглядах, осторожных прикосновениях своих мужчин. Жаль, что тошнота и легкое головокружение все же остались.

Сама виновата. Больше никогда не буду пить алкоголь!

***

Лорелея

Полностью отдаваясь чувственному танцу с наследником, ощущая на своей талии его горячие, сильные ладони, я чувствовала себя как никогда счастливой, легкой, воздушной, мне казалось, что еще немного ― и мы воспарим к сводам залы.

Великие, а еще недавно казалось, что быть более счастливой попросту невозможно. Если я сгораю лишь от танца с мужчиной, то что же будет, когда мы окажемся с ним в одной спальне?

Смутившись от своих мыслей, прикусила сухие губы и, не сдержавшись, облизнулась, смотря в полыхающие темной лазурью озера. Наследник скользнул к моим губам, и из его груди вырвался судорожный вдох, откликаясь во мне легкой дрожью. Я хватанула ртом воздух, когда мужчина притиснул меня к себе еще ближе, непозволительно близко даже для такого эмоционального, на грани приличий танца, как конфромайс.

— Не делай так больше, Цветочек, — прохрипел Анхель, а затем, быстро наклонившись, выдохнул, обжигая горячим шепотом и так полыхающее от смущения ушко: — Иначе я не смогу удержаться, чтобы не сделать вот так.

Я не успела ничего понять, как он крутанул меня, обогнул танцующих императора и его фаворитку, углубляясь в сторону залы, где было более сумрачно. Покрепче перехватил мою ладонь, второй рукой скользнул по спине, сильно, на грани боли собственнически сжал мою ягодицу и тут же огладил.

Я ошарашенно вытаращила глаза, не ожидая от дракона такой наглости и в то же время боясь признаться даже себе, что всего лишь от такого непристойного прикосновения внизу живота приятно потянуло.

— Ваша Светлость! — с возмущением зашипела, прищуриваясь на хитрую улыбку наследника и смотря в искрящиеся смехом и откровенным голодом глаза. — Не делайте так!

— Вот именно, моя сладкая, — довольно улыбнулся наглец. — Не провоцируй нас. Иначе наша брачная ночь случится раньше брачного обряда. Обещаю.

— Я вам охотно верю, — пробормотала я, сцепив зубы. Потому как в очередной раз захотелось куснуть губу.

Стоило Анхелю вернуть меня в компанию к подруге и ее мужчинам, как рядом, словно только того и ждал, оказался Вадэмиан. Кивнув усмехающемуся брату, он с серьезным лицом обратился ко мне:

— Позвольте пригласить вас на танец, лэрди Стаунхаус?

Со стороны Даялы послышался тихий веселый смешок. Одарив подругу многообещающим взглядом, ни капли не веря ее невинному хлопанью ресничками, нахмурилась, замечая странную бледность на ее щеках, помня, что совсем недавно на них точно играл румянец.

— Конечно, ваша Светлость, — задумчиво откликнулась, посмотрела на спокойного целителя и отринула неприятные мысли в сторону.

Все же если бы Даяле что-то угрожало, лэрд Томклаус наверняка это бы уже заметил. Кивнув самой себе, с улыбкой приняла ничуть не меньше, чем у Анхеля, горячую ладонь дракона.

По велению императора вновь заиграла спокойная, красивая музыка. Я угадала мелодию аромирайна, простого в фигурах, но не менее красивого танца, радуясь, что танцевать нам со вторым наследником выдалось именно его. Все же после выходки Анхеля хотелось некой передышки. И именно аромирайн мог эту передышку дать.

Знала бы я, как ошибалась.

— Вы прекрасны, Лорелея, — ведя к центру залы, тихо произнес Вадэмиан.

— Вы тоже, лэрд, — искренне откликнулась я. Мужчины сегодня взаправду выглядели восхитительно, из-за чего глупое сердце не переставало отплясывать свой гулкий, быстрый ритм.

Мельком взглянув на другие потянувшиеся к центру пары, присела в поклоне, мой дракон ответил мне улыбкой и полупоклоном, спокойно, но в то же время я чувствовала исходящее от него нетерпение в ожидании начала нашего танца и моих положенных действий.

Взволнованно вздохнула: все же я ошибалась, что более легкий танец мне дастся не так сложно и волнительно, как с Анхелем. Волнительно мне было не меньше. Вложила чуть подрагивающие пальчики в широкую мужскую ладонь и под нужный аккорд подхватила подол платья, обходя замершего мужчину по кругу. Остановилась напротив мужественного лица и гулко сглотнула при виде трепещущих ноздрей и потемневших глаз. Вновь делая ту же ошибку, что и с первым близнецом, облизнула нижнюю губу.

Вадэмиан предупреждающе рыкнул и обхватил за талию, укладывая мою ладонь к себе на плечо, повел в танце, чуть наклоняясь, тихим вкрадчивым голосом уточнил:

— Наша девочка решила поиграть с огнем?

У меня перехватило дыхание, а по телу пронеслась вспышка горячего тока. Не сразу нашла, что ответить, поскольку на самом деле ни в какие игры играть я не собиралась, но могла с уверенностью сказать, что в какой-то мере то, что произошло при танце с Анхелем, мне понравилось.

— Нет, ваша Светлость, — тихо ответила я полуправду, посматривая на мужчину из-под ресниц.

— Серьезно? — искренне не поверил дракон, делая излишне резкий поворот, при этом вполне ощутимо погладил поясницу рукой, этим словно говоря, что кто-то, а точнее я, ходит по грани лезвия.

Близнецы — что тут еще дополнить.

— Если только чуть-чуть, — призналась, смущенно улыбнувшись. Хищная ответная улыбка всколыхнула, помимо закономерной дрожи, внутри что-то темное, порочное, желающее, чтобы то, что озвучил Анхель, и то, на что намекал Вадэмиан, случилось и, возможно, даже этой ночью.

Увы, пребывая в эйфории, наслаждаясь общением и близостью своих драконов, я не знала, что некоторые желания могут сбываться.

Но совершенно не так, как мы того хотим.

***

Хлоя

Вцепившись острыми ногтями в руку, совершенно не ощущая боли, Хлоя едва сдерживала внутреннюю бушующую и всепоглощающую ярость, с искренней ненавистью смотря на ту, что так мило улыбалась ее Анхелю, кружась с ним в чувственном танце. А ее, Хлоин, Анхель тепло улыбался, трепетно и непозволительно, запретно, прижимая хрупкую девушку к груди, словно страшась, что человечка вдруг отвергнет его и уйдет.

Хлоя с горечью усмехнулась, понимая, что та бы и не посмела, даже если хотела. Кто такая она и великий князь. Но смотря на эту раздражающую улыбку на устах человечки, ясно понимала, что никуда бы мерзавка не ушла.

Повернув голову, Хлоя взглянула на второго дракона, что с ревностным, но не менее теплым взглядом наблюдал за каждым движением вальсирующей пары, напряженно отслеживая каждую эмоцию на лице дрянного Цветочка, словно готовый в любой момент вырвать девчонку из рук родного брата и скрыть от всего мира, защитить от любой напасти.

Озлобленно скрипнув зубами, Хлоя уничтожительно посмотрела на жалкую человечку, искренне не понимая. Как? Как могла настолько ошибиться? Чудовищная с ее стороны оплошность! Непозволительное упущение! И как теперь выпутываться из сложившейся ситуации, эльфийка не имела понятия.

Тяжело сглотнув, она перевела отсутствующий взгляд на темноволосую и уже немного бледную человечку, стоявшую в компании целителя и вцепившуюся в его рукав, точно боясь упасть.

Правда, скорее всего так и было. Темноволосая человечка еще не понимала, что ей осталось жить не более суток, она не знала, что взяла на себя судьбу своей убогой подруги, ведь в ее крови уже играл сложный, опасный и не отслеживаемый яд. Прелесть этого яда была в том, что почувствовать его было попросту невозможно.

Хлоя сокрушенно покачала головой, подавив отчаянный стон. Едва удержалась от того, чтобы не повыдирать на себе волосы, коря себя за поспешность и неосторожность. Ведь знала, что нужно было сначала найти доказательства того, что именно темноволосая ― та, кто нужна.

Почему не прислушалась к внутреннему чутью, когда почувствовала, что что-то не так? Почему не прислушалась к доводам рассудка? Самонадеянно позволила себе исчерпать такой важный ресурс, как яд отложенного направленного действия. Чего только стоило его приготовить!

Слишком редкий и давно утерянный рецепт. Хлоя делала все кропотливо, растрачивая уникальные, бесценные ингредиенты, свою собственную магию и резерв. Не спала более суток, чтобы приготовить яд в срок. И бездарно потратила все впустую!

Не ошибись Хлоя, уже бы к утру девчонку нашли с невинной остановкой сердца. А что? Такое бывает. Слишком хрупки эти трепетные создания — люди. Подумаешь, переволновалась и сердечко не выдержало, какой пустяк. Ни один бы целитель, даже демонов Томклаус, не смог установить верную причину.

Более того, она ощущала себя милосердной к той, что собиралась покуситься на ее собственность, на ее мужчин. Ведь и сама бы девчонка тоже ничего бы не почувствовала, кроме как легкой слабости и, может, головокружения. Так подобное случалось и от духоты и опять-таки волнения.

Идеальное убийство!

И что теперь? Все пошло прахом! Как и ее мечты о счастливой сытой жизни, безоблачной и безбедной!

Что же теперь делать?

Эльфийка хватанула ртом воздух, больно прикусывая губу, чтобы хоть немного выветрить эту разрушающую, ненужную сейчас ярость, растерянно обернулась, ища того, кто хоть и не по своей воле, уже один раз ей помог.

Кто уже находился под ее влиянием.

У Хлои был еще один, оставленный на самую крайность план. Шаткий, очень рискованный и скорее всего провальный. Но и сама Хлоя уже переступила черту, когда можно было от всего отказаться.

Но видя счастливые, многообещающие улыбки, осознавала, что нет, она не отступит. Попросту не сможет. Не сможет видеть и слышать, как ее попросят на выход, не сможет больше смотреть на равнодушие. Не сможет жить, зная, что они ласкают другое тело, да ладно другое, любимое. Она не сможет жить, зная, что и кто у нее отобрал.

Нет, этот Цветочек нужно стереть. Стереть с лица Ардертарта. Так будет правильно! Она не может позволить ей жить. Просто не может!

На случай, если бы ее все-таки обнаружили, Хлоя приготовила еще один яд. Топорный, мгновенного действия, а заодно почти такая же мгновенная, но мучительная смерть. Сбежать после этого, будет крайне трудно. Но она попытается. Попробует затеряться, чтобы спастись. Шансы, что ей подобное удастся, не велики.

Хлоя знала своих мужчин: если найдут ее, а точнее сказать, когда найдут, то сделают нечто похуже смерти.

Убийства Цветочка ей не простят.

Темная расплылась в жесткой, болезненной улыбке, нашла взглядом нужного разносчика и, сжав кулаки, быстрым, но размеренным шагом направилась в его сторону.

Осталось немного. И все закончится.

***

Лорелея

Наслаждаясь близостью дракона, я искренне сожалела, что не могу вот так кружиться в танце сразу с тремя драконами. Не удержавшись, чуть подалась вперед, желая ощущать эти горячие, жесткие и одновременно нежные руки как можно дольше. Вечность. А лучше руки троих мужчин, и чтобы они меня не отпускали никогда и ни за что.

Очень наивно, конечно, но великие, как же желанно.

Но всему когда-нибудь настает конец, закончился и наш танец.

Поклонившись своему великолепному партнеру, так и не выпустившему мою ладошку из своей руки. Вадэмиан повел меня обратно к подруге.

— Знаешь, Цветочек, я бы многое отдал за то, чтобы узнать, о чем ты думаешь, — тихо произнес дракон.

Бросив на него быстрый взгляд, загадочно улыбнулась.

— Позвольте, лэрд, мои мысли останутся пока лишь моими.

Вадэмиан втянул носом воздух, изумрудные глаза вспыхнули неясной эмоцией. Мне показалось, что даже воздух сгустился, потяжелев. Дракон расплылся в хитрой улыбке, негромко повторил:

— Пока лишь твоими. Хорошо. Пусть будет так. Однако тебе от нас не сбежать, и в свое время мы возьмем от тебя все. Даже твои мысли, Лорелея.

Он подвел смущенную меня к притихшей при нашем появлении подруге и ее мужчинам, уважительно кивнувшим наследнику, и тихо шепнул:

— Даже твои мысли, малышка.

Сглотнув ком в пересохшем от волнения горле, прислонила прохладные ладони к горящим щекам.

«Великие, что это было?» — жалобно подумала, провожая шалым взглядом широкую спину, не в силах взглянуть на второго брата, стоявшего возле трона императора. На последнего я уж тем более не решилась взглянуть.

— Лея? — кашлянув, тихо позвала меня подруга.

— Да? — обернулась к ней и смутилась еще больше от смешливых фырков дракона и эльфа.

Подруга наградила своих мужчин укоризненным взглядом, отчего те, понимающе улыбнувшись, отвернулись, и вернула свое внимание мне:

— Ух, я так рада за тебя! Что тебе такого сказал его Светлость? Ты бы видела себя в зеркало! Глаза словно блюдца, на щеках румянец, улыбка до ушей.

— Даяла! — тихо застонала я, стыдливо повертев головой в надежде, что ее слова не были услышаны. Но многие пары танцевали следующий танец, а остальные сбились в группки, ведя разговоры, и им было не до нас. — Прошу тебя!

— Ладно, но с тебя подробности, — улыбнулась она.

Кивнула, бросив взгляд в сторону разносчиков. Один из них продвигался как раз в нашу сторону, и всего на секунду мне в нем показалось нечто странное. То ли слишком тяжелая поступь, то ли испарина на лбу. И все же внимательно приглядевшись к мужчине, решила, что наверняка он просто устал. А как тут не устанешь, бегая по залу с тяжелым подносом.

— Ты будешь что-нибудь из напитков? — спросила у подруги, но мне не ответили. — Яла?

Обернувшись, смешливо улыбнулась. Подруга тихо разговаривала со своими мужчинами. Увидела, как Джаль, воровато оглянувшись, не заметив моего наблюдения, скользнул губами по бледной щечке подруги.

Бледной. Что не так с Даялой?

Нахмурилась, собираясь подойти к ней и мужчинам и просить у целителя диагностику. Не нравился мне внешний вид подруги. В этот момент услышала тихий вопрос от подошедшего разносчика:

— Лэрди, шипучего вина?

Взглянув на поднос, заметила лишь бокалы с вином и ни одного с водой, замешкалась, но все же взяла протянутый мужчиной бокал, кивая:

— Да, благодарю.

Разносчик, натянуто улыбнувшись, обошел меня деревянной, резковатой походкой, направляясь дальше к гостям. Пожав плечами, принюхалась к бокалу, ощущая только приторный, сладкий запах вина с ореховым оттенком.

«Какое разнообразие шипучки», — удивленно подумала, отпивая сразу несколько глотков и тут же слыша надрывный, испуганный вопль Никлауса:

— Лея! Нет!!!

Изумившись, обернулась и тут же вставшая в горле шипучка выплеснулась изо рта кровавой жидкостью. Из моих рук выпал бокал, с глухим стуком, словно не на паркет упал, а на ковровое покрытие, ударившись об пол.

Медленно посмотрела на залитое шипучей жидкостью платье, ощущая укол вины, стыда и нарастающую боль в животе. Ноги подкосились, и последнее, перед тем как некрасиво рухнуть на пол, подумала:

«Как стыдно, опозорилась на балу».

Но больше всего мне было стыдно перед наследниками. Падения я не почувствовала, а разлепив ресницы, поняла почему. Меня, оказывается, подхватил мой любимый вишневоглазый дракон, отчего-то с тревогой и даже ужасом смотрящий на меня. Потолок зашатался. Прикрыв глаза, стараясь избежать тошноты, непослушными губами шепнула:

— Простите.

Я хотела прикоснуться к щеке мужчины, но не смогла двинуть и пальцем, тело отчего-то не слушалось, а звуки и вовсе пропали, как и все остальное. И только где-то на грани почему-то звучал тихий рык, сопровождаемый мерзким сумасшедшим смехом.

— Цветочек!!!

Глава 39. Балансировка на грани

Дэм

— Что ты такого сказал малышке, что она настолько смущена? — с тихим смешком спросил Анхель, бросив ревнивый взгляд на девочку, стоило мне вернуться к нему и отцу.

Обернувшись через плечо, смотря на то, как наша будущая жена, приоткрыв ротик, остекленевшим взглядом смотрит на то место, где еще недавно стоял я, усмехнулся.

— Правду. Все тихо?

Анхель тут же посерьезнел, кивая.

— На данный момент, да.

Я вновь вернул внимание в зал, цепко оглядывая гостей, претенденток и даже разносчиков. Улыбнулся, заметив одного из них, подающего малышке бокал с вином, покачал головой. Но с другой стороны, понимал, что девочке немного расслабиться не помешает. А наткнувшись на парочку друзей, обхаживающих уже, признаться, позабытую лэрди Дальаль, удивленно вскинул брови.

— Куда смотришь? — заинтересовался Анхель. Проследив за моим взглядом, иронично усмехнулся: — Как интересно. Ты поспособствовал?

— И мысли не было, — признался я, отворачиваясь. — Но не имею ничего против.

— Мне вообще все равно, — повел плечом брат, тут же загораясь: — Лучше расскажи, как прошел танец с малышкой?

— Любопытней, чем я ожидал, — прикрыл глаза, расплываясь в мечтательной улыбке. — Думаю, она совсем скоро будет готова принять нас.

Со стороны отца послышался приглушенный смешок.

— Хорошая новость, — засветился искренней радостью Анхель, расплываясь в плотоядной улыбке. — После бала обговорим подготовку к обряду.

Близнец собирался добавить что-то еще, когда рядом с нами бесшумно возникла хрупкая фигурка в форме служанки, неприметной внешности, коротко поклонилась мигом напрягшемуся императору и нам.

— Что случилось, тайра*?

— Ваше Величество, князья, как было приказано, мы еще раз обследовали покои всех придворных женского пола. В покоях лэрди Макентош за скрытой дверью, была обнаружена лаборатория. Ранее там по плану дворца был примыкающий альков, но после реконструкции его скрыли.

— Лаборатория? — удивленно произнес император, взглянув на нас. Мы с братом обескураженно переглянулись.

— Верно, повелитель. В лаборатории были найдены: фолиант, относящийся к категории запретных, остатки опасных, редких ингредиентов, а также оборудование. Колбы с жидким и твердым содержимым, идентифицировать состав не удалось, требуется более глубокое изучение, и старинный клинок с потеками крови, — бесцветным голосом доложила тень.

У меня от услышанного перехватило дыхание. Подавив угрожающий рык, резко повернулся, хищно прищуриваясь, выискивая в толпе гостей упомянутую лэрди, слыша жесткий приказ императора:

— Код три ноль главная зала! Найти лэрди Макентош. Живо!

И именно в этот момент мы услышали жуткий, надрывный окрик Никлуаса, от которого внутри сжались внутренности и окатило ледяной волной:

— Лея! Нет!!!

***

Никлаус

С нежной улыбкой наблюдая, как Дэм подводит малышку к лэрди Крижель, стоящей в компании нашего придворного целителя и темного эльфа, не переставал поражаться этому недавно открывшемуся и в принципе приятному факту. Я был рад, что подруга нашей девочки на отборе наследников нашла свою судьбу, а точнее, две судьбы, и был нисколько не против. Но как же удивился, когда утром Джаль пришел с просьбой о допуске темного «раба» на бал, коротко обрисовав ситуацию.

Широко улыбнувшись, покачал головой, а дождавшись, когда Дэм отойдет от малышки, нетерпеливо направился в ее сторону, чувствуя себя охотником, а Рели ― своей маленькой вкусной добычей.

Следующий танец должен быть моим. Уже предвкушал, как возьму ее маленькую ручку, как закружу в танце, наслаждаясь ее податливым телом в своих цепких руках, наблюдая за эмоциями на личике и нежной улыбкой, подаренной мне.

Однако на пути к вожделенной цели меня пытались несколько раз остановить, задать интересующие вопросы или просто поговорить о погоде и природе. Раздраженно, но обманчиво спокойно отмахиваясь от таких разговоров, старался как можно скорее оказаться с той, кто была так важна, слишком долго я этого ждал.

Но уже когда находился всего в нескольких шагах от Рели, мне возмутительно бестактно перегородили дорогу двое аристократов эльфийского происхождения.

Остановившись, хмуро посмотрел на отдаленно знакомых сверкающих улыбками эльфов с серебряными волосами, в бледно-голубых глазах которых не отобразилось и тени улыбок, а некая решимость.

Рядом с ними мялась уже знакомая эльфийка, выбывшая претендентка и любительница прилюдно протирать коленями пол.

Любопытно, конечно, что этих троих связывает, но не настолько, чтобы уделять слишком повышенное этому внимание.

— Что вам, лэрды? — не слишком вежливо поинтересовался я, смерил их недружелюбным взглядом и тоскливо покосился в сторону Леи, к которой подошел один из разносчиков, предлагая напитки. Несдержанно улыбнулся.

— Простите, лэрд распорядитель, — обратился ко мне один из эльфов, вновь обращая на себя внимание, — но долго мы вас не задержим. Скажите, есть ли способ удалиться с бала раньше и прихватить с собой эту прекрасную лэрди?

Я подавил раздраженный вздох, недоумевая, почему с этой просьбой эльфийские засранцы обратились ко мне, а не к наследникам. Но тут же смекнул, что по регламенту гости не имеют права к ним подходить, если им не позволят.

Мельком взглянул на эльфийку, равнодушно отмечая, что принужденной к чему-либо та не выглядит, более того, заметив мой взгляд, она вскинула подбородок, вцепившись в руку усмехнувшегося эльфа с ворохом мелких кос в хвосте.

«Девчонка не промах», — хмыкнул я. — «Собственно, все более чем понятно».

— Можно, — тем не мене сухо ответил, вынул из внутреннего кармана кителя магишет и, найдя в нем план залы, передал, кажется, Наридану, поясняя: — Карта дворца. Остальное сами найдете, извините, я спешу.

Эльф уже потянулся к артефакту, собираясь забрать, как рядом послышался озадаченный возглас второго мужчины:

— Какого низшего?!

Я с недоумением повернул голову, прослеживая его взгляд, и едва не выронил магишет, успевая увидеть, как еще недавно стоявший рядом с моей девочкой разносчик, качаясь из стороны в сторону, прошел несколько шагов и завалился, падая под ноги взвизгнувшим гостям.

Внутри все похолодело. Вскинувшись, нашел взглядом Рели, выпивающую в этот момент вино из бокала. От плохого предчувствия сдавило сердце.

— Лея! Нет!!! — надрывно рявкнул я, отбрасывая магишет и не слыша окриков эльфов, ринулся к ней. С отчаяньем увидел, как бокал выпадает из ослабевших пальчиков. При виде сгустков крови, выплеснувшихся изо рта моей малышки, меня прошило насквозь ледяной волной.

Я ускорился, едва успел подхватить маленькое тельце и рухнул с ней на пол, не слыша истеричных криков ее подруги и рева близнецов.

— Рели! — прошептал онемевшими губами, качая безвольную малышку в руках. — Моя девочка. Очнись! Прошу! Рели!

— Простите, — выдохнула она, закрывая глаза.

Мой яростный болезненный крик потонул в разверзнувшимся хаосе. Но мне было просто плевать.

Я, кажется, умер вместе с малышкой.

***

Анхель

Видеть, как еще совсем недавно светящаяся радостью и счастьем хрупкая малышка безвольной, изломанной куклой падает в руки подоспевшему Никлаусу, было самом страшным, что я видел за всю свою жизнь.

Почти не слыша жестких приказных окриков императора, взревел раненым зверем, чуя отголоски разрывающей боли близнеца и ощущая, как от неконтролируемого оборота трещит на мне одежда, ринулся к своей малышке, не обращая внимания на испуганные крики гостей и отталкивая зазевавшихся на пути к моей цели существ, не смотря, кто передо мной ― мужчина или женщина.

Все вон!

Рядом смазанной тенью мелькнул Вадэмиан.

Самое главное ― быстрее добраться до нее. Я захлебывался ужасом в предчувствии чего-то неминуемого. Страшного. Непоправимого. И яростью от того, что мы вообще допустили подобный исход.

Подлетев к раскачивающемуся, словно убаюкивая хрупкое безвольное тело, младшему брату, угрожающе порыкивающему на пытающегося подобраться к девушке бледного целителя, упал рядом с ними на колени. Дрожащей рукой притронулся к помертвевшему лицу, стирая с уголков губ струйки крови, тихо завыл, ощущая, насколько неестественно холодная у нее кожа.

Мы опоздали.

Снова потеряли!

— Ваши Светлости, — услышал как сквозь вату тихий, но твердый голос Томклауса. — Позвольте мне осмотреть девушку. Возможно, я смогу помочь.

Сглотнув ком в горле, поднял на Джаля пустой взгляд, посмотрел на малышку, которую со всех сторон облепили обезумевшие в нашем обоюдном горе братья.

Вадэмиан тоже услышал слова Джаля, вскинулся на него с надеждой и хлопнул по плечу Никлауса, рыкнув:

— Дай ее осмотреть.

Никлаус услышал не сразу. Младший брат, точно сойдя с ума, стискивал малышку в руках, зарываясь и портя носом уложенные в прическу волосы. Раздраженно дернув его за хвост, процедил, едва сдерживаясь, чтобы не треснуть брата по лицу:

— Никлаус! Приди в себя и дай целителю сделать свою работу!

Клаус, вздрогнув, оторвался от девочки и поднял на нас полубезумный взгляд, затем медленно перевел его на целителя, прищуриваясь, словно пытаясь почуять от него угрозу, и нехотя кивнул. Я молча скинул почти в клочья разодранный китель и, расстелив его на полу, обменялся с взглядом с Вадэмианом. Брат понял меня без слов, кивнул и, тяжело вздохнув, скрестил руки на груди, играя желваками, когда Томклаус приблизился к малышке, собираясь провести диагностику.

Я отвернулся, находя императора, стараясь заглушить в себе тоскливую, раздирающую на части боль. Тряхнув головой и пошатываясь, нетвердым шагом пошел к отцу, стоявшему в компании мрачного Эноридхена, эйгаров и теней.

Бесполезные ничтожества!!

Как и мы сами…

Всех гостей, обслуживающий персонал и придворных уже успели вывести из залы, точно распределив по допросным. Их, как и нас, ожидала тяжелая ночь.

При моем приближении отец взмахом руки отослал никчемных стражей и с беспокойством спросил:

— Что с девочкой?

Одарив серых лицом имперцев уничтожающим взглядом, задерживаясь на Эноридхене, отчего тот виновато опустил голову, презрительно фыркнул и на вопрос отца отрицательно мотнул головой.

— Макентош нашли?

Отец, тяжело вздохнув, поджал губы.

— Нет, — нехотя ответил он. — По докладам, никто не смог отследить, в какое время ей удалось уйти. В покоях ее, вполне понятно, нет. Но ее ищут. Что касательно гостей, их определили на нижние этажи по допросным.

Я помрачнел, стиснул кулаки, раня выступившими когтями кожу ладоней, подумывая призвать дрэко. Но было одно существенное «но». Наша с близнецом нестабильность. И все же, с другой стороны, мне было абсолютно плевать, кого при поисках предательницы загрызут.

— Анхель! — с утробным рычанием позвал меня Вадэмиан.

Метнувшись к ним, напряженно, но не скрывая надежды, посмотрел на малышку, не замечая никаких изменений. Поднял на брата ледяной взгляд.

— Она не погибла, — тихо выдохнул он, и не успел я обрадоваться, как он меня снова убил: — Но умирает. Ее отравили ядом первого уровня.

Из меня словно выбили воздух. Рухнув на колени, я беспомощно смотрел на ту, что уже должна быть абсолютно и бесповоротно мертва. Яды первого уровня все мгновенного действия, состоящие из крайне редких и практически всех запрещенных ингредиентов.

Как этой сучке удалось приготовить такой хитрый и опасный яд?! Как у нее хватило резерва его подпитывать?

Найду и своими руками придушу. Раздеру как безродную шавку!

Судорожно выдохнув, подполз к малышке, забирая ее из рук рыкнувшего на меня Никлауса. Прижал к груди деревянное тело, гладя по волосам. И ошарашенно замер, когда в моих руках малышка стала неожиданно голенькой.

Изумленно моргнув, хрипло прошептал:

— Это что такое?

— Платье из магириального сырья, — сипло пояснил немного пришедший в себя Никлаус, быстрыми, рваными движениями стаскивая парадный китель и укрывая малышку.

Кинув на целителя ревнивый взгляд, удовлетворенно расслабился. Томклаус дураком не был, тактично отвернулся.

— Так, если девочку отравили ядом первого уровня, тогда почему она еще жива? — прокрутив в голове слова брата, спросил я.

Томклаус, бросив через плечо быстрый взгляд, обернулся, коротко поклонившись подошедшему императору, неопределенно пожал плечами.

Но за него ответил другой вполне знакомый голос:

— Потому что девушку удерживает в этом мире ее не раскрывшаяся родовая магия. Магия жизни. Именно она в данный момент пытается вырваться из-под оков и вылечить свою носительницу, но она ее может и погубить.

Повернув голову, мы увидели вышагнувшего из тени первого советника.

— Добрый вечер, правда, вижу, что вечер совершенно не добрый, — усмехнулся первый советник Мархель.

Я скрипнул зубами, сверля в советнике злобные дырки.

— Да, не добрый, — откликнулся император. — Но мы рады тебя видеть. Благодарю, что так быстро пришел.

— Не за что, друг, — приблизившись, кивнул советник, и с исследовательским интересом уставился на девочку. Кулаки зачесались вдвойне.

— Как ее собственная магия может погубить Рели? Ее можно спасти? — тихо спросил Никлаус, осторожно прикоснувшись к щеке малышки, скользнул пальцами в короткой ласке.

Советник с задумчивым видом склонил голову набок.

— У магов жизни и смерти есть свои критерии баланса, раскрытия и инициации. Спасти возможно. Однако перед тем, как дать свой ответ, я с вашего позволения переговорю с его Величеством.

На этот раз скрипел зубами не только я. А всегда сдержанный Никлаус порывался набить морду одному зарвавшемуся дракону. Но был остановлен крепкой рукой близнеца.

На выпад Никлауса советник лишь смешливо фыркнул, а император пригвоздил нас предупреждающим взглядом, кивнул Мархелю и отошел с ним в сторону.

— О чем он таком собирается говорить? — хмуро задал риторический вопрос Клаус.

— Если о том, чтобы просить дозволение на решение судьбы нашей малышки, я все же набью ему морду, — с долей задумчивости произнес я.

Братья согласно кивнули.

Никлаус посмотрел на молчаливого, напряженного целителя и дал дозволение тому удалиться, я же повернулся к близнецу, негромко заметил:

— Рад, что ты взял себя в руки.

Дэм выдавил кривую ухмылку, тоскливо посмотрел на малышку.

— Аналогично. Знаешь, я еще никогда не был в таком ужасе, как сегодня, даже когда нас почти уничтожили вышедшие из-под контроля умертвения. Не хочу больше никогда ощущать то, что ощутил сегодня. И теперь даже рад, что нас трое, втроем больше шансов защитить маленькую.

— Сегодня не защитили, — бесцветно откликнулся я, лаская взглядом хрупкое тельце.

Вот, оказывается, что спрятано в ней. На грани исчезновения магия жизни.

«Ты в который раз преподносишь нам сюрприз, наша девочка», — грустно улыбнулся, с трудом отводя от личика, лишенного красок, больной взгляд.

— Этого больше не повторится, — твердо заявил близнец, решительно сжимая кулаки. — Только был бы шанс вытащить ее из бездны.

— Шанс имеется, — раздражая спокойствием и легкой веселостью, ответил вновь подошедший с усталым императором Мархель.

— Что нужно делать? — в один голос властно спросили мы.

С губ советника слетел очередной смешок. Однако под нашими убийственными взглядами он, сглотнув, быстро произнес:

— Сплести ваши судьбы брачным обрядом. Лишь в этом выход. Высвободив свою магию, Лорелея выжжет из тела яд, а став вашим фрайалом, обретет долголетие.

Опешив от ответа советника, с изумлением и беспомощностью уставились друг на друга, а затем на хрупкую малышку. Мне было одновременно и радостно от такого ответа советника, и тошно.

Ведь своей девочке мы вновь не дадим выбора.

«У нее нет выбора», — тихо нашептывало коварное сознание.

Подавив в себе утробный рык, хрипло выдавил за нас троих:

— Мы согласны.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Мархель. — Я построю портал в храм, собирайтесь.

Собирать нам было нечего. Разве что плотнее завернуть в китель Цветочек. Чем и занялся поднявшийся вместе с девушкой Никлаус.

— Вы уверены? — с трудно сдерживаемой тревогой уточнил отец и, замечая наши уверенные лица, выдохнул: — Что же, если решили, я надеюсь увидеть вас, когда все закончится, по эту сторону.

— Все закончится тогда, когда найдем предателей, — сурово ответил Дэм. — А за нас не переживай.

— Портал готов.

Повернувшись к советнику, серьезно кивнули, пропуская державшего на руках девочку младшего брата. Клаус удобней перехватил малышку, всунул отцу снятые с тела Леи украшения и решительно шагнул вперед.

— Не понял. Никлаус куда?

— Туда же, — зло рыкнул младшенький с вызовом посмотрев на опешившего дракона.

— И вы это допустите, ваше Величество? — обманчиво спокойно спросил советник.

— Если мои сыновья найдут в этой девушке свое счастье и фрайал, я буду лишь рад. К тому же вы прекрасно знаете, кто такой Никлаус. Он мой сын. И по праву рождения является князем крови. Остальное лишь политические заморочки, — сдержанно произнес император.

В груди потеплело от гордости за нашего отца, из-за чего не сдержал благодарной улыбки.

— Так, ладно, — потер переносицу советник. — С этим разберемся. Времени мало. Ее магия уже на грани выхода. Если вы действительно решили взять эту девушку в жены, то так тому и быть, только помните, что назад ничего не вернуть. Как и нет гарантии, что лэрди вынесет слияние вашей магии и свое раскрытие.

Мы посмотрели на малышку, только сейчас замечая исходящий от нее едва заметный желтоватый свет.

— А ей не опасно проходить через портальный переход? — с опаской уточнил Никлаус.

— Нет, если именно вы, Никлаус, будете ее держать на руках.

Мы с близнецом даже назад шагнули, от греха.

— Эко она вас сильно зацепила. Что же, вы в своем праве, — восхитился советник, делая пас руками и расширяя пространство. — По крайней мере, двое из вас.

Никлаус одарил дракона многообещающим взглядом, шагнул к воронке.

— Мы ждем вас.

Решительно кивнув, с жадностью проследили, как Никлаус вместе с малышкой скрылся в портале и, кинув последний взгляд на отца, шепнувшего нам: «Удачи, я верю в вас», шагнули в портал.

* * *

Тайр/тайра — обращение к теням империи Драеклон

Глава 40. Судьбоносные решения

Никлаус

Вышагнув из портала, оказался во мраке и прохладе древнего храма. Прищурился после яркости перехода, отозвал свою магию, призванную во время пребывания в портале подпитывать малышку, крепче прижал к себе бессознательное тельце, огляделся, изумленно приоткрывая рот.

В этом древнем и самом первом драконическом полуразрушенном храме, находящемся в глубинке Драеклонской империи, ввиду крайне серьезных факторов, уже давным-давно никто не сочетался брачными узами.

Храм был выстроен на мощнейшем источнике древней силы, существовавшей еще до появления первых драконов на Ардертарте. Место для храма было выбрано именно по причине сильнейших магических токов, в то время первый совет пяти считал, что сила благотворно будет влиять на парные союзы, якобы, что сами демиурги благословят брачный обряд. Однако все вышло по-иному.

Сохранились летописи, где упоминалось, что при постройке храма таинственно погибали рабочие, а при проведении брачного обряда по неясной причине большинство пар сгорали в своем же огне. В то время было принято проходить через обоюдное сжигание огнем, якобы первородный драконий огонь очистит прошлое пары и ауру. Странно то, что собственный огонь не может причинить дракону вреда, но пары гибнули. Храм спустя несколько столетий закрыли, а традиции обряда были пересмотрены. Сжигание огнем заменили на ритуальную чашу.

Но все же.

Советник сошел с ума, если решил провести в таком месте скрепление нашего союза!

У нас и так невеликие шансы пережить эту ночь, особенно у малышки, а тут и само место может поспособствовать нашему летальному исходу.

Это же… Нет! Я его задушу! Посмотрел на малышку на моих руках и сокрушенно вздохнул, вперив в советника ненавидящий взгляд: «Когда-нибудь!»

— Да вы издеваетесь? — услышал за спиной возмущенный возглас Анхеля, вторящий моим рассуждениям.

— Советник! Как это понимать? — холодно спросил Вадэмиан, приближаясь ко мне и обеспокоенно заглядывая в личико нашей девочки, досадливо поджимая губы, понимая, что ей становится только хуже. На лице малышки появилась испарина, дыхание участилось, но оно хотя бы сейчас было. Мне кажется, это уже хорошо. Или нет? Я не знал, что думать.

Мархель, стоявший к нам спиной у старого, испещренного трещинами и сколами алтарного камня, даже и ухом не повел, продолжая заниматься подготовкой к предстоящей церемонии, и лишь будничным тоном ответил:

— Ваше недовольство и опасение я вполне понимаю, но именно в этом святилище больше всего вероятностей для вас пережить эту ночь, а девочке раскрыть свою магию. Более того, на размолвки и излишние вопросы нет времени. Конечно, если же вы желаете поболтать и потерять вашу нареченную, то можно и поговорить.

Он бросил короткий взгляд через плечо, усмехнувшись нашим вытянувшимся физиономиям, и удовлетворенно фыркнул:

— Я так и думал. В таком случае рекомендую засунуть свое возмущение под ваши сопливые хвосты и послушать меня. Это ясно?

Возмущенно прожигая глазами спину советника, обменялись с братьями короткими взглядами, прекрасно осознавая, что как бы нам не нравились слова и усмешки старого дракона, он прав. Жизнь малышки висела на волоске. И своим подростковым негодованием лишь подталкиваем неизбежное.

— Ясно.

— Мы готовы слушать, советник.

Вадэмиан холодно уточнил:

— Что именно нам нужно будет делать, советник Мархель? Как мы сможем провести обряд, когда Лорелея без сознания? Вы же не хотите заставить нас… — осекшись, Вадэмиан изменился в лице и с ужасом уставился в спину советника.

Осознав, что именно не досказал брат, я обескураженно округлил глаза, не веря, что советник действительно заставит нас сделать… Боги!

— Вы что, при переходе головой ударились? — взревел Вадэмиан. Не дождавшись ответа от Мархеля, сделал шаг к спокойному советнику, сверкая узкими зрачками глаз. — Как нам ей потом в глаза смотреть?! Это же насилие!

Я гулко сглотнул, с жалостью посмотрел на малышку, нахмуривая брови и решительно сжимая маленькое тельце.

«Нет, пускай она меня потом ненавидит и презирает, но если это спасет ее жизнь, то я готов!»

— Я, конечно, эгоист и вообще часто бываю мерзавцем, но даже я на такое не пойду, — хмуро заметил Анхель, скрещивая руки на груди.

Мархель в это время спокойно расставил атрибуты обряда на алтаре и повернулся к нам, сверкая раздражающей усмешкой. Дракон преувеличенно заинтересованно уставился на связующие кроваво-красные ленты, поглаживая их кончиками пальцев.

— То есть, вы предпочтете, чтобы девочка умерла?

— Нет! — вырвался у нас синхронный рык, а я еще крепче прижал к себе малышку, на краю бившегося в ярости сознания слыша, как затрещали хрупкие косточки, это отрезвило. Укоряющий взгляд Анхеля заставил смутиться и виновато опустить глаза.

Наследник вырвал у меня малышку из рук, сердито рявкнув:

— Дай сюда, сломаешь еще нашу будущую жену, — он погладил ее по волосам, с раздражением вынимая оставшиеся от прически поддерживающие украшения.

Я почувствовал себя еще более виноватым, что не догадался сделать это сам.

Мархель на нашу короткую перепалку лишь шире улыбнулся, с умилением поглядел на Анхеля и вытащил из пространственного кармана откупоренную бутыль красного драконического вина. Поставил ее на застеленный белоснежным гладким полотенцем алтарь, пододвигая ближе к чаше. Мы притихли, наблюдая за ним. Мархель точно того и ждал.

— Что же, если вы закончили препираться, то я вас наверняка обрадую. Никакого насилия не потребуется. Я волен привести на короткое время девочку в чувство, — заметив наши плотоядные взгляды, полные надежды, он поспешно добавил, вынудив помрачнеть:

— Но не более двух часов! То есть, у вас будет не более двух часов, чтобы ваша девочка согласилась на обряд, а затем на консумацию брака. Далее, если у вас получится уговорить жену на обряд, ее магия вылечит тело. Что же касается вас, князья, — он нарочито сочувственно улыбнулся, из-за чего братья напряглись, насторожившись. — Вы будете обязаны провести слияние одновременно.

— Знаем, — хмуро откликнулся Вадэмиан, кинув быстрый взгляд на Рели.

— Хорошо, — кивнул советник. — Кроме всего прочего, во избежание рисков. Впрочем, вы все равно рискуете, но все же, брачную ночь вам придется провести в этом храме.

Я подавился воздухом, посмотрев на невозмутимого советника как на идиота. Он что, серьезно? И тут же обреченно понял: серьезно.

— Твою мать! — выругался Анхель на людском наречии, но я прекрасно знал его, так что только согласно кивнул.

— Так, ладно, — выдохнул Дэм, потирая переносицу. — Имеются ли еще какие-то нюансы, советник?

Мархель цепко оглядел атрибуты обряда, равнодушно пожал плечами:

— Кроме того, что требуется согласие Лорелеи и первым взойти на супружеское ложе с ней должен Никлаус, никаких.

— Что? — изумленно разинули рты наследники, ревниво и как-то обиженно покосившись на меня.

Развел руки в стороны, не зная, что сказать. Я был совершенно не против быть у своей девочки первым, но совершенно не знал, будут ли от того какие-нибудь последствия. Ведь именно со мной, получается, ей придется пройти раскрытие своей магии. Это большая сила и большая ответственность.

Достоин ли я? Наверное.

— Почему он? Он слабее нас, — возмутился Анхель. Я с укоризной покачал головой, и даже Дэм был со мной солидарен. — Что? Не нужно на меня так смотреть! Я о Лее беспокоюсь.

— Ну да, — хмыкнул советник. — Все потому, мой дорогой князь, чтобы пережить с вами слияние, она должна в первую очередь обуздать свою магию. Надеюсь, я понятно объяснил?

Мы пристыженно кивнули, на что советник удовлетворенно хмыкнул, подзывая рукой к алтарю.

— Тогда с вашего позволения начнем.

— Подождите, последний вопрос, — вскинул руку Вадэмиан. — Если брачную ночь нам нужно будет провести в храме, то где именно? Не на полу же.

— А чем вам, простите, не нравится пол? — ухмыльнулся Мархель. — Очень даже ничего такой пол, почти чистенький.

Я угрожающе вскинулся. Рядом зашипел Анхель, а Дэм нехорошо прищурился, на что советник громко и весело расхохотался, выставляя руки.

— Спокойно, а то еще покусаете. Так и быть, брачное ложе я вам обеспечу. А теперь к делу. Подойдите, мне нужно привести лэрди в чувство, выстроив в ее сознании дорогу к миру. И да помогут вам пресветлые демиурги.

Я не отрываясь следил, как заметно напрягшийся Анхель медленно подошел к дракону, вытянул руки с хрупким телом, и советник не мешкая прикоснулся к груди, закутанной в китель. Сглотнул слюну в пересохшем горле, надеясь, что все пройдет хорошо. Малышка очнется и после не испугается того, через что ей придется пройти.

Надеюсь, она примет нас.

***

Лорелея

Знаете, умирать на самом деле не страшно. Точнее не так, страшно, конечно, но не настолько сильно, ведь ты еще не совсем понимаешь, что это конец.

Страшно наступает потом, когда осознаешь, что все.

Что ты больше не увидишь близких, не увидишь их улыбки. Никогда более не познаешь настоящей любви. Не станешь матерью и не прочувствуешь радости материнства, родив своим мужчинам маленьких наследников. И никогда больше не почувствуешь их прикосновений.

Лично я поняла, что моя точка невозврата уже пройдена, когда оказалась здесь, когда перед глазами вспыхнули яркие белесые огоньки, а затем наступила совершенно обычная всепоглощающая тьма.

Знаете, здесь ничего нет, кроме этой тьмы, и именно от этой темной пустоты становится холодно. Я полностью себя осознавала, ощущала свое тело. Могла ходить, говорить и кричать в пустоту. Только вот ходить было некуда, а кричать надоело спустя множество секундо-минут.

Я помнила свою смерть, быстро поняла, что из моего горла выходила совершенно не дрянная шипучка. Ну, точнее, наверное, она, но вперемешку с моей собственной кровью. Было ли мне страшно от знания, что меня уничтожили, стерли с лица мира? И да, и нет. Было страшно, что мои близкие остались там, в той жизни один на один с жестоким хитроумным убийцей, а ты сидишь в посмертии и ничего не можешь сделать.

Первые секунды, наверное, когда моя душа была в состоянии перехода, я слышала их крики.

Крики любимых, раздирающие истлевающую душу на части. Вот именно тогда я была в диком, животном ужасе, но и эти любимые, хоть и ужасающие звуки пропали, а сейчас, сидя в невесомости, я прокручивала в голове свою жизнь, горько усмехаясь людской и не людской глупости. Понимая, насколько бездарно мы тратим свою жизнь на разные реверансы, неуверенность в себе и принятие якобы рациональных решений, в то время, когда можно быть попросту счастливыми.

Мы, прячась за надуманными страхами, причинами и отговорками, чаще всего сами разрушаем себя и свою жизнь, начинаем после винить кого-то другого в своих неудачах, потому что так, наверное, легче. Или же, как часто бывает, как было у меня, что все решится само, нужно просто плыть по течению и вот когда-нибудь… «Я, может быть, напишу, ведь магисеть всегда доступна». «Я сделаю это завтра, ведь завтра всегда наступит». «Я решу этот вопрос потом, потому что мне страшно, но я боюсь признаться в этом даже себе». Все упирается «в потом» и «когда-нибудь».

Сидя по ту сторону грани, я горько смеюсь вам в лицо.

Потому что «когда-нибудь» и «потом» может не настать. Вот так вот просто, да. Сегодня ты смеешься, грустишь, ненавидишь кого-то, тратишь на эти надуманные страхи и ненависть свое личное время, свою жизнь, а потом в один миг ― пуф. И тебя нет.

Все. И больше ничего никогда не будет! Мало, слишком мало людей или существ, как угодно, это понимают, наивно полагая, что жизнь будет всегда.

Не будет!

Не будет она всегда! Вы можете погибнуть в совершенно любой, демоны его побери, момент! В совершенно любой! Скажем, выходя на прогулку или же поедая простой обед, а что вы думаете? Сколько случаев я успела припомнить, находясь в темноте, как люди глупо умирали, подавившись куском хлеба! Или же, как девушка шла с прогулки домой и, когда проходила через небольшой лесок, ей на голову упала толстая ветка дерева.

Вот так просто. Есть человек, нет человека.

А что делаем мы? Правильно. Мы думаем, что мы не они. Что мы будем жить еще сто лет и умрем в окружении родственников и внуков.

Я снова смеюсь вам в лицо, и простите меня за мою злость, но мне девятнадцать лет! А я уже с другой стороны, а смерть произошла по вине другого человека. Так тоже бывает.

Вы даже и представить себе не можете, насколько это разрушительные чувства: понимать, что у тебя отобрали, но еще горше от понимания, что именно вы отобрали у себя все сами.

Надежду, время, любовь.

Я тоже в какой-то мере отобрала кусочек счастья у себя сама, скрываясь за рамками приличий и условностей. Я не говорю о том, что не нужно их соблюдать, наоборот, трезво оценивать свои силы. Попытаться дать себе шанс. Я бы свой шанс никогда бы ни за что не упустила.

А вы не упустите свой!

Поссорились с кем-то? Помиритесь. Переступите через ненужную гордость.

Нравится вам дракон? Скажите ему о своих чувствах, даже если думаете, что у дракона есть драконица. Потому что есть разные ситуации и, возможно, дракон все же свободен.

Боитесь сделать рискованный поступок? Трезво оцените свои силы. И если у вас в голове лишь необдуманные страхи — действуйте, иначе упустите момент.

Вас обидели? Отпустите и улыбнитесь, злость разрушает.

Только так можно быть счастливыми.

Я грустно улыбнулась, обреченно прикрывая глаза и опуская голову на руки.

— Только бы крохотный шанс.

— Лорелея!

Вздрогнув, вскинула голову, прислушиваясь. Показалось? Я уже ни в чем не была уверена, но в груди вспыхнула легкая, невесомая надежда.

— Лорелея? Девочка! Иди сюда!

Резко поднявшись, закрутила головой и застыла, широко распахнутыми в неверии глазами видя, как в беспроглядной тьме расцветает узкая блестящая молочная дорожка.

Не раздумывая, пошла по ней, продолжая слышать тихий, уверенно зовущий меня незнакомый мужской, но довольно приятный голос.

Мне все равно уже было нечего терять. Так почему бы и нет?

Мне нужен всего лишь шанс!

* * *

Очнулась я словно от толчка, мгновенно ощутив в затекшем теле болезненную напряженность мышц, должно быть от долгого пребывания в неудобном положении.

Тихо застонав, завозилась и в следующую секунду тоненько вскрикнула, скорее от внезапности, чем от боли, когда меня прижали к чему-то твердому и колотящемуся сильные руки.

Не совсем понимая, что происходит, медленно распахнула неприятно слипшиеся ресницы, заморгала, пытаясь скинуть муть с глаз.

— Слава всему великому! — услышала над головой облегченный выдох мне в макушку, узнавая голос одного из близнецов.

Когда мутная пелена не без труда исчезла с глаз, я с растерянностью увидела перед своим лицом обеспокоенного Никлауса, тут же перед глазами пролетели недавние события.

С трудом сглотнув, облизнула пересохшие губы и протянула подрагивающую от волнения ладошку, прикасаясь кончиками пальцев к щетинистой щеке. Щека от моего прикосновения дрогнула, а с моих губ сорвался вздох, больше похожий на стон. Никлаус прикрыл глаза, словно пытаясь впитать в себя нехитрую ласку, с надрывом прошептал:

— Лорелея! Мы уже и не надеялись, что ты очнешься.

В груди стало тесно, а перед глазами вновь предстала пелена из невыплаканных слез, но еще труднее стало тогда, когда в мои волосы зарылась рука держащего меня мужчины, осторожным прикосновением мягко погладила.

Откинув голову, больно прикусила губу, смотря в полыхающие нежностью, болью и тревогой лазурные глаза.

— Анхель, — сглотнула ком в горле, перевела взгляд чуть влево, находя напряженного Вадэмиана, натянуто мне улыбнувшегося. Затем снова посмотрела на Клауса, прошептав: — Простите. Я… Я не знаю, что сказать.

— Ну что ты, малыш, — тихо прошептал Анхель, зарываясь лицом мне в волосы, и целуя. — Это ты нас прости, что не смогли сберечь, едва не потеряли. Нам стыдно за свою халатность. Но поверь! Виновный получит по заслугам!

Меня со всех сторон окружили мои мужчины, стараясь как можно больше прикоснуться то к дрожащими рукам, то к оголенным ногам. Почему я полуголая лежу на руках одного из наследников, в тот момент я даже и не думала, что удивительно, и грамма смущения не возникло. Все, чего мне хотелось, это впитывать их тепло и заботу, радуясь, как ребенок, от осознания, что я не сплю и не сошла в неласковой темноте с ума.

Это все по-настоящему.

Я не знала, за что великие дали мне этот шанс, но осознавала точно: не позволю себе или кому-нибудь другому все испортить.

Больше никогда!

— Прости нас, маленькая, — шептал Вадэмиан, осторожно, трепетно, точно боясь напугать или обидеть, а может, того, что я снова исчезну, прикасаясь к моей шее, рукам, ногам, до чего мог дотянуться. Я прикрыла глаза, выгибаясь на руках Анхеля, чтобы быть ближе к этим прикосновениям.

— Мы больше никогда тебя не оставим! — с несвойственным ему твердым рыком жестко заявляет Никлаус, быстро наклоняется и впивается в мой приоткрытый в тихом стоне рот плотными горячими губами, увлекая в собственнический, но такой нужный поцелуй. Не смущаясь возмущенного, ревнивого взгляда Анхеля.

Но неожиданно нас жестоко прервали, вынудив вынырнуть из сладостного тумана.

— Это все, конечно, прекрасно, ваши Светлости, — слышу тот самый мужской голос и испуганно замираю, пытаясь разглядеть за спинами мужчин того, кто меня, наверное, спас. — Но смею напомнить: у нас нет времени.

Мужчины наконец расступаются, я вижу дракона в годах, с распущенными серебряными волосами до талии. Он с веселым прищуром смотрит на меня, и, признаться, я робею под этим взглядом, словно в душу заглядывающим. Но улавливаю в его словах доброту, и это успокаивает.

— На что мало времени? — тихо спросила, вертя головой, чтобы взглянуть на своих мужчин, и их виноватые помрачневшие лица мне отнюдь не понравились. — На что?

Дракон с серебряными волосами хмыкнул, завел за спину руки, с интересом посматривая на моих драконов, отдавая им право слова.

Видеть на мужественных лицах откровенное смущение и даже вину странно и немного смешно, и я притихла, с любопытством дожидаясь положенных ответов. Но не думала, что ответ будет таким.

— Видишь ли, наша душа, мы находимся сейчас в древнем храме судеб драконов, здесь проводят брачные обряды, — осторожно подбирая слова, произнес Клаус, и только сейчас с удивлением я заметила всю странность обстановки.

Огляделась, и во мне вспыхнуло непонимание, недоумение и вместе с тем восхищение при виде полуразрушенного каменного строения.

— Но почему мы здесь? — тихо спросила я, вскидывая голову, с затаенным дыханием рассматривая куполообразные своды с практически напрочь истершимися фресками.

Здание казалось шатким, и всего на миг меня кольнуло опасение в надежности данной конструкции, но тут же смелось со словами Анхеля.

— Ты умирала, Цветочек, — с рычанием, которого я даже и не испугалась, мрачно констатирует мой наследник. — Тебя отравили. И если бы не твоя магия, спрятанная в твоем хрупком теле, мы бы тебя уже потеряли.

Я, сжавшись, вспоминаю проведенные часы или дни в небытии, судорожно выдыхаю и робко улыбаюсь под обеспокоенными взглядами мужчин.

— Выход для твоего спасения был лишь один: провести брачный обряд по драконьим традициями. Благодаря этому обряду наши жизни свяжутся, твоя высвободившаяся магия выжжет яд, а твой век станет равен нашему.

Опешив, я изумленно открываю рот, во все глаза смотря на мужчин. Они почти синхронно кивают и улыбаются, но улыбки настороженные, натянутые в них чувствуется горечь и отчаянье.

— Но на это нужно твое согласие. Благодаря советнику Мархелю, который смог дозваться тебя, у нас есть шанс. Однако времени отведено мало, к сожалению, ты еще на грани смерти, и без раскрытия твоей магии, что подразумевает брачный обряд, хотя бы одним из нас, ты… Мы не сможем тебя спасти, — Вадэмиан поджал губы, отводя взгляд.

— Это нелегко, мы понимаем, — выдохнул Никлаус, с надеждой заглядывая мне в лицо. — Но иного пути нет.

— Что ты скажешь, Цветочек? Сможешь принять нас троих? Сможешь связать с нами свою судьбу?

Я задохнулась от его вопроса, до сих пор не в силах поверить, что это происходить со мной. Связать судьбу? Так быстро?

Но не этого ли я хотела? Не это ли совсем недавно предлагали, ну, или, сказать точнее, ставили перед фактом мои драконы?

Что мне сказать?

Я рассеянно улыбнулась. А что я могла сказать, если сама просила у судьбы бесценного подарка, шанс на мечту? Что же я могла сказать?

Пристально посмотрела на мужчин, вглядываясь в их напряженные лица, в глаза, смотрящие с не скрытой, несмываемой надеждой. Заглянула за их спины, посмотрела на постороннего дракона, стараясь не смущаться того, что чужой мужчина, пускай и пожилой, выглядел-то он не более чем на сорок людских лет, видит меня в таком непрезентабельном, возмутительном, порочащем виде.

Дракон мне улыбнулся и уверенно кивнул. Но я и без этой приятной поддержки знала ответ.

Вернув внимание своим мужчинам, твердо шепнула:

— Да.

— Не бойся, душа моя, мы сделаем все, чтобы ты была счастлива! Сделаем все, чтобы ты нас полюбила. Мы постараемся дать тебе все. Защиту, кровь, нашу любовь. Только, пожалуйста, бесценная, не отвергай, — бормотал в этот момент мой бледный, словно полотно, вишневоглазый дракон, даже не услышав моего положительного ответа.

Напряженный ранее Анхель расслабился, светлея лицом, и, тихо хохотнув, кашлянув в кулак:

— Клаус.

— Мы покараем всех, кто был причастен к тому, что тебя едва у нас не забрали всевышние, — уверенно мурчал Никлаус, жадно и осторожно прикасаясь ко мне.

— Никлаус! — громче позвал Вадэмиан, ударив его по плечу. Но тот снова не услышал, бормоча всякие глупости и нежности. — Брат!

Широко улыбнувшись наследникам, завозилась на руках Анхеля, в попытке сползти на пол. Дракон сразу же меня понял без слов, однако лишь слегка ослабил свои объятия, чтобы я смогла податься вперед и взять за покрывшееся испариной лицо дракона.

— Я согласна, Никлаус, — шепнула ему в губы. — Я согласна быть только вашей. Но…

— Но? — настороженно и в один голос воскликнули мои мужчины.

Со стороны советника послышался тихий смешок. Не обращая на него внимания, решительно кивнула.

— Но только лишь если за вас троих. Я не смогу выбрать кого-то одного или двоих. И буду чувствовать себя не цельной. Простите, — признаюсь, опасливо заглядывала в хмурые лица мужчин, медленно расплывающихся в улыбках.

— Спасибо, любимая, — обласкал меня шалым нежным взглядом Клаус, легко поцеловав мои подрагивающие от переполняющих чувств губы. Я приоткрыла их, и мой быстрый дракон тут же завладел ртом, лаская своим шелковым языком мой язык.

Нас прерывают громкие и даже издевательские хлопки. Вздрогнув, смущенно взглянула на мужчин, обернувшись к сдерживающему хохот, оказывается, советнику.

— Признаться, вы меня повеселили, — улыбается он, тут же стирает улыбку. — Но времени действительно нет. Девочка слишком слаба, и будет слабеть с каждой минутой, а вам еще брак консумировать и проходить слияние фрайала! Так что, прошу к алтарю.

Меня не сразу поставили на ноги, лишь только перед алтарем, где я тут же покраснела как самый красный на свете фрукт, наконец разглядев, во что я вообще одета. Местами подранный китель одного из наследников, легкое белье и… туфли на каблуке. Как еще последние умудрились остаться на мне, ума не приложу.

Но тут до меня дошли слова дракона, и смущение, граничащее с паникой, стало в разы сильней. Про свой неподобающий, мягко говоря, наряд я сразу позабыла.

К-консумация?!

Кажется, я даже икнула, со священным ужасом посмотрев на троих мужчин, попыталась уложить в голове слова дракона. Нет, я знала же, что бывает за закрытыми дверьми супружеской спальни, но чтобы я… Со мной. Вот так быстро. Совсем скоро! Мамочки!

— Ну чего ты испугалась, Цветочек, — прижал мое уже начинающее откровенно дрожать тельце к своему Анхель. — Мы постараемся быть аккуратными. Обещаю.

Ко мне шагнули двое других моих мужчин, решительно кивая. Вадэмиан и Никлаус нестройно опустились на колени, вновь ввергая своим поведением в шок.

— Обещаем, милая. Нам многое не подвластно, но вместе мы попробуем со всем справиться.

Вздохнула, понимая: как бы оно сейчас ни было, все равно не могу позволить упустить себе этот шанс. К тому же, по словам драконов, если я этого не сделаю, снова умру.

Ну, уж нет!

— Я… согласна.

Подумаешь, консумация. Все через это рано или поздно проходят!

Глава 41. Слова — лишь вода

Мужчины облегченно выдохнули и заулыбались, благодарно целуя меня куда только смогли дотянуться.

— Все будет хорошо, вот увидишь, любимая.

Зардевшись, доверчиво кивнула, вновь обратила внимание на алтарь, где пожилой дракон уже собранно наливал в старинную, расписанную причудливыми узорами чашу темно-красное вино. Я тут же припомнила, как совсем недавно читала о брачных обрядах драконов и, похоже, наш совершенно ничем не будет отличаться от того, как обычно происходят обряды у чешуйчатых. Ну, разве что за исключением мгновенной консумации без положенного фуршета.

Так сказать: клятву сказали? Сказали. Женой и мужем назвали? Назвали. В таком случае, просим к кроватному столу.

Я подавила нервный смешок, при этом мысленно шутливо «удивившись»: «Какой кроватный стол?».

К слову, о клятвах. Об этом моменте я совершенно ничего не знала, как и не знала, что потребуется говорить.

Что ж, положимся на будущих мужей и судьбу.

— Все готово, можно приступать. Итак, напоминаю, с этого момента и до завершения обряда разговоры под запретом. Протяните руки ладонями вверх, пожалуйста, — благожелательным тоном попросил советник, перебирая пальцами ленты и беря одну из них.

Вадэмиан, не мешкая, первый выполнил команду, затем Анхель и Никлаус. Посмотрев на своих мужчин, от волнения прикусила губу и тоже протянула свою руку.

Советник, таинственно улыбнувшись, удовлетворенно кивнул и довольно споро на наших руках появились ленты, завязанные на аккуратный, кокетливый бантик. Я хихикнула от того, с каким возмущением глянули мои мужчины на усмехнувшегося, довольного своей маленькой проделкой советника, но промолчали.

Правда, я была уверена, что в мыслях они не раз помянули пожилого дракона скверным словом. Однако дальше стало не до смеха.

Дракон все с той же доброй улыбкой подхватил клинок, и не успела я осознать происходящие, как он выполнил молниеносный росчерк в воздухе клинком слева направо, таким образом, что с точностью в ранку попала чужая кровь.

Я скорее от внезапности, чем от боли или страха, тихо вскрикнула и отшатнулась, дернув рукой. Мои драконы сурово насупились, гневно взглянув на причинившего мне боль мужчину, но тот лишь фыркнул и, быстро перехватив мою руку, неотвратимо наклонил ладонь над чашей, давя на порез пальцами, чтобы капли моей крови оказались в вине. Затем ― ладони моих мужчин, перемешивая нашу кровь с вином. Когда этот шаг был выполнен, пожилой дракон принюхался к чаше и, с удовлетворением покивав, едва слышно начал зачитывать речитатив на отдаленно знакомом тягуче-рычащем языке.

Я даже заслушалась, настолько красивым, гипнотическим и невероятно сложным был язык. И даже когда советник дунул огнем на чашу, после чего жидкость в ней вспыхнула зеленоватой дымкой, не дернулась, все еще пребывая под впечатлением от таинственного напева.

— Клятвы, — шепнул советник, вынуждая вынырнуть из своеобразного транса. — Великие ждут ваших клятв. Клятвы вы найдете в ваших сердцах. Слов не нужно. Слова — лишь вода. Важно только то, что внутри. Словами можно обмануть, а сердцем нельзя.

И все. Более он ничего не сказал, даже больше. Он отвернулся, словно наши клятвы должны были быть чем-то интимно-личным.

Я растеряно взглянула на своих мужчин, совершенно не зная, что делать и какими должны быть эти клятвы. Но мужчины, прикрыв глаза, были где-то не здесь. Словно обратились внутрь себя.

Я тяжело сглотнула, стараясь не поддаваться уже подбирающейся к горлу панике.

«Спокойно, Лея, что сказал советник? Что нужно найти клятву в сердце. Что сердце не обманешь».

Я прикрыла глаза, вспоминая все моменты, проведенные рядом со своими мужчинами, все события, включая знакомство с наследниками и Никлаусом. И свои непростые шаги. От того мгновения, как впервые ступила на территорию замка, до сегодняшнего, расплываясь в робкой, нежной улыбке.

В эту минуту я поняла, насколько прав мудрый дракон. Сердце действительно не обманешь. Я обратилась к своим мужчинам мысленно, обещая, что они всегда будут внутри, всегда будут в моем сердце. И я сделаю все, чтобы они не разочаровались во мне, сделаю все, чтобы не обидеть, не задеть ни словом, ни делом. Сделаю все, чтобы мои мужья: Вадэмиан, Анхель, Никлаус, были счастливы рядом со мной.

«Потому что — люблю».

Я распахнула глаза, встретившись взглядом с советником, он по-доброму мне улыбнулся и кивнул. Смущенно, но искренне улыбнулась в ответ. Взглянула на своих ласково улыбающихся мужчин, понимая, что слов и вправду не нужно. Они излишни.

— Мы любим тебя, — одними губами шепнул Вадэмиан, от чего я по-глупому, счастливо улыбнулась, чувствуя, как гулко бьется сердце от накатывающих нежных, сносящих разум чувств.

Великие, как же хочется их обнять! Обнять, словно целый мир.

Они и есть теперь мой мир. Так есть сейчас и так будет всегда.

Я это точно знаю.

— Отпейте из священного сосуда по глотку, — прерывает наши переглядывания терпеливый голос советника, в котором так и слышится понимающая насмешка.

Вадэмиан первый потянулся к чаше и, недолго раздумывая, отпил глоток все еще полыхающей драконьим огнем жидкости, передал чашу Анхелю.

Анхель делает быстрый жадный глоток и протягивает чашу мне, с серьезностью, но не без ласковых искорок в лазурных глазах, едва слышно шепчет:

— Не бойся. Пей.

Неуверенно забрала чашу из рук любимого и, зажмурившись, не давая себе и секунды на то, чтобы передумать, задержала дыхание, отпивая большой глоток горячей, но не обжигающей и изумительно вкусной жидкости.

По тому, как тихо рассмеялись мои драконы, изумление на моем лице читалось слишком явно. Робко улыбнувшись, передала чашу Никлаусу, все еще ощущая, как внутри, согревая, теплится странное вино. Клаус, накрыв мои ладони своими теплыми руками, одарил многообещающим, смущающим взором и забрал чашу, так же делая быстрый глоток.

Стоило ему вернуть обрядовый атрибут советнику, как у меня под лентой ощутимо кольнуло, словно маленькими острыми иголочками.

Глухо охнув, посмотрела на запястье, где, к моему глубокому неверию и изумлению, вместо ленты медленно начала расцветать причудливая вязь, очень похожая на рисунок, который я видела в книге. Только дракон у меня был необычный, а разноцветный. Изумрудный, лазурный и алый.

Перевела шалый взгляд на запястья мужчин, с еще большим удивлением обнаруживая, что на широких браслетах мужчин ожидаемого дракона нет, зато их браслеты обвивал необычный, совершенно незнакомый мне белоснежно-розовый цветок с зелеными листиками.

— После налюбуетесь, — ворчливо напомнил о себе советник, расплываясь в торжественной улыбке. — Поздравляю с обретением семьи и пары. Сегодня знаменательный день. Этот день войдет в родовую книгу правящего рода. Ведь именно сегодня в монарший род Артерваргов официально вошел Никлаус Артер-Таритарен, ныне великий князь Никлаус Артерварг, и Лорелея Стаунхаус, ныне великая княгиня Лорелея Артерварг.

Мои мужья приосанились, особенно те, кто и без брачного обряда были Артерваргами, а вот у меня перехватило дыхание. Только сейчас я осознала, что стала княгиней.

Я! Княгиней!

Боги, ущипните меня, кажется, я сплю.

У меня перед глазами запрыгали испуганные черные мушки, а тело повело. Но твердые руки не дали упасть. Меня подхватил Никлаус, ласково шепнув:

— Все хорошо, жена, ты не спишь.

Наследники уверенно кивнули, и в этот же момент ушлый пожилой дракон вскинул руку и чересчур весело сообщил, указывая за мою спину:

— Ваше брачное ложе.

Растеряно обернулась, заметив непонятно каким образом возникшую широкую постель из темного дерева, укрытую мягким на вид кремового оттенка покрывалом и всего с одной подушкой.

— Свой долг я выполнил, теперь позвольте откланяться. Держать свечку, конечно, очень заманчивая перспектива, но я, пожалуй, пропущу этот момент.

Мои мужья с возмущением вскинулись, пыша праведным гневом в сторону исчезающего с хохотом в портале дракона.

— Вот поганец, — насуплено буркнул Дэм.

— Не то слово, — задумчиво протянул Анхель, смотря, как развеивается дымка портала.

Я тихо смеюсь, приложив ладошку ко рту, тут же подавившись этим смешком заметив на себе тройной оценивающий и какой-то уж очень голодный взгляд. Нервно хихикнув, вспыхнула смущением, сделав машинальный шажок назад.

— И куда же ты, Цветочек? — тихо уточнил Анхель, иронично улыбнувшись.

— Все верно, к кроватке спешит, — усмехнулся Вадэмиан, цепко следя за мной чуть вытянувшимися в узкий зрачок изумрудными глазами.

— Помнишь? Тебе нечего бояться, Рели. Мы сделаем все, чтобы тебе досталось как можно меньше дискомфорта, — со всей серьезностью заверил Никлаус, шагнув ближе.

— Доверься нам, Цветочек, — вкрадчиво прошептал Вадэмиан, подкравшись с другой стороны, протянул руку. И стоило мне вложить свои пальчики в его широкую ладонь, как он дернул на себя, прижимая меня к своему жаркому телу. А затем и вовсе подхватил под ягодицы, не больно, но ощутимо впиваясь жесткими пальцами мне в бедра.

Инстинктивно обняла мужчину руками за шею, обхватила ногами мускулистые бедра, широко распахнутыми глазами смотря в потемневшие изумрудные омуты, страшась и одновременно желая в них захлебнуться.

Приоткрытые в выдохе губы тут же сметают в жадном, но осторожном поцелуе, кружа голову и не позволяя дышать. Отстранившись, когда воздуха уже было на грани, муж прикоснулся своим лбом к моему, уверенно и вместе с тем вопрошающе смотря в мои осоловевшие глаза.

Со вздохом горячего воздуха принимаю эту сумасшедшую реальность, прогоняя неуверенность и вполне рациональную боязнь первой боли, вкладывая свою душу и свою судьбу в эти надежные руки.

Доверяя себя.

Всего на секунду прикрыв глаза, так же уверенно смотрю в ответ, и сама тянусь к желанному мужчине. Мужу! Прильнув к твердой грудной клетке, робко прикасаясь к упругим мужским губам, чувствуя, как они растягиваются в улыбке. Вадэмиан, лизнув мою нижнюю губку, углубляет поцелуй, затягивая в водоворот страсти, нежности и искушения.

Ко мне со спины прижалось другое, не менее горячее тело, поглаживая по спине, ногам и коленям, разнося по телу мурашки, вызывая уже теплящееся желание вспыхнуть острее.

Порочно застонав в рот мужчине, слышу тихий смешок и тяжелую руку на животе. Всхлипнув, прижимаюсь к спине, чувствуя попкой вполне понятную, но оттого не меньше смущающую внушительную выпуклость.

— Чувствуешь, как мы хотим тебя, наша девочка? — мурлыкающе шепчет мне на ушко Анхель, нежно поглаживая трепещущий животик ладонью и потираясь о ягодицы мужским естеством.

— Наша жена.

— Ваша, только ваша, — бессвязно шепчу, поглощенная их жаркими, волнующими кровь ласками, втайне злясь на стыдливый румянец, ощутимо припекающий мне щеки.

Все же откровенно напряженная мужская плоть, пускай и через ткань штанов, ― огромный повод для смущения пока еще невинной девицы.

О том, что я вот-вот стану уже не невинной, а вполне себе настоящей женщиной, стараюсь лишний раз не думать. Но подлые мыслишки так и проскальзывают в горячую голову.

— Умница, — ласково ухмыляется Дэм.

За спиной вдруг стало холодно, и не успела я расстроиться, как меня внезапно и бескомпромиссно уложили на мягкую кровать, накрывая желанным телом и удерживая вес на локтях, зарываясь в мои волосы и глубоко вдыхая их запах.

Я прикрыла глаза от удовольствия, несмело поглаживая напряженные мужские плечи.

— Сегодня ты станешь целиком и полностью наша, жена. Однако первым должен быть Никлаус. После я и Анхель, — сообщили мне доверительно.

— Почему? — с удивлением спросила, совершенно не чувствуя более и толики страха, однако было любопытно, отчего именно такая очередность.

Вадэмиан поцеловал мои губы легким поцелуем и отпрянул, присаживаясь на коленях.

— Для раскрытия твоего потенциала и магии, девочка, — спокойно пояснил сидевший на краешке постели Анхель, и все же на его лице легко угадывалось опасение за мою реакцию.

— Оу.

Я смутилась, нашла взглядом нерешительно замершего в нескольких шагах Никлауса, закусила губу. Мне стало совестно, что своего дракона я обделила вниманием. Но если честно, мне было трудно концентрироваться на всех своих мужчинах сразу. Думаю, это логично. Но все же, стыдно.

Подбадривающе улыбнувшись Клаусу, протянула ему руку, ощущая себя как никогда храброй и капельку раскованной, что было немного странно, но от этого факта я отмахнулась, лишь порадовавшись. А то, как бы все происходило, если бы я была зажатой и пугливой? Не думаю, что хорошо.

Никлаус посветлел лицом и, улыбнувшись, присел на кровать, беря меня за руку.

— Как посчитаете нужным, я доверяю вам.

— Мы постараемся не обмануть твое доверие, бесценная, — прошептал мой третий муж, легонько поглаживая кончиками пальцев ладонь.

Поочередно посмотрев на мужчин, рассеянно улыбнулась, в этот момент я задумалась: как все будет происходить. Неужели?..

Судорожно вздохнув от своей догадки, тихо спросила:

— Вы будете смотреть?

— Если ты не хочешь… — начал было Вадэмиан. Но его непреклонным, я бы даже сказала, жестким тоном перебил Анхель:

— Да. И не только смотреть, но и участвовать. Перестань смущаться, Цветочек, тебе нужно привыкнуть к нам. В супружеской постели мы будем спать все вместе. Лучше расставить все точки сразу. Мы теперь семья. Понимаешь?

В словах мужа была истина. Действительно, не будут же они расписание составлять и скидывать мне по магифону. Не будут ждать в очереди, как на рынке. Мы семья. У нас все общее, как и близость. Я прекрасно понимала, что не смогу отдавать себя каждый раз всем и сразу, но и мои мужчины, я знала, это осознавали. У нас еще будет много времени, чтобы все решить. Как жить так, чтобы в нашем мире, в нашей семье, царила полная гармония.

— Понимаю и принимаю. По крайней мере, очень постараюсь.

— Мы со всеми трудностями справимся вместе, малышка, — негромко ответил за всех мужчин сразу Никлаус, осторожно, легонько прикасаясь к лодыжкам, поглаживающими движениями скользя вверх и осторожно пододвигаясь ближе.

Муж нагнулся ко мне, целуя приоткрытые в судорожных вдохах губы, захватывая их в плен, медленно сводя с ума ласковым, но тем не менее, жарким поцелуем, незаметно укладывая на спину. В то же время чувствовала скользящие по телу прикосновения Анхеля и Вадэмиана.

Никлаус отстраняется, напоследок даря легкий поцелуй в чуть припухшие губы, давая вдохнуть, спускается ниже, скользя губами по груди к подрагивающему от частых вдохов животику, обводит его языком, ныряя внутрь. Я выгнулась, откидывая голову назад, подставляя шею и грудь под жадные рты наследников, дарящие легкие и одновременно жалящие поцелуи.

С моих губ срывается тихий жалобный стон. Закатив от наслаждения глаза, на инстинктах обхватываю их головы ладонями, зарываясь в волосы пальчиками, притягивая ближе.

И кожей чувствую их улыбки, горячие, влажные жаркие языки на изнывающей, чувствительной груди. В этот же момент ощущаю, как Никлаус спускается к гладкому холмику, осторожно, медленно приспускает маленькие трусики, неуловимым движением избавляясь от этой мешающей ткани моего недавнего гардероба.

Что-то кольнуло легкой иголкой в подсознании, что-то несомненно важное, но мгновенно смелось ощущениями шелкового языка на влажных складочках, втягивающего в жаркий рот маленький потайной комочек, вынуждая выкрикивать имена мужей и плавиться от откровенных, порочных ласк троих сумасшедших мужчин.

Бессвязно забормотав, выгнулась еще сильней, раскрывая себя для их удивительно терпеливых, но не менее жадных ласк, ощущая, как кружат неспешными движениями вокруг моей маленькой дырочки юркие пальцы Никлауса, слегка надавливая и совсем чуть-чуть пробираясь внутрь, а горячий язык терзает сочившееся соками лоно.

Мой приоткрывшийся в немом вскрике рот накрывают теплые, безжалостные губы одного из мужей, вторгаясь глубоко языком, гладя небо, жадно покусывая и посасывая губы. Второй наследник играется с грудью, целует торопливыми жалящими поцелуями шею, поглаживает живот и бедра, вынуждая теряться в этих сносящих разум ощущениях, кружа голову, дозволяя лишь беспомощно постанывать под их сокрушительными ласками.

Спустя некоторое, слишком короткое для меня время двое мужчин от меня отстраняются, заставляя тихо захныкать от ощущения сосущей потери и холода. Но практически сразу меня накрывает мужское и такое нужное сейчас тело, а в мокрые складки упирается нечто большое. Упругое, гладкое и твердое. Аккуратно, но неумолимо раздвигая нежные складочки, потихоньку проникает внутрь.

От этой всепоглощающей, невозможной наполненности на грани боли и наслаждения, у меня перехватило дыхание. Замерев, широко распахнула влажные глаза, встречаясь с напряженным, серьезным взглядом Клауса.

Он прикоснулся пальцами к моему подбородку, скользнув по приоткрытым губам, даря легкую нежную ласку, словно прося прощение за то, что последует, и резковато толкнулся вперед. Задохнувшись от жалящей болезненности, хватанула ртом тяжелый воздух, не сразу смогла сделать выдох, совершенно не ожидая того, что боль будет настолько кусачей.

Мой мужчина замер во мне, предоставляя время, чтобы немного привыкнуть к этой необычной наполненности и болезненности первого проникновения.

— Как ты? — обеспокоенно спросил Вадэмиан, наклонившись и заглядывая в мои точно шальные глаза.

Я сглотнула, неуверенно улыбнулась. Щеки лизнуло жаром. Признаться, это было очень неловко. Лежать распластанной под одним мужчиной, с погруженным в меня естеством, и отвечать на вопросы другого, но тоже моего мужчины.

— Странно, — выдохнула я, прислушиваясь к себе. — Но уже почти не больно.

Взглянула на Никлауса, с волнением отмечая его напряженность и подрагивающие руки, закушенную губу и испарину на лбу, робко улыбнулась и первая качнулась вперед, шепнув своему дракону в губы:

— Двигайся, Никлаус, пожалуйста. Все в порядке. Честно.

Муж вымученно улыбнулся, качнулся назад и вновь сделал глубокий толчок, от которого я не смогла сдержать вскрика и прикрыла глаза, вновь ощущая отвлекающие ласки сразу всех моих мужчин.

Дракон еще раз качнулся внутри меня, проникая еще глубже, потихоньку наращивал темп, заставляя меня выгибаться и тихо постанывать, и словно срываясь от этих стонов, ускорил темп, наклоняясь и целуя закушенную от напряжения и удовольствия губу.

Приоткрыла рот, впуская своего младшего мужа, подхватывая и посасывая его язык, дернувшись от прикосновения к набухшему комочку жестких, но одновременно нежных пальцев, растирающих маленькую горошинку.

Всхлипнув, замотала головой, не в силах справиться с последующими глубокими толчками, переполняющие, раздирающими эмоциями каждую клеточку ощущениями, чувствуя, как вместе с тем в груди разгорается нечто необычное, неестественное, но в то же время светлое, плотное и пугающее, разносящееся по моему телу белесо-желтоватой вспышкой, захватывая, но не подчиняя, а словно стирая некие ранее запретные грани.

Не выдержав этой переполненности, громко закричала, сжимаясь, и слышала вторящий мне рык, переходящий в стон, от моих драконов. Взрывалась и сотрясалась всем телом от всепоглощающих, омывающих каждую частичку наших с драконом тел эмоций, которого в тот удивительный миг я чувствовала, как себя.

И я сама не заметила, как в какой-то момент от захлестнувших разрядов удовольствия соскользнула в приятную, ласкающую и абсолютно иную тьму.

***

Дэм

Зажмурившись от невыносимо яркой желто-белой теплой вспышки, окутавшей тела моей девочки и младшего брата, отшатнулся, не сразу понимая, что происходит. Когда же все закончилось, медленно распахнул глаза, обеспокоенно взглянул на нашу жену, тут же испуганно подаваясь вперед, увидел вновь безвольное тело девочки под распластавшимся над ней отключившимся Никлаусом, только чудом не раздавившим нашу малышку.

Бросив короткий взгляд на ошалело потрясающего головой Анхеля, быстро скинул тело брата с жены и притронулся к теплой коже, нашел спокойно бьющуюся жилку на шее и облегченно выдохнул.

— Она в порядке. Я ощущаю ее, — удивленно произнес Анхель, недоуменно покосившись на девочку.

Он потянулся к Никлаусу, перевернул его на спину. Мы облегченно выдохнули, услышав размеренное биение сердца и тихие глубокие вдохи.

— Клаус тоже в норме. Нужно было бы дать им отдохнуть, — негромко произнес я и с сожалением взглянул на малышку, отмечая, что, кажется, она стала еще прекрасней. — Но времени на завершение связки у нас с тобой почти не осталось.

— Не осталось, — рассеянно откликнулся Анхель, медленно расплываясь в хищной улыбке. — В таком случае, я даже знаю, как разбудить нашу жену.

Он, облизнувшись, под моим ревнивым, жадным взглядом подполз к нашей малышке, аккуратно отвел от лица светлые волосики и наклонился, припадая к нежной шейке. Из груди нашей девочки вырвался судорожный вздох, вторивший моему. Я тоже переместился к сладкой парочке, провел рукой по дрогнувшему под моей ладонью животику, скользнул пальцами туда, где влажно и жарко, растирая по складочкам влагу и вместе с тем очищая.

Лея тихо застонала, шире разводя бедра, подставляясь под мои пальцы и губы брата.

— Какая же у нас чувственная жена, — с благоговением прошептал близнец, скользнул языком по груди, вбирая в рот тугую горошинку, играя.

Изнывающий от возбуждения член болезненно дернулся. Зашипев, приспустил штаны, откуда мгновенно вырвалось естество, и облегченно выдохнул, обхватил его, толкаясь в руку и одновременно поигрывая с маленьким бугорком малышки.

Наша девочка бессвязно застонала, открыла свои прекрасные глазки и смущенно покраснела, дернувшись. Но была прижата к кровати и телу близнеца.

Я отстранился, отдавая контроль Анхелю, и еще несколько минут продолжал себя ласкать.

— Тише, малышка, — зашептал Анхель, поглаживая жену по голове и увлекая в поцелуй. Именно этой отвлеченностью стоило воспользоваться.

Все же жаль, что у нас так мало времени. Но если все пройдет, как должно, мы еще успеем вдоволь полакомиться часами единения с нашей женой. Даря ей неторопливые ласки, не требуя ничего взамен. Но отчаянно нуждаясь в любви, которую, уверен, получим с лихвой.

Прогнать сводящее с ума возбуждение было не просто, но нужно. Тряхнул головой и подтянул штаны. Прямо сейчас требовалось разбудить Никлауса, ведь нам в малышку нужно было войти одновременно, однако у нас по понятным причинам не было для этого специального масла. Без него это сделать было невозможно, не причинив жене вреда. Безопасно открыть портал из этого места или пространственный карман мог только Клаус.

Оставив малышку на Анхеля, подполз к младшему брату, осторожно потряс за плечо.

Никлаус сонно моргнул, с удивлением уставившись на меня. Не размениваясь на лишние объяснения, попросил выполнить нехитрую просьбу. Младшенький недоуменно вскинул брови и повернул голову, находя на постели жену и брата, жадно вылизывающего языком складочки постанывающей малышки. На его лице мгновенно отразилось понимание. Тихо фыркнув, он безоговорочно сформировал карман, вытащил из него небольшую бутылочку и кинул ее мне.

— Давайте скорее, — буркнул Клаус, вытаскивая оттуда же чистые полотенца и свежую одежду.

Наградив его благодарным взглядом, вернулся к брату, уже успевшему уложить малышку на себя и целующему хрупкие плечики. Устроился за спиной жены, погладил упругие бедра, обмениваясь со скользящим губами по шее малышки близнецом молчаливым разговором.

— Клаус, будешь страховать, — кинул в сторону младшенького, уже успевшего подтянуться к изголовью кровати и с беспокойным интересом поглядывающего за нашими действиями.

Получив подтверждающий кивок, положил свою добычу рядом, потянулся к постанывающей, ерзающей на бедрах брата жене, огладил попку, как бы невзначай провел пальцами вдоль маленьких половинок, задевая сморщенную дырочку и влажные губки, уже предвкушая, как окажусь внутри.

Внутри своей жены.

— Пожалуйста, — хнычет малышка, стараясь насадиться на член Анхеля, елозя по вздыбленной плоти, орошая своими соками, заставляя взрыкнуть от этого ошеломительного зрелища.

Анхель, успокаивающе нашептывая на ушко нетерпеливо хныкающей Лее разные нежности, продолжал потирать тугую горошинку между пухлых от возбуждения губок. Тонко улыбнулся, наклоняясь и проводя цепочку поцелуев по худенькой спинке, продолжая массировать дырочки, усмехаясь тому, как моя девочка пытается насадиться на мои пальцы и на близнеца.

— Прошу! Анхель! Дэм! — умоляюще вскрикнула Лея, не представляя, как только одними этими стонами сводит с ума, раззадоривает.

Одуряет своей нетерпеливостью и голодом.

— Чего ты хочешь, малышка? — спрашиваю у ее ушка, лизнув нежную кожу, обводя языком вдоль раковинки и ныряя внутрь.

Моя девочка дергается и выдыхает в губы Анхеля:

— Вас, внутри меня. Пожалуйста! Я больше не могу!

И не успел отреагировать на то, как сдавшийся Анхель приподнял нежные бедра драгоценной малышки, одним рывком усаживая ее на свою плоть, выбивая из девочки победный крик и протяжный сладостный стон.

Слова советника набатом стучат в висках, и остается лишь надеется, что разбежка всего в несколько минут ничего не испортит.

Стонам близнеца и жены вторит глухой стон младшего брата, вынудивший вскинуть на него взгляд и насмешливо улыбнуться, видя, как тот нетерпеливо проводит кулаком по вздыбленной плоти.

У меня вдруг возникла любопытная идея, которую сразу же выполняю. Приподнял голову жены, заставляя смотреть на Никлауса, нетерпящим возражений тоном тихо сказал:

— Смотри на него! Тебе нравится, нравится, что он делает, Цветочек?

— Да, — всхлипывает малышка, голодно наблюдая за действием младшего брата, облизывая припухшие губки.

Я ухмыльнулся, едва не урча, прекрасно понимая, чего хочет эта маленькая развратница.

Наша развратница.

— Хочешь его в свой ротик, малышка?

— Д-да, — словно не веря себе, дрогнувшим голосом отвечает она.

Удовлетворенно кивнул и многозначительно покосился на застывшего Никлауса, недоверчиво поглядывающего на жену.

Но он не стал медлить. Поднялся на колени, подполз к ерзающей от нетерпения на естестве близнеца Лее, заставляющей того шипеть и тихо ругаться сквозь зубы на демоническом языке.

Я задохнулся от вида, как моя девочка доверчиво и с хитринкой взглянула на застывшего напротив Клауса, наклонила голову и лизнула качнувшуюся покрасневшую головку его члена, а затем вобрала увитую венами плоть, постанывая и щурясь от удовольствия.

Анхель, не выдержав, приподнял ее бедра, качнул на себе, я же, поглощенный их стонами, вернулся к своему делу: разрабатывая узкую дырочку, смазал маслом несколько пальцев и проник внутрь.

Когда малышка была готова, уже совершенно не воспринимая под действиями братьев окружающую действительность, хлопнул по удерживающим маленькую попку ладоням близнеца.

Тот вновь меня понял без слов. Гостеприимно раздвинул аккуратные булочки в стороны, открывая для меня вторую дырочку нашей жены.

Не позволяя себе больше мешкать, приставил уже давно побаливающую от напряжения головку, осторожными короткими толчками проник в жаркую невозможно узкую глубину, сдерживая рвущиеся из груди рычащие стоны.

Великие, как хорошо быть в ней!

Малышка глухо вскрикнула, вбирая в себя еще глубже член младшенького, заставляя его зашипеть. Никлаус ухватился за затылок жены, осторожно и бережно, но неотвратимо толкаясь вперед, удерживая волосы Леи на затылке, и откинул голову назад, закатывая глаза.

Мы с близнецом одновременно толкнулись, дурея от слишком ярких, острых ощущений. Как же хорошо у нее внутри. Какая же она узенькая! Только бы раньше не кончить.

Однако, подобное было попросту невозможно. Наша родовая магия стремительно и неотвратимо напомнила о себе.

С наших запястий с оглушающим щелчком соскользнули браслеты, открывая большую часть родовой магии, кружа и сжимая в сокрушительной мощи.

Лея выгнулась под неестественным углом, болезненно закричала и забилась в наших объятиях.

Клаус зашипел, словно и ему самому было больно, правда я уверен, так оно и было, нам всем было непросто в тот дикий момент. Брат быстрым смазанным движением вытащил свое естество изо рта малышки и наклонился, обнимая и поглаживая по спутанным волосам, нашептывая нежности и уговаривая потерпеть. Вряд ли наша жена его слышала в то время, но я был ему благодарен за эту нехитрую ласковую поддержку.

Все смешалось в мощных непрекращающихся, неумолимых толчках и обуявшей магии, сорвавшейся с цепей и проникающей в каждую клетку тела. Необузданной, страшной и древней, как позабытый разрушенный мир. Проходящей неконтролируемым вихрем через наши тела и концентрирующейся в хрупком и таком доверчивом тельце. Подстраивая и перекраивая ее под себя.

До крови закусив губу, взглянул в мутные, полные горечи и сожаления глаза Анхеля, понимая, что остался последний шаг. Во мне пошатнулась уверенность в том, что этот шаг пройдет как надо, а не отнимет у нас такую хрупкую и до крайности нужную жизнь.

Сглотнув ком в горле, облизнул пересохшие губы, делая глубокий толчок, синхронный с братом, ощущая, как с головы слетает последний барьер.

Венец.

Беспощадная, страшная сила смешавшейся магии мощным потоком хлынула в разные стороны, формируясь в ревущий взбесившимися стихиями смерч. Готовый накинуться на своих носителей и разодрать за годы подавления и жесткого контроля.

— Никлаус, держи ее! — успел крикнуть я, и брат, мгновенно сориентировавшись, обнял пытающуюся инстинктивно вырваться из-под нас Лею, удерживая девочку за головку и прижимая ее к груди. Не допуская сделать опрометчивый шаг.

На лице близнеца тенью скользнула мука. Как наверняка и на моем. К тому, что должно было произойти дальше, нельзя подготовиться. Нельзя обойти. Нельзя отстраниться и спрятаться.

Все имеет свою цену. И мы знали об этом как никто другой, и все равно оказались не готовы.

— Лед, — хрипнул Анхель, делая глубокий толчок, и в нашу девочку полетели сформировавшиеся в полете острые стрелы, пронизывая насквозь хрупкое тело.

— Стекло, — прошептал я, делая толчок глубоко в ее тело, с отчаяньем видя, как сверху обрушиваются обжигающие кожу шипящие осколки стекла.

Утробный крик огненной болью пронзает мое тело, оттягивая на себя жестокое испытание.

Внутренности сжимались от животного крика родного человека, я едва не остановился, больно прикусывая губу, но остановиться сейчас было смерти подобно.

Скрип зубов и вкус крови на языке.

— Огонь, — на грани восприятия услышал голос близнеца, прикрывая глаза, чтобы не видеть, как через тело малышки проходит еще и эта опасная стихия.

Это попросту было выше моих сил. Но я тут же их широко распахнул, не смея позволить себе этой слабости.

— Вода, — выдохнул я. И нас закружило в плотном потоке ледяной воды.

— Воздух, — вытолкнул сквозь зубы Анхель.

Это испытание было крайне тяжелым. Страшным и жестоким. Я был в ужасе от того, через что приходится проходить невинной малышке для того, чтобы полноправно назваться нашей женой. И помощь Никлауса в этом шаге была неоценима. Более того, без младшего брата, боюсь, мы бы не справились.

Как же с этим справлялись наши предки? Ума не приложу. Но, увы, происходящее ― наша награда и наша проклятие.

Когда все завершилось, и все стихи благополучно сформировались в теперь уже точно нашем фрайале и любимой женщине, жене, я с содроганием вышел из безвольного тельца, не в силах прикоснуться к той, которой причинили сегодня так много боли. К той, что была уже второй раз на волосок от смерти. Облегченно выдохнул, заметив, как под глубоким вдохом опала грудная клетка со все еще манящими горошинками.

— Она справилась, — прошептал Анхель, с нежностью и благоговением смотря на нашу жену.

— Мы справились, — так же тихо ответил Никлаус, позволив себе едва обозначенную улыбку.

Он серьезно взглянул на уставших нас, доверительно поделившись:

— Знаете. Сейчас я как никогда рад, что всего лишь второй наследник и ваш младший брат. Кошмар. Никогда бы не хотел пройти через такое. Жаль, что моя пара оказалась связана с вами и ей пришлось через это пройти.

Мы напряглись, не зная, как реагировать на такие в общем-то правдивые и одновременно несправедливые слова.

— Но в то же время я рад этому. Рад, что мы стали семьей. И рад, что вы смогли обуздать свою магию с помощью нашей малышки. Уверен, теперь все будет хорошо. Но пора возвращаться.

— Да, — устало потирая переносицу, кивнул Анхель, с сожалением покосившись на уснувшую малышку. — Отец наверняка с ума сходит.

— И это тоже, — согласился Никлаус. — Но во дворце у нас еще остались неотложные дела. Нужно допросить вашу фаворитку, — он зло прищурился, но его злость была направлена отнюдь не на нас.

Мы с братом помрачнели, кивнув.

Я вновь взглянул на нашу девочку. В душе все затрепетало от нежности и гордости к этой несомненно храброй и стойкой малышке. Главное, что мы справились с нашей магией, прошли через сложнейшее и, безусловно, опасное испытание. И благо, что рекомендации советника, которые мы, к сожалению, не соблюли в полной мере, не отразились на нашей хрупкой жене.

Твердо уверен, после всего произошедшего, мы справимся и с другими ожидающими нас испытаниями.

В сравнении со стихиями — все трудности ничтожны.

Эпилог. Когда все закончится

Анхель

Первым вышагнув из портала, посторонился, пропуская вперед несущего на руках малышку Дэма и Никлауса, и с удивлением заметил, что уже рассвело.

Оказывается, в храме мы провели всю ночь.

Хмыкнув, огляделся, с удовлетворением понимая, что портал открыт верно и мы в наших с братом совместных покоях.

Цепко наблюдая за тем, как Дэм укладывает нашу жену в широкую постель, на которой ее маленькая фигурка почти сразу же теряется, краем глаза замечаю, что в кресле напротив кровати завозилась неясная тень.

Опасности я не почувствовал, однако молниеносно вскинул щиты, формируя на пальцах готовое сорваться заклинание обездвиживания, резко обернулся и встал в стойку. Стоило увидеть нежданного гостя, расслабился, убирая щиты, скрестил руки на груди и с недовольством посмотрел на его Величество. Но когда заметил, насколько плохо, изможденно выглядит император, раздражение и недовольство пропали, сменяясь обеспокоенностью.

— Отец? Что случилось?

— Это вы мне скажите, — с тревогой в голосе произнес император, цепко оглядел нас и, не найдя повреждений, облегченно выдохнул, устало потерев лоб: — Вижу, что относительно нормально.

— Да, вполне, — кивнул Вадэмиан, убирая с лица нашей жены пряди волос.

Подошедший ближе отец вновь напрягся, закидал нас тихими вопросами:

— Что с девочкой? Обряд? Позвать целителей?

Обеспокоенность отца за малышку приятно согрела мне душу, из-за чего не смог сдержать легкой улыбки.

— Отец, все в порядке, — с тихим смехом заверил его Дэм. — Лорелея просто спит. Обряд был сложным. Да и мы несколько…

— Укатали молодую жену, — с усмешкой подсказал император.

— Ну, можно и так сказать, — буркнул Никлаус, присаживаясь на кровать, недовольный прямотой отца. — Отвечу на твои вопросы: наследники прошли слияние с фрайалом. Империи более ничего не угрожает. Магия Рели полностью раскрыта.

— Хоть какие-то хорошие новости, — пробормотал император, устало потирая глаза.

Напрягшись, озабоченно переглянулись, вспоминая недавние события и предательство нашей с близнецом фаворитки, посмевшей поднять руку на наше бесценное сокровище.

— Рассказывай, отец, — потребовал Дэм, скрещивая на груди руки. — Предательницу нашли? Если да, то, надеюсь, она живая после твоих псов? Мы предпочли бы сами с ней разобраться. Что вообще происходило в наше отсутствие?

— Теней, — равнодушно поправил император. — Нет, не нашли. И даже если бы нашли, она бы в любом случае осталась жива, к сожалению, тени — не каратели.

— Как не нашли? — изумились мы с братьями, недоверчиво смотря на поджавшего губы императора. — Не нашли в запечатанном дворце? За ночь?

— Она что, неуловимый Дхарес?

— Очень смешно, — пробурчал отец. — Тени и эйгары облазили каждый уголок дворца. Каждый камень. И если бы дворец не был запечатан магией крови Артерваргов, я бы решил, что ваша бывшая фаворитка успела сбежать. Что касается остальных обитателей дворца, этой ночью с помощью артефакта истины были допрошены абсолютно все, за исключением Даялы Крижель. Было установлено, что из допрошенных никто не причастен к происходящему во дворце. Но Макентош точно где-то здесь.

— Только вот где? — с задумчивым видом задал риторический вопрос Никлаус, поглаживая нашу малышку по головке.

— А что с Крижель? — спросил я.

— Да, в общем-то, ничего серьезного. Девочка слишком устала на балу и ее не смогли разбудить. Но Томклаус, на правах будущего мужа лэрди, заверил, что Даяла никак не может являться сообщницей Макентош. Более того, с ней она, кроме бала, ни разу не пересекалась, что подтвердили допрошенные слуги. Я склонен этому верить.

— На правах мужа? — я удивленно вскинул брови. — Когда успел?

Братья тоже удивленно хмыкнули. Отец пожал плечами, хитро прищурился.

— Наверное, тогда же, когда и вы, сыновья мои. Но кроме всего прочего, он признал равным темного эльфа, к которому девочка тоже проявила повышенное внимание, Сента Ришариаля. Да-да, не смотрите на меня так. «Дарованного» также придется отпустить. Передарим Томклаусу, делов-то.

Мы тихо расхохотались, но кивнули, не имея ничего против этого небольшого самоуправства целителя.

— В общем, думаю, нам нужно привести себя в порядок, и если дрянную девчонку никто не смог отыскать, даже твои тени, настало время призыва дрэко. А после хорошенько допросить, — с мрачным предвкушением произнес Дэм. — Дашь свое дозволение?

Его Величество задумчиво обвел нас взглядом, отмечая решительные лица, сжатые кулаки и поджатые губы, кивнул:

— Дозволяю. К тому же, будто мой запрет вас бы остановил. А с учетом того, что вы теперь контролируете свою магию, то и говорить не о чем. Только позаботьтесь о том, чтобы дрэкашес не разорвали на своем пути невиновных. Договорились?

— О чем речь, отец, — фыркнул я. — Ты за кого нас принимаешь?

— За будущих императоров. Жестких, пускай жестоких, но мудрых.

— Лестно слышать, отец, — дернул уголком губ в намеке на улыбку Вадэмиан.

Император, хмыкнув, бросил последний взгляд на завозившуюся малышку, которую сразу же подгреб под себя устроившийся рядом с вожделенным телом Клаус, и таинственно улыбнулся, пошел в сторону двери.

— Как приведете себя в порядок, жду в своем кабинете. Пускай вы и стабилизировали свою силу, но я желаю присутствовать при призыве дрэко. На этом все.

Отец уже потянулся открыть дверь, но она резко распахнулась, и в комнату влетел Джаль, едва не сбив отца с ног. Благо тот успел отпрыгнуть в сторону. За взъерошенным целителем скользнул следом молчаливой тенью темный, коротко поклонившись.

— Ваше Величество! — захлебываясь воздухом и пугая безумием в глазах, выдохнул Томклаус. — Прошу! Моя девочка! Она не просыпается! Все показатели жизнедеятельности резко пошли на спад. Это не простой сон! Умоляю, помогите нам!

Мы с братьями обеспокоенно переглянулись.

— Спокойно, Джаль. Объясни толково, что произошло?

— Наша будущая жена — лэрди Даяла. Мы не можем ее добудиться, — негромко и размеренно ответил за дракона Сент. — Еще рано утром согласно диагностическому сканированию ее жизненные показатели находились в пределах нормы. Просто сон, правда, долгий. Но ничего кроме. Но полчаса назад ситуация стремительно изменилось. Показатели подают, но неуловимо. Если бы мы не находились в тот момент рядом, уловить, когда девочке стало плохо не смогли.

— Она умирает, — тихо прошептал Джаль, схватившись за сердце и прислонившись к стене, словно не мог удержаться на ногах. И именно в это время Лорелея резко села и медленно повернула голову в нашу сторону.

В комнате повисла тишина.

Я сглотнул, глаза Леи были абсолютно белыми.

— Рели? — шепотом позвал жену побледневший Никлаус, протянул к ней руку, но так и замер, не дотронувшись.

Наша малышка словно все это время и не дышала, как и мы сами. Пока ее белесый взгляд не нашел помертвевшего лицом целителя.

— Даяла, — с хрипом сорвалось с губ жены. — Смерть слишком близко.

У меня вырвался судорожный вздох. Я практически сразу понял, что только что произошло.

То, что мы видели, было влиянием магии нашей жены, предупредившей об опасности дорогого для носителя человека.

Малышка моргнула, и ее глаза приняли обычный цвет. Она растерянно поморгала, посмотрела на нас, мило покраснела и натянула одеяло до кончика носа.

Даяла. Только этого еще не хватало.

Я был уверен. И эта вина будет на руках Макентош.

В дверях утробно, по-животному, вновь взвыл целитель, забрыкавшись в стальных руках подхватившего его темного.

— Это я виноват! Я!! Во время не заметил. Не смог помочь!

Во мне вспыхнуло неподдельное сочувствие. Страшное зрелище. Так воют те, кто уже потерял самое дорогое, то, ради чего стоило жить. Так, как до недавнего времени выли мы.

***

Лорелея

Осоловело моргнув, взглянула на столпившихся вокруг меня мужчин. Щеки обожгло смущением от понимания, в каком виде предстала перед императором и двумя посторонними не моими мужчинами. Вот только на смущение никак не было времени. Моя подруга была в опасности, находясь на волосок от страшной гибели.

— Откуда ты знаешь, малышка? — с беспокойством спросил Никлаус, обнимая прохладными руками меня за плечи.

Повернув к нему голову, рассеянно заглянула в вишневые глаза, повела плечом, нахмуриваясь.

Истина была абсурдна.

— Мне сказала моя магия, — выдохнула, неуютно поежившись.

Это было правдой. Моя магия прямо сейчас не проявляла себя. Но я все еще чувствовала ее прикосновение, как и видела образ бледной как полотно Даялы.

Передернувшись, решительно сжала кулаки, ощущая внутри вновь забурлившую, поддерживающую меня магию, и собираясь сделать все, что будет в моих силах. И даже больше.

Выпутавшись из ласковых и таких нужных объятий, вместе с одеялом сползла с кровати под изумленными взглядами мужчин, стараясь заглушить полыхающее внутри смущение. Подхватила лежащий на диванчике у окна мужской халат и, быстро укутавшись в него, повернулась к остолбеневшим драконам и эльфу, смущенно прикусывая губу. И тут же мотнула головой, твердо откидывая все ненужные сейчас эмоции.

Если мои мужчины недовольны моими поступками, обсудим позже. Но никак не сейчас. Моя магия словно живое существо полоснула меня изнутри теплом, соглашаясь.

Я подавила теплую улыбку, тихо, уверенно заявляя:

— Я могу ей помочь.

От промелькнувших на лице эмоций Томклауса мне стало не по себе. Эльф же никак себя не проявил, но и на его лице я успела заметить пробежавшую судорогу и сверкнувшую в темных глазах надежду.

— Правда, можете, лэрди? — с придыханием спросил он.

Я твердо кивнула.

— Сделаю все от меня зависящее. Но нужно спешить.

* * *

Мы в том же составе переместились в личные покои Джаля Томклауса, куда он без зазрения совести утащил мою подругу после бала. Прошив смутившегося и даже покрасневшего дракона подозрительным прищуренным взглядом, одарив, напротив, совершенно не смутившегося темного возмущением, фыркнула, надеясь, что ничего плохого они подруге не сделали. Правда, с их слов, Даяла уснула на руках у Джаля по дороге в его опочивальню, а примерно понимая характер мужчин, я была уверена, что так они уж точно с ней не поступят.

Медленней, чем хотелось бы, шагнула в огромных размеров спальню, сразу же находя на шелковых кофейных простынях маленькую сжавшуюся фигурку. Вздрогнула, прикрывая рот ладошкой, чтобы сдержать рвущийся наружу вскрик.

Моя магия мне показала истинное положение вещей. То, что не доступно взгляду даже целителя уровня Джаля. И, наверное, это было и к лучшему. Поскольку то, что видела я, было до судороги ошеломляющим, ужасным.

Мне были видны и разноцветные нити, которых в этих покоях было многое множество. Я примерно представляла, что видят мои глаза. Нити заклятий.

В данном случае, если вспомнить учебники по магии, защитные заклинания и сигналки. Но я плохо в них разбиралась и просто осторожно обошла искусные плетения. Слыша на краю сознания тихие изумленные вдохи за спиной, подошла ближе к тельцу подруги.

Если комната была окутана разноцветными преимущественно голубыми и синими нитями, то подруга была словно опутана с ног до головы черными, движущимися нитями, которые с каждой минутой словно сжимали ее.

Дрожащими пальцами стянула остатки одеяла, вглядываясь, как по переплетениям вен под кожей двигаются, словно черви, эти странные плетения.

— Что ты видишь, Цветочек? — услышала над ухом шепот Анхеля. Выдохнула и коротко, немного топорно, рассказала, что мне удалось увидеть. За спиной услышала испуганные судорожные вздохи мужчин.

— Я ничего такого не вижу, — признался остановившийся с другой стороны кровати нахмуренный Вадэмиан. — Плохо, судя по тому, что ты сказала, это или проклятье, или сильный яд. Но яды с такой направленностью точно находятся в разряде запрещенных.

За спиной вновь судорожный вздох, в комнате отчетливо ощущается скапливающееся напряжение, боль и скорбь. Ее так много, что не могу сконцентрироваться, чтобы понять, что мне нужно сейчас делать.

Нахмурила брови и недовольно скривилась, пытаясь заглушить негатив, притронулась к Даяле, вздрогнув от угрожающего рыка за спиной.

Но так же его проигнорировав, провела рукой от груди девушки до пупка, ощущая именно в животе непонятную отталкивающую пульсацию.

От моего прикосновения к животу Даяла выгнулась дугой, с ее бледных губ сорвался болезненный хриплый стон.

— Что вы делаете?! — взрыкнул за спиной Томклаус, вынудивший меня резковато обернуться и внимательно взглянуть на мужчину. Дракон был плох. Очень плох.

Прищурившись, я увидела, как от него к Даяле или от Даялы к нему тянется грязно-золотая нить. Именно из-за этой связующей нити подруга была еще жива, попросту тянула из мужчины жизненные силы. Я тяжело сглотнула, осознавая масштаб бедствия. Даяла потянет за собой этого мужчину. Дракон не сможет долго ее удерживать. Он даже этого не осознает.

Один из факторов этой связи ― повышенный эмоциональный фон. Мужчина попросту не может контролировать свои эмоции, из-за чего его состояние лишь ухудшается.

Бездна!

Быстрым шагом подошла к дракону и ткнула в лоб кончиками пальцев не успевшему отшатнуться мужчине. Томклаус вздрогнул и, закатив глаза, начал оседать, но его успел подхватить темный, напряженно уставившись на меня. Словно пытаясь ускоренно проанализировать, что я сделала и враг я или все же друг.

— Малышка? — растеряно позвал меня Анхель.

Посмотрела на своих мужей и на хмурого императора, требовательно смотрящего на меня, со вздохом покосилась на Ялу и коротко рассказала ситуацию.

— Мне нужно, чтобы вы оставили меня с ней наедине, — закончила я.

— Но мы не можем! — решительно заявляет темный, кидая на бессознательного дракона короткий взгляд.

Мои мужья тоже упрямо поджимают губы, им не нравится такое мое решение. Но и я отступать не намерена.

— Вы будете мешать, — с трудом сдерживая раздражение, сказала я. — Я постараюсь ей помочь. Время уходит.

— Надеюсь, вы знаете что делаете, Лорелея, — сухо произнес император и щелкнул пальцами, открывая портал, утянул в него не посмевшего сопротивляться темного и Томклауса.

Мужья же остались, облепив меня со всех сторон, сжав в жарких объятиях.

— Ты уверена? — тихо спросил Клаус.

— Ни в чем нельзя быть уверенной, — спокойно ответила я. — Но Даяла мне очень важна.

— Хорошо, — нехотя ответил Вадэмиан, целуя в затылок. — Как прикажешь, любимая. Но если что, мы рядом.

Несмело улыбаюсь своим таким замечательным мужчинам, которые стараются действительно мне доверять.

Дождавшись, когда они уйдут, тяжело выдохнула, медленно поворачиваясь к подруге. Еще раз внимательно оглядела ее с ног до головы, понимая, что сорочку придется снять. Магия подсказывала, что желательно и вовсе избавить подругу от одежды.

Я смущенно закусила губу, но кивнула, принимая правоту куда более древней и мудрой силы.

— Мы справимся, — шепчу я, забираясь с ногами для удобства на постель. — Справимся.

***

Никлаус

— Клаус, присмотри за малышкой, хорошо? — стоило нам выйти из покоев, обратился ко мне мрачный Вадэмиан.

Анхель молча сжал кулаки и кивнул брату, скрылся в портальной дымке.

— Вы куда собрались? — растерянно спросил я, не понимая, куда в такой момент могут направляться близнецы.

— Призывать дрэкашес, — коротко ответил Дэм. — Никуда не отлучайся, пока нас не будет. Малышке в любой момент может понадобиться помощь. Мы надеемся на тебя, брат.

Вадэмиан скрылся в портале, а я рассеянно почесал затылок, отрешенно покосился на дверь.

— Великие, поскорей бы уже все закончилось, — выдохнул я, прислоняясь спиной к стене.

***

Анхель

Спустя несколько часов

Я, скрестив руки на груди, с возмущением и недовольством смотрел то на поникших низших дрэко, то на окровавленную женскую руку с рваными краями. Рядом обиженно сопел Дэм.

— Что вам было не ясно в словах «доставить жертву живой»? — угрожающе рявкнул он, формируя в руке призрачную плеть. Из-за чего дрэко, тихо заскулив, попятились, со страхом поджимая хвосты.

— Жертва сопротивлялась и вкусно пахла смертью, — зашипел низший, виновато пряча морду в лапах. — Мы не сдержались.

Взъерошив пятерней волосы, устало выдохнул, придержал уже шагнувшего к дрэко близнеца и поманил к себе пальцем низшего.

— Покажи мне.

Низший с опаской глянул на хмурого Вадэмиана и пополз на пузе ко мне, подставляя под руку лобастую голову. Прикоснувшись, вошел в память дрэкашес, перед глазами друг за другом начали сменяться быстрые картинки. Отогнав ненужные, где низшие безуспешно рыщут по дворцу, пугая слуг и придворных, остановил на нужном моменте, наблюдая.

Хлоя, тяжело дыша и оглядываясь, бежит по старой части парка, залезает под беседку и, наведя на себя скрывающий морок, затаивает дыхание, прислушивается к звукам, бережно держа в руках… Я зло рыкнул, грязно выругавшись. Дальгерит!

Проклятые боги. Значит, у нас была подделка.

Под беседкой несчастная идиотка лежала долго, я уже устал перематывать кадры до того момента, пока темная не встрепенулась, услышав утробное рычание нашедших ее дрэко. Понимая, что для низших ее морок бесполезен, предательница сжалась от страха и заскулила. Вид жалкой девчонки, виновной во многих бедах и даже смерти невинного мальчишки, принес в мою душу удовлетворение. К сожалению, этого удовлетворения было не достаточно.

Просмотрев погоню, остановился на том моменте, как девчонку поймали, загнав в угол. Я с мрачным удовольствием наблюдал, как дрэко действительно ее пытались притянуть к хозяевам. Однако, когда темной все же удалось выпутаться и сбежать, терпение низших кончилось. Ее смерть не была легкой. Ее заживо разорвали на мелкие кусочки. Достаточно цельной осталось лишь рука.

Выплыв из памяти дрэкашес, пробормотал:

— Ясно. Где артефакт?

Дрэко недовольно выплюнул на ковер обмусоленный камешек, обиженно засопел.

— Что ты видел? — нетерпеливо спросил Дэм.

— Что все закончилось, — тихо ответил я, повернувшись к брату.

Вадэмиан, немного помолчав, кивнул.

— Надеюсь, она получила по заслугам.

— Недостаточно, но вполне.

— Хорошо, — выдохнул брат. — Идем. Пора вернуться к нашей малышке.

***

Никлаус

Поначалу ничего не происходило, я, устроившись на полу, привалился к стене, терпеливо дожидаясь, когда все закончится. Спустя примерно полчаса ожидания из портала вышагнули посвежевший отец и темный.

— Как ты тут? — тихо спросил император, бросив быстрый взгляд на закрытую дверь. — Где наследники?

— Нормально. Анхель и Вадэмиан контролируют дрэкашес.

— Понятно, — кивнул отец. — Я так и подумал, когда увидел передвигающихся по дворцу короткими опасливыми перебежками слуг и придворных.

Я, хмуро взглянув на отца, промолчал. Еще спустя примерно час прибыли наследники, коротко доложив, что виновница найдена и понесла наказание, пав от зубов низших.

Не то чтобы я остался удовлетворенным, но только в тот момент смог облегченно вздохнуть, понимая, что все закончилось. Осталось лишь надеяться, что и у малышки все пройдет хорошо.

А еще через минут двадцать дверь медленно распахнулась, и из проема выглянула осунувшаяся, но вполне довольная Рели, выдохнув:

— Все закончилось. С Даялой все хорошо.

Встрепенувшийся темный молнией проскользнул мимо опешившей жены и скрылся в комнате. Улыбнувшись нам, Рели пошла за ним, а мы, переглянувшись, подорвались и также кинулись к двери.

— Она просто спит, Сент, — негромко сказала малышка, похлопав по плечу вытянувшего в струнку темного возле постели Крижель.

— В какое время она очнется, лэрди?

Я подкрался к Рели и обнял ее сзади, вдыхая запах волос, находя в родном запахе спокойствие и умиротворение.

— Завтра утром, — откликнулась Лорелея, прижимаясь тельцем к моей груди и паху, дразня.

— Вот и отлично, — твердо сказал Дэм, подходя к нам и беря малышку за руку. — Наша жена устала. Встретимся на завтраке в семейной трапезной. Джаль покажет дорогу. Всего хорошего.

Он щелкнул пальцами и увлек нас всех в портал. Я, успев заметить изумление и возмущение на личике Леи, смешливо фыркнул.

— Это было грубо, Вадэмиан, — отчитала Дэма малышка, стоило нам оказаться в покоях наследников.

— Прости, не удержался. Но ты, правда, устала.

Жена одарила нас хмурым взглядом и покорно кивнула.

— Немного. Если вы не против, я освежусь в ванной. Покажите мне, где она у вас тут.

— Я покажу, — тут же сориентировался Дэм.

— Я распоряжусь насчет еды, — сказал Анхель, ревниво наблюдая за тем, как близнец, сверкая предвкушающей ухмылкой, уводит нашу девочку.

Я кинул взгляд на кровать, улыбнувшись и мечтательно закрывая глаза, счастливо выдохнул. Уже сегодня ночью я смогу обнять свою девочку, зарыться в ее волосы, испить с нежных губок сладостные стоны.

— О чем мечтаешь? — с беззлобным смешком спросил вошедший с подносами Анхель.

— Радуюсь тому, что все закончилось и тому, что у нас впереди долгая и счастливая жизнь.

Анхель, расставляющий на столике подносы с едой, тепло улыбнулся, покосившись в сторону купальни, откуда раздавались звуки льющейся воды и тихие стоны, затем, покосившись на меня, сидящего на кровати, хмыкнул.

— Верю, что так и будет, Никлаус.

***

Лорелея

Откинувшись на бортик ванной и бесстыдно раскинув по краям ноги, между которых удобно устроился муж, лаская влажные складочки раздвоенным языком, закатывала глаза от удовольствия, сжимая короткие волосы мужа в кулаках, и наверняка повыдергивала в порыве несколько волосков, выдыхала его имя, не в силах сдерживать ту бурю внутри, накатывающую с каждым движением горячего языка.

— Вадэмиан!

Дракон улыбнулся мне в лоно и скользнул внутрь пальцами, жадно облизал маленькую горошинку. От прострелившей низ живота огненной вспышки вскрикнула:

— Пожалуйста!

— То, что ты просишь, будет ночью, малышка, — улыбнулся муж, двигая пальцами, проникая глубже и выбивая из меня очередной стон, а затем и вовсе отстраняясь.

Я недоверчиво распахнула глаза, смаргивая с них пелену, и удивленно прошептала, морщась от неудовлетворенности:

— Почему ты остановился?

— Собираюсь помыть тебя, — буднично откликнулся дракон, и вправду беря в руки бутылочку с шампунем.

Я округлила глаза.

— Как это? — неуверенно прошептала. — А я?

— Продолжение ночью, — терпеливо повторил коварный муж, не сильно хлопнув по бедру. — Повернись спиной, драгоценная.

Еще с минуту посверлила дракона взглядом, надеясь, что надо мной просто вот так неудачно пошутили. Но практически сразу же поняла: не пошутили. Обиженно засопела, убрала ноги и, пыхтя, села спиной, буркнув:

— Семья садистов!

Тихий смех стал мне ответом.

После водных процедур и совместного завтрака, наполненного каким-то обещанием и предвкушением, я ощущала себя вполне довольной. И о выходке мужа в ванной уже успела позабыть.

Сыто откинувшись на спинку стула, с гордостью посмотрела на мужей, счастливо выдыхая и смущенно краснея под жадными, восхищенными взглядами, делающими меня еще более жизнерадостной.

— Цветочек, — кашлянув, позвал меня Анхель, — у нас есть для тебя подарок.

Я удивленно посмотрела на мужа, наблюдая, как он с таинственной улыбкой протягивает мне сжатую в кулак ладонь. Я растерянно глянула на кулак, затем на притихших мужей и вновь на Анхеля.

— Подарок?

— Да, протяни руку, Цветочек, — со смешком просит дракон.

Пребывая в искреннем изумлении, протянула ладошку под кулак мужчины, и на нее упало маленькое простое колечко, без камней и вообще каких бы то ни было украшений. Простой ободок из платины. Однако колечко понравилось мне сразу.

С нежностью улыбнувшись, выдохнула:

— Спасибо большое!

— Присмотрись внимательней, — ласково посоветовал Никлаус, с интересом наблюдая за мной.

Удивленно глянув на мужа, поднесла ободок к глазам и закусила губу. На внутренней стороне кольца обнаружилась небольшая гравировка. Прищурившись, зачитала вслух:

— Simul et indefinite.

Вскинула глаза, прошептав:

— Что означает эта фраза?

— Вместе и до бесконечности, любимая, — негромко ответил за Анхеля мой вишневоглазый дракон.

У меня от вспыхнувших эмоций перехватило дыхание. Стиснув в кулаке бесценный ободок, я под молчаливым наблюдением мужей поднялась, тихо попросила:

— Встаньте, пожалуйста.

— Цветочек, тебе не понравилась гравировка или кольцо? — с искренней тревогой уточнил Анхель, выполняя мою просьбу. Остальные мужья также заметно напряглись, не понимая, чего от меня ожидать. А я, едва сдерживая слезы счастья, идя, словно по стеклу, подошла к ним и крепко обняла, прошептав:

— Очень понравилось. Потому что действительно чувствую, что мы вместе и до бесконечности!

— Всегда! — стало мне ответом.

Эта короткая и такая красивая фраза, как и кольцо, впоследствии стали нашим семейным оберегом. Символом рода Артерваргов. Тем, что передавалось от нас к нашим детям, а от них к их детям.

Simul et indefinite — Вместе и до бесконечности.

Конец

Метка драконов. После отбора. Бонус

Бонус 1. После отбора

Лорелея

Со дня оглашения о завершении отбора для великих князей Драеклона прошло уже несколько недель. И за это непродолжительное время успело многое произойти.

Я была представлена как невеста, избранная князей всем подданным дворца, что очень смущало, особенно неприятно смущали оценивающие, завистливые и даже ревнивые взгляды служанок, заставляющие задуматься о нелицеприятных вещах.

Однако в то же время я знала, что со служанками мои мужчины не имели ничего личного, а всех фавориток и любовниц разогнали еще при отборе.

К тому же в то время мне было совершенно не до слуг с их интригами, с которыми я решила разобраться немного позже, нам предстояло перебраться во временные покои в гостевом крыле. Поскольку в императорском уже проводились реконструкции для будущих императоров и их императрицы, меня. В них нас ожидало переселение после коронации.

Также со слов мужей я узнала, что Кристофа Эноридхена все же отстранили от службы и по не ясной для меня причине зачем-то переселили в сандаловые комнаты, запечатав его в них на неопределенный срок.

На мой закономерный вопрос: зачем и что за комнаты такие, Клаус обронил, что для соблюдения наказания, презрительно фыркнув, что Кристоф еще легко отделался, потому как за его халатную провинность следовала более радикальная расплата. Однако после этого на службу его возвращать никто не собирался, я слышала, что Кристофа ждала ссылка в академию Деркон на должность всего лишь преподавателя по боевым искусствам.

Не знаю, легко ли «отделался» Эноридхен за свой проступок, но лично я считала, что в академии ему будет лучше, чем мертвым. А что думал сам Кристоф по этому поводу, я так и не узнала. Да и не очень-то и хотелось.

Главой безопасности вместо Эноридхена стал светлый, красивый и никогда не улыбающийся эльф — Альгор Найрональ. Бывший преподаватель по боевым искусствам академии Деркон.

Вот такой вот своеобразный обмен.

Надо сказать, что Калире, которую все же назначили, к моей радости и легкому удивлению, на должность управляющей дворца, по какой-то причине новый глава безопасности совершенно не пришелся по вкусу.

И я не раз наблюдала в коридорах их словесные, чаще курьезные, перепалки и пикировки. Правда, слава великим, никогда не выходящие за грань дозволенного. Но все же именно Калира отчего-то всегда начинала язвительные баталии в сторону мужчины, а Альгор лишь изредка криво улыбался, сверкая жутковатыми холодными фиолетовыми глазищами, или же и вовсе игнорировал пышущую гневом скорее от того, что на нее именно не обращают никакого внимания, эльфийку.

Я даже как-то не выдержала и словила свою бывшую служанку, устроив ей допрос с пристрастием на предмет ее отношений с эльфом, и даже предлагала любую посильную помощь для того, чтобы уладить конфликт, вплоть до привлечения мужей. На что меня, к моему немалому удивлению, культурно, но твердо попросили не вмешиваться в их с «наглым» эльфом дела. И я, пожав плечами, мысленно окрестив эти перепалки брачными эльфийскими игрищами, больше не обращала внимания, если слышала резкие, хлесткие перепалки или же бой посуды. Ну, и на рычание эльфа и его угрозы: выпороть зарвавшуюся бестию, тоже лишь таинственно улыбалась и, мурлыкая под нос песенку о любви, заворачивала в другой коридор.

Помимо всего прочего, стоило моим мужьям оповестить о том, что они нашли свою избранницу, как сразу же все стали готовиться к брачной церемонии. А на мой закономерный вопрос: зачем, ведь мы уже женаты, меня, преимущественно император, одарил умилительным взглядом, отрезав, что так должно быть по регламенту.

Ох уж эти дворцовые регламенты.

Но что поделать, с драконами жить — по драконьи… урчать.

Да-а-а, в ту же ночь я не только урчала, словно самка дракона, правда, собственно так и было, но и срывалась на крик. В общем, с утра мне было даже немножечко стыдно. Особенно когда заметила понимающие переглядывания стражей. В то же утро потребовала у довольных мужей, выглядевшие точно коты, объевшиеся сметаны, поставить на покои глушилку.

Еще один минус в моем становлении княгиней — никакой личной жизни!

Бонус 2. Приятные и не очень разговоры

— Переживаешь? — тихо спросила Даяла, с одухотворенным лицом и хитрой улыбкой на губах, поправляя шлейф моего подвенечного белоснежного и изумительного красивого платья. Правда, что обидно, с очень жестким корсетом. Но как заявила госпожа Сонг, лично создавшая мой образ: «Милочка, ну, а что вы думали? Изящность и красота — требует жертвенности».

Я спорить не стала, но осталась при своем мнении, что корсет все же был лишней деталью данного платья. Но без него платье было бы не таким великолепным.

Придирчиво оглядывая сотворенный образ, аккуратно поправила на голове легкий, почти не ощущаемый венец, поддерживающий сложную изысканную прическу, смущенно, но тем не менее широко улыбнулась, поделившись:

— Переживаю, конечно. На церемонии и банкете будет чуть ли не вся аристократия Ардертарта! Чему лично я отнюдь не рада. Я была бы очень счастлива, если бы брачный обряд был в кругу лишь самых близких. Но это, увы, невозможно.

Яла прыснула смешком, усаживаясь на диванчик и кивая:

— Невозможно. Поскольку ты жена будущих императоров, а не животноводов каких. Сама понимаешь.

— Да, понимаю, — выдохнула со смехом, аккуратно, чтобы не помять платье, присаживаясь к подруге и приобнимая ее за хрупкие плечики.

— Спасибо, что согласилась быть рядом в такой момент. Для меня это очень ценно.

— Разве я могла по-иному? — притворно удивилась Яла и тут же посерьезнела: — Ты моя единственная близкая подруга, более того, та, кто спасла мне жизнь. Тебе обязана не только я, но и мои мужчины.

Помрачнела, вспоминая недавние страшные события и свою… О, проклятые боги. Если бы не советник и моя магия, всего бы этого могло и не быть. Не быть моей Даялы и искреннего счастья.

Я не смогла бы спокойно жить, зная, что по моей вине погибло близкое существо.

— Лея! — прикоснулась к руке Яла. — Извини, не нужно было в такой момент об этом вспоминать. Мне жаль.

— Нет, что ты, все в порядке, — тихо откликнулась, затем хитро улыбнулась: — Лучше расскажи о своей замужней жизни.

Даяла смутилась, но охотно рассказала, что они уже присмотрели недалеко от дворца небольшой, но очень уютный домик. Правда, сколько я ни предлагала подруге жить во дворце вместе со мной, она, как и ее мужчины, отказалась, сославшись на то, что они желали уюта вдали от дворцовых интриг, множества слуг и охраны. И я согласилась, понимая, что настоящего уюта во дворце не могло и быть не может. Еще один существенный минус.

Однако какие бы ни были минусы, я бы ни за что не отказалась от своих мужчин.

И еще Даяла поделилась, что они уже планируют малыша. На что я лишь по-доброму усмехнулась, сообщив, что торопиться с детьми не стоит, припомнив слова моей бабушки, что дети должны рождаться в любви, а не сухим плановым расчетом. Таким образом они редко у кого действительно получаются.

Яла задумалась и покивала, соглашаясь.

Затем она рассказала, что буквально через неделю к ним в гости собирается семья Джаля. Подруга со священным ужасом поделилась, что совершенно не знает, какая у тех будет реакция, а особенно у матушки ее чешуйчатого мужа. Поскольку со стороны самой Даялы о родственниках волноваться не стоило, ее родители, первыми узнавшие о благополучии дочери, лишь обрадовались, но и спешить с визитом не собиралась, сообщив, что прибудут лишь тогда, когда дочь с мужьями крепко и плотно укоренится в новом доме.

Я даже восхитилась подобной мудростью главы дома Крижель. Вот он, истинный отец.

Чего не скажешь о моей собственной матушке.

Воспоминания о недавнем удивительно неприятном разговоре с матушкой захлестнули с головой, и я более не слышала счастливого щебетания подруги, погружаясь в тот день, когда старшая лэрди Стаунхаус прибыла во дворец.

* * *

С матушкой с момента моего отъезда во дворец и на протяжении всего отбора не общалась. Она не писала мне, словно вычеркнула свою дочь из жизни. Однако стоило ей узнать о том, кто станет следующей императрицей, как она живо примчалась во дворец.

Лэрди Стаунхаус холодно поприветствовала меня, даже и не подумав обнять собственную дочь, которую не видела несколько недель, заявила, что я обязана ввести ее в придворные дворца, выделить баснословное жалованье и обязана родить от драконов минимум троих детей.

Первые, естественно, станут следующими императорами, а третий ребенок ― наследником рода Стаунхаусов, для того чтобы род не сгинул, поскольку последними его представителями являлась я и матушка.

Сказать, что я опешила от такой наглости, это ничего не сказать. Пока матушка изрекала свою возмутительную тираду, я хватала ртом воздух, задыхаясь от незаслуженной обиды и несправедливости, и порывалась высказать ей, что мало того, что я не обязана отдавать ей и одной золотой монеты, так и просветить, что кроме как двоих близнецов-драконят понести более не смогу.

А она, если того желает, может выйти замуж и родить еще наследников. Поскольку она вполне молода. Но раскрывать тайны рода Артерваргов я не собиралась, и как только матушка замолчала, прохладно уточнила:

— Вы закончили?

— Что? — заметно растерялась лэрди, наверняка думая, что я после ее слов тут же побегу выполнять нелепые требования и сразу заниматься продолжением уже бывшего рода. Правда, этим несомненно благородным делом мы с мужьями занимались каждую ночь, на благо Артерваргов, конечно же, но это ее не касалось.

— Я спрашиваю: вы сказали все, что хотели?

Лэрди важно кивнула, жадно сверкнув такими же, как и у меня самой, глазами. Я тяжело вздохнула, на выдохе спокойно ответила, правда, внутри не чувствуя и малости этого мнимого спокойствия:

— В таком случае, желаю всего хорошего, — я поднялась на нетвердые ноги. — Более не задерживаю.

— Что?! Да как ты смеешь, мерзавка?! — зашипела лэрди, осознав, что никто не собирается выполнять и доли того, что она здесь говорила. — Думаешь, стала подстилкой драконов, и можно плевать на родственные связи?

В грудь словно воткнули раскаленный нож.

Пошатнувшись, машинально положила дрожащую ладошку на ноющую грудную клетку, тихо попросила, морщась от жалобного голоса:

— Прошу, уходите!

— Да я тебя сейчас!.. — вскочила она с кресла, делая шаги ко мне и занося руку для удара.

Я зажмурилась, понимая, что нужно было дать отпор, нужно хоть что-то сделать. Но что я могла? Ударить в ответ собственную мать? Ну, или, на худой конец, увернуться, а не стоять, словно жертвенная овца, но я не смогла, сжавшись в комочек, ожидая удара.

Но он почему-то не последовал. Вместо него я услышала судорожный испуганный вдох и тихое скуление. А затем грохот распахнувшейся двери.

Открыв один глаз, облегченно выдохнула, видя, как мрачный Анхель аккуратно, но твердо сжимает матушкино запястье. В дверях с яростью на лицах замерли мои мужья и новый глава безопасности, сканирующий опасным взором выделенные нам для разговора комнаты. И, не находя опасности, недоуменно вздернул бровь, впиваясь цепким взглядом в лэрди Стаунхаус, даже мне стало не по себе. И благо матушка не заметила этого, а то точно бы рухнула в обморок.

— Что здесь происходит? — обманчиво спокойно спросил Дэм, плавной, хищной походкой шагая к нам.

— Рели, ты в порядке? — в то же время взволнованно спросил Никлаус, обогнавший Вадэмиана и подлетевший ко мне, обеспокоенно обнимая за талию и поворачивая таким образом, чтобы своем мощным телом защитить от раздосадованного взора матушки.

Я кивнула, прильнув к своему дракону.

— Лэрди, вы собирались ударить свою дочь, нашу будущую жену и свою императрицу? — ледяным тоном задал вопрос Анхель.

Матушка посмотрела на меня в поисках поддержки и не найдя, обреченно опустила голову.

— Простите, ваши Светлости, не знаю, что на меня нашло.

— Вам лучше удалиться, лэрди. До брачного обряда вход во дворец вам запрещен. Найрональ, проводи.

И вот только тогда матушка обратила внимание на шагающего к ней лэрда и побледнела еще сильней, жалобно посмотрев в мою сторону, но я на нее уже не смотрела. Ее предательство больно задело, и я понимала: сразу об этом забыть не смогу. Как и наверняка долго держать обиду. Бездна многому меня научила.

— Как ты, бесценная? — прикоснулся горячими и такими желанными губами к моей макушке Клаус. — Не ожидал от лэрди Стаунхаус подобной отвратительной выходки.

— И я, — тихо ответила, прижимаясь к мужчине в поиске защиты и поддержки, чувствуя, как по щеке катится предательская слезинка.

— Ну что ты, малышка, не плачь, — взволнованно и нежно попросил Анхель, прижимаясь к боку и осыпая мое лицо поцелуями, слизывая предательские капельки. Вадэмиан тоже не отставал, даря согревающие объятия. Со стороны мы точно выглядели странно, если не смешно, но мне было все равно. Главное, что у меня есть мои мужчины. Те, кто всегда будут на моей стороне. А я на их.

Потому что мы: вместе и до бесконечности.

Бонус 3. Формальности

— Лея? — вывел меня из неприятных воспоминаний взволнованный голос Даялы.

Вздрогнув, бездумно посмотрела на обеспокоенную подругу, виновато улыбнулась.

— Извини, задумалась, не услышала, что ты последнее говорила.

— А, забудь, ничего важного, — отмахнулась Яла. — Точно все в порядке? Просто у тебя было такое лицо, словно ты вспоминала что-то очень болезненное.

«Так и есть, Яла, но прости, сейчас мы говорить об этом не будем. Довольно плохого в такой день».

— Ничего особенного, просто вспомнилось кое-что.

— Хорошо, расскажешь, если пожелаешь, — беззаботно улыбнулась подруга, увлекая меня в разговоры об ювелирных делах ее семьи, академиях и на иные, более желанные и необременительные темы.

А совсем скоро на пороге нашей небольшой уютной комнатки появились император, Калира и… матушка.

Мгновенно поднявшись, присели в учтивых поклонах.

— Ваше Величество.

— Ты сама уже совсем скоро станешь Величеством, — мягко пожурил меня император, кивнул подруге: — Лэрди Крижель.

И снова мне:

— Ну что, малышка, готова? Выглядишь превосходно, сыновья слюнями захлебнутся до того момента, пока не настанет ваша ночь.

Я покраснела, нервно покосившись на матушку, к ее чести, она и виду не подала, что ее смутили слова правителя, но по покрасневшим щекам было понятно, о чем она подумала.

Укоризненно посмотрела на императора:

— Ваше Величество!

— Что, Величество? — игриво поднял брови император, подставляя мне локоть, за который я сразу же ухватилась. — Пойдем, Лея, твои будущие мужья и гости ждут нас.

Я обернулась к подруге. Даяла широко мне улыбнулась, заверив:

— Я следом за тобой, не переживай.

Брачная церемония должна была проходить в главном храме Драеклона, куда меня по регламенту должны были сопроводить Лайдвиг Кирсан, заменяющий отца, и матушка. Даяле же следовало прибыть в храм немного ранее, но мы договорились, что она просто выйдет на десять минут раньше и присоединится к своим мужьям.

С каждым шагом по пустынным коридорам дворца, ввиду того, что вся прислуга находилась в главной трапезной, готовя банкет, у меня поднималось волнение и легкая паника. А при мысли, сколько существ будет в храме оценивать свою будущую императрицу, сплетничая на тему: подхожу я наследникам, имею ли право стать императрицей, к горлу подступала тошнота.

— Не переживай, Лорелея, это всего лишь формальность, — точно почувствовав мою нервозность, негромко сказал император и тут же гаденько усмехнулся: — Мои сыновья уже твои мужья. А пиршество пройдет быстро, обернуться не успеешь, как взойдешь на брачное ложе. Но тут тебе особо нечего бояться. Верно, милая?

Я возмущенно выдохнула и тихо рассмеялась, покачав головой. Зная императора, легко можно понять, в кого пошли наследники.

— Ваше Величество, вы порой невыносимы. Словно мальчишка.

— Разве это плохо? — спросил мужчина, не обидевшись на мою фамильярность.

— Не плохо, — откликнулась я. — К тому же, вы действительно выглядите очень молодо, всего на несколько лет старше Никлауса и моих мужей, возможно, в путешествии вы встретите хорошую женщину.

— Ну, это вряд ли, — усмехнулся император. — Я пока не собираюсь в путешествие.

— Что? Почему? А разве это не традиция монархов?

— Ну, традиции можно за редким исключением нарушать. Если подобное решение не создает существенной опасности. А мое решение пока не создает. Но не волнуйся, имперское крыло будет свободно от моих вещиц, честное императорское. На вашу постель не претендую.

— Ваше Величество, — укоризненно протянула я, сокрушенно покачав головой, на что император ответил тихим смехом. — А что вы в таком случае собираетесь делать?

— Еще не определился, — отмахнулся дракон. — Ну вот, осталось немного, и мы будем в храме, — раскрыл он передо мной дверь. И мы уже собирались выйти, как были остановлены робким голосом матушки.

— Ваше Величество, позвольте мне всего несколько минут на разговор с дочерью. Прошу.

Император, с сомнением глянул на матушку и повернулся ко мне, вопросительно вздернул бровь, молчаливо спрашивая о моем согласии. Кивнула, осторожно прикоснувшись к мощной мужской руке, и благодарно улыбнулась.

— Хорошо, только недолго. Калира, возвращайся к своим обязанностям. Лэрди Крижель, пойдемте, подождем будущую императрицу в коляске.

Мы с матушкой молча дождались, пока император и подруга скроются за дверьми, а управляющая, поклонившись, удалится, повернулись друг к другу.

— О чем вы хотели поговорить, лэрди?

Матушка тяжело вздохнула и сделала маленький шаг ко мне, словно собираясь меня обнять или прикоснуться, и тут же нерешительно остановилась.

— Я хотела попросить прощения за мое непозволительное в отношении тебя, собственной дочери, поведение. Искренне прошу простить меня, дочь.

Сглотнув ставший ком в горле, не подала виду, что удивилась, произнесла:

— Мне не за что вас прощать. Ведь в какой-то степени благодаря вам я встретила тех, кого полюбила всем сердцем и с кем счастлива.

— Ну, это не моя заслуга, — натянуто улыбнулась матушка. — Ты бы в любом случае поехала на отбор. Но мне все равно стыдно за те слова. И за то, что была несправедлива к тебе. Мне трудно сказать, почему я так себя вела, но от всей души прошу прощения.

— Я не таю зла, — покачала головой. — Но благодарю за искренность.

— Можно тебя обнять? — с надеждой спросила матушка.

Неуверенно кивнула. Лэрди, облегченно вздохнув, шагнула ближе, заключая меня в теплые объятия. Я стояла с опущенными руками, не решаясь обнять в ответ, но все же легонько прикоснулась к руке. Отойдя от меня на шаг, лэрди пробормотала, пряча слезы в глазах:

— Какая ты у меняя красивая, девочка моя. Будь счастлива. Доверяй мужьям. Из того, что я видела, уверена: они всегда защитят тебя и станут на твою сторону.

— Да, — смущенно улыбнулась. — Они у меня потрясающие.

— В таком случае не будем заставлять их ждать нас.

Мы спустились по небольшой лесенке, направляясь к коляске, запряженной лошадьми, в которой уже сидели император и подруга, а рядом с коляской молчаливо дожидались лакеи. Мы уже были на половине пути, как матушка внезапно шепнула:

— Как мать, я должна рассказать тебе, что происходит между женщиной и мужчиной за закрытыми дверями спальни. Мне неуютно, но я должна.

— Не нужно, матушка, — закусила губу, чтобы не расхохотаться, встречая ее удивленный взгляд. — Мужья сами все сделают. Уверена, они не причинят мне боли.

— Хорошо, — облегченно выдохнула она. — А то, право, неловко.

Я лишь таинственно улыбнулась. Поскольку перед глазами встала недавняя жаркая ночь, из груди помимо воли вырвался судорожный вздох. Благо, оставшийся незамеченным.

Бонус 4. Брачная ночь

Повторный брачный обряд и торжество прошли словно в розовом счастливом тумане. Мы вновь произносили священные клятвы, наши запястья были повязаны кроваво-красными лентами, мы пили из кубка обжигающее вино с примесью нашей крови. А когда пришел черед проявления брачных меток, по команде советника, небольшим влиянием магии проявили под лентами наши браслеты, предоставляя их на обозрение ликующим гостям, выкрикивающим поздравления и пожелания совместного счастья. Ну, и конечно же, нам желали скорейшего зачатия маленьких наследников-драконят, не на шутку смущая этим меня.

Я счастливо улыбалась, однако, когда мой взгляд нашел моего третьего мужа, улыбка слегка померкла. Он смотрел на нас с гордостью и легкой грустной улыбкой, а мне было искренне жаль, что мой Никлаус не мог полностью разделить с нами обоюдное торжество. И все же он был уже моим мужем, и я была очень рада, что этого факта не изменить. А вскоре станет им официально, нужно всего лишь немного подождать.

Я прикрыла глаза и вновь открыла, мысленно посылая своему дракону лучики счастья и уверение, что люблю его ничуть не меньше, чем наших близнецов.

Никлаус искренне, ободряюще улыбнулся и чуть кивнул, шепнув губами: «Я тоже тебя люблю, бесценная».

Медленно шагая вместе с Вадэмианом и Анхелем к выходу из храма, я чувствовала на себе его обжигающий взгляд. Таинственно улыбнулась. Что бы там ни было, но эта ночь будет полностью наша.

Моя, Никлауса и наследников.

Мне было несколько волнительно от знания того, что вскоре свершится на супружеских простынях. И хоть я была уже не невинна, но все равно испытывала предательскую дрожь, все же эта ночь будет в корне отличной от того, что мне уже удалось испытать. И с каждым проходящим часом все больше ерзала на стуле, стараясь унять волнение. Мужья замечали мое состояние и лишь хитро улыбались, урча на ушко слова поддержки и всякие милые нежности, а Анхель, не удержавшись, куснул за мочку ушка, шепнув будоражащую непристойность-обещание.

О том, насколько у меня перехватило дыхание, и говорить не стоит, а волнение лишь усилилось.

Когда же торжество подходило к концу, наследники под смешки и свист гостей увлекли меня в портал. Мы переместились в наши временные покои, и в тот момент, признаться, я растерялась.

Я не совсем понимала, что требуется делать. Сразу раздеться или что-то сказать. Или, раздеваясь, говорить?

«Какие глупости, Лея».

Я рассеянно взглянула на драконов, задумчиво снимающих кителя и отбрасывающих их в кресло. У них получилось это настолько синхронно и быстро, что я тихо рассмеялась, и волнение отошло на второй план.

— Нашла что-то смешное, Цветочек? — строго спросил Вадэмиан, правда, у самого в глазах стояли смешинки.

— Что тебя развеселило? — спросил Анхель, закатывая рукава белоснежной сорочки и шагая ко мне.

— Умиляюсь тому, насколько вы похожи между собой, — доверительно поделилась, оглянулась, замечая небольшой столик, сервированный вином и легкими закусками. Вадэмиан проследил за мной и бодро уточнил:

— Бокал вина?

Я смущенно кивнула, наблюдая за подошедшим ко мне почти вплотную Анхелем.

— Давай пока помогу тебе избавиться от платья, — сказал он, обходя меня и прикасаясь к шнуровке на корсете.

— Так быстро? — вырвалось у меня. Сзади послышался веселый смешок. Дэм тоже хмыкнул, но промолчал.

— Ты желаешь оставаться в платье всю ночь, Цветочек? — невинно уточнил муж, тем не менее, судя по моим ощущениям и ослабшей шнуровке, развязал ее уже наполовину. — Расскажи нам, что тебя тревожит, малышка.

Я вздохнула и покаянно покачала головой. Нет, это невозможно. И почему я так переполошилась? Драконы ― мои мужья, у нас уже все было. А я волнуюсь так, словно все впервые. Но если честно, прямо сейчас для меня все и было впервые.

— Мне неловко. Я понимаю, что вы мои мужья, у нас уже была близость, но мне немного страшно, — покаянно призналась я, придерживая руками лиф платья. — И Никлауса не хватает. Он скоро придет?

В этот момент Анхель до конца расшнуровал брачный наряд, и я перестала его держать, платье соскользнуло к моим ногам, а я осталась в одной белоснежной, искусно расшитой изумрудными нитями плотной сорочке длиною до колен.

Вновь закусила губу, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Да, сорочка была плотной, но вот беда, драконы смотрели так, словно я осталась обнаженной, из-за их темных, голодных взглядов оголенные участки кожи жгло словно огнем, низ живота скрутило тяжестью.

И еще одна «беда»: под сорочкой действительно ничего не было. Под ней я была голенькой. Даяла сказала, что так требуется по драконьим традициям, я не стала спорить. И сейчас от этого пикантного знания мне было горячо. Во всех смыслах этого слова.

— Никлаус присоединится к нам, как только закончит с гостями, — хрипло сообщил Анхель, ведя по моему бедру кончиками пальцев. Я подалась назад, теснее прижимаясь к его твердому телу, ощущая пятой точкой внушительную мужскую плоть, бугрящуюся в штанах.

— Вино, — урчащим голосом напомнил Вадэмиан, подходя к нам так близко, что я невольно ощутила себя плененной двумя горячими твердыми мужскими телами.

Мне стало еще жарче, воздух словно сгустился, вынуждая глубоко, порывисто дышать.

Не отрывая взгляд от изумрудных омутов, отпила несколько глотков терпкой жидкости, слизывая с губ не попавшие в рот капельки. Распаляясь и от горящего мужского взгляда и от поглаживаний уже оголенных проворным Анхелем бедер.

— Это невозможно, — прошептал Дэм, прикрывая на секунду глаза. — Прости, Клаус.

Я не успела моргнуть, как муж осторожно вынул бокал из моих ослабевших пальцев, и он под мой тихий вскрик отлетел к стене, разбиваясь на мелкие осколки.

— Потом уберут, — больше мне, чем брату или себе, рыкнул Вадэмиан, впиваясь в мой приоткрытый рот жестким, волнующим поцелуем, шепча: — Не могу больше ждать.

— Согласен, — сдавлено прошептал Анхель, отводя локоны волос на другое плечо и осыпая открытую шейку цепочкой поцелуев, прикусывая и облизывая нежную кожу.

Одно движение, треск ― и сорочка падает жалкой тряпочкой к моим ногам, туда, где лежит платье, щелчок пальцев ― и ни платья, ни сорочки нет. Все, канули в лету. Но мне глубоко все равно.

Я погрязла в жарком, сносящем голову и разум поцелуе, играя с языком мужа, цепляясь подрагивающими пальцами за его руки, и глухо всхлипнула, когда Дэм, прервав поцелуй, подарил мне плотоядную улыбку и отошел на шаг.

Не понимала, что происходит и почему муж остановился, да и еще отошел на шаг, когда в то же время Анхель и не думал останавливаться. Он поглаживающими движениями опустил руки на бедра, еще ниже. Судорожно вздохнув, приоткрыла рот, чтобы уточнить о происходящем, но в этот момент наблюдающий за нами Дэм мне весело подмигнул, а затем Анхель сделал рывок, и я с открытым от изумления ртом оказалась у него на руках… с широко раздвинутыми ногами, открывающими мои женские, почти невинные прелести на обозрение голодного темно-изумрудного взгляда мужа.

— Ой! Анхель!

— Да, Цветочек? — мурлыкнул наглец, ведя носом по моей покрасневшей от смущения щеке, умудряясь кончиками пальцев поглаживать по повлажневшим складочкам, чуть раздвигая губки в стороны, открывая маленький комочек плоти, кружа у входа внутрь.

Вадэмиан заскользил широкими ладонями по щиколоткам, подбираясь вверх, к самому сокровенному, где уже хозяйничал близнец.

— Тебя что-то смущает, драгоценная? — серьезным тоном уточнил Вадэмиан, наклоняясь и внезапно, без предупреждения проводя кончиком языка по нежной плоти.

«Смущает? Да. Нет. Не помню…»

— Только не останавливайтесь, — хрипло выдохнула я, сглатывая и сдаваясь на милость мужей, откидываясь на плечо мужа, позволяя им делать все, что заблагорассудится. Только пусть не останавливаются.

Но они не собирались этого делать.

Влажный верткий язык Вадэмиана, вылизывающий мои складки, кружащий возле маленькой дырочки, сводил с ума, жаркие поцелуи Анхеля выводили за грань, вынуждая скулить и стонать, прося, нет, требуя большего. Того, что позволило бы унять сосущую пустоту внутри подрагивающего внизу живота.

Осторожный толчок пальцев Дэма внутрь меня вынудил выгнуться в руках мужа и лихорадочно зашептать:

— Пожалуйста! Дэм, прошу!

— Чего, любимая? — обманчиво спокойно уточнил этот невозможный мужчина, проталкивая внутрь меня еще один палец и делая легкие, тягучие, невозможно медленные толчки.

Но этого было недостаточно!

Захныкав, закрутилась на руках удерживающего меня Анхеля, стараясь насадиться глубже на эти коварные пальцы.

С губ мужчин сорвались приглушенные смешки.

— Хочешь его внутрь себя, малышка? — искушающе спросил Анхель, покусывая чувствительное местечко возле мочки горящего ушка.

— Да-а-а, — выдохнула я. — Да! Прошу! Иначе я сойду с ума!

Только, кажется, я уже была на грани сумасшествия. Я была готова скулить, просить и сделать все, чтобы мне дали освобождение от уничтожающей пустоты и голодных спазмов внутри.

— В таком случае, мы обязаны дать, то, что ты просишь, — хрипло прошептал Вадэмиан, быстро освобождая себя от одежды.

Я затаила дыхание, гася внутри утробный, голодный рык, с широко распахнутыми глазами смотря, как мой мужчина, словно издеваясь, нарочито медленно ступил ко мне, а его вздыбленное увитое венами естество призывно качнулось. Я облизнулась, заметив на кончике выступившую капельку.

— Это мы еще попрактикуем, — загадочно выразился Вадэмиан, проводя по истекающим соками складочкам головкой естества, собирая соки, и я уже готова была нарычать на него за промедление, как захлебнулась словами, когда его каменное достоинство наконец вошло в меня неглубоко, раздвигая напряженные мышцы.

Вадэмиан прикрыл глаза, а на его лице отразилось наслаждение. Мне на ухо застонал Анхель, словно чувствуя в этот момент то же, что и его брат.

Мощный толчок выбил из меня весь воздух. А еще один мощный и сильный едва не толкнул за грань. Толчки с каждой секундой нарастали, вознося меня на вершину блаженства, вынуждая громко вскрикивать и жмурить глаза, цепляясь за руки моего дракона, и едва не скинули в бездну, когда мужчина неожиданно остановился. Я тихо захныкала, не понимая причину этой остановки, ведь было так хорошо! Еще чуть-чуть, и я бы вознеслась на небеса.

— Сейчас, малышка. Подожди немного! — зашептал Анхель, снимая меня с восхитительного орудия своего брата.

Сознание немного прояснилось, и я тут же поняла задумку братьев, взволнованно и нетерпеливо прикусывая опухшие от поцелуев губки. Меня благоразумно не ставят на точно нетвердые ноги, а все так же на руках несут к постели, где аккуратно укладывают на атласные простыни, предварительно скинув на пол тяжелое с виду одеяло.

Анхель вместе со мной уселся на кровать, а затем лег, распластав на своей груди. Я робко улыбнулась дракону, сама поцеловала гладкий подбородок, поерзав на внезапно оголенных бедрах своей разгоряченной плотью.

— Что-то долго нет Клауса, — услышала за спиной бормотание Вадэмиана, а затем ощутила его каменный живот спиной.

Никлаус!

Желание тут же схлынуло. Действительно! Моего третьего мужа подозрительно долго нет. Внутри кольнуло виной, что я в ласках совершенно о нем забыла. Но я, правда, еще не научилась тому пониманию, что у меня сразу трое мужей. Но обязательно научусь!

— А где он может быть?

— Сейчас узнаем.

Я, повернув голову, взволнованно наблюдала, как Вадэмиан, хмуря брови, дожидается ответа по магифону. Встрепенулась, замирая с надеждой, услышала голос своего мужчины и разочарованно опустила голову.

Моего вишневоглазого дракона захватили дворцовые хлопоты. Ему требовалось помочь уладить все вопросы по размещению гостей и помочь в неких делах императору. Он сможет прийти только лишь ближе к ночи.

— Ну что ты расстроилась, маленькая? — с улыбкой спросил Анхель, целуя меня чуть выше груди. — У вас с ним еще вся жизнь впереди, как и с нами. Не переживай за это. У вас еще будет много совместных ночей.

Я робко благодарно улыбнулась.

«И правда. Нет причины расстраиваться. Утром я обязательно увижу своего дракона! И отыграюсь за его опоздание!».

Облегченно выдохнув, хитро прищурилась, сама наклонилась к наследнику, целуя все, докуда могла дотянуться. Подбородок, губы, грудь. Нас вновь затянуло в обжигающую страсть, закружив в водовороте.

Я вскрикнула, когда руки Анхеля, подхватив меня под бедра, насадили на его вздыбленную плоть одним мощным толчком до конца, раскачивая и выбивая протяжные стоны. Я даже не дернулась, когда ощутила пальцы второго мужа там, где им быть не положено. Глухо постанывая, насаживалась на подготавливающие меня для другого проникновения пальцы.

И лишь широко распахнула глаза, замерев при необычном вторжении, ощущая себя невозможно наполненной и такой цельной. Цельной, как не смогла быть никогда без этих невозможных и таких родных мужчин.

Их обоюдный глубокий толчок внутри меня принес мощное сокрушающее освобождение.

Дав мне немного прийти в себя после всепоглощающей разрядки, мужчины задвигались, постанывая и рыча, нашептывая мне обжигающие нежности, граничащие с пошлостью, но они лишь распаляли, подбрасывая к очередному освобождению.

Этот вечер, переходящий в страстную ночь, был действительно особенный. А пришедший под утро Никлаус с умилением усмехнулся, увидев наши переплетенные во сне тела.

Но он ошибся, думая, что так легко отделается.

Мое дремлющее сознание хищно встрепенулось при появлении мужа, и я действительно отыгралась на изумленном Никлаусе за то, что он настолько опоздал на нашу вторую брачную ночь. Его умоляющие стоны преследовали меня еще около недели, как и видела во сне извивающееся подо мной красивое, мощное мужское тело.

Да. Я была по-настоящему счастлива.

Но это был еще не конец.

Бонус 5. Коротко о коронациях и проблемах

Наша коронация, свершившаяся буквально через несколько дней после официального брачного обряда, прошла вполне успешно. Чего не скажешь о том же официальном признании Никлауса князем Артерваргом, его последующей коронации и становления нового драконьего триумвирата.

Сказать, что подданные оказались, мягко говоря, шокированы такой новостью, это ничего не сказать.

После этого занимательного дня то и дело вспыхивали бунты и показательные митингующие выступления, а главным обоснованием недовольства стало то, что императором стал никчемный, по словам аристократии Драеклона, бастард, который никак не должен стоять наравне с великими князьями и править империей.

Близнецы, кончено же, успешно купировали всякие бунты, а казематы, где проходило перевоспитание плетью, были переполнены злопыхателями, оказавшимися по большей части, естественно, из аристократического сословия. Поскольку простым подданным не было дела до власти, у них были иные вопросы, в отличие от зажравшихся высших.

Мне было очень обидно за мужа. Особенно когда я видела, как часто опускаются его плечи при очередном сквернословии в его сторону и злобных шепотках. В такие моменты в любимых вишневых глазах таилась грусть и легкое к себе отвращение.

В тех ситуациях я старалась как можно больше уделять внимания мужу, даря тепло и поддержку, и уже сама подумывала взять несколько уроков обращения с кнутом. Но увы, меня в подземелья не допускали, ссылаясь на тот факт, что императрицам не гоже шататься по подземельям и махать направо-налево пыточным инвентарем.

С таким мнением я была в корне не согласна, однако покорно кивала и втайне от мужей искала те самые дворцовые казематы. По большей части не из-за стойкого желания помахать вышеупомянутом кнутом, а по той простой причине, что мне было очень любопытно: как вообще в принципе выглядят те самые пыточные, правда, и желание плюнуть в наглые морды мерзавцам, посмевшим обидеть моего любимого, отнюдь не исчезло. А очень даже зрело день ото дня.

Ко всему прочему, изображение кнута я нашла в магифоне, после не забыв подчистить ленты, а то мало ли, мужья случайно найдут то, чем увлекается их женушка, пока они блюдут честь нашей семьи.

Так вот, страшная вещь ― кнут, я вам скажу. Но крайне любопытная.

Но об этом пока хватит.

Мне как императрице следовало заниматься делами дворца, контролировать слуг, вести учет продуктов, следить за реконструкцией имперского крыла, с чем вполне прекрасно справлялся бывший император, и координировать работников в важных вопросах. Однако абсолютно со всеми этими делами вполне успешно управлялась Калира, оставляя мне лишь малое и принося учетные ведомости на согласование и подпись.

К слову, об императоре. Этот бывшей венценосный, но очень даже чешуйчатый наглец совершенно не собирался соблюдать традиции Артерваргов, заявив, что одному в иных мирах ему будет скучно. Фавориток брать в такие приключения не комильфо и именно по этой причине он останется во дворце, будет гонять нерасторопных слуг, помогая мне, Калире и, конечно же, сыновьям.

До сих пор похихикиваю при воспоминании, как на это заявление отреагировали мои мужья, я даже успела щелкнуть их вытянувшиеся обиженные физиономии на магифон и просматривала в те моменты, когда мне было особенно грустно без них.

Честно признаться, мне вообще было немного скучновато во дворце. С мужьями я виделась лишь вечерами, и то наши короткие разговоры при ужине заканчивались постелью и жаркими ночами, но тут да, грех жаловаться. Слугами и дворцом, как я уже упоминала, занималась Калира, и получалось у нее это куда лучше, чем у меня самой. Императорскими покоями ― бывший император. А мое присутствие и я сама, по крайней мере, именно так я ощущала ― как пятая нога собаке.

Однако совершенно скатиться в тоску и уныние не давали изредка забегающая в гости Даяла, императорская библиотека и лэрд Баталаер с его привычным ворчанием, чайными церемониями и интересными, захватывающими жизненными историями. И… предвкушение от предстоящего поступления в академию!

Да-да. Мы с Даялой как-то за чашкой вечернего чая решили: почему бы и не попробовать поступить в академию. С моей открывшейся магией вполне хватило уровня, чтобы пройти на факультет целительства, где магия была крайне схожая с моей. А Даяла, как и хотела, ― на артефакторский. Мужья не были, в общем-то, против, правда, и не обрадовались, что я буду большую часть времени проводить в стенах академии, а не рядом с ними.

Но под уговорами быстро согласились. Еще бы. Я наловчилась убеждать.

Коварно улыбнулась. Так что под моим натиском наследники быстро сдались, и вот всего через несколько недель должна была поступать вместе с Ялой в Деркон. Ведь именно в этой академии были самые лучшие преподаватели.

Странный, к слову, факт. Данная академия была менее престижна из-за местонахождения в провинциальном городке. Все отпрыски высшего сословия чаще всего обучались в столице — Хейме.

И все же Деркон выпускает из своих стен лучших специалистов, и мне, честно признаться, будет проще затеряться в ее обители, не привлекать к себе излишнего внимания. Правда, обучаться и поступать я буду не под своим именем, под иллюзией, но все же. Риск, что во мне признают императрицу, имелся.

Что говорить о сегодняшнем дне, то я решила сходить в хранилище. При прошлом моем посещении библиотеки лэрд Баталаер обещал найти все имеющиеся фолианты по целительству и магии жизни. На сегодняшний момент эта тема была очень актуальна.

Надолго не откладывая это дело, я вызвала служанку для того, чтобы помочь переодеться. Еще одна головная боль моей жизни во дворце. Как оказалось, по тому же самому регламенту, мне строго была положена личная служанка, и именно с ее помощью я должна была выполнять все жизненно важные действия. От принятия ванны до выбора одежды. И мое мнение по этому поводу не учитывалось. Ведь я же теперь императрица.

Это я уже молчу о фрейлинах, которых мне также предстояло отобрать из, конечно же, аристократок.

Самое смешное, что при этом положено провести отбор. И все же я смогла договориться с мужьями, что подобное мероприятие произойдет лишь после окончания академии. Мужья нехотя, но пошли мне навстречу.

Моей личной горничной стала, к моему удивлению, Люсила. Вот и сейчас служаночка, ловко мне поклонившись, с вышколенной улыбкой споро помогла мне одеться и, так же молча поклонившись, выскользнула за дверь.

Мазнув по своему отражению взглядом и удовлетворенно кивнув, вышла из покоев, ровно поприветствовав приставленных к нашей спальне имперцев.

Бонус 6. Об интересных и внезапных находках

Не вычитано

— Императрица, — поклонились мне в ответ.

Я уже собиралась, по обыкновению, кивнуть и отправиться по своим делам, как меня остановили строгим вопросом:

— Ваше Величество, вызвать сопровождение?

— Не нужно, — качнула головой, вытаскивая из кармашка платья магифон, собираясь просмотреть свежую ленту.

— Но, ваше Величество! — громко возмутился второй страж, вынудив меня вздрогнуть.

Медленно обернулась, снизу вверх взглянув на вытянувшегося в струнку стража. Молодой, всего на несколько лет старше меня.

— Как ваше имя? — спокойно поинтересовалась я у мужчины. Страж гулко сглотнул, словно я не имя спросила, а приказала ему отправиться на плаху. Тихо застонал его сослуживец, из-за чего имперец и вовсе побледнел.

Я усмехнулась.

— Маил Корн, ваше Величество.

— Скажите, Маил, во дворце мне что-нибудь угрожает?

— Н-нет, ваше Величество.

— Нет, — с кивком повторила я. — В таком случае, охрана мне не нужна. Однако я направляюсь всего лишь в хранилище. Магиф я взяла с собой. Хорошей службы, господа.

Стоило мне отойти от покоев и стражей на приличное расстояние, как я широко улыбнулась, вновь открывая ленту магифона.

«О, реклама о поставках эксклюзивных украшений дома Крижель. А Даяла ничего не говорила! Так, представление новейшей коллекции модного дома Сонг. Ну, это не слишком интересно».

Я так зачиталась лентой, что, похоже, свернула куда-то не туда и едва не протаранила головой стену, больно ударившись лбом. Зашипев сквозь зубы, отшатнулась, выронила магифон и потерла лоб ладошкой, удивленно вскидывая глаза и нахмуриваясь.

Стена?

Подняв лишь чудом не сломавшийся магифон, рассеянно покрутила пострадавшей головой, совершенно не понимая, как могла не заметить, что свернула в тупиковый поворот. Тихо фыркнула, вспоминая, как точно так же с Даялой совершенно случайно нашли портретную галерею.

Прищурилась, цепко рассматривая препятствие, и удивленно распахнула глаза. То ли от столкновения с моим лбом, то ли еще по какой причине, но сразу не заметный взгляду камень сдвинулся, открывая небольшую щель. Неуверенно толкнула рукой в стену и с тихим вскриком отскочила, когда половина стены бесшумно отошла в сторону, образуя проход.

Гулко сглотнув, замерла, растерянно вглядываясь во вполне освещенный проем, в котором угадывались каменные ступени. Ну, шею мне при спуске сломать не грозило, а освещенность прохода говорила о том, что им часто пользуются.

Повертела в руках магифон, раздумывая, сообщить ли мужьям о своей находке и в то же время проклиная себя за излишнюю любознательность. Понимая, что мужья мне точно не позволят спуститься вниз, стиснула зубы, обозвала себя любопытной предательницей и с надеждой, что меня не четвертуют за самодеятельность, ступила на первую ступень.

Придерживаясь за шершавую стену, начала свой рискованный спуск по очень даже чистым ступеням, значит, проход еще и часто убирали.

Еще более любопытно.

Более того, я не ощущала никакой опасности, своей интуиции я доверять привыкла, она меня еще ни разу не подводила, а значит, внизу теоретически мне ничего не угрожало.

«В любом случае если что-то пойдет не так, я всегда смогу вызвать мужей», — храбрясь, решила я.

Подумаешь, что тут такого, я вообще у себя дома. Имею право знать о всяких неучтенных спусках и потайных ходах.

Знала бы я.

Бонус 7. Любопытство до добра не доводит, или же наоборот — доводит

Спустившись вниз, с изумлением обнаружила узковатый, вполне чистенький коридорчик, чем-то напоминающий крыло невест, однако вместо обычных деревянных дверей были металлические из черного сплава и на вид очень и очень крепкие.

На стенах в промежутках весели картины очень странного, если не сказать пугающего содержания.

Я замерла напротив самой первой, с недоумением рассматривая изображенную композицию. Не буду передавать что именно на ней было изображено, но содержание картины было очень… даже не знаю как назвать. Слов попросту не было. Ужасающим? Да не то слово. Вселяющим нервную дрож? Несомненно. А прочитав надпись под картиной, поежилась нервно хихикнув:

— Это что, шутка черного юмора? Что это за место такое?

Недолго думая подошла к следующей картине, и вот, наверное, зря я это сделала. Тяжело сглотнув, во все глаза уставилась на изображение… Ой, нет. Передавать это вот… все. Мне совершенно не хотелось. А хотелось подхватить юбки и сбежать из этого странного, опасного места.

Я отшатнулась, рассеянно посмотрев на другие картины и, кажется, начала осознавать, в каком месте умудрилась очутиться. Только желание здесь находиться, особенно после этих картинок черного, я бы даже сказала, наичернейшего юмора, отпало совсем.

— Пыточные.

Я шагнула еще назад, внезапно впечатываясь во что-то твердое. И это что-то твердое было отнюдь не стеной. Ну, если только стена вдруг научилась дышать, а еще вкусно пахнуть цитрусом.

У меня перехватило дыхание. Уже зная, кого увижу, медленно подняла голову, встречаясь с суровым прищуром Анхеля.

— Ой.

— Верно, ой, — покивал мой муж, испепеляя меня лазурными очами. — И верно, это пыточные, а вот что в этом месте делает моя жена?

— Заблудилась? — заискивающе улыбнулась я.

— Ах, заблудилась, значит, — как-то плотоядно облизнулся мой мужчина, внезапно подхватил меня на руки, вынудив тихо пискнуть. — Или у кого-то в аппетитной попке взыграло любопытство. Как изображения, понравились?

— Знаешь, не очень, — доверительно поделилась я, спохватившись: — А куда ты меня несешь?

Мы как-то подозрительно отдалялись от выхода, а по тому, как еще более подозрительно и как-то зловеще хмыкнул муж, не думаю, что его ответ мне понравится.

— Сейчас все увидишь, Цветочек.

Анхель погладил и поудобнее устроил меня на руках. Мы подошли к совершенно ничем не отличающейся, но приоткрытой двери, откуда были слышны приглушенные мужские голоса, в которых я с радостью узнала мужей. Но радость моя длилось не долго. Анхель с ноги открыл двери, и я, увидев, чем занимаются мои благоверные, изумленно распахнула рот.

Мы оказались во вполне просторной, и, я бы даже сказала, уютной комнате. Вдоль стен возвышались деревянные шкафы, одна из стен была пустая, но с деревянной панелью, окон здесь не имелось, зато имелась вполне широкая кровать и даже черный прикроватный коврик.

Обстановка была бы вполне уютной, если бы посередине комнаты не стоял металлический стол, на котором были разложены странные атрибуты, похожие на пыточные. Правда, на что в пыточных они должны быть похожи. А в руках что-то весело рассказывающего Вадэмиана оказался очень даже реальный… хлыст.

Перевела ошалелый взгляд на Никлауса. Муж, с безмятежной улыбкой протирающий что-то, похоже на то, что я видела в зад… к-хм, в тылу мужика с картины, спокойненько слушал, как Дэм рассказывал ему нечто смешное. Но вот он мазнул тряпочкой и скользнул взглядом по нам, а затем снова посмотрел на Вадэмиана.

Но тут же замер и медленно повернул голову в нашу сторону, изумленно распахивая вишневые глаза и приоткрывая рот. Он посмотрел на меня, на Анхеля и на свой прибор, тут же спрятал его за спину и расплылся в невинной улыбке.

— Ты бы слышал, как он орал, — не замечая никого, в то же время со смешком произнес Вадэмиан. — К слову, эти новые девайсы для пыток выглядят более качественными. Эй, ты чего?

Дэм недоуменно нахмурился и повернулся туда, куда смотрел застывший, словно изваяние, Клаус. Брови Дэма поползли вверх.

— Цветочек? — изумленно выдохнул Дэм, так же, как и Клаус, быстро спрятал руки за спину и натянуто улыбнулся. И тут же злобно прищурился: — Ты зачем ее сюда притащил?

Анхель, словно довольный сытой кот, растянул губы в плотоядной ухмылке, прошествовал в сторону, ой, кровати, сгрузил на нее меня, при этом поясняя:

— Вы не поверите, я нашел нашу мышку здесь, в коридорах, она сказала, что, представляете, заблудилась, — сдал меня с потрохами коварный муж.

Вадэмиан и Никлаус ошарашенно покосились в мою сторону. Я виновато улыбнулась, пожимая плечами и с опаской поглядывая на пыточные приспособления.

— Но я, правда, заблудилась.

— Да-а-а? А мне эйгары каждый день кладут на столе отчет с твоими перебежками по дворцу и поисками, не скажешь чего, Цветочек? — обманчиво мягко, но со стальными нотками в голосе спросил Анхель, скрещивая руки на груди и выгибаясь бровь.

Я смутилась.

— Не этих ли комнат, а?

— Ну, мне было интересно, — наигранно невинно пожала плечами. — И сейчас интересно тоже. Разве это плохо? Кстати, не подскажете, для чего все эти штучки?

— Штучки? — хмыкнул Дэм, вытаскивая из-за спины хлыст и кладя его на стол. — Для очень опасных дел, малышка. Для тех, что не рассказывают хорошим маленьким женам. Основное применение — наказания преступников. Но их можно использовать и по-другому.

— Например, для игр с нашкодившей женой, — медленно произнес мой вишневоглазый муж, задумчиво улыбаясь.

Что-то от этой улыбки мне на секунду стало не по себе. И вообще, какая-такая я нашкодившая жена?! Ну, правда если только чуть-чуть. Однако не по себе мне стало еще больше, когда Анхель, все так же сверкая опасной ухмылкой, предложил:

— Но мы можем рассказать. Желаешь, узнать, Цветочек?

Бонус 8. Занимательная экскурсия

Я гулко сглотнула, с неверием посмотрела на обманчиво расслабленных мужей, кажется, начиная осознавать, что меня тут пытаются вовлечь в очень интересную и крайне острую игру.

Покраснела, совершенно не понимая, что они могут сделать с этими всеми штуками и со мной, но все равно было любопытно, да и отступать я не привыкла, а посему решительно кивнула:

— Желаю. Показывайте!

Мужья хитро улыбнулись. Анхель протянул мне руку, помогая подняться.

— Ну что же. Желание жены ― закон.

Если вы подумали, что надо мной тут же сладко надругались с применением всяких интересных и запретных штучек, то вы, как и я, жестко ошиблись.

Или лучше сказать ― обломались?

Мне действительно провели экскурсию по комнате, показывая и рассказывая, для чего та или иная игрушка применяется.

Итак, я узнала, что странная штука, похожая на мужские гениталии, действительно была гениталиями, только искусственными, и применялась для наказания предателей короны или не умеющих держать язык за зубами лазутчиков.

Металлическая конусообразная штука с круглым набалдашником на конце была пробкой, вставляющейся тоже в задний проход.

Ужас, ужас. Но вот только почему при этом сухом рассказе Вадэмиана, демонстрирующего сей атрибут, я возбудилась, было не очень понятно. Но немного стыдно.

О хлыстах и плетях, а также кнутах, я знала и так. Лента магифона ― наше все. Как и о их применении. Тут мне второй материк не открыли.

А вот над вагинальными шариками я малость зависла, с изумлением тараща глаза на небольшие скрепленные вместе металлические, хм, шарики. И быстро выставила руку возле рта собирающемуся мне объяснить Анхелю, что они ими делали с провинившимися. Как и о насадках на… член.

Ну, нет, такое я слышать была не намерена.

А на с виду мягкие оковы, скрепленные толстой цепочкой, которые Вадэмиан обозвал «поножами», я и вовсе взглянула с усталостью и злостью.

Мне, признаться, надоела это экскурсия. Но я стоически молчала, почти с ненавистью глядя на следующий атрибут. Ошейник.

И все. Терпение лопнуло.

Не того я ожидала, когда согласилась на сие ознакомление, совершенно не того.

— Может, хватит? — тихо уточнила я, скрещивая руки на груди.

— Что хватит, милая? — притворно непонимающе удивился Вадэмиан.

— Вот этого всего, — буркнула я, ткнув на шкаф. Развернулась, обиженно сопя под нос, подошла к кровати и плюхнулась на нее.

— Цветочек, ты что, обиделась? — взволнованно спросил Клаус.

Я посмотрела на мужа и пожала плечами. Я сама не могла ответить на этот вопрос. Обиделась? Нет, наверное. А, может, и да. Я сама не поняла.

— Я не думала, что вы действительно будете показывать, что и для чего нужно.

— Наша девочка хотела поиграть? — понимающе проурчал Анхель, поглаживая мои ножки.

А почему бы, собственно, и нет?

— Хочу, — дерзко заявила я, тут же смущенно краснея.

Сколько мы уже провели совместных ночей, а краснеть и смущаться я не перестала.

— Какая плохая у нас девочка, а братья? А что делают с плохими девочками?

— Наказывают, — усмехнулся Вадэмиан, подхватывая моток веревки.

Никлаус таинственно улыбнулся, с интересом покосившись на стол, словно примеряясь, что ему взять. Я тоже на него посмотрела и смутилась еще сильней.

— Ну что ж, поиграем, — вкрадчиво произнес Анхель, оголяя мне плечо и целуя. Вадэмиан, подобравшись с другой стороны, поцеловал в чувствительное местечко на сгибе шеи.

Никлаус в это время жадно наблюдал за действиями братьев, не спеша присоединиться. Я прикрыла глаза, впитывая ласки наследников, едва не урча от нахлынувших эмоций, и сама не поняла, в какой момент осталась лишь в трусиках и сорочке, едва ли доходящей до кромки трусов.

Бонус 9. «Стоять!»

И в этот момент у Анхеля пиликнул магифон, а я была готова разочарованно застонать. Муж, досадливо поморщившись, отстранился от меня и не без труда вытащил артефакт из узких штанов. Просмотрев сообщение, недовольно буркнул:

— Отец вызывает. Просил срочно прибыть в его кабинет и тебя тоже, Вадэмиан, — он кинул быстрый взгляд на напрягшегося близнеца.

— Что-то серьезное? — взволнованно спросила я, принимая сидячее положение. Оказывается, я не только успела остаться в одном белье, но и распластаться на кровати. Настолько ласки мужей затмили сознание.

— Что ему могло понадобиться? — задал Дэм риторический вопрос.

Анхель пожал плечами и поднялся с кровати, магией поправляя чуть помятую одежду.

— Придем, узнаем.

— Я открою переход, перейдем порталом отсюда, — сориентировался Вадэмиан, разочарованно посмотрев на меня. — Иди ко мне, малышка.

Я, не мешкая, с охотой переползла на колени мужа, позволяя увлечь себя в до обидного недолгий поцелуй. Спустя всего несколько минут муж скользнул языком по моим немного припухшим губам и, прислонившись ко лбу, шепнул:

— Не хочу тебя оставлять.

— Я тоже не хочу, чтобы вы уходили, — мягко отозвалась я, стараясь, чтобы тоска не вышла наружу. Иначе близнецы точно не уйдут. А я как никто понимала, что такое долг.

— Вадэмиан! — кашлянул Анхель.

Дэм, тихо застонав, прикрыл глаза и решительно приподнял меня под бедра, пересадил на кровать, спрыгнул и привел себя в порядок магией. Вскинул руки, формируя портал. Анхель повернулся ко мне, нагнулся и подарил короткий поцелуй сначала в лоб, затем в губки.

— Не переживайте, не думаю, что действительно случилось что-то серьезное, — негромко сказал он. — Развлекайтесь без нас.

Я расстроенно кивнула, жадно смотря на своих мужчин.

Анхель обменялся с нахмуренным Клаусом неясным взглядом и подошел к Дэму, уже открывшему переход. Вадэмиан мне подмигнул:

— Мы будем скучать, любимая. Вечером ты не отвертишься, — и скрылся вместе с братом в портальном переходе.

Рассеянно посмотрела на оставшегося мужа. Эротический запал пропал с уходом мужей, и я уже собиралась подняться и предложить Клаусу перебраться в наши покои, чтобы пообедать и вместе почитать книги. Мы часто так делали, если выдавалась свободная минутка, если, конечно же, у мужа не было бы сейчас других важных дел. Но стоило мне сползти с вполне удобной, только жестковатой кровати, как я услышала вкрадчивое:

— Стоять! И куда мы собрались?

Бонус 10. «Темные игры»

Опешив от командного, несвойственного моему Клаусу голоса, замерла, медленно вскидывая голову, с недоумением взглянула на мужчину и… гулко сглотнула. Поскольку, похоже, у самого Никлауса запал никуда не пропал, судя по все еще отчетливо видимому бугру в штанах и оковам из черной кожи, которые он вертел в руках.

— Никлаус?

Мой мужчина хищно улыбнулся, из-за чего я снова сглотнула, а игривое желание сбежать, скрыться с глаз опасного хищника очень даже появилось. Но я не была глупой. Если сбегу, догонит. И… кто знает, что будет. Особенно если учитывать разные приспособления на столике. Кнут, например.

Взволнованно выдохнула.

Муж решил закончить непонятную, но, похоже, крайне любопытную игру, научив меня новому сексуальному опыту.

Кто я такая, чтобы ему отказывать? Особенно когда самой очень этого хочется. Только жаль, что близнецов с нами нет.

— Что же ты хочешь сделать, Никлаус? — тихо уточнила я, медленно, очень медленно, забираясь обратно на кровать под цепким взглядом мужчины, отслеживающим каждое мое движение.

— Ты хочешь знать, что я хочу с тобой сделать? — негромко, тягуче уточнил он, кинул быстрый взгляд на столик и задумчиво куснул губу.

— Хотелось бы. Но сначала ответь мне, любимый муж, я надеюсь на этих простынях…

У Никлауса от удивление вытянулось лицо. Он недоуменно выгнул бровь, а затем хмыкнул, покачав головой.

— За это можешь не переживать, — он с легкой улыбкой на губах, прищурился, задумчиво рассматривая меня.

— А за что мне переживать? — не скрывая выдоха облегчения, тихо спросила, отодвигаясь немного назад.

Его вишневые глаза потемнели и таинственно вспыхнули. Мне показалось, что муж словно возводил некую картинку, картинку того, что он желает видеть и того, что собирается делать со мной. Кивнув самому себе, дракон хитро улыбнулся и мягкой поступью направился ко мне, поглаживая большим пальцем кожу оков.

— Для начала, я поцелую тебя, — хриплым шепотом доверительно произнес он, присаживаясь передо мной на корточки, так, что его лицо оказалось на уровне моих глаз. Не мешкая он наклонился, сначала мягко целуя чуть приоткрытые губы, затем углубляя, распаляя, вторгаясь в мой рот своим языком, словно захватывая и так вверенные ему территории.

Я выдохнула в его рот, с тихим стоном наклонилась вперед, в желании коснуться широких плеч, вцепиться в них, ощутить твердость и близость мужа. Но мне не позволили. Осторожно, но непреклонно Клаус перехватил мои руки за запястья, миг и легкий щелчок ― и их оплетают кожаные оковы, оказавшиеся удивительно мягкими, не ранящими нежную кожу.

Я тихо всхлипнула, когда мой дракон, удовлетворенно выдохнув, отстранился, заглядывая в мои шалые глаза.

— Затем я пристегну тебя к изголовью кровати, бесценная, — шепчет он, но я не понимаю и слова, наклоняюсь обратно, чтобы вновь завладеть вкусными губами своего мужчины.

Тихий смешок ― и меня мягко толкают, одним властным движением разворачивая вдоль кровати. Короткий приказ:

— Вытяни руки над головой, — я машинально исполняю, миг, легкое натяжение ― и я наполовину обездвижена. Дернув руками, понимаю, что даже локти согнуть не могу, правда, подобное фиксирование не доставляет никакого неудобства. Лишь немного моральное. Но я доверяю своему мужу.

А через секунду свет гаснет. И становится настолько темно, что я не вижу буквально в нескольких сантиметрах находящегося от меня мужчину.

— Никлаус?! — испуганно пропищала я, вновь дернув руками, но освободиться, естественно, не получилось.

— Все хорошо, малышка, — уверенным тоном произнес муж. Кровать прогнулась под его весом. — На нижних этажах бывают сбои со световыми накопителями. Но это даже хорошо, маска не понадобится, ведь ты и так ничего не видишь, верно, Рели? Тебе не дискомфортно?

— Нет, я вполне хорошо себя чувствую, только волнительно немного. Стоп! Маска?

Муж лишь усмехнулся, и в следующий момент я дернулась от легкого прикосновения к лодыжкам, тяжело сглотнув. От того, что я не могла видеть происходящее, все ощущения словно обострились.

— Мне бы очень хотелось зафиксировать твои ножки, бесценная, — искушающе произнес мой дракон, целуя пальчики ног, вырывая из меня судорожный вздох.

«Он, правда, и это сделает? Полностью обездвижит?» — с неким предвкушающим смятением подумала, не понимая, как к этому отношусь, но мой мужчина тут же меня разочаровал:

— Но не сегодня.

Никлаус ласкающими, поглаживающими движениями разводит мои ножки в стороны, целуя в опасной близости от самого сокровенного, задевая пальцами кромку маленьких трусиков, как бы случайно проводя по защищенному тканью лону, и это в общем-то почти невинное действо распаляет куда больше, чем если бы он гладил меня по уже набухшим складочкам.

Я выгибаюсь под его ласками, хныкаю, дергая руками в попытке освободиться, потому что мне как никогда хочется касаться его. Но демоновы оковы не пускают, и это выводит из себя, вынуждая скулить и просить поцеловать меня, а лучше освободить.

Но Никлаус по понятным причинам даже и не слушает, а лишь сводит с ума умелыми руками, влажным языком и неприступностью.

Когда он наконец стягивает с меня трусики, я готова кричать, и несдержанно кричу, ощутив на складках горячее дыхание, приоткрываю рот в громком стоне, откидывая голову назад, раскрываясь еще больше для маневра мужчины, чем он сразу же пользуется, проталкивая внутрь меня упругий язык, в то же время потирая маленькую горошинку.

— Хочу тебя, — всхлипываю я. — Это какая-то изощренная пытка!

Мужчина улыбается, и я прекрасно это ощущаю. И как же хочется вцепиться в его длинные волосы, потянуть на себя, чтобы наконец дал, чего так сильно хочу.

Никлаус растягивает внутренние стеночки пальцами, выписывая на лоне восьмерки, и на этот раз я уже не кричу, я рычу, грязно ругаясь на старо-драеклоноском, и пусть мне потом будет стыдно, но в данный момент мне хочется не только ругаться, но и испепелить оковы, а затем отхлестать мучителя по его упругим ягодицам одним из экзекуторских приспособлений за то, что вытворяет со мной.

— Никлаус! — сиплым стоном выдыхаю я, когда муж задевает внутри какую-то точку, от которой меня едва ли не мостиком выгибает, и рычу: — Отомщу!

— Обязательно отомстишь, бесценная, — усмехается мой дракон, немного отстраняясь. И накрывает меня своим телом, завладевает губами, давая ощутить мой собственный вкус. Пряный. Но вкус моих мужчин мне нравится куда больше. Я зарываюсь пальчиками в его гладкие волосы, не сразу понимая, что руки свободны, если не считать все тех же оков.

— Давай перевернем тебя, — шепчет муж, действительно переворачивая и… ставит на колени, ладонью нажимая на поясницу. И не успела я сообразить, как мои руки вновь оказались пристегнуты к кровати.

— Клаус! — разъяренно рычу я, дернувшись.

В ответ мне достался удовлетворенный хмык, я уже открыла рот, чтобы высказать все, что думаю о муже экзекуторе, но захлебнулась собственными словами, когда в меня без подготовки и предупреждения вторглось внушительное естество мужа, входя до упора одним мощным, безжалостным толчком.

Я с громким победоносным вскриком упала вперед, и если бы не держащие меня оковы, точно уткнулась лицом в небольшую подушку. Ягодицы обжег легкий жалящий хлопок.

— Ты этого хотела, бесценная? — рычит муж, хлопая по второй ягодице, вместе с тем делая еще один мощный толчок, поглаживает после жалящего шлепка горящее местечко.

А затем впивается в мою попку сильными пальцами, задавая жесткий, сильный, быстрый темп, попросту тараня меня так глубоко и мощно, что я могу лишь повизгивать и постанывать, не в силах ответить на сей в данный момент риторический вопрос. Конечно же, мать его, хотела! И именно так!

О, боги! Я самая развратная императрица во всех мирах! И мне за это даже не стыдно. По крайней мере, не было стыдно в тот момент. В тот момент мне было очень хорошо.

По комнате разносятся влажные пошлые звуки шлепков тел и громких обоюдных стонов, подкидывая все ближе и ближе к нашему обоюдному освобождению. О, да, мне эта игра понравилась, как ни одна до этого. Но я все равно обязательно отомщу! Долго и со вкусом.

И ведь отомстила же.

Бонус 11. Фееричное поступление в академию

И вот настал тот день, когда я и взволнованная Даяла ожидали напротив кабинета приемной комиссии, стараясь отогнать волнение за ничего не значащими разговорами. Однако совсем скоро Даялу вызвали в кабинет. Вихрастый долговязый парень, строго взглянув на меня, когда подруга проскользнула в кабинет, уточнил:

— Рели Артер?

Я кивнула, едва не хихикая над своим именем:

— Да, это я.

— Вы следующая.

— Хорошо, — рассеянно ответила в уже закрывшуюся дверь, вновь чувствуя, как к горлу подступает тошнота, сглотнула ком.

Меня вот уже несколько дней начало с утра по неясным причинам подташнивать, однако я все спихивала на то самое волнение перед поступлением и ничего не говорила мужьям. Мне не хотелось их лишний раз напрягать.

Даяла вышла очень быстро, сверкая белозубой улыбкой.

— Я прошла! Осталось только сходить к целителям за справкой о состоянии здоровья и все. Мы в академии! Давай иди, меня просили тебя позвать. А затем вместе к целителю.

Я немного удивилась тому, что еще требуется посещение целителя, но вслух ничего не сказала и молча вошла в кабинет, где меня уже ждали за столом трое мужчин и одна женщина.

Высокий, даже сидя за столом, светловолосый мужчина, представившийся главой приемной комиссии, попросил назвать свое имя и взять в руки силомер для измерения потенциала.

Я безропотно выполнила команду: представилась и быстро взяла непримечательный круглый камушек, сжав его по подсказке улыбчивой женщины в кулаке.

Камушек загорелся зеленым светом, что говорило о том, что по уровню потенциала я вполне подхожу для обучения в академии. Затем задали несколько вполне простых вопросов по истории Ардертарта и по строению существ и, удовлетворенно покивав, поставили на своих листках галочки, затем потыкали в магишет, торжественно заявив, что я прохожу на первый курс целительского факультета. Напомнили взять справку у штатного целителя и о заезде в общежитие за несколько дней до начала лекций.

Даже не верится, но я поступила!

— Ну что? — взволнованно и как-то бледно спросила Яла.

— Все хорошо. К целителю?

— Ага.

Целительскую мы нашли не сразу, немного заплутав в переходах академии, но благодаря подсказке пугающей своими черными провалами глаз и седыми волосами, но очень даже милой девушки в аспирантской мантии, все же нашли.

Однако стоило переступить порог кабинета, меня не на шутку замутило. Да настолько сильно, что я покачнулась, схватившись за рот, краем сознания замечая, что и Даяле стало дурно. Подруга, опершись о стену, сглатывала дурноту.

— Что тут у нас? — услышали мы добродушный мужской голос. Но было так плохо, что и повернуть голову было смерти подобно. — Великие! Да вы совсем плохи. Так, Арко! Рик! Помогите мне! Сколько раз просил выкинуть благовония! В целительской должно быть стерильно. А вы? Посмотрите, что из-за вашей безалаберности творится!

Перед глазами прыгали мушки, а сознание грозило вот-вот уплыть в далекие дали. И я, уже соскальзывая в черную хмарь, даже не чувствовала, как меня подхватили руки и осторожно подняли.

* * *

— Беременность и у одной, и у второй, несколько недель, — услышала я сквозь шум в ушах усталый отдаленно знакомый голос.

— Беременность? — а вот это уже точно голос Анхеля, только почему-то испуганный. Или это не мой Анхель? Чтобы испугать моего наглеца, должно случиться не меньше, чем погибель мира.

Но я ошиблась, это был очень даже мой муж. И испуганным он был не без повода.

— Беременность, ваше Величество, у вашей жены многоплодная. Ожидайте пополнения двумя прекрасными дочерями. Такая радость! Наследницы! — со счастьем в голосе выдохнул целитель, тут же закашлявшись, и сдавленно произнес: — Простите, ваши Величества, за несдержанность. А вот у второй лэрди один ребенок. Мальчик. Мужей я уже вызвал, скоро прибудут.

Повисло тягостное молчание.

Я медленно распахнула глаза, едва удержавшись от того, чтобы не захихикать, узрев священный ужас, радость и неверие на лицах столпившихся вокруг меня моих мужчин. И их вытянувшиеся физиономии всегда меня смешили. Жаль, магифона нет, чтобы запечатлеть и закинуть в свой коллекционный альбом, состоящий из таких вот физиономий.

Почти сразу увидев, что я пришла в себя, мои мужья кинулись ко мне:

— Как ты, девочка? Что-то болит? Плохо?

Целитель, оказавшийся вполне симпатичным, статным драконом неопределенного возраста, хмыкнул и скрылся из виду. А я, прислушавшись к себе, мотнула головой.

— Нет, все хорошо. Сама не понимаю, почему стало плохо, это точно волнение из-за поступления. Не волнуйтесь. Даяле тоже плохо вон стало и… — я осеклась, припоминая слова целителя, и ошарашенно распахнула глаза, смотря на жалостливо поглядывающих на меня мужей.

Что он там сказал? Б-беременные? Мы?!

— Кто беременный?!

— Ты! — стал мне убийственным хоровой ответ.

Недалеко послышался отчаянный, слабый голос Даялы:

— Поступили в академию, ага! Феерично поступили!

Мой истеричный смех был слышен, наверное, и в Сайгоне, и лишь флегматичный голос Клауса добил:

— Вот тебе и отомстила. Доотомщалась до дочерей.

— Наследницы! Наши дочки! — пришел в себя Вадэмиан, ну или не пришел, блаженно сверкая изумрудными глазищами и тряся растерявшегося Никлауса за плечи.

— Спасибо, Цветочек! — счастливо выдохнул Анхель, осторожно прикасаясь к пока еще плоскому животику.

А я… А я не знала, что сказать. Я была счастлива и одновременно испугана, ну, и растеряна тоже.

Да, Яла права: просто фееричное поступление в академию. Ну и да, немного доотомщалась, мстительница доморощенная.

Но все же я была очень счастлива не меньше своих драконов.

Бонус 12. О прошлом и настоящем

Спустя 120 лет

Стараясь унять волнение, скользящей неторопливой походкой я шагала в сторону главной тронной залы, где вот-вот мои дочери, мои так внезапно повзрослевшие девочки, наследницы, а в ближайшем будущем императрицы Драеклонской империи должны были огласить свой вердикт: кого из проходящих закрытый, первый в истории рода Артерваргов отбор женихов, они нарекут своим фрайалом. Я уже знала ответ. Но волноваться от этого знания меньше не стала. Скорее наоборот.

Великие, уже сто двадцать лет прошло, а я словно такая же сопливая девчонка, как много лет назад, только разве что научилась более тщательно контролировать свои эмоции, позволяя себе быть такой, какая я есть, лишь наедине со своей горячо любимой семьей и мужьями.

За это долгое и одновременно быстрое время изменилось немало. Сто девятнадцать лет назад я родила двух прекрасных дочек, Айру и Дайру Артерварг.

Я с гордостью вскинула голову, нежно улыбнувшись. Перед глазами промелькнули воспоминания, как в первый раз, уставшая от долгих, вполне ожидаемо крайне тяжелых родов, длившихся более трех суток, взяла на руки пищащие маленькие комочки.

Своих малышек. Мою гордость и мое маленькое мщение.

Причем тут мщение?

Коварно улыбнулась, тихо хихикнула, не обращая внимания на встрепенувшихся и низко кланяющихся слуг, лишь чопорно кивнула им.

В роду Артерваргов имелась незыблемая традиция: давать имена своим детям имели право только лишь их отцы или матери по кровной ветви династии. Я отстояла право наречь своих дочерей самой, с ходу заявив ретивым близнецам, что ввиду их неосмотрительного поведения на отборе и многих «издевательств» не только надо мной, но и над другими девочками, дать имя нашим дочерям могу лишь я.

«Считайте это откупными», — в тот момент заявила я, поглаживая дочек по маленьким головкам, целуя крошечные пальчики.

Возмущенные и по-детски обиженные лица стали мне великой наградой. Ну, и конечно же, отправились в мою копилочку сокровищ наследническо-императорских глуповатых физиономий. Я широко улыбнулась.

Что касается самих родов, то они вышли взаправду тяжелыми, и во время них я не раз зарекалась, что больше не подпущу и близко с интимными целями своих мужей до императорского тела. Своего. Даже зная о том, что больше понести не смогу. Но стоило взять малышек, своих девочек, на руки, как тяготы, нечеловеческая боль, страх и животный ужас от того, что я не справляюсь, смыло, словно водой.

Ведь я справилась!

Справилась на отлично, несмотря ни на что. А стоило им распахнуть свои глазки, как я и вовсе пропала. Никого не видела и ничего не слышала, кроме тихих попискиваний и строгих взоров изумрудных и лазурных маленьких глазок.

Дочки вышли копиями своих папочек. Те же светло-русые волосы с более темными кончиками. Чуть припухшие губки, нижние пухлее. У Айры были изумрудные глаза, как у Вадэмиана, а у Дайры — лазурные. Тут и не стоило гадать, кто кому отец, правда, никто никогда из Артерваргов не разделял на свое и чужое, это я знала. Так оно было всегда, так и будет вечно. Но мы сильно удивились, когда придворный целитель лэрд Томклаус сообщил, что Айра дочь Анхеля, а Дайра — Дэма. Но этот факт не имел никакого значения.

Девочки росли очень быстро, не по меркам драконов. Они росли как люди, что в первое время очень заботило нас всех, а особенно моих мужей. Мы опасались, что девочки родились человеческой, моей расы. Я уверена: если бы оно было так, никто от этого меньше их любить не стал, но возникли бы определенные политические сложности. А война никому не была нужна. Однако девочки в положенное время прошли свой первый оборот, таким образом доказав, что они те, кто есть. Наследницы.

И все расслабились, облегченно выдохнув.

Ну, растут быстрее, что уж тут. И даже отлично. Лишнего надзора не требовалось.

В пятнадцать лет у девочек начались тяготы переходного возраста. И в это же время род Артерваргов, как и весь Драеклон, сотрясло ошеломляющее происшествие. Я вновь понесла. Неслыханное чудо! И вновь я узнала о своей беременности случайно, в академии.

Да, в то время я уже обучалась на четвертом курсе целительского факультета, приезжая во дворец, по большому счету, лишь на сезонный отдых после экзаменов, и крайне редко мне удавалось выбраться на выходные. И это, признаться, очень злило всех домашних. Как бы они ни старались с пониманием подходить к моему обучению, ссоры, увы, случались. Особенно возникали конфликты с подросшими дочерями. Я не обижалась на их грубое отношение и обиды, девочкам просто очень сильно не хватало меня.

Однако в один из выходных, договорившись с деканом факультета, я не выдержала и рванула домой, поскольку ну очень соскучилась по родным, не видела их несколько месяцев, и очень была удивлена, неприятно, естественно, что во дворце дочерей и близнецов не оказалось. Хотела сделать сюрприз, называется.

Благо, что Никлаус остался во дворце и был удивлен моим появлением не меньше. Он и пояснил, что дочери и близнецы отправились на несколько дней в летний дворец, а Никлаус остался решать некоторые неотложные дела, связанные с поставками из Сайгона. А Лайдвиг укатил также на несколько дней в Ионас.

Что бывшему императору понадобилось в матриархальной стране, я даже и не бралась представлять, а сам Клаус таинственно промолчал, утащив меня в нашу супружескую спальню, где возмутительно приятно и жарко измывался надо мной с применением очень любопытных, я бы даже сказала, остро-любопытных игрушек остаток дня и ночь. А утром и весь следующий день измывалась над ним уже я, применяя те же самые остро-любопытные игрушки, ведь за нашу долгую совместную жизнь я наловчилась и обучилась многому, так же, как и правильно махать кнутом.

Последнее у меня выходило, как выражались мои мужья, филигранно. Даже кровавых потеков не оставалось. Поскольку я старалась быть нежной. Тут я тихо хихикнула, маскируя смешок под кашель.

К сожалению, с новой недели начиналась практика, и я не успевала встретить дочерей и мужей. Тепло, но не без тоски попрощалась на рассвете с Клаусом, попросив поцеловать за меня наших наследниц. С девочками я связалась по магифону, пообещав, что, как только смогу, обязательно с ними встречусь. Да хоть на следующих выходных. Правда, понимала, куда меня при этом пошлет мой декан.

Однако вернулась раньше, чем могла бы подумать.

В первый же день практических занятий.

Практика должна была проходить в новейшем госпитале, но вот беда, или наоборот, скорее радость: стоило вместе с главным целителем пройти стандартный обход больных, как с сигналкой привезли мальчика, упавшего с крыши дома, в очень плохом состоянии. И пока выясняли все обстоятельства дела, я пыталась вытащить с того света мальчишку.

Мне удалось, но, к моему немалому изумлению, я истратила слишком быстро весь резерв магии, что при уровне моего потенциала было попросту невозможно. Такое со мной еще никогда не случалось, по итогу мальчишка оказался более чем в порядке, а мне стало так плохо, что из носа потекла кровь, а затем я, не успев даже испугаться, и вовсе скользнула в обморок.

Когда отрыла глаза, словно вернулась на много лет назад, а услышав новости о моей беременности, и вовсе расхохоталась. Мужья, естественно, сразу не поверили, ведь такого, по их мнению и, что уж там, моему, не могло быть, и вызвали более проверенного целителя Томклауса. А ошарашенный Джаль с благоговением выдохнул, подтверждая, что я действительно ношу ребенка, маленького наследника от… Никлауса.

Сказать, что мы были ошарашены, это ничего не сказать. А Никлаус и вовсе прилег рядом со мной, но не за тем, чтобы обнять. Не-е-е-т. Он прилег рядом с моей кроватью, ага, в обмороке.

Мой мальчик родился точно в срок, и роды я даже и не почувствовала. У меня начались схватки, а уже через полчаса я держала на руках сынишку с вишневыми хитроватыми глазами.

На этот раз мне не удалось назвать сына так, как мне того хотелось. Клаус, как и близнецы, с пеной у рта отстаивали свое право, с обидой упираясь в то, что я и так назвала дочерей. А им ведь тоже хотелось. Я сдалась. Да и мне не было жалко. К тому же, право на имена дочерям я сама отстаивала просто из вредности. Как же я тогда еще могла наказать ушлых драконов, не постелью же. Тут бы я сама себя наказала.

Моего сынишку нарекли Филисан. Филисан Артерварг. Сокращенно Лис. И ему очень шло это имя. Точнее сказать, его сокращение. Лис рос непоседой, островатым на язык, я иногда после очередной его выходки подумывала: не Анхель ли его настоящий отец, уж очень был похож характер, да и сам Анхель хитровато поглядывал то на сына, то на Клауса, таинственно улыбаясь, чем очень нервировал моего вишневоглазого дракона.

Правда, было более чем очевидно, что Филисан ― сын именно Клауса. Внешне он был крайне похож на него и, что интересно и очень приятно, на меня.

Но все же больше всего рождению сына была рада моя матушка, ведь именно Филисан автоматически становился лэрдом рода Стаунхаус. Но я скажу вам больше. Спустя примерно лет семнадцать после рождения Лиса были объединены провинциальные города — Дерк, где соответственно находилось родовое поместье Стаунхаусов, и Юнгион, ставшие объединенным герцогством и самым большим городом империи — Стауном.

Несложно догадаться, кто именно стал наследником герцогства. Моему сыну Стаун должен был отойти после второго совершеннолетия, которое наступало как раз после ста двадцати лет. Филисану оставалось окончить академию, пока еще негласно именуемую Деркон, правда, после объединения и академия была переименована в академию Стаун. И найти свой фрайал.

Ну, или, проще говоря, вторую половинку, поскольку моему мальчику было многим легче, чем малышкам, как таковой непосредственно фрайал ему не нужен был. Все же магия не настолько сильная, как у Айры и Дайры, но мне хотелось, чтобы случилось это до нашего с мужьями отлета в иные миры, для соблюдения вековых традиций, которые мы, в отличие от бывшего императора, так и оставшегося во дворце гонять слуг, собирались соблюсти в полной мере.

Более того, Вадэмиан одним тихим вечером поделился, что нам в любом случае придется на долгие столетия покинуть Ардертарт ввиду одного сложнейшего и серьезного факта. Еще одна тайна рода Артерваргов.

Что же касается моей матушки лэрди Стаунхаус, то она умерла от старости еще лет тридцать назад. Мое родовое поместье совсем опустело, но порядок в нем поддерживали специально нанятые слуги, к тому же заклятие стазиса никто не отменял. Так что поместье ждало своего часа.

Смерть матушки далась мне тяжело. Но не настолько, как для Даялы. С очередной гибелью близкого человека она проклинала свое практическое в некотором смысле бессмертие после драконьего обряда. Впоследствии обрубила по максимуму все контакты с семьей. Ведь и я, и она будем жить еще очень долго. А я втайне эгоистично радовалась, что в своем бывшем роду была единственным ребенком. А из живых оставалась лишь матушка, которой на данный момент уже нет. Поскольку хоронить близких, оставаясь такой же молодой и крепкой, было очень страшно и больно.

— Ваше Величество! — услышала я приглушенный тихий голос за спиной, вынудивший вырваться из воспоминаний и обернуться.

Бонус 13. И снова… отбор!

— Даяла, — мягко улыбнулась я, останавливаясь. Моя несменная подруга, по прошествии времени ― сестра по духу, тоже замедлила шаг и с легкой учтивой улыбкой присела в поклоне.

Мельком покосившись на заинтересованно замерших слуг, мысленно закатила глаза, чопорно попросила:

— Поднимитесь, лэрди Крижель.

Стоило подруге выполнить условность и нам возобновить шаг, как я тихо проворчала:

— Никогда не привыкну к этим условностям, когда моя самая лучшая подруга должна гнуть передо мной спину.

— Ваше Величество, вы себе не изменяете, — тихо рассмеялась Яла, но в глазах так и светилась напряженность. И я понимала ее.

Дело в том, что ее и Джаля сын, по совместительству лучший друг и сообщник двойняшек по проказам Аржайн участвовал в отборе женихов для моих девочек. Мы все не на шутку удивились, когда Ар на следующий день после магического ритуала с мрачным видом прибыл во дворец.

Прикрыла глаза, вспоминая тот день.

Я собиралась вместе с наследницами отправиться в Стаун на прогулку, заодно заглянуть в модные дома для обновления и пополнения гардероба приятными мелочами. Договорились с Даялой встретиться уже в городе.

Выйдя в парадный холл, мы увидели печатавшего нам навстречу шаг Ара.

— Аржайн, — тепло улыбнулась я, можно сказать, второму сыну. Ведь я лично принимала участие в воспитании драконенка Ялы, как и все мои мужья. Юношу мы вполне считали своим вторым сыном. И совершенно не удивилась, увидев молодого мужчину во дворце.

— Ваше Величество, — поклонился Ар, кинув на моих внезапно порозовевших, правда, пытающихся казаться невозмутимыми, девочек странный взгляд. — Наследницы, доброго дня.

— Лис в кабинете императора Анхеля, ты найдешь его там, — мягко сообщила я. — Мы с их Светлостями и твоей матушкой собираемся на прогулку в Стаун. Однако к вечерней трапезе прибудем. Ты останешься на ужин, Аржайн?

— Боюсь, Ваше Величество, что у меня нет выбора, — криво улыбнулся Ар, и к моему недоумению, изумлению и тихому возгласу моих девочек, показал метки. Метки Артерваргов.

— Аржайн! — изумленно и немного испуганно выдохнула Айра, переглянувшись с близняшкой растерянным, но мне показалось, радостным взглядом.

— Вижу, ты не рад, — спокойно прокомментировала более цепкая и строгая Дайра.

— Твоя матушка знает? — тихо спросила я, неуютно поежившись. Да, серьезное происшествие, особенно если смотреть на то, что Аржайн действительно не выглядел счастливым.

— Я ей пока не сообщал. Но так как вы, Ваше Величество, ее сегодня увидите, можете сообщить, — сухо ответил Ар, напрочь игнорируя тихо шепчущихся девочек.

Я недовольно нахмурилась.

— Юные лэрди, подождите меня, пожалуйста, в экипаже, — размеренным, сдержанным тоном попросила я дочерей. Те недовольно поморщились, однако спорить благоразумно не стали и, учтиво кивнув Аржайну, спокойным шагом поспешили на выход.

Я успела заметить, как Айра обернулась через плечо, бросив на статного друга детства сожалеющий и вместе с тем полный надежды взгляд, который больно меня уколол, все же мне хотелось счастья для девочек, а им, из того, что я могла заметить, сын подруги не был безразличен. Встретившись со мной взглядом, Айра дернулась и мгновенно отвернулась. Судя по спине Дайры, она хотела обернуться, но гордость не позволила.

Стоило малышкам выйти за дверь, как я поставила на нас непроницаемый купол, защищающий от подслушивания. Хмуро взглянув на зазевавшихся слуг, которые сразу же поспешили заняться своими делами, поинтересовалась у молодого мужчины:

— Аржайн, если ты действительно не рад тому, что на твоих ладонях появились метки нашего рода, то мы можем это исправить. Знаешь, метки при желании можно снять. Или же поговорить с девочками, чтобы они отсеяли тебя на первом этапе. Я понимаю, что ты чувствуешь, поверь, я знаю, как никто иной, — усмехнулась, тут же серьезнея: — Никто из Артерваргов не намерен неволить тебя. Ты для нас с императорами как сын. К тому же, уверена, вскоре прибудут и другие, не менее подходящие и хорошие избранники.

Молодой мужчина на меня не смотрел, он задумчиво скользил по холлу рассеянным взглядом, однако я успела увидеть, как при моих словах об иных избранниках в его глазах сверкнули опасные, жесткие огоньки.

«Вот оно как», — иронично подумала, терпеливо дожидаясь ответа мужчины, и он наконец произнес:

— Я сам не понимаю, как к этому относиться. Не буду пустословить. Скажите, Ваше Величество…

— Лорелея, Ар, — напомнила я, сморщив нос. — Нас сейчас никто не слышит.

— Лорелея, — выдохнул он, взъерошив пятерней светлые волосы, мигом превращаясь в того маленького мальчишку, которого я держала на руках после рождения, видела шаги, наблюдала за играми. Сердце кольнуло искренней теплотой. — Скажите, кто будет распорядителем отбора? К кому мне идти? От сопровождения я на эмоциях неблагоразумно отказался.

Я по-доброму усмехнулась:

— Тут тебе повезло, распорядитель ― Филисан. И да, ему подобное тоже не пришлось по душе, но он счастлив, что отбор проходить не ему и не для него он.

— Охотно представляю, — хохотнул Ар, закусывая губу. — Тогда я пойду?

— Иди, — благодушно кивнула я. — Мы ждем вас к семейному ужину, Аржайн. Передай, пожалуйста, Лису. И не опаздывайте.

Ар кивнул и стремительным шагом поднялся по лестнице.

Я задумчиво смотрела в накачанную неустанными тренировками спину и с легкой улыбкой качала головой. Возможно, вскоре мы с Ялой станем еще роднее, чем были.

— Матушка, — стоило сесть в карету, накинулись на меня мои девочки. — Что он сказал?

— Аржайн пожелал снять метки, верно?

Я широко улыбнулась и таинственно промолчала, мысленно хихикая над обиженными физиономиями своих дочерей, в этот момент так похожих на отцов.

Возвращаясь из воспоминаний, шепнула подруге:

— Переживаешь за Ара?

Яла вздрогнула и повела плечами.

— Да. Благо, Мирайне не нужно проходить никаких отборов, — она виновато улыбнулась. На что я лишь весело фыркнула. — Ты не подумай ничего дурного, Лея, но я не хотела бы для своей дочери такой судьбы. Мне хватает того, что Аржайн проходит через то, что проходила я сама. Только мне кажется, для мужчин такие отборы более унизительны.

— Ничего, Яла, насильно тащить под венец никто никого не будет. Это я могу тебе обещать. Более того, ты сама знаешь, что время мы взяли с запасом, не став тянуть, как тянули мои мужья с их отбором. Если девочкам никто не придется по душе, то через лет пятнадцать проведем повторный отбор. Но опять-таки, я не могу гарантировать, что в таком случае Аржайна метки избранника обойдут стороной. Все же магия Артерваргов избирает лишь тех, кто действительно подходит под определенные критерии.

— Этого я и боюсь, — буркнула подруга.

Я вопросительно приподняла брови.

— Ты, может, и не замечала, какими глазами смотрит мой сын на наследниц, а я да! Совсем не по-сестрински.

— Мне кажется, что мы слишком сильно все драматизируем, Яла. Вот увидишь, все будет хорошо. К тому же, раз ты замечала такие взгляды, то разве это плохо? Наоборот, это прекрасно!

Яра скептически хмыкнула, но ничего не ответила, вместо этого она, хихикнув, спросила:

— Мне вот интересно, а как же один из критериев, что избранник должен быть невинен. Нет, я все понимаю, но вряд ли мой мальчик держал целибат более ста лет.

Я, хитро прищурилась, легонько хлопнув подругу по руке.

— А данный критерий лишь для женщин, Яла.

Даяла округлила глаза и обиженно надула губы, из-за чего хохотала я уже в голос.

— Вот тебе и магия, — проворчала она. — Двойные стандарты налицо.

Бонус 14. О выборах

Волновалась Даяла, собственно как и я зря. Мои малышки выбрали вполне сверкающего довольной и какой-то плотоядной улыбкой Аржайна в свои мужья и будущие императоры, но это было не все.

Я, спрятав ухмылку наблюдала за тем, как Дайра гордо вскинув подбородок взяла за руку смущенную сестру и направилась к еще одному стоявшему в конце не слишком длинной шеренги с опущенной головой и поникшими плечами мужчине.

Лэрд Кенар Бейгроф из старинного обнищавшего человеческого рода магов смерти. На удивление сильно отличающийся от них. Кенар был даже чем-то схож внешне с Аржайном. Тоже светловолосый, только на несколько тонов светлее. Острые скулы, четко очерченные сейчас скорбно поджатые губы, и красивые васильковые глаза. Подтянутая, но худощавая фигура довершала облик.

На мага смерти, Кенар был похож как дракон на яйцо.

На протяжении всего отбора, этот молодой очень красивый и компанейский мужчина, очень сдружился как с Аром, став ему едва ли не таким же другом как мне Яла. Что сказать, они были соседями. Я тихо усмехнулась. Также легко он сдружился и с моим сыном. Эту троицу часто можно было видеть в парке или в компании дочерей. И я не раз замечала оценивающие смущенные взгляды дочек.

И несколько не удивилась, когда мои девочки с угрюмым видом несколько дней назад пришли ко мне за советом, а после был собран семейный общий совет. Мужья были не в восторге от того факта что их дочери вообще обзаводится мужчиной, не говоря уже о нескольких, но благосклонно приняли выбор, посоветовав не ссылаться на ненужные им мнения посторонних, а опираться на свои чувства и сердце, поскольку после ничего нельзя будет вернуть.

Девочки ушли от нас с задумчивым видом. И сейчас я наблюдая за тем, как под ахи и вдохи аристократии Дайра выводит за руку опешившего Кенара, провозглашая и его своей половиной-фрайалом и сестры, лишь улыбнулась, подумав, что вновь все казематы будет переполнены недовольными.

Но не зря у нас в шкафу кнутов на любой вкус, даже под кроватью где-то хлыст с плетью имеются, совершенно не зря.

Бонус 15. Беги, Филисан, беги!

Спустя несколько лет

— Матушка, может, вы не будете все же спешить? — с надеждой спросила Айра, обнимая меня за плечи и тихо всхлипывая. Рядом примостилась Дайра, положив мне голову на плечо. За спиной, скрестив на груди руки, с мрачным лицом стоял Филисан, с недоумением поглядывая на хныкающих сестер. Те редко позволяли себе подобное поведение, и сейчас вся семья была немного в растерянности.

Напротив нас в креслах примостились мои мужья, беспомощно переглядываясь с мужьями моих малышек. И все потому, что сегодня утром мы, посовещавшись между собой, пришли к решению, что пора оставить дворец на новое подросшее поколение и отправиться в междумирье, тем самым соблюдая традицию предков.

И так уже порядком задержались.

Девочкам, как и сыну, эта новость, естественно, не понравилась. И сейчас у меня создавались такое чувство, что нас заочно похоронили.

— Что за слезливый потоп? — мягко улыбнулась я, погладив своих девочек по волосам, удовлетворенно улыбаясь от того, что малышкам больше не нужно носить блокаторы и тяжелые венцы, ведь обряд слияния фрайалов они давно успешно прошли. — Императрицы рода Артерварг не плачут.

— Ага, и не какают, — буркнула Дайра, укоризненно взглянув на легонько ткнувшего ее в плечо Лиса, растянувшего губы в проказливой улыбке.

— Дайра, — укоризненно нахмурился Аржайн.

— Что? — вскинулась моя дерзкая малышка. — Твои родители остаются здесь! А мои улетают неизвестно куда! Конечно же, я переживаю. И вообще, возможно, их больше никогда не увижу!

— Что за глупости, девочка моя? — возмутился Анхель, приподнялся и замер посередине гостиной, не зная, с какой стороны подойти к ревущим дочкам.

— Ну что вы в самом деле? — напряженно говорит Дэм. — Мы же не в усыпальницу собрались, а лишь в путешествие. И вы со временем последуете по нашему пути.

Я задумчиво нахмурилась, снедаемая одной очень любопытной догадкой по поводу поведения дочек, припоминая некоторые недавно подмеченные факты.

— Девочки, а как вы себя чувствуете? — вкрадчиво спросила я, наглаживая своих больших, но таких все еще малышек по головкам.

— Плохо! — в один голос рявкают императрицы и гордость рода Артерварг. Я хитро прищурилась и пустила магию, прислушиваясь, а когда мои догадки подтвердились, широко улыбнулась. Ну, все понятно, что за слезо-потоп.

— А вас можно поздравить, — светло улыбнулась я.

— Что? — растерянно посмотрели девочки на меня.

Мои мужья недоуменно переглянулись, внимательно поглядывая то на меня, то на девочек, медленно на их лицах расцветало понимание, сменяемое изумлением, радостью и легким недоверием. Анхель даже за сердце схватился.

Только стоит ему потом напомнить, что сердце с другой стороны.

— Что такое? — в один голос спросили Ар и Кенар.

Я таинственно пожала плечами, невинно опуская глаза.

— Лорелея! — требовательно тянут мои мужья, желая получить подтверждение своей догадке.

— Матушка!

— Ваша Светлость!

— Кто-то станет скоро матерями, а кто-то папами, — просто ответила я, хитро улыбаясь.

Повисло ошарашенное молчание.

— Что? Серьезно? — прошептала Айра, уставившись на свой живот со священным ужасом, радостью и неверием.

Дайра прикоснулась к животу кончиками пальцев, шепнув непослушными губами:

— Мы вдвоем?

— Да, — с улыбкой кивнула я. — Только ты, Дайра близнецами, мальчиками. А ты, Айра, девочкой.

— А…

Мужья девочек, ошалелые в своей радости и счастье, открывают и закрывают рты, хватая воздух. А я лишь улыбаюсь, подумав, что нам, похоже, придется отстраивать еще один уровень нижних этажей до того времени, пока жители Ардертарта не привыкнут к слишком частым изменениям в монаршем доме Драеклона.

— Вот! А что это значит? — немного отойдя от шокирующей новости, радостно уточнила Айра, с благоговением поглаживая пока еще плоский животик. — А что это значит?

— Что?

— Что вы никуда не полетите. Ведь вы не оставите своих бедных внуков одних?

Мы с мужьями растерянно переглянулись, не зная, что ответить на подобную провокацию. Зато знал мой сын.

— Кажется, вы воспитали полнейших эгоисток. Где, вы там говорили, запрятали любопытные девайсы? Кажется, Кенар и Аржайн плохо воспитывают своих жен. Я могу подсобить. Что вы на меня так смотрите?

Со стороны тех самых мужей раздалось предупреждающее рычание. По прищуренным глазам девочек, в которых так и полыхали опасные искры, было понятно, что кое-кого другого сейчас будут воспитывать.

А Никлаус, молниеносно открыв дверь, меланхолично выдал:

— Беги, Филисан, беги!

И ведь побежал же. А за ним ― улюлюкающие и подначивающие мужья моих девочек.

Да, семья у нас удалась.

* * *

Спустя около 50 лет

Отражение мира: Земля

Дэм

Наблюдая за весело ныряющей в море малышкой, я счастливо улыбался, попивая прихваченный из Ардертарта драконий виски. В новом мире, конечно же, был свой алкоголь на любой вкус, но все же именно прихваченный из нашего мира навевал некую ностальгию.

— Релаксируешь? — улыбнулся Анхель, поправив на носу солнцезащитные очки.

— Ага, будешь? — спросил, махая ему бокалом.

— Давай, — кивнул он. — Сейчас принесу бокалы.

Он скрылся в номере отеля, крикнув:

— Колу или сок прихватить?

— Нет.

Отхлебнув маленький глоток, задумчиво посмотрел на заходящее солнце. С тоской подумал о доме и оставленных девочках и сыне.

Дрянная традиция на самом деле, я вам скажу.

Дрянная, но увы, нужная. Созданная нашими предками для баланса нашего мира. По простой и одновременно сложной причине. Наша родовая магия. Если бы мы и наши предки остались там, Ардертарт со временем постигла та же участь, что и наш родной и давно разрушенный мир.

Именно по этой причине наш удел ― скользить по мирам, надолго нигде не задерживаясь, чтобы не рушить баланс. Иные миры не настолько крепкие, как Ардертарт, да и задерживаться в них не хотелось.

Уйти из Ардертарта было больно и одновременно правильно. Но нашей ранимой малышке приходилось труднее, чем нам. Если еще первые несколько лет она широко распахнутыми глазами смотрела на новые миры, новейшие технологи и блага, то вскоре я не раз замечал в ее глазах грусть, тоску и отчаянье, и как бы мы ни старались унять разрушительные чувства, выходило плохо.

— О чем задумался? — спросил Анхель, плюхаясь на стул и морщась от вида пепельниц. — Снова эту дрянь сюда притащили.

— О доме, — коротко ответил, криво улыбнувшись.

***

Анхель

Я внимательно посмотрел на брата, наливая в бокал виски и смешивая его с колой. Странный напиток, но вкусный, особенно с драконьим виски.

— Я тоже скучаю по девочкам и сыну. И по друзьям. Но хуже видеть боль в глазах жены, — негромко ответил я, взглянув на Цветочек и младшего брата. — Может, когда-нибудь мы увидим их вновь. Как бабушек.

Я тихо хохотнул, вспоминая вытянувшиеся лица бывших императриц, которых мы случайно встретили в этом мире, впоследствии еще несколько дней рассказывая о нашей жизни, о наших детях и их детях. Те с интересом слушали, жадно поглядывая на нас, отца и с любопытством ― на смущающуюся от такого пристального внимания малышку.

К слову, об отце. Лайдвиг решил остаться в этом мире, не желая пока его покидать, в отличие от нас. Я подозревал, что он здесь встретил кого-то, кто ему не на шутку приглянулся, а вскоре нашел своей догадке подтверждение.

Ну что же, его выбор я одобрил. Да и хватит отцу влачить одинокое существование. Фавориток я не учитывал. К тому же они остались в нашем мире. Что я тоже вполне одобрял.

— Возможно, — отстраненно ответил брат, пряча муку в глазах. — На ужин пойдем?

— Ага, только нужно вытащить на берег этих двух дельфинов, — кивнул я на резвящуюся малышку.

Вадэмиан хохотнул:

— Да-да, попробуй. Я понял. Закажем еду в номер.

***

Никлаус

Подбрасывая на руках повизгивающую и хохочущую малышку, я прятал за улыбкой тоскливую грусть. Я скучал по дому, скучал как, наверное, никто и никогда. Братьев я в расчет не брал, понимая, что они чувствуют то же, что и я. О Рели и речи не шло.

Поймав в очередной раз жену, крепко ее обнял, зарываясь во влажные волосы. Жена теснее прижалась к моему телу и притихла, поглядывая на о чем-то разговаривающих близнецов.

— Почему все так сложно, Клаус? — тихо спросила малышка, поворачиваясь ко мне и утыкаясь личиком во влажную от воды грудь.

— Не знаю, бесценная, — тихо шепнул я, поглаживая по мокрым, соленым от моря волосам. — Скучаешь по ним?

— Безумно.

— Я тоже. Уверен, Лис уже не только поместье Стаунхаус развалил, но и дворец, — тепло усмехнулся я.

Малышка тихо хохотнула, тут же расплакавшись.

— Ну, что ты? — испугался я, как и всегда, когда моя хрупкая малышка плакала, прижал к себе теснее, целуя макушку.

— Я по ним скучаю! Это просто невыносимо, Клаус! Невыносимо!

Подхватил малышку на руки, пошел на берег, стараясь унять раздирающие чувства беспомощности и горечи.

Спустя полчаса, оставив жену в ванной отмокать, закрутил обнаженные бедра в банное полотенце и потопал к братьям.

— Нарезвились?

— Да, — хмуро ответил, выхватывая бокал из рук Дэма и залпом выпивая.

— Как насчет того… — начал я, а Дэм вдруг неожиданно подхватил:

— Чтобы вернуться…

— Домой, — закончил Анхель.

— Хотя бы ненадолго, — произнес я.

— Я — за! — синхронно ответили мы и появившаяся на балконе малышка с припухшими от слез глазами, но посветлевшая лицом.

— Иди к нам, девочка, — протянул руки Дэм.

— А когда? — с надеждой спросила Лея, усаживаясь на колени к Вадэмиану.

— Завтра, — ответил Анхель, потянувшись к приоткрывшимся от радости и изумления губам. — Завтра и начнем сборы, а сегодня и сейчас ты наша!

Лея тихо вскрикнула, когда Дэм с рычанием накинулся на ее сахарные губки, и сквозь поцелуи счастливо рассмеялась.

Ночь была поистине горячей, как не была горячей еще со времен пребывания в нашем мире. Словно мы отпустили нечто тягостное.

А спустя несколько дней, вернувшись наконец в родные стены, что было неожиданно, мы перенеслись в одну из пустых комнат пыточных, и тем еще неожиданней было то, что мы оказались молниеносно скрученными в некую искусно сотворенную сеть и подвешенными под потолком. Что интересно, сеть кололась магией смерти, принося ошарашенным нам существенный дискомфорт.

— Что происходит? — тихо пискнула жена, закрутившись и болезненно зашипев, прижала ладошки к груди, точно уколовшись о сеть.

Мы взрыкнули, и не успели применить дисанкционирующее заклятие, как в пыточной вспыхнул портал, на миг ослепивший и вынудивший прищуриться. Но по контуру тела было ясно, что пожаловал определенно мужчина.

«Не понял, дворец захватили? Кто посмел?!», — дурея от ярости, успел подумать я, как мы услышали внезапно очень даже спокойный голос, по которому узнали… собственного сына.

— Это я хочу знать, что происходит! Вы кто такие и что здесь делаете? Вы осознаете, куда попали и что вам за это будет? Это дворец! Но одно я могу сказать: попали вы, по крайней мере, верно! — Филисан язвительно усмехнулся, а я невольно покосился на шкафчик, где хранились различные по грубости кожи кнуты и плети. Пальцы закололо, так хотелось сейчас вытащить одну из них и отходить по мягкому месту одного не в меру наглого отпрыска.

И вместе с тем во мне вспыхнула отеческая гордость. Защищает, молодец! Хорошего мы дракона вырастили. Война.

В это же время вспыхнул свет, и перед нашими возмущенными очами возник Филисан собственной персоной, с выставленными вперед щитом и боевым смертельным заклинанием.

— Хорошая встреча, сынок, — буркнул я, опасно прищуриваясь.

Наконец сын разглядел, кого спеленал, и у него ошарашенно вытянулось лицо. Заклинания были мигом развеяны, а руки по-мальчишески спрятаны за широкую спину.

— Мам? Папы? А вы чего тут? — заискивающе пролепетал мой мальчик, тут же с подозрением прищуриваясь: — Ну-ка ответьте, что я вам сказал, когда вы не разрешили мне взять котенка с улицы? Ну?!

— Ты никогда не просил котенка, сынок, — с праведным возмущением ответила Рели, затрепыхавшись в сетке и вновь болезненно зашипев.

— Филисан! Может, выпустишь нас уже? — обманчиво ласковым тоном, от которого мой сынок передернулся, уточнил Анхель.

Лис расплылся в невинной улыбке.

— Может, не надо? Вы так хорошо висите. Погодите, сейчас сестер позову!

— Нет! Лис! — рявкнули мы.

— Сеть на магии смерти, ты издеваешься, наглец?! — зарычал Дэм, сверкая холодным бешенством в глазах.

Сын замер на полпути и медленно обернулся, невинно хлопнул ресничками:

— Упс, забыл. Сеть Хейдан плела, мы там… А в общем, не важно, — он щелкнул пальцами и вполне аккуратно слевитировал сеть вниз.

— Что вы с Хейдан? — тут же с любопытством спросила жена, отряхивая одежду.

— Стоять! Куда собрался?! — синхронно рявкнули мы с братьями.

— Я за сестрами! — сориентировался мой сын и рванул к двери, благоразумно не дожидаясь, когда мы к нему применим магию.

— Беги, Филисан, беги! — крикнула малышка, заливисто хохоча в ладошку. — Но готовься к серьезному разговору! И о Хейдан тоже!

Мой мальчик уже сверкал пятками, но я точно знал, что он услышал слова матери, как и ее посыл. И точно его глаза в этот момент широко распахнулись в священном ужасе.

Я усмехнулся, глубоко вдыхая запах родного дома. Наконец ощутил себя свободным и донельзя счастливым. Малышка все хохотала, согнувшись пополам, а мы с братьями, переглянувшись, тоже распылись в улыбках. Хищных таких. Предвкушающих.

Нас ждала страстная ночь.

А сын был прав, это мы удачно зашли. Точнее, переместились.

Конец

Content

Анастасия Максименко
Метка драконов. Княжеский отбор

Глава 1. Совет пяти

Глава 2. Метки драконов

Глава 3. Отъезд из родового поместья

Глава 4. Драконы и фаворитка

Глава 5. Шаг первый

Глава 6. Новая знакомая

Глава 7. Совместный завтрак

Глава 8. Первый этап

Глава 9. Сюрпризы драконов

Глава 10. Господа, наследники, вы издеваетесь?!

Глава 11. Легкое прикосновение к тайнам рода

Глава 12. Цена откровения

Глава 13. Чувственная неправильность

Глава 14. Жесткое наказание лучше уроков дипломатии

Глава 15. Тренировки (не) всегда полезны

Глава 16. О любопытных разговорах

Глава 17. Откровенные мысли

Глава 18. Тонкие и толстые нити

Глава 19. Фаворитки видят цель и не видят препятствий

Глава 20. Руки прочь от Цветочка!

Вторая часть книги. Глава 21. Правдивые догадки

Глава 22. Опасная пропажа

Глава 23. Глазами сильных мужчин

Глава 24. Допросы и дары

Глава 25. Очарование магического сна

Глава 26. Противоречивые чувства

Глава 27. Казусы и неприятные осадки

Глава 28. Сомнительные находки

Глава 29. Тайное имеет тенденцию становится явным

Глава 30. Семейные тайны

Глава 31. Стирая границы

Глава 32. Вишневое очарование

Глава 33. О фруктах, проделках и волшебных снах

Глава 34. Жестокий выбор

Глава 35. Маг смерти академии Деркон

Глава 36. Бальный вечер

Глава 37. Напряжение растет

Глава 38. Танцы со вкусом страсти, или вино с привкусом миндаля

Глава 39. Балансировка на грани

Глава 40. Судьбоносные решения

Глава 41. Слова — лишь вода

Эпилог. Когда все закончится

Метка драконов. После отбора. Бонус

Бонус 1. После отбора

Бонус 2. Приятные и не очень разговоры

Бонус 3. Формальности

Бонус 4. Брачная ночь

Бонус 5. Коротко о коронациях и проблемах

Бонус 6. Об интересных и внезапных находках

Бонус 7. Любопытство до добра не доводит, или же наоборот — доводит

Бонус 8. Занимательная экскурсия

Бонус 9. «Стоять!»

Бонус 10. «Темные игры»

Бонус 11. Фееричное поступление в академию

Бонус 12. О прошлом и настоящем

Бонус 13. И снова… отбор!

Бонус 14. О выборах

Бонус 15. Беги, Филисан, беги!