Елена Станиславовна Вавилова

Параллельная жизнь

© Вавилова Е.С., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Дарья Кокорина, молодая девушка из Иркутска, в середине 1990-х годов привлекает внимание сотрудников Службы внешней разведки, которые подбирают кандидатов на нелегальную работу. Даша – наполовину бурятка, ее мать происходит из древнего шаманского рода. Внешность девушки хорошо подходит для легализации в одной из азиатских стран. Для личного знакомства с ней в район озера Байкал выезжает майор Юрий Краснов.

После поступления в престижный московский вуз девушка получает предложение пройти подготовку для работы с нелегальных позиций. Воспользовавшись пожаром, который случился в доме, где проживала Даша, кураторы объявляют ее погибшей. В действительности девушка вскоре приступает к выполнению задания в Гонконге под именем Стеллы Лэй с позывным Долли. Единственным человеком, посвященным в тайну ее судьбы, является отец-военный.

В Гонконге Стелла работает в издательстве журнала для инвесторов и постепенно обзаводится полезными знакомствами. Во время командировки в Сингапур она знакомится с Анри Мансуром, ливанцем французского происхождения. Между ними завязываются романтические отношения, которые переходят в близость и усложняют жизнь и работу молодой разведчицы. Опасаясь реакции Центра, Стелла скрывает свою любовную связь с Анри.

С помощью переданного на связь завербованного агента с псевдонимом Лада разведчица выходит на след гонконгского банка, через который осуществляется финансирование исламских террористов в России. В это же время в Москве в октябре 2002 года ее куратор Краснов оказывается в числе заложников при захвате зрителей во время спектакля «Норд-ост».

Дружба с представителем американской военно-технической фирмы Джоном Блумом и его супругой Мелани позволяет Стелле установить в их квартире подслушивающее устройство, с помощью которого российская разведка получает важные сведения о планах американцев по продаже противоракетных комплексов в страны Юго-Восточной Азии.

Анри Мансур занимает в жизни разведчицы все более значимую роль. Он приглашает девушку к родственникам в Ливан. Но там случается непредвиденное – Стелла похищена одной из ливанских вооруженных группировок и не выходит на связь в установленное время. Российская разведка ведет работу по поиску и освобождению нелегала, но Анри с помощью французского посольства в Бейруте опережает их.

Выясняется, что Анри Мансур имеет отношение к французским спецслужбам и похищение девушки было инсценировано для жесткой проверки Стеллы на предмет связи с китайскими спецслужбами. Стелла успешно проходит проверку, но ее руководству в Москве предстоит решить, что делать с нелегалом Долли после грубого нарушения ею инструкций.

Пролог

Гонконг, январь 2003 года

Пожилой водитель такси с недоумением поглядывал в зеркало заднего вида на солидного пассажира, который нанял его возле станции метро «Чой Хун». Мужчина был одет в легкий плащ, черный костюм в полоску и белоснежную сорочку с дорогим галстуком. На коленях у него лежал черный портфель. Таксисту показалось странным, что такой на вид деловой господин попросил отвезти его к пику Коулун. Обычно туда отправлялись туристы: оттуда в ясную погоду открывался захватывающий вид на Гонконг и гавань. За долгие годы работы водителем это был, пожалуй, первый случай, когда в середине рабочего дня на пик решил прокатиться серьезный бизнесмен, да еще и с портфелем в руках. На вид ему было не менее шестидесяти лет, и туристом он явно не был. Проехав лишь два километра, неизвестный неожиданно решил выйти из такси у камня с отметкой «328», сделанной красной краской. Таксист знал, что именно здесь начиналась тропинка на «скалу самоубийц», и заподозрил неладное. Однако жизненный опыт подсказывал ему, что самый лучший способ жить спокойно и без неприятностей – это стараться вежливо выполнять прихоти пассажиров, не обращая внимания на странности их поведения. Поэтому он молча остановился в указанном месте и, приняв расчет обычной для гонконгцев платежной картой «Октопус», развернул машину, но прежде чем тронуться с места, проводил странного клиента тревожным взглядом, пока тот не скрылся в зарослях.

После перехода по склону горы мужчина, тяжело дыша, присел прямо на траву неподалеку от вертолетной площадки. Внизу перед ним открывался изумительный вид на тонущий в легкой дымке город, который поражал своим урбанизмом.

Человек, вышедший из такси, выглядел растерянным и глубоко погруженным в свои мысли. Он поднялся и, забыв о портфеле, оперся сначала на перила лестницы, которая вела на вершину горы, к ретрансляционной вышке, а только потом двинулся дальше. Миновав вышку, он стал спускаться вниз. Вскоре извилистая тропинка привела его к отвесной скале. Мужчина расстегнул пиджак, присел на камень и задумчиво посмотрел вдаль. Потом осторожно, словно боясь упасть, подошел к самому краю обрыва. Не спеша сняв очки, он аккуратно положил их в футляр, бережно убрал футляр в карман, поднял руки вверх и, неуклюже оттолкнувшись обеими ногами, бросился вниз головой со скалы.

Внизу несчастный ударился о камни, и кровь из его разбитой головы брызнула во все стороны, окропляя яркими каплями грубые кустарники. Через мгновение его тело, как тряпичная кукла, кубарем скатилось еще ниже по крутому склону и наконец замерло в безжизненной позе среди надгробных плит, установленных здесь в память о предыдущих погибших. «Скала самоубийц» у пика Коулун хладнокровно приняла свою очередную жертву.

Полицейский, прибывший на место происшествия, с угрюмым видом наблюдал, как спасатели отработанными движениями упаковывают в черный пластиковый мешок изуродованное тело несчастного мужчины. От удручающего зрелища полицейского отвлек его молодой коллега, который поспешно поднимался по крутому склону.

– Ну что говорит эксперт? – спросил полицейский.

– Сейчас, подожди, отдышусь, – держась руками за бока, едва произнес молодой коллега.

– Отдышись, отдышись, сынок, – по-отечески промолвил напарник. Через пару минут молодой человек выдохнул:

– Эксперт сказал, что смерть наступила примерно три часа назад.

– Ох-хо-хо, – погоревал полицейский, – стало быть, бедолага свел счеты с жизнью в полдень… а я тут проходил в это время. Как же мы с ним разошлись-то?

– А может, это все-таки не самоубийство, а несчастный случай?

– Жаль человека, – произнес старший наряда, как будто не услышав вопрос своего помощника, – я за свою долгую службу десяток человек спас здесь. Тут ведь главное доброе слово вовремя сказать…

– А погибший-то, должно быть, важный был, – грустно добавил молодой человек, – галстук дорогой, да и запонки тоже… Чего ему не хватало?

Полицейский горько усмехнулся:

– В жизни и не такие гримасы судьбы случаются… ну ладно, давай происшествие оформлять, а то скоро стемнеет… Ни документов, ни денег. Чувствую, придется поработать с этим бедолагой.

Глава 1

Гонконг

Стелла любила приезжать в район улицы Аргиль. Здесь почти не было небоскребов, и поэтому городское пространство ощущалось по-другому. В отличие от центральных деловых районов Гонконга, где частокол высоток, подобно сосновой чащобе, не пропускал солнечных лучей и хранил полумрак, эта улица, озаренная светом, приятно радовала глаз, возбуждая теплые воспоминания о родном городе в далекой России.

Прогулка по любимому району удачно совмещалась с ожиданием встречи с хорошим другом, местным журналистом, китайцем Гордоном Ло, который уже должен был появиться возле полицейского департамента района Коулун. Дважды Стелла доходила до перекрестка с Вотерлоо-роуд и возвращалась обратно, но Гордон продолжал испытывать ее терпение.

Учитывая влиятельность и широкий круг знакомств пронырливого журналиста, девушка старалась поддерживать с ним регулярные контакты. Время от времени Стелла звонила Гордону, чтобы просто напомнить о себе. Ло каждый раз охотно беседовал по телефону, но сам инициативу контакта проявлял редко. Стелла понимала, что он испытывает неловкость после того памятного случая, когда во время их совместного посещения казино в Макао сделал ей откровенное предложение провести ночь в местном отеле. Она тогда категорично отказалась и об инциденте никогда больше не упоминала, как будто его и вовсе не было. С тех пор отношения с Гордоном были подчеркнуто деловыми, но основанными на взаимоуважении и взаимопомощи. Журналист ценил целеустремленность и растущую экспертизу Стеллы, ее работа в редакции влиятельного журнала делала из нее эксперта со связями в финансовых кругах. Для Стеллы дружба с Гордоном была необходима для того, чтобы быть в курсе происходящих в Гонконге событий и нарабатывать через него более обширный круг связей. Он был своего рода проводником к другим людям.

Предлогом разговора с журналистом на этот раз должна была послужить просьба об организации небольшого интервью с одним из чиновников мэрии на тему стратегии дальнейшего развития городского транспорта. Такое задание Стелла получила от своего руководства в редакции журнала «Азиатские финансы». Несмотря на то что ее коллега по работе Айна предлагала помощь, Стелла умышленно отказалась, рассчитывая на связи Гордона.

Стрелки часов показывали половину четвертого. Опоздание журналиста более чем на полчаса явно не вписывалось в рамки приличий, но Стелла не спешила уходить. Терпение было частью характера разведчицы, а привычка ждать только укоренилась за несколько лет оперативной работы.

Наконец в дверях центрального входа здания полицейского департамента появился взволнованный Гордон.

– Стелла, привет! Прошу прощения за опоздание! И не могу не отметить, что ты великолепно выглядишь! – комплимент явно был использован им, чтобы разрядить обстановку. Девушка отреагировала улыбкой. Бежевый плащ, надетый на темно-синий брючный костюм, длинный красный шарф, бордовые туфли на каблуке и такого же цвета сумочка удачно подчеркивали ее стройную фигуру и одновременно деловой характер встречи. Только длинные, спускающиеся ниже плеч темные волосы были предоставлены холодному порывистому ветру: это придавало девушке чуточку неукротимости.

– Привет, Гордон! Надеюсь, твое опоздание не очень сократит время нашей беседы. Куда предлагаешь пойти? – спросила Стелла в надежде, что поговорить получится в спокойной обстановке где-нибудь в кафе.

– Давай пройдемся до станции метро «Мон Кок Ист», – бескомпромиссно предложил Гордон. – У меня очень мало времени, по дороге поговорим. Тут недалеко.

– Да-да, хорошо, – согласилась девушка. – Мне нравится этот район. Здесь нет этих бетонных башен. Намного светлее, и дышится легко. Правда ведь? – Стелла решила начать разговор с ничего не значащих фраз, прежде чем озвучить свою конкретную просьбу. Еще ей очень хотелось узнать, с какой целью Гордон только что посетил полицейский участок. – Сколько времени ты провел в полицейском участке? У тебя не закружится голова от быстрой ходьбы и избытка кислорода?

– Если что или кто мне и может вскружить голову, так это только ты, – пошутил Гордон. – На самом деле я не очень люблю посещать это здание. Здесь всегда узнаешь что-нибудь мрачное, связанное с худшими проявлениями человеческой натуры.

– А как же по-другому? – сыронизировала Стелла. – Криминальный журналист – криминальные дела…

– На этот раз ничего криминального, заходил к приятелю, – пояснил журналист.

– Это, наверное, Билл? – предположила Стелла. – Тот, с которым ты меня познакомил на джазовом вечере…

– Какая догадливая, – усмехнулся Гордон, – но оставляю без комментариев.

– Почему? – придав себе максимально наивный вид, спросила девушка. Она сразу сообразила, что такой расплывчатый ответ подразумевает желание собеседника не называть конкретно имя своего «приятеля», скорее всего, постоянного информатора, которого журналист криминальных и острых расследований не мог не иметь в полиции. А судя по значительному опозданию Гордона, разговор с этим источником был долгим, а значит, важным. Стелла, конечно, хотела бы узнать хотя бы предмет этого разговора, но решила сдержать свое любопытство. Лучше не вызывать у человека отторжения или подозрения, а выждать более удобный момент для расспросов.

– А что твой возлюбленный Анри? – резко сменил тему журналист. – Ты с ним еще не рассталась?

Стелла догадывалась, что журналист не оставляет надежды на близкие отношения с ней и проявляла осторожность, когда речь заходила о личных отношениях. Сказав пару расплывчатых фраз о своем женихе, Стелла умело перешла к серьезному разговору, чтобы не терять время.

– Послушай, тебе знаком господин Чанг из мэрии?

– Ты имеешь в виду начальника отдела транспорта? – уточнил Гордон.

– Ага, значит, знаешь? Именно он. – Девушка заметно оживилась и внутренне порадовалась удаче.

– Предполагаю, что ты попросишь меня устроить с ним интервью? – журналист не преминул блеснуть проницательностью, а затем, чтобы подразнить девушку, помедлил с ответом. – Вот и метро, нам надо на другую сторону перебраться.

Собеседники перешли через дорогу и подошли к неприметному входу, обозначенному витиеватым иероглифом, который напоминал стилизованного белого жучка. В полупустом в это время суток холле станции метро было комфортнее, чем на улице, – пронизывающий зимний ветер сюда не проникал.

Выждав еще минуту, девушка наконец осмелилась спросить:

– Так ты мне поможешь, дружище?

– В чем? – журналист явно пытался поставить Стеллу в положение едва ли не униженной просительницы, но она охотно приняла на себя эту роль.

– Встретиться с господином Чангом. Я была бы очень признательна!

– Хорошо, я подумаю, – как-то отстраненно произнес Гордон.

Уже некоторое время Стелле казалось, что мысли журналиста обращены к чему-то другому, а не к их разговору. Он словно что-то внимательно обдумывал, переживал. Нужно было дать ему немного времени в надежде на то, что он сам либо вернется к теме интервью в мэрии, либо поделится другими проблемами. Так случалось и раньше, со Стеллой он откровенничал.

На подходе к автоматам контроля Гордон вынул из кармана платежную карточку «Октопус», но внезапно остановился и принялся ее внимательно рассматривать. Стелла удивленно посмотрела на него и спросила:

– Что ты там рассчитываешь увидеть? Очертания осьминога?

– Сам не знаю.

– Гордон, ты меня пугаешь. Что случилось?

– Со мной ничего… – Гордон пошел дальше, а за ним проследовала Стелла. Пройдя контроль, спутники направились в сторону перрона.

– С кем-то что-то случилось? – спросила она и машинально тоже начала рассматривать свою карточку.

– Сейчас, минутку. Дай подумать. Тебе в каком направлении?

– Я с тобой.

– Вот как? – удивился журналист.

– Потому что ты мне еще толком не ответил на мою просьбу, – сделала обиженный вид Стелла. – Ты ведь думаешь о чем-то другом.

– Тогда идем, – Гордон, придерживая девушку под руку, повел ее к месту остановки вагона. Состав с шумом вырвался из тоннеля, и, к неудовольствию Стеллы, разговор прервался.

Как только вагон тронулся с места, Гордон очень близко наклонился к девушке, и, как ей показалось, не столько для того чтобы продолжить рассказ, сколько чтобы иметь повод физически приблизиться к ней, продолжил:

– Понимаешь, у него в кармане нашли только платежную карту «Октопус», и больше ничего. Ни документов, ни денег.

– А что тут странного? – не стала отстраняться Стелла.

– А я разве не сказал? Это труп. Погибший мужчина.

– Вот как! Почему вдруг тебя заинтересовала такая уголовщина? Мало ли… может, убийца похитил деньги и документы?

– При чем тут убийца? – раздраженно взмахнул ладонью собеседник. – Человек свел счеты с жизнью. На «скале самоубийц».

Поезд прибыл на станцию, и журналист опять повлек за собой спутницу.

– Идем скорее. Нам нужно пересесть на красную линию.

По длинному переходу Стелла и журналист отправились на станцию «Цим Ша Цуй».

– В полиции не верят в обычное самоубийство из-за разлада в семье или неразделенной любви, эта смерть абсолютно нетипичная, по их мнению. Погибший мужчина выглядел очень респектабельно, – продолжил свои откровения Гордон. Стелла понимала, что наступил такой момент, когда самое лучшее – дать человеку выговориться на волнующую его тему и не перебивать его. – Скорее всего, покойный из высоких финансовых или руководящих кругов, – с досадой произнес Гордон. – Будем ждать установления его личности. Меня очень заинтриговало это дело.

– Респектабельный? Самоубийца? А почему тогда без документов и денег? Сомнительно… – покачала головой Стелла. – Тогда может быть и убийство.

– Версий несколько, посмотрим. Даже если это ограбление, – цинично произнес Гордон. – Если человек был важный, то из этого может получиться настоящая история для первой страницы. А если он еще был замешан в каком-то финансовом скандале, то с моей подачи статья может попасть в «Файнэншел-таймс». Глядишь, и работу предложат в Лондоне, сейчас самое время туда уехать.

– А почему в Лондон?

– Ну, можно не в Лондон, но отсюда подальше, – проворчал Гордон.

– Откуда такие панические настроения? – удивилась Стелла такому заявлению, исходящему от всегда уравновешенного знакомого. Случай в казино шел не в счет.

– А ты разве не слышала? – Гордон замедлил шаг на перроне. – В полиции очень беспокоятся, что вспышка неизвестного опасного вируса в соседней китайской провинции Гуандун скоро перекинется сюда, в Гонконг. Говорят, этот новый вирус с очень высокой смертностью. Назвали его ТОРС, то есть тяжелый острый респираторный синдром. Какая-то, как они говорят, «атипичная пневмония», которая поражает легкие. Власти в Китае, да и здесь, пока помалкивают, чтобы не сеять панику, но в полиции готовят мобилизацию. Короче, если мне вдруг предложат работу в Лондоне, поеду немедленно.

«Неплохо бы иметь такого знакомого в лондонском авторитетном издании», – подумала девушка, а вслух произнесла: – Мне кажется, ты преувеличиваешь. Возможно, это просто разновидность гриппа. Но если что, можешь на меня рассчитывать.

– В смысле чего? – не понял Гордон.

– Если нужно будет финансовое расследование, – улыбнулась в ответ Стелла. – А когда произошла трагедия с мужчиной?

– Вчера. Там еще и сегодня местность досматривают. Не хотят сразу списывать на самоубийство…

– Может, наркоман? Таких много и с большими деньгами, – предположила девушка, но только лишь для того, чтобы спровоцировать собеседника на дальнейшие рассуждения.

– Вряд ли, но так было бы еще лучше для меня. Чем громче скандал, тем лучше помнят имя автора публикации, – усмехнулся журналист.

– Это ты о себе?

– Разумеется. У меня такое чувство, что погибший был очень непростой человек…

Разговор вновь прервался, и собеседники вошли в подошедший поезд.

– Ты где выходишь? – спросил Гордон.

– Так что насчет встречи с господином Чангом, поможешь? – напомнила о своей просьбе девушка. – Я выйду на «Адмиралти».

– А, слушай… конечно, помогу. Позвони мне на следующей неделе.

По рассеянному виду Гордона было ясно, что разговор был исчерпан, и теперь, чтобы добраться до дома, Стелле необходимо было вернутся в Коулун, то есть выйти на «Адмиралти» и пешком добраться до парома.

Через несколько минут Стелла добралась до шумной набережной и вошла в здание морского вокзала. Скорее по выработанной привычке, чтобы лишний раз провериться и убедиться, что за ней никто не следит, она некоторое время разглядывала витрины небольшого магазина, купила кофе навынос и жевательную резинку и только потом отправилась на паром.

Информация о происшествии на «скале самоубийц», о котором поведал Гордон, не особенно заинтересовала Стеллу, но новость о неизвестном вирусе не выходила из головы. Как журналисту ведущего финансового издания, ей хотелось понять, как отреагируют на появившийся вирус азиатские рынки. Для себя разведчица сделала мысленную заметку: связаться с Гордоном через несколько дней, напомнить об интервью с чиновником и узнать подробности о смерти на «скале самоубийц».

Глава 2

Москва, Ясенево,

штаб-квартира Службы внешней разведки

Промозглая зимняя погода принесла с собой мокрый снег и окутала город мрачной пеленой. Размытые огни уличных фонарей и оставшееся новогоднее убранство с трудом угадывались в предрассветной тьме. Самое время лежать в уютной постели, накрывшись до самого подбородка теплым одеялом, смотреть в потолок и мечтать о жарком побережье южного моря. Подполковник Юрий Краснов не отказался бы от пары дополнительных часов сна, но вместо этого сотрудник азиатского отдела Управления «С», которое обеспечивало работу с нелегальных позиций, торопился на работу.

Юрий занял переднее сиденье служебного автобуса, грустно вздохнул и привалился лбом к покрытому инеем окну. Несколько минут назад он, еще заспанный, второпях прибыл на специальную остановку, показал водителю пропуск и поднялся в автобус. Сидячих свободных мест было еще много. Тем, кто заходил на следующих остановках, везло меньше: некоторым приходилось стоять. Если бы Краснов опоздал, то ему открылась бы безрадостная альтернатива: доехать на метро до одной из конечных станций и постоять в очереди на точно такие же автобусы, перевозившие людей к штаб-квартире «челноком» до начала рабочего дня и каждый час после этого. Или, на худой конец, если не вписался в расписание, доехать автобусом до ближайшей к конторе остановки и еще минут пятнадцать идти пешком до верхней проходной.

Когда автобус наконец прибыл на охраняемую территорию, Краснов энергично потер ладонями лицо, сгоняя остатки сна, поднялся с места и покинул автобус одним из первых. По пути он несколько раз показал пропуск охране и прошел через рамку металлодетектора. Дойдя до своего кабинета, он проверил и снял пластилиновую печать с дверей и открыл дверь в комнату.

В рабочих кабинетах Центра все было устроено примерно одинаково. Большое окно во всю стену, два стола впритык один к другому с рабочими компьютерами, третий стол отдельно, с компьютером, подключенным к Интернету, тумбочка с электрическим чайником, чашками, банками с кофе и сахаром, упаковкой чая, пачкой печенья. Каждый приносил перекус для себя и для «того парня». Большой жестяной шкаф был наполнен папками печатных подборок по странам и темам, а также различными языковыми словарями. И обязательно в каждом кабинете стоял тяжеленный двухдверный сейф с пластилиновыми печатями, где хранились важные документы. А самым главным «секретным оружием» была механическая пишущая машинка. В соседнем кабинете Юрий видел даже символ прошлой эпохи – довоенный «Ундервуд», машинку американского производства тридцатых годов прошлого века.

Оказавшись в пространстве собственного кабинета, Краснов первым делом включил чайник, а тот почти сразу отозвался дружелюбным урчанием. Юрий проверил количество воды в нем, вышел из кабинета, достал из кармана висящий на длинной цепочке ключ и, по многолетней привычке, запер дверь. Здесь, в Центре, было принято всегда закрывать дверь на замок, даже если сотрудник выходил из своего рабочего кабинета буквально на несколько минут.

На лестничной площадке уже собрались курильщики этажа. Юрий не курил, но почти каждое утро, если позволяли дела, первым делом приходил сюда, чтобы послушать местные житейские новости, обсудить бытовые вопросы или просто поздороваться с коллегами. К его удивлению, этим утром среди собравшихся был Сергей Петрович Холмогоров. Заместитель начальника Управления «С» появлялся тут редко, но сегодня он оживленно беседовал с сотрудником аналитического отдела Русланом. Увидев Краснова, Холмогоров сосредоточился и обратился к подчиненному:

– Юрий Александрович, не забыл? Через два часа нас ждет у себя генерал Вершинин по вчерашнему вопросу.

Краснов, конечно, помнил о назначенном совещании у руководителя нелегальной разведки. Накануне, после оживленной дискуссии с Холмогоровым о судьбе нелегала Долли, Юрий не мог решить, остаться ли ему ночевать здесь, в кабинете, на раскладушке или отправиться домой. В конце концов, он выбрал второй вариант, о чем, не выспавшись, успел пожалеть еще в автобусе.

Вершинин пользовался заслуженным уважением у всех сотрудников СВР, включая самое высшее руководство. Иван Владимирович получил тяжелую контузию во время Афганской войны, частично потерял слух, поэтому вынужден был пользоваться миниатюрным слуховым аппаратом. Несмотря на то что он слыл человеком мягким и добрым, любое совещание у него считалось ответственным моментом для каждого подчиненного.

Юрий Краснов, сократив ритуал утреннего общения с коллегами до минимума, поспешил вернуться в свой кабинет. К десяти часам приносили телеграммы и шифровки, полученные предыдущей ночью. Возле двери кабинета его уже ожидала высокая темноволосая девушка с запечатанными конвертами в руках.

– Привет, Кариночка, – весело поздоровался Краснов, поспешно отпирая дверь и пропуская гостью впереди себя. – Ни дня без важных документов! Где мне нужно расписаться?

– Работа не должна стоять на месте, – чуть кокетничая, ответила Карина. Все в управлении знали, что Юрий холостяк. Он по праву считался завидным женихом, и Карина ему явно симпатизировала. Юрия в девушке привлекала ее сдержанность, граничащая с замкнутостью. Этим она напоминала Юрию его подопечную, работающую под псевдонимом Долли, о существовании которой Карина знать не должна.

– Тебе также привет от аналитиков вместе с очередным еженедельным обзором. – Карина подала ему конверты и журнал, в котором нужно было расписаться.

– Прием документов заверяю собственной подписью!

– Все непременно по правилам, в нашем деле по-другому нельзя, – серьезно произнесла девушка.

Юрий устроился за письменным столом и торопливо принялся вскрывать конверты.

– Я пошла? – выжидательно спросила девушка.

– Да-да, конечно… – ответил Краснов, уже пробегая глазами полученную аналитическую записку с визой руководителя. – Хотя… я вот… впрочем, ладно… об этом потом, – застенчиво промямлил Юрий.

– Как знаешь, – Карина разочарованно пожала плечами и вышла.

Первые строки аналитической записки заставили Краснова вчитываться в каждое предложение. Речь шла о появлении неизвестной болезни, вызванной новым вирусом, которую врачи назвали атипичной пневмонией. Вирус стремительно распространялся в Азиатском регионе, включая Гонконг. Юрий прочитал документ дважды и задумался. То, что болезнь имеет серьезную степень опасности для человека, было уже установлено, а если ее вирулентность окажется высокой, то возможна эпидемия не только в Азиатском регионе, но и в других частях мира. Пока было выявлено только несколько десятков случаев болезни, но, согласно записке, скорость распространения вируса оставалась непредсказуемой. Мысли о вирусе привели его к размышлениям о здоровье конкретной, небезразличной ему молодой женщины. Насколько уязвима Долли? Она же находится в эпицентре. Он думал о ней не как представитель Центра, а как мужчина, в чьей душе уже в который раз пробуждалась тревога о ее физическом благополучии. Несмотря на то что кураторы редко общались с подопечными, они всегда чувствовали себя немного в ответе за их судьбы. Разведка – это та редкая профессия, где люди, разделенные расстоянием, но объединенные одной идеей, относятся к соратникам как к членам одной семьи, одной тайной касты. Общность задач неизбежно порождает чувство ответственности друг за друга.

От размышлений отвлек телефонный звонок внутренней связи.

– Да, слушаю, – неожиданно осипшим голосом ответил Юрий.

– Ага, чувствую, уже прочитал аналитику, – догадался чуткий Сергей Холмогоров. – Не забудь взять остальные документы по нашему делу! Встречаемся через пять минут в приемной начальника.

Кабинеты начальников располагались на том же этаже. Места в них было побольше, но всего остального – сейфов для документов, шкафов для бумаг, пишущих машинок и прочих канцелярских принадлежностей – поменьше. Кабинет генерала Вершинина не был исключением. К рабочему столу начальника нелегальной разведки примыкал еще один стол, длинный, с рядами стульев для совещаний. В углу был установлен массивный сейф. Компьютеров было два – один для внутренней работы, а другой, на отдельном столике в углу, с выходом в Интернет.

Когда Холмогоров и Краснов вошли в кабинет, начальник вежливо встал.

– Здравствуйте, коллеги, проходите, присаживайтесь, – широким жестом Иван Владимирович пригласил подчиненных, а сам, оставив свое рабочее место, устроился напротив них, захватив с собой зеленоватую папку. «Личное дело Долли», – догадался Юрий Краснов.

– Кто из вас будет докладывать первым? – по-дружески спросил Вершинин.

– Можно я, товарищ генерал? – при этом Краснов вопросительно посмотрел на Холмогорова.

– Ну, давайте, – согласился начальник.

– Сотрудник особого резерва Долли находится в длительной командировке три с половиной года, – начал докладывать Юрий Александрович, – За это время она проявила себя как находчивый и инициативный сотрудник. В юности занималась плаванием, парашютным спортом, пулевой стрельбой, восточными единоборствами. В стране назначения сумела успешно легализоваться, получить образование и сейчас работает в редакции серьезного журнала. Среди ее контактов уже появились интересные, с точки зрения получения информации, люди. Никаких настораживающих и угрожающих безопасности моментов она не отмечала. Информация, полученная от Долли за последние месяцы, была реализована и получила положительную оценку руководства.

– Спасибо, Юрий Александрович, – мягко прервал его Вершинин, – это я в деле и так все прочитал. – Иван Владимирович положил ладонь на лежавшую перед ним на столе папку. – То, что она, как мы любили говорить, «комсомолка, спортсменка и просто красавица», я уже понял. Мне нужны нюансы, подробности произошедшего, ваше личное мнение о ее перспективах и выводы.

Краснов смутился.

– Продолжай, не стесняйся, – подбодрил его Вершинин.

– Хотел бы отметить, что за короткое время Долли завела ряд полезных знакомств, например с влиятельным местным журналистом, а также с семьей американцев, проживающих в Гонконге. Глава семьи, его псевдоним Элвис, является сотрудником американской фирмы, связанной с военно-промышленным комплексом США. По согласованию с Центром Долли разместила подслушивающее устройство в их квартире, и, учитывая то, что Элвис в основном ведет переговоры с руководством из дома из-за разницы во времени между Америкой и Гонконгом, мы получаем ценную информацию. Наша резидентура там очень довольна. Также Долли на связь была передана агент Лада, сотрудница Министерства финансов, с которой сложились доверительные отношения… – Краснов умолк и нерешительно посмотрел на Холмогорова.

– Это очень интересно. Кое-что я читал в деле. Видно, что у Долли есть потенциал. Не всем в первые годы так улыбается удача. Тем более что наш нелегал там одна. Обычно только работа в паре дает подобные успехи на начальном этапе. Предполагаю, что девушка целеустремленная. – Вершинин перелистнул несколько страниц, рефлекторно поправил слуховой аппарат. – Все это хорошо. А что скажете о ливанском инциденте, который поставил под угрозу все, что было сделано, не говоря уже о персональных рисках, перед лицом которых она оказалась?

– Товарищ генерал, позвольте, я перейду к этому, – нерешительно кашлянул Холмогоров, понимая, что реальный разговор только начинается.

– Рассказывай, Сергей Петрович.

– Долли была похищена в Бейруте одной из местных вооруженных групп в ходе поездки со своим знакомым. Совместно с ближневосточным отделом Падояна и его агентурой на месте мы установили местонахождение нашей разведчицы и разработали план мероприятий по ее освобождению. У нас планировался в том числе и силовой захват, однако этого не потребовалось. Нас опередил ее знакомый. У нас он проходит под псевдонимом Морис. Он освободил ее с помощью французских дипломатов. У них в Ливане прочные позиции, как вы знаете.

– Как так могло получиться? – ровным тоном спросил Вершинин, но в его глазах на мгновение можно было уловить жесткий огонек, который тут же погас. Это не укрылось от внимания опытного Холмогорова, но он тем не менее продолжил:

– Морис несколько месяцев до этого уже фигурировал в кругу ее связей, но на самом деле это оказалось более близкое знакомство, чем было описано Долли. Кроме того, она не сообщила в Центр, что едет с ним в Бейрут… – Сергей Петрович в нерешительности умолк.

– Продолжайте, продолжайте, – произнес Иван Владимирович чуть более холодно, чем раньше.

– Нам удалось выяснить, что само похищение, по всей вероятности, организовали французы не без участия самого Мориса, предположительно, чтобы проверить причастность Долли к китайской разведке. Во время допросов в плену похитители именно это пытались выяснить.

– Спрашивали только о китайцах? – Вершинин внимательно посмотрел на собеседника поверх очков.

– Да, именно так. О русском следе не было даже намека. Однако после этой истории стала очевидной причастность Мориса к французским спецслужбам, и сейчас мы выясняем детали через наши возможности. Иначе непонятно, как им удалось так легко освободить Долли. Если подтвердится наша гипотеза, то такое близкое знакомство с этим мужчиной может быть опасно для нее.

– Как сейчас обстоят дела у Долли? – поинтересовался Вершинин.

– По ее сообщениям, все в порядке. Возвратилась в Гонконг, Морис остался в Париже. Отношения они поддерживают, – разъяснил Холмогоров. – Но кто он, мы толком не знаем. Обстоятельства знакомства и инициатива контакта нам не известны. Степень влияния этого француза на Долли нам тоже достоверно не известна. Но предполагаю, велика. Иначе она бы за ним не бегала черт-те куда. Что она ему говорила, мы не знаем. Даже опытный нелегал может совершить ошибку и не заметить, а что уж говорить о начинающей разведчице. А если Морис разрабатывает ее, несмотря на пройденную в Бейруте проверку? Чем они пичкали ее в плену, мы не знаем. Что она могла им сказать? Вы можете гарантировать, что ничего? Она и сама может не помнить. А она нам говорит правду? Раз ведь уже соврала. Что, так и будем теперь играть в кошки-мышки? Есть идея отозвать Долли.

Вершинин снял очки, достал из кармана платок и принялся сосредоточенно протирать стекла.

– Ваше настроение я понимаю, Сергей Петрович, трудно взять на себя ответственность за все это, в том числе и за безопасность Долли, но ничего особенно тревожного пока я не вижу. Жалко было бы потерять уже легализированного нелегала. Сам факт того, что она справилась с нестандартной острой ситуацией, говорит о ее устойчивости к подобного рода стрессу. Мне все это напоминает период становления с неизбежными болезнями роста. Так бывает во всех профессиях, и разведка здесь не исключение. Может, дать этой девочке шанс?

– Иван Владимирович, – начал было Холмогоров, но его прервал телефонный звонок. Это была прямая линия директора Службы.

– Слушаю вас, – повернувшись в кресле, поднял трубку генерал. – Да, конечно, через пятнадцать минут буду. – Он положил трубку и поднялся, показывая, что разговор окончен. Холмогоров и Краснов тоже встали, приставили к столу стулья, готовые направиться к двери, но Вершинин жестом их остановил и продолжил:

– Коллеги, к сожалению, сегодня не договорили, у начальника что-то срочное, – сказал он, собирая бумаги в папку. – Вопрос сложный. Завтра соберемся еще раз, в расширенном составе.

– Иван Владимирович, хотел еще обсудить это. – Краснов достал из папки аналитическую записку о новом заболевании в Азии, которую он получил утром.

– О чем это? Срочное? – не прерываясь, спросил Вершинин.

– Срочное и важное. По поводу атипичной пневмонии, товарищ генерал. Какие будут указания? – спросил Юрий.

– Ах да, оставьте, я этим сегодня займусь. Сейчас нам важна любая информация об этой заразе. Ну и, конечно, нужно напомнить всем, кто работает в регионе, быть осторожными. Подготовьте им текст с предупреждением для ближайших сеансов связи. Я подпишу. Все, коллеги, спасибо и до завтра, – сказал он уже в дверях.

Выйдя из кабинета генерала, Юрий Краснов долго не мог собраться с мыслями. С одной стороны, где-то внутри ему очень хотелось оторвать Дашу от француза. Его непосредственный начальник был прав – Долли могла оказаться в опасной игре, которую Центр пока не понимал. С другой стороны, он знал, как болезненно будет возвращение Долли для нее самой. Рана от разрушенной любви, может, и заживет, а вот как пережить потерю стольких лет подготовки, усилий и амбиций…

Глава 3

Пхукет, Таиланд

Стелла издалека заметила яркую вывеску «РХ аптека» на одной из улиц туристического района Най Йанг. Бросив взгляд на часы, она мысленно похвалила себя. До условленного времени встречи оставалась минута. Как раз столько нужно было для того, чтобы перейти непрерывный гудящий поток скутеров и одновременно еще раз проверить, кто находится позади, чтобы окончательно исключить наружное наблюдение. Этот взгляд, почти без поворота головы, боковым зрением был отработан до автоматизма. Ничего подозрительного Стелла не заметила, а проверялась она уже почти полтора часа от района Ката, где она поселилась в гостинице. Разведчица появилась на встрече «чистой», выражаясь профессиональным жаргоном.

Шифровка, которую Стелла получила по радио неделю назад, не давала ей покоя. Она была короткой и содержала вызов на личную встречу с представителем Центра в следующую субботу в три часа после полудня. Место встречи, названное «Прибой» и лаконично описанное в шифровке, было ранее ей не известно. Следующий день, воскресенье, был запасным в случае непредвиденных обстоятельств. Стелле, привыкшей к определенному стилю приходящих из Центра телеграмм, было очевидно, что в этот раз дела обстояли более серьезно. Конечно же, будет разбор того, что произошло в Ливане. Чувство стыда за то, что она не поставила Центр в известность о подробностях любовной связи с Анри, чуть не обернувшейся трагедией, не покидало ее. Она понимала, что разговор будет непростым и ей придется оправдываться. Еще одно обстоятельство удивило в телеграмме: отсутствие опознавательного признака – предмета, который выделил бы ее среди других для встречающего. Это означало, что придет тот, кто знает ее в лицо. Если это ее куратор Юрий, то сможет ли он понять ее чувства и быть непредвзятым? Возможно, поэтому девушка, полагая, что на встрече будет именно он, тщательно готовилась к предстоящему разговору. Для встречи Стелла выбрала василькового цвета сарафан, едва доходивший ей до колен, и белые босоножки. Такая одежда вполне соответствовала обстановке и жаркой таиландской погоде.

Место встречи было подобрано с учетом всех требований. Справа от входа в аптеку, за стеклом офиса по продаже недвижимости, висели объявления о продаже домов с фотографиями. «Вполне оправданно, чтобы постоять пять минут, их разглядывая», – подумала Стелла.

Прошло минуты две, но никого похожего на Юрия не было видно ни в отражении в стекле противоположной стороны улицы, ни справа или слева, насколько Стелла могла видеть.

В это время из аптеки, галантно пропустив впереди себя молодую тайскую девушку, вышел мужчина лет пятидесяти в солнцезащитных очках, которого можно было бы принять за австралийского или немецкого туриста. Он был одет в темно-синие шорты и рубашку навыпуск с коротким рукавом в мелкий бело-голубой цветочный рисунок. На голове у него красовалась шляпа, которую Стелла много раз видела в местных уличных ларьках. Пляжные шлепки завершали образ непринужденного туриста.

Мельком взглянув на мужчину, Стелла повернула голову, продолжая искать среди прохожих Юрия, но в этот момент услышала голос и распознала фразу пароля. Она неторопливо повернулась. К ней обращался тот самый турист. Удивление вызвало и то, что пароль прозвучал на китайском языке без какого-либо акцента! Она автоматически произнесла заученный отзыв, также на китайском.

– Ну что, дорогая, очень рад тебя видеть, – по-китайски продолжил он. – Наши люди передают тебе большой привет, особенно Юрий… он как раз показывал мне твои фотографии, поэтому я тебя сразу узнал. Разговор у нас сегодня надолго, так что давай что-нибудь съедим для начала. Тут метрах в двухстах есть приличный китайский ресторан, пока там еще немного посетителей. Не возражаешь?

Интонация в голосе мужчины не предполагала возражений, и Стелла автоматически кивнула головой. Она все еще не могла связать вид типичного западного туриста с идеальным пекинским диалектом.

– Зови меня Чарли, – сказал мужчина, когда они поднимались по лестнице на второй этаж ресторана. – Если что, – продолжил он, – мы ранее встречались в Гонконге, в антикварном магазине около отеля «Пенинсула». Я коллекционирую фарфоровые статуэтки, и ты помогаешь мне разыскивать редкие экземпляры. О’кей?

– Да, понятно, – кивнула головой Стелла. Такая легенда ее устраивала.

Они выбрали стол в глубине зала у окна, и пока не подошел официант, у Стеллы оказалась пара минут, чтобы попытаться понять, чего можно ждать от представителя Центра, сидящего напротив нее.

Когда он снял шляпу и солнцезащитные очки, Стелла отметила, что мужчина был значительно старше, чем ей показалось. Ему было точно за шестьдесят, а может быть, даже ближе к семидесяти. Редкие седые волосы были зачесаны назад. Он был чисто выбрит, но цвет его зубов выдавал заядлого курильщика. У него были большие, но очень холеные, как Стелле показалось, руки. На левой руке, как подобает европейцам, было надето тонкое обручальное кольцо.

В его осанке, пронзительных серых глазах, во всем его образе чувствовалось присутствие человека власти – власти над подчиненными, к которой он давно привык.

– Какая у вас сегодня свежая рыба? – спросил он по-английски у подошедшего официанта.

– Гарупа, сэр, – склонился в легком поклоне официант.

– Сделайте нам на пару со специями, чтобы хватило на двоих.

– Обязательно, сэр. Рис, овощи к рыбе, сэр?

– Белый рис и брокколи в устричном соусе, хорошо? – Чарли вопросительно взглянул на Стеллу. – Пиво?

Девушка безразлично кивнула. В ее голове было смятение и даже страх перед этим человеком. Она поняла, что сегодня он будет решать ее судьбу.

– Два «Тайгера», – сказал он официанту и, когда тот удалился, повернулся к Стелле, явно понимая, о чем она думает, и, посмотрев ей прямо в глаза, с усталой улыбкой сказал: – Заставила ты нас поволноваться, дорогая.

Стелла вдруг почувствовала, как у нее в глазах появились слезы, и она, сама не понимая почему, крепко сжала обеими своими руками большую руку мужчины, а он накрыл ее руки своей другой рукой. Стелла, стыдясь своей слабости, отвела взгляд в сторону, пытаясь сдержать слезы. Так они молча просидели почти минуту, пока вновь не появился пожилой официант с двумя бутылками пива.

– Ваша дочь, сэр? – спросил он, глядя на Стеллу.

– Более чем дочь…

Стелла застенчиво улыбнулась. Наверное, первый раз за все время с начала встречи.

Разговор за столом продолжался по-китайски. О жизни в Гонконге, о прогнозе на финансовых рынках. Пиво показалось Стелле безвкусным. Когда принесли рыбу, Чарли искусно, точными движениями палочек сдвинул с костей белую сочную мякоть рыбы, лежавшей между ними на блюде.

– Дай-ка мне твою тарелку, – сказал он, положив Стелле лучшие куски. – Везет вам здесь в Азии на еду.

После обеда, расплатившись наличными, Чарли встал из-за стола и вежливым жестом подал Стелле руку.

– Ну вот, теперь можем прогуляться и спокойно поговорить.

Пройдя пару кварталов среди магазинчиков, торгующих контрафактными сумками и одеждой ведущих мировых брендов, они вышли на пляж. Бушевавший за несколько дней до этого циклон покинул остров, но волнение все еще было сильным, и купающихся в море было немного. В воздухе висела взвесь капель воды, принесенных ветром с белых гребней волн. Чарли снял сланцы, взял их в руку и босиком шагнул с тротуара на песок. Стелла также сняла свои босоножки.

– Ну давай, рассказывай. Можно по-английски, если тебе так удобнее. И подробно, с самого начала твоего знакомства с Анри.

Стелла охотно переключилась на английский. Ее рассказ был долгим, Чарли не перебивал, но время от времени задавал уточняющие вопросы. За разговором они прошли весь тянувшийся почти на километр пляж, развернулись и двинулись обратно, периодически по щиколотку утопая в мокром песке. Когда Стелла наконец умолкла, исчерпав факты, на несколько минут между ней и человеком из Центра повисло тягостное молчание.

– Вы меня теперь отзовете обратно? – первой нарушила молчание Стелла.

– Не надо говорить глупостей, – с жесткой ноткой в голосе отрезал Чарли. – Тем более что ты сама в это не веришь… Если бы Центр хотел тебя отозвать, то мне не было бы смысла лететь сюда. Но не скрою, что предложения такие были. Не надо тебе объяснять, что факт того, что ты скрыла от нас свою любовную связь с иностранцем, Центром расценивается как грубейшая ошибка. Это удар по доверию к тебе. Ты же знаешь, что наша работа возможна только на основе взаимного доверия. Врать ты можешь кому угодно, кроме как себе самой и Центру.

Чарли выдержал долгую паузу и продолжил:

– Так что вот, моя дорогая, это было непросто, но мне и нашему высокому начальству на этот раз удалось тебя отстоять, – повторил Чарли. – Тебе повезло. Ты на хорошем счету в плане оперативной работы, у тебя есть потенциал. Мы ценим тебя и хотим, чтобы и твоя карьера, и личная жизнь сложились успешно. Между нами говоря, мне пришлось в этот раз взять удар на себя. Когда три года назад принималось решение о твоем отъезде на боевую работу, было предложение подержать тебя на подготовке еще год. У нас тогда был на подходе один парень, который, уверен, тебе бы понравился.

– Интересно, я об этих планах ничего не знала, – внезапно оживилась Стелла.

– Но ты тогда уже была готова к выходу, ты прямо рвалась в бой. Мы побаивались, что любая задержка могла бы тебя демотивировать. Ты могла, что называется, перегореть. И тогда я настоял на том, чтобы тебя вывели на боевую работу. Одну.

– Вы настояли? Но мы никогда не встречались, я даже не слышала о вас, – искренне удивилась Стелла.

– И никогда бы ни встретились, – улыбнулся мужчина. – Но поверь, я очень хорошо знаю тебя. И вполне понимаю твои чувства к этому французу, хотя, если честно, лучше бы их не было… Но, согласен, парень он симпатичный!

Они молча прошли несколько шагов по песчаной кромке.

– Скажи, ты иногда засматриваешься на маленьких детей? – неожиданно спросил Чарли.

– Не особенно, – ответила Стелла. – Если честно, не остается времени думать об этом.

– Это обязательно придет, поверь мне, – философски заметил Чарли. – Ты знаешь, человеческая натура так устроена, хотим мы или не хотим, но мужикам в нашей профессии проще. Влюбился, покрутил роман и побежал дальше. А вот у вас все много сложнее, моя девочка. Вы, если реально влюбляетесь, то безрассудно, бесповоротно и целиком. И вам в таком состоянии бесполезно что-либо объяснять. Извини, но это так. Я знаю, что говорю. Всякое видал.

Собеседники несколько минут стояли молча.

– Скажи, а ты сейчас могла бы расстаться с Анри? – спросил Чарли после паузы.

– А что, нужно расстаться? – Стелла решительно повернулась к Чарли и посмотрела ему прямо в глаза. У нее опять навернулись слезы. – Вы уже приняли решение?

– Нет, еще не приняли, – собеседник выдержал прямой взгляд девушки и спокойно добавил: – Вот за этим я сюда и прилетел. Послушай, после твоей ливанской авантюры мы занялись Анри очень серьезно. Он сотрудничает с французскими спецслужбами, это уже подтверждено. Нет, он не кадровый сотрудник, а просто агент, но ценный. Ты же знаешь, он окончил один из лучших университетов, у него светлая голова, он отлично разбирается в компьютерах, может залезть в любую систему. Этим он им и интересен. Есть у нас также сведения о том, что человек, который представился секретарем французского посольства в Бейруте, является резидентом их разведки. Именно он занимался организацией твоей проверки. До этого работал в Турции и Саудовской Аравии. Занимался нашим Кавказом, в том числе координировал финансирование исламских боевиков. Судя по всему, он остался удовлетворен результатом операции, и ты смогла убедить их в отсутствии твоих связей с китайцами.

– Мне тоже показалось, что они мне поверили, – поспешила добавить Стелла.

– Ты молодец! Выдержала такое испытание! Мы предполагаем, что им необходимо было удостовериться, что ты «чистая», чтобы разрешить твоему другу продолжать роман с тобой. Это очень показательно и означает, что твой бойфренд для них важен. Он нас тоже интересует. После того как они тебя проверили и ничего не заподозрили, было бы глупо упустить возможность с ними поиграть.

– Что же вы задумали?

– Есть идея! – Чарли жестом указал на небольшой сквер, примыкающий к пляжной зоне, и собеседники прошли туда и заняли одну из скамеек. Устроившись поудобнее, Чарли продолжил.

– Мы предлагаем тебе хорошенько изучить Анри. Всего о нем мы не знаем, но хотели бы составить исчерпывающий портрет этого человека. Решение зависит полностью от тебя. Если в один прекрасный момент ты поймешь, что что-то не так или просто решишь с ним порвать, мы тебя поймем. Я знаю, что ты его любишь, но ты должна быть уверенной, что сможешь продолжить свою работу при таком раскладе. Это риск не только для тебя, но и для всех нас, потому что мы в Центре отвечаем за тебя.

– Он очень хороший человек!

– Это не аргумент, моя дорогая, – задумчиво сказал Чарли. – Подумай только, я вернусь и скажу: «Стелла считает, что он хороший человек».

– Я сильнее его, – вдруг вырвалось у Стеллы, – я смогу его контролировать.

– А вот это уже аргумент, – задумчиво сказал Чарли после паузы. – Контролировать тебе пока нужно себя и отношения между вами. Мы постараемся поработать с ним через другие возможности. Тебе ничего предпринимать не нужно, просто наблюдай и изучай его характер и контакты. Самодеятельность сейчас не нужна и даже опасна.

– Конечно, я все это прекрасно понимаю!

– Вот и прекрасно, – подвел итог Чарли. – А теперь нам пора прощаться.

В глазах Стеллы мелькнули искорки неподдельной радости. Она была счастлива от того, что цель приехавшего из Центра человека была не разорвать ее отношения с любимым. Чарли дал ей шанс.

– Я посажу тебя в такси, это будет началом твоего проверочного маршрута. Придумай место, где ты хотела бы выйти. Дальше продолжишь пешком. Я тоже проверюсь, чтобы убедиться, что наша встреча никого не заинтересовала, хотя вообще-то маловероятно. Тайцам мы не интересны, в их дела мы не лезем. Да, немедленно сообщи, когда вернешься в Гонконг, мы будем ждать весточки от тебя. – Чарли широко улыбнулся и направился вместе со Стеллой к дороге.

Глава 4

Гонконг

Толстое стекло отделяло немолодую китаянку от инфекционной палаты, внутри которой на больничной койке лежала на животе ее старшая сестра. Удушливый кашель сопровождал каждый вздох зараженной женщины, время от времени она впадала в бред. Несчастная заразилась, когда эпидемия вспыхнула в ее густонаселенном жилом комплексе. Заразилось несколько сотен человек, предположительно через систему вентиляции или кнопки лифта. Состояние больной резко ухудшилось после трех дней в больнице, и врачи были беспомощны. Больная не могла даже сесть в кровати, каждое движение оборачивалось сильнейшей болью в груди и отдавалось в лопатки. Инфекционист, наблюдавший за ней, только что озвучил родным самый мрачный прогноз.

Страх жителей Гонконга нарастал с каждым днем. Самое ужасное заключалось в том, что люди не знали, как можно противостоять нежданно нагрянувшей беде. Улицы выглядели пустынными, защитные маски редких прохожих наводили на угрюмые мысли и никак не внушали чувство относительной безопасности. В глазах тех, кто осмелился выйти на улицу, читалась растерянность, каждый видел в другом потенциальную опасность, которой, казалось, невозможно было избежать, и оставалось только уповать на счастливый случай и надежду, что вирус не настигнет его. Средства массовой информации лишь усугубляли обстановку, пугая людей высокой смертностью заразившихся. Незримый враг продвигался в Гонконг из сопредельных районов Южного Китая. Этот вездесущий дьявол был назван атипичной пневмонией, или ТОРС. За недолгий период борьбы с ним ученые не успели по-хорошему изучить вирус, чтобы предложить лечение. Количество заболевших в странах Азии росло, и смертность приближалась к двадцати процентам. Иными словами, погибал каждый пятый заразившийся. Однако человек живет не относительными числами, а конкретными чувствами и эмоциями. Китаянка переживала за умирающую сестру, а русская разведчица, испытывая собственный страх перед вирусом, также думала о семье своего надежного агента.

Работа с агентами из числа местного населения является неотъемлемой частью работы разведчика-нелегала. Псевдоним Лада был присвоен в Центре китаянке, сотруднице офиса финансового секретаря гонконгского правительства, с которой Стелла встречалась уже больше года. Женщина была уверена, что помогает китайцам, а не русским. Она передавала весьма полезную информацию, и ценность такого агента была неоспорима. Очередная встреча с Ладой оказалась малоприятной – ее сестру не удалось спасти.

Несмотря на введенные ограничения в городе и смерть родственницы, Лада вовремя прибыла в условленное место. Вдвоем женщины побродили по пустынной набережной, присели на скамейку возле закрытого кафе с видом на пролив Виктория и в основном молчали. Стелла не решалась задавать вопросы, но своим присутствием и участливым взглядом она хотела поддержать агента, давно ставшую ей подругой.

– Тебе не нужно бояться. Я не заразная. Я уже сдавала анализы, результат отрицательный, – нарушила молчание Лада и принялась подробно рассказать, как протекала болезнь у сестры и как она умирала. Слушая собеседницу, девушка представила себя на месте умирающей в кислородной маске, в окружении врачей, которые в защитных костюмах смотрят на нее сквозь прозрачный пластик очков и скорее внушают ужас, чем успокоение. Нужно было взять себя в руки, и Стелла предложила Ладе в качестве материальной поддержки заранее приготовленный конверт с деньгами.

Домой Стелла возвратилась в ужасном настроении. Ей было страшно и вдруг неимоверно захотелось вернуться в детство, вновь стать маленькой девочкой и броситься в объятия отца, чтобы он прижал ее к себе, защитил от всех бед и напастей, ласково шепнул на ухо: «Не бойся, дочка, я с тобой». Но детство осталось в прошлом, и не было той прежней безмятежной жизни с мамой и папой. Вместо этого была легенда, предложенная коллегами в Центре, в которой даже не досталось места родителям. Их заменили вымышленными дальними родственниками в Англии.

На следующее утро из Парижа позвонил Анри и, как и неделю назад, настоятельно советовал Стелле покинуть Гонконг и переехать на время к нему в Париж. Со дня на день могли ввести карантинные ограничения, и тогда ей будет уже труднее выехать.

– Бери отпуск и прилетай ко мне! Здесь безопаснее. Я уже забронировал отдых на горнолыжном курорте Лез-Арк в самом сердце Французских Альп. Свежий воздух пойдет тебе на пользу!

Стелла медлила с ответом, потому что без согласования с Центром она не могла покинуть страну. Когда шифровка наконец пришла, она содержала долгожданное решение: «Учитывая сложную эпидемиологическую обстановку в стране пребывания, Центр считает целесообразным предпринять меры личной безопасности и советует временно покинуть Гонконг. Необходимо обосновать ваше отсутствие перед контактами и на работе. Встречи с Ладой на время заморозить. Все технические средства связи взять с собой. Квартиру в Гонконге сохранить и по возможности внести плату за аренду на несколько месяцев вперед. О состоянии здоровья, конкретных сроках и месте вашего пребывания регулярно сообщать в Центр».

Стелла вздохнула с облегчением. Объяснить ее решение об отъезде из города соседям и знакомым не составит труда! Почти все из ее окружения знали о ее романтических отношениях с французом. Решено, завтра же она напишет заявление на отпуск и купит билет в Париж.

Через несколько дней Стелла уже сквозь иллюминатор самолета провожала взглядом тонущие в сизой дымке небоскребы Гонконга и бирюзовые воды пролива Виктория. Она покидала город, но надеялась, что вскоре жизнь здесь наладится, и она вернется. Впереди ее ждал Париж и, конечно же, Анри.

Внутреннее напряжение начало отпускать только в аэропорту Шарль де Голль после приземления. На смену усталости от длительного полета пришла радость и предвкушение встречи с любимым. Чтобы увидеть его, пришлось для начала пройти через тепловизор для измерения температуры в зоне контроля, а потом выстоять длинную очередь на паспортном контроле. И вот уже ликующий Анри крепко сжимает ее в своих объятиях. Он с нетерпением ждал, когда исчезнет то огромное расстояние, которое разделяло их, он мечтал вновь почувствовать тепло ее рук, мягкий шелк ее волос и заглянуть в бездну ее карих глаз. А Стелла ощущала, как все страхи и переживания последних недель наконец отступали. Она обмякла в сильных руках Анри. В этот момент никто другой ей не был нужен на этом свете. Какое счастье, что это был не сон!

Неделя в Париже пролетела мгновенно, и казалось, что счастью влюбленных не было конца. Несмотря на промозглую погоду, они часто после возвращения Анри с работы гуляли по освещенным тусклыми фонарями улицам и частенько ужинали в небольшой таверне по соседству с квартирой. В течение дня Стелла была предоставлена сама себе, и это позволило ей подготовить первое тайнописное письмо в Центр и сообщить о благополучном прибытии во Францию и о планируемой поездке в горы.

Под руководством Анри необходимая зимняя одежда и лыжная экипировка были приобретены, дорожный маршрут проложен с остановкой в Лионе и автомобиль арендован. Дорога из Парижа до Лиона на машине заняла целый день, но это было путешествие, полное новых для Стеллы впечатлений. Она с удовольствием поглядывала в окно и прислушивалась к рассказу Анри, который охотно взял на себя роль гида.

Лион, вечный соперник Парижа, произвел на девушку неизгладимое впечатление. Утро следующего дня началось с прогулки по Старому городу. Кафедральный собор Святого Иоанна Крестителя, который гордо возвышался над берегом реки Соны, как нельзя лучше гармонировал с узкими средневековыми улицами прилегающего квартала. Посещение города было бы неполным без того, чтобы посетить один из ресторанов этого гастрономического центра Франции и попробовать шедевры кулинарного искусства. По рекомендации консьержа гостиницы молодые люди отправились на обед в известный «бушон» – так называют уютные, оформленные на деревенский манер рестораны. Традиционную атмосферу ресторану придавали скатерти в красную клетку, медная посуда и всевозможные горшочки. Заказанные кнели из щуки, знаменитые лионские колбаски, паштет в бриоши и запеканка из макарон в сливочно-сырном соусе основательно подкрепили путешественников перед оставшимся отрезком пути.

Горнолыжная деревня, в которой Стелла и Анри должны были провести несколько следующих дней, располагалась выше других населенных пунктов массива Лез-Арк. Обворожительное местечко встретило молодых людей разноцветными огнями и беспечным ажиотажем туристов. Возле гостиницы располагалась удобная парковка, от которой до входа в невысокое здание в виде шале было рукой подать.

На следующий день, при первых лучах солнца, Стелла и Анри позавтракали и отправились в пункт аренды лыжного снаряжения. Сверкающие белизной склоны гор лишь кое-где перемежались темными перелесками и пятнами каменистых проплешин. Морозное утро напомнило Стелле раннюю сибирскую весну. Вокруг было пустынно и тихо. Только вдали с крутой трассы слышались редкие возгласы горнолыжников. Девушка побаивалась даже сделать первые шаги на склоне для новичков. Она крепко опиралась на лыжные палки, а возле ее ног склонился Анри и старательно застегивал крепления. Он проверил ботинки Стеллы и затянул их потуже. «Они неимоверно тяжелые», – пожаловалась девушка, но тут же отблагодарила любимого улыбкой за его заботу.

– А иначе нельзя, дорогая, – извиняющимся тоном отозвался он. – От этого зависит твоя устойчивость на трассе и качество поворотов, а значит, твоя безопасность как лыжника.

Будучи коренной сибирячкой, Стелла прекрасно чувствовала себя на беговых лыжах, но теперь ей предстояла сложная задача – показать себя полным профаном, едва ли не впервые увидевшим снег. Однако сделать это было несложно, так как маневрировать на скоростном спуске оказалось довольно трудным делом. Через полчаса выяснилось, что Анри не только опытный горнолыжник, но умелый и терпеливый инструктор. В свою очередь Стелла проявила себя как способная ученица, и к середине дня она, хоть и не очень уверенно, но самостоятельно скатывалась вниз. Когда у нее не получалось совершить поворот, девушка падала, одна из лыж отстегивалась, и она, лежа на снегу, ждала помощи Анри. А тот лихо подбирал укатившуюся лыжу и помогал ей встать и продолжить спуск.

Кроме катания, горнолыжный курорт предлагал множество развлечений, которые туристы всего мира называют «апре-ски», буквально в переводе с французского – «после лыж». Зимой темнело рано, и поэтому вечерние развлечения были в изобилии, от сауны и бассейна до бара и бильярда. Анри и Стелла не упускали возможность попробовать всевозможные развлечения.

Несколько дней подряд Стелла продолжала самостоятельно совершенствовать лыжные навыки на учебном склоне. Анри же отправлялся на дальнюю трассу для продвинутых слаломистов, куда нужно было добираться на двух подъемниках. За два дня до отъезда, ранним утром, на горе Стелла заметила молодого человека в синем костюме и ярком оранжевом шлеме, который старательно отрабатывал технику поворотов. Девушка невольно наблюдала за незнакомцем. Судя по его осторожным движениям и неуверенности, он тоже был новичком. Остановившись после очередного спуска, чтобы поправить ботинок, Стелла была уверена, что никому не мешает, но когда она подняла голову, то увидела стремительно приближающегося к ней того самого лыжника. Казалось, что столкновения избежать было невозможно, но за несколько метров до Стеллы мужчина упал на снег, кубарем покатился и замер у самых ног девушки.

Стелла сбросила защитные очки и наклонилась над парнем.

– Все в порядке? Вы не ушиблись? – испуганно спросила она на английском языке.

– Простите меня. Я такой неуклюжий, – молодой человек тоже ответил на английском, но с типично французским акцентом. Он снял шлем и встал во весь рост. Стелле показалось, что она уже где-то видела этого голубоглазого блондина.

– Меня зову Филипп Бомон, – представился он и протянул девушке руку. – Идемте подбирать наши лыжи, – усмехнулся он. – Я никак не могу привыкнуть к тому, что они сами отстегиваются при первом же неловком движении.

– Меня тоже это раздражает. Кстати, я Стелла Лэй.

В это время с горы спустился Анри. Он еще издалека заметил инцидент и поспешил на помощь.

– Что случилось? – озабоченно спросил он. – Любимая, все в порядке?

– Не беспокойся, дорогой, – сказала Стелла, – вот только лыжи убежали.

– Филипп, – представился еще раз молодой человек.

– Я помню вас, – усмехнулся Анри, – мы в бильярд вместе играли.

– Верно! Вы отличный игрок! Я очень сожалею о том, что случилось несколько минут назад, – промолвил Бомон. – Позвольте мне пригласить вас обоих на обед?

– Дорогая, как ты считаешь? – Анри повернулся к девушке.

– Мне кажется, надо принять приглашение, иначе Филипп так и останется с комплексом вины перед нами, – пошутила Стелла.

Ресторан, который предложил Филипп, издалека напоминал большую охотничью заимку, заваленную почти по самую крышу снегом. Однако это оказалось обманчивым впечатлением – внутри было просторно, а терраса с другой стороны позволяла в солнечную погоду обедать на свежем воздухе. Но, учитывая холодный ветер в этот день, Филипп предложил столик рядом с камином. Стелла, сняв свою лыжную куртку, выглядела более чем эффектно в темных обтягивающих лыжных брюках и белом вязаном свитере с объемным воротником.

Филипп рассказал о себе. Он был родом из Нормандии, родился в Руане, затем окончил Страсбургский университет и сейчас работал в инвестиционной компании, которая вкладывалась в новые компьютерные технологии. Это очень заинтересовало Анри, и беседа тут же приняла оживленный характер. Стелле оставалось лишь наблюдать, как мужчины, найдя общий язык, обсуждали достижения в области технологических разработок. Новый знакомый импонировал девушке, ей нравилась его немногословность и умение кратко излагать свои мысли. Этот вечер по-настоящему доставил удовольствие всем троим.

– Жаль, что у меня уже на послезавтра билеты на поезд. Уезжаю в Париж, – посетовал Филипп.

– Мы тоже уезжаем, только на машине. Может, ты откажешься от поезда и поедешь с нами? Мы только будем рады твоей компании, – перешел на «ты» и задорно предложил Анри.

– А что, это отличная идея! Вместе нам будет веселее! Часть бензина я вам оплачу, – не заставил себя долго уговаривать Филипп.

Глава 5

В Пятом округе Парижа близ Сены, на том месте, где раньше находились аббатство Сен-Виктор и винный двор, ныне возвышается изумительное по своей красоте и необычности архитектуры здание Института Восточного мира. Его стеклянные стены по замыслу современного архитектора были закрыты одинаковыми металлическими маштрабиями[1], выполненными в стиле арабских орнаментов, которые в совокупности создавали образ изысканного восточного рисунка.

Именно на этом месте условился встретиться Филипп со своими новыми приятелями через несколько дней после их прибытия в Париж. Стелла, не знакомая в полной мере с культурной жизнью французской столицы, вначале удивилась, но Анри объяснил ей, что кроме учебного заведения в этом институте располагается интереснейший музей арабского искусства, а также кафе и смотровая площадка на уровне девятого этажа, где можно прекрасно провести время и полюбоваться видами округи.

Филипп Бомон вызывал у пары дружескую симпатию, а у Стеллы даже восхищение его умом и рассудительностью, но повода для ревности Анри она не давала. Приятельские отношения ее вполне устраивали. Скорее всего, Филипп выбрал Институт Восточного мира для экскурсии, чтобы сделать приятное Анри, учитывая его ливанские корни. Предложение было с восторгом принято.

Друзья, не торопясь, рассматривали артефакты древности, предметы искусства и культуры Востока, собранные в выставочном зале. Анри в части экспозиции, посвященной Ирану и Ливану, даже выступил экскурсоводом. Было заметно, что он гордился причастностью к восточным народам. Стелла не имела больших познаний в ближневосточном искусстве и археологии и новую для себя сферу культуры старалась воспринимать с энтузиазмом начинающего культуролога, перед которым открываются новые рубежи познания. Она живо интересовалась происхождением и эпохой создания многочисленных фигурок и предметов.

Больше, чем коллекцию музея, Стеллу впечатлил интерьер здания, его конструкция и убранство. За все время пребывания там девушка не встретила ни одной скучной темной детали. Повсюду использовалось стекло и сверкающий металл, включая мебель. Поднимаясь в скоростном лифте, похожем на хрустальную колыбель, она испытала легкое головокружение и взмолилась:

– Мы изучаем коллекцию уже два часа, я изрядно утомилась от этого великолепного, но замкнутого пространства. Может, поднимемся на смотровую площадку?

– Конечно, любимая! – мгновенно отреагировал Анри. – Надо было раньше сказать, а то мы с Филиппом увлеклись разговором на тему высокого искусства Востока, – виновато улыбнулся он.

Перед дверью, ведущей на террасу, в кармане Анри зазвучала трель звонка. Он, одной рукой вынимая телефон, поднес указательный палец к губам и махнул своим спутникам, чтобы они не останавливались. Однако те решили его подождать.:

– Привет, Ник, слушаю тебя… понял, сегодня хочешь отдать?.. прямо сейчас?.. ну хорошо, – неуверенно согласился Анри. – Я, то есть мы, сейчас на смотровой площадке Института Востока… хорошо… дождусь. Через полчаса? Ок! – молодой человек убрал телефон в карман, посмотрел на часы и произнес: – Давайте выйдем, у нас есть время!

От прохладного воздуха и смены обстановки Стелла мгновенно взбодрилась. Перед глазами открывался потрясающий вид на необычный район Парижа. Анри увлек ее поближе к ограждению и нежно обнял. Филипп немного растерялся и деликатно отошел в сторону.

Стелла задумчиво смотрела вдаль. На минуту она позволила себе представить берег далекого могучего Байкала, а потом зябко поежилась.

– Здесь, наверное, замечательно в теплое время года, а сейчас хочется спрятаться в кафе и выпить чего-нибудь горячего.

– Полностью тебя поддерживаю, – ответил Анри и предложил Филиппу тоже погреться и заодно перекусить.

– Я предлагаю сразу заказать чай с мятой. Не возражаете? – предложил Филипп.

– Чудесно! – отреагировал Анри.

– А когда принесут чай, можно будет выбрать что-нибудь еще? Я угощаю, – предложил Филипп и продолжил: – Анри, я поражен твоими познаниями в области восточной культуры и археологии! Это твое увлечение?

Анри загадочно улыбнулся:

– Это зов моих предков. Как ты понял, я обращал ваше со Стеллой внимание главным образом на ливанские экспозиции или, в редких случаях, на иракские… Дело в том, что моя семья родом из Ливана, и я интересуюсь историей и культурой этой страны, мой папа там родился и вырос, поэтому в детстве я часто проводил летние школьные каникулы у дяди Фарида… – Он неожиданно умолк, покосился на Стеллу, испугавшись, что упоминание имени родственника напомнит ей о неприятных минутах ее похищения в Бейруте. Однако его опасения были напрасны. Стелла не очень-то обращала внимание на разговор Филиппа и Анри, она внимательно изучала меню. По крайней мере, так казалось… В действительности ей были очень интересны откровения, на которые с друзьями он решался нечасто. Анри тем временем продолжил разговор:

– Для обычного посетителя некоторые артефакты, найденные в той или иной местности Ливана, практически ничего не значат, но для меня это напоминание о хорошо знакомых местах, где я бывал и даже присутствовал во время раскопок, а мои познания о той или иной вещи получены от самих ученых-археологов. Для меня все эти сохранившиеся статуэтки хранят тепло моих предков…

– Но ведь ты родился в Париже?! – удивленно воскликнул Филипп.

– Да, конечно, я люблю Францию. Здесь прошло мое детство, здесь я родился, вырос, учился, но… не более того… – Прервав мысль на полуфразе, Анри приподнялся с места, приветственно помахал рукой входящему в кафе мужчине и воскликнул: – Привет, Ник! Мы здесь!

К столику подошел невысокий брюнет лет сорока с дружелюбной улыбкой. В руках у него была папка из мягкой кожи с логотипом люксового бренда Монблан.

– Это мой коллега по работе, Ник Орлофф, он американец, – представил мужчину Анри, а тот, глядя на Стеллу и Филиппа, еще шире улыбнулся и на плохом французском произнес:

– Очень рад знакомству!

– Присаживайся, Ник. Здесь ты можешь говорить на английском. Стелла приехала из Гонконга и еще не выучила французский, а мой приятель Филипп хорошо владеет английским, – пояснил Анри. Американец присел на свободный стул и положил папку себе на колени. Стелла пристальнее всех разглядывала присоединившегося к ним коллегу. Ее смутило русское звучание фамилии нового знакомого – Орлофф, – это то же самое, что фамилия Орлов. Имеет ли он отношение к России, если да, то какое? Говорит ли он по-русски или он всего-навсего потомок давно переехавших в Америку иммигрантов?

– Ты что-нибудь хочешь, Ник? Мы заказали чай с мятой, – спросил Анри, высматривая официанта, и, увидев его, призывно взмахнул рукой.

– Чудесно, – весело отозвался американец. – Я тоже с удовольствием попробую. Говорят, что здесь его готовят по-особому.

– Именно, – подтвердил Анри и попросил подошедшего официанта добавить в заказ еще один стакан чая.

– А я, пожалуй, съем крок месье, – добавила Стелла.

– Замечательный выбор! Я тоже обожаю этот французский сэндвич с ветчиной и сыром! – восхищенно произнес американец.

Анри похлопал друга по плечу:

– Ник, я вижу, ты становишься настоящим французом. Мы как раз здесь серьезные темы обсуждаем. О родине, о наших корнях, о наследии традиций и культуры. Так вот… – продолжил начатую ранее мысль Анри, уже обращаясь ко всей компании, – для нас, восточных людей, очень важен культ предков. Я родился во Франции, но я не могу назвать себя стопроцентным французом. Я – ливанец, и для таких, как я, Ливан является отечеством, потому что там родились и жили наши отцы, предки, весь род. Мне близка культура Ближнего Востока. Я люблю ее и понимаю, хотя и не часто бываю на родине моих родственников. Для меня очень важно сохранить традиции восточной культуры в моем сердце.

Подошедший официант прервал эмоциональную тираду Анри. Он аккуратно поставил на стол четыре высоких стакана с затейливым узором и металлический чайник с толстым дном. Следом он подал Стелле заказанный крок месье.

– …Поэтому, – продолжил Мансур, когда официант отошел, – если мне вдруг однажды придется выбирать между Францией и Ливаном, я выберу последний, потому что это земля моих предков. К слову, у меня еще есть родственники в Ираке, и эта страна также мне небезразлична.

Стелла с умилением смотрела на Анри, потому что только что высказанная им точка зрения отвечала ее собственным взглядам на жизнь. Она очень хорошо понимала любимого, и это окрыляло ее. Вот только открыто выразить чувства она не имела права. Ее любовь к родине была непоказной, это глубокое чувство преданности своему народу и стране выражалось в ее делах. То, что она совершала, стараясь помочь отчизне избежать конфликтов и стать сильнее, должно было быть невидимым для других. Стелла была уверена, что она была не одинока в своих усилиях. Параллельно, где-то далеко и совсем близко, трудились такие же, как она, преданные делу и русской земле профессиональные разведчики.

– Интересные рассуждения! – удивился Ник. – Я даже и не догадывался, что для восточных людей настолько важны родовые корни, ведь они – я имею в виду тех же ливанцев, иракцев, сирийцев – так стремятся в Европу и готовы здесь ассимилироваться.

– Все-таки, по моим наблюдениям, во Франции многие иммигранты продолжают следовать своим традициям, – робко вступил в разговор Филипп. До настоящего момента он не участвовал в обсуждении, а только внимательно слушал и с любопытством посматривал на американца.

– Не хочу никого обидеть, но иногда иммигранты во Франции в погоне за соблюдением традиций ведут себя весьма вызывающе. Взять, например, ношение хиджаба в школах, – заметил Ник и покосился на Анри. – Вот, например, мои родственники родом из России, но они никогда не выставляют напоказ своих культурных предпочтений и обычаев.

– Американцев сложно назвать нацией, это скорее некая общность народов. Разве нет? – заметил Анри.

– У меня русская фамилия, но я не могу причислить себя к русским, скорее наоборот, я испытываю неприязнь к этой стране. Я в третьем поколении американец, полноценный гражданин США, о своем происхождении предпочитаю не упоминать, – продолжил свои рассуждения Орлофф. Стелла немного успокоилась. Похоже, Ник мало знал о России и, скорее всего, не говорил по-русски.

– Вы еврей? – позволил предположить Филипп.

– Да, – замялся Орлофф и, чтобы скрыть смущение, сделал очередной глоток чая.

– Во-первых, в Европу стремятся не все выходцы с Ближнего Востока, во всяком случае – пока, – поспешил сменить тему деликатный Анри, – а во-вторых, в том, что люди вынуждены покидать родные места, во многом виноват Запад. Посмотрите на отношение США к Ираку например, не сегодня-завтра грянет гром, и под каким-либо предлогом начнется битва.

– Не переживай, Анри, ничего серьезного не произойдет, – резко оборвал его Ник, – ну а если ты так волнуешься о своих родственниках, то я похлопочу, – засмеялся он. – А вы, мадемуазель, что думаете по поводу национальных ценностей? – Орлофф обратился к Стелле. Девушке не нравилось то, что Ник пытался доминировать в разговоре, но она все же приветливо улыбнулась.

– А у нас традиции передаются не только по национальному признаку, но и по роду занятий.

– Вот как? Позвольте узнать, как именно? – сверкнул темно-карими глазами Орлофф. Он явно проявлял интерес к девушке.

– Мои предки потомственные китайские шаманы.

– Вы опасная женщина?! – воскликнул Ник.

– Вовсе не опасная. Родиться потомственным шаманом мало, нужно, чтобы природа и духи тебя приняли. Я вот, откровенно говоря, не чувствую в себе сверхъестественные способности.

– То есть вы такая же, как мы все? – американец продолжал разговор в несколько развязной манере.

– Я считаю, что мы все уникальны, в каждом человеке находится целая вселенная. Эмоции, родовые корни, приобретенные знания, жизненный опыт, отношения с другими, наше здоровье, наше тело – это все отражает наше духовное начало. Мир человека многогранен. Главное – использовать свои внутренние силы для добра. Для этого не обязательно быть шаманом, – ответила девушка.

– Вы настоящий философ! – продолжил Ник.

– Шаманизм и считается древнейшей философией о происхождении человека и мира в окружении духов. Природа и человек всегда взаимосвязаны. Одно не бывает без другого. – Стелла чувствовала, как сама увлеклась рассуждениями.

– Мне бы очень хотелось продолжить наш разговор, но, к сожалению, я должен бежать. – Ник допил чай и аккуратно поставил пустой чайный стакан на стол, открыл папку, которую он старался не выпускать из рук, достал большого формата запечатанный белый конверт без надписей и протянул его Анри.

– Вот то, что я тебе обещал, – добавил он и, попрощавшись со всеми, поспешил к лифту.

Анри положил бумаги на стол возле себя и посмотрел на Стеллу. В его лукавом взгляде читалось облегчение:

– Наконец-то он оставил тебя в покое.

– Да, непростой он собеседник, – вздохнула девушка и тоже улыбнулась.

– И к тому же недостаточно деликатен для еврея, – флегматично произнес Филипп.

Стелла приподняла стакан, сделала глоток и так неловко поставила его обратно, что едва не выплеснула чай на документы. Анри мгновенно отдернул конверт в сторону и неожиданно, разозлившись, воскликнул: «Ну что ж ты делаешь, дорогая! Надо же быть осторожнее с важными бумагами. Ты же не хочешь, чтобы у меня были неприятности?!» Стелла виновато пожала плечами в ответ, но мгновенно оценила особенную реакцию на ее небольшую оплошность. Ее проницательность подсказывала, что, скорее всего, в конверте находится нечто важное.

Глава 6

Париж, Франция

В квартире на четвертом этаже дома на углу улиц Жавель и Курно Пятнадцатого округа Парижа натужно завывал пылесос, добросовестно собирая незаметную на светлом деревянном полу пыль. Наконец Стелла, нажав ногой на кнопку, выключила нагревшийся агрегат и отложила пылесборник-щетку в сторону.

Арендованная квартира Анри была небольшой, но такое уютное гнездышко из двух комнат и кухни его вполне устраивало, а появление Стеллы здесь на время азиатской эпидемии стало неимоверно радостным событием. Окна, выходящие на юг, делали жилище светлым и просторным. Из мебели было только самое необходимое – телевизор, рабочий стол, который по необходимости превращался в обеденный, светло-серый диван и журнальный столик в гостиной, кровать, шкаф-купе и пара тумбочек в спальне. На кухне умещался лишь откидывающийся кухонный стол, прикрепленный прямо к стене, пара стульев, холодильник и плита. Полочки для книг и канцелярских принадлежностей Анри пришлось расположить в гостиной в углу возле стола. Изюминкой квартиры была, несомненно, ванная комната с окном, из которого, если приоткрыть жалюзи, открывался вид на буро-оранжевые черепицы крыш близлежащих домов. А принимая ванну, можно было мечтать и любоваться небом. Ванная комната располагалась между гостиной и спальней, так что попасть в нее можно было с двух сторон. Настенные зеркала на противоположных стенах визуально увеличивали размер помещения. Опрятность и любовь Анри к порядку проявлялись в мельчайших деталях домашней обстановки: одежда, аккуратно сложенная в шкафах, порядок на кухне, убранная кровать и тщательно начищенная обувь. Каждая вещь лежала на своем месте. Своей организованностью Анри напоминал Стелле отца, который тоже был своего рода перфекционистом.

Стелла с удовлетворением окинула взглядом прибранную комнату, еще раз включила пылесос и одновременно взяла телефон с намерением набрать номер Анри. Нынешним утром он отправился на сутки в деловую поездку на юг Франции с одним из своих коллег.

– Дорогой, привет! – радостно воскликнула девушка, услышав голос Анри, и, чуть помедлив, выключила пылесос.

– Ты чем там занята? – последовал вопрос. – Уборкой?

– Угадал, – засмеялась Стелла.

– Трудно было ошибиться.

– А как у тебя дела? – перехватила инициативу девушка.

– Мы прибыли в Бордо. Здесь солнечная погода.

– Отлично! А в Париже опять пасмурно.

– В поезде я успел подремать, так что теперь с новыми силами могу взяться за дело. Но я уже скучаю по тебе!

– Я тоже скучаю. Позвони мне из отеля. Хорошо?

– Обязательно! Вечером. Сначала я поеду по делам, возможно, будет некогда. Освобожусь, сразу тебе позвоню. Ок?

– Договорились, – согласилась Стелла. Она отложила телефон в сторону и внимательно осмотрелась по сторонам. Казалось, что она что-то искала. После короткой паузы она принялась старательно протирать книжные полки влажной тряпкой. Ее взгляд остановился на фотографии в тонкой серебряной рамке, сделанной в Сингапуре в первые дни знакомства с Анри. На ней Стелла одной рукой поддерживала непослушную прядь распущенных волос и кокетливо улыбалась. Тут же нахлынули воспоминания о первом свидании в парке орхидей, очаровании от встречи и сильнейшем желании как можно дольше не расставаться с привлекательным иностранцем.

Вскоре уборка была закончена. Стелла приблизилась к столу и начала тщательно просматривать деловые бумаги Анри, а затем аккуратно возвращать их на место. Она старательно полистала несколько книг по компьютерному программированию, пробежалась глазами по визиткам, собранным в аккуратную стопку. Девушка искала документы, накануне переданные Ником в конверте. Мысль о том, что там может быть что-то интересное, не покидала ее. Ни конверта, ни документов на столе и на полках не оказалось. Оставалось единственное место – это ящик в одной из прикроватных тумбочек в спальне. Трогать ящик нужно было очень аккуратно – если Анри заметит, что Стелла его выдвигала, то оправдать это наведением порядка будет сложно. Однако девушка решилась и чуть потянула ящик на себя. Приоткрытая щель обнажила белый конверт. Стеллу охватил азарт. Она запомнила, вплоть до миллиметра, положение конверта и осторожно вынула его. К счастью, конверт был не запечатан. Скорее всего, Анри уже успел ознакомиться с его содержанием. Девушка присела на стул и уже без волнения стала разглядывать листы бумаги. На ее лице отобразилось удовлетворение от того, что текст был напечатан на английском, а не на французском языке.

Заголовок «Список интересующих нас лиц» насторожил Стеллу. Интуиция подсказывала, что документ важный. Девушку охватило воодушевление от такой невероятной удачи. Несколько десятков имен и фамилий были разделены на группы с указанием месторасположения и названием учреждений, которые, вероятнее всего, являлись банками. Напротив некоторых фамилий были добавлены номера, состоявшие из восьми или десяти цифр. По написанию имен и фамилий Стелла догадалась, что речь идет о выходцах с Ближнего Востока или арабских стран. Но какое отношение они имели к Анри? Неужели он выполнял задание американцев? Что конкретно их интересует? Вопросов появилось множество, но прежде всего было необходимо срочно скопировать документ. Сердце колотилось от опасности и везения одновременно, но это только мобилизовало ее, побуждало работать тщательно и безукоризненно.

Дальнейшие действия были делом техники. Она достала из сумочки пудреницу, открыла ее, а затем, нажав острием булавки на скрытую миниатюрную кнопку, сняла зеркальце с корпуса пудреницы. По обеим сторонам автоматически выдвинулись два ролика от объектива встроенного мини-фотоаппарата. Аккуратно положив первый лист на поверхность тумбочки, она сфотографировала его и затем проделала те же действия несколько десятков раз, чтобы заснять весь текст инструкции, не пропустив ни единого слова.

В момент, когда оставалось сфотографировать последнюю страницу, Стелла вдруг услышала шаги за входной дверью на лестничной площадке. Она напряглась. А что, если Анри только имитировал свой отъезд и сейчас войдет в квартиру с проверкой? Стелла поспешно уложила листы обратно в конверт и задвинула ящик. К счастью, прозвучала легкая трель звонка в соседнюю квартиру и послышалось короткое приветствие пожилой соседки, обращенное к пришедшим к ней гостям. Стелла выдохнула и спокойно закончила фотографировать страницы и вернула пудреницу в первоначальное состояние. Конверт с документами занял свое прежнее место, а разведчице предстояла не менее важная часть работы, которую она должна была проделать в другом месте. Девушка, не теряя времени даром, оделась и вышла на улицу.

Как только Стелла переехала из охваченного эпидемией Гонконга к Анри в Париж, встала задача срочно арендовать отдельное жилье для подготовки секретных сообщений и связи с Центром. К выбору конспиративной квартиры девушка отнеслась обдуманно – в полном соответствии с теми правилами, которым ее обучили еще в Москве.

Прежде чем сделать окончательный выбор, Стелла осмотрела несколько вариантов. Первый из них отпал сразу, как только девушка вошла в подъезд – в маленькой каморке сидела консьержка, а такой свидетель и контролер ей был не нужен. Второй вариант квартиры показался вполне подходящим, и Стелла даже встретилась с хозяином жилья, однако окна выходили во двор-колодец, соседние дома оказались значительно выше уровня квартиры, а это могло помешать чистому прохождению радиосигнала во время связи с Центром. Разочарованная девушка вынуждена была под благовидным предлогом отказаться. Каждый вариант требовал времени и усилий, да и должен был проходить тайком от Анри. Пришлось отказаться и от третьей квартиры – Стелла столкнулась в подъезде с полицейским в форме, который выходил из квартиры, очевидно, направляясь на службу. Такое соседство разведчицу никак не устраивало. И только за день до планируемой поездки Анри в Лион подвернулся подходящий вариант в столичном Латинском квартале.

Во второй половине девятнадцатого века французским бароном Османом была предпринята перепланировка Парижа. Именно тогда город претерпел значительные архитектурные изменения. Появились так называемые «османские кварталы», в которых дома образовывали сплошные стены, не имея ни малейших промежутков между собой. На первых этажах располагались магазины, рестораны, аптеки, банки и другие коммерческие предприятия, на вторых этажах жили их хозяева, а на третьих – самых престижных – состоятельные люди Парижа. Под самой крышей строилась мансарда, расчлененная на чуланчики «комнат для прислуги». Теперь в таких квартирах на самых высоких этажах жили, как правило, студенты.

Отправляясь на осмотр потенциальной конспиративной квартиры, Стелла продумала легенду для правдивого объяснения необходимости места проживания. Она оделась так, чтобы максимально походить на женщину, которая часто ездит в командировки: бежевый тренч поверх джинсов и белой блузки. Также прихватила с собой клетчатую дорожную сумку.

Узкие улочки «латинского» района навеивали воспоминания романов Виктора Гюго, прочитанные девушкой в школьные годы. Если бы не современные красочные вывески бутиков, многочисленных кофеен и не современная одежда прохожих, то можно было бы ощутить возврат в историческое прошлое Парижа. Латинским этот квартал назывался совсем не потому, что здесь жили выходцы из Латинской Америки. В давние времена поселение формировалось вокруг университета Сорбонна, где обучение велось на латыни, и этот же язык являлся средством общения студентов, приехавших сюда из разных мест. Постепенно латынь исчезла из употребления, а историческое название сохранилось. Традиционно в округе селились студенты, профессора и люди так называемых свободных профессий – писатели, юристы, врачи.

Прибыв по указанному адресу, Стелла вошла в неприметную дверь с улицы и воспользовалась старинным лифтом, который остановился на четвертом этаже. Дальше нужно было подниматься по узкой лестнице. Девушка постучала в дверь и услышала вежливое: «Открыто, заходите» на английском языке с явным французским акцентом. Высокая худощавая женщина средних лет в узкой юбке чуть ниже колена, кашемировом свитере и ярком шарфе вокруг шеи настороженно посмотрела на Стеллу и протянула руку для приветствия. Девушка слегка улыбнулась и пожала ей руку.

– Посмотрите, подойдет ли вам такое жилье? Смежная с комнатой кухня, шкаф, индивидуальное горячее водоснабжение и отопление, туалет – вот, собственно, и все удобства. Обычно я сдаю ее студентам. Вы по телефону объяснили, что часто бываете в Париже в командировках.

– Да, это так, – вежливо промолвила Стелла, осмотрела комнатку и улыбнулась. Невзрачный интерьер, сводчатый потолок, распахнутые старинные оконные рамы напомнили ей знаменитую картину Яна Вермеера «Девушка, читающая письмо у открытого окна». Стелла выглянула на улицу, и наружный пейзаж только усилил это впечатление – ничего, кроме стены соседнего дома и его покатой крыши, она не увидела. Душ, совмещенный с туалетной комнатой, выглядел более современно, чем кухонный угол, в котором, кроме узкого деревянного столика, посудного шкафчика, крохотной табуретки и электрического бойлера, ничего не было. Для убедительности Стелла внимательно осмотрела все детали жилища, хотя в действительности условия проживания ее не беспокоили – ведь жить здесь она не намеревалась.

– Мне эта квартира подходит, – уверенно произнесла Стелла, продолжая разговор на английском. Хозяйка квартиры, как оказалось, неплохо его понимала и могла объясниться.

– Вы уверены?

– Да. Я координирую снабжение магазинов китайских товаров во Франции. Мне изрядно надоело зависеть от гостиниц. Приезжая рано утром, там не всегда заселяют. А в полдень комнату надо освобождать, и что делать, если у меня самолет поздно ночью? Здесь я чувствовала бы себя комфортнее, часть вещей могла бы оставлять.

– Я понимаю. Ну тогда… – женщина подтвердила сумму аренды, указанную в газетном объявлении: – Четыре тысячи франков. Столько же залог.

– Чудесно! Это примерно шестьсот евро? – уточнила Стелла и, как будто оправдываясь, добавила: – Мне ведь в евро придется отдавать.

– Я за нее брала четыре тысячи франков, – твердо повторила женщина, видимо еще не привыкшая к запущенному в обращение евро. Она вынула из небольшой дамской сумки очки, достала калькулятор и принялась высчитывать сумму.

– Получается шестьсот десять… евро, но так и быть, пусть будет шестьсот.

– Вот и отлично! Я готова подписать договор.

В завершение всех формальностей Стелла отсчитала необходимую сумму, добавила еще столько же и протянула хозяйке. – Давайте я отдам сразу за три месяца вперед, чтобы вы были спокойны, а потом, когда этот срок закончится, и нас с вами устроит такое сотрудничество, то заплачу сразу за полгода вперед. Договорились?

Хозяйка была заметно удивлена, но от дополнительных денег не отказалась. Она тут же сделалась еще более ласковой и принялась словоохотливо объяснять, как пользоваться бойлером, плитой и душем, а напоследок показала Стелле, как открывать и запирать дверь, и вручила ей ключ. Затем они вместе спустились вниз и, попрощавшись, разошлись в разные стороны.

Сфотографировав из документа Анри «Список интересующих нас лиц» на миниатюрную камеру-пудреницу, Стелла прямиком отправилась на свою конспиративную квартиру для изготовления микроточки. Эта работа требовала времени и использования специальных средств. Она поднялась на лифте на четвертый этаж, преодолела оставшийся лестничный пролет до своей каморки и скрылась за дверями, закрыв ее на ключ. Из своей дамской сумочки она вынула заранее купленную почтовую открытку с конвертом и несколько инструментов для работы. Открытка соответствовала определенным параметрам, оговоренным Центром. Закончив филигранную работу по изготовлению микроточки, тонким пинцетом Стелла отсоединила от пленки микрочешуйку, затем острым лезвием надрезала уголок открытки, осторожно вставила туда едва заметный носитель информации и заклеила клеем. Потом, чтобы выровнять поверхность открытки, положила сверху увесистую книгу, которая лежала на тумбочке возле кровати. На конверте необходимо было указать номер почтового ящика в одном из городов Германии. Такие ящики в почтовых отделениях обычно открывались агентами, которые затем передавали пришедшую корреспонденцию сотруднику российской разведки. Преимущество такого абонентского ящика состояло в том, что его содержимое не отличалось от множества других писем и открыток, поступающих на имя получателя.

На самой открытке, которая после помещения на нее микроточки внешне выглядела неизменно, девушка написала воображаемой тетушке пожелания здоровья в связи с днем ее рождения. Оставалось только поместить открытку в конверт, запечатать его и сбросить послание в почтовый ящик на одной из парижских улиц. Стелла покинула квартиру и только на улице поняла, насколько сильно она устала от проделанной скрупулезной работы.

Глава 7

Опасность в этом районе Чечни поджидала за каждым поворотом, буквально на каждом километре «зеленки» – так на армейском жаргоне называли лесистую местность и густые заросли вдоль дороги. Весь путь от военной базы Ханкала до поселка Шали Юрий Краснов просидел на десантном отсеке БМП, прислонившись к теплой броне башни. Справа и слева от него расположились два бойца личной охраны, которую вопреки возражениям Юрия назначил командующий объединенной группировкой вооруженных сил на Северном Кавказе Владимир Молтенской. В свою очередь генерал получил подробный инструктаж и личную просьбу замначальника Управления нелегальной разведки Холмогорова беречь Краснова как зеницу ока. Сергей Петрович, как всегда, с тяжелым сердцем отправлял своего подчиненного в «горячую точку», но он понимал, что лучшей кандидатуры для выполнения очередной ответственной задачи, чем выпускник Рязанского воздушно-десантного училища, не найти.

Само задание предписывало описать, изучить на месте, а затем доставить все ценные документы из личных вещей террориста Резвана Читигова, которые накануне были обнаружены неподалеку от Шали в лесной зоне района, отчасти контролируемого боевиками. Главным опасением было то, что бандиты могут напасть на бронегруппу с целью отбить или уничтожить ценный трофей.

Командующий рассматривал несколько способов безопасно доставить сотрудника Службы внешней разведки к месту недавних боевых действий. Оба – наземный и воздушный – имели свои риски и преимущества. Краснов предпочел боевую машину пехоты вертолету. Генерал только облегченно вздохнул, понимая, что подопечный своим решением снял с него ответственность, и тут же дал команду подготовить довольно внушительную броневую группу сопровождения.

Перед отъездом Юрий Александрович ознакомился с краткой информацией о Читигове, которую помнил почти наизусть: «Резван Умарович Читигов. 22 апреля 1964 года рождения, поселок Шали. Чеченский террорист, зарекомендовал себя отчаянным и довольно жестоким командиром, специалист по сильнодействующим ядам и химическому оружию. В 1995 году принял участие в операции по захвату заложников в Буденновске. Его имя также связывают со взрывом на Манежной площади в Москве в 1999 г. Подозревается в связях с ЦРУ. Координирует финансовые поступления из-за границы».

Службу внешней разведки России интересовали любые сведения о Читигове, и особенно его связь с американцами. Было установлено, что этот этнический чеченец в прошлом служил по контракту в американской морской пехоте и там прошел обучение в элитной диверсионно-разведывательной школе. Предполагалось, что именно тогда его завербовало ЦРУ. Российская разведка не хотела упустить возможность заполучить новую информацию о деятельности этого террориста, который во время первого чеченского конфликта имел позывные «Буран» и «Минер».

Путь, который в любое другое время занял бы около тридцати минут езды на автомобиле, сейчас требовал более часа. Напряжение и тревожные мысли оставили Юрия после первых десяти минут, и он даже ненадолго задремал, но неудобное положение не позволяло полностью расслабиться. Бойцы бдительно наблюдали за прилегающей к дороге местностью, держа автоматы на изготовку. У ног Юрия сидел сопровождавший его от Москвы полковник Владимир Крючин, сотрудник Антитеррористического комитета ФСБ. Уже почти год Юрий Александрович взаимодействовал с этим подразделением для выполнения заданий, в которых имела интерес внешняя разведка.

В течение четырех лет в военном училище Юрий Краснов воспитывался как армейский офицер и, несмотря на то что уже долгое время работал в разведке, остался боевым офицером по своей натуре, образу мыслей, а порой и по поведению. Юрий испытывал дискомфорт от чрезмерной, как ему казалось, опеки, но поделать с этим ничего не мог. Он считал себя достаточно подготовленным бойцом, который не нуждался в дополнительной защите. В этот раз он успокаивал себя мыслью о том, что охрана сопровождения предназначалась не столько ему, сколько тому ценному и секретному грузу, который Юрий должен был доставить в Центр на обратном пути.

Колонна вошла в Шали, и бойцы, немедленно поставив оружие на предохранитель, опустили его стволами вниз – населенный пункт считался достаточно безопасным местом. Как только бронегруппа покинула поселение, телохранители вновь привели автоматы в боевую готовность и стали наблюдать за подступившей вплотную к дороге «зеленкой». При этом они не выглядели напряженными или взволнованными – их лица оставались абсолютно спокойными. Колонна, грохоча траками по мосту, преодолела речку Басс и буквально через несколько минут, не доезжая до села Агишы, свернула налево в лес, а еще через некоторое время остановилась на большой поляне, которая была оцеплена войсками.

– Дальше пешим порядком, – сказал один из бойцов, подтягивая повыше надетые на сапоги чулки ОЗК[2] из прорезиненной ткани, а затем спрыгнул на землю и тут же по щиколотку увяз в грязи – некогда первозданный зеленый покров уже был разбит гусеницами многочисленных боевых машин.

– Позывной Туз, – представился боец, а его напарник, усмехнувшись, произнес: – Какой он Туз, он Тузик, а я Валет.

– Ты не Валет, ты шестерка, – парировал Туз. Неизвестно, чем бы закончилась эта полушутливая пикировка телохранителей, если бы не подошедший к группе капитан-чеченец, который обратился к Крючину:

– Идем? Тут метров двести по лесу… в общем, недалеко.

Стараясь ступать на уцелевшую местами траву, Краснов в сопровождении своих охранников и полковника Крючина двинулся следом за офицером-проводником к опушке. Чуть углубившись в редкие заросли, Юрий первым делом старательно вытер о влажную после дождя траву тяжелую от грязи прорезиненную обувь и пошел дальше следом за бойцом. Через минуту тропинка, уже натоптанная военными, пошла резко вверх. Рифленые подошвы чулок скользили о прошлогоднюю листву, и всем идущим приходилось цепляться руками за ветви деревьев.

Наконец Юрий увидел оцепление из числа бойцов-чеченцев рядом со скалой, торчащей из крутого склона сопки. Повсюду валялись пустые консервные банки, обертки от галет и остатки провизии.

– Это они тут так пировали? – спросил Крючин.

– Нет, – смутился чеченец. – Мы уже двое суток здесь дежурим. Будем уходить, обязательно уберем, – заверил он.

– Ну, тогда хвалитесь трофеями, – сказал Краснов. – Будем изучать, – добавил он и покосился на ряд испачканных в земле противопехотных мин.

– Только сегодня последнее разминировали, – заметив его взгляд, пояснил боец, – Понатыкали вокруг… – А затем взмахнул стволом автомата: – Следуйте за мной.

Сделав несколько шагов к утесу, чеченец остановился и произнес:

– Вот. Саперы и химики уже поработали. Все безопасно, но перчатки все-таки надо надеть.

Юрий Александрович увидел внушительный по размерам потрепанный саквояж, который стоял на аккуратно постланной черной парниковой пленке рядом с зияющей дырой возле скалы.

– Тайник? – спросил он.

– Подземный схрон. Читигов, как крыса, прятался здесь, когда в Шали были облавы, а когда успокаивалось, он выползал и возвращался домой. Он ведь в этой местности родился и вырос. В Шали у него почти в каждом доме родственники. Трудно отловить шакала… но ничего, мы все равно его возьмем… Теперь у него нет надежного лежбища, – зло сплюнул боец и подал Краснову силиконовые перчатки.

Юрий из любопытства заглянул в темноту норы, затем присел на корточки и начал рассматривать содержимое саквояжа. Кроме камуфляжной куртки, штанов и пары носков в нем находилось снаряжение, документы, большой фотоальбом, аудио- и видеокассеты и компьютерные диски.

– Видимо, вы его застали врасплох. Даже зубная щетка здесь осталась, – усмехнулся Краснов, а боец только утверждающе заулыбался в ответ.

Юрий тщательно пересчитал диски и опасливо приподнял пластмассовый герметичный контейнер с несколькими заполненными прозрачной жидкостью шприцами и стеклянными ампулами.

– Это химики велели не трогать, возможно, яд. Коробку не вскрывать без спецов, – прервал его исследование чеченец. Юрий только понимающе кивнул в ответ.

Внимание Краснова привлекла пачка бумаг, которая выглядела как выписки с банковских счетов и могла быть подтверждением финансирования бандформирований из-за рубежа. Просматривая заляпанные грязными пятнами листы, Юрий заметил названия турецких, азербайджанских и азиатских банков. Это была поистине ценная находка! Такая информация в дополнение к сведениям, полученным из других источников разведки, была бы просто незаменима для руководства. Офицер аккуратно сложил листки вчетверо и спрятал под бронежилет во внутренний карман обмундирования.

На дне сумки оказалось несколько пачек фотографий стянутых резинками. Изображения скалящихся в объектив на фоне бивуака бандитов он сразу положил обратно в саквояж. Зато десяток фотографий были, скорее всего, сделаны в США на симпозиуме или учебе. Юрий поднес их поближе к глазам и начал разглядывать. Его интересовало не самодовольное лицо Читигова, а изображения тех людей, кого камера случайно запечатлела на заднем плане. Фотографии, сделанные на вечеринках после официальных мероприятий, могли оказаться особенно ценными.

– Думаю, что здесь нас ждет масса любопытных сюрпризов и неожиданностей… – промолвил он себе под нос.

– Что? – переспросил Крючин, который стоял рядом на коленях и тоже просматривал некоторые личные вещи бандита, демонстративно отводя взгляд от бумаг и фотографий, справедливо полагая, что ему лучше не совать нос в дела разведки.

– Нет. Ничего. Это я сам с собой разговариваю, – довольно пробурчал Юрий. – Володя, – обратился он к Крючину, – помоги упаковать все это добро, и надо обратно трогаться. Нам ведь еще до Москвы надо… засветло успеть…

Несколько минут Краснов и Крючин возились с саквояжем, но в конце концов завернули его в пленку и обвязали веревкой, которую им предложил чеченский спецназовец. На прощание оба бодро пожали чеченцам руки, а Крючин пообещал ходатайствовать перед командованием об их награждении.

Колонна из трех боевых машин пехоты и одного БТР стояла в полной готовности к отправке. Капитан, командир бронегруппы, увидев офицеров спецслужб, немедленно обратился к своим подчиненным: «По местам! Заводи!» И едва Краснов при помощи бойцов-охранников влез на броню, боевые машины разом зарычали и, выбрасывая клубы черного дыма, тронулись с места.

Выбравшись на трассу Агишты – Шали, колонна начала набирать скорость. Дорога плавно повернула влево и вплотную приблизилась к пойме реки. Справа на открытом пространстве шумела вода, а слева вплотную к трассе приблизилась «зеленка».

Юрий поглядывал на часы, прикидывая, сколько времени им потребуется, чтобы добраться до Ханкалы, где их уже должен был ждать вертолет. В это время он вдруг услышал два глухих хлопка дуплетом, и тут же впереди раздался взрыв, а следом резкий, разрывающий барабанные перепонки звук, как будто по металлу башни, на которую он опирался спиной, ударили огромной кувалдой. Один из охранников схватил его за рукав и увлек за собой на противоположную от обстрела обочину. Юрий упал вниз головой в обнимку с трофейным черным тюком. Сплевывая дорожную пыль, он перевернулся на живот, пытаясь разобраться в происходящем. А вокруг уже шла беспорядочная стрельба. Бойцы палили из автоматов по лесу на противоположной стороне речушки. Грохотал башенный крупнокалиберный пулемет соседнего БТР. Где-то, совсем рядом, вновь грохнул взрыв. В ушах Юрия зазвенело, и он почти перестал слышать происходящее.

Впереди, выбрасывая клубы яркого пламени и черного дыма, горела первая машина пехоты. На обочине лежало безжизненное тело бойца. Обмундирование на нем было залито кровью, а шлемофон сбился набок. Еще один солдат лежал лицом вниз, подтянув руки под себя. Над ним сидел санинструктор и хладнокровно, почти не прячась от пуль, затягивал на его ноге резиновый жгут. Завершив оказание первой помощи, санитар достал блокнот, что-то написал на листке, сложил вчетверо и воткнул его под перевязку.

Краснов решительно передернул затвор автомата и, намереваясь тоже открыть стрельбу, поднял голову. «Куда?!» – заорал боец и всем телом толкнул офицера. Юрий не удержался и кубарем скатился вниз. Пальба не прекращалась. Слух Краснова частично восстановился, и он мог теперь слышать, как пули свистели и щелкали о броню боевых машин. Мужчина поднялся на четвереньки, осмотрелся по сторонам, разглядел свой черный тюк и подтянул его к себе.

Страха у него не было – была растерянность: Юрий не понимал, что он должен сейчас делать. Он неуверенно сел, старательно вытер придорожную грязь с лица и неожиданно в тылу бронегруппы увидел отделившихся от опушки леса четырех боевиков. «Подгруппы захвата», – мелькнуло у него в голове. Вопреки всем правилам тактики они ждали своего часа с противоположной стороны засады.

Скрываясь за складками местности, террористы приближались. Нельзя было медлить ни секунды – еще несколько мгновений, и они откроют огонь по Юрию и бойцам, которые, увлеченные боем, не могли их видеть у себя за спиной. Краснов, не вставая, приложил автомат к плечу и намеревался дать длинную очередь, однако пальцы рефлекторно – как учили в училище – начали «отрезать» по два патрона. Боевики немедленно открыли ответный огонь. Юрий отчетливо слышал, как вокруг него бьют по земле пули, но не двигался с места и только продолжал стрелять.

В это время Валет, услышав выстрелы у себя за спиной, громко закричал: «Командир, сзади!» – извернулся и поддержал Краснова огнем. В следующее мгновение Валет вскочил и отважно ринулся навстречу террористам: «Тузик, прикрой!» Неизвестно, чем бы закончился этот смелый порыв, если бы не помощь бронированного транспортера. Ожив, его башня развернулась, ствол чуть опустился вниз и изрыгнул пламя огня, сопровождаемое глухим стуком.

Один из боевиков вдруг резко остановился, как будто ударился о невидимую преграду, и тут же рухнул на землю, а остальные, петляя, как зайцы, бросились к лесу. Валет встал на колено, тщательно прицелился и метким выстрелом снял еще одного, а затем помчался дальше. «Стой! – крикнул ему Туз. – Стой!» Валет остановился и нехотя пошел обратно, изредка озираясь на убегающих террористов, а БТР продолжал вести огонь. Только двое уцелевших боевиков благополучно скрылись в лесу.

В азарте боя Краснов не сразу заметил два вертолета, которые прилетели к ним на помощь. Теперь они встали в круг и начали хищно барражировать над местом засады, поочередно выпуская ракеты по противоположному берегу речки, где засели нападавшие. Прозвучало несколько глухих разрывов, после которых треск выстрелов наконец стих.

Напряжение спало, и Юрий постепенно пришел в себя. Однако его руки продолжали дрожать, нахлынула слабость, которая не давала ему подняться с земли. Бойцы, видимо, понимали его состояние и не трогали его. Только едва отдышавшийся от бега Валет наклонился и произнес:

– С почином вас.

– Что? – не расслышал Краснов – в ушах у него продолжало звенеть.

– С дебютом!

– А! Спасибо! – дотронулся руками до ушей Юрий.

– Это ничего… сейчас пройдет, – успокоил его Валет. – Если бы не вы, то лежать бы нам всем сейчас на обочине. Вовремя вы их заметили. – Боец поднял голову вверх, посмотрел на вертолеты поддержки и ехидно усмехнулся: – И подмога не так быстро подоспела.

– А что это было? Звон или грохот в самом начале. До сих пор плохо слышу… из-за него…

– Повезло нам… пэгэшка… ну, выстрел от гранатомета рикошетом пошел… от башни…

Бойцы аккуратно завернули в плащ-накидку изуродованное огнем тело молоденького механика-водителя, которое с трудом вытащили из машины. Здоровенный Морисант на руках принес с левого фланга еще одно окровавленное тело солдата и хотел положить его рядом на обочине, но был остановлен командиром бронегруппы:

– Подожди, – промолвил он. – Я накидку разверну… она чистая…

Краснова поразила даже не смерть бойцов, а то, с каким спокойствием, обыденностью и в то же время бережностью их товарищи готовили тела погибших друзей к транспортировке. Командир, склонившись над рацией, докладывал о потерях: «Витязь, Витязь, я – Витязь-17, как слышите? Прием… у меня два «двухсотых» и два «трехсотых» и одна единица боевой техники… понял… жду». Он поднялся с места и громко произнес: «Ждем на усиление еще броню, и все вместе движемся дальше». Впрочем, этого можно было и не говорить – со стороны, откуда они только что приехали, уже слышался грохот бронегруппы. Юрий Краснов посмотрел на часы и понял, что бой длился не более десяти минут.

Глава 8

Кембридж, пригород Бостона, США

В доме вкусно пахло свежеиспеченным яблочным пирогом, аромат которого удачно вписывался в безмятежную семейную атмосферу и уют дома. Это был тот счастливый момент в жизни семьи, когда каждый из ее членов, занимаясь своим делом, чувствовал другого на расстоянии и испытывал особый душевный комфорт и умиротворение. Хозяйка – стройная сорокалетняя брюнетка Глория хлопотала на кухне, дочери Лиза и Энн, десяти и восьми лет, пританцовывали под новую песню от поп-дивы Аврил Лавин в комнате на третьем этаже, а глава семейства Том Рокфорд с самого раннего утра не выходил из своего рабочего кабинета в мансардной части дома.

Симпатичный таунхаус на Франклин-стрит, поблизости от знаменитого Гарвардского университета, семья начала обживать лишь недавно. Он понравился Тому и Глории расположением и необычной планировкой уже во время первого просмотра. Особый колорит интерьеру придавала раритетная чугунная печка в центре гостиной на первом этаже с длинной трубой, проходящей через все три этажа на крышу дома. Семья частенько использовала ее вместо камина зимними вечерами – живой огонь скрашивал слякотный и унылый пейзаж за окном.

Супруги давно мечтали о собственном жилище. В течение нескольких лет они арендовали квартиру неподалеку, но подросшим детям было необходимо дополнительное пространство. Для приобретения таунхауса пришлось взять крупную ссуду в банке. Помогло то, что зарплата мистера Рокфорда благодаря его работе в фирме «Апполо Консалтинг» превышала сто тысяч долларов в год. Том оказывал консультативные услуги фармацевтическим компаниям. Будучи обладателем университетского диплома и докторской степени в сфере биологии, он был хорошо осведомлен о тенденциях в индустрии и пользовался авторитетом.

Глория заканчивала обучение в магистратуре Бостонского университета и планировала найти работу в финансовой сфере. К тому же она была хорошей хозяйкой и заботливой мамой. Яблочный пирог, который она бережно переложила с противня на большой поднос и отнесла на обеденный стол, был ее визитной карточкой. Выпечка получилась на славу. Этот рецепт еще никогда не подводил. Как только сладкий аромат достиг третьего этажа, оттуда послышался дробный стук детских ног по деревянной лестнице, а радостные возгласы Лизы и Энн известили об их твердом намерении немедленно отведать еще не остывшее блюдо.

– Какой большой пирог! – всплеснула руками Лиза и побежала на кухню за ножом.

– Стоп-стоп, – перехватила ее Глория на полпути и вернула обратно. – Ты забыла, что мы сейчас едем в гости к Ченам, а там будет еще семья Дюпонов, в которой тоже два маленьких едока.

– Не хочу… – сморщила нос Энн, – туда ехать… Может, дома сами съедим?

Часто семьи в Америке, собираясь на ужин среди друзей, приносили с собой какое-либо блюдо, приготовленное дома. Десерт был беспроигрышным вариантом.

– Дорогая, хочешь или не хочешь, а бегом собираться, – строгим голосом, едва сдерживая улыбку, произнесла Глория. – Тебя тоже касается, – мать ласково взяла за плечи Лизу и подтолкнула ее к лестнице, и сама тоже отправилась вслед за ними.

Глория поднялась в мансарду и осторожно приоткрыла дверь в кабинет мужа. Он стоял с закрытыми глазами перед глухой стеной, на которой по доброй американской традиции висели оформленные в рамочки два диплома об образовании Тома. Кроме степени бакалавра Бостонского университета он получил диплом магистра Гарвардской медицинской школы.

Том открыл глаза и невидящим взглядом посмотрел на супругу. Глория понимала, что мешать супругу сейчас не стоило бы, но время поджимало – не хотелось опаздывать к Ченам. Накануне они договорились тремя семьями встретиться для просмотра решающего матча американского футбола – знаменитого кубка «Супербол» с участием местной команды «Пэтриот».

Глория в нерешительности ждала, когда супруг наконец отвлечется от своих мыслей. Последнее время такие моменты внутренней собранности и напряженности у Тома случались все чаще, и супруга знала, с чем это связано. Порой он не мог уснуть всю ночь напролет – таков был накал мыслей и анализа неких событий, которые происходили у него на работе.

– Прости, любимая, – Том энергично потер виски ладонями, – я задумался. Что, уже пора?

– Да. Через полчаса мы должны быть у Ченов. Девочки уже одеваются.

Том познакомился с Крисом Ченом несколько лет назад во время учебы в Бостонском университете. После окончания курса их знакомство не прекратилось, а еще более окрепло и превратилось в тесную дружбу. Китаец по матери, Крис мало походил на выходца из Поднебесной, ни характером, ни внешностью. С мудрым прищуром карих глаз, он скорее напоминал старейшину древнего племени ацтеков. Очки в легкой оправе, которые он носил постоянно, придавали этому сорокалетнему мужчине вид школьного учителя. Своим открытым характером он тоже опровергал общепризнанное мнение об азиатской замкнутости. После окончания университета он поступил на работу в департамент здравоохранения штата Массачусетс. Том частенько обращался к своему другу за советом.

Когда отец семейства спустился вниз, остальные уже были готовы к отъезду и ждали только его.

– Том, захвати, пожалуйста, пирог, – попросила Глория. – Машину я сама поведу.

– Спасибо, дорогая, а то я что-то не в себе… – поблагодарил супругу Том и осторожно взял пластмассовый контейнер-коробку с пирогом.

Семейство французов Дюпон уже прибыло в дом Ченов. Супруги Жерар и Софи вместе с восьмилетним сыном Шарлем несколько лет жили в Бостоне и работали в представительстве фармацевтической фирмы «Санофи». Изначальное знакомство Тома с Жераром на одной из конференций быстро переросло в дружбу семьями.

Матч с участием «Пэтриота» выдался, как обычно, азартным и напряженным. Друзья-болельщики, собравшиеся в одноэтажном доме Криса и его супруги Мэрилин, то и дело оживлялись и не забывали о незамысловатых закусках и пиве. Яблочный пирог также был съеден к середине матча при дружном участии всех детей.

Несмотря на увлекательность спортивного зрелища, Том то и дело бросал взгляды на Криса, который стоял возле окна и без улыбки наблюдал за происходящим на телеэкране отстраненным взглядом. Трудно было понять причину такого подавленного состояния Криса, но Том чувствовал, что его товарищ остро нуждается в общении и готов высказаться, если предоставить ему такую возможность. К тому же у Тома было желание расспросить о планах на строительство в городе национальной биологической лаборатории инфекционных заболеваний. Государственный грант на ее создание недавно был выделен Бостонскому университету. Как специалист, Том понимал, что такой объект потенциально может стать лабораторией как биобезопасности, так и биотерроризма – как местом по поиску лекарственных средств от смертоносных болезней, так и фабрикой по разработке самых страшных биологических боевых агентов.

Приблизившись к столику с угощениями, Том мило улыбнулся беседующим возле него женщинам, открыл бутылку пива «Сэм Адамс» местного производства, подошел поближе к Крису и внимательно посмотрел другу в глаза.

– Послушай, Крис, ты сегодня сам не свой. Что-то случилось?

– Помнишь, я тебе рассказывал о трагической смерти китайца Джу?

– Да, конечно, в Гонконге пару месяцев назад. А что, появились какие-то подробности?

– Ты знаешь, я никак не могу смириться с тем, что он мог покончить с собой. Мне было бы легче, если бы выяснилось, что это был несчастный случай или даже убийство.

– А как продвигается расследование? Приходили ли новости из Гонконга? – Том пристроил пустую бутылку на подоконник и подошел еще ближе. Он осознавал, что его сочувствие необходимо товарищу.

– Подробностей немного. Как я тебе рассказывал, его тело было обнаружено у подножия «скалы самоубийц», жена рассказывает, что утром он, как обычно, ушел на работу и не вернулся, – пояснил Крис.

– Может быть, какие-то неурядицы в офисе?

– Вот это меня и беспокоит. Джу Чао был руководителем отдела по новым проектам в сфере медицины в правительстве Гонконга. Он, как и мы, биолог по образованию. Часто приезжал в Америку на семинары. Но когда осенью я встретился с ним в Вашингтоне, Джу выглядел каким-то удрученным. Мне показалось, что у него возник конфликт с американскими коллегами.

Тому сразу же захотелось узнать побольше, но он решил не торопиться с расспросами, а лишь с огорчением констатировал:

– Кто знает, может, это не несчастный случай, расследование покажет…

– В этой истории, увы, много странного. И от этого мне немыслимо тяжело. Я не понимаю, что произошло…

В глазах Криса появились слезы, и он, чтобы скрыть свои эмоции, снял очки и, склонив голову, принялся протирать их носовым платком.

– Знаешь, в его смерть трудно поверить. Джу был сильным и очень добрым человеком. Буддист, а это много значит… – Мужчина умолк, видимо, уже не в силах говорить дальше на эту тему.

Том понял, что его дальнейшие вопросы могут вызывать только раздражение, и разговор пришлось прервать. Тем не менее упоминание о непростых отношениях гонконгца с американцами не ускользнуло от внимания Тома. Он решил отложить обсуждение на другой раз.

– Крис, я хотел попросить тебя о небольшом одолжении. Мне нужен твой совет по одному важному для меня проекту. Давай встретимся послезавтра, поужинаем и обсудим. Я приглашаю!

– Да, разумеется. Помогу чем могу… – тихо ответил Крис.

– Тогда давай после работы в семь часов вечера в пабе «Кристоферс» на Массачусетс-авеню? В районе Портер-сквер?

– Ок, – коротко ответил Чен.

Во вторник вечером Том прибыл в «Кристоферс» раньше назначенного времени, выбрал столик в углу и настроился на беседу с Крисом. В будничный день вечером в пабе было немноголюдно. Интерьер и атмосфера заведения создавали уют и желание укрыться здесь от пронизывающего ветра и мокрого уличного снега. Ресторан славился разнообразием гамбургеров и множеством сортов пива. Том успел выпить кружку пенного напитка в ожидании приятеля.

Крис появился в дверях ресторана с небольшим опозданием и торопливой походкой подошел к столику друга, на ходу протягивая ему руку.

– Извини, Том, я изрядно голоден. Давай сразу же закажем по гамбургеру. И пиво.

– Отличная идея! Выбирай! – Том протянул ему меню.

Как только напитки и тарелки с едой появились на столе, Крис с аппетитом принялся поглощать их. Том деликатно ожидал, когда насытится его приятель.

– Ну, излагай свой проект, – довольно выдохнул Крис, расправившись со своим внушительного размера бургером и жареным картофелем.

– Да, конечно! Дело вот в чем, – размеренно начал Том. – Уже несколько лет мы активно сотрудничаем c компанией «Джензайм». В этом году она планирует предложить пару инновационных проектов для Мемориального института Баттеля. Для меня было бы интересно узнать, какие другие компании могут составить конкуренцию нашей бостонской «Джензайм». С такими знаниями было бы проще выработать нашу стратегию.

На самом деле Том уже достаточно подробно изучил деятельность института Баттеля, который располагался в штате Огайо и занимался развитием прикладной науки и технологий. Было известно, что он также лоббировал исследования для американской разведки в конгрессе и Госдепартаменте США. Существовал даже совместный проект института Баттеля и ЦРУ под названием «Ясное видение» в 1997-м и 2000 годах, когда была реконструирована и проверена малокалиберная бомба с сибирской язвой времен Советского Союза для изучения принципов распространения вируса после взрыва. Крис, как госслужащий, мог знать то, о чем частному бизнесу было неизвестно.

– Институт Баттеля – мощная организация, денег у них много. Любая компания сочла бы необычайным везением получить контракт от них. – Крис тщательно вытер салфеткой губы, скомкал ее и бросил в пустую тарелку.

– Не секрет, что после событий 11 сентября 2001 года исследовательские работы по разработке средств защиты от инфекционных заболеваний и биологического оружия получили в нашей стране хорошую финансовую поддержку. Не зря же нашему родному университету только что выделили деньги на строительство лаборатории.

– Да, появление такого центра исследований принесет экономическую выгоду штату, не говоря уже о престиже Бостона, – добавил Том.

– Это будет лаборатория повышенной категории безопасности. Жители не очень довольны, боятся утечки опасных вирусов. Но я надеюсь, что все будет сделано строго по правилам. Если говорить о Баттеле, то у них мощные подрядчики. Конкуренция будет серьезная. Чего только стоит Южный исследовательский центр в Алабаме. Кстати, он выполняет заказы Пентагона, делает что-то в области этнического оружия. Я слышал, что генетический материал русских и китайцев уже собирается.

Рокфорд продолжал внимательно слушать друга, прокручивая в голове возможные дополнительные вопросы.

– Давай еще по одной бутылке пива? – предложил Том.

– А давай, – согласился собеседник. – Так вот… а чего стоят разработки биоразложителей? Слыхал о таких? Нет? Потом как-нибудь расскажу. А вот еще тебе информация к размышлению: сейчас предлагается перенести часть американских лабораторий за рубеж. В частности, в страны бывшего Советского Союза. Узбекистан, Грузия, Азербайджан. Еще есть славянская Украина – все эти нищие страны как нельзя лучше подходят для развертывания там исследовательских центров. Разработка обойдется дешевле, да и население не будет протестовать, как у нас. Понимаешь, о чем я? В прошлом месяце я был на совещании в столице, и там были представлены подобные планы.

– Вот как! Было бы интересно узнать подробно о предлагаемых инициативах. Может, и наша фирма могла бы предложить услуги по организации лабораторий в других странах? Компетенции у нас для этого есть.

– Если уж ты так горишь желанием, я могу тебе по дружбе кое-какие документы показать. Скопировать я их тебе не могу, но прочитать при мне ты можешь.

– Был бы очень признателен! – обрадовался Том. – Для моей работы это было бы неимоверно ценно. Я в долгу не останусь, поверь мне!

– Кстати, насколько я понимаю, мой погибший друг Джу общался с американскими коллегами по вопросам выдачи разрешения на создание подобной лаборатории на территории Гонконга.

Вернувшись домой, в свой таунхаус, Том Рокфорд не отправился спать. Он поднялся в свой домашний кабинет, плотно закрыл за собой дверь и в течение следующих двух часов готовил секретную шифровку в Москву. Мистер Рокфорд был ученым, консультантом, мужем и отцом. Одновременно он и его жена миссис Рокфорд были глубоко законспирированными российскими разведчиками-нелегалами, которые уже десять лет выполняли важное задание на территории США.

Глава 9

Париж, Франция

– Он великолепен! Я просто в восторге! Маленький, а такая мощь! – восторженно и с детской непосредственностью восклицал в трубку Анри. Стелла слушала его и улыбалась.

– Я и шлемы купил, два! Себе черный, а тебе красный. Пойдет? – продолжал Анри. – Выгляни скорее в окно!

Стелла сдвинула штору и посмотрела на улицу. Внизу на обочине с поднятой вверх головой стоял Анри, а рядом с ним – красный скутер. Молодой человек приветственно взмахнул ярким шлемом, затем повесил его на рукоятку управления и завел мотор. Грациозно оседлав скутер, он лихо промчался под окнами сначала в одну сторону, затем в другую и резко затормозил. Стелла одобрительно подняла большой палец руки вверх. «Спускайся сюда, дорогая, прокачу!» – крикнул Анри.

Через минуту девушка уже была внизу, и счастливый обладатель новинки, задыхаясь от счастья, принялся показывать ей скутер и рассказывать о нем:

– Это «Хонда Дио». Движок мощный, но на литре бензина можно проехать почти семьдесят километров. Четырехтактный, а главное… главное, что грузовая нагрузка сто пятьдесят килограммов. Мы вдвоем ведь часто будем ездить? Так что набирать вес нам нельзя, – пошутил Анри. Стелла стояла и лишь умиленно улыбалась. Она была очень рада за любимого. Он давно мечтал купить средство передвижения, и не автомобиль, а именно такого двухколесного коня. Ездить на нем по Парижу было очень удобно и намного быстрее, чем на машине. Да и головной боли с парковками можно было избежать.

– Садись! – Молодой человек подал девушке красный с белыми молниями мотоциклетный шлем. Девушка его послушно надела и устроилась на сиденье позади Анри. Со скутера Париж выглядел совсем по-иному – движение и скорость создавали иной ракурс для наблюдения за мостами, парками и бульварами. Анри мчался по улицам, умело маневрируя и обгоняя попутные автомобили, ловко поворачивая в переулки, резко тормозя на светофорах и перед пешеходными переходами. Правил при этом он не нарушал и бездумно не лихачил. Стелла доверчиво прижималась к нему и чувствовала себя в безопасности.

Постепенно двухколесная железная машина удивительным образом сблизила молодых людей. Стелла воспринимала своего парня надежной опорой не только на скутере, а он неожиданно осознал всю меру ответственности за свою подругу. Их отношения крепчали, а мотороллер сделал повседневную жизнь более комфортной. Поездки по Парижу и в близлежащие окрестности на природу стали любимым времяпрепровождением в выходные дни.

В один из пасмурных дней, которые обычно накрывают Париж зимой, Стелла уговорила Анри в обеденный перерыв заехать за ней и вместе прокатиться до их любимого китайского ресторана. Ближе к полудню молодой человек позвонил и предупредил, что скоро будет. Стелла спустилась и прошла на угол перекрестка. В руках она несла свой мотоциклетный шлем. Анри должен был появиться с минуты на минуту.

Вдалеке появилась яркая движущаяся точка, и через мгновение красный скутер уже отчетливо выделялся среди окружающих автомобилей. Анри торопился, но ехал насколько позволяли правила дорожного движения. За несколько десятков метров до перекрестка молодой человек начал притормаживать и включил сигнал, предупреждая участников движения об остановке. Следовавший позади него старенький «Пежо» вдруг увеличил скорость, намереваясь обогнать скутер, и тоже включил поворотник. Стелла, наблюдая за происходящим, поняла, что происходит нечто ужасное, и в тот же миг «Пежо» подрезал скутер и в движении задел его задним крылом. Мотороллер, не успевший погасить скорость, перевернулся через переднее колесо. Анри вылетел из сиденья вперед и упал на тротуар, метрах в пяти от Стеллы. Тело его устрашающе замерло, а шлем слетел с головы и раскололся об асфальт.

Под ногами у Стеллы оказалась папка с документами, выпавшая из сумки Анри. Девушка рефлекторно, чтобы ветер не разметал листки бумаги, наступила на нее ногой, затем подхватила и кинулась к мотоциклисту. Он лежал с закрытыми глазами без сознания, но дышал. Из глаз Стеллы текли слезы, и сердце отчаянно билось, но она нашла в себе силы осмотреть тело Анри. Крови не было, переломов, как ей показалось, тоже. Девушка понимала, что в таких случаях нельзя менять положение потерпевшего. Она быстро достала телефон, чтобы вызвать службу экстренной помощи, но это оказалось излишним. Где-то вдалеке уже слышался вой сирены. Водитель «Пежо» опустился на корточки возле своей машины, зажав голову руками. Рядом с ним валялся сотовый телефон. Очевидно, Стелла настолько потерялась во времени, что те, как ей показалось, мгновения, которые она провела возле пострадавшего, в действительности оказались минутами. «Скорая помощь» и полиция прибыли к месту происшествия. Вокруг собирались зеваки.

Вскоре уличный гул сменился на тишину больничной палаты. Но такое затишье больше тревожило, чем умиротворяло. Слышался прерывистый писк медицинской аппаратуры и голоса переговаривающихся медсестер. Стеллу пустили к пострадавшему только после его тщательного обследования. К счастью, он отделался сотрясением мозга и несколькими ушибами. Девушка нерешительно вошла в палату и села на стул рядом с кроватью. Пакет с соком и фруктами, купленными по дороге, она бережно, чтобы не потревожить Анри, поставила на пол. Больной спал, но на его исцарапанном лице то и дело появлялись всплески болезненных судорог. Как только Стелла попыталась нежно прикоснутся к ссадине на щеке, Анри медленно открыл глаза.

– Дорогая, это ты… – через силу улыбнулся он.

– Прости меня, любимый. Если бы я не стояла так близко к перекрестку, то ничего бы не случилось. Это я виновата, – разрыдалась Стелла.

– Перестань, – нахмурился Анри, – прекрати немедленно плакать. Не огорчай меня. Ты ни в чем не виновата…

– Я тут тебе принесла… – засуетилась девушка и начала доставать фрукты из пакета, складывая их на прикроватной тумбочке.

– Спасибо! А как там мой «конь»?

– Проще новый купить, – огорченно взмахнула рукой Стелла. – А ты что, все равно собираешься ездить?

– Разумеется. Вот получу выплаты по страховке и куплю новый… такой же.

– Не знаю, не знаю. Я против, – заупрямилась девушка.

– Слушай, – попытался поднять голову от подушки Анри, – а сумка? Где моя сумка?

– Лежи, лежи, – остановила его Стелла. – С ней все в порядке, она дома. Документы, которые из нее выпали на тротуар, я собрала.

– Ты их смотрела? – озабоченно спросил молодой человек. Девушка понимала, что полное отрицание вызовет как минимум недоверие или даже подозрения, и поэтому ответила:

– Я их собрала, сверила по количеству страниц, по нумерации, чтобы ни один лист не пропал.

– Какая ты у меня умница! Ты себе не представляешь, какие у меня могли быть неприятности, если бы они оказались потерянными. Дело в том, что… – молодой человек в нерешительности умолк.

Стелла предполагала, что сейчас последует признание Анри о некоторых аспектах его работы, и сделала вид, что задумалась. Эта минута предназначалась для того, чтобы мужчина сам решился на откровение. Расчет оказался неверен. Никаких объяснений не последовало, и тогда, чтобы прервать неловкость долгой паузы, Стелла наклонилась над Анри и нежно поцеловала его в щеку.

– Какая ты заботливая… и все понимаешь… – тихо произнес Анри. – Через несколько дней мы снова будем вместе…

– Конечно, я буду ждать. Важно, чтобы ты был здоров. Главное, что у тебя есть я, а у меня есть ты, – проникновенно произнесла Стелла.

Анри внимательно посмотрел на девушку и ничего не ответил, а после долгого молчания произнес:

– Я тебя очень люблю и очень ценю.

– Не скучай, выздоравливай и помни: я тебя тоже люблю и всегда буду рядом, чего бы это мне ни стоило, – девушка еще раз поцеловала ослабевшего возлюбленного и вышла из больничной палаты. «Чего бы мне это ни стоило» – эти слова продолжали резонировать в ее голове. Что это? Желание или клятва самой себе?

За три дня, пока Анри находился в больнице, Стелла успела сделать одно важное дело. Центр настоятельно советовал ей на конспиративной квартире оборудовать тайник для тех вещей, которые имели двойное назначение, то есть выглядели как обычный предмет и одновременно являлись шпионскими штучками. Для оборудования тайника Стелле пришлось проявить незаурядную смекалку и заранее заказать решетчатую полку у одного умельца на блошином рынке. Предмет был изготовлен по определенным размерам.

После того как Стелла закрыла за собой дверь квартиры в мансарде, она первым делом надела латексные перчатки и достала из хозяйственной сумки изготовленную по заказу полку. Затем аккуратно вытащила из стены вентиляционную решетку, стараясь не нарушить ее запыленного вида. Изначально при постройке более чем двухвекового дома эта вытяжная шахта использовалась как дымоход.

Во время предыдущего посещения квартиры Стелла вбила четыре гвоздя в дюбели внутри вентиляционного отверстия, по два с каждой стороны. Важно было, чтобы вентиляция продолжала исправно работать в квартирах нижних этажей. Сделать это оказалось несложно, так как кирпичная кладка за двести лет сильно обветшала. После этого она аккуратно вставила в вытяжную шахту полку и положила ее на шляпки гвоздей. По размерам полка оказалась как раз впору. На ней были осторожно уложены все аксессуары, которые были необходимы при работе с шифровками и которые могли бы скомпрометировать девушку.

Жизнь разведчика-нелегала очень часто состоит из ситуаций, в которых необходимо проявить креативность и смышленость. К тому же нужно многое уметь делать самому, чтобы лишний раз не прибегать к услугам других людей. Удовлетворенная удачно оборудованным тайником, Стелла расслабилась и мечтательно посмотрела в миниатюрное окошко. Она поймала себя на мысли, что скучает по своей гонконгской квартире.

Через несколько минут должен был начаться сеанс радиосвязи. Девушка, не снимая перчаток, достала из самодельного тайника радиоприемник, привезенный из Гонконга, и тщательно протерла его спиртовыми салфетками. После этого она расположила на столе чистый лист бумаги, блюдце и зажигалку. Затем настроила приемник на нужную частоту и вставила в одно ухо миниатюрный наушник. В Париже это был первый сеанс связи с Центром, поэтому, когда в установленное время через наушник послышались звуки азбуки Морзе, девушке пришлось походить по комнате в поисках более устойчивого сигнала. В результате она перебралась от столика на небольшую односпальную кровать, подложила книгу под лист бумаги и начала старательно записывать карандашом группы цифр. Музыкальный слух и навык, полученный на подготовке и закрепленный многочасовыми упражнениями, позволял быть уверенной в том, что шифровка будет записана с минимальными ошибками. После того как сеанс передачи закончился, Стелла в первую очередь вернула радиоприемник на место в вентиляционное отверстие.

Прошло сорок минут, и череда безмолвных цифр стараниями молодой разведчицы превратилась в послание из далекой Москвы: «Центр получил посланную вами открытку. Переданная на пленке информация представляет большой интерес и тщательно изучается. Нам представляется, что Морис благодаря его знаниям компьютерных технологий вовлечен в сбор информации о политических деятелях и бизнесменах в Ираке, Ливане и Саудовской Аравии. Предполагаем, что такая информация собирается путем отслеживания финансовых транзакций и деловой активности и впоследствии может использоваться для компрометации этих лиц. Учитывая контакты Мориса с американцем с русской фамилией, просим проявить особую осторожность. О любых подозрениях и настораживающих моментах незамедлительно информировать. Просим также сообщить о планируемом возвращении в Гонконг. Там будет необходимо по возможности собрать сведения о погибшем чиновнике, в частности, о его вовлеченности в переговоры по строительству американской биолаборатории».

Анри по предложению Стеллы в переписке с Центром получил псевдоним Морис по аналогии с французским коммунистом Морисом Торезом. Ей нравилось представлять Анри борцом за справедливое общество – по крайней мере, она мечтала о том, что однажды он станет ее соратником. Девушка внимательно перечитала текст несколько раз, свернула лист бумаги гармошкой, поставила на ребро в блюдце и подожгла верхнюю кромку бумаги в нескольких местах. Огонь медленно и почти без дыма опускался вниз по бумаге и через несколько секунд превратил ее в полоски пепла, которые распались по тарелке. Разведчица отработанным жестом стряхнула пепел с тарелки в бумажную салфетку и тут же смыла все в унитаз. После того как шпионские аксессуары были вновь спрятаны в тайнике, можно было снять перчатки. В случае непредвиденных событий и вопросов Стелла могла утверждать, что все вещи, включая радиоприемник, остались от прежних жильцов, а она не имеет к ним ни малейшего отношения. Перчатки девушка намеревалась выбросить в урну на улице. Запасная пара на следующий раз всегда хранилась в комплекте краски для волос.

Глава 10

Гонконг

К маю ситуация с атипичной пневмонией в Гонконге улучшилась, и Стелла приняла решение вернуться. Редакция журнала постепенно возвращалась к привычной деятельности. Появление Стеллы в стенах офиса вызвало искреннюю радость ее сослуживцев. Ответственный секретарь Айна завизжала от радости и бросилась ей на шею.

– Дорогая, ты вернулась! Как же мы рады тебя видеть здоровой и невредимой! А мы тут страху натерпелись, – затараторила подруга. – Ты не представляешь, что творилось! Люди умирали каждый день!

Стеллу смутила такая эмоциональная встреча.

– Надеюсь, что все уже позади. Как остальные?

– Как? Кристиан и Стив, разумеется, убежали к себе в Америку, а мы с Виолеттой прятались на острове. Точнее, укрывалась дома она, а меня шеф заставил каждый день приходить в офис и отвечать на телефонные звонки. Я иногда здесь ночевать оставалась, так страшно было на улицу выходить, – расплакалась Айна.

– Дорогая моя, давай приготовим по чашке кофе, – предложила Стелла, чтобы отвлечь подругу от плохих воспоминаний.

– Ой, прости! Конечно. Я сейчас, – девушка принялась доставать чашки, а Стелла вынула из сумки миниатюрную коробочку, перевязанную алой лентой, и поставила на стол.

– Это тебе небольшой подарок из Парижа. Я помню, что ты неравнодушна к украшениям. Надеюсь, тебе понравится, – произнесла она.

Айна тут же распаковала подарок и гордо примерила переливающийся нежно-розовыми кристаллами браслет.

– Он великолепен! Спасибо, дорогая! Мне так приятно, что ты вспоминала обо мне! – рассыпалась в благодарностях Айна.

– Как я догадываюсь, реальной работой вы здесь не занимались? – предположила Стелла.

– Практически нет. Некому было. Был полный паралич от страха. Можешь себе представить? Многие из заболевших умирали.

– Получается, что теперь нужно наверстывать упущенное?

– Сейчас шеф ждет, когда вернутся Кристиан и Стив. Надеется, что привезут новые идеи, а может, и интересный материал из Америки, – продолжала оживленно щебетать Айна.

– Я тоже хочу предложить тему для аналитического обзора. Письменное задание от руководства помогло бы мне обратиться напрямую за статистикой в местную администрацию.

– Прекрасно! Какая тема? Мне кажется, шеф сейчас будет рад любому материалу.

– Тема, я бы сказала, злободневная. Хочу изучить перспективы инвестиций в медицинские разработки и производство антивирусных вакцин. Наверняка исследования уже ведутся, а денег, как всегда, не хватает.

– Это замечательная идея! Я сейчас позвоню шефу и узнаю, когда он будет в офисе. Сегодня он еще не приезжал. А ты допивай кофе.

– Спасибо тебе, Айна! – улыбнулась Стелла, а сама уже мысленно составляла план беседы с редактором. Ей было важно, чтобы шеф дал добро на подготовку задуманного ею материала. Это значительно облегчило бы выполнение того задания, которое поступило из Москвы: Центр интересовали подробности истории с погибшим несколько месяцев назад местным чиновником министерства здравоохранения.

Приехав в Гонконг, Стелла незамедлительно условным телефонным звонком уведомила своего агента Ладу о возвращении. Буквально через несколько дней Стелла получила по почте открытку с изображением роз. Это был условный знак от Лады с вызовом на экстренную встречу в ближайший четверг. По условиям она должна была состояться в пиццерии «Моторино», на одной из тихих улиц гонконгского района Вань Чай. Подобные уголки мегаполиса по праву считались бухтами умиротворения в бурном потоке городского хаоса.

Сразу заходить в ресторан Стелла не стала. Она устроилась в глубине небольшого кафе на соседней Шип-стрит и внимательно наблюдала за «Моторино». Не надеясь на навыки своей визави, разведчица решила перестраховаться и внимательно понаблюдать за подходами к пиццерии. С первых же минут наблюдения раздражение девушки вызвал молодой китаец, который сидел за высокой стойкой у окна. Во-первых, он своей фигурой загораживал девушке обзор справа от «Моторино», а во-вторых, он уже несколько минут по телефону громко убеждал своего собеседника, что приехать вовремя он не успевает, так как осталось всего полчаса. Стелле очень хотелось заказать скандалисту такси и отправить его отсюда как можно скорее или хотя бы сообщить ему, что за полчаса он сможет добраться до любой точки города на метро, даже если это самый отдаленный район Коулуна на противоположной стороне пролива Виктория. Наконец китаец, не прерывая препирательств с невидимым собеседником, вскочил с места и выбежал из кафе. До этого момента внешне невозмутимый бармен не выдержал и рассмеялся ему вслед, но тут же вновь принял серьезный вид и продолжил старательно протирать бокалы, критически разглядывая их в тусклом свете зала.

Непредсказуемый китаец вызвал нервозность у Стеллы, но не ослабил ее бдительности. Она заказала бармену еще одну порцию зеленого чая и продолжила наблюдения, с удовлетворением отметив преимущества места наблюдения. Малолюдность улочки Шип-стрит не позволяла потенциальному «хвосту» остаться незамеченным, а искусственно созданный уютный полумрак в пиццерии скрывал посетителей от постороннего взгляда извне.

Каждый раз, отправляясь на мероприятия, связанные с риском, разведчица тщательно подбирала маршруты передвижения. Их у нее было подготовлено несколько, и одним из них, самым надежным, девушка воспользовалась в этот раз.

Для того чтобы попасть в район Вань Чай от того места, где находилась ее квартира, она вначале, самой последней, прошла контроль на паром, а затем, после его прибытия к пирсу на противоположной стороне пролива Виктория, пропустила всех пассажиров вперед, внимательно наблюдая за поведением практически каждого из них. Затем остановилась перед расписанием автобуса, делая вид, что выбирает между пешей прогулкой и поездкой на транспорте. Пройдя чуть дальше к соседней остановке, она принялась изучать маршрут другого автобуса. Такие действия непременно должны были вызвать хаотичные действия у потенциального наблюдающего и выдать его на фоне других.

Прежде чем пройтись по малолюдной набережной, Стелла остановилась возле самодеятельного клоуна, который надувал огромные мыльные пузыри, и сделала несколько снимков фотоаппаратом, как будто случайно прихватив в кадр людей, следовавших за ней. После возвращения домой девушка всегда изучала сделанные снимки, чтобы внимательно рассмотреть и запомнить лица попавших в кадр прохожих.

Прогулка по набережной убедила Стеллу, что за ней никто не следит, но тем не менее, перебежав дорогу на красный свет, девушка внезапно свернула за угол высокого строительного забора, затем за другой и оказалась в укромном месте возле лестницы пустынного пешеходного моста. На всякий случай Стелла намеренно замедлила шаг, ожидая возможного «хвоста», но все было спокойно. Тем не менее проверочный маршрут обязательно должен быть пройден до конца. Для нелегала это было не излишней перестраховкой, а неукоснительным правилом.

Винтовая просторная лестница, ведущая наверх, на безлюдный пешеходный мост, такой же плавный круговой спуск, затем короткая остановка у витрины продуктового магазина, неспешная прогулка до очередной пешеходной эстакады через Глочестер-роуд, имеющей несколько выходов, уверили Стеллу в полной безопасности. Далее, до кафе, в котором можно было провести оставшееся время до встречи, оставалось рукой подать.

Лада появилась вовремя. Она торопливо шла со стороны Джонстон-роуд, то и дело оглядываясь. Стелла мысленно укорила ее за такое неосмотрительное поведение и автоматически чисто по-женски отметила, что розовые кроссовки женщины не очень подходят к ее строгому темно-серому брючному костюму. Перед тем как исчезнуть за зелеными дверями пиццерии, агент еще раз осмотрелась по сторонам.

Стелла не спешила переместиться в пиццерию и продолжила наблюдать за обстановкой еще несколько минут. Не заметив ничего подозрительного, она расплатилась, покинула кафе и двинулась в сторону ресторана. Чтобы еще раз провериться, она задержалась в тамбуре пиццерии под предлогом изучения меню, которое висело на стене. Пухленькая девушка-администратор с короткой стрижкой встретила посетительницу и пригласила зайти внутрь зала, чтобы найти уже ожидающую знакомую.

Лада выбрала настолько удачное место, что Стелла не сразу ее заметила. Та сидела в дальнем углу за единственным рассчитанным на двоих человек столиком. Осанка и выражение глаз женщины выдавали ее внутреннее волнение. Если до настоящего момента Стелла надеялась, что экстренная встреча была вызвана необходимостью передать важную информацию, то теперь, увидев бурные эмоции на обычно непроницаемом восточном лице Лады, девушка приготовилась выслушать что-то неприятное.

С грохотом отодвинув тяжелый металлический стул, Стелла поздоровалась, заняла место напротив китаянки и взяла в руки меню. Поймав на себе серьезный, едва ли не грозный взгляд женщины, Стелла принялась изучать список блюд, хотя свой выбор она сделала еще в тамбуре при входе в ресторан. Пауза в самом начале встречи была необходима, чтобы разрядить напряженность.

– Ну, что закажем? – с непринужденным видом спросила девушка.

– Я не голодна, – услышала она вполне ожидаемый ответ, но продолжила настаивать на своем. – В ресторане без заказа сидеть просто неприлично.

– Хорошо, – не стала больше возражать Лада, – закажи что-нибудь на свой вкус.

– Тогда одну большую пиццу с тремя сырами и пару бутылок пива. Идет?

Женщина кивнула в знак согласия, и Стелла продиктовала заказ подошедшей молоденькой официантке.

– Итак, какими причинами вызвана наша экстренная встреча?

– Очень важными, – ответила китаянка.

– Хорошо, я внимательно слушаю.

– Знаешь, – взволнованно начала Лада, – у меня сыну наконец-то предложили работу, но в двух местах одновременно, и мне надо с тобой срочно посоветоваться.

– Безусловно! Мне приятно, что ты дорожишь моим мнением, – участливо произнесла Стелла. В душе у нее отлегло, ведь любые незапланированные встречи были чреваты неприятностями.

– Во-первых, я хочу поблагодарить тебя за помощь. Тот человек в бюро трудоустройства, к которому ты нас отправила перед эпидемией, нам действительно помог. Он недавно сам позвонил сыну и организовал собеседование в министерстве обороны. Передай ему огромное спасибо, – продолжила Лада. За несколько лет пребывания в Гонконге Стелла успела обзавестись многими полезными знакомствами, и агент по трудоустройству был одним из них. В этот раз он, сам не подозревая об этом, оказал не только Стелле, но и тем, кто стоял за ней, огромную услугу.

– Конечно, обязательно передам, – улыбнулась девушка.

Официантка подала пиццу на большом блюде и разрезала ее на куски. Ловким движением она открыла бутылки пива и поставила их перед посетительницами. Не притрагиваясь к пицце, Лада тут же взяла бутылку. Подождав, пока собеседница расслабится после нескольких глотков пива, Стелла решила прервать молчание.

– И какую должность ему предложили?

– Младшим юристом в министерстве. Но одновременно у него есть предложение от частного бюро адвокатов, правда там должность менее значимая, но зарплата выше, – ответила Лада и сделала еще один глоток пива.

– Это замечательно, что есть выбор, – спокойно произнесла Стелла. – Я бы все-таки посоветовала министерство. Во-первых, это престижно, во-вторых, карьеру там можно сделать неплохую. А что касается денег – они не должны быть определяющим фактором. В частной фирме его будущее будет зависеть от воли управляющего и партнеров, и в любой момент он может лишиться этой работы. Министерство надежнее и будет хорошим стартом его профессиональной карьеры. А дальше он сможет выбирать любые другие места. Если ты ценишь мой совет, то я считаю, что надо немедленно соглашаться на министерство.

– Спасибо за поддержку! Тогда я буду настоятельно советовать ему устроиться в министерство. Уже завтра нужно дать ответ.

– Обязательно надо соглашаться! – перебив Ладу на полуфразе, подхватила девушка. – Давай выпьем еще по пиву и отметим это важное событие.

Девушке надо было выиграть время, сосредоточиться и попытаться обыграть неожиданную новость с максимальной пользой. Чтобы потянуть время, она принялась за оставшиеся куски пиццы. Чуть позже, вытерев салфеткой губы, загадочно улыбнулась.

– Что касается благодарностей, то я передам их тем, кто на самом деле помог с трудоустройством твоего сына в министерство.

– Ты хочешь сказать, что это все неспроста?

– Именно так. Главную роль здесь сыграли люди, которые высоко ценят твою помощь. Это своего рода благодарность и небольшой аванс за твой будущий вклад. – Стелла внимательно посмотрела на Ладу.

– Мне приятно видеть такую заботу, я, конечно, постараюсь оправдать доверие. Правда, иногда мне кажется, что я занимаюсь чем-то нечестным и вынуждена обманывать всех вокруг. Семью, коллег, – почти шепотом промолвила женщина.

– Зря ты так думаешь, ты оберегаешь человеческие жизни. Количество спасенных исчисляется уже десятками, а может, и сотнями людей. Благодаря твоей информации предотвращены теракты, которые готовили радикальные уйгуры.

– Спасибо, дорогая, за поддержку, – со слезами на глазах произнесла Лада.

– Можешь не сомневаться – я всегда тебе помогу и не брошу в беде. Напоследок я хотела задать тебе один вопрос. Тебе знакомо имя Джу Чао?

– Профессор? Биохимик? Который погиб зимой? Конечно, знакомо. Мы пересекались с ним несколько раз на общеминистерских совещаниях.

– Что можешь о нем сказать?

– Исключительно порядочный человек был. На фоне эпидемии его смерть прошла незамеченной… к сожалению. Принципиальный чиновник был. Неподкупный. Гонконг потерял ценного человека, стоявшего на страже интересов страны.

– А что с ним произошло? – спросила Стелла, сделав вид, что абсолютно ничего не знает о подробностях его гибели.

– Трагически погиб. История странная, но больше я ничего не знаю об этом.

– Такая внезапная гибель чиновника должна вызывать вопросы у правительства, ты не считаешь? Мои друзья в Китае интересуются деталями расследования. Ты случайно с его родственниками не знакома?

– Нет. Мы ведь только по работе с ним общались, и то так… мельком. Но как их найти, можно узнать в министерстве здравоохранения. У меня там есть хорошая знакомая…

– Жаль, я открыто не могу воспользоваться твоей протекцией. Мы ведь с тобой не должны афишировать наше знакомство. Ну ничего, я сама что-нибудь придумаю. Как зовут твою знакомую?

– Нинг Ву.

– Она точно может знать о родственниках Джу Чао?

– Конечно! Она в приемной министерства работает.

Домой Стелла возвращалась тем же проверочным маршрутом. Новость о том, что сын Лады будет работать в министерстве обороны, обрадовала ее. Это было невероятной удачей. Кто знает, со временем молодой человек мог бы сам стать хорошим источником информации. Такие везенья выпадают на долю разведчика не часто. Стелла ощущала теперь дополнительную ответственность за своего агента и уже обдумывала, какие предложения по дальнейшей работе с Ладой, и через нее с сыном, она сможет предложить Центру.

Глава 11

Подходя к зданию правительства Гонконга, построенному еще в девятнадцатом веке, Стелла не была уверена, что рабочее место сотрудницы министерства здравоохранения Нинг Ву находится именно здесь. Имя этой женщины Стелла очень хорошо запомнила из разговора с Ладой. Оставалось несколько минут до начала обеденного перерыва, и девушка рассчитывала получить телефон чиновницы в бюро пропусков и попытаться встретиться с ней лично. Охранник в строгом черном костюме и защитной маске на лице попросил ее подождать у входа, пока предыдущие посетители отойдут от стойки информации. Через несколько минут Стелла прошла через рамку-тепловизор для измерения температуры тела, установленную в холле в связи с мерами эпидемиологической предосторожности, и попросила у приветливой китаянки в бюро пропусков внутренний номер Нинг Ву.

– Добрый день! Могу я услышать миссис Ву? – стараясь быть как можно более любезной, спросила Стелла по телефону.

– Слушаю вас, – ответил строгий женский голос на другом конце провода.

– Меня зовут Стелла Лэй. Я сотрудник журнала «Азиатские финансы» и готовлю обзор о перспективах инвестиций в фармацевтику на ближайшие месяцы.

– Я что-то слышала о вашем издании, кажется, мне о нем рассказывал один журналист, мистер Ли…

– Вы имеете в виду Гордона Ли? Я с ним хорошо знакома, – девушка обрадовалась неожиданному везению и тут же воспользовалась этим шансом: – Гордон всегда оказывает мне очень ценные услуги и дает дельные рекомендации.

Девушка отдавала себе отчет, что наличие общего знакомого повышало ее шансы на успешное общение с чиновницей.

– Итак, чем могу быть вам полезна, мисс Лэй? – уже подобревшим голосом отозвалась Нинг.

– Дело в том, что незадолго до начала эпидемии атипичной пневмонии я подготовила обзор о направлениях и возможностях эффективных вложений в биотехнологии и создание новых лекарств и направила его профессору Чао. Он любезно согласился прочесть его и написать небольшую рецензию. Я надеюсь, что мое исследование найдет отклик в зарубежных странах, в частности в США, и это может способствовать привлечению инвестиций в Гонконг. Я несколько раз пыталась связаться с мистером Чао, но он не отвечает. Его телефон выключен. Возможно, у него сменился номер. Не могли бы вы мне посодействовать в поиске его нового телефона?

– Вы разве не знаете? – удивилась Нинг.

– Что вы имеете в виду? Я несколько месяцев отсутствовала в Гонконге.

– Понятно… – промолвила собеседница и неожиданно умолкла.

– Алло, Нинг, вы меня слышите? – забеспокоилась Стелла. – Что случилось?

– У меня сейчас время обеда, – наконец отозвалась женщина, – вы сейчас где находитесь?

– В холле у центрального входа.

– Я сейчас в другом здании, но через полчаса буду обедать в ресторане «Йонг Ки», что на улице Веллингтон. Вы сможете туда подойти?

– Конечно! – тут же согласилась девушка. – А как я вас узнаю?

– Обычно там немноголюдно. Я буду в бежевом деловом костюме.

– Договорились! – произнесла девушка, повесила трубку и устремилась к выходу, окрыленная удачным поворотом событий. Историю с обзором, которую якобы рецензировал профессор, она придумала, чтобы ее дальнейшая просьба к чиновнице носила более конкретный характер.

Ресторан, в котором обедала чиновница, оказался довольно дорогим заведением, где действительно посетителей было всего несколько человек. Стройная женщина лет сорока, в очках, с черными волосами до плеч, одетая в бежевый брючный костюм, ожидала за круглым столом около резного деревянного панно. Перед ней стоял небольшой фарфоровый чайник и пиала.

– Здравствуйте, миссис Ву, я Стелла Лэй, – представилась девушка, подойдя к столику.

– А я догадалась. Добрый день, присоединяйтесь к моему обеду, – приветливо отозвалась Нинг.

За несколько лет проживания в Гонконге Стелла привыкла к китайскому обычаю обсуждать дела во время еды. Она тут же заказала себе порцию говядины с брокколи и рис на пару.

– Вы хотели мне что-то сообщить относительно профессора Чао? – спросила Стелла, словно продолжая незаконченный телефонный разговор.

Лицо собеседницы внезапно приняло подчеркнуто скорбный вид.

– Джу Чао погиб несколько месяцев назад при весьма странных обстоятельствах, его дело еще расследуют. Поговаривают, что его могли убить.

«А чиновница-то не прочь посплетничать», – подумала Стелла, а вслух произнесла:

– Это ужасно! Вы думаете, что у профессора были враги?

– На такой должности возможны недоброжелатели или обиженные. Он ведь согласовывал лицензии на медицинские исследования в Гонконге… ну или… запрещал.

– А что же мне теперь делать? Где искать рецензию, которую профессор мог подготовить до своей гибели?

– Я не думаю, что это будет просто, – забыв о еде, пояснила Нунг. – Полиция приходила с обыском в его кабинет. Так что если что и было там, то наверняка изъяли.

– Я думаю, что он вряд ли унес мои наработки в офис. Мы встречались с мистером Чао вечером после работы в кафе, и он очень спешил домой, – с ходу придумала новую деталь своей легенды Стелла. – Нет ли возможности узнать его домашний адрес?

– Разумеется, есть. Я знаю, где живет его семья, – пояснила Нунг Ву. – Скажите, Стелла, а ваша редакция имеет связи с крупными зарубежными инвесторами?

– Разумеется, мы как раз для них и готовим наши обзоры. – Девушка мгновенно догадалась о причине такого вопроса. Несомненно, Нунг Ву мечтает познакомиться с влиятельными бизнесменами и проявить себя перед начальством.

– А вы не могли бы передать им мои координаты? – попросила Нунг.

– Охотно! Я уверена, что они тоже будут очень заинтересованы в получении контакта в администрации Гонконга.

Стелла уже начала мысленно просчитывать перспективные ходы в расчете на более глубокое изучение личности этой женщины. Ведь именно с таких на первый взгляд несущественных шагов могла начаться серьезная разработка Нунг с последующей вербовкой.

– Записывайте телефон жены… вдовы… профессора. Он у меня сохранился, так как я помогала семье организовать похороны. И адрес запишите.

Стелла была удовлетворена результатом собственных усилий и позволила себе расслабиться, переведя разговор на совершенно безобидную тему культурных событий острова. Ведь номер телефона и адрес вдовы мистера Чжу были уже у нее кармане.

После беседы с чиновницей из администрации не стоило терять время. Необходимо было начать разбираться в истории с погибшим профессором. Стелла ощущала себя настоящим сыщиком, сродни Шерлоку Холмсу. Эта роль ее увлекала. Интуиция подсказывала, что за смертью профессора кроется что-то важное. И возможно, ей предстояло откопать несколько деталей, проливающих свет на таинственную историю. В голове уже выстраивался план разговора. Вначале был звонок по номеру телефона вдовы профессора, но убитая горем женщина не смогла или не захотела общаться. К счастью, она не повесила трубку, а передала ее своей дочери по имени Цзян, которая оказалась более разговорчивой. Однако попытка Стеллы упомянуть свое сотрудничество с отцом не нашла должного понимания у Цзян. Тогда пришлось надавить.

– Цзян, ваш папа слыл исключительно честным, порядочным и принципиальным человеком, и мне не хотелось бы оправдывать неготовность моего аналитического материала тем, что ваша семья не захотела вернуть рецензию.

– Простите, но ведь мы не знаем, остался ли ваш материал в бумагах папы, – снова попыталась возразить дочь профессора.

– Вы правы, если вы не найдете рецензию среди оставшихся записей, то совесть вашей семьи будет чиста. Мне кажется, ваш папа одобрил бы такой поступок. Я подробно опишу, что нужно искать.

– Хорошо, – согласилась Цзян. – Вы правы. Только у нас пока нет моральных сил разбирать бумаги отца. Может быть, вы сделаете это сами? Тем более что вы точно знаете, что ищете. Для этого вам придется прийти к нам домой.

– Разумеется, я не против. Когда вам удобнее принять меня?

– Чем скорее, тем лучше, хотелось бы с этим всем закончить как можно быстрее, – грустно вздохнула Цзян.

– Я могу приехать завтра утром, – едва сдерживая энтузиазм в голосе, ответила Стелла.

– Лучше не очень рано, в полдень. Записывайте адрес.

Вдова и дочь профессора Джу Чао проживали на острове Лантау. Стелла сошла с парома и без труда нашла дом по адресу, аккуратно записанному на листке бумаги вместе с начерченным карандашом планом прилегающих улиц. Девушка оценила преимущества проживания на острове: здесь ощущался простор и свежесть океана, не было тесноты каменных колодцев Гонконга, сочная зелень на склонах сопок благоухала жизнеутверждающей энергией. Точно в полдень Стелла подошла к вывеске кафе «МакТомс», которое располагалось на первом этаже профессорского дома.

Квартира семьи Чао казалась просторной по меркам Гонконга. В убранстве комнат, оформленных в духе минимализма, ощущалась сдержанность и гармония. Стелла отметила про себя, что симпатизирует такой лаконичной геометрии типично китайского стиля. Она не раз ловила себя на мысли, что любит простоту и порядок. Наверное, именно это качество помогало ей в таком необычном занятии, как разведка, где внимание к деталям, наблюдательность и неукоснительное выполнение правил безопасности играют первостепенную роль.

Мать и дочь встретили девушку без особой приветливости. Вдова профессора, не поднимая глаз, поздоровалась и тут же ушла в спальню, а Цзян проводила Стеллу в рабочий кабинет, жестом руки предложила ей место за массивным столом и тихо промолвила:

– Все бумаги папы в верхнем ящике. Ищите свою статью и рецензию.

– Спасибо, – негромко ответила Стелла.

Дочь профессора направилась к двери, а потом, как будто спохватившись, спросила:

– Чаю хотите?

– Спасибо, пока нет, может, чуть позже, когда я закончу.

– Хорошо, – ответила Цзян и вышла, чтобы не смущать гостью своим присутствием.

Стелла села за стол и осмотрелась по сторонам. По беспорядку, царившему вокруг, девушка поняла, что профессор не отличался особой аккуратностью, но, как обычно бывает в таких случаях, точно знал место каждой вещи. Девушка открыла ящик, достала из него толстую пачку бумаг и положила перед собой.

Среди документов было множество напечатанных листов, содержащих формулы, расчеты и результаты медицинских исследований, вероятно переданных ему для ознакомления. Часть из них были на китайском, но внимание девушки привлек документ на нескольких страницах на английском языке на фирменном бланке компании «Передовые биосистемы». Стелла тут же пробежала по нему глазами, а затем принялась читать более подробно и вникать в суть написанного. В тексте шла речь о будущей современной биолаборатории на территории Гонконга. Был изложен конкретный план с описанием этапов строительства и указанием компаний-участниц. Обосновывалась необходимость создания научного центра для изучения инфекционных заболеваний, создания вакцин и разработки новых медикаментов. На заключительной странице стояла пометка руководителя одного из департаментов городского строительства: «Мистер Чао, прошу рассмотреть», а чуть ниже – подпись, в которой четко угадывалось имя Джу Чао с резолюцией «категорически возражаю» и датой, которая на три месяца предшествовала смерти профессора. «То есть иностранцы, вероятнее всего американцы, предлагали создать лабораторию на территории острова, а Джу был против этого», – размышляла Стелла. Документы, на которые она смотрела, не были оригиналами, а лишь их копиями. На обратной стороне листа можно было прочесть еще две фразы, написанные тем же почерком, что и подпись профессора. В словах читалась явная озабоченность: «А что мы будем делать, если вирусы или болезнетворные бактерии выйдут из-под контроля на такой густонаселенной территории?»

Спустя час дверь отворилась и в комнату осторожно вошла Цзянь.

– Ой, простите. Я и не заметила, как пролетело время, – приподнялась Стелла.

– Не беспокойтесь, в таком количестве бумаг непросто найти нужный вам файл, – произнесла Цзян. – Нам даже приятно, что вы посетили нас сегодня. Каждый день для нас испытание. Особенно для мамы. Она в основном бродит по квартире с мрачными раздумьями и без каких-либо желаний, так что ваш визит несколько отвлек нас и облегчил наши мытарства. Я хотела предложить вам чаю.

– С удовольствием! Я уже закончила разбирать материалы. К сожалению, своей статьи или рецензии на нее я не нашла. Но все остальное я аккуратно сложила на прежнее место.

– Спасибо! Проходите в гостиную. Я приготовила чай.

Стелла устроилась на диване рядом с низким столиком на изогнутых ножках.

– Значит, вы ничего не нашли? – спросила Цзян после того, как Стелла пригубила зеленый чай.

– Увы, нет, – девушка поставила чашку на место. – Но я поняла главное, гораздо более важное для меня.

– Что бы это могло быть? – удивилась профессорская дочь. Ее мать, до этого момента сидевшая, не поднимая глаз, слегка оживилась и робко посмотрела на гостью.

– Перебирая архив, я поняла, что ваш муж и папа был исключительно честным и гуманным человеком.

– Да, его любили коллеги и друзья семьи. Он был справедливым и заботливым, – вполголоса произнесла Цзян.

– Еще он был принципиальным, а это часто может приводить к конфликтам. Я уверена, что мистер Чао придерживался норм высокой морали и был непоколебим в своих взглядах.

– Но вот почему он покончил жизнь самоубийством? Для нас это остается до сих пор загадкой, – включилась в разговор вдова.

– Думаю, что разбирательство скоро закончится и следователи смогут пролить свет на эту трагедию.

– Спасибо вам за сочувствие и добрые слова, – растрогалась дочь профессора. – Вы первая, кто поддержал нас… настолько искренне. До настоящего момента мы сталкивались только с недоумением, непониманием и формальными утешениями.

– Если среди записей Джу вы увидели нечто полезное для вашей работы, можете взять это себе, – предложила вдова.

– Спасибо за доверие, но я, пожалуй, откажусь. Каждая записка несет в себе частичку его жизни и является памятью о вашем муже и отце.

– Вы приходите к нам еще, даже просто так, не по делу. Мы всегда будем рады вас видеть, – еще более приветливо улыбнулась Цзян.

– Хорошо, обещаю. Как-нибудь приеду. Теперь мне пора в обратный путь. Я оставлю вам свой номер телефона, звоните мне в любое время, если захочется просто поговорить, – Стелла поднялась с места и протянула молодой китаянке свою визитную карточку.

Глава 12

С каждым днем ртутный столбик термометра неумолимо стремился вверх. Жара и духота преследовали жителей и путешественников повсюду на острове. Спасаться приходилось исключительно в помещениях с кондиционером или на худой конец в тени парков.

Утомленная Стелла присела на скамейку возле фонтана на территории небольшого парка в островной части Гонконга. Это место в прямом смысле слова можно было назвать оазисом среди раскаленных зеркальных небоскребов и дышащих влажной духотой улиц. Шум каскадов изумрудного цвета воды, щебетание птиц и роскошные пальмы по берегам искусственного бассейна умиротворяли прохожих. Но девушка была не на шутку взволнована. Уже второй день она разыскивала сувенирный магазин, в котором можно было бы купить фигурку Будды, идентичную той, что стояла на полке в квартире семьи американцев Блум. Накануне Стелла отправилась по тому адресу, где раньше находилась лавка «Волшебный Бутан», однако там ее уже не оказалось. Продавец из соседнего магазина рассказал, что в начале эпидемии хозяин жаловался на резкий спад посетителей. Он искал место с более выгодной арендой и в один прекрасный день вывез все товары, снял вывеску и исчез. Куда переехал магазин, да и существует ли он до сих пор, было неизвестно. Стелла отметила на карте города наиболее дешевые районы для частных магазинов и начала их посещать один за другим, надеясь просто на везение. Она не раз корила себя за то, что не предусмотрела такой поворот событий и не купила идентичную статую про запас.

Пару лет назад разведчица подружилась с семьей американцев – Джоном Блум и его супругой Мелани. Джон являлся сотрудником американской компании «Амтек», которая, как выяснилось, активно лоббировала компоненты противоракетной системы обороны в странах Азии. По заданию Центра Стелла во время одной из вечеринок в квартире этой пары американцев подменила сувенирное изваяние Будды, которое стояло в кабинете, на идентичное, но с прослушивающим устройством, умело вмонтированным руками специалистов российской резидентуры. Джон частенько работал из дома и подробно обсуждал дела с руководством из штаб-квартиры, поэтому Москва регулярно считывала записи из арендованной напротив квартиры и получала большой объем ценных разведданных. Со временем источник питания иссяк, да и получаемая информация потеряла свою актуальность. Было принято решение изъять статуэтку с «жучком» и временно заменить ее на обычную, не содержащую спецтехнику. И вот теперь Стелла ценой физических и нервных усилий пыталась отыскать магазин, в котором можно было бы приобрести точно такое же изделие и поместить в квартире американцев. Она вычеркнула из списка еще один район города, который только что посетила и где могли располагаться сувенирные лавки, и задумалась: «Искать магазин в телефонном справочнике бесполезно, его новый адрес вряд ли успел туда попасть». Сдаваться было еще рано. Стелла убрала список в сумочку, решительно поднялась с места и направилась к станции метро, вход на которую находился в нескольких десятках метров. Ее следующим пунктом поиска была смотровая площадка пика Виктория и ее туристический центр с множеством сувенирных лавок. Такое расположение наверняка привлекает торговцев декоративными изделиями. Приятным бонусом для девушки виделось само посещение смотровой площадки, где можно было отдохнуть от жары, полюбоваться величественными видами на город и перекусить в кафе.

Побродив по мини-рынку под сводами туристического центра, Стелла не нашла ничего похожего на заветное изваяние Будды на прилавках, заваленных сувенирами и памятными подарками. Единственной ее покупкой оказалась увесистая металлическая шариковая ручка с изображением пика Виктория в подарок для Анри. Когда девушка закончила осматривать рынок и вышла на улицу, ее ждало еще большее разочарование. День явно складывался неудачно. Погода неожиданно испортилась, и на туристический комплекс опустилась мокрая туча, насыщенная острыми иглами дождя. Стелле ничего не оставалось, как провести больше времени в кафе, ожидая окончания ливня.

Очередным разочарованием стал длительный перерыв в движении автобусов, и Стелла приняла решение спуститься вниз по пешеходным тропам. Едва заметная извилистая дорожка наконец вывела ее на узкую бетонную лестницу. Добравшись до храма Маньмоу на Голливуд-роуд, Стелла настолько утомилась, что совсем без сил опустилась на скамейку неподалеку от даосского святилища. Она с облегчением поставила рядом казавшуюся теперь неимоверно тяжелой красную сумку и с наслаждением сняла белые кроссовки, которые после долгого пути значительно испачкались и посерели. Восстановив силы минут через двадцать, Стелла решила заглянуть в храм Маньмоу, в котором за долгое время проживания в Гонконге так и не удосужилась побывать, но и тут ей не повезло – двери для посетителей закрылись буквально у нее перед носом.

Желая как можно быстрее покончить с таким несчастливым днем, она решительно направилась вниз по лестнице к станции метро Шэн Ван. Тут Стелла неожиданно увидела справа от себя довольно большой уличный рынок сувенирной продукции, которого не было ни в списках, ни в путеводителях по городу. Более того, на дверях крайней небольшой торговой лавки Стелла увидела заветную вывеску – «Волшебный Бутан». Именно в магазине с таким названием Стелла ранее купила статуэтку Будды. Только теперь он располагался во временном строении, которое напоминало то ли грузовой контейнер, то ли сарай. Увидев продавца, Стелла поняла, что это другой человек, и тогда без опаски вошла в лавку. Она внимательно разглядывала полки, стараясь найти «своего Будду», одновременно делая вид, что в первую очередь интересуется сувенирными шкатулками. Большой необходимости в такой конспирации не было, но многолетняя привычка не выдавать свои истинные намерения делала свое дело.

В магазине в такое вечернее время не было других посетителей, поэтому торговец терпеливо следовал за Стеллой, стараясь угодить этой, возможно последней на сегодняшний день, покупательнице. Едва ли не подобострастно, он жарко и многословно объяснял преимущества всякого рода шкатулок и коробочек.

Стелла довольно быстро увидела так необходимую ей фигурку Будды, но выжидала подходящего момента. Как будто случайно взгляд девушки упал на верхнюю полку.

– Какая чудная вещь! – воскликнула Стелла, не выпуская из рук выбранную шкатулку. – Этот Будда будет великолепным подарком моей маме. Она коллекционирует подобные штучки.

– Прекрасный выбор! – не скрывая энтузиазма, промолвил хозяин и устремился за стремянкой. Он вручил девушке сувенир и заторопился к кассе, опасаясь, что покупательница передумает. Стелла направилась следом за ним с деревянной головой Будды и вместительной шкатулкой, обклеенной изнутри довольно грубой бумагой с изображением горного пейзажа, выполненного черной тушью в традиционном для китайской живописи стиле го-хуа. На ходу девушка уже прикидывала, как можно было бы в шкатулке обустроить тайник для мелких предметов, например флешки.

Окрыленная успешным завершением дня после череды неудач, Стелла помчалась домой, но сюрпризы дня на этом не закончились. Она приняла душ, заварила небольшой глиняный чайник зеленого чая и принялась за кухонным столом рассматривать купленную шкатулку. Ее интересовало, каким образом можно было бы чуть углубить деревянное дно или соорудить двойную стенку, чтобы в дальнейшем прятать там свои мелкие шпионские приспособления или секретные записи. Тут Стелла вспомнила об отце, и внутри защемило от неудержимой тоски. Как бы ей хотелось сейчас оказаться рядом с ним и услышать его мудрый совет! Она выросла в семье офицера, и папа, всегда мечтавший о сыне, частенько доверял дочери мальчишеские поручения, в том числе и по хозяйству. Забить гвоздь в стену, починить стул или испорченную электрическую розетку было делом привычным. Неожиданно нахлынувшие воспоминания детства отошли на второй план только тогда, когда пришлось разыскивать в телефонном справочнике магазин принадлежностей для разного рода поделок, так как без инструментов для резьбы по дереву в устройстве тайника было не обойтись. В это время неожиданно раздался телефонный звонок.

– Алло?

– Стелла, здравствуйте! – послышался взволнованный голос дочери профессора Чжу.

– Добрый вечер, Цзян. Что-то случилось?

– Нет, то есть – да… – неуверенно произнесла девушка. – Не знаю даже, с чего начать.

– Рассказывайте все по порядку.

– Сегодня утром нас посетили двое мужчин, – взволнованно начала Цзян. – Их интересовали бумаги нашего папы.

– И вы их впустили в квартиру?

– Они представились его американскими коллегами, о чем по их акценту было нетрудно догадаться. А до этого, накануне, нам позвонили из городской администрации и предупредили об их визите. Вначале мы не придали значения их посещению, а потом… – Цзян сделала паузу, а Стелла ничем не выдала своего повышенного интереса к ее рассказу и терпеливо молчала, ожидая продолжения. – …а потом стало понятно, что они ведут себя… даже не знаю, как сказать… вроде на первый взгляд вежливо, деликатно, но бесцеремонно… Они перевернули все в кабинете, просмотрели все бумаги, ссылаясь на то, что проводили с папой совместные исследования. Но мне показалось, что они не те, за кого себя выдают. Не очень-то походили они на ученых.

– Вы нуждаетесь в какой-то помощи сейчас. – Стелла догадывалась, что, скорее всего, люди, которые нанесли визит, были сотрудниками американских спецслужб, но выдать своих предположений она не имела права. «Хорошо, если они интересуются только архивом профессора, а не идут по моим следам», – мелькнуло в голове Стеллы, пока Цзян продолжала выдавать ей подробности: – Мы в порядке, на самом деле, хотели лишь поделиться с вами. Мы знали многих коллег папы и его друзей из Америки. Но эти двое нам не были знакомы, да и особого дружелюбия они не проявили.

– Послушайте, Цзян, вам беспокоиться не стоит. Самое страшное в вашей семье уже случилось.

Для Стеллы появление американцев в доме профессора означало, что необходимо внимательно наблюдать за происходящим вокруг. «Я должна теперь усиленно проверяться, удалить отпечатки пальцев на спецсредствах, убрать подальше на антресоль ноутбук, спрятать шифроблокноты. Что, если они следили за профессорской квартирой и зафиксировали мое посещение? Они могут мною заинтересоваться и начать изучать круг моего общения. Тогда они выйдут и на семью Джона и Мелани. Я должна попытаться изъять у них статуэтку как можно быстрее.

– Нам не хотелось бы больше подобных визитов. Может, ты заберешь часть документов нашего отца? – продолжала Цзян. «Этого мне только не хватало», – подумала Стелла, а вслух произнесла:

– Я советую вам самим просмотреть архив. Личные записи оставьте себе на память, а остальное отнесите в администрацию, в отдел, где папа работал. После этого всех любопытных будете отправлять туда, да и чиновники мэрии вас уже не побеспокоят лишний раз.

– Верно! Как мы сами не догадались?! Это дельный совет, – поблагодарила Цзян, распрощалась и положила трубку. А Стелла уже продумывала свои действия на ближайшие часы. Она поспешно набрала номер Мелани Блум. Откладывать операцию по замене Будды было бы неразумно.

– Привет, Мелани!

– Стелла, как я рада тебя слышать! – искренне обрадовалась подруга. – Ты уже здесь, в Гонконге?

– Да, недавно вернулась из Парижа. Что у вас нового? Как эпидемию пережили?

– Мы очень боялись. Джон постоянно работал дома, и я почти никуда не выходила. Все мероприятия в американском клубе отменили. Да что я все о себе? Ты-то как? – спохватилась Мелани.

– Я в порядке. Тебе небольшой подарок привезла.

– Я сгораю от нетерпения! Так хочется поскорее его получить, ну и, конечно, тебя увидеть, – нараспев ответила американка.

– А мне есть что тебе рассказать, только по секрету.

– Ага! Кажется, я догадываюсь. Наверное, что-то о своем красавце французе? Значит, хочешь посекретничать? – засмеялась Мелани и заговорщицким шепотом продолжила: – Тогда приходи завтра утром. Джон пойдет в офис и не сможет подслушать наши женские тайны.

– Десять утра не рано будет?

– Отлично. Как раз вместе позавтракаем, – согласилась подруга.

– Тогда я куплю хлеб для тостов и твою любимую арахисовую пасту. Идет?

– Прекрасно! – подтвердила Мелани.

На следующее утро около десяти утра Стелла появилась возле дома, в котором проживала чета Блум. Автомобиль Мелани, как обычно, находился на открытой стоянке возле здания. Стелла помнила, что видеокамера у входа была направлена непосредственно на входную дверь, а значит, белая «Тойота», принадлежавшая Мелани, в объектив не попадала. Окна квартиры Блум выходили на противоположную сторону здания. Стелла, конечно, заранее продумала план действий. Проходя мимо «Тойоты», она непринужденным движением руки воткнула под стеклоочиститель на лобовом стекле заранее приготовленный незапечатанный конверт и неторопливо направилась к дверям подъезда. А еще через несколько минут она уже оказалась в объятиях счастливой подруги.

После радостных приветствий, вызванных продолжительной разлукой, Стелла присела в свое любимое кресло, в котором она обычно располагалась, будучи в гостях. Необходимо было убедиться, что Джона в квартире уже не было.

– Твой дорогой муж уже умчался в офис?

– Да, он просыпается рано. Мы с тобой можем спокойно поболтать и обменяться новостями.

– Да, кстати, я видела твою машину на парковке и заметила под лобовым стеклом машины какой-то конверт. Взять его я не решилась. А может, надо было? Вдруг что-то важное?

– Не пугай меня! – воскликнула Мелани, обхватив ладонями лицо. – Меня Джон предупреждал, что в Америке сейчас участились случаи, когда посылают или подкладывают письма с ядовитым веществом внутри. Представляешь, неизвестные распространяют письма, зараженные сибирской язвой! А что, если это провокация? Не трудно же выяснить, что в доме живут американцы? Я должна хоть издалека глянуть на письмо и позвонить Джону. Посидишь здесь одна?

– Конечно! Я пока тосты поджарю. Но ты лучше конверт сама руками не трогай.

Как только Мелани скрылась в кабине лифта, Стелла поднялась с места, достала из объемной сумки деревянную голову Будды, прошла в кабинет и поставила ее на полку вместо той, которую Центр снабдил подслушивающим устройством. К счастью, предметы декора супруги не имели привычки переставлять, статуя была на том же месте. Вернув свою сумку на кресло, Стелла поспешила на кухню готовить тосты. Мелани вернулась с парковки с открыткой в руке.

– Что там? – обеспокоенно спросила Стелла, намазывая румяный хлеб бежевой пастой с кусочками арахисовых орехов.

– Ты будешь смеяться, но там было оставлено рекламное приглашение на выставку современного искусства в Арт-центре на Харбор. Я сразу поняла, что конверт безобидный. Он даже не был запечатан. У нас тут часто рекламу так распространяют.

– Центр уже открыли для посещений?

– Да, совсем недавно, – пояснила Мелани.

– Ну вот вместе и сходим, – с энтузиазмом предложила Стелла, воодушевленная еще и тем, что операция по изъятию Будды вполне удалась. – А теперь открой мой подарок. Он тоже связан с искусством.

Стелла указала на небольшой сверток, который уже лежал на журнальном столике возле кресла. Мелани с довольной улыбкой развернула полупрозрачную подарочную бумагу и вынула шелковый платок в голубых тонах.

– Знаменитые ирисы Ван Гога для тебя! Из Парижа с любовью! – воскликнула Стелла в ответ на восторженный взгляд подруги.

Глава 13

Москва, Ясенево, штаб-квартира СВР

Руководители трех направлений – американского, европейского и ближневосточного – прибыли за пять минут до назначенного времени в приемную заместителя директора Службы внешней разведки генерал-полковника Николая Антоновича Лединова. Его кабинет располагался на высоком этаже с живописным видом на лес. Здесь, в святая святых Службы внешней разведки, обсуждались дела, связанные с самым секретным ее подразделением. Та информация, которая день и ночь стекалась из различных уголков мира, была по крупицам собрана нелегалами и их агентами и передана по различным каналам связи. Сведениям от этой элитной группы доверяли и высшие руководители разведки, и президент страны. Нередко материалы, подготовленные в кабинете начальника Управления «С», давали возможность первым лицам государства делать далеко идущие выводы и принимать важные стратегические решения. Даже в самые сложные для России времена нелегальная разведка справлялась с поставленными перед ней непростыми задачами по выявлению намерений противника и нащупыванию его уязвимых мест.

Помощник руководителя, блондинка средних лет, только успела предложить ожидающим приема офицерам чай и кофе, как последовал сигнал от шефа, и мужчины поспешили в кабинет.

У длинного полированного стола из темного дерева их ожидал руководитель. Несмотря на свои шестьдесят лет и уже проступающую залысину, его светлые волосы без седины придавали ему моложавый вид. Мягкий взгляд голубых глаз делал Лединова похожим скорее на профессора университета, чем на руководителя нелегальной разведки, работающего по жестким правилам военной организации, чье высокое положение в иерархии спецслужбы подразумевало неприкасаемый авторитет. Порой одного вопроса Николая Антоновича оказывалось достаточно, чтобы полностью пересмотреть уже практически готовую операцию.

Сделав несколько шагов вперед, начальник дружелюбно пожал руку каждому из вошедших, вернулся на свое место во главе стола и пригласил коллег садиться. По тому, как Лединов расслабил галстук, подчиненные поняли, что он в хорошем настроении.

Генерал дождался, пока помощница поставит на стол чай и кофе, и открыл папку, с которой он, видимо, работал до прихода офицеров:

– Коллеги, через два часа я иду на доклад к директору Службы. Эта неделя оказалась плодотворной на события, поступило много важной информации. Я хотел бы еще раз, как говорится, «сверить часы» и узнать, не появилось ли чего-нибудь нового за последние сутки, что должно войти в мой доклад.

В это время дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул начальник нелегальной разведки генерал Вершинин.

– Прошу прощения за опоздание.

– Принимается, – улыбнувшись, ответил Николай Антонович и жестом пригласил заместителя садиться. – Итак, из доклада Бориса Платоновича Зорина следует, что нашим нелегалам удалось подтвердить то, что в настоящее время директор ЦРУ Джордж Тенет проводит интенсивные консультации со специалистами по теме химоружия в Ираке. В частности, его интересует ход расследования комиссии по Ираку под руководством Дэвида Кея, политолога и эксперта по вооружению, который возглавляет команду ученых. Они ищут в Ираке доказательства наличия программы по разработке химического оружия. Работа совместной англо-американо-австралийской группы экспертов по оружию не приносит результатов, она не может доказать наличие в Ираке оружия массового поражения или признаков действовавших программ по его изготовлению. Понятно, что это напрямую бьет по репутации госсекретаря Колина Пауэла и Соединенных Штатов в целом. Это, скорее всего, приведет к давлению на администрацию со стороны демократов в конгрессе и требованию внутреннего расследования, которое может стоить нескольких отставок в ЦРУ и Госдепе. Именно такой прогноз появился в записке на директора ЦРУ. Наш надежный источник утверждает, что видел этот документ, но возможности сделать его копию, к сожалению, не представилось.

После этого, я думаю, по крайней мере некоторая часть госаппарата начнет понимать, что было ошибкой использовать Пауэлла для демонстрации членам Совбеза ООН ампулы с белым порошком и утверждать, что в мобильных лабораториях Саддама Хусейна по производству бактериологического оружия произведено несколько тысяч литров возбудителя сибирской язвы, – уверенно добавил Зорин. – Влияние Колина Пауэла и даже, возможно, его политическая карьера серьезно подорваны. Возможно, получится, что ястребов вроде Пола Вулфовица в администрации будет некому сдерживать. Красиво его подставили…

– Согласен, – поддержал Леонид Викторович Громов, руководитель европейского направления. – Хочу обратить внимание коллег на то, что наши источники в Германии продолжают утверждать, что свидетельства иракского перебежчика Рафида аль-Джанаби о наличии оружия массового поражения в Ираке были сфабрикованы в обмен на политическое убежище. Считаю, что французская разведка получает такую же информацию, и мы можем использовать эти факты в переговорах с Францией по дипломатическим каналам. Я настаиваю на том, чтобы в докладе руководителю Службы было внесено предложение о более интенсивном давлении на французов, с тем чтобы они активнее выступили за осуждение войны в Ираке. Это позволит укрепить нашу позицию в ООН и в информационном поле.

Генерал Лединов выглядел задумчивым, но окружающим было понятно, что это вовсе не означает, что он не слушал выступающего. Доказательство его внимательности последовало, он тут же вступил в разговор:

– Гарик Саркисович в рапорте за прошедшую неделю отметил важный аспект всей этой истории. Представители англосаксонской коалиции по Ираку проделали колоссальную работу. Они перевели и прочли десятки тысяч документов, проинтервьюировали сотни бывших высокопоставленных иракских чиновников, допросили арестованных ученых, можно сказать, перевернули всю страну вверх дном и пришли к весьма неутешительным выводам. Нет и не было у Ирака химического оружия. Возможности для расследования в данный момент исчерпаны. Сюрпризов больше не будет, впрочем, как мы об этом всегда и докладывали президенту.

– Я предполагаю, что американцы попытаются оправдаться тем, что технические специалисты не владели точными сведениями, и это привело к неправильным выводам. На самом же деле, и нам это известно, проблемой американской разведки в Ираке являлось отсутствие агентов, способных передать им реальную картину происходящего. Как уже упоминалось на нашем предыдущем совещании, немецкая разведка никогда не верила агенту под псевдонимом Кервболл, тому немцу, который сбежал из Ирака в 1999 году и охотно рассказывал о лабораториях биологического оружия. А вот американцы, похоже, тщательно коллекционировали и продвигали его донесения. Почему они это делали, для меня скорее вопрос политики, а не профессиональных компетенций, – добавил руководитель европейского отдела.

– Да, спасибо за пояснение, я тоже склонен так считать. Эта наша общая позиция тоже вошла в мой доклад, – подтвердил Лединов.

– Николай Антонович, разрешите добавить информацию, полученную сегодня утром от наших людей в Америке, – попросил слова Зорин. – По-моему, достаточно важный момент. Появились сведения о конкретных планах и возросшей активности в части создания американцами биолабораторий на постсоветском пространстве, в первую очередь на территориях Украины, Грузии, но, возможно, и других наших соседних стран.

– Это заслуживает пристального внимания. Я непременно включу информацию в сегодняшний доклад, пока в общей форме, но в дальнейшем будет необходимо ее конкретизировать. Поручите это вашим подопечным, у них, судя по всему, есть выход на интересные источники, – резюмировал генерал и посмотрел на своего заместителя, который до сих пор молчаливо слушал других.

Вершинин уловил негласное приглашение к разговору:

– Спасибо, коллеги, мне кажется, в этот раз в докладе есть информация, которую можно реализовать на высшем уровне. Наш президент готовится к переговорам с Францией и Германией. Было бы неплохо напомнить руководителям этих стран, что мы были правы, когда призывали их объединиться и остановить американцев от вторжения в Ирак. Стоит подкрепить это ставшими доступными фактами для убедительности.

– Полностью согласен. Я внесу пару дополнений в доклад директору. Давайте на этом завершим наше совещание. Благодарю всех за участие, – начальник приподнялся. Офицеры направились к выходу и, попрощавшись, разошлись по своим рабочим кабинетам.

Кембридж, пригород Бостона, США

Том Рокфорд расположился на кожаном диване в гостиной и задумчиво смотрел через приоткрытое окно на едва заметные в сумерках, покрытые листвой ветки деревьев, отделяющих его таунхаус от соседнего. Журнал «Экономист» лежал нераскрытым рядом, на деревянном журнальном столике, однажды привезенном из путешествия на остров Бали. В каждом из четырех углов столика красовалась выточенная голова слона.

Несколько дней назад его жена и надежный «боевой товарищ» Глория подготовила и отправила в Центр шифровку, в которой сообщалось о возросшей активности американских центров в области биологических исследований. Москва в ответной радиотелеграмме инструктировала нелегалов Майка и Меган активизировать работу в этом направлении. Необходимы были более конкретные факты – места предполагаемых лабораторий и конкретная тематика их разработок.

Том давно взял себе за правило внимательно отслеживать проходящие в его академическом городе симпозиумы, семинары и встречи в ученых кругах. Как любого разведчика, его интересовала самая разнообразная информация – и научные изыскания, и политические тенденции. Планы американской администрации в области внешней политики были необходимы российской разведке для формирования собственных решений и выработки мер безопасности. На протяжении нескольких лет, пользуясь своим статусом исследователя и жителя Кембриджа, через других людей Том планомерно работал над развитием контактов в среде преподавателей и бывших студентов Гарвардского университета и Массачусетского технологического института.

Встретив накануне одного из своих хороших приятелей на публичной лекции о тенденциях в здравоохранении, Том узнал от него о недавнем визите главы ЦРУ в Гарвардскую школу управления. «Это интересно. Надо бы разузнать подробности этого визита», – подумал Рокфорд. Однако после краткого разговора стало понятно, что конкретными деталями встречи в учебном заведении его знакомый вовсе не владеет. Том был уверен, что информация о пребывании директора ЦРУ несомненно заинтересовала бы Москву, и намеревался продолжить поиски другого источника. Такого рода сведения всегда востребованы!

В гостиную спустилась Глория. Это означало, что дочери заснули. Том пристально посмотрел на супругу, а та, всегда понимавшая его с полуслова, произнесла в ответ на его многозначительный взгляд:

– Пойдем прогуляемся перед сном.

– С удовольствием. Свежий воздух нам не повредит.

Том очень хотел поделиться своими мыслями с женой, но нужно было это сделать в полной безопасности.

– Узнал, что Джордж Тенет недавно побывал в школе Кеннеди. Провел там несколько встреч. Один знакомый мне рассказал, – сообщил Том, как только они с Глорией вышли на безлюдную улицу. Разговор продолжался на английском языке. Супруги никогда не позволяли себе ни одного слова на их родном русском.

– Джорж, директор… – понимающе кивнула супруга.

– Да, важная персона. Хорошо бы разузнать, с кем он встречался и что обсуждал.

– Выходы на кого-то из этой школы у тебя есть? – Глория сосредоточенно глянула на мужа.

– Да, я уже нашел вариант, и у меня уже созрел некий план. Если Тенет встречался с преподавателями и сотрудниками, то там наверняка не обошлось без нашей общей подруги Джейн. Ты помнишь ее?

– Конечно! Она же устроилась работать в Бельферский центр науки и международных отношений. Но мы давненько с ней не виделись…

– Сейчас нам просто необходимо ее разыскать и найти предлог для встречи.

Джейн Росс, высокую блондинку с крупными чертами лица и пронзительными голубыми глазами, Том знал со времени обучения в магистратуре. За ней ухаживал его однокурсник, с которым они позже расстались. Эту молодую женщину можно было бы назвать красивой, но в ней явно не хватало того шарма и необъяснимого блеска в глазах, которые придают женщине внутреннюю притягательность. По крайней мере, на вкус Тома, она была излишне самоуверенна и прямолинейна, что, с другой стороны, помогало ей выстроить вполне успешную карьеру. После окончания обучения в магистратуре Том и Глория сохранили дружеские отношения с Джейн и ее новым избранником Стивом, роман с которым оказался успешнее прежнего. После нескольких месяцев знакомства они поженились. Джейн взяла фамилию мужа и превратилась в миссис Мур. Рокфорды оказались среди приглашенных на свадьбу. Нелегалы до этого никогда в подобных мероприятиях не участвовали, и приобретенный первый опыт был весьма ценен. Венчание в англиканской церкви и последующее празднование в одном из фешенебельных ресторанов города раскрыли Тому и Глории глаза на подобного рода церемонии. Подготовить разведчиков и заранее в Центре описать им многочисленные жизненные ситуации в той или иной стране просто невозможно. Поэтому, когда жизнь предоставляла шанс впитать что-то новое, нелегалы с удовольствием его принимали. Ничто не может сравниться с уроками из реальной жизни.

Свадьбу Стива и Джейн отмечали в ресторане «Мистраль». Стив был знатоком вина и работал сомелье в этом ресторане, поэтому шикарный ужин для приглашенных был организован на лучшем уровне. Именно об этом заведении подумал Том, когда возникла идея организовать встречу с Джейн. Звонить ей напрямую и интересоваться событиями в школе государственного управления выглядело бы слишком назойливым. Нужно было найти к блондинке более тонкий подход, сделать так, чтобы она не могла уловить особого интереса Тома к проходящим в научном центре встречам. Настойчивость и терпение, пожалуй, два самых важных качества разведчика, должны были стать помощниками в реализации плана Рокфордов по активизации работы с супругами Мур.

На следующее утро Глория активно включилась в игру. В полдень, когда ресторан «Мистраль» только открылся, она набрала номер, указанный в телефонной книге.

– Добрый день, я хотела бы заказать столик на двоих на сегодняшний вечер в семь часов. Кстати, не подскажете, у вас сомелье… я не помню, как его зовут… высокий симпатичный брюнет… да-да… верно, Стив. Он будет вечером? Он всегда был таким внимательным к нам!

– Том, мне подтвердили, что Стив работает сегодня, – объявила Глория.

– Вот и отлично! – довольно улыбнулся Том.

– Я придумала еще один бонус для наших друзей! Чтобы уже наверняка! – уверенным тоном добавила Глория и тут же разыскала в своей записной книжке номер для бронирования коттеджей на полуострове Кейп-Код, излюбленном месте отдыха жителей Бостона.

Массивные двери ресторана «Мистраль» напоминали парадное старинного дома английского пэра, что придавало входу особую пафосность. Внутри помещение выглядело менее роскошным, однако белые колонны, тяжелые портьеры на огромных окнах и выстроенные рядами массивные столы подчеркивали классический стиль этого заведения, предлагавшего европейскую кухню. Свет многочисленных люстр придавал торжественности, но было не трудно догадаться, что в дневное время ресторан выглядел значительно проще.

Стив узнал супругов Рокфорд, как только они вошли. Он по-дружески широко улыбнулся, обнажив белоснежные ухоженные зубы, и поспешил им навстречу. «Удача уже с порога!» – подумал Том, крепко пожимая руку подошедшего Стива. Глория, в свою очередь, удостоилась легкого касания щеки и восторженного взгляда Стива. Она на самом деле выглядела обворожительно в коротком черном платье, украшенном жемчужным колье, и серебряного тона босоножках на высоком каблуке. Том был одет в бежевые брюки и легкий серый блейзер поверх голубой рубашки. Пара устроилась за столиком у колонны, которая удачно отделяла их от других посетителей. Стив подошел посоветовать лучшие вина и заодно пообщаться и расспросить о последних семейных новостях. Глория и Том не скрывали радости от встречи и явно не спешили изучать предложенное меню и выбирать напитки.

– Как дела у Джейн? Она все так же много трудится? – поинтересовалась Глория.

– О да, постоянно пропадает в своем центре и по выходным приносит ворох бумаг домой.

– Она у тебя настоящий трудоголик! – подхватил разговор Том. – Слушай, Стив, присоединяйтесь к нам в ближайшие выходные. Мы забронировали коттедж с двумя спальнями на побережье Кейп-Кода, недалеко от городка Труро. Наши дети остаются с друзьями, поэтому места нам с вами хватит! Мы вас приглашаем. Джейн сможет наконец отвлечься от работы.

Судя по лицу друга, ему эта идея понравилась. Он пообещал переговорить с супругой по телефону и дать ответ в конце вечера.

Изысканный ужин сопровождался беззаботной беседой супругов. Том и Глория смогли расслабиться и тихо, каждый про себя, радовались первым успехам задуманной комбинации. Их настроение улучшилось, когда Стив сообщил о том, что Джейн с удовольствием согласилась отправиться в выходные на Кейп-Код. Это было уже решительной победой и шагом в нужном разведчикам направлении. Вечер поистине удался!

Глава 14

Полуостров Кейп-Код, штат Массачусетс

Темно-синий «Форд» мчался по залитой солнцем трассе. Погода благоволила путешественникам. Том вел машину, неукоснительно соблюдая скоростной режим. Это было незыблемым правилом семьи – любая встреча с полицией на дороге или в городе была нежелательна для разведчиков. В целом любое общение с властью должно было быть тщательным образом подготовлено и обдумано. Легенды, составленные для Рокфордов в Центре, были достаточно надежны, однако нельзя было допустить возможность какого-либо серьезного расследования со стороны представителей власти. Жизнь под чужими именами диктовала особые правила поведения.

Половина пути была уже позади, но Том и Глория так и не смогли догнать своих друзей, которые уехали чуть раньше их. Время от времени Глория внимательно смотрела вдаль, надеясь увидеть белый «Ниссан», принадлежавший Стиву и Джейн. Друзья договорились выехать раздельно и встретиться уже в городке Труро, в семидесяти пяти милях от Бостона.

Двухэтажный особняк обещал быть идеальным для проживания четырех человек. Спальни находились на втором этаже, и каждая имела собственную ванную комнату. Сославшись на задуманный мужем романтический уик-энд, Глория заранее договорилась о том, что дочери Лиза и Энн проведут время у друзей до воскресного вечера, когда супруги планировали вернуться.

В автомобиле, преодолевавшем милю за милей на скоростной трассе, Том и Глория испытывали ощущение полного взаимопонимания и единомыслия, которое свойственно ведущему и ведомому в воздушном бою, когда каждый из пилотов делает свое дело, но любой их маневр направлен на выполнение общей задачи, а победа достижима только за счет слаженности действий и доверия друг другу. Оба испытывали боевой азарт, который возникает у охотников, когда добыча еще далека, но уже ясно, что своего они не упустят, хотя побороться предстоит еще немало. Этим запалом двигали не карьерные устремления, не честолюбивые помыслы. Люди в разведке всегда отдают себе отчет, что их успехи вряд ли станут кому-либо известны. Чем больше их достижения, тем более вероятно, что это навсегда останется тайной. Лишь где-то далеко, на Родине, могут прозвучать слова одобрения, которые они сами даже и не услышат. Неудержимое желание принести пользу своей стране двигает людьми, которые посвящают себя этой опасной работе. Нелегалами с оперативными псевдонимами Майк и Меган двигало еще и удовлетворение от собственного прогресса, которое испытывает человек, когда понимает, что теперь умеет делать свое дело лучше, быстрее и качественнее, чем днем, месяцем и годом раньше.

До Труро оставалось несколько миль, но уже были отчетливо видны живописная береговая линия и нескончаемые дюны. Это место напоминало Глории и Тому прибалтийское взморье, где они однажды отдыхали во время подготовки. Теперь, став миссис и мистером Рокфорд, они любили проводить летние выходные дни вместе с детьми на мысе, омываемом со всех сторон Атлантическим океаном. Их привлекали здесь атмосфера расслабленности и безмятежности, несмотря на обилие отдыхающих и туристов. Весь полуостров напоминал тихую деревню с дощатыми домиками, горшками бегонии, сдержанной уличной рекламой и небольшими ресторанчиками, которые предлагали приезжим блюда из местных морепродуктов. Беспорядочная жизнь мегаполиса словно исчезала, как только посетитель преодолевал канал, отделяющий полуостров от материка.

Музей Джона Кеннеди, радиостанция Маркони и детский музей были осмотрены семьей в первые годы посещения, и теперь Рокфорды предпочитали велосипедные прогулки, время на пляжах либо просто чтение на веранде коттеджа. Вода в заливе даже в разгар лета была очень холодной, поэтому купание не доставляло особого удовольствия. Изумительные пейзажи, летняя жара и яркое солнце с лихвой компенсировали этот недостаток. Курортные бунгало для аренды манили путешественников своими названиями: «пляжный гламур», «приморская деревня», «британское побережье».

Глория немного отвлеклась от разглядывания окрестностей и посмотрела внимательно вдаль на дорогу, но машины Стива и Джейн по-прежнему не было видно.

– Мы их вряд ли догоним. Они наверняка едут быстрее нас. Не волнуйся, дорогая, они подождут нас на въезде в Труро, как и договаривались, – успокоил супругу Том.

– Смотри, впереди полиция, – внезапно произнесла Глория.

– Вижу, – буркнул супруг. – Мне кажется, они нас намереваются остановить, – добавил он и резко сбросил скорость.

Глория заволновалась. Том молча остановил машину на обочине, подчиняясь жесту полицейского, сразу за его «Шевроле», который тревожно мигал синими проблесковым огнями.

– Только спокойно, – улыбнулся Том и опустил стекло «Форда». Не часто ему приходилось так близко сталкиваться с представителем власти, не считая пограничников и таможню на границе.

– Добрый день! Куда вы следуете? – вежливо спросил полицейский.

– В Труро на отдых.

– Понятно. Пожалуйста, продолжайте движение с осторожностью. За ближайшим поворотом случилась серьезная авария, и дорога частично блокирована.

«Авария? Какая авария?» – подумал Том, уже когда тронулся с места. Он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, что полицейский останавливает все машины подряд, а в это время его напарник уже устанавливает дорожный знак ограничения скорости.

За поворотом перед местом аварии скопилась пробка из автомобилей, но двое полицейских слаженно регулировали движение, поочередно пропуская транспорт то в одну, то в другую сторону по одной свободной полосе. Поперек шоссе лежала разбитая до неузнаваемости белая машина, марку которой сразу трудно было определить. Другой автомобиль виднелся под откосом, а на дороге лежало тело человека, накрытое темным пледом.

Глория из окна машины с ужасом разглядывала последствия аварии.

– А вдруг это наши? Ну, друзья?

– Сейчас подъедем ближе, разберемся, – неожиданно дрогнувшим голосом промолвил супруг. Но, едва миновав огороженную зону аварии, резко набрал ходу и коротко бросил:

– Звони! – он кивнул головой в сторону своего телефона, лежащего между сидений.

– Не отвечает! – с отчаянием воскликнула Глория.

– Кому звонила?

– Стиву.

– Стив за рулем. Набери Джейн.

– У вас все в порядке?.. все нормально?.. Слава богу, – после напряженной паузы облегченно вздохнула Глория. – Тут авария на дороге, белая машина разбита вдребезги, и есть пострадавшие… видели?.. нет?.. значит, уже после вас… хорошо, тогда ждите нас на въезде в Труро… возле первого кафе, не помню, как оно называется. Договорились? Ну все. Пока, – Глория отключила телефон и повернулась к мужу. – Все в порядке, слава богу.

– Я уже догадался! Отлично, – промолвил вмиг повеселевший Том.

Встреча друзей у кафе в Труро была оживленной, и было принято единогласное решение пообедать, перед тем как отправиться в коттедж. Местные рыбные деликатесы отлично сочетались с настроением отдыхающих.

Арендованный домик с жилой мансардой, отделанный белым сайдингом, напоминал исконно английские дома, построенные первыми колонистами, прибывшими в США. Над строением гордо возвышался кирпичный дымоход. Установленные на окнах ставни служили дополнительной защитой в случае осеннего шторма или зимней метели. Подобные строения считались практичными и были рассчитаны на северный климат. Дом окружал частокол из выкрашенного также в белый цвет штакетника. Просторная веранда была обставлена удобными плетеными креслами и горшками с цветами и словно располагала к неторопливой дружеской беседе или мечтательному уединению.

Разместив вещи в своих спальнях, женщины спустились в гостиную. Глория предложила приготовить для всех чай. Стив, который старательно рассматривал внутренний интерьер, обнаружил в прихожей велосипед. Том заметил спортивный азарт в глазах друга и предложил испытать велосипед в действии. Стив тут же побежал переодеваться и через пять минут предстал перед компанией в коротких обтягивающих черных шортах-«велосипедках» и оранжевой футболке. В руках он держал шлем для велосипедистов.

– Что вы удивляетесь? – заявил он. – Я намеревался взять здесь велосипед напрокат, а он тут… бесплатно! Я поехал кататься. Пейте чай без меня! – и тут же умчался.

Для Тома и Глории отсутствие Стива некоторое время означало, что появилась возможность спокойно поговорить с Джейн. Непринужденная беседа сначала выглядела лишь обменом новостями друг о друге. Постепенно, с умелой подачи Тома, были затронуты и другие, более серьезные темы. Логичным с точки зрения профессиональной подготовки Рокфорда стало упоминание о недавней эпидемии атипичной пневмонии в Азии и разговор о том, сколько озабоченности она принесла правительствам и людям. После этого было легко перейти к обсуждению ситуации в мире и внутренних американских проблем. Джейн охотно поддержала разговор, и это внушало надежду Глории, которая внимательно следила за ходом мысли своего супруга и одновременно напарника по оперативной работе. Часто случалось так, что Том слишком увлекался и мог упустить шанс по переводу беседы в нужное русло. Вот тут-то в игру была готова вступить Глория, которая в подобных случаях выполняла роль запасного. Она прекрасно знала, к какой цели стремился Том – вывести Джейн на упоминание последних событий в школе Кеннеди, а еще лучше, на рассказ о недавней встрече с директором ЦРУ – и искала подходящий для этого момент. Внезапно Том обратился к собеседнице достаточно прямолинейно:

– Ты знаешь, Джейн, чего не хватает в моей работе консультанта с фармацевтическими фирмами? Скажу тебе откровенно: я вот готовлю им рекомендации по организации исследований, продажам лицензий, налаживанию производства за рубежом, и порой мне необходимо лучше разбираться в нашем внешнеполитическом курсе или знать о перспективах сотрудничества с теми или другими странами. То есть какая-то информация у меня есть из газет и журналов, а хотелось бы более полной картины. Я предполагаю, что в вашем научном центре мир видится наверняка отчетливее. Может быть, мне стоит почаще посещать ваши открытые лекции? Ты же понимаешь, что от точности моих прогнозов зависит успех наших компаний за рубежом, ну и моя зарплата вместе с профессиональным авторитетом.

– Дружище, я твой подход полностью разделяю! – воскликнула Джейн. Глория тут же внутренне ободрилась. Такой энтузиазм собеседницы означал движение в нужном для Тома направлении. – В школе Кеннеди каждую неделю проходят мероприятия, их список я могу тебе присылать. Есть, конечно, и закрытые для публики встречи. Угадай, кто приезжал к нам несколько дней назад? Сам Джордж Тенет!

– На самом деле? Послушай, а делился ли он мнением о ситуации вокруг Палестины и Израиля? Я как раз сопровождаю фармацевтическую фирму, которая оформляет лицензию в Израиле на производство препарата для лечения рака молочных желез. Кстати, ты еще продолжаешь наблюдаться у доктора Колман?

Такой поворот в разговоре Том предпринял не случайно, и Глория это поняла. Год назад он порекомендовал Джейн знакомого врача – специалиста по лечению от бесплодия. Пара очень хотела ребенка, но их попытки не приносили успеха. Джейн была очень признательна за рекомендацию и, как догадывался Том, была готова сделать что-то полезное для него в знак благодарности.

– Конечно! Я вам еще не говорила, но у нас в этой области есть большой прогресс, мы готовимся стать родителями! – радостно отрапортовала женщина.

– Супер! Мы надеемся быть крестными вашего малыша! – подхватила Глория.

– Непременно! А что касается встречи с мистером Тенетом, там был интересный разговор о Ближнем Востоке. Давай сделаем так: вернемся в Бостон, а в понедельник… нет, во вторник ты приедешь ко мне в офис и почитаешь материалы той встречи. У меня есть распечатка.

Том бросил мимолетный взгляд на супругу и по ее едва заметной улыбке догадался, насколько она обрадовалась словам подруги. Даже сквозь внешнюю невозмутимость Глории он всегда мог угадать ее настоящие эмоции.

– Договорились, я буду тебе очень признателен, – продолжил Том.

– Прости, я тебя прерву, – Джейн посмотрела на часы. – Что-то Стива долго нет. Я, пожалуй, ему позвоню. Дорогой, ты где?.. Что?.. Возле музея телеграфа?

– …Это в Орлеане, – шепотом подсказала Глория.

– Что ты там делаешь?.. – начала отчитывать мужа Джейн. – Послушай, уже половина шестого… Нет… Седлай свой велосипед и возвращайся!.. Ты такой невоспитанный. Друзья пригласили нас в свою компанию, а ты сбежал. Тебе не стыдно? – продолжала Джейн. – Завтра возьмем еще три велосипеда напрокат и осмотрим все местные достопримечательности. А сейчас давай назад. Мы ждем! – она бросила трубку на стол и нервно сделала глоток остывшего чая. – Нет, вы слышали? – начала возмущаться она. – Это уже не похоже на короткую велосипедную прогулку. Мужчине почти сорок, а ведет он себя как тинейджер.

– Не волнуйся, – принялся успокаивать ее Том. – Стив, наверное, и сам не заметил, как пролетело время. Но мы же здесь, чтобы отдохнуть и уж точно никуда не спешить. Давай займемся выбором ресторана на ужин. На кухне я видел множество рекламных брошюр.

Глория тоже понимала, что сейчас важно разрядить обстановку и отвлечь Джейн от телефонного разговора, чтобы она оставалась в хорошем расположении духа.

– Может, немного вина?

– Нет, спасибо, – Джейн подняла свою массивную кружку с изображением маяка. – Налей мне, пожалуйста, еще чая.

– Я даже тебе сейчас свежего заварю и заодно информацию о ресторанах принесу. – Глория приняла из ее рук посудину и ушла на кухню. За столом на минуту воцарилась тишина.

– Я рад, что все идет по плану с доктором Колман. Сейчас медицина способна творить чудеса. Я просто уверен, что все будет хорошо и что совсем скоро в вашей семье будет пополнение, – искренне произнес Том.

– Я тоже надеюсь! Я всегда умиляюсь, глядя на ваших дочерей. Это так прекрасно – иметь детей. Жизнь приобретает другие краски!

Том молчаливо улыбнулся и кивнул головой в знак согласия. А сам вспомнил рождение Лизы и то неповторимо счастливое лицо Глории, которая впервые держала в руках малышку через несколько минут после ее появления на свет. Отчетливо вспомнил он и первые шаги младшей Энн и подумал, что его жизнь не была бы полной без его прекрасных детей. Уже не в первый раз он понимал, что, несмотря на трудности его с Глорией работы, они сделали правильный выбор и не отказали себе в великом счастье быть родителями.

Глава 15

Париж – Руан, Франция

Теплый полуденный ветер обдувал лицо, забирался под шлем и как-то по-озорному превращал короткую куртку Анри в воздушный шар. Задорно гудел мотор недавно отремонтированного скутера. После аварии в Париже это была первая дальняя поездка Анри. В том инциденте скутер пострадал значительно меньше, чем его водитель, поэтому ремонт не занял много времени. Впереди, на незначительном расстоянии, по дороге в Руан мчался его друг Филипп Бомон. За несколько месяцев знакомства они по-настоящему подружились. Сказалась общность интересов и взглядов на жизнь. Оба обожали скоростной спуск на лыжах и, как выяснилось, быструю езду. Филипп любил ближневосточное искусство и культуру, а для Анри они были понятны благодаря его семейным ливанским корням.

После возвращения Стеллы в Гонконг друзья решили почаще выбираться из Парижа в провинцию для совместных путешествий. Их привлекала не столько конечная цель вояжей, сколько сам процесс передвижения. В Руане каждый из них уже бывал неоднократно, но таким способом – на скутерах – впервые. Они предвкушали много интересного, что можно было бы увидеть, съехав с главных магистралей.

Торжествующее солнце, живописная дорога и завораживающее сочетание красок природы поднимало настроение Анри. Желтизна скошенного поля плавно переходила в зелень кукурузы и оттеняла палитру разноцветных полевых цветов. Равномерное стрекотание скутера оказывало терапевтический эффект и отвлекало его от всяческих раздумий. Заметив очередной населенный пункт, Филипп резко сбавил скорость и поравнялся с Анри, затем оба мотоциклиста остановились. «Может, перекусим?» – прокричал Филипп товарищу, сопровождая свои слова недвусмысленными жестами. Мансур кивнул головой в знак согласия.

Недалеко от дороги виднелся небольшой домик с вывеской «Оберж дю лак».

– Здесь наверняка можно и пообедать, – в предвкушении произнес Анри. Мощеный дворик располагал несколькими местами для парковки, и в этот час она была еще пуста. Оставив скутеры в тени, мужчины прошли внутрь. Хозяин ресторана тут же подошел к посетителям, с улыбкой поприветствовал их и пригласил к столику у широко распахнутого окна с видом на тихую улочку. Приятели сразу же заказали бутылку воды. Полуденная температура давала о себе знать. Обед был сытным: салат «Нисуаз», в котором листья салата, помидоры, маслины, анчоусы или сочные кусочки тунца, приправленные оливковым маслом, были дополнены нарезанными на четвертинки отварными яйцами, и четверть фермерского цыпленка с зеленой фасолью. Заканчивая основное блюдо, Анри погрузился в свои мысли, а его друг, наоборот, несколько оживился.

– Мне кажется, что ты чем-то озабочен, дружище.

Анри действительно находился под властью собственных мыслей. У него на душе было неспокойно. Он всегда считал, что умеет совладать с собой, но последние дни ему это удавалось с трудом. Причиной этого было недавнее общение с коллегой-американцем. Не секрет, что Ник Орлофф, который так не понравился Стелле, высоко ценил профессиональные знания Анри. Однако в последнем разговоре он не просто рассыпался в комплиментах, а несколько раз назвал Анри отличным специалистом по работе с банковскими компьютерными системами, используя слово «хакер». Анри тогда не выразил своего удивления или неудовлетворения, но такое отношение ему явно не понравилось. Он знал, что американцы выкупили большинство в уставном капитале его французской компании и открыли новый офис в Сан-Франциско. Он ожидал перемен. Спустя пару недель Ник предложил Анри стажировку в Америке на несколько месяцев. В принципе, это укладывалось в стратегию американцев по использованию потенциала и знаний французских специалистов, но не было понятно, какие перспективы откроются для Анри позже. Поможет ли ему стажировка в плане продвижения карьеры в будущем? И как обучение у американцев изменит его направление работы? Одно дело – выполнять отдельные заказы для собственных спецслужб, другое – когда на горизонте появляются иностранцы.

– Откровенно говоря, у меня есть основания для озабоченности… но не настолько, чтобы портить тебе настроение и такой приятный променад на скутерах, – попытался отшутиться Анри.

– Ну послушай, я начинаю не на шутку волноваться, глядя на твое мрачное лицо! И мне это не безразлично!

– Проблем нет, но я оказался в ситуации, когда предложение, связанное с дальнейшей карьерой, застало меня врасплох, и я не знаю, как на него реагировать, – грустно усмехнулся Анри.

– Обычно новые предложения в профессиональной сфере означают повышение и, как следствие, увеличение в зарплате. Разве не так? – Филипп явно ожидал продолжения разговора.

Анри засмущался, но все же желание поделиться с другом взяло верх.

– Мне предложили стажировку в Силиконовой долине. С сохранением зарплаты и полной оплатой проживания в Сан-Франциско…

– Это же прекрасно! – прервал его на полуслове Филипп. – Нужно непременно использовать такой шанс и соглашаться!

– Но я не знаю, как к этому отнесется Стелла. Преодолевать расстояние между Европой и Азией нам и так трудно, а тут еще добавляется Америка.

– Дружище, настоящая любовь не знает границ и не ограничивается континентами, – воодушевленно провозгласил Филипп, накалывая на вилку листья салата и стараясь своей беспечностью показать Анри, что ситуация не такая уж драматичная. – Во-первых, прости за банальность, если она тебя любит, то все примет как должное и порадуется за тебя. А я вижу, что она любит тебя. Поверь моему опыту. А твоей карьере курсы усовершенствования, а тем более в самой Силиконовой долине, уж точно не навредят.

– Ты все правильно говоришь, но мне пока не понятно, как эта стажировка скажется на моем будущем, – улыбнулся Анри, обрадовавшись поддержке товарища.

– Послушай, американцы не те люди, чтобы готовить специалиста вхолостую. Уверен, что заманчивое предложение последует.

– А вот я не уверен, что хочу работать с ними. Мне уже некомфортно с одним из них, хоть он меня и ценит, и называет лучшим айтишником в Париже.

– Но это только один из них! Я уверен, что все уладится и тебе понравится в Сан Франциско. Тем более что ты свободно говоришь по-английски! А теперь давай закажем по кофе, и в путь, – Филипп жестом руки подозвал хозяина кафе.

– Два маленьких кофе, пожалуйста!

– Сейчас, – поспешил ответить мужчина и тут же исчез. Через минуту две чашечки эспрессо стояли на столе перед гостями.

– Только вот позволь мне дать тебе дружеский совет… Этот вопрос надо обязательно обсудить со Стеллой, чтобы твоя возлюбленная почувствовала, насколько тебя волнует ее мнение и поддержка.

– Ты прав. В середине недели я как раз отправляюсь в Гонконг в командировку. Заодно мы с ней все и обсудим.

– Вот и замечательно!

Остаток дороги молодые люди преодолели с неугасающим азартом мотоциклистов и менее чем через час прибыли в Руан. Переодевшись в гостинице, они тут же отправились к знаменитому Руанскому собору. Он, как натянутая струна, своими острыми многочисленными шпилями как будто пытался пронзить небеса. Тонкая вязь каменных кружев собора поражала своим изяществом. Здание было так велико, что Анри и Филипп, находясь вблизи него, не могли охватить взглядом всю его величавую красоту, но это не помешало им испытать благоговение перед его архитектурным могуществом.

Чтобы продлить пребывание рядом с собором, друзья заняли столик на открытой террасе близлежащего бара и заказали себе по бокалу холодного пива.

Остаток дня они провели в беспечных прогулках по улочкам старинного города. Филипп неожиданно проявил себя как завзятый ловелас, улыбался встречным девушкам и пытался познакомиться с ними. Анри вел себя более сдержанно и в конце концов отправился в гостиницу, оставив своего друга в компании двух симпатичных девушек.

Лежа на кровати в номере отеля, Анри долго не могу уснуть. Стелла воскресала в его воображении как мистическая богиня, внешне непохожая на француженок, но манящая другим типом женской красоты и удивительным сочетанием загадочности и доброты. Он то и дело вставал с постели, задумчиво смотрел в окно на огни главной площади Руана и к середине европейской ночи, когда в Гонконге уже было утро, решился позвонить туда.

– Дорогая, я так рад тебя слышать! Мы с Филиппом сейчас в Руане, выбрались на выходной, и мне тебя так не хватает!

– Я тоже по тебе скучаю, любимый! Но ты же в четверг прилетаешь, верно? Ничего не изменилось?

– Нет-нет, все в силе, скоро увидимся и обсудим одну новость, – после короткой заминки добавил он неуверенным голосом.

– Надеюсь, что хорошую, – рассмеялась Стелла.

После того как разговор закончился, девушка задумалась. Больше всего в жизни она не любила сюрпризов. Она отправилась на кухню, чтобы включить чайник, однако беспокойство внутри не проходило. С одной стороны, приезд Анри был для нее всегда радостным событием, она ждала любимого человека. С другой – каждая встреча с ним заставляла ее вновь и вновь анализировать их отношения. Могла ли она разрешить самой себе излишнюю привязанность к нему? Более того, могла ли она быть уверена в своей безопасности? Ведь в Бейруте, когда французы проверяли ее на связь с китайскими спецслужбами, он был заодно со своими компатриотами, а не с ней. Он участвовал в коварном сговоре. Что, если однажды, набравшись смелости или по указанию кого-то, он попытается завербовать ее для работы на французов? И что будет с их отношениями в случае, если она откажется? Что делать, если он вдруг сделает ей предложение выйти за него замуж? Как долго сможет она утаивать от него свою двойную жизнь? И правильно ли это с моральной точки зрения? Как на их связь дальше будет реагировать Центр? Появлялось много предположений и вопросов, но все они оставались без ответов. К этому перед каждым приездом Анри добавлялась всегда чисто практическая задача – проверить, не оставалось ли на виду чего-то, что могло бы ее скомпрометировать. Бдительность в эти моменты выходила на первый план.

Новый телефонный звонок заставил Стеллу немного вздрогнуть. В выходные дни ее редко тревожили из редакции. К удивлению, на другом конце провода она узнала голос дочери профессора Чао.

– Стелла, простите за беспокойство, вы не могли бы прямо сейчас приехать к нам?

– Я постараюсь, а что случилось? – взволновано спросила девушка, досадуя на еще один нежданный сюрприз.

– Приедете, мы все расскажем, – настаивала Цзян.

Стелла поспешно допила чай, оделась по-простому в джинсы с футболкой и отправилась к семье профессора. В последний момент она прихватила с собой пудреницу с встроенной миниатюрной камерой. «Пусть будет на всякий случай», – подумала она.

У порога Стеллу встретила, как всегда, немногословная вдова. Она была явно довольна визитом и вежливо пригласила гостью внутрь, а затем без лишних слов провела в кабинет мужа и предложила присесть за его рабочий стол.

Вслед в кабинет вошла дочь Цзян и положила перед девушкой увесистую тетрадь в черной обложке.

– Что это? – Стелла в недоумении повернула голову к стоящей за спиной дочери профессора.

– Мы решили сделать генеральную уборку в кабинете папы и случайно обнаружили тетрадь, спрятанную на верхней полке позади массивных книг. Это, как оказалось, личный дневник отца. Его самые сокровенные мысли. Я не знаю, насколько вам это будет интересно, но, кроме вас, мы никому не доверяем, а после того, как прочитали некоторые страницы в дневнике, нам стало даже страшно. И довериться некому. Вы ведь занимаетесь журналистской деятельностью. Может, найдете издание, у которого хватит смелости провести независимое расследование и предать огласке подробности, – Цзян придвинула тетрадь поближе к гостье. – Прочитайте, особенно последние страницы. Остальное вряд ли пригодится – там есть очень личное, про наши взаимоотношения в семье, но это теперь не имеет значения. Я пока приготовлю чай, – промолвила она и вышла из кабинета.

Стелла бережно открыла тетрадь там, где была вложена, возможно самим профессором, закладка: «Сегодня утром в моем рабочем кабинете состоялся крайне неприятный разговор с прибывшими из Америки представителями крупной фармкомпании. Они настоятельно требовали изменить мое решение по поводу строительства лаборатории в Гонконге. Я постарался объяснить им, что после тщательного изучения проекта я лично считаю, что открытие такой лаборатории было бы опасно на нашей густонаселенной территории. Американцы любят наживаться за счет других стран. Они даже испытания лекарственных препаратов предпочитают проводить не на собственных гражданах, а на иностранцах. Но я твердо убежден, что обязан защитить мое государство, даже если мне придется заплатить за это большими неприятностями».

Стелле стало нестерпимо жаль профессора. Оказывается, он был готов бороться, тогда почему сдался? Она достала из сумки пудреницу и сделала снимок записи. Следующие страницы были датированы двумя неделями позже, но оказались не менее ужасающими: «Скандал продолжается, и давление на меня тоже. Причем уже с помощью некоторых должностных лиц в нашей администрации». «Есть сведения в профессиональных кругах о том, что Пентагон финансирует разработку бинарного биологического вооружения, создание смертельных комбинаций из двух вирусов, передающихся людям вирусов животных, невидимых вирусов и искусственных заболеваний. Последние могут создаваться для того, чтобы влиять на определенную этническую группу».

Стелла методично, беззвучно работала секретным фотоаппаратом, прислушиваясь к каждому шороху за дверями кабинета. Записи в дневнике профессора с каждой датой становились короче: «Опять приходили двое американцев. Предлагали большие деньги за разрешение для лаборатории и угрожали. Мне становится страшно, особенно за родных. Они ведь ни в чем не виноваты». «Давление со стороны теперь уже группы неизвестных лиц ведется деликатно и в то же время не оставляет у меня сомнений, что неприятности будут, и не только связанные с потерей работы». «Начали открыто угрожать, деликатности как и не бывало». «Появилась демонстративная слежка, преследуют меня на каждом шагу». «Продолжают угрожать, теперь еще и по телефону, приходится его часто выключать». «Угрожали испортить карьеру моей дочери, если не соглашусь. Увольняться я не буду, постараюсь привлечь внимание прессы, если успею…»

«Боже, сколько же испытал этот человек. Он просто не выдержал, сломался. Ему, наверное, не с кем было поговорить, он не хотел волновать свою семью», – из головы Стеллы не выходила эта мысль. Теперь девушка точно знала, почему смерть известного чиновника прошла почти незамеченной. Кто-то постарался скрыть истинные причины от общественности и журналистов. Стелла знала, что необходимо поделиться информацией с Центром, но прежде всего она должна пережить это эмоционально. Она вспомнила, как однажды в Москве Юрий Краснов принес ей вырезку из газеты и попросил прочитать статью о трагической судьбе нелегала Мэйси, русской Марии Добровой, которая в 60-х годах работала под прикрытием в Нью-Йорке. Она была владелицей салона красоты и сумела получить и передать в Центр информацию, сыгравшую важную роль в ослаблении Карибского кризиса. К несчастью, один из ее кураторов оказался предателем и выдал женщину. Заметив за собой слежку, Мария попыталась выехать из страны. Добравшись до Чикаго, она поселилась в местной гостинице, но агенты ФБР появились в ее номере и попытались склонить разведчицу к сотрудничеству. Она попросила время, чтобы обдумать их предложение, но оставшись одна в комнате, приняла решение покончить с собой и выбросилась из окна.

Эта история потрясла тогда начинающую разведчицу. Она размышляла о том, было ли решение Марии Добровой правильным? Юрий заверил молодую Дашу в том, что Центр ее никогда не оставит в беде, что бы ни случилось. И это придало ей в то время уверенности. А мог ли кто-нибудь помочь бедному профессору в минуту отчаяния и сомнений? Было ли его решение шагнуть с высокой скалы навстречу смерти проявлением смелости или малодушия? Множество вопросов вновь терзали на этот раз уже не Дашу, а Стеллу Лэй. Только парадокс заключался в том, что это были два разных имени, но одно небезразличное чуткое сердце!

Глава 16

Гонконг

Ровно в полдень Стелла присела на скамейку напротив церкви Сент-Джеймс на Кеннеди-роуд и с беззаботным видом наблюдала за немногочисленными прохожими. На коленях у нее находилась полуоткрытая дамская сумочка. Позади, на крутом склоне, зеленел тихий скверик Стоун-Налла-лейн, через который проходил почти всегда малолюдный лестничный спуск на соседнюю улицу. Девушка еще раз посмотрела на часы, делая вид, что роется в сумочке, и испачкала подушечку среднего пальца алой губной помадой. Затем закрыла сумку, поднялась и начала спускаться по лестнице, каждая площадка которой представляла собой уютную беседку. Стелла чуть-чуть задержалась на первой из них и даже присела на сиденье перед высокой мраморной тумбой-цветником. Когда поблизости не было людей, она встала и приблизилась к деревянному ограждению, как будто любуясь зелеными насаждениями сквера, положила руку на угловую стойку и… на выцветших, чуть шероховатых перилах оставила небольшое, но заметное для сведущего взгляда алое пятно от губной помады. Это был сигнал для сотрудника российской резидентуры в посольстве о просьбе срочно провести моментальную передачу по условиям «Экспресс».

Спустя три дня Стелла заглянула в кофейню «Пасифик бриз» и привычно заказала бутылку кока-колы. Она была уверена, что сотрудник резидентуры заметил ее сигнал несколько дней назад и сегодня выйдет на встречу. Мгновенная передача редко планировалась непосредственно в том городе, где работал разведчик-нелегал. Такое разрешалось только в экстренных случаях, когда требовалось передать что-то незамедлительно. В Москве накануне было созвано экстренное совещание и дано добро на проведение операции. Руководители посчитали, что Долли по пустякам вызывать на «моменталку» не станет. Телеграмма с уведомлением о разрешении на проведение операции в этот же день была отправлена по защищенному каналу связи в резидентуру в Гонконге.

Девушка расплатилась и неторопливо поднялась с места. Она точно знала, сколько времени ей понадобится, чтобы пройти по маршруту. Условия «Экспресс» действовали уже давно, и Стелла имела возможность заранее, с точностью до секунд, рассчитать необходимый темп движения. Чтобы незаметно передать флешку с подготовленным материалом, она должна была оказаться возле связного в определенное время.

Из кафе разведчица повернула налево и прошла по Фенвик-стрит до ближайшего перекрестка. Там, на подходе к торговому центру, пешеходная дорожка сужалась. В нескольких метрах от разведчицы появилась полная китаянка в черных шароварах и серой блузке навыпуск. В одной руке она держала объемистую хозяйственную сумку, а свободной рукой слегка размахивала при каждом шаге.

Стелла сбавила шаг, но продолжала следовать и наблюдать за женщиной. Перед входом к эскалатору китайская тетушка остановилась, взяла сумку в другую руку, поправила рукой широкополую панаму и шагнула на движущуюся вверх ступеньку. Стелла вслед за женщиной поднялась на эскалаторе, свернула за угол и вышла в коридор обычно безлюдного пешеходного перехода. Здесь она пошла быстрее с явным намерением обогнать китаянку. Проходя мимо, она ловко разжала ладонь и уронила в хозяйственную сумку черную флешку. Повернув на лестницу направо, Стелла спустилась вниз к автобусной остановке. Китаянка спустилась по лестнице, ведущей налево.

Сомнений в том, что миниатюрная электронная штучка попала к правильному человеку, не было. Женщина была одета так, как это было описано в условиях связи «Экспресс», а остановку перед эскалатором женщина сделала, чтобы убедиться, что нужный ей человек уже следует за ней. Девушке оставалось только с беспечным видом обогнать ее в оговоренном месте, причем у нее было в запасе с десяток метров, чтобы выбрать удобный момент в случае появления посторонних в пешеходном коридоре. Со стороны действия Стеллы не вызывали никакого подозрения.

Несмотря на то что передача прошла без осложнений и непредвиденных обстоятельств, напряжение все же было. Пот градом катился с лица Стеллы, ладони вспотели. А «китайская тетушка» вышла из перехода на противоположной стороне улицы и невозмутимо продолжила свое движение в сторону набережной залива Виктория.

Проведению такой, казалось бы, секундной операции предшествовала многочасовая подготовка резидентуры. Тщательно подбирались одежда и аксессуары – «тетушка» должна была выглядеть так, как было описано в условиях. Роль китаянки играла жена одного из сотрудников с якутскими корнями. За несколько часов до операции она выезжала, лежа на заднем сиденье машины с тонированными стеклами, из здания консульства в районе Ваньчай. Автомобиль следовал по проверочному маршруту, затем женщина высаживалась и следовала дальше одна. Она самостоятельно прогуливалась по городу, постоянно проверяясь, на такси доехала до парома, переправилась на остров Коулун и посетила рынок изделий из нефрита. Еще раз удостоверившись, что за ней нет хвоста, китаянка вернулась на остров Гонконг и проследовала до места мгновенной передачи.

Стелла не могла прямиком возвратиться к себе в квартиру после проведенной спецоперации. Она также неукоснительно соблюдала правила и еще полтора часа бродила по улицам, стараясь чередовать многолюдные и пустынные места, чтобы еще раз убедиться, что за ней нет слежки.

Прогулка благоприятно подействовала на ее настроение, волнение постепенно отступило, и мысли возвратились к совершенно другой части ее жизни, в которой предстояла встреча с Анри. Вечером он приземлился в аэропорту Гонконга и уже спустя час был в объятиях любимой женщины. Для Стеллы приезд Анри был всегда праздником и счастливым временем, когда можно было на короткое время отойти от образа собранной разведчицы и побыть мягкой, слабой и романтичной. Покупаться во внимании обожающего ее мужчины, насладиться красотой его тела и с головой окунуться в мир чувств и наслаждения. Анри всегда привозил подруге небольшие подарки. В этот раз это была книга с иллюстрациями картин французского художника Поля Гогена. Стелла обожала живопись импрессионистов. На титульном листе книги она заметила надпись, сделанную рукой Анри на английском языке: «Моей туземной богине с благодарностью за экзотику, которой она меня щедро одаряет». Тронутая прочитанной фразой, Стелла многозначительно обняла любимого и произнесла почти шепотом: «Спасибо тебе, пришелец из далекой страны, что даешь мне возможность дарить тебе любовь, радость и вдохновение. Вот только накормлю тебя и дам немного отдохнуть с дороги, а потом вновь одарю тебя всем этим с лихвой!»

Стелла проснулась на рассвете. Анри мирно спал в обнимку с подушкой, как он привык. Книга о Гогене лежала на прикроватной тумбочке. На обложке была изображена обнаженная смуглая таитянка с острова, на котором художник провел несколько лет своей жизни. «А ведь я действительно выгляжу весьма экзотично рядом с этим симпатичным французом. Ни чистая европейка, ни стопроцентная азиатка, да еще и с необычным секретом, о котором он и не догадывается. Прямо сюрреализм какой-то! Во всем этом лишь наша любовь остается неподдельной и чистой. Она настоящая». С этими мыслями она вновь погрузилась в негу сна.

Утро оказалось хмурым. Свинцовая зябь пролива Виктория, покоряясь штормовому ветру, шумно плескалась и пыталась сильными ударами сорвать свое негодование на бетонном облачении набережной. Лишь бронзовая скульптура Брюса Ли, этого стойкого оловянного солдатика, не поддавалась зловещим заигрываниям стихии. Анри открыл глаза от постукивания крупных капель дождя по стеклу. Стараясь не разбудить Стеллу, он бесшумно соскользнул с кровати. Его взгляд не покидал спящую подругу. Безмятежное лицо, длинные волосы, темной волной расплескавшиеся по белизне подушки, завораживали его. В этот утренний час он с новой силой осознал, насколько сильно любит Стеллу. В голове всплыли воспоминания о прошлой жизни до встречи с ней, когда он так же тихо вставал с постели, но только для того, чтобы гордым от очередной любовной победы сбежать от временной партнерши. По сравнению с тем, что он испытывал сейчас в этой небольшой гонконгской квартире, те прежние отношения казались не чем иным, как мимолетными увлечениями. Его предыдущие любовные победы больше походили на спорт, лишь опуская его в очередную бездну равнодушия, а сейчас… сейчас он едва не плакал от немужского чувства умиления. В Париже он очень скучал без Стеллы и жаждал общения с ней. Он знал, что коротких встреч с ней в Гонконге ему явно будет не хватать.

Анри дошел до кухни и только успел включить кофемашину, как тут же почувствовал тепло женских рук.

– Я тебя разбудил своим кухонным шумом? Прости, дорогая. Хотел принести тебе кофе в постель, – подмигнул Анри.

– Ты это еще можешь сделать, я возвращаюсь в постель, – Стелла нежно погладила обнаженные плечи Анри и сделала шаг назад.

– Замечательно, что ты не лишаешь меня такого удовольствия.

– Приготовь несколько ломтиков хлеба в тостере и захвати масло и джем. И пару бананов в вазе на окне. Я изрядно проголодалась за ночь!

Через несколько минут поднос с чашками еще дымящегося кофе и тарелка с тостами красовались у изголовья кровати.

– Как все аппетитно, – улыбнулась девушка и принялась уплетать импровизированный завтрак.

– Ты действительно голодная. Вот как я на тебя действую, – Анри играючи поцеловал Стеллу в лоб.

– Ты на меня влияешь только положительно, ты же знаешь! Какое счастье, что ты наконец рядом со мной. Надолго в Гонконг? Надеюсь, что навсегда… – с чуть заметной надеждой в голосе сказала Стелла.

– Не совсем так. Раз уж ты спросила, я поделюсь с тобой кое-какими новостями. Мне предлагают отправиться на курсы повышения квалификации.

– Очень хорошо! – искренне обрадовалась Стелла. – Насколько я знаю, такие предложения получают только сотрудники, которых рассматривают к повышению по должности. Значит, ты растешь!

– Видимо, это так. Даже не видимо, а совершенно точно, что так. Такие предложения делают не каждому.

– Тогда почему ты этому не рад? – Стелла поставила чашку на поднос. – Или мне показалось?

– Дело в том, что недавно американцы стали основными инвесторами в нашей компании. И курсы они организуют у себя в Америке. Я должен несколько месяцев провести в Сан-Франциско.

– Тем более! Это же замечательно! – в голосе Стеллы звучало одобрение, хотя она еще до конца не осознавала, что это может означать для нее.

– Курсы продолжатся целых четыре месяца! Это целая вечность без тебя! Давай поедем туда вместе, ты же сможешь договориться в редакции? – неожиданно выдал Анри.

Готового ответа у Стеллы, конечно, не было, и она применила одно из основных правил поведения разведчика, которому ее обучал наставник на подготовке, – не отвечать сразу, а выдержать паузу в несколько секунд для подготовки ответа в голове. Она даже ловко растянула паузу, когда неторопливо поднесла чашку с кофе к губам и сделала глоток.

– Анри, дорогой, я должна хорошенько все обдумать, ведь не так просто все бросить здесь и уехать. Сан-Франциско – чудесный город, я слышала о нем так много интересного. Уверена, что тебе там понравится. Там, кстати, очень большая китайская диаспора.

– Все-таки попробуй уговорить твоего босса дать тебе длинный академический отпуск. Это же возможно, скажи мне, что да!

Если бы Стелла была вольна самостоятельно принимать решение, она бы незамедлительно согласилась, даже бросила бы работу в редакции. Но… на пути к такому решению стоял Центр, и она не имела права уезжать из Гонконга без согласия на то руководителей в Москве.

– Я попробую обсудить такую возможность в редакции. В любом случае, обязательно приеду к тебе в гости, – Стелла многозначительно обняла погрустневшего Анри. Он, в свою очередь, одарил ее страстным поцелуем, дав понять, что любое решение подруги не повлияет на его отношение к ней.

Пока Анри наводил порядок на кухне, Стелла, поглядывая из окна на памятник непревзойденного Брюса Ли, еще несколько минут размышляла о неожиданной новости своего француза. Она отдавала себе отчет, что получить согласие Центра может быть непросто. Соединенные Штаты – это совсем другой оперативный регион, с особой контрразведывательной обстановкой. В Центре за него отвечают совсем другие люди. Ее руководителям в Москве нужно будет принять взвешенное решение, пустить ли ее в Америку вслед за Анри, даже если всего на несколько месяцев. Ждать ответа нужно будет по меньшей мере недели две. «Хорошо! Я подумаю, как решить этот вопрос. Постараюсь уговорить шефа дать мне какое-нибудь задание на Америку. Ты не представляешь, как мне хочется поехать с тобой!»

Глава 17

Москва, Россия

В штаб-квартиру Службы внешней разведки круглосуточно стекается информация со всего мира. Огромный штат шифровальщиков, аналитиков, научно-технических специалистов обрабатывает ее и незамедлительно готовит справки и записки для руководства. Тематика сообщений может касаться самых различных вопросов, которые так или иначе связаны с защитой страны, прогнозированием действий других государств и упреждением агрессивных замыслов. Геополитическое противостояние России и Запада, которое несколько отошло на второй план в девяностые годы, возобновилось в начале двухтысячных. Формировались планы на расширение НАТО с вступлением в альянс Болгарии, Румынии, Словакии, Словении и стран Прибалтики. Опять обострилась ситуация на Ближнем Востоке. С вторжением в Ирак в марте 2003 года коалицией западных стран во главе с американцами началась реализация плана по созданию так называемого «Большого Ближнего Востока» и перекройки карты арабского региона, от Йемена до Марокко с целью установления прямого контроля над его национальными богатствами. На фоне официальных заявлений о сотрудничестве и некоторых общих интересах незримая борьба между российской разведкой и зарубежными спецслужбами не затихала ни на один день.

В потоке сведений и документов, добываемых сотрудниками внешней разведки, все более отчетливо вырисовывалась одна серьезная угроза. Пентагон поспешил создать на территории бывшего Советского Союза разветвленную сеть биологических лабораторий. Российской разведке первой стало известно, что Грузия подписала с министерством обороны США соглашение, в котором предполагалось «сотрудничество в сфере технологий и патогенов, связанных с развитием биологического оружия и нераспространения информации в этой сфере». В России понимали, что вслед за таким соглашением в руки американцев наверняка попадут многие результаты исследований, которые проводились в СССР, в частности, пробирки с образцами страшных патогенов, способных спровоцировать новые эпидемии. Одними из наиболее опасных были образцы сибирской язвы. Вскоре была получена информация о том, что американские сотрудники грузинской лаборатории будут иметь дипломатический статус, что обычно применялось лишь к представителям военных ведомств.

Российское руководство было крайне обеспокоено американскими планами по разработке биологического оружия, поэтому перед ведомством была поставлена приоритетная задача по сбору и анализу информации по этой теме. Из штаб-квартиры в Ясенево шифровки с соответствующими заданиями шли к посольским резидентурам, нелегалам и агентам из местных жителей. Задание получили разведчики с псевдонимами Майк и Меган в Бостоне. Ведь этой паре, работающей не один год под надежной легендой, удалось в результате планомерных усилий выйти на научные круги США, которые могли бы пролить свет на ситуацию. В частности, этим нелегалам поручили собрать всю возможную информацию о бывшем советском микробиологе и эксперте по биологическому оружию, казаху по происхождению, Бену Амубекову, который уже более десяти лет проживал в Америке. Центр очень интересовали его нынешние связи и научные интересы.

Очередное совещание между руководителями управления «С» было посвящено обсуждению возможности переезда нелегала Долли в Америку на несколько месяцев. То, что происходило в кабинете Ивана Владимировича Вершинина с участием начальника североамериканского отдела Бориса Платоновича Зорина, а также Сергея Петровича Холмогорова и Юрия Краснова, нельзя было назвать формальной встречей руководителей. Иван Владимирович ценил живое коллективное обсуждение, так называемый «мозговой штурм», при котором участники разговора выдвигают максимальное количество предложений, аргументов «за» и «против». Генерал предоставил слово заместителю начальника нелегальной разведки Холмогорову. Тот напомнил присутствующим содержание недавней шифровки, полученной от Долли, с информацией о том, что ее бойфренд под оперативным псевдонимом Морис, он же француз Анри Мансур, будет проходить обучение в США на курсах повышения квалификации специалистов и что она просит разрешения Центра на поездку в Сан-Франциско вместе с ним для того, чтобы узнать подробности этой учебы. Морис настойчиво уговаривал Долли провести несколько месяцев с ним, и ее отказ мог бы выглядеть неестественным на фоне их нынешних взаимоотношений. Был в сообщении и еще один дополнительный аргумент: ее отъезд не повлияет на сотрудничество с журналом в Гонконге, потому что Долли удалось уговорить босса считать это командировкой с конкретным заданием. Смекалка и настойчивость разведчицы сыграли свою роль.

Проницательный Сергей Холмогоров, разумеется, сразу понял, что нелегал Долли руководствовалась не только перечисленными в шифровке доводами, но и чисто личными интересами и желанием быть рядом с возлюбленным. «Что ж, разведчики ведь тоже имеют чувства, и нет смысла не прислушиваться к их сердцам, особенно когда это не вредит делу», – спокойно резюмировал он.

Следом за Холмогоровым слово взял Юрий Краснов как младший по должности. Было понятно, что он был против длительного пребывания Долли в Америке. Его главным доводом было то, что ценный агент, которого он готовил несколько лет, взращивал с момента подбора и до окончания подготовки, который успешно осел в стране назначения, не должен вот так, из-за любовной связи, переезжать и бросать все, что было наработано. Непосредственный начальник Юрия догадывался о личной симпатии своего подопечного к Долли и о том, что в нем отчасти говорит ревность, но спорить с логикой Краснова он не стал. Непосредственный куратор нелегала безусловно имел право на собственное мнение. Успокаивало Холмогорова лишь то, что по отделу ходили слухи о новом весьма серьезном увлечении Юрия Краснова – Карине из аналитического отдела. Оставалось надеяться, что эти отношения будут складываться благоприятно и смогут отвлечь Юрия от излишне чувствительной реакции на то, что происходит в личной жизни Долли.

Еще один из присутствующих на совещании, Борис Платонович Зорин, не имел ничего против пребывания разведчицы в Америке, особенно если у нее остается возможность в любой момент вернуться обратно в Гонконг. Он считал, что ее легенда и документальный вариант не вызовут проблем при въезде в США, а пребывание в Сан-Франциско добавит не выдуманную, а реально прожитую главу к истории Долли и одновременно даст ей возможность расширить базу контактов. Смена страны и обстановки всегда полезна для разведчика тем, что заставляет его переосмыслить уже пройденный путь, повысить бдительность и создать заделы для дальнейшей работы в виде новых связей.

Иван Владимирович внимательно выслушал своих подчиненных и поделился своим видением:

– Спасибо за ваши мнения. Я вижу, что аргументы «за» пока доминируют. Отмечу еще один немаловажный факт, о котором никто не упомянул, – пребывание Долли вместе с ее Морисом не будет вызывать никаких подозрений у окружающих. Ее предыдущая легенда-биография там хорошо впишется. Девушка с азиатскими корнями, с китайским и отличным английским, приехавшая вместе с бойфрендом, может беспрепятственно общаться с людьми из различных сфер, начиная с фанатов новых технологий и заканчивая именитыми учеными. Это ли не мечта каждого нелегала? Главное – умело направлять работу нашей девочки. – Тут вам, Юрий Александрович, забот добавится. Вершинин слегка подмигнул Юрию, но тут же принял более серьезное выражение лица:

– Теперь по самому бойфренду. Он мне кажется весьма перспективным. Как вы знаете, нашему проверенному французскому агенту Маркизу удалось его достаточно хорошо изучить на протяжении полугода с того момента подстроенного знакомства на горнолыжном курорте. Вот послушайте, как он охарактеризовал Мориса на встрече с нашим связным: «Объект изучения имеет репутацию честного человека и уважаемого профессионала. Знакомые с ним люди выделяют его принципиальность и, в определенном смысле, прямоту и обостренное чувство справедливости, которое иногда вредит его отношениям с начальством. По мнению агента, он «не до конца еще стал французом» – все еще поддерживает тесные отношения с родственниками в Ливане и, кажется, Ираке, постоянно в разговорах возвращается к своей жизни на Ближнем Востоке… – Вершинин многозначительно окинул взглядом подчиненных. – Также он искренне любит свою девушку». Закончив цитировать пришедшее от человека из резидентуры сообщение, Иван Владимирович добавил от себя:

– Все это мы должны учитывать. Это важно и может служить определенной гарантией лояльности ливанца, если на этом правильно сыграть. У меня есть планы на этого француза, но это тема отдельного разговора. Что нам необходимо в данный момент – это быть в курсе его контактов. Важно разобраться, что и кто стоит за этими курсами повышения квалификации. Понимаете, о чем речь? И кто, как не наша замечательная Долли, может справиться с этой задачей?

Иван Владимирович сделал многозначительную паузу и затем подвел черту:

– Я разрешаю выезд Долли в США на три-четыре месяца. Дальше будем действовать, исходя из сложившейся ситуации. Поскольку выезд временный, контакты Долли с американской резидентурой нужно исключить, американский отдел будем запрашивать и информировать по мере необходимости. Вы, Юрий Александрович, на этот период проработайте дополнительные условия связи для Долли. Если других вопросов нет, то все свободны.

После этих слов по лицу Юрия Краснова пробежала тень сожаления и тревоги, смешанная с грустью.

– А вас, Борис Платонович, я попрошу остаться, – с улыбкой и явно апеллируя к знаменитой фразе Мюллера из советского телефильма «Семнадцать мгновений весны», произнес Вершинин.

– Вы всех телезрителей так напугаете, – улыбнулся Борис Платонович Зорин и послушно присел на стул.

– А если серьезно, то расскажите мне, как обстоят дела у Майка и Меган?

Глава 18

Первого мая 2003 года на борту авианосца «Авраам Линкольн» американский президент Джордж Буш торжественно объявил о том, что США и их союзники одержали победу и серьезные боевые операции в Ираке завершены. Позже эта его речь получит название «Миссия выполнена». Последствия американской кампании для Ирака оказались плачевными. Весь регион погрузился в хаос. Началась межконфессиональная вооруженная борьба за власть. У американцев, которые плохо понимали культуру этой арабской страны, не было никаких внятных планов дальнейшего обустройства Ирака. Система управления в стране с хрупкой этнической структурой была разрушена. Несмотря на то что армия иракского лидера Саддама Хусейна была разбита, короткие ожесточенные стычки все же продолжались, постепенно перерастая в широкомасштабную партизанскую войну против оккупантов в сочетании с гражданской войной между различными религиозными группами самого Ирака. Шииты, которых притеснял Хусейн, относились к американцам достаточно лояльно, а к суннитам, ставшим основой сопротивления, потянулись боевики со всего исламского мира. Многовековая конфессиональная рознь и межплеменные противоречия, ранее жестко подавляемые режимом, позже вылились на улицы и превратились в ожесточенные схватки. Обрушение экономики и обнищание людей привело к тому, что мужчины, чтобы прокормить семьи, взялись за оружие и занялись грабежами. Многочисленные трагические инциденты, в которых продолжали погибать местные жители, вызывали ненависть со стороны иракцев по отношению к солдатам коалиционных сил.

Наиболее нестабильным был так называемый «суннитский треугольник» с центром в городе Фаллуджа, где американцы чаще всего подвергались нападениям. Этот «город мечетей», расположенный менее чем в ста километрах от Багдада, в ходе основных боевых действий не пострадал. В апреле 2003 года в Фаллуджу вступили подразделения одной из воздушно-десантных дивизий США, и это вызвало недовольство со стороны жителей. Незнание арабских традиций и менталитета оккупантами порождало непонимание и враждебное отношение местных жителей, а отсутствие среди американских военных достаточного количества переводчиков только усугубляло обстановку.

Неожиданная трагедия разразилась, когда солдаты армии США открыли огонь по мирной демонстрации, требовавшей возобновления работы местной школы. В результате погибло несколько десятков человек, что окончательно ожесточило горожан. Боевики, многие из которых ранее были солдатами и офицерами иракской армии, стали все яростнее нападать на колонны и отдельные патрули американских солдат, устраивать засады, обстреливать бронетехнику из гранатометов, устанавливать на дорогах мощные фугасы. Однако постепенно ситуация немного успокоилась – открылись школы, начали работать рынки и торговые точки.

Лавка торговца коврами Рахата Мансура находилась на одной из оживленных улиц в центре Фаллуджи. В последнее время ввиду опасной обстановки в городе торговлю часто приходилось сворачивать на несколько дней, и из-за этого торговля шла неважно. Рахат частенько скучал в своей лавке в одиночестве, среди развешанных по стенам и свернутых на полу в рулоны ковров. В один из майских дней едва слышный перезвон колокольчика на дверях нарушил полуденную дремоту владельца магазина. Обычно этот звук извещал о прибытии посетителя. Рахат радостно вскочил с низкой табуретки, но его ожидало разочарование, которое пришлось тут же скрыть доброжелательной улыбкой перед вошедшим. Оказалось, что в гости зашел хозяин соседней лавки Агиш.

– Ас-саламу алейкум, – поприветствовал гостя Рахат и, согласно традиции, слегка поклонившись, дотронулся до своего лба ладонью.

– Алейкум ас-салам! – хмуро ответил Агиш. – Тоже скучаешь?

– Слава Аллаху, мы живы, – Мансур подвинул гостю свой табурет. – Присаживайся, дорогой. Кофе будешь?

– Нет. Спасибо, – деликатно отказался сосед. – Из-за этих американцев дела совсем из рук вон плохо идут.

– У меня тоже, – тяжело вздохнул Рахат. – Скоро семью кормить нечем будет.

– Да… наша старинная поговорка «Будь милостив к тому, кто ниже тебя» не про американцев, – посетовал гость.

– Ведут себя как хозяева, а в глазах страх. Палят по сторонам без всякого повода, – поддакнул Рахат.

– Я, пожалуй, пойду, я ведь зашел только узнать, что ты жив и здоров, – поднялся с места гость.

– Как видишь, я продолжаю жить, но без достатка. Закрою сегодня лавку пораньше и отправлюсь назад. Все равно покупателей-то нет, – откликнулся Рахат. На этом мужчины и попрощались. Вскоре Рахат опустил жалюзи магазина, вышел на улицу и направился в сторону дома. Пройдя по основной торговой улице, он свернул в тихий переулок. Его кожаные сандалии тут же покрылись пылью, а темно-синяя длинная рубаха-дишдаша ритмично развевалась при каждом его энергичном шаге.

Рахат уже приближался к следующему нужному ему повороту, когда в ста метрах впереди от него на дорогу вынырнул бронированный автомобиль американского патруля. Торговец резко остановился и даже сделал несколько шагов в сторону, чтобы пропустить военный «Хаммер». Неожиданно раздался оглушительный взрыв, и рядом с патрульным автомобилем вздыбилась земля. Испугавшись, Рахат упал на землю и прикрыл руками голову. Немногочисленные местные жители, которые в этот час находились на улице, поспешно скрылись в своих домах. Лишь мальчик лет восьми остался стоять возле одной из закрытых дверей. Он выглядел напуганным и растерянным. Скорее всего, его дом находился напротив, но он боялся перебежать через дорогу.

Из «Хаммера», остановившегося посреди улицы, открыли хаотичный огонь. От стен задетых пулями домов разлетались в разные стороны куски штукатурки, покрывая согнувшегося у стены мальчишку белой пылью. Очнувшись от первоначального оцепенения, он стал громко кричать, но грохот стрельбы заглушал его вопли.

В какой-то момент бронированный автомобиль попытался резко развернуться, но только неудачно съехал вниз на обочину и, уткнувшись в стену дома, замер. Его дверца приоткрылась, и из нее на землю сползла девушка в военной форме с окровавленной головой. Выбравшийся из бронеавтомобиля с другой стороны американский солдат начал вести хаотичную стрельбу по окнам ближайших домов.

Рахат поднялся и сделал несколько шагов, чтобы схватить мальчишку и оттащить его подальше от места стрельбы, но тот рванулся через дорогу, вероятно в сторону своего дома. Торговец попытался догнать ребенка, чтобы остановить его, но поскользнулся, и они оба повалились на пыльную дорогу. Рахат попытался накрыть кричащего мальчика своим телом, чтобы защитить его от шальных пуль. В это время американский солдат развернулся в их сторону, продолжая беспорядочно стрелять. Одна пуля отметилась возле головы Рахата, а вторая попала ему в спину. Его тело сначала слегка дернулось, а потом неподвижно застыло. Пока солдат перезаряжал магазин автомата, мальчик выбрался из-под неподвижного тяжелого тела своего спасителя и побежал прочь. Навстречу ему из дома выскочила напуганная молодая женщина с растрепанными волосами. Она дрожащими руками подхватила ребенка. Ей на помощь пришли два местных парня, которые решительно потянули обоих за собой. Американец внезапно прекратил стрелять и, затащив раненую девушку в «Хаммер», уехал с места происшествия. На обочине лишь остался лежать труп Рахата, под которым пыль улицы смешалась с густой багровой кровью…

Сан-Франциско, США

Стелла любила приходить на Ломбард-стрит, самую короткую улицу Сан-Франциско и самую извилистую в мире: сто восемьдесят метров крутого, почти тридцатиградусного спуска. Название Русский холм этот район получил благодаря населявшим его ранее эмигрантам из Российской империи. Постепенно русских там практически не осталось. Наверное, в самом названии района было что-то притягательное для Стеллы. Россия была для нее недосягаема, а вот Русский холм был совсем рядом, по нему можно было побродить, сливаясь с разноязычными туристами и утешая себя робкими воспоминаниями.

Жизнь с Анри в новом городе складывалась благополучно. В детстве Стелла мечтала здесь побывать, и теперь ее радостное воодушевление усиливалось от каждой прогулки по Сан-Франциско и от погружения в его ритм. Анри проводил весь день на занятиях, а в распорядок Стеллы входила обязательная утренняя пробежка, покупка продуктов, внимательное чтение газет и, конечно, встречи и беседы с разными людьми. Ужин часто проходил в компании новых друзей Анри, среди которых были в основном американцы, работающие в сфере информационных технологий. Отпуск, который Стелле предоставили в редакции журнала, должен был продлиться пару недель. А потом ее ожидала интересная работа по сбору материала для обзора возможностей инвестиций со стороны китайских компаний в высокотехнологичную промышленность Калифорнии. Такая тема была выбрана и предложена журналу самой Стеллой не случайно. После того как Центр согласовал ее временный переезд в США, он тут же рекомендовал ей несколько направлений для сбора информации на месте. Наряду с традиционной политической тематикой, которая могла касаться деятельности в этом штате Демократической партии, интерес для России представляли перспективные разработки в области информационных и биотехнологий. Для Стеллы не составило труда убедить руководство журнала и получить от главного редактора официальное репортерское задание. Это было отличным прикрытием для ее общения с множеством потенциально интересных людей в Кремниевой долине, в Стэнфорде, Беркли и других местах. Стеллу не останавливало то, что она в этом городе находилась лишь временно. У нее уже выработалась присущая всем разведчикам профессиональная привычка целенаправленно и постоянно устанавливать контакты с новыми людьми в надежде, что среди них появятся те, кто будет обладать полезной информацией либо сможет привести ее к другим носителям такой информации. Многообещающим мог оказаться круг новых приятелей Анри в Кремниевой долине.

День выдался солнечным и теплым. Выйдя из такси на вершине Русского холма, Стелла начала спускаться по извилистой пешеходной лестнице, которая имитировала изгибы проезжей части. Многочисленные зигзаги требовали от водителей на автомобилях немалого мастерства, а от пешеходов – внимательности и осторожности. Настроение девушки гармонировало с ярким голубым небом и отражалось легкой улыбкой на ее лице. Неугомонный калифорнийский ветер смело заигрывал с ее распущенными волосами и время от времени добирался до ее белой льняной юбки, задиристо оголяя смуглые колени.

Пакет с надписью «Ливайс» в руке придавал девушке еще больше энтузиазма: после посещения фирменного магазина полчаса назад она стала обладательницей заветной обновки. Прошло много лет с 1853 года, когда в Сан-Франциско американец Леви Штраус основал мастерскую по пошиву джинсов, но этот товар с тех пор стал культовым во всем мире. Стелла выбрала обтягивающую бедра модель, слегка расклешенную книзу, которая отлично подчеркивала ее фигуру и делала акцент на ее длинные стройные ноги. После покупки она пребывала в прекрасном настроении и с упоением думала о встрече с Анри дома через несколько часов. Обычно до шести вечера он был занят и еще тридцать минут тратил на дорогу. Пребывая в отличном расположении духа, Стелла решила организовать в этот вечер дома романтический ужин. Тем более что для осуществления задуманного, как ей казалось, оставалось лишь спуститься с Русского холма, затем повернуть налево по любой из улиц и пройти до морских пирсов. Там находился известный городской рынок со свежайшими морепродуктами – рыбой, крабами, морскими гребешками и креветками. Бутылка белого вина могла бы хорошо дополнить трапезу.

Окрыленная своей затеей, Стелла свернула на Ливенвор-стрит, но через несколько минут поняла, что ошиблась с направлением своего движения. Нужный ей пирс, видимо, находился где-то позади нее. Она проплутала по улицам довольно долго, но все же добралась до своей цели и выбрала креветки и рыбу из свежего улова. Еще через час, усталая и уже без улыбки на лице, она стояла с множеством наполненных покупками пакетов у двери их арендованного с Анри дома на Крокер-авеню.

В коридоре Стелла наткнулась на ботинки Анри.

– Дорогой! Ты уже дома? – громко произнесла она и, не дожидаясь ответного приветствия, поспешила вынуть из сумки запотевшую бутылку вина и поставить ее в холодильник. Пакет с морепродуктами она поместила в раковину и с нетерпеливым видом заглянула в комнату. Анри лежал на диване, укрывшись с головой рыжим пледом, из-под которого ярким синим пятном почти до пола свешивался его галстук. Пиджак был небрежно брошен на спинку стула.

– Анри! Что случилось? – Стелла присела на колени перед диваном и осторожно приподняла плед, но молодой человек лишь отвернул лицо в сторону и судорожно прикрыл его ладонями.

– Что-то случилось на тренинге? – как можно нежнее спросила она, но Анри беззвучно помотал головой в ответ. Стелла в растерянности глядела на него и не знала, что делать дальше, как вызвать его на разговор. После мучительно длинной паузы Анри резко приподнялся и сел, неуклюже облокотившись на диванную спинку. Он выглядел несчастным, захотел что-то произнести, но голос сорвался, словно от какой-то сильной внутренней судороги. Едва сдерживая слезы отчаяния, он вскочил и подошел вплотную к окну так, чтобы его лицо не было повернуто к девушке. В следующее мгновение он застыл в неуклюжей позе, сгорбившись и почти касаясь подбородком груди.

Стелла с присущей ей чуткостью поняла, что тревожить расспросами любимого сейчас нельзя. Тем не менее она осмелилась подойти к нему и ласково обняла сзади за плечи. Анри попытался незаметно вытереть выступившие на глазах слезы, но этот жест только убедил Стеллу в его подавленном состоянии. Затем он еле слышно промолвил:

– Они его убили…

– Кого?! – испуганно воскликнула Стелла.

– Рахата, моего родственника… Ты, наверное, помнишь, я тебе рассказывал, который жил в Ираке…

– Кто его убил? – осторожно спросила девушка.

– Американцы… с их очередной затеей. Они напали на Ирак… решили угробить очередную страну своей хваленой свободой…

– Да, я знаю, слышала о военных действиях… – промолвила девушка. – Как это случилось?

– Застрелил американский солдат… его безоружного… дядя не был военным, он лишь пытался спасти соседского ребенка…

– Кто тебе это все рассказал?

– Мне звонил дядя Фарид. Помнишь, вы познакомились с ним в Бейруте?.. – начал рассказывать Анри и сразу же осекся. Он вдруг подумал, что не стоило сейчас напоминать Стелле о ее драматичном похищении в Ливане, о страхе за собственную жизнь во время пребывания в плену боевиков-террористов, о странных расспросах и подозрениях в том, что она работает на китайские спецслужбы, и об освобождении ее с участием французских дипломатов. Стелла, безусловно, помнила ту историю и благодаря негласному расследованию Центра знала, что все было инсценировано французами в качестве проверки ее непричастности к китайской разведке. Проверку она прошла, и не было необходимости будоражить прошлое, особенно сейчас здесь с Анри.

– Я сейчас их просто ненавижу… – сквозь зубы со злобой процедил он.

– Кого?

– Американцев. Фарид позвонил мне во время занятий, но хорошо, что в это время объявили перерыв, иначе бы я… – Молодой человек с силой ударил кулаком о подлокотник.

– Надеюсь, ты ничего не натворил? Сдержался? – заволновалась Стелла.

– Сдержался… вернее, меня удержал от скандала Джеф, – пояснил Мансур.

– Кто такой Джеф?

– Приятель. Мы успели сдружиться с ним на курсах. Он американец, но его тоже возмутили новости о военных действиях в Ираке, хотя до этого вслух он об этом ни разу не говорил. Джеф буквально удержал меня от того, чтобы я не надерзил первому попавшемуся преподавателю. Иначе… – Анри оборвал фразу на полуслове, но Стелле стало ясно, что горячая восточная натура ее бойфренда могла бы довести его до неприятностей, и он этого тоже боялся.

Спустя полчаса Анри все же успокоился и пришел в себя, но сюрприз с ужином был испорчен. Девушка понимала, что сейчас нельзя мучить Анри дальнейшими вопросами. Спустя некоторое время он сам расскажет подробности его разговора с дядей из Бейрута. Сейчас, пожалуй, важнее было то, что Анри откровенно делился с ней своими переживаниями и не скрывал своих эмоций. Хотя что-то важное из настроения своего молодого человека Стелла уже уловила…

– Самое страшное, любимая, что я теперь начинаю ненавидеть и то, чем мне приходится заниматься, – в сердцах начал откровенничать Анри. – Мне теперь кажется, что я нахожусь на стороне тех, кто играет в страшные игры, я помогаю им продвигать их идеи, помогаю достичь их целей, которые с трудом можно назвать моими, если не сказать больше. Иногда мне кажется, что я сам пособник… пособник не совсем праведных дел…

– Что ты говоришь? – воскликнула Стелла. – Просто ты сейчас не в себе… у тебя слишком богатое воображение! Ты всего-то специалист по компьютерным технологиям. Как и миллионы других молодых людей. Америка самая продвинутая страна в этой сфере. Ты здесь многому можешь научиться!

– При чем здесь мое воображение! – Анри нервно заходил по комнате из угла в угол, яростно жестикулируя. – Я ведь не глупый и все понимаю! Почти все… когда я разрабатываю программы, когда устанавливаю их по заданию своей фирмы, то понимаю, на что они могут быть нацелены! – Анри вдруг резко умолк и испуганно посмотрел на Стеллу, а та сделала вид, что не предала значения его заявлению, и намеренно скрыла противоречивые чувства, которые одновременно терзали и ее душу. С одной стороны, она разделяла горечь, которую испытывал Анри после новости о трагической смерти родственника в Ираке. С другой – она впервые почувствовала схожесть между его и ее собственными жизненными принципами. Оказывается, он намного ближе к ней по мировоззрению, чем она предполагала. Стелла нежно обняла Анри и подумала, что теперь она может по праву считать его самым близким человеком на свете.

Глава 19

Кембридж, пригород Бостона, США

Том слегка замедлил темп, как только увидел, что Глория оказалась далеко позади. Обычно во время пробежки они держались вместе. Это давало возможность поговорить в течение сорока минут, которые уходили на то, чтобы пробежать вокруг водохранилища под названием «Свежий пруд». Он находился в пятнадцати минутах езды на машине от их дома, и такие пробежки позволяли поддерживать спортивную форму и обсуждать дела оперативной важности, говоря языком разведки. Пруд являлся частью общей водной системы Кембриджа и излюбленным местом отдыха местных жителей. Глория приблизилась к мужу и перешла на быстрый шаг. По ее лицу тонкими струйками стекал пот. Она расстегнула молнию на спортивной куртке и жадно глотала воздух.

– Сегодня намного теплее, чем вчера. Не успеем оглянуться, как наступит влажное жаркое бостонское лето!

Возвратившись после пробежки на парковку, Том заметил два пропущенных звонка от Криса Чена. Его удивила такая настойчивость друга, и он решил тут же перезвонить.

– Алло, Крис, привет! Я был занят, не мог ответить, – принялся извиняться Том.

– Том, у нас беда, случился пожар в доме, – растерянно промолвил Чен.

– Пожар? Вы все целы? Объясни толком, что произошло!

– Короткое замыкание на кухне. Пламя охватило деревянные кухонные шкафы. К счастью, пожарные приехали быстро. Но в доме стоит ужасный запах гари.

– Чем мы можем помочь? Где семья?

– С семьей все в порядке. Жена с мальчишками поехали в Нью-Гемпшир к маме, ну, то есть к теще, я хотел сказать. А мне нужно быть завтра в офисе, так что я остался.

– Представителей страховой компании вызвал?

– Нет еще, завтра займусь. Сейчас я в полной растерянности, – вздохнул Чен.

– Слушай, приезжай к нам, переночуешь здесь, успокоишься!

Уже через час Чен появился на пороге дома Тома и Глории. Он выглядел непривычно растрепанным и уставшим в поношенных джинсах, толстовке с логотипом «Гарвард» и покрытых пылью кроссовках. Из немногих вещей у него с собой был его ноутбук, телефон, костюм, несколько рубашек и туалетные принадлежности.

На следующий день стало ясно, что ремонтные работы в доме Криса продлятся не менее недели. Проживать в доме после пожара было некомфортно, и Крис согласился провести несколько дней у Тома и Глории, которые были счастливы помочь другу, столкнувшемуся с житейской проблемой. Бедному Чену предстоял большой ремонт в доме, связанный с немалыми расходами.

Сложность работы разведчика-нелегала состоит не только и не столько в том, чтобы тонко вести двойную жизнь, а в том, чтобы эффективно вести разведывательную работу с конкретным результатом. Информацию, которая способствует принятию своевременных решений со стороны руководства страны, часто приходится добывать в самых необычных условиях, порой не имеющих стандартных решений, начиная от случайно услышанного разговора в общественном месте и вплоть до вербовки надежного источника, который может раздобыть или сделать копии секретных документов. Нередко разведчику приходится идти на серьезный риск ради получения важных сведений, а иногда предметом его пристального интереса становятся даже близкие друзья.

Необходимость посоветоваться с супругой по весьма деликатному вопросу возникла у Тома после нескольких дней пребывания Криса в их доме. Удобный момент подвернулся во время посещения торгового центра в выходной день. Том придержал супругу за локоть, и она тут же поняла, что ему есть о чем поговорить. Они остановились возле лестницы на второй этаж напротив бутика «Боди шоп», и Том тихим голосом произнес:

– Ты уже в курсе, что наш друг, – Том умышленно не стал называть имени Криса, – взялся помочь мне в подготовке обзора о возможностях инвестиций в фармакологическую промышленность за рубежом? Дело идет хорошо, даже, я бы сказал, плодотворно. Он дал мне несколько дельных советов. Но в процессе общения мне показалось, что он сам работает над чем-то очень важным…

– Почему ты так решил? – так же негромко спросила Глория и, покосившись на высокого брюнета, который совсем рядом уже довольно долго рассматривал витрину бутика, потянула мужа наверх по лестнице.

– Каждый раз, когда я прохожу мимо кабинета, где мы его разместили, или просто заглядываю туда, чтобы подбодрить его шуткой, он поспешно закрывает файл, с которым работает…

– Давай заглянем в этот магазин. – Глория указала на салон мужских сорочек. – Заодно купим тебе новый галстук. Продолжай…

– А это значит…

– …Хорошо бы заглянуть в его компьютер… – продолжила Глория, приложив к груди мужа один из галстуков. Всем видом она показывала, что обдумывает потенциальную покупку. Том только кивнул головой.

– Но там пароль… – продолжил Том, а супруга несколько поморщилась, отложила галстук в сторону и приложила другой, ярко-красный.

– Значит, надо найти способ его заполучить… – добавила Глория, оценивая третий галстук, приглушенного зеленоватого цвета. Он ей явно понравился больше всего. Том при этом сделал крайне удивленное лицо.

– Как ты предполагаешь это сделать?

– Умело закамуфлированная видеокамера, – Глория внимательно посмотрела на супруга и непринужденно спросила: – Ну как?

– Отлично! – показал большой палец руки Том. Выбор был сделан, а точнее, даже два. Галстук он уже купил, а остальное еще оставалось воплотить в жизнь.

Вскоре супруги покинули торговый центр, и Том уже на улице продолжил строить четкий план:

– Послушай, дорогая, сначала осуществляем манипуляцию, как договорились, с видеокамерой. Потом я организую вечеринку, приглашу пару приятелей, куплю бутылку виски, который обожает Крис. Тебе надо будет только выбрать момент и подняться наверх в кабинет. Свой ноутбук он обычно держит на столе. Что делать дальше, ты знаешь. Главное, осторожнее обращайся с файлами. Просто открывай их, чтобы дата и время последнего изменения оставались прежними. Главное – не торопись и не допусти ошибки.

– Хорошо! Все фотографирую с экрана?

– Желательно. Если он вдруг решит подняться наверх, я предупрежу тебя громким возгласом. Я позову его по имени и постараюсь задержать. Не думаю, что он чувствует себя напряженно в нашем доме. Уверен, что все пройдет хорошо.

Заветная вечеринка шла по плану, и Глория уже более двадцати минут просматривала документы в ноутбуке Криса, надев на всякий случай силиконовые перчатки. Работы оказалось значительно больше, чем предполагалось – файлов было много, и названия почти не раскрывали их содержание. Наконец Глория увидела, как ей показалось, то, что заслуживало внимания. Это была своего рода таблица инвестиций в различные проекты биохимических лабораторий, которые планировалось открыть в ближайшее время, и список компаний-подрядчиков для их строительства. Особая ценность такой информации была в том, что в этом списке значились лаборатории на территории постсоветского пространства. Например, центр в Грузии, близ Тбилиси, назывался «Исследовательский центр общественного здравоохранения Ричарда Лугара».

Далее перечислялись заброшенные мини-хранилища вирусных штаммов на территории Каракалпакии в Узбекистане с пометкой: «Изучить на предмет безопасности», однако суммы вложений явно говорили о том, что одним изучением дело вряд ли обойдется. Глория улавливала подобные нюансы больше с помощью интуиции, чем разума, на размышления у нее просто не было времени.

Бесшумно манипулируя миниатюрным фотоаппаратом, разведчица чутко прислушивалась к происходящему этажом ниже. Руки ее слегка дрожали от волнения, но скорее не от возможности быть застигнутой за шпионским деянием, а из-за осознания важности находящихся перед ней документов. После того как несколько страниц были пересняты, Глория спрятала фотоаппарат в карман и, приоткрыв слегка дверь, выглянула на лестницу. Громкий разговор и дружный смех мужчин заверил ее, что можно продолжить ответственную операцию. Ее сердце забилось еще сильнее от осознания того, что ей сегодня крупно повезло.

Поздно вечером, когда дети и гость уже спали, в закрытой на ключ спальне Глория старательно шифровала информацию, полученную несколькими часами раньше, а на следующий день эти сведения легли на стол начальника нелегальной разведки в Москве.

Не секрет, что в аналитический центр Службы внешней разведки информация стекается от многочисленных источников из различных уголков мира. В огромном и критическом для безопасности страны деле принимают участие множество неравнодушных людей: от сочувствующих волонтеров и завербованных иностранных агентов до «легальных» резидентур в странах и, конечно, разведчиков-нелегалов. Так случилось и в этот раз – анализ всей полученной разведкой информации подтвердил факт создания американцами биолабораторий на территории бывших советских республик. Стало очевидным, что руководство США поставило перед собой цель создать по внешнему периметру России кольцо действующих военно-биологических баз. Их задачей, как вытекало из собранной разведкой информации, должно стать изучение военно-биологических рецептур, сборка генетических данных народов, проживающих на территориях бывшего СССР. Любые возможные операции с использованием изучаемых эпидемиологических материалов приобретали зловещий оттенок.

Спустя несколько месяцев, учитывая назревающую угрозу безопасности здоровья соотечественников, появился законопроект, подготовленный для Государственной думы Российской Федерации, который ужесточал правила вывоза из нашей страны биологических образцов населения.

Глава 20

Четыре месяца в Америке пролетели незаметно для Стеллы. Занятия на курсах Анри подходили к концу, а вместе с этим завершалось их чудесное совместное пребывание в Сан-Франциско. Обширный материал для редакции журнала в Гонконге был готов, что гарантировало удовлетворение начальства. Стелла, как ей казалось, нащупала весьма перспективные темы: она сосредоточила свое внимание на изучении инвестиций в развитие Интернета и генетику. По ее мнению, это должно будет заинтересовать инвесторов из континентального Китая, уже начавших скупать американские стартапы. Даже Анри увлекся изысканиями подруги и с удовольствием подыскивал разбирающихся в этой области людей.

Как и предполагалось, поселившись на несколько месяцев вместе с Анри в одном доме, Стелла-разведчица неизбежно столкнулась с целым рядом неудобств и проблем. Скрывать свою тайную деятельность от ставшего ей близким человека, которого она горячо любила, стоило ей немалых усилий. В Центре понимали объективные неудобства и решили проводить радиосеансы реже – раз в месяц. Стелле приходилось лишь надеяться, что в нужный день и час Анри не останется дома или не возвратится внезапно из города. Понимая ситуацию, руководство в Москве старалось не загружать девушку сообщениями, чтобы минимизировать время, необходимое на их обработку и расшифровку. Речь о том, чтобы передать Стелле на связь кого-нибудь из местных агентов, не шла. Все понимали, что хранение и обработка любых материалов будут рискованными и могут вызвать ненужные вопросы со стороны Анри. Учитывая свою секретную работу, Стелла внимательно следила за тем, чтобы не давать ни малейшего повода для ревности своему возлюбленному. Ведь, разбудив в нем это чувство однажды, трудно было бы исключить его излишне придирчивое отношение и попытки внимательнее анализировать поведение Стеллы. Тонко чувствуя грань своих возможностей в Америке, Стелла все же не забывала о том, что контакты с людьми и их изучение было сейчас ее основным заданием, а это гармонично сочеталось с ее характером и не могло ни у кого вызвать подозрений.

Благодаря Анри и его кругу друзей интересные знакомства в Сан-Франциско случались на удивление часто. Взять хотя бы Джефа Томсона, приятеля Анри по стажировке. Высокий, белозубый, уверенный в себе, Джеф привлек внимание Стеллы своей откровенной критикой вашингтонского правительства, рассуждениями о неравенстве в американском обществе и неподдельной склонностью к благотворительности. Эти черты относились к типу человека, который мог быть интересен Центру как кандидат к последующей вербовке. Джеф был специалистом по телекоммуникациям и видеосвязи – еще один плюс, который нельзя было оставить без внимания. Со временем он мог бы устроиться на работу в государственное учреждение или в большую компанию. Стелле хотелось поближе узнать Джефа, поэтому она неимоверно обрадовалась, когда Анри пригласил друга на совместный ужин и поручил ей забронировать столик в одном из ресторанов. Ужин с Джефом оказался весьма кстати по двум причинам: во-первых, в его присутствии Стелле легче было бы объяснить необходимость отъезда на несколько дней в Мексику, а во-вторых, общение с американцем способствовало бы его дальнейшему изучению.

Выбор Стеллы пал на ресторан французской кухни «Ателье Кренн». Для Анри это было отличным поводом вспомнить его обожаемый Париж, а для Стеллы – отличной темой для начала дружеской беседы с Джефом. Метрдотель разместил компанию за столиком, расположенным в небольшой нише на подиуме.

– Джеф, а ты знал, что это блюдо сделала популярным американка Джулия Чайлд в шестидесятые годы? – спросила с милой улыбкой Стелла, когда официант подал две порции ароматного мяса по-бургундски.

– Нет, я даже не предполагал.

– Представляете, рецепт биф бургиньона занял десяток страниц в ее кулинарной книге!

– Блюдо действительно великолепное! Я мечтаю съездить во Францию и попробовать настоящую французскую кухню.

– Правильно, Джеф. Ты должен приехать в Париж. Мы с удовольствием покажем тебе лучшие места, не правда ли, дорогая? – воскликнул Анри, с удовольствием поедая запеченную камбалу с овощами.

– Великолепная идея! Я запланирую турне по европейским городам в ближайшее время. Франция и еще обязательно Германия.

– Давно хотел там побывать, – восторженно произнес Джеф. – В колледже я увлекался историей Второй мировой войны, и было бы интересно своими глазами посмотреть на потомков людей, которые были способны на такие страшные деяния. У меня ведь есть еврейские корни по материнской линии.

– Джеф, кстати, читал ли ты роман «Чтец» немецкого писателя Бернхарда Шлинка? Он переведен на английский в конце девяностых и был первым немецким романом, попавшим в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс», – подхватила разговор Стелла.

– Не читал, а ты рекомендуешь?

– Меня эта книга тронула. Это психологическая драма, история двух людей, вплетенная в историю одной страны. Книга об осмыслении молодыми немцами преступлений периода Холокоста. Ее даже сделали частью программы в гимназиях Германии. Я уверена, что тебе она понравится.

Ближе к десерту разговор перетек к теме перспективных технологий, и здесь Анри, до этого молчаливый, заметно оживился. Его активности, возможно, содействовал и выпитый к этому времени алкоголь. Стелла поджидала удобного момента, чтобы сообщить Анри о необходимости своей кратковременной поездки в Мексику.

В пылу увлеченной беседы Анри принялся приглашать Джефа к себе домой:

– Дружище, а не собраться ли нам с тобой как-нибудь вечерком у нас? Ты не возражаешь, любимая? – повернулся он к Стелле.

– Не возражаю, но я полагаю, что в вашей беседе мне будет уготована роль обслуживающего персонала? – шутливо произнесла девушка.

– Как ты можешь так говорить? – сделал обиженный вид молодой человек.

– Увы, я не очень разбираюсь в информатике, программировании и компьютерах. Я лишь делаю первые шаги в этих технологиях. И мне до тебя с Джефом еще далеко. – Стелла попыталась заручиться негласной поддержкой американца. Тот согласно кивнул головой и выразительно развел руками.

– Вот видишь, – засмеялась девушка. – К тому же есть масса тем, которые мужчины могут обсуждать без присутствия дам, не так ли?

– Мы тебя выгонять не будем! – пошутил Анри.

– Это великодушно с твоей стороны. Но обрадую, что у вас есть все-таки шанс встретиться весьма скоро в чисто мужской компании. На следующей неделе я должна поехать в Мехико по заданию моей редакции. Они попросили меня осветить инвестиционный климат заодно и в этой соседней стране. Поэтому я дарю вам шанс для отличного мальчишника, но только обещайте, без лишних шалостей!

Анри в первый момент оторопел от такой неожиданной новости, но быстро оправился и занялся обсуждением с Джефом удобного для встречи вечера.

В момент выбора десерта Стелла краем глаза заметила компанию двух мужчин, которых метрдотель разместил за соседним столиком. Молодые парни выглядели явно подвыпившими и возбужденными. Устроившись за столиком и заказав виски и два стейка, они огляделись по сторонам и принялись громко и бесцеремонно, полагая, что окружающие их не понимают, на русском языке обсуждать ресторан, обслугу, позволяя себе грубую критику обслуживающего персонала. Стелле, которая, конечно же, понимала весь их разговор, стало неимоверно стыдно за их невежество. Она видела их только боковым зрением, и ей даже показалось, что один из них похож на ее первую любовь, парня, с которым она рассталась еще до учебы, до начала разведывательной подготовки.

Стелла не подавала виду, что понимает хамскую болтовню компании по соседству, она пробежала глазами по меню и объявила свой выбор.

– Крем-брюле для меня, пожалуйста. Я обожаю его. Посмотрим, как здешний шеф-повар справился с его приготовлением.

– А я, пожалуй, закажу мороженое, – продолжил Джефф.

Анри отказался от десерта в пользу чашки кофе.

Тем временем один из мужчин за соседним столиком стал пристально рассматривать Стеллу, причиняя ей этим немало внутреннего беспокойства, которое она всеми силами старалась подавить в себе. Ситуация усугубилась, когда другой незнакомец принялся бесцеремонно комментировать ее внешность.

– Слушай, Сергей, а деваха рядом с двумя парнями выглядит сексапильно. Смотри, как она грациозно закинула ногу на ногу! А ножки-то у нее аппетитные.

Этот возглас едва не вынудил Стеллу сменить позу, но делать было этого нельзя, и она сдержалась.

– Волосы тоже красивые… я бы не прочь с такой провести вечерок… – продолжил другой мужчина, внимательно глядя в сторону соседнего стола.

– Хотя у нас таких в Иркутске найти тоже не проблема.

– Давай лучше выпьем еще по бокалу виски! – предложил его приятель.

Стелле захотелось немедленно покинуть ресторан, но сделать этого пока было нельзя. Она принялась лихорадочно соображать, не могла ли она видеть ранее одного из мужчин в своем родном городе Иркутске?

Инстинктивно у Стеллы возникло желание отойти в туалетную комнату, чтобы там хорошенько обдумать ситуацию и решить, как себя вести, но потом она подумала, что незнакомец может двинуться следом за ней и попытаться заговорить. Девушка осталась сидеть на своем месте с беззаботным выражением лица, однако это стоило ей немалых усилий. В ее воображении ясно всплыла сцена прогулки с Анри по парижскому парку, когда она заметила на одной из аллей свою маму. Стелла только окончила школу, когда мать развелась с отцом и покинула Россию. Никаких отношений с дочерью с тех пор она не поддерживала, о чем Стелла жалела до того момента, когда начала подготовку для работы на нелегальном положении. Посвятить маму в тайну предстоящей секретной миссии было бы невозможно, и постепенно девушка смирилась с ситуацией. К тому же, по сведениям Службы внешней разведки, которая всегда держит под контролем судьбу ближайших родственников нелегалов, мать вышла замуж за иностранца. С учетом всех обстоятельств, увидев маму в парижском парке, Стелла не имела права подойти и заговорить с ней. Это было мучительно для молодой девушки, но другого выхода у нее не было. Безопасность разведчицы зависела от ее самообладания, которое иногда давалось с большим трудом. И все же та мимолетная встреча с мамой, которая даже не успела узнать в прохожей юной девушке свою дочь, оставила чувствительную рану в душе Стеллы.

Парням за соседним столом принесли заказанные горячие блюда, они выпили еще по бокалу виски перед тем, как начать жадно поглощать еду, и наконец перестали бросать назойливые взгляды в сторону Стеллы. Она тоже сумела взять себя в руки и, укротив неприятное внутреннее напряжение, кокетливо предложила Анри и его другу выпить еще по бокалу вина. В этот момент у девушки наконец появилась возможность хорошенько рассмотреть мужчину, который несколько минут назад упоминал город Иркутск. Вердикт был утешительным: нет, этого человека она никогда не встречала. Даже если он из Иркутска, их пути вряд ли пересекались ранее. На душе у Стеллы отлегло. Другим не менее приятным результатом вечера было и то, что Анри без лишних вопросов принял известие о предстоящей командировке Стеллы. Ведь ехала она туда со специальным заданием и не должна была вызвать ненужных подозрений у Анри.

Мехико, Мексика

Необходимость и спешность поездки разведчицы в Мексику была вызвана поломкой пудреницы-фотоаппарата. Стелла обнаружила неисправность устройства во время перезарядки фотопленки. Починить его самостоятельно было затруднительно. Слишком уж миниатюрной и уникальной была техника. Пришлось срочно связаться с Центром. Планирование операции по доставке нового мини-фотоаппарата в мексиканскую резидентуру и подбор места для тайника заняло две недели. Только после получения шифровки с описанием места, даты и времени тайниковой операции Стелла начала готовить свою поездку.

Девушка прибыла в столицу Мексики во вторник самолетом. Тайниковая операция была запланирована на среду в расчете, что в будний день парки города будут менее людными. Приблизившись к нужному месту в городе, Стелла заметила несколько стариков на скамейках, мирно беседовавших друг с другом. Внимание девушки привлекли их выжженные нещадным южным солнцем лица. На мгновение в памяти всплыло коричнево-бронзовое широкое лицо ее деда-шамана с озера Байкал, но она тут же усилием воли отогнала мысли о нем. Уж очень неподходящим был момент для раздумий о прошлом. Главной задачей было убедиться в безопасности проведения операции и найти место закладки тайника согласно присланному из Центра описанию.

Редкие прохожие не вызывали подозрения: они явно спешили по своим неотложным делам и не помышляли об отдыхе в этот час. Обстановка в парке порадовала Стеллу – так безопаснее и проще было изъять камень-контейнер, который должен был находиться за каменным постаментом декоративного газона, разбитого на высоте около полуметра у обочины одной из дорожек.

Стелла отдавала себе отчет в том, что она своим внешним видом отличалась от местных жителей. Любой мексиканец безусловно принимал ее за туристку, поэтому в одежде она должна соответствовать такому имиджу: укороченные брюки песочного цвета, свободная розовая блузка-туника, белые кроссовки и объемная сумка через плечо. Девушка не спеша двигалась по аллее к одному из выходов, где напротив стенда со схемой парка находился тайник. Время от времени она останавливалась и разглядывала растения по обеим сторонам дорожки. Причудливые кактусы, устремленная в небо юкки и вечнозеленый кустарник коронилла с колючими шипами не могли оставить равнодушной иностранку. Приблизившись к цветнику, Стелла остановилась, присела, как будто для того, чтобы получше разглядеть яркий цветок на тонкой ножке, и одновременно подхватила среднего размера округлый «камень», лежавший под соседним кустом. Она пронесла его какое-то время в руке, а затем, убедившись, что вокруг никого нет, спокойно опустила в сумку. Не вынимая руки из сумки, Стелла убедилась, что этот камень и был целью ее посещения городского парка: камень был легче, чем если бы он был настоящим. Воодушевленная своим успехом, девушка зашагала более уверенно и запланировала провести еще некоторое время среди умиротворяющей зелени парка.

Однако не успела Стелла преодолеть и двух десятков метров, как почувствовала резкий рывок. Кто-то пытался сдернуть сумку с ее плеча. От неожиданности она едва устояла на ногах. Стремительно отпрянув в сторону, она обернулась. Из-под козырька черной бейсболки на нее смотрели два коварных, агрессивно настроенных глаза. Девушка отреагировала мгновенно. Она дернула сумку на себя, ремешок порвался и остался в руках незнакомца, который и не думал отступать. Мужчина лет тридцати молча сделал шаг вперед и набросился на Стеллу, чтобы все-таки завладеть, как ему казалось, легкой добычей. У разведчицы не было иного выхода, как сопротивляться, ведь злодей пытался вырвать у нее сумку, в которой находился предмет, без которого она не могла продолжить свою самую важную работу. К тому же потеря контейнера могла бы сказаться на ее безопасности как нелегала. Нужно было сопротивляться! Девушка попыталась изо всех сил пнуть мужчину ниже колена, но он в этот момент дернулся, и она попала ребром ступни чуть выше. Мощи удара оказалось достаточно, чтобы незнакомец споткнулся и упал. Прежде чем побежать, Стелла успела заметить, как его глаза налились кровью от ярости, и она услышала вслед то, что ей показалось бранью и угрозами на испанском.

Спустя несколько секунд девушка поняла, что налетчик гонится за ней. Так получилось, что вместо того, чтобы побежать по ближайшей улице, Стелла устремилась в глубь парка, стараясь вернуться к основному входу, где ранее она заметила больше посетителей. Вся надежда была на то, что в людном месте грабитель сам испугается и прекратит свое преследование. Кричать и звать на помощь Стелла не могла. Любые разбирательства с полицией привели бы к неминуемым вопросам, на которые у девушки не могло быть вразумительных ответов. Оставалось рассчитывать только на свои силы, а они – силы – были уже на исходе. Стелла чувствовала, что незнакомец, подхлестываемый ненавистью за боль, которую она ему причинила, сокращает расстояние и приближается к ней. Преследователь рычал, как зверь, и был полон решимости расправиться с беглянкой. Выбившись из сил, она начала сбавлять скорость. Еще мгновение, и злодей настигнет свою жертву. В тот момент, когда уже казалось, что грабитель схватит ее за руку, Стелла мгновенно остановилась и резко опустилась на корточки. Преследователь не успел затормозить, сбил девушку с ног, но и сам, пролетев в воздухе пару метров, распластавшись, как лягушка, упал на пыльную дорожку. А Стелла вскочила и побежала дальше. Через несколько мгновений она обернулась на ходу и увидела, как налетчик катается по земле и воет от боли.

В себя девушка пришла, только когда вышла к станции метро «Санта-Марта», которая находилась неподалеку. Едва отдышавшись, она направилась к кассовым автоматам и вдруг заметила, что проходящие мимо люди оборачиваются и пристально смотрят на нее. В этот же момент Стелла вдруг почувствовала боль с левой стороны лица. Она провела по щеке рукой и увидела кровь. Следом у нее застучало в висках и заболела голова. Девушке стало плохо, она присела на скамейку, оперлась спиной на стену и прикрыла глаза. Казалось, на мгновение Стелла ушла в забытье. Вдруг она услышала женский голос и открыла глаза. Над ней склонилась пожилая мексиканка и участливо рассматривала ее лицо. Из всего, что девушка услышала, она поняла всего одно слово, которое на многих языках звучит схоже, – доктор.

– Нет-нет, – произнесла на английском Стелла, тем самым наотрез отказавшись от предложения, и попыталась подняться с места. – Не надо. Я доберусь до дома, а там… там посмотрим, – продолжила она на английском языке. Мексиканка лишь виновато развела руками, давая понять, что не владеет иностранным языком. Превозмогая слабость и усталость, Стелла продолжила свой путь в гостиницу, крепко прижимая сумку к себе.

Обращение к врачу в этом городе было исключено. В любой момент в дело с иностранцем могла вмешаться полиция, и тогда разведчице грозило бы разбирательство вплоть до серьезного расследования. Попасть же в поле зрения силовых структур означало подвести себя под неоправданный риск. Этого Стелла не могла себе позволить.

По пути в гостиницу, собравшись с мыслями, Стелла начала планировать возможность вскрыть контейнер и избавиться от него, оставив себе лишь его содержимое. Она вышла на одной из станций метро, вытерла с лица уже запекшуюся багровую кровь и осмотрелась. Нужно было найти надежное место, где можно было бы привести себя в порядок и вскрыть «камень».

Стелла прошла пару кварталов и приметила небольшой двухэтажный магазин одежды. Тут же возникла идея использовать кабинку для примерки вещей, однако примерочные были обустроены таким образом, что между кабинками отсутствовали прочные перегородки. Манипуляция с контейнером в сумке в примерочной, отделенной лишь легкой шторой от смежного пространства, могла привлечь внимание других покупателей. К счастью, в магазине был общественный туалет. После того как Стелла с интересом изучила несколько моделей туфель и даже примерила одну из них, она направилась в туалетную комнату. Взглянула на себя в зеркало и отметила, что ссадина на щеке уже начала покрываться корочкой и на подбородке появился небольшой синяк. Надежно запершись в кабинке, она с помощью заготовленной металлической расчески с острой ручкой расковыряла гипс, из которого был изготовлен муляж камня, и благополучно извлекла из него пудреницу, в которую был встроен миниатюрный фотоаппарат. Остатки серого гипса она тщательно завернула в приготовленную газету и выбросила в мусорное ведро возле умывальника. Девушка тщательно вымыла руки холодной водой из-под крана и обмыла ссадины на лице. Ее розовая блузка и брюки не очень загрязнились во время опасного инцидента. Пыль с них уже слетела. Весь удар приняли на себя светлые кроссовки, которые выглядели теперь так, словно побывали на множестве горных троп. Чистить их в условиях тесной дамской комнаты не представлялось возможным, поэтому Стелла решилась сделать это позже, в гостинице. А по дороге ей еще предстояло придумать убедительную легенду для Анри, чтобы объяснить неприятные ссадины на лице.

– Привет, дорогой! Я так рада слышать твой голос! – задорно начала телефонный разговор Стелла.

– Любимая, как ты? Я очень по тебе скучаю! – откликнулся Анри.

– Со мной все относительно хорошо, если не считать того, что после продуктивного дня работы я так торопилась в гостиницу отдохнуть, что споткнулась на неровно вымощенном тротуаре и упала прямо лицом вниз. Теперь вот отсиживаюсь и жду доставку ужина в номер.

– Что же там за чертовские тротуары! Надеюсь, ты ничего серьезно не повредила. Помнишь, как я упал со скутера в Париже буквально перед твоими глазами? Я никогда не забуду, как ты за мной ухаживала после этого! Жаль, что я сейчас не рядом с тобой! Возвращайся скорее, я позабочусь о твоем быстром выздоровлении.

– Не волнуйся, завтра вечером я уже буду в Сан-Франциско. Нежно целую тебя, любовь моя! – Стелла положила трубку стационарного гостиничного телефона и мысленно поблагодарила судьбу за то, что она не одна в этом непредсказуемом сложном мире. Неважно, что Анри не знает всей правды о ее деятельности, гораздо важнее, что он эмоционально ее поддерживает и чисто по-человечески о ней заботится. Пусть ее сердце остается по-прежнему зашифрованным для него, но его отзывчивая душа и сочувствие помогают ей жить и идти вперед.

Глава 21

Бостон, США

Встречи Криса с Томом стали регулярными за кружкой пива в любимом месте Криса – ресторане «Кристоферс» или просто в одной из кофеен «Старбакс». Они бойко обсуждали успехи детей, проблемы на работе и обычные местные новости. Благо происшествий вокруг было немало, от открытий в научной среде до перестрелки в кварталах Дорчестера, где проживали в основном чернокожие.

– Слушай, Том, а твои дочери уже рассуждают о том, кем они хотят быть? – поинтересовался Крис в один из вечеров, заметив за соседним столиком ресторана семью с двумя мальчиками-подростками.

– В свои восемь лет младшая хочет быть актрисой, а старшая мечтает стать ветеринаром. Я думаю, они не отличаются от многих их сверстниц. Мы с Глорией не хотели бы им мешать пробовать себя в различных сферах. Лиза, которой исполнилось десять лет, отлично играет в теннис и еще хорошо поет. Недавно заявила, что хочет быть вегетарианкой – еле отговорили. А как твои? Ведь они старше, тем более мальчишки, и вопрос о будущей профессии должен их начинать уже серьезно волновать.

– Еще как. Мой старший Патрик заявил, что он будет химиком или биологом. Хочет спасать людей от заразных болезней в Латинской Америке и Африке. Наверное, я чем-то вдохновил его, он слишком долго за мной наблюдал, – усмехнулся Крис, но продолжил более серьезным тоном: – Но ты знаешь, мне не хочется, чтобы он занимался этим делом, уж очень это непредсказуемая и неблагодарная работа.

– Дружище, но ведь кто-то должен это делать – изучать болезни, находить противоядие, исцелять. Это ведь верх гуманизма. Так же, как и защищать страну от военных угроз и экономических катаклизмов. Люди делают это из любви к другим людям, ко всему человечеству, я бы сказал.

– Том, помнишь, на вечеринке по поводу финальной игры нашей футбольной команды в феврале я рассказывал тебе о моем друге, именитом профессоре и чиновнике из Гонконга. Один мой коллега недавно побывал там и поделился со мной весьма неприятными фактами этой истории. Понятно, что семья профессора еще до сих пор не может забыть о пережитой трагедии. После его кончины остались вдова и взрослая дочь. Но все оказалось намного сложнее и опаснее. Смерть произошла после того, как американцам отказали в строительстве исследовательского центра на острове. Лаборатория подразумевала хранение опасных заразных вирусов.

– А зачем вообще нужно хранить эти вирусы? Разве не лучше было бы их уничтожать от греха подальше?

– Понимаешь, некоторые лаборатории обязаны сохранять образцы вирусов и болезней для нашей же безопасности. Специалисты должны знать биологического «врага», если он к нам придет. Представь на секунду, что такие ужасные болезни, как сибирская язва, чума или птичий грипп, вернутся? Если это произойдет, то ученые смогут неотложно принять меры и предотвратить новые вспышки. Но получается, что возбудители болезней, которые хранятся в пробирках, – это еще не самое страшное! Серьезнее то, что в нашей стране находятся головы из числа военных, которые пытаются на основе уже известных создать боевые вирусы и готовы изучать, как они воздействуют на человека.

– То, что ты рассказываешь, вызывает одновременно страх и негодование. Разве эти люди не задают себе вопрос, этично ли это? И как это вообще в наши дни можно разрешить?

– Вот тут-то и проблема. В нашей стране большинство людей думает, как ты, и безусловно будет против таких экспериментов. Однако, если невозможно проводить эксперименты в своей собственной стране, появляются идеи сделать это на чужой земле. Гонконгский профессор отказался способствовать нашим ребятам, сделал все, чтобы лаборатория там не появилась, но потратил все свои силы и здоровье на борьбу или… поплатился своей жизнью.

– Ты что, предполагаешь, что это не был несчастный случай? Неужели все настолько серьезно? Ты меня пугаешь, друг! – озабоченно произнес Том в надежде на то, что Крис продолжит свой эмоциональный рассказ.

– После его смерти проводилось расследование. Знающий человек мне намекнул, что американцы старались дело замять и активно вмешивались в процесс. Не зря, наверное…

– Это невероятно, – еще больше оживился Том, – и в итоге лабораторию не открыли?

– В Гонконге не открыли. Но одержимые своей идеей наши «ястребы» не остановились. Они решили переместиться в Китай. Дескать, там и так случаются разные утечки, и, если что, это будет китайская проблема… Если бы они были настоящими вирусологами, то понимали бы, что никто не застрахован от разного рода ошибок, которые в конечном счете могут повлиять на весь мир. Есть статистика: только с начала двухтысячных годов было зарегистрировано пять или шесть утечек вирусов из лабораторий Китая, Сингапура и Тайваня. Даже если недавняя эпидемия атипичной пневмонии не явилась результатом неудачного эксперимента, это не значит, что такая ошибка не может быть источником следующей пандемии. Вот я расскажу тебе один случай из конца семидесятых, который произошел в Англии. Одна дама, кажется, ее звали Джанет Паркер, работала фотографом в медицинской школе. Однажды у нее появилась ужасающая сыпь на теле. Первичный диагноз – ветряная оспа. Но женщине становилось хуже, и через несколько недель она скончалась от черной оспы, которая считалась полностью исчезнувшей. Как выяснилось, в здании, где работала фотограф, располагалась исследовательская лаборатория с образцами черной оспы, которые из-за халатности одного из сотрудников утекли оттуда. Последующий карантин всех работников позволил избежать эпидемии. Такие истории должны служить нам предостережением, но только не все об этом задумываются, словно не понимают смертельной опасности.

– Это действительно серьезная проблема, и этим должно заниматься государство. Вот ты же небезразличен к подобным проблемам. Как и тысячи других ученых. Твой сын вполне может стать твоим достойным продолжением. У него есть хороший пример в твоем лице. Нам остается только и надеяться на наших детей. Давай еще по пиву закажем!

– О’кей, торопиться некуда. Но тему я затронул чувствительную для себя самого. Вот скажи, как бороться с теми, кто спит и видит новые виды оружия, включая бактериологическое? Ты думаешь, усилия по работе в лабораториях по всему миру направлены только на безопасность и здоровье людей? У меня на этот счет есть сомнения. Скажу больше, поскольку ты мой близкий друг – у меня даже есть некоторые факты. Они указывают на то, что в нашей благополучной стране живы идеи по созданию биологического оружия, направленного исключительно на истребление определенного этноса.

– Это невероятно! Кого? Китайцев? – в эти минуты Том жаждал продолжения диалога.

– Не только. Ты же знаешь, у нашей политической и военной элиты есть враги в разных странах.

– Крис, я полностью разделяю твою озабоченность, но все-таки надеюсь на благоразумие наших ученых и политиков. А может, есть возможность как-то повлиять на положение дел с этими вирусами и лабораториями через общественные или международные организации. В Европе, Азии? Может, я поговорю с коллегами из фармацевтических фирм и нащупаю какие-либо пути. Я же со многими лично знаком. Как думаешь? Есть надежда? – Том закидывал идею с расчетом на возможность возобновить разговор с Крисом позже. Отношение его друга к биологическому оружию было понятно. В связи с этим у Тома стремительно созревали в голове два потенциальных плана. Первый и более безопасный – продолжить получать информацию от Криса «втемную», проявляя лишь живой интерес и направляя ход беседы. И второй, требующий подготовки и более рискованный, – подталкивание Криса к осознанной передаче важных документов под предлогом их дальнейшего использования какой-то европейской организацией.

– Конечно, поговори… – вяло произнес Крис. Он явно утратил интерес к обсуждаемой теме под воздействием нескольких бокалов пива.

Том сохранял бодрый вид и, что более важно, ясное сознание. Ему обычно удавалось контролировать свое физическое состояние и не пьянеть благодаря тренировке и правильной стратегии: перед употреблением алкоголя он всегда много ел. Правило «никогда не выпивать на голодный желудок», которому его учили знающие люди при подготовке в Москве, работало. В этот вечер Тому хотелось, чтобы Крис почувствовал, что он может ему доверять и считать единомышленником. Это сближение было очень важно, ведь Крис обладал информацией, которая была нужна не только России, но и послужила бы на благо людей всей планеты.

Спустя несколько недель Тому пришла ответная шифрограмма из Центра: «Положительно относимся к вашему предложению об использовании описанного вами источника с оперативным псевдонимом Биолог. Просим неукоснительно следовать условиям безопасности и всю информацию получать от него «втемную». Важно, чтобы у него не возникло подозрений о том, что вы намеренно передаете куда-либо полученные от него сведения.

Глава 22

Центр для разведчика-нелегала всегда является не только руководящим органом, который формулирует ему задания, ставит долгосрочные цели, готовит документы прикрытия, разрабатывает легенду-биографию, но по сути является вершителем его судьбы. Разведчик ведет повседневную жизнь в стране своего пребывания, выполняет обязанности усердного сотрудника на работе прикрытия, заводит новые связи и одновременно проводит специальные операции, собирает, обрабатывает информацию и отправляет ее через надежные каналы связи. В тех случаях, если у супружеской пары появляются дети, то ко всему прибавляются еще обязанности родителей. Совокупность всех задач требует от разведчиков невероятных усилий и осторожности. Неопределенность сопровождает их во всем, и четко планировать ближайшее будущее обычно не представляется возможным. В московских кабинетах, за десятки тысяч километров, в горячих спорах и напряженных «мозговых штурмах» зачастую решается ход дальнейшей жизни разведчика. Ведь тем, кто работает в штаб-квартире, открывается более широкая картина происходящих событий и оперативной обстановки. Не следовать рекомендациям Центра равносильно неподчинению армейскому приказу. Судьба разведчика-нелегала никогда не принадлежит ему одному. Как офицер, он находится на службе. Вдали от Родины он выполняет свой долг. И если решения по текущим вопросам нелегал может принимать сам, исходя из обстоятельств, то перспективы на будущее невозможно не согласовывать с Центром, последовательно отстаивая свою точку зрения и выдвигая аргументы. Делать это издалека, в коротких сухих шифровках не так просто.

Стелла считала огромным везением уже то, что начальники в Москве согласились на ее временное пребывание в США. Будь это другая страна, она вряд ли смогла бы убедить генералов. Конечно, они отлично понимали, что в Америке разведчица наверняка получит шанс познакомиться с новыми людьми и получить полезную информацию. А параллельно она будет рядом с тем, кому принадлежало на данный момент ее сердце, и главное – с человеком, который все больше интересовал Центр.

Находясь в Сан-Франциско, Стелла постоянно размышляла о том, что же будет дальше с ней, с Анри, с их отношениями. Порой ей становилось не по себе, и она усилием воли отгоняла тревожные, полные неопределенности мысли. Страх начал преследовать ее каждый раз, когда нужно было приступать к расшифровке секретных радиотелеграмм из Москвы. Любая рекомендация воспринималась бы ею как приказ и могла бы разъединить с Анри навсегда. Обстоятельства, на которые она никак не могла влиять, были способны полностью изменить ее оперативную и человеческую судьбу.

Одно было очевидно для Стеллы – возвращаться в Гонконг рано или поздно придется. Там у нее уже была прочная база: работа прикрытия, знакомые с подтвержденной историей отношений, а еще Лада – ценный агент из местного министерства. Перед Анри в любой момент могли открыться новые перспективы. Будет ли он уговаривать Стеллу переехать к нему во Францию, если он продолжит работать там? А что, если попытаться убедить его перебраться к ней в Гонконг? Так она сможет продолжить свою разведывательную миссию и быть рядом с любимым. Пока это оставалось лишь ее тайной мечтой.

Анри неплохо вписался в образ жизни американцев и, по наблюдениям Стеллы, чувствовал себя даже более раскованным, чем в Париже. Присутствие рядом любимой девушки, несомненно, влияло на его душевное состояние. Часто он ловил себя на мысли о том, что идиллия в их отношениях – это нечто уникальное. Он редко наблюдал подобное у других пар. Оба прекрасно подходили друг другу по темпераменту, бытовым предпочтениям и интересам. Они понимали друг друга с полуслова, несмотря на то что английский не был родным языком для Анри. В Стелле его привлекало то, что она была одновременно независимой и заботливой. Такое удивительное сочетание он раньше не встречал в женщинах. Как будто опасаясь спугнуть свое счастье и нарушить сложившийся баланс в отношениях, Анри намеренно уходил даже от мыслей о женитьбе. В данный момент его все устраивало. Их любовь была свободна от условностей, обещаний и планов на будущее. Они были счастливы, наслаждаясь гармонией, взаимопониманием и радостью физической близости.

В стажировке Анри наступил момент, когда с участниками стали встречаться руководители различных проектов, в том числе чтобы предложить постоянную работу. Такие разговоры велись по отдельности с каждым стажером, поэтому предметы бесед не были известны остальным. Именно в этот момент Стелла стала замечать в Анри перемены. Он стал раздражительным, вдруг исчез энтузиазм, с которым он начинал стажировку. По утрам он не торопился покинуть дом, а вечером иногда просто сидел перед открытым ноутбуком с отрешенным взглядом в раздумьях. Такие моменты удивили и взволновали Стеллу, и она посчитала важным выяснить их причину. Выводить человека на определенный разговор она умела, но в данном случае это важно было сделать особенно тонко и бережно.

Удобный момент подвернулся в один из воскресных дней, когда некуда было торопиться. После позднего завтрака, пока Стелла убирала со стола посуду, Анри склонился над компьютером.

– Дорогой, неужели и сегодня тебе придется просидеть за работой? Ты точно стал походить на студента, который усердно готовится к экзаменам. Какой-то тест предполагается в завершение вашего обучения для проверки приобретенных знаний? – поинтересовалась Стелла.

– Ты не представляешь! Все было бы проще с обыкновенным экзаменом. Сдал и забыл, как это бывает даже у нормальных студентов. Но здесь я вижу немного иное. Ты же знаешь, как умело американцы перекачивают к себе мозги. Кто у них здесь ведущие ученые – китайцы, индусы, русские.

– Но ты к ним не относишься, милый, хотя ты тоже смышленый, – пошутила Стелла и одобряюще похлопала Анри по плечу.

– Я чувствую, что мои соотечественники решили продать меня американцам. Не спросив меня.

– Тебе это не нравится?

– Ты знаешь, ведь то, чем я занимаюсь, можно называть по-разному. Для кого-то я консультант по информационной безопасности, а для кого-то хакер. Я думал, что после учебы мне предложат работать в одной из ведущих американских корпораций, в «Майкрософте» или в «Оракле». А пока мне предлагают работать по контракту с непонятно какой французской конторой, зарегистрированной в Дубае… хотя я вижу, что всем руководят американцы. Боюсь, что однажды, если что-нибудь пойдет не так, мои новые американские друзья свалят все на французов и на меня лично. Они как никто умеют делать дела чужими руками.

– Не бери в голову! Все образуется! Пойдем лучше погуляем.

Москва, Ясенево, штаб-квартира СВР

В десяти тысячах километров от Сан-Франциско, в кабинетах российской внешней разведки, кипели горячие споры, которые касались дальнейшей оперативной судьбы не только нелегала Долли, но и ее возлюбленного, теперь под присвоенным ему псевдонимом Морис. Очередное совещание длилось уже больше полутора часов, и, судя по разгоряченным лицам участников, которых из-за соображения строгой конспирации внутри самой организации было всего трое, дебаты были непростыми. Обсуждалась идея вербовки Мориса, которую озвучил генерал Иван Владимирович Вершинин. Помимо него в кабинете присутствовали руководитель североамериканского направления Борис Петрович Зорин и потенциальный вербовщик – полковник Фархад Асахович Исламов, оперативник с большим опытом нелегальной работы на Ближнем Востоке с позиции гражданина Турции. Язык и культуру этой страны он знал как свои родные. Перейти с его родного азербайджанского на турецкий было не сложно. За многолетнюю работу он освоил еще фарси и арабский. Смуглое добродушное лицо этого невысокого роста полноватого мужчины словно оживало во время общения с собеседником, а взгляд его проницательных карих глаз не мог оставить никого равнодушным. Среди других сотрудников кавказских национальностей он отличался сдержанностью и склонностью к самоиронии. Это не могло не привлечь внимание тех, кто подобрал его для работы в качестве нелегала. Было у него и то, что отличает почти всех горцев, – отличное чувство юмора, что даже снискало ему кличку Тамада и репутацию души компании.

Вопрос о возможности вербовки француза с позывным Морис встал не столько в связи со скорым окончанием его стажировки, сколько как результат настойчивых докладов Долли, в которых она отмечала его участившиеся встречи с американскими разработчиками компьютерных программ. В случае согласия Мориса на сотрудничество и его доступа к интересующей Центр тематике открылась бы возможность аккуратно направлять его карьеру в выгодную для российской разведки сторону. Но действовать нужно было очень осторожно, ведь любая ошибка могла бы грозить разоблачением ценного нелегала. Предстояло подготовить и провести филигранную операцию, но не все в Центре были готовы проявить решительность.

– Мне кажется, что вербовка Мориса преждевременна. В первую очередь, я опасаюсь за Долли, которую мы можем нашими поспешными действиями поставить под удар. Если вербовка по какой-либо причине провалится, то и наша подопечная рискует попасть в поле зрения спецслужб. Во-вторых, и что хуже всего, – продолжал Зорин, – мы не знаем, насколько его контролируют американцы или французы. Любую проблему на американской территории будет очень сложно решить. Кроме того, Долли сейчас постоянно находится с Морисом и может и так получать от него полезную информацию «втемную». Логично?

– Я за то, чтобы провести попытку вербовки Мориса, но сделать это крайне осторожно, и у нас с Фархадом Асаховичем уже есть некий конкретный план, – возразил мягко, чтобы своим авторитетом начальника не подавить инициативу подчиненного, генерал Вершинин. – Любовь не вечна, особенно если она существует между людьми, один из которых разведчик. А если они захотят расстаться? Или вы думаете, что ради получения ценной информации от мужчины мы имеем моральное право приказывать женщине сохранять с ним отношения вопреки ее воле? Я вот не готов вмешиваться в ее сердечные дела. А вот попытаться приобрести для нас ценный источник информации, пока мы имеем на него выход и можем контролировать с помощью Долли, по-моему, стоит, – генерал лукаво посмотрел на Зорина. – Или нет?

Фархад Асахович все это время молчал, но по выражению его глаз можно было предположить, что он что-то тщательно обдумывал в голове. Несколько дней назад его отозвали из отпуска в Подмосковье ввиду необходимости проведения ответственной и деликатной операции. Сейчас на совещании он уже мысленно выстраивал для себя план, тем более что было ясно, что вербовщиком придется выступать ему. Если начальник выступал в пользу вербовки, то вряд ли кто-то из его подчиненных мог бы убедить его в обратном. Азербайджанец был человеком опытным в этих делах.

– Я не предлагаю полностью отменить вербовку, а лишь ее отсрочить, – продолжал настаивать Зорин. – Но я категорически против ее проведения в Соединенных Штатах.

– Знаете, о чем я еще думаю, читая каждую приходящую шифровку от Долли? – задумчиво промолвил после паузы генерал Вершинин. – Я бы за собственную дочь меньше волновался. Нельзя исключать, что между Долли и Морисом в один прекрасный момент встанет вопрос о ребенке. Понятно, что решение будет нелегким, особенно для Долли. Она девочка ответственная. Уверен, что спросит мнение Центра. Предвидя такое развитие событий, нам хорошо бы заранее понять истинную сущность будущего отца детей нашей подопечной. Понимаете, о чем я? Если Морис откликнется на наше предложение, то у нас в руках появится ценный козырь. Мы сможем на него влиять. Так что я уверен в своем решении и прошу его поддержать. Детали операции должны быть разработаны в ближайшее время.

Вершинин встал с места, поправил висевший на спинке стула пиджак и принялся шагать из угла в угол кабинета. Присутствующие внимательно наблюдали за ним, особенно Фархад, который к этому времени заметно посерьезнел. Он понял, что решение принято и настало время приступить к детальному планированию вербовочных мероприятий.

– Теперь ближе к делу: Фархаду придется на время опять стать турком, – с улыбкой произнес Вершинин. – Впрочем, ему не впервой. Кем ты только у нас за последние годы не был.

Фархад многозначительно улыбнулся при упоминании начальством его продуктивных годов службы.

– Всегда готов! – резво приподнялся он с места и замер в позе с пионерским салютом. Все трое рассмеялись.

– Идея мне импонирует, – продолжил Фархад, снова садясь к столу. – Исходя из профиля Мориса, вербовка под турецкий флаг в данной ситуации будет наиболее логичным вариантом… Я рассчитываю сыграть на отрицательном отношении нашего кандидата к происходящему сейчас в Ираке и роли американцев в этом конфликте. Посмотрите на международную ситуацию: в прошлом году после победы турецкой «Партии справедливости и развития» вектор отношений Турции и Ирака на развитие дружеских отношений лишь укрепился. У Мориса не должно быть сомнений в том, почему я разделяю его взгляды и позицию. Если он окажется разговорчивым и интересующимся политикой, я могу использовать еще и факт отказа турками в предоставлении американцам авиабаз для бомбардировок Ирака как доказательство доброй воли. Это тоже должно подействовать.

– А как насчет сдержанной позиции Франции по поводу войны в Ираке, ведь Морис наверняка ее одобряет? – продолжил дискуссию Зорин.

– Конечно! Французы не поддерживают войну в Ираке и не вмешиваются в конфликт. Этот фактор, надеюсь, поможет мне убедить молодого француза начать помогать туркам, – ответил Фархад.

– Ну вот и решили, – твердым голосом подытожил генерал Вершинин. – С тем, что не стоит проводить вербовку на территории США, согласен. Мы и так решили не подключать американский отдел к работе с Долли. Кроме того, ей самой о вербовке сообщать не будем. Меньше знаешь, дольше живешь, как говорят у нас в разведке. Нам очень важно понять искреннюю реакцию Мориса на встречу с Фархадом и протестировать его умение хранить секреты. Если он решит поделиться чем-то с Долли, это будет означать, с одной стороны, доверие к ней, но с другой – его неспособность держать язык за зубами. Наши дальнейшие действия будут, несомненно, зависеть от его поведения сразу после встречи с Фархадом. И наша девочка, не зная того, поможет нам в этом.

– Согласен, – с энтузиазмом поддержал его Фархад. – К завтрашнему дню подготовлю детали поездки и сценарий моей беседы с нашим кандидатом.

Глава 23

Сан-Франциско, США

Домик фисташкового цвета на Крокер-авеню стал для Стеллы и Анри местом, где с новой силой расцвела их любовь. Арендовать этот двухэтажный дом в викторианском стиле оказалось дешевле, чем снять квартиру в более престижном районе мегаполиса. По соседству с домом находился парк Крокер-Амазон, названный в честь земельных владений железнодорожного Чарльза Крокера, который в середине XIX века основал Центральную Тихоокеанскую железную дорогу.

Минималистичный внутренний декор пришелся по вкусу Анри, а Стелла лишь добавила уюта несколькими вещами – торшер в гостиную, большие ароматизированные свечи в ванную и несколько изящных фоторамок для спальни, в которых она разместила совместные с любимым фотографии. Теплый кремовый оттенок стен и интерьера гостиной, совмещенной с кухней и столовой, прекрасно сочетался с зеленью за окном. Чугунная винтовая лестница вела на второй этаж в спальню с панорамным окном и зоной домашнего офиса – «стади», как ее называют американцы. Полы из светлого дерева, широкая белая кровать и массивная мебель создавали ощущение покоя в спальной комнате.

Поселившись с Анри, Стелла, пожалуй, впервые почувствовала себя полноценной хозяйкой и хранительницей очага. Гонконгской квартире она не придавала большого значения. Там на первом месте была работа, а не обстановка внутри. В Париже Стелла не осмеливалась изменять интерьер квартиры Анри, она чувствовала себя в ней скорее гостьей, приезжающей туда время от времени. Здесь же, в Сан-Франциско, у нее впервые появилось чувство временной оседлости, наверное, потому, что для обоих это было новое место. Девушка ощутила внутреннее умиротворение, а это вскоре привело к раскрепощению, что в свою очередь неожиданно для нее самой пробудило в ней яркие и страстные сексуальные фантазии. В спальне Стелла давала волю своему воображению и более дерзко использовала женские чары. Одновременно это было и признаком ее взросления как женщины. Постепенно Стелла становилась опытнее и смелее в выражении своих желаний, а Анри научился мгновенно их считывать и выполнять.

Радиограммы из центра Стелла получала каждую вторую среду в полдень, пока Анри был занят на курсах. На этот день девушка не планировала никаких дел или встреч, чтобы иметь возможность сразу же расшифровать полученную телеграмму и спокойно поразмыслить над полученной информацией. Юрий Краснов и его начальники понимали, что не стоит ожидать от Долли потока ценной информации в течение нескольких месяцев, пока она проживает в Америке. В работе любого нелегала случаются периоды, когда он менее эффективен. Обычно это выпадает на начальный этап, когда первоочередной задачей разведчика является легендирование, обустройство на новом месте и, как выражаются оперативные работники, «вживание в среду и обрастание контактами». На это порой уходят месяцы и даже годы. Но каждый нелегал готов работать «вдолгую». Важно не сгореть в самом начале, выстроить надежную легенду-биографию, прочно осесть, почувствовать себя комфортно в новом обществе. Всю эту важную работу Стелла уже проделала ранее в Гонконге, но переезд в незнакомую страну требовал от нее новых усилий и искусства вживания в обстановку. Однако несколько месяцев в Сан-Франциско не проходили даром. От Стеллы поступала информация о политических настроениях среди молодых предпринимателей Кремниевой долины и отношении жителей штата к развязанной войне в Ираке. Также были переданы данные на некоторых перспективных молодых ученых, которых потом российская разведка скрупулезно изучала другими способами и через других людей. Установочные данные ученых оседали в базе данных Службы внешней разведки. Особую ценность имела информация, полученная девушкой от студента Стэнфордского университета, с которым она познакомилась на одной из вечеринок в Сан-Франциско. Он рассказал ей о своем научном руководителе, который только что издал книгу о политике США в отношении России после окончания холодной войны. Профессор Марк Маклин был специалистом по России и имел хорошие перспективы занять пост в президентской администрации. Подобные восходящие звезды всегда интересовали Центр.

Москва, Ясенево, штаб-квартира СВР

Подполковник Юрий Краснов влажной тряпкой старательно вытирал пыль с подоконников своего рабочего кабинета. С некоторых пор он сам регулярно наводил здесь порядок. Главной причиной такой проснувшейся старательности и чистоплотности была новая сотрудница отдела Карина. Уже все обитатели этажа, включая начальство, знали о том, что молодые люди симпатизируют друг другу и встречаются. Юрий прекрасно понимал, что его тайные надежды на скорое окончание командировки и возвращение его подопечной Долли в Россию не реализовались. Мечты о возможном будущем вместе с ней начали таять, как легкие облачка на прозрачном весеннем небе. Жизнь брала свое. Даша Кокорина теперь повзрослела, выросла как оперативный работник и прочно закрепилась в далекой стране. Юрий позволил другой женщине занять место в его душе. Чем больше он узнавал Карину, тем больше сходства с Дашей он в ней находил, и отчасти благодаря этому глубже становилась его симпатия к той, которая была, по крайней мере, досягаема. С виду холодная и замкнутая, Карина с каждой встречей становилась теплее и душевнее. Краснов, будучи хорошим психологом, предположил, что в прошлом девушка пережила личную трагедию и теперь с трудом восстанавливала свое доверие к особам противоположного пола.

Как только раздался робкий стук в дверь, Юрий стыдливо спрятал тряпку за шторой и приблизился к своему столу.

– Войдите, – непринужденно произнес он.

Вместо с нетерпением ожидаемой Карины в кабинете появилась сотрудница шифровального отдела. Она едва заметно улыбнулась и передала Краснову в руки несколько распечатанных листов, а на стол положила журнал для учета за выданными документами. Юрий привычным жестом расписался за полученное донесение. Получив журнал с отметкой обратно, девушка поспешно вышла.

Юрий тут же устроился за столом и склонился над свежим документом. Постепенно его лицо становилось серьезнее и напряженнее: «…в результате доверительной беседы с пакистанским инвестором в области «зеленых» технологий, приехавшим в США, удалось выяснить, что один из создателей пакистанского ядерного оружия Абдул Кадыр Хан в период с 1989-го по 2000 год занимался передачей ядерных технологий в другие страны, в частности – Иран, Ливию и Северную Корею. По сведениям источника, Хан делал это как минимум с ведома руководства Пакистана, которое опасалось, что он может рассказать слишком много о причастности руководства страны к продаже подобных технологий. Инвестор упоминал о том, что существуют свидетельства, указывающие на факт покровительства доктора Абдула Хана со стороны ЦРУ примерно с 1975 года. По результатам бесед можно сделать предположение, что пакистанские власти будут всячески препятствовать доступу к Хану со стороны Международного агентства по атомной энергии. С большой вероятностью Пакистан в ближайшее время не заморозит свою ядерную программу, несмотря на международное политическое и экономическое давление. Долли».

Юрий был первым, кто прочел текст сообщения, которое было расшифровано буквально несколько минут назад. Его сердце учащенно билось в то время, как мозг начинал осознавать важность информации. А дальше внутренний голос продолжил донесение нелегала: «Нестабильная политическая обстановка в мире всегда вызывает обеспокоенность России, так как она создает вероятность попадания ядерного оружия или отдельных его элементов в руки радикально настроенных фундаменталистов. Именно поэтому вопрос контроля над ядерной программой Пакистана остается в центре внимания нашей страны. Особенно внимательно приходится следить за политическим и военным противостоянием Индии и Пакистана. Интенсивное развитие ракетных программ обеих стран может свидетельствовать о возрастающей угрозе безопасности южным районам Российской Федерации».

«Ах, какая ты молодец, девочка! – мысленно восхищался Юрий. – Ценная информация, впрочем, чему удивляться? Со временем у нее появился опыт и умение находить нужных людей в потоке ежедневного общения и выстраивать отношения с ними». Краснов даже поднялся с места от настигшего его волнения, смешанного с ликованием, и расслабил туго завязанный галстук.

– Надо срочно идти на доклад к начальнику, – решил он.

Несведущему человеку могло показаться, что Долли получила столь важные сведения случайно, однако это было далеко не так. Разведчик-нелегал обязан всегда обращать внимание на то, что происходит вокруг, анализируя любую услышанную фразу, любое слово. Даже самая малая крупица информации, случайно попавшая в поле его зрения, может оказаться тем, из чего позже сложиться важное сообщение.

Стелла познакомилась с инвестором из Пакистана в ходе работы по сбору материала для гонконгского журнала. Она сразу поняла, что этот человек является искренним сторонником борьбы против загрязнения окружающей среды и буквально горит желанием найти в Америке технологии, которые могли бы сделать пакистанские города более комфортными для жизни. Именно это стремление пакистанца удалось использовать Стелле, чтобы сблизиться с ним и завоевать доверие. Упоминание того, что она сама, будучи журналистом, активно боролась за чистоту Гонконга, подкупило инвестора. Этап налаживания добрых отношений прошел успешно, и вскоре новое знакомство принесло весьма конкретные плоды.

Юрий радовался успехам своей подопечной, но одновременно испытывал грусть от того, что она была далеко, и он не мог похвалить ее лично. Краткая телеграмма, конечно, не могла передать всей полноты его профессионального одобрения.

Глава 24

США

Приближалась годовщина первого знакомства Анри со Стеллой в сингапурском баре. Он, будучи французом, приготовил по такому поводу в качестве сюрприза совместную поездку в Напа-Вэлли – знаменитый район виноделия в нескольких часах езды от Сан-Франциско. Радости Стеллы не было конца. Мысль о том, что она сможет провести несколько дней наедине с любимым, да еще в таком очаровательном уголке Калифорнии, вскружила ей голову еще до того, как она попробовала местное вино! Перед отъездом она успела предупредить Центр о том, что пропустит один сеанс радиопередачи в связи с отсутствием в городе.

Регион Напа-Вэлли можно смело назвать винным миром в миниатюре. Здесь создаются вина с использованием практически всех популярных сортов винограда. По дороге в долину Анри успел посвятить Стеллу в историю этих мест. Он увлеченно рассказывал о том, как следом за испанскими конкистадорами в Северную Америку приплыли миссионеры и привезли с собой винную лозу для своих церковных нужд. Лозу в Америке выращивали почти сто лет, но вино из местного винограда получалось невкусное. Лишь позже, во времена «золотой лихорадки», когда спрос на вино стал стремительно расти, его разнообразие и качество значительно улучшились.

До городка Сонома из Сан-Франциско окрыленная предстоящими выходными пара добралась на машине меньше чем за час, проследовав через мост Голден-Гейт и далее по автостраде. Анри заранее тщательно спланировал весь маршрут. Первая остановка была в поселке Гленн-Эллен, где находилось старинное поместье и музей американского писателя Джека Лондона.

– А ты знаешь, что Соному еще называют Лунной долиной? – спросил Анри, поглядывая на спутницу в момент ожидания зеленого сигнала светофора.

– Нет, не знаю, почему?

– Я вот тоже раньше не знал, а потом прочитал в одной туристической брошюре: так называется один из романов Джека Лондона, в котором герои – семейная пара – после долгих годов странствия добираются до Калифорнии и находят здесь свое счастье.

– Интересно… почти как мы… мы ведь тоже счастливы в Калифорнии, – улыбнулась Стелла и нежно провела рукой по щеке Анри.

– В моей школе в Париже мы совсем не изучали произведения американских писателей. А ты раньше читала что-то из Джека Лондона?

– Да, я помню одну его повесть, которую прочитала в юности. Она называлась «Белый Клык». Это рассказ о судьбе прирученного волка во время «золотой лихорадки» на Аляске. Я в детстве любила истории о животных. Помню, что в нашей английской школе в Гонконге мы изучали также рассказы Хемингуэя, – сымпровизировала Стелла, ведь она не могла поведать Анри о том, что в ее советской квартире на полке среди книг разных авторов, которые усердно коллекционировал ее папа, находилось целое собрание сочинений Джека Лондона из тринадцати томов. Этого автора любили в Советском Союзе за его литературный талант, а также за поддержку идей социализма.

Путешественники остановились на ужин в небольшом местном ресторане. Как только бокалы наполнились ароматным шардоне, Анри с улыбкой посмотрел на сияющую Стеллу и восторженно произнес: «Ты не представляешь, какое это счастье – быть в таком романтичном уголке вместе с тобой! И признаюсь, что в любой стране, в любом городе ты для меня остаешься неописуемо красивой, ты яркая жемчужина, ради которой я готов на все!»

– Анри, ты невероятный мужчина! Мне с тобой тоже в любом месте очень хорошо! Твоя любовь окрыляет, и мне не хочется, чтобы эта сказка когда-нибудь закончилась.

– Дорогая, у меня ощущение, что наша история только начинается. Я хочу, чтобы она наполнялась новыми красками и ощущениями. Я знаю, что мы можем быть счастливы вдвоем, и, может быть, не только вдвоем, – играючи произнес Анри, а Стелла неожиданно напряглась и задумалась. Пожалуй, в первый раз она побоялась, что Анри может сделать ей предложение. А что, если он пригласил ее сюда как раз для этого? Легкий холодок пробежал по спине девушки. И при чем тут намек на ребенка? Она была явно не готова к подобного рода поворотам и внезапно почувствовала внутреннюю растерянность. Ей стало жалко саму себя. Как же ей сейчас хотелось быть самой обыкновенной женщиной без огромного груза ответственности на плечах. Но нужно было увести разговор в другое русло, и Стелла начала расспрашивать Анри о планах на следующий день и вспоминать былые приключения.

А вот в комнате гостиницы любовникам уже было не до разговоров. Здесь бушевали другие страсти. Вино вскружило голову, и, едва закрыв за собой дверь, Анри и Стелла с упоением бросились в объятия друг друга. В их отдельной вселенной существовали только он и она. Оба испытывали неимоверное чувство радости от того, что были вместе. Ее лицо, волосы, обнаженное тело были прекрасны. Он завораживал Стеллу статной фигурой и пронзительным взглядом карих глаз, в которых угадывалась сила, смешанная с особой нежностью. Любовь Стеллы не была безрассудной, напротив, она любила Анри и сердцем, и умом. Она была бы не против видеть его своим помощником в борьбе за справедливый мир, а не только любовником. Но пока это оставалось лишь фантазией девушки. Центр держал в своих руках подобные решения, и пока о намерениях руководства в Москве она не могла знать.

Следующие три дня были похожи на сказку. Стелла и Анри убеждались вновь и вновь в том, что им невероятно хорошо друг с другом. Днем они посещали винодельни, любовались залитыми осенним солнцем долинами, а вечером оставались наедине и наслаждались близостью, которую не могли нарушить ни срочные дела, ни текущие проекты, ни даже мысли Стеллы о радиосеансе или подготовке очередной шифровки.

Глава 25

Амман, Иордания, 2005 год

В пять утра лишь в одном из окон здания российского посольства горел свет. Резидент службы внешней разведки Николай Азатович Рахимов, приступивший к работе лишь месяц назад, сосредоточенно читал документы из нескольких файлов, извлеченных им из сейфа. Всю ночь он не мог уснуть, обдумывая задание, которое он получил накануне. Не дожидаясь рассвета, он отправился в свой кабинет в надежде найти решение той головоломки, которой озадачил его Центр. Николай был родом из Уфы. Отец и мать были татарами, но прожили всю жизнь в Башкирии. После окончания юридического факультета местного университета его пригласили на учебу в Краснознаменный институт КГБ. После окончания были командировки в Тунис и Египет.

Задача была связана с соседним Ираком. Николая интересовали активные надежные агенты в Иордании, которые могли бы съездить в Ирак на несколько дней и не привлечь к себе внимания. Позывные таких агентов, их псевдонимы, места проживания, личные характеристики и условия встречи хранились в папке с грифом «Совершенно секретно». Это были люди, которые работали с Россией по разным направлениям: некоторые из них были хороши для одноразовых заданий, но были и те, кто поставлял информацию на постоянной основе. В этот раз предстояло отправить того, кто сотрудничал с российской разведкой, не понимая, что на самом деле работает на нее. Внимание Николая привлекло дело Язида, продавца запчастей для автомобилей. Он держал связь с надежным местным этническим турком, через которого российский резидент передавал задания. Благодаря такой цепочке Язид искренне верил, что помогает турецким спецслужбам. В голове резидента созрел некий план с использованием именно этого агента…

Эль-Фаллуджа, Ирак

Дежурная смена в больнице заканчивалась в полдень. Молодой санитар Гариб Хамад только что закончил дела, снял халат и побрел к выходу. Выйдя, он присел на ступеньку, устало облокотился на теплую колонну, склонил голову, а из полузакрытых глаз покатились крупные слезы, которые он даже не замечал. Мужчина сжал руками виски, покачивая головой, и тихие стоны вырвались из его груди. Легкий ветерок бережно трогал его черные кудри, как будто пытался утешить плачущего.

Солнце светило ярко над старинным Городом мечетей, с ближайшего минарета зычным и протяжным тенором раздался голос муллы: «Аллаху Акбар, Аллаху Акбар!» Азан – извещение о наступлении времени молитвы было слышно повсюду. Мальчуганы, вздымая дорожную пыль, мчались по своим важным делам, а бородатые мужчины, подгоняемые звуками молитвенных призывов, спешили в мечети. Казалось, мирная и размеренная жизнь продолжалась здесь веками. И сто, и тысячу лет назад все было так, как сегодня. Но существовала и обратная сторона жизни в этом древнем городе. О ней знали все, но видели немногие.

Гариб работал в местной больнице и был одним из тех, кто сталкивался с болью и страданиями почти ежедневно. Он слыл человеком веселым, общительным и сострадательным, но после гибели Рахата Мансура – мужа своей тети, которого убили американцы только за то, что он не вовремя оказался на улице, взгляд Гариба потух. Он стал замкнутым и частенько думал о члене семьи, который ценой своей жизни спас от американской пули сирийского мальчика. Работа санитара была тяжелой, но Гариб чувствовал себя полезным. К тому же он теперь помогал многодетной вдове убитого родственника и вынужден был работать почти без выходных.

Утомительное дежурство никогда не выводило Гариба из душевного равновесия, но то, что он увидел этим утром в родильном отделении, было настоящим потрясением. На ступеньке больницы он присел для того, чтобы отойти от шока. Зрелище было труднопереносимым не только для него, но и для повидавших немало за время войны докторов. Этот взгляд новорожденной девочки…

Санитар частенько помогал хирургам больницы, которым приходилось выполнять обязанности акушеров. Обычно во время родов они видели лишь сморщенные маленькие комочки, громким плачем возвещающие о своем прибытии в этот мир. Но в последние месяцы на свет появлялись дети с различными патологиями – искривленными позвоночниками, недоразвитыми ручками или ножками, а то и вовсе с отсутствующими конечностями. Врачи знали, что это были последствия использования американской армией запрещенного оружия во время боев за Фаллуджу. Новорожденная девочка, которую сегодня увидел Гариб, не издавала никаких звуков, и только широко распахнутый глаз, единственный на ее синюшном личике, казалось, с ужасом смотрел на него двумя расположенными в нем зрачками. Казалось, что это уродливое, пока не осознающее самое себя существо понимало, насколько трагична будет ее жизнь среди людей. Принимавшие роды врачи с трудом сдерживали эмоции ужаса и жалости к бедному ребенку. Но тяжелее всего было матери, которая, увидев свою дочь, забилась в истерике и вскоре потеряла сознание.

Всего несколько месяцев назад разрывы, которые громыхали вокруг города, и яркие огни на небосклоне являлись не чем иным, как фосфорными бомбами, которыми забрасывали Фаллуджу американские военные. Когда бои стихали, зараженные развалины домов бульдозерами сбрасывались солдатами в водоемы. Несведущие горожане употребляли эту воду для питья, а отравленная химическим оружием пыль вздымалась в небо, покрывая затем кварталы города… Позже в госпиталях стали появляться на свет уродцы, дети-мутанты. Послевоенная Фаллуджа наводнялась многочисленными человеческими трагедиями. Чего только стоила грустная статистика: за один месяц почти четверть родившихся в центральной больнице детей умерли через несколько дней после появления на свет. Младенцы появлялись на свет с двумя головами, с деформированными или вовсе отсутствующими конечностями. Ученые знали, что воздействие фосфорных бомб может влиять и на несколько последующих поколений. Врожденные дефекты были также вызваны обедненным ураном, который активно использовался для бронебойных снарядов и пуль. Его смертельно опасные частицы настолько малы, что не опускаются на землю, а задерживаются в атмосфере на годы. Радиоактивная пыль действует, как яд. Она способна попадать в кровоток, накапливаться в лимфоузлах и вызывать рак.

Гариб вытер слезы краешком куфии и огляделся по сторонам – не заметил ли кто минутной слабости взрослого мужчины? Оказывается, свидетель был. По тропинке не спеша шел коренастый мужчина в синих шароварах и бежевой рубахе-кандуре. Незнакомец пристально смотрел в сторону Гариба, а приблизившись, воскликнул:

– Ас-саламу алейкум! Вы Гариб Хамад? Меня зовут Язид, могу я поговорить с вами? – представился он.

Язид прибыл в город накануне и поджидал Гариба у больницы, предварительно наведя справки о времени его дежурства. Опознать его не составляло трудностей: человек, который отправил его в Ирак с заданием, заранее на личной встрече показал несколько фотографий Гариба. В этот раз Язид не сомневался, что помогает туркам. Все сходилось: он должен был передать деньги от того, кто встречался с ним в Иордании, а тот человек действительно выглядел как настоящий турок. К тому же Язид получил щедрый аванс на эту поездку. По возвращении он должен был получить оставшуюся сумму вознаграждения.

– Это я… – растерянно протянул Гариб, явно опасаясь незнакомца.

– Не пугайтесь, – приветливо улыбнулся мужчина и представился: – Меня зовут Язид. Я хотел бы попросить вас о небольшом одолжении.

– Ваше имя мне ни о чем не говорит, – сухо отозвался Гариб.

– Возможно, оно будет знакомо вдове вашего дяди…

– Вы знали дядюшку Рахата?

– Лично я не был знаком, но тот, кто просил меня помочь вдове Рахата, очень хорошо о нем отзывался. Но вы же понимаете, что я сам не могу прийти в дом к женщине. Мне нужен проводник. Моя машина здесь рядом, много времени это не займет.

– Ну что ж, я могу привести вас в дом семьи Рахата.

Мужчины направились к автомобилю, припаркованному вблизи госпиталя, и Гариб охотно объяснил, как проехать.

– Ваша больница одна из лучших в городе. Вон как роскошно ее отремонтировали и оборудовали американцы, – завел разговор в машине Язид.

– Отремонтировали? – язвительно усмехнулся санитар. – Для чего? Только для того, чтобы в ее красивых стенах рождались маленькие уродцы – дети без будущего, малыши, которых ждет короткая и ужасная жизнь?

Госпиталь доктора Тахибы Аль-Джани действительно был отстроен почти заново, оснащен новым оборудованием, но на фоне того, что ежедневно происходило в его стенах, это воспринималось горожанами как издевка. Как будто американцы постарались приготовить несчастным детям-инвалидам самую высококвалифицированную медицинскую помощь.

– Я рад, что быстро нашел вас. Это ведь добрый знак? О вас идет хорошая молва, – улыбнулся Язид.

– Я помогаю больным и своим родным чем могу. Аллах призывает нас к этому. Тетушка Джафит очень нуждается в деньгах. У нее четверо детей. Вот здесь, – Гариб указал рукой на обочину дороги, – погиб мой дядя. А вон и его дом. Тетя Джафит наверняка там, она почти не выходит на улицу. Детей не с кем оставить.

У порога гостей встретила женщина с девочкой на руках, которой на вид было года три. Она усердно грызла высохшую лепешку. Вдова Рахата смутилась от нежданного визита двух мужчин. Взгляд ее усталых глаз выдавал непроходящую грусть, плотно сжатые губы возвещали нежелание общаться с кем-либо. Гариб взял на себя задачу начать разговор. Он представил гостя и пояснил, что тот прибыл с важным поручением. Джафит опустила дочку на пол, и она тут же убежала в другую комнату. На вопросительный взгляд племянника женщина пояснила тихим голосом: «Ничего, она самостоятельная. Двое старших в школе, средний где-то на улице бегает. Трудно мне с ними. Раньше хоть отца слушались…» – горестно вздохнула вдова.

Жилище семьи выглядело традиционно для этого района Ирака: на побеленных неровных стенах висели ковры, на полу лежали яркие циновки, на сундуках были расставлены кувшины и прочая кухонная утварь. Язид обратил внимание на свернутые ковры, стоявшие в углу. Поймав его взгляд, женщина удрученно вздохнула:

– Остались от Рахата. Я не знаю, что с ними делать. Не умею торговать…

– Я их у вас покупаю, – решительно произнес мужчина. Таким образом он решил помочь бедной женщине. У растроганной вдовы потекли слезы. Язид достал из коричневой сумки, висевшей у него на ремне, конверт и положил его на сундук вместе со своими деньгами за только что купленные ковры. Женщина с непониманием взглянула на Гариба, а тот пояснил: «Нашему гостю поручили передать тебе деньги. Он специально привез их для тебя от торговца из Турции, для которого твой муж был надежным партнером и хорошим другом».

Джафит с громкими рыданиями осела на пол и поспешно закрыла лицо руками. Младшая дочь, услышав плач матери, вбежала в комнату. Вдова обняла ребенка, но сама так и не могла успокоиться… У Язида дрогнуло сердце. Он осознал, что сделал что-то хорошее для этой незнакомой до сих пор иракской женщины, и ему вдруг захотелось больше помогать тем людям, которые направили его сюда. Оказывается, что турки, которые щедро платили за информацию, к тому же охотно помогают простым людям и наверняка хотят мира для жителей всех соседних стран.

Джафит приготовила незамысловатые угощения, и мужчины провели с ней некоторое время, после чего Язид подвез Гариба до его дома. Оставшись один, молодой санитар на протяжении всего вечера не переставал думать об уродливых новорожденных из больницы и об их незавидном будущем. Чувство безысходности не покидало его. Дядя Рахат ценой собственной жизни спас здорового нормального мальчика, но для деформированных младенцев никакого спасения быть не могло. Они с первого дня жизни были обречены. Война не щадила никого: она была причиной смерти старика и несчастья детей-уродцев.

Глава 26

Остров Аруба, Карибское море

Изумрудные воды Карибского моря ласково омывали белый песок пляжей, а зеленые опахала тропических пальм заманивали туристов отдохнуть в спасительной тени. Изящные розовые фламинго, широко расправив крылья, словно дамы из высшего света, посматривали по сторонам, красуясь перед отдыхающими. Атмосфера расслабленности и спокойствия царила вокруг. Многочисленные приезжие тянулись сюда за солнечной погодой, развлечениями, комфортабельными пляжами и непринужденным времяпрепровождением. Современные корпуса отелей, чередуясь с эксклюзивными бунгало, встречали гостей с любыми запросами и кошельками.

Туристы называли Арубу Карибской Голландией за ее фешенебельные отели, шикарные рестораны и казино, раскинувшиеся вдоль великолепных песчаных пляжей. В 1970-х годах Аруба получила условную независимость, войдя в состав Королевства Нидерланды на правах автономного образования.

Остров привлекал как поклонников подводного плавания и морских прогулок под парусом, так и любителей безмятежного пляжного отдыха. В столицу Арубы, город Ораньестад, на разных авиарейсах в один и тот же день прибыли два туриста. Один из них, Анри Мансур, прилетел из Сан-Франциско. Другой, с паспортом на имя Бату Гюлез, проделал длинный и витиеватый путь через несколько стран. Его первоочередной задачей был подбор и аренда яхты с командой для непродолжительного выхода в море на следующий день. После короткой остановки в одной из местных гостиниц Бату отправился на встречу с агентом по аренде в местный яхт-клуб.

Анри с нетерпением ждал встречи с человеком, который в частной переписке обещал ему выгодный разовый контракт, и надеялся, что предстоящий деловой разговор с турецким бизнесменом будет продуктивным.

При разговоре с представителем яхт-клуба – чернокожей молодой девушкой – Бату был сосредоточен. До встречи у него оставалось несколько часов. Его главной задачей было создать впечатление успешного бизнесмена, а затем ему предстоял ответственный разговор, от результата которого зависело многое в недалеком будущем. Из нескольких яхт, которые ему показала девушка, он выбрал судно итальянской верфи «Остин Паркер» с многообещающим названием «Счастливая встреча». Такое название вполне могло стать пророческим.

Силуэт белоснежной яхты поражал своим изяществом. Бату познакомился с капитаном, оформил аренду и обговорил меню на следующий день. Тут же на борту «Счастливой встречи» слаженно приступила к работе команда, а капитан провел для Бату краткую экскурсию по судну. Наполненная солнечным светом и отделанная дорогими породами дерева кают-компания с огромным белым диваном могла бы быть частью самых роскошных апартаментов. Увидев огромную спальню с широкой кроватью, турок пожалел, что не запланировал здесь переночевать. Вне зависимости от результата разговора с приезжим человеком Бату должен был вернуться в гостиницу и на следующее утро покинуть остров. Это было необходимо в первую очередь с точки зрения его собственной безопасности. Показав все помещения нижней палубы, капитан проводил гостя в рубку управления и акцентировал внимание на современной аппаратуре управления и полной безопасности судна.

Прогуливаясь чуть позже по набережной, Бату мысленно отрабатывал ход предстоящего разговора и вопросы, которые ему необходимо было задать Анри. Для человека, скрывающегося под именем Бату, это была далеко не первая вербовка. Опыт за годы работы он накопил немалый, людей понимал и мог расположить к себе практически любого. Но каждая новая встреча проходила по неповторимому сценарию, с непредсказуемыми поворотами беседы, а иногда даже и провокациями. Пожалуй, самое главное, что нужно было почувствовать, – это с какими намерениями и психологическими ощущениями человек останется после встречи. Перед тем как отправиться в поездку, полковник Фархад Асахович Исламов внимательно изучил все документы, которые Центр успел накопить о кандидате на вербовку с кодовым именем Морис, и уже представлял себе психотип человека, с которым ему предстояло общаться совсем скоро. Как опытный вербовщик, он выделил несколько сильных и слабых сторон характера молодого человека и оценил, насколько это было возможно, роль девушки, которая уже несколько лет поддерживала с ним близкие отношения. Конечно, по причине строгой конспирации он не мог упоминать о ней в ходе разговора. Анри не должен был догадываться, кто именно стоит за приезжим турком.

Возвращаясь в гостиницу недалеко от яхт-клуба, Бату заметил кафе у обочины дороги с террасой на втором этаже, откуда открывалась панорама залива. Он поднялся, занял столик у самого края террасы и заказал бокал белого вина и порцию свежей рыбы на гриле. Перед взором Бату простиралась морская гладь. Несколько яхт приближались к причалу, другие только отправлялись в открытое море. После нескольких глотков прохладного вина он почувствовал, что расслабляется, и его мысли плавно отдалились в прошлое. На самом деле путешествовать и выполнять задания под чужим именем было настолько привычным для него, что он находил в этом какое-то особенное удовольствие – смесь азарта и уверенности. Именно это было слагаемым успеха. Он был настоящим разведчиком, и, как для многих людей этой профессии, его жизнь и работа были одним неделимым целым. После возвращения из длительной командировки он скучал о том, что на профессиональном жаргоне называлось «работа в поле». С новым заданием его жизнь вновь обрела привычный смысл.

К столику подошел немолодой работник ресторана с тарелкой аппетитно поджаренной рыбы. Бату внимательно наблюдал за жестами, выражением лица и поведением официанта. Конечно, ему не терпелось попробовать само блюдо, не столько из-за голода, сколько из любопытства. Никто из окружающих, включая самого официанта, не догадывался, что с виду респектабельный турист с турецким паспортом долгое время сам работал поваром и официантом в здании парламента Турции.

Еще на заре своей оперативной деятельности капитан Фархад Исламов, выехав в Турцию как нелегал под другим именем, сумел быстро устроиться на работу поваром в правительственную столовую. В то время он не имел разносторонних навыков, за исключением того, чему научился дома от отца в родной Азербайджанской Советской Социалистической Республике. Вскоре он понял, что работа повара была неперспективна из-за отсутствия возможности наблюдения за местными чиновниками. Главной задачей начинающего разведчика было попасть туда, где он мог бы сталкиваться с людьми из правительственных кругов Турции, и тогда Фархад сделал все необходимое, чтобы переквалифицироваться в официанта. Но способности кулинара, которые он уже успел проявить, едва не сыграли с ним злую шутку. Шеф-повар кухни меджлиса прочил его на свое место и ни за что не хотел отпускать. Молодому разведчику пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить начальника отпустить его.

В новой роли официанта Фархад проявил также незаурядный талант. Очень скоро он попал в группу особо доверенного обслуживающего персонала, и его стали приглашать на закрытые деловые обеды для важных турецких политических деятелей и их иностранных гостей. Услужливый официант удостаивался наилучших похвал, а ведь иначе и быть не могло. Нелегалу было необходимо держаться на работе, которая позволяла ему добывать для Родины важную политическую и военную информацию.

Роль бизнесмена, которую Фархаду предстояло играть в ближайшие два дня на острове Аруба, ему нравилась. Это давало огромное поле для творчества. Свою легенду он знал наизусть, она во многом основывалась на реальном опыте и пережитых обстоятельствах.

Тонкость игры заключалась в том, чтобы заставить француза поверить в персонаж Бату и ненавязчиво предложить контракт, от которого было бы трудно отказаться, а вместе с этим и согласие на небольшую услугу для турецких спецслужб. За несколько часов общения Бату Гюлез должен был стать для Анри и партнером по бизнесу, и преданным другом, и надежным союзником в предстоящих делах.

Спокойная ночь в отеле позволила вербовщику еще раз обдумать план на предстоящий день. Позавтракав на террасе, купающейся в лучах восходящего солнца, Бату отправился к стоянке арендованной им накануне яхты. Анри появился вовремя. Он сосредоточенно шагал по деревянному настилу и, заметив название «Счастливая встреча» на корме, принялся глазами искать того, кто назначил ему эту встречу.

Бату, дружелюбно улыбаясь, с палубы дал знак подниматься на борт. Приветствие было деловым, даже суховатым – Анри пытался понять, что предложит ему богатый незнакомец. Мужчины обменялись первыми впечатлениями от острова и расположились за столом в кают-компании, где были приготовлены закуски и бутылка шампанского. Первый контакт был успешным, но до превращения рядового компьютерного специалиста в агента, работающего на разведку, было явно далеко.

Яхта медленно отчалила под первый глоток шампанского, и с выходом из бухты свежий ветер наконец принес облегчение от уже вовсю палящего солнца. Очень скоро от берега осталась лишь тонкая желтоватая полоска. Бирюзовая вода за кормой отражала причудливые облака. С бокалами в руках мужчины продолжили ни к чему не обязывающий разговор на палубе. Бату хотел дать своему гостю время привыкнуть к обстановке и к нему самому. Судно с завидной легкостью скользило по водяной глади. Безмятежное море обещало навечно хранить тайны того, что происходило сейчас на борту. С выходом в открытое море пришло время приоткрыть завесу секретной встречи. Бату с приветливой улыбкой пригласил Анри вновь к столу.

– Вы, наверное, успели изрядно проголодаться, – он жестом указал на широкий стул.

– Вовсе нет, в жару есть хочется меньше.

– Я надеюсь, что мой выбор блюд вам придется по вкусу и вы не откажетесь от хорошего вина. Предполагая вашу искушенность во французском вине, я заказал одно из лучших бордо.

– Замечательный выбор! Но скажу честно, я не привередлив. У нас в семье было принято радоваться тому, что было в доме. Я рос в самой обычной семье иммигрантов из Ливана, – поделился Анри.

– А я ведь немного знаю историю вашей семьи. Был знаком с братом вашего дяди из Ирака.

Анри явно не ожидал такой связи. Он тут же одарил собеседника удивленно-вопрошающим взглядом.

– Неужели, каким образом?

– Мы познакомились с ним в городе Ушак, слышали о нем? Он приезжал туда налаживать связи с мастерами местных ковров. Многие любят стиль ковров из этого турецкого города: насыщенный фон с арабесками синего и желтого цвета. Я в свое время там тоже торговал и знал всех местных умельцев.

– Вот как! Недаром говорят, что мир тесен! А вы знаете, что случилось с Рахатом три месяца назад?

– Конечно! Я узнал это от моих друзей из Ушака, и я сочувствую всей вашей семье. Бедный Рахат, он так любил жизнь, какая нелепая история.

– Да, это ужасная трагедия! – воскликнул Анри.

– Послушайте, я дорожил дружбой с Рахатом и посчитал своим долгом помочь его вдове. Я недавно передал ей полторы тысячи динар через своего знакомого, – признался Бату.

– Это для них внушительная сумма, почти тысяча долларов! Я вам за это очень признателен!

– Клянусь, что делаю это от чистого сердца. Пусть хранит вас Аллах и всю вашу семью. А теперь давайте перейдем к главному предмету нашей сегодняшней встречи, – предложил Бату, когда на столе появилось блюдо со свежими фруктами.

– Да, конечно, я хотел бы наконец понять, чем я вас так заинтересовал.

– Давайте выйдем на свежий воздух, и я все объясню, – продолжил Бату.

Последующий монолог был недолгим, но достаточно конкретным. Турок объяснил, что последние годы он продает в странах Ближнего Востока европейские телекоммуникационные системы и иногда приторговывает нефтью на черном рынке. Это прибыльный бизнес, и поэтому у него множество контактов во многих странах. Одна из турецких фирм, с которой он сотрудничает, хотела бы заказать у Анри программное обеспечение для защищенного обмена информацией, которое они могли бы использовать для сделок с нефтью. Он знает, что для Анри такая задача под силу, и они готовы заплатить до десяти тысяч долларов. Убеждая Анри в том, что он выигрывает в доверии по сравнению с американскими специалистами, бизнесмен упомянул, что турецкие бизнесмены не хотят, чтобы американцы имели возможность контролировать их сделки, особенно когда речь шла о нефти из Ирака. Тем более что Турция, приняв решение не предоставлять право американским войскам осуществлять нападение с их территории на Ирак, в одночасье стала в их глазах неблагонадежным союзником.

– Благодарю вас за доверие. Предложение интересное, но мне нужно понять более конкретно, что требуется сделать.

– У меня с собой есть для вас список необходимых нам функций. Вы сможете все изучить прямо здесь. Предполагаю, что с вашим опытом на разработку программы потребуется месяца два. После этого мы можем организовать встречу с представителем заказчика в удобном для вас месте. Да, аванс я вам заплачу сразу, половину суммы. Остальные – после завершения проекта.

– Хорошо. Прежде всего я должен быть уверенным, что ваше задание мне под силу.

– Конечно, у вас будет возможность все обдумать. Еще хотел бы попросить вот о чем… – спокойно продолжил свой монолог Бату, – я и мои друзья в Турции переживаем за будущее наших соседей. Как правоверным мусульманам, нам больно смотреть, как невинные люди, как ваш дядя, умирают от американских пуль. Думаю, вы меня понимаете. Поскольку вы вхожи в европейское, а теперь и американское сообщество специалистов по информатике, не согласились бы вы оказывать нам небольшую помощь на этом поприще? А мы, в свою очередь, будем поддерживать вас и ваших родственников.

– Бату, я целиком разделяю ваше стремление помочь нашим братьям, только не понимаю, чем могу помочь. И скажите, ваши друзья – это турецкие спецслужбы? – в голосе Анри теперь явно проступало волнение.

– Послушайте, я обыкновенный бизнесмен, которому не безразличны судьбы людей, но среди моих друзей есть те, кто близок к кругам, которые принимают решения. От вас много не требуется. В зависимости от ваших возможностей, неважно, во Франции или в Америке, было бы неплохо, если бы вы делились с нами знаниями, касающимися технических возможностей западных компаний собирать информацию о финансовых тран- закциях на Ближнем Востоке, рассылать вирусы и противодействовать работе наших систем. Как суверенной стране, нам в Турции хотелось бы сохранить некоторые вещи в секрете – в том числе и от союзников. Надеюсь, вы понимаете…

Бату четко знал, о чем он мог просить молодого человека. Это должно было быть ровно то, что Анри мог бы сделать без особых усилий.

– Обычно в таких случаях просят время для раздумий, – уже более спокойным тоном ответил Анри.

– Уверен, что моя просьба деликатнее, чем те, с которыми, как вы сказали, к вам обращались «обычно». Тем более что в нашем случае решение должно быть принято вами самостоятельно, без консультации с кем-либо. И вы, надеюсь, понимаете, что весь наш разговор должен остаться только между нами. Для моей и вашей безопасности.

По лицу Анри снова пробежала тень беспокойства, но он поймал себя на мысли, что предложение турка его ничуть не испугало. Это было самой главной сегодняшней победой Бату, который отдавал себе отчет в том, что вторая часть его предложения была неожиданной для Анри.

– Я не могу обещать вам сейчас, что смогу быть полезным. Я не знаю, где мне придется работать, сейчас мое будущее неопределенно.

– Конечно, дорогой Анри, никто вас не торопит. Сначала разработайте для нас программу, получите оставшуюся сумму, а потом будет видно. Кто знает, где вы можете оказаться. А возможно, и сами сможете повлиять на то, где устроиться… с пользой для вас и для нас. Хочу заверить вас, что подобные ваши усилия будут непременно вознаграждены. О том, как мы в дальнейшем будем поддерживать связь, я тоже подробно разъясню.

– Я вижу, что вы уже все продумали.

– Конечно, в этом я вижу залог нашего успешного сотрудничества. Да, забыл упомянуть – работа над программным обеспечением не является секретом. Вам же, наверное, будет нужно объяснить вашу поездку перед близкими друзьями, – пояснил Бату.

– Не беспокойтесь, я возьму эту часть на себя, и все будет обставлено в лучшем виде. – Анри начинал принимать правила игры, и это само по себе уже было положительным сигналом для Бату.

Три часа на воде пролетели незаметно для турка, но для Анри они ощутимо растянулись. Наконец яхта развернулась и последовала в направлении порта. Бату вынул из своего портфеля бумаги с описанием задания и адресами электронной почты, на которую Анри должен был отправлять сообщения. Пароль для открытия файлов тоже был оговорен.

Несмотря на спокойное море, в голове француза бушевал настоящий шторм. Первоначальный испуг смешивался с желанием доказать самому себе, что он не трусит. Мысли то возвращались к убитому в Ираке родственнику, то к французам, которые использовали его для внедрения хакерских программ, то к новым американским коллегам. Решение на предложение Бату обретало контуры и постепенно формировалось в сознании Анри, как это происходит на негативе фотопленки, погруженном в проявляющий раствор. Неожиданно молодой француз захотел выглядеть сдержанным и невозмутимым, почувствовать себя решительным мужчиной, способным на важное взвешенное решение. Привлекали ли его деньги – да. Считал ли он возможную помощь туркам своим долгом – скорее нет. Боялся ли он принимать решение – скорее да, чем нет. Но тем не менее в помощи турецким друзьям своего нового знакомого он видел шанс отомстить убийцам своего дяди.

Закончив очередную в своей карьере вербовочную беседу, полковник Фархад Исламов подумал, что первый раунд прошел успешно и по плану. Но расслабляться не следовало. В ближайшем будущем предстояло отслеживать эмоциональное состояние новоиспеченного агента Мориса и быть готовым к любым поворотам.

Из командировки Анри приехал в хорошем настроении. Он сам удивлялся, как спокойно отнесся к предложениям Бату, с которым он провел лишь несколько часов. Он почувствовал, что турок не только успешен в делах, но и искренне желает улучшить участь простых людей в Ираке. Люди, способные на помощь и сострадание, привлекали Анри. Возвратившись в Сан-Франциско, он с удовольствием описывал Стелле природу карибского острова и обещал, что они обязательно съездят туда в отпуск вдвоем. Он рассказал, что заключил контракт с турецкой компанией по разработке программного обеспечения для финансовой организации за весьма приличную сумму. При этом его поведение и эмоции не отличались от его обычного состояния. За те несколько дней, которые прошли после встречи с турком, он немного успокоился и принял для себя ряд важных решений: он не будет говорить Стелле о второй просьбе турецкого знакомого, но и не будет торопиться с тем, чтобы самому предпринимать что-либо для поиска той информации, которой интересовался Бату. В конце концов, никто не ждет от него сразу каких-то конкретных сведений. Может случиться и так, что он ничем им не сможет помочь. Он не давал никаких гарантий. Это же не обязательство, а его добровольная посильная помощь, мысленно убеждал себя Анри.

Глава 27

Рим, Италия

В столичном аэропорту Фьюмичино близ Рима царила обычная вечерняя суета. Здание было похоже на пчелиный улей, а взлетающие и приземляющиеся лайнеры на летном поле напоминали тружеников-пчел. Высокий мужчина на вид лет сорока пяти с одутловатыми чертами лица добропорядочного бюргера подошел к главному входу международного терминала. Он нес в одной руке кожаный портфель, а другой тянул за ручку небольшой чемодан на колесиках. Под напором утреннего ветра борт его темно-синего пиджака то и дело распахивался, а красный галстук охватывал крепкую шею своего владельца. Мужчина остановился, похлопал внутренний карман пиджака, как будто проверяя наличие его содержимого, и бодро вошел внутрь терминала. Человек в сером костюме в тридцати метрах от входа, с виду беззаботно просматривающий газету, аккуратно проводил его взглядом и стал удаляться от терминала.

Судя по тому, как вошедший пассажир ориентировался в зале отлета, он здесь бывал не раз и не два. На несколько мгновений он задержался у информационного табло, а затем отправился к стойке регистрации на рейс до Барселоны. В то время, как он был занят подготовкой документов для вылета, позади появился атлетического сложения мужчина без багажа.

Пассажир подал паспорт сотруднице аэропорта и поставил чемодан на ленту для багажа. Освободившись от ноши, он вытер ладонью вспотевший лоб. Девушка приветливо улыбнулась и оформила посадочный талон.

Теперь с одним портфелем мужчина направился в зал прохождения таможенного и пограничного контроля. Он двигался размеренно и внешне ничем не отличался от других отъезжающих. Однако, проходя мимо двух итальянцев-таможенников, он заметил, что они пристально на него смотрят. В следующий момент он заметил, как чужая рука потянулась к его портфелю, а под локти его крепко подхватили еще четыре руки. Тут же появился еще один мужчина в форме полицейского.

– В чем дело? Что вы от меня хотите? Я опаздываю на рейс! – возмутился он на английском языке.

– Синьор Хайгер, прошу вас проследовать с нами, нам необходимо провести небольшую проверку, – также на английском языке произнес полицейский.

Мужчина, чуть упираясь, все же проследовал вместе с удерживающими его твердой хваткой людьми, и через мгновение они вместе оказались возле входа в служебное помещение. Несколько шагов по коридору, и наконец все вместе очутились перед обычной дверью.

В комнате мистера Хайгера уже ждали. Жалюзи единственного окна были плотно закрыты. За столом сидел жгучий брюнет в белой сорочке с галстуком. На тонком и длинном носу итальянца красовались роговые очки. Он кивнул головой в сторону стула напротив, и сопровождающие тут же усадили на него задержанного, предварительно буквально содрав с него пиджак, что вызвало у него явное недовольство. Крепыш в сером пиджаке передал итальянцу паспорт, а тот, не открывая документ, постучал его ребром о стол.

– А вы обладаете удивительным самообладанием, – он медленно раскрыл паспорт и поднял очки на лоб, – …сеньор Роберто Хайгер…

На лице задержанного действительно не было и следа растерянности или недоумения, а тем более страха.

– Вы кто такой? – Роберто рукой пригладил волосы. – В чем причина такого обращения со мной? Я напомню вам, что я являюсь иностранным подданным, – уверенно произнес он. – На каком основании вы меня привели сюда?

– Я Франческо Коста, представитель таможни Италии, и имею право досматривать багаж всех въезжающих и выезжающих из страны граждан. – Брюнет пропустил мимо ушей вопрос задержанного, а только пристально посмотрел в его глаза.

– Не понимаю, как эти все ваши обязанности относятся ко мне. Я посетил Италию в качестве туриста и теперь направляюсь в другую страну по личным делам.

– Итак, продолжим, это ваш чемодан? – Коста указал на чемодан, который только что занесли в комнату.

– Да, мой.

Чиновник бросил взгляд на своих помощников, стоявших возле двери. Один из них взял чемодан и портфель задержанного, поставил на стол, раскрыл их и начал доставать вещи, громко и отчетливо комментируя свои действия, а его напарник принялся снимать происходящее на камеру.

– В багаже господина с аргентинским паспортом на имя Роберто Хайгера обнаружено три сотовых телефона, – мужчина аккуратно положил трубки одну возле другой, – портативный коротковолновый радиоприемник… пять сим-карт к сотовому телефону… фотоаппарат фирмы «Сони»… туалетные принадлежности… мужское белье… и пачка денег в долларах США.

– Любопытный набор! Я вынужден пересчитать деньги, – Коста принялся пересчитывать купюры, на что ушло много долгих минут.

– Я работаю фотографом. Это мой гонорар за работу, – попытался отвлечь его Роберто.

– Сто тридцать семь тысяч долларов! Неплохой гонорар, но ничего из этого вами не было задекларировано. Вы пытались нелегально вывезти большую сумму, что запрещено нашим законом. Я еще вынужден отправить на проверку ваш паспорт, – инспектор привстал и передал паспорт одному из охранников. Тот вышел из комнаты.

– Если вы хотите, я могу заполнить налоговую декларацию.

– Боюсь, что уже поздно.

Дверь открылась, и в комнату вошел полный мужчина с усиками. Он был похож на водопроводчика Марио из известной видеоигры. Кто-то принес еще один стул для него.

– Добрый день! Капитан Леон Патти, представитель иммиграционной службы, – представился он.

– В багаже сеньора Роберто Хайгера было найдено все это и сто тридцать семь тысяч долларов, – отрапортовал Франческо.

– Эти штучки не выдают в вас наркодилера или торговца драгоценностями. Это больше напоминает шпионский набор!

– Мне кажется, что вы ошибаетесь, назвав это «шпионским набором», каждая из вещей в отдельности не противоречит закону, а уж наличие его в одном портфеле можно интерпретировать как угодно, в зависимости от желаемого результата. – На лице задержанного не было ни капли обеспокоенности, но, с другой стороны, это никак не соответствовало эмоциям обычного человека, случайно попавшего в проблемную ситуацию. Все присутствующие в комнате сосредоточенно наблюдали за реакцией Роберто.

– Давайте разбираться. Назовите ваше настоящее имя, – вновь присел на стул Коста. – Ваша национальность?

– Мое имя Роберто Хайгер. Я из Аргентины. Верните мне мой паспорт.

– Не переживайте. Мы проведем его проверку и по ее результатам решим, что дальше делать.

Хайгер облизнул языком пересохшие от жажды губы. Его пребывание в комнате длилось уже более часа.

– Дайте ему воды, – сжалился Леон.

– Вы не можете так бесцеремонно обращаться с иностранным туристом! – воскликнул Роберто.

– К сожалению, проверка паспорта скорее всего продлится до завтра, – твердо продолжил Коста. – Некоторое время вы проведете в изоляторе… до окончательных разбирательств.

«Что ж… других вариантов у меня пока нет, – подумал Хайгер, – во всяком случае будет время попытаться найти ответы на несколько сложных вопросов».

На следующий день ранним утром задержанный был доставлен в ту же комнату полицейского участка аэропорта под присмотром дежурного офицера. Там Роберто уже ждали те же лица: Леон и Франческо, но охранники были другие, видимо, из новой заступившей на дежурство смены.

Роберто был так же спокоен, как и накануне, но его вопрошающий взгляд был сразу же направлен на Леона. Тот, со свойственной итальянцам эмоциональностью, начал беседу в оживленной манере.

– Надеюсь, что условия содержания в изоляторе были терпимыми, синьор.

– За исключением еды, она была отвратительна, – сухо ответил Роберто.

– Жаль, однако здесь вам уже пребывать не придется. У нас есть ордер на ваш арест.

– Это какое-то недоразумение, о каком аресте может идти речь? Я турист, которому нужно покинуть страну как можно быстрее. У меня запланированы деловые встречи! Вы можете конфисковать все мои деньги, но выпустите меня, – раздраженно воскликнул Роберто.

– Успокойтесь! И прекратите ваш театр! Давайте говорить серьезно. Ваш паспорт оказался поддельным. И вы прекрасно знаете причину, только притворяетесь невинным. Ваш паспорт не прошел проверку, человек точно с таким же именем проживает в небольшом аргентинском городе. И у него как раз не фальшивый паспорт. Как так могло получиться?

– Вы это выдумываете! – возразил Роберто.

– Вовсе нет. Гляньте на заключение из Аргентины. Паспорт с вашим номером никому не выдавался, он поддельный. Его для вас изготовил кто-то другой, вы – двойник настоящего Роберто Хайгера! – Сотрудник выложил на стол листок с официальной печатью.

– А вы знаете, кто так искусно умеет изготавливать фальшивые документы? Русские, например! Может, вы, синьор, вдобавок и русский шпион? – задиристо спросил Леон.

Озвученные факты были явно не в пользу Роберто. Ему нечего было сказать в свое оправдание. Но, кроме использования поддельного документа, ему не предъявляли никаких других обвинений. Это его спасало. Встал вопрос о депортации, но в какую страну? Аргентина не примет, Италия посадит в тюрьму… И тут он кардинально изменил свою историю.

– Послушайте, да, я русский, выучил испанский язык и купил паспорт за деньги, чтобы обосноваться за пределами России, где-нибудь в Европе, и работать фотографом. Прошу помочь мне связаться с представителем российского посольства. Больше я ничего не намерен вам объяснять, – спокойно промолвил задержанный.

Дальнейшие попытки двух итальянцев получить конкретные сведения о настоящем имени человека, который только что признался, что он русский, и выбить из него какие-либо другие признания не увенчались успехом. Он настаивал на встрече с кем-либо из посольства.

– Вы полагаете, что мы поверим в ваши сказки? – начал нервничать Леон.

– Это ваше дело, но поверьте, в Москве можно купить любой документ. Я заплатил за него много. Все, что я хотел, – это стать свободным фотографом.

Глава 28

Москва, Ясенево, штаб-квартира СВР

Руководитель европейского отдела нелегальной разведки генерал Леонид Викторович Громов проснулся в своем рабочем кабинете в пять утра от резкого звонка телефона внутренней связи. Он неуклюже сполз с узкого дивана, громыхнул впотьмах попавшимся на пути стулом, подошел к столу и поднял трубку.

– Слушаю, – сиплым голосом промолвил он. – Когда?.. – не скрывая радости, Громов торжествующе рубанул рукой воздух. – Что? В посольство? Значит, все очень плохо! – Он тут же сник и побледнел.

С того момента, как где-то между Италией и Испанией пропал их оперативный работник под прикрытием, прошло несколько суток. Он работал под псевдонимом Эрнесто, который он сам себе придумал в память о героическом Че Геваре. Сотрудник, выполнявший задание курьера, не прибыл в условленное место встречи с агентом в Барселоне. Это означало внештатную ситуацию, и начальник нелегальной разведки распорядился всем направленцам оставаться на рабочих местах круглосуточно до полного выяснения обстоятельств исчезновения Эрнесто, в обязанности которого входили регулярные встречи с агентами для передачи запасных документов, денег, технических средств, проведение тайниковых операций и мгновенных передач. Самыми уязвимыми были его, хоть и редкие, контакты с нелегалами.

Леонид Викторович включил настольную лампу и дрожащими от волнения руками принялся заправлять полы сорочки в мятые брюки. Накинул уже завязанный галстук на шею и, не застегивая верхнюю пуговицу рубашки, затянул его потуже. Через мгновение он уже опечатывал закрытую на ключ дверь своего кабинета и, гулко топоча ногами в полутемных коридорах «конторы», поспешил к заместителю начальника нелегальной разведки с долгожданным известием.

В приемной было так же темно, кабинет руководителя оказался закрытым, но сквозь щель под дверями генерала Вершинина пробивалась тоненькая полоска света. Громов постучал и тут же получил приглашение войти.

За рабочим столом заместителя находился начальник нелегальной разведки Лединов, а хозяин кабинета склонился над компьютером, который имел выход в Интернет, и что-то внимательно читал.

– Эрнесто вышел на связь! – сообщил Громов. – Но сейчас мы получили известия о нем. Он был задержан в аэропорту Рима и после проверки паспорта был поставлен перед фактом его подделки. Пришлось использовать легенду покупки паспорта. Итальянцы пошли навстречу и передали его в наше посольство. Спасибо нашему резиденту, который убедил посла попробовать замять скандал и быстро депортировать Эрнесто. Следов разведки не выявлено.

– Вижу, вот читай, – Вершинин пригласил Леонида Викторовича к компьютеру. – Только что вбросили в Интернет.

«Обвиняемый итальянскими властями в нелегальном въезде в страну Роберто Хайгер будет депортирован в Россию. Он сознался, что купил паспорт на черном рынке в России в девяностых годах. Российское посольство от комментариев воздержалось, но подтвердило свою готовность в организации выезда гражданина, выдающего себя за Роберто Хайгера», – прочитал вслух Громов. – Спасибо, что быстро все решили… будем считать, что дело замяли.

– Свяжитесь срочно с посольством и Министерством иностранных дел, узнайте номер его рейса. Нужно встретить человека и поселить на конспиративную квартиру, – распорядился генерал Вершинин. – Будем разбираться и принимать меры. Возможно, что его паспорт просто привлек внимание. Это было бы наилучшей из всех бед… Мне нужен список лиц, главным образом агентов и нелегалов, с кем ему довелось общаться за последние пять лет. Нет, сначала всех за последние шесть месяцев. Если за ним следили, то наверняка не очень долго. Возможно, кого-то придется незамедлительно выводить.

Вершинин вдруг вспомнил ту симпатичную девушку – Долли, с которой встречался в Гонконге, и подумал о семейных парах, работающих под глубоким прикрытием на всех континентах.

Леонид Громов сел в кресло и крепко сжал руками виски. В какой-то момент он поднял глаза на Ивана Владимировича.

– Начать нужно с тех, кто знал детали его паспорта.

– Конечно, будем проверять. Но у меня сейчас сердце болит за всех наших ребят. Эрнесто выбрался, а другим может не повезти…

Юрий Краснов незамедлительно получил задание, предписывающее отследить все возможные контакты его подопечных с Эрнесто и подготовить подробный рапорт. К счастью, Юрий констатировал, что Долли нигде не пересекалась с курьером, и это принесло некоторое облегчение. Любой подобный инцидент с оперативными работниками отзывался мучительным беспокойством в сердце любого куратора. А для Краснова его Долли была особенно дорога.

Последующие недели в Центре были напряженными. Со всеми, кто занимался подготовкой документов прикрытия, проводились подробные беседы и организовывались сеансы проверки на детекторе лжи. Ничего подозрительного эти проверки не выявили. Одновременно скрупулезно изучался многостраничный отчет самого Эрнесто о его поездках и проведенных операциях за последние годы. Он составил подробный список всех своих контактов, которые в ближайшие месяцы еще предстояло обсудить и проанализировать. В ожидании такой проверки склонились к версии о том, что Эрнесто стал жертвой обычной таможенной проверки, а после нахождения у него большой суммы денег последовала и проверка подлинности его документа. К сожалению, его паспорт на аргентинского двойника, с которым он ездил время от времени, не прошел проверку. Этот риск всегда существовал, и поэтому в запасе у Эрнесто была легенда, которую ему пришлось использовать, когда другие объяснения не могли помочь. Руководству разведки и самому Эрнесто было понятно, что он не сможет продолжать прежнюю работу, хотя и не был разоблачен как сотрудник российской разведки. По крайней мере, такое обвинение ему официально не предъявили. Нужно было переводить его на другой фронт работы уже в кабинетах Ясенево. А контрразведчикам проводить длительное расследование.

Глава 29

Москва, Россия

Юрий Краснов выехал в полдень на служебном автобусе с территории Ясенево, в городе пересел на метро и вышел на станции красной ветки «Лубянка». В два часа дня у него была назначена встреча в здании Федеральной службы безопасности. Вызов на срочную встречу пришел от одного из подразделений, которое тесно сотрудничало с внешней разведкой. Юрий получил пропуск, прошел через пункт контроля и поднялся на третий этаж.

Приветливая секретарша попросила Юрия оставить у нее его телефон и пригласила гостя в кабинет, предложив ему чай.

– Приветствую вас, Юрий Александрович! – поздоровался рыжеволосый майор Василий Захарович Шубин и пригласил его к столу переговоров.

– Как дела у вас? Все угрозы успеваете отражать? – улыбнулся Юрий.

– Делаем все возможное. И для вас тоже стараемся. Есть у меня новости. Я сразу перейду к пояснению, если позволите.

– Конечно, не будем терять время, – ответил Юрий, отпил несколько глотков чая и отодвинул чашку в сторону.

Майор Шубин вынул из лежащей на столе папки несколько распечатанных листов и, время от времени поглядывая на написанное, принялся рассказывать:

– Согласно вашей просьбе, мы отслеживаем любые сведения, связанные с Элеонорой Николаевной Кокориной. Ее фамилия внесена в нашу картотеку под грифом «секретно». До недавнего времени мы ничего на эту гражданку не имели. Но вот две недели назад ее имя появилось у нас в связи с подачей документов на визу одного иностранца. Семен Моисеевич Лернер, по паспорту бельгиец. Его родители евреи, уехали из Советского Союза в 1989 году сначала в Израиль, а потом перебрались в Бельгию. Сейчас господин Лернер проживает в Брюсселе, а его женой как раз является Элеонора Кокорина. Это он указал в анкете на российскую визу, которую подавал в наше консульство. Туристическую визу на посещение России в следующем месяце ему выдали. Жена, видимо, будет въезжать по российскому паспорту. Я проверил – он у нее действует еще полтора года.

– Благодарю за информацию. Я хотел бы получить копию анкеты Семена Лернера и подробности предстоящей поездки этой пары.

– Да, я приготовил для вас копии документов. Распишитесь в нашем журнале, вот здесь, – он протянул Юрию ручку и толстую тетрадь.

– Возможно, нам понадобится скоординировать с вашими подразделениями определенные мероприятия: наружное наблюдение или использование агентуры. Я вам сообщу об этом через пару дней.

– Да, конечно. Мы и сами кое-что уже планируем. Будем внимательно следить за их контактами.

– Вот как! – удивился Юрий.

– Да. В детальной справке на Семена Лернера вы, возможно, тоже найдете интересную для вас информацию. Дело в том, что он окончил в советское время московский институт имени Баумана по специальности «проектирование ракетных комплексов». В Бельгии сейчас владеет магазином русских книг, что с летательными аппаратами никак не связано. Но вот что интересно – с некоторого времени он стал активно разыскивать своих однокурсников, писать им, звонить, приглашать к себе в гости, даже предложил организовать встречу выпускников курса во время его приезда в Москву.

– Интересно, это ностальгия по его студенческой молодости или какой-то другой интерес?

– Вот и мы пытаемся это понять. Среди его сокурсников есть такие, которые сейчас занимают ведущие позиции в научных институтах и конструкторских бюро, включая и военные. В общем, будем разбираться, – суммировал эфэсбэшник.

Покинув здание на Лубянке, Юрий Краснов подумал, что ему следует сообщить отцу Даши Кокориной о приезде его бывшей жены в Россию. В обязанности куратора разведчиков-нелегалов входил постоянный контакт с родственниками, а также мониторинг любых попыток разузнать что-то о личности разведчика со стороны его бывших друзей.

Ситуация с Дашей была весьма неординарная: ее все считали погибшей, включая мать, которая не жила в России уже несколько лет. Отец был единственным родственником, который знал о ее работе в разведке, но все эти годы верно хранил тайну. Он, конечно, не знал деталей ее миссии, как и не знал страну пребывания. Его дочь оставалась для него Дашей, хотя в ее судьбе еще и существовали Стелла и Долли. Так бывает только в разведке – множество имен, но лишь одна судьба!

Сан Франциско, США

Прошло три недели со дня возвращения Анри из Арубы. Неожиданно обычные будни и безмятежная жизнь в Калифорнии оказались омрачены одним обстоятельством, которое оказалось вне контроля со стороны Стеллы. В очередной день радиосеанса она, как обычно, методично выполняла все необходимые действия для расшифровки сообщения из Центра. Наступил завершающий этап. Через мгновение она сможет прочесть полный текст, который из цифр превратится в несколько кратких предложений на английском языке. Оставалось лишь одно нажатие кнопки. Она не спешила. Казалось, что ее одолело необъяснимое сомнение или даже испуг перед содержанием письма. Странное чувство, ведь в ее профессиональной жизни уже было столько разных шифровок, и она никогда не робела. Предчувствие? Она постаралась избавиться от появляющихся в голове догадок. Один клик, и лаконичные строчки появились на экране. Стелла начала вглядываться в буквы, слова, фразы. Когда она пробежалась по всему тексту, ее темные глаза начала заволакивать легкая пелена. Она вскрикнула и машинально прикрыла рот рукой: «В связи с резким ухудшением самочувствия и произошедшим инфарктом вашему отцу была сделана операция по шунтированию сосудов сердца. В настоящее время он находится в больнице, его состояние удовлетворительное. Он передает большой привет и просит не беспокоиться. О дальнейшем лечении будем вас информировать. Центр».

Стелла машинально проделала предписанные манипуляции для немедленного удаления сообщения и закрыла крышку компьютера, на которой мгновенно образовалось мокрое пятно от слез. Ноутбук она тут же уложила в старый чемодан в спальне под кроватью, который она закрывала на замок. Взглянула на часы – оставалось полчаса до возвращения Анри. Накинув поверх футболки тонкий вязаный джемпер, она вышла из дома, перешла улицу и направилась к близлежащему скверу. Все это она исполняла автоматически и чувствовала себя роботом до тех пор, пока не добралась до пустой скамейки. Только там она дала волю своим чувствам и громко разрыдалась. Ее плач был приглушенным, но это не меняло его безутешности. Она прикрывала лицо ладонями, боясь привлечь внимание прохожих, которых, к счастью, в этот час было немного. Скамейка располагалась возле детской площадки, и родители с детьми с приближением сумерек ушли по домам. Стелла не знала всех подробностей, связанных с болезнью отца, и эта неопределенность только усиливала страх. Больше всего на свете ей хотелось бы быть сейчас рядом с ним, заботиться о нем и оказывать всяческую поддержку. Перед глазами мелькали одна за другой сцены из детства – вот он читает ей сказку братьев Гримм перед сном, встречает ее после школы, дарит огромную книгу с иллюстрациями картин Виктора Васнецова, а вот он, по очереди с мамой, тянет санки по заснеженным улицам Иркутска. «Мама! – лицо матери тут же всплыло в воображении Стеллы. – Где она сейчас? Знает ли она, что папа болен? Ее нет там рядом с ним в больнице! Ему, должно быть, очень одиноко». Слезы ручьями скатывались по щекам и прозрачными хрустальными каплями падали к ногам девушки. Все детство и юность Даши вдруг в одно мгновение пролетели перед глазами повзрослевшей девушки и замерло здесь, в калифорнийском сквере.

Стелла просидела около часа перед тем, как нашла в себе силы подняться и двинуться по аллее. Она не торопилась возвращаться домой. Нужно было сделать так, чтобы Анри не заметил следы ее слез и переживаний. Пришлось сослаться на головную боль и пораньше лечь в постель вместе с тяжелой душевной травмой.

Глава 30

Июньское субботнее утро начиналось в семье Рокфорди как обычно. Том отвез Лизу и Энн на теннисную тренировку, а сам использовал свободное время для встречи с Крисом в кафе недалеко от его дома. За утренним кофе они охотно делились новостями и обсуждали местные происшествия. Как самые обычные американцы, они редко говорили о политике или поднимали серьезные философские вопросы. Но для Тома было очень важно направить беседу в русло профессиональных компетенций друга. В этот раз ему повезло: во время получасового разговора путем заранее заготовленных наводящих вопросов удалось получить важные конфиденциальные сведения. Заехав за дочерями на теннисный корт, Том поспешил вернуться домой. В его голове уже пульсировало очередное сообщение в Центр.

Глория к полудню вернулась из библиотеки, которая находилась в десяти минутах ходьбы от дома. В субботу она всегда заглядывала туда, чтобы вернуть прочитанные книги, выбрать новые и познакомиться с международной прессой. Кроме английского Глория отлично говорила и читала на испанском и итальянском.

– Том, девочки, мойте руки и бегом на кухню, пока пицца еще теплая, – объявила она с порога и поставила на стол две квадратные коробки из ресторана «Папа Джонс».

– Ура, сегодня на обед у нас наша любимая пицца! – радостно воскликнула спустившаяся со второго этажа Энн и принялась расставлять тарелки и стаканы.

– Я купила, как обычно, пепперони и суприм. Съедим пиццу, чтобы сэкономить время и успеть съездить на пляж. Погода сегодня как никогда подходящая.

– Дорогая, но у меня накопились дела, я хотел бы поработать, – возразил Том, усаживаясь за стол.

– Том, отложи дела и побудь с семьей! – продолжала настаивать Глория.

Том внимательно посмотрел на жену, и ему тут же стало понятно, что все эти планы неспроста. Глория хотела что-то обсудить.

– Хорошо, давайте съездим на Крэйн-бич, давно там не были.

Прогуливаясь по белому песку вдоль песчаных дюн, Глория наконец рассказала Тому о том, что ее беспокоило.

– Прочитала странную статью в одной итальянской газете. Месяц назад в Риме, в аэропорту арестовали мужчину, обвинили в использовании фальшивого аргентинского паспорта. Он якобы сказал, что купил паспорт в девяностые в России и был экстрадирован в Москву.

– То есть он оказался русским? – с удивлением произнес Том.

– Получается, что да. Был и еще один курьезный факт: в вещах у этого мужчины нашли несколько флеш-карт, фотоаппарат и солидную сумму денег. Тебе такой набор ничего не напоминает?

– Ты намекаешь на то, что он мог быть…

– Очень уж он похож на одного из наших под прикрытием… иначе как объяснить то, что эта история довольно быстро закончилась отправкой человека обратно в Россию? По крайней мере, так было написано в статье.

– Согласен, довольно странная история, – протянул Том.

– Если он действительно наш, то как о нем узнали, как вычислили? Ошибка самого человека или предательство? Это главный вопрос, который меня сейчас больше всего беспокоит.

– Давай попросим разъяснений у Центра. Я сегодня же подготовлю текст сообщения. У меня к тому же появились ценные сведения, которые я хочу срочно отправить. Заодно и спросим о случае в Риме.

– Информация от Криса? – понимающе произнесла Глория.

– Ты догадливая… очень важная информация, касается планов американцев на строительство биолабораторий на территории Украины. Крис назвал мне компанию, которая будет этим заниматься. Сейчас выбираются места для этих объектов. Один из предлагаемых вариантов – вблизи города Одессы. Причем там планируется не просто изучение опасных вирусов. У Криса есть предположение, что Пентагон планирует спонсировать программы по изучению возможностей использования патогенов в качестве биологического оружия.

– Том, это же страшно!

– Конечно, это прямая угроза нашей стране! Потенциальная мина замедленного действия под боком. Проблема в том, что американцы объясняют свои действия невинными совместными научными исследованиями. Сообщить об этом мы обязательно должны.

– Мама, папа, посмотрите, что я нашла! Краб-отшельник, такой хорошенький, – отрапортовала Энн, которая вместе с сестрой давно убежала вперед и теперь с нетерпением поджидала приближения родителей.

– Замечательно, лучше оставьте его на пляже в песке. Он, наверное, серьезно напуган. Пусть сам выбирает, куда ему отправиться дальше. Вы, наверное, уже вдоволь нагулялись. Поехали домой, – предложил Том.

Сан-Франциско, Калифорния, США

Стелла не торопилась возвращаться домой с прогулки, хотя предполагала, что Анри ждал ее на ужин и успел накрыть на стол. Оставалось лишь разогреть оставленную в холодильнике внушительную порцию пасты, томатный соус и зажаренные куриные грудки. Прогуливаясь по узкой дорожке пустынного парка, мыслями Стелла то и дело возвращалась к радиограмме, которую приняла в полдень. Она сокрушалась, что в последнее время шифровки из Центра приносят ей не совсем положительные вести. На этот раз сообщение было длинным и обстоятельным, а самое главное, предполагало преждевременные изменения в ее жизни. Центр интересовала информация, связанная c политической обстановкой в Гонконге: «Просим организовать под убедительным для окружения предлогом ваше возвращение в Гонконг для сбора сведений о личности и политических планах Дональда Ланге. По нашим сведениям, он является возможным кандидатом на пост главы администрации города. В частности, нас интересует, насколько тесно он связан с китайцами и американцами. Для сбора сведений задействуйте ваши имеющиеся связи и агента Линду. О точной дате приезда в Гонконг сообщите». Значит, Стелле предстояло убедить Анри в необходимости ее возвращения в Гонконг ранее запланированного срока.

– Милый, что нового у тебя? Ты вроде говорил, что скоро должны быть понятны перспективы с дальнейшей работой? – поинтересовалась Стелла, когда ужин подходил к концу.

– Сейчас у нас активно идет обучение по одной американской программе. Это займет еще месяц. Через неделю прилетает мой шеф из Парижа, и я должен вместе с ним встретиться с руководителем нашей стажировки. Слышал, что есть планы на меня для работы в Америке. Но ты же знаешь, что я предпочел бы вернуться во Францию. Мне здесь уже начинает надоедать, – ответил Анри и принялся убирать тарелки со стола.

– Лучше принять решение, когда будет конкретное предложение. Важно все обдумать и взвесить, – добавила девушка, подойдя к посудомоечной машине, чтобы загрузить туда оставшуюся посуду.

– Ты права, подождем визита парижского босса и спокойно с тобой все обсудим.

– Откровенно говоря, мне хотелось бы появиться в моей редакции в Гонконге в ближайшее время, чтобы детально обсудить подготовленный материал и наметить последующие действия. Не хочу, чтобы мое отсутствие затягивалось. Так обо мне и забыть могут.

– О тебе там точно не забудут… – Анри приобнял Стеллу и нежно провел рукой по струящимся прядям ее волос.

– Послушай, если говорить серьезно, то я ведь уже выполнила задание редакции, и, по сути, моя американская командировка должна завершиться. Кстати, на днях я общалась с Айной, и она сказала, что в редакции появились новые сотрудники. Я не хочу быть уволенной, поэтому лучше сейчас быть там. Ты же знаешь, как я дорожу своим местом!

Анри отошел в противоположный угол кухни, явно недовольный. Он осознал, что без Стеллы ему будет нелегко принимать серьезные решения, связанные с будущей должностью. За несколько месяцев совместной жизни он привык к жизни вдвоем и не хотел, чтобы это резко поменялось. Сказывались и его внутренние метания относительно перспективы контактов с его новыми турецкими друзьями. Просто сдаться и отпустить любимую девушку обратно в Гонконг было не в его характере. Он решил надавить на нее.

– Значит, твоя редакция важнее для тебя, чем я и моя будущая профессиональная деятельность? Я надеялся на твою поддержку и совет, – продолжил Анри уверенным тоном.

– Я готова тебя поддержать, но для этого необязательно, чтобы я всегда была у тебя под боком. Мы можем обсудить миллион дел по телефону.

– По телефону ты не можешь почувствовать мое настроение.

– Поверь мне, дорогой Анри, я понимаю тебя с полуслова, даже по телефону. В конце концов, мы оба взрослые люди, каждый со своими профессиональными амбициями. Наша любовь и трепетное отношение друг к другу способны выдержать временную разлуку. Ведь раньше было именно так? Что же изменилось сейчас?

Стелла почувствовала, что ей придется отстаивать свое право на отъезд, чему Анри явно сопротивлялся. Другого выбора у нее не было. Вместе с этим ей не хотелось портить отношения, которыми она так дорожила.

– Что изменилось? – раздражение Анри явно усиливалось. – Решение приехать со мной в Америку ты приняла сама, нам вдвоем было очень хорошо. А теперь, когда у меня назревают серьезные перемены, ты сбегаешь от меня!

– С чего ты взял, что я сбегаю? Я еду, чтобы быть уверенной, что мое место в редакции не отдадут кому-то еще. Я тебя люблю, независимо от того, где я нахожусь, рядом с тобой или за тысячи километров, – попыталась успокоить его Стелла.

– Любовь подразумевает жертвовать чем-то для другого! – не успокаивался Анри.

– Я не думаю, что мою работу и родной город можно называть необходимыми жертвами. Если я лишусь работы, я лишусь средств к существованию, я хочу оставаться финансово независимой и самостоятельной. Мы ведь не семейная пара, а двое любящих людей. Откровенно говоря, я ожидала от тебя понимания, а не подобной эгоистической истерики.

– Я не принимаю всех этих аргументов! Ты что, меня обвиняешь в нерешительности? Да, мы не семья, я не готов к обсуждению того, на что ты намекаешь. По крайней мере, до тех пор, пока я не знаю, чем буду дальше заниматься и где жить. – Похоже, слова Стеллы серьезно задели мужское достоинство Анри.

– Именно поэтому ты не имеешь права меня удерживать. Я просто прошу меня понять!

– Я не понимаю, почему нельзя договориться с твоим начальником и продлить командировку. Поступай, как хочешь, я как-нибудь справлюсь сам! – отрезал Анри и отправился наверх в спальню.

Никакие доводы и попытки Стеллы хоть как-то разрядить обстановку не увенчались успехом этим вечером. Анри отвернулся от нее в кровати и не реагировал на утешающие слова. Наутро он также был молчалив и, поспешно выпив кофе, уехал. Стелла была подавлена. Реакция Анри была ей понятна лишь отчасти. Конечно, он не хотел оставаться один под конец своей стажировки, он надеялся на поддержку любимой женщины. Но не было ли в этом еще какого-то умысла? Может быть, Анри опять от нее что-то скрывал? Стелла-разведчица была обязана думать и об этом. Она прошла одно испытание в Бейруте и помнила, что он ей так и не признался в соучастии с французскими спецслужбами в ее похищении. Об этом ей позже сообщил Центр. Что, если Анри теперь в заговоре с американцами? Еще одна проверка? Теперь с людьми посерьезнее… Недаром же возле Анри постоянно крутятся американцы.

Несмотря на ссору, Стелла твердо решила улететь в Гонконг. Другого варианта она не принимала. Несколько дней до отъезда отношения между ней и Анри оставались натянутыми. Он так и не сумел победить свою гордость, к большому сожалению Стеллы. Она собрала все свои вещи, оставив все то, что было куплено для дома в Сан-Франциско. Утром в день ее отъезда Анри скупо поцеловал ее в щеку и пожелал хорошего пути. Не получилось того страстного поцелуя, которым он каждый раз одаривал ее перед разлукой. Стелла с грустью проводила его глазами. Сердце щемило от боли, когда его фигура удалялась на узкой тропинке, ведущей от дома к дороге. Чуть позже она вызвала такси, закрыла своим ключом дверь дома и отправилась в аэропорт. На холодильнике, там, где обычно удерживались магнитом списки необходимых продуктов, осталась написанная от руки записка:

«Дорогой Анри! Связь между двумя людьми не может быть разорвана, если любовь продолжает жить на обоих концах. Я знаю, что твое сердце слышит меня и умеет ждать. Я увожу с собой на другой континент частичку нашей любви и буду бережно хранить ее до тех пор, когда мы не встретимся снова. Пусть это будет поскорее! Твоя богиня любви Астарта».

Отъезд Стеллы из Сан-Франциско был омрачен ссорой с Анри. Вместе с этим она осознавала, что ее решение было единственно правильным, потому что первоочередной задачей для нее было выполнение задания Центра. Она пока не представляла, каким образом разрешится сложившийся кризис в ее отношениях с Анри. Надежда была на то, что через некоторое время он успокоится и сам выйдет на связь по телефону. Но паузу придется выдержать. Неопределенность, эта неумолимая константа жизни разведчика, вновь давала о себе знать, даже в личных отношениях. Так часто случается, что разведчик, словно альпинист, двигается вверх медленно, на ощупь, не зная о тех ветрах и непогоде, которые в любой момент могут обрушиться на него.

Глава 31

– Поздравляю вас, мисс Лэй, вы беременны, – с улыбкой произнесла молодая врач, переводя взгляд от экрана ультразвукового устройства на Стеллу.

– Это точно, вы не могли ошибиться? – тихо переспросила Стелла.

– Милая моя, современные диагностические аппараты позволяют определить беременность на небольшом сроке. И все же я направлю вас на дополнительные анализы, чтобы убедить вас в моем заключении. Теперь главное – это заботиться не только о себе, но и о малыше. Еще раз поздравляю!

Стелла поспешно оделась и вышла в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Новость была неожиданной и ошеломляющей. Идя на прием, она надеялась на другой диагноз, который бы означал, что нарушение ее цикла было следствием смены климата, волнения и стресса, связанных с переездом из Америки. Беременность она не планировала. И все же с теплотой вспомнила, как около двух лет назад Анри в порыве любовной страсти сказал, что хотел бы от Стеллы дочь, которая была бы его «маленькой принцессой». Это был единственный подобный разговор, который никакого продолжения не получил.

Растерянность тех первых минут после вердикта врача постепенно сменилась спокойствием и рассудительностью, которые обычно были необходимыми защитными механизмами в трудных ситуациях. «Главное сейчас не паниковать. Я поставлена перед фактом. Размышлять о том, как это могло произойти, почему американские контрацептические пилюли не сработали, нет смысла. Я должна трезво оценить ситуацию и выработать план. Кому сообщать раньше – Центру или Анри? Как к такой новости отнесутся в Москве? Когда рассказать обо всем Анри и как он отреагирует?» – Все эти вопросы и сомнения огромной тяжестью давили на молодую женщину. Если в течение дня ей удавалось совладать с ними, то во сне они снова возвращались к ней.

Приглушенные лучи послеобеденного солнца освещали вход в пещеру. Стелла знала это место; в детстве она с дедом бывала здесь, когда совершались жертвоприношения во время праздников. Обрывистые скалы раньше пугали ее, но теперь они утратили прежнюю доминирующую силу. Ярко-синяя вода Байкала грациозно оттеняла зефирную белизну облаков. Воздух был свеж и чист, а открывающиеся глазу просторы напоминали о безграничной свободе, которой была наделена природа. Дед-шаман размеренными шагами приблизился к пещере. Стелла проследовала за ним также медленно и осторожно. Вдруг она почувствовала, как ее живот стал округляться прямо на глазах. Она запаниковала и испуганно огляделась вокруг. Дед, будто почувствовав ее состояние, остановился и обернулся. Его глаза подобрели, и он одобряюще кивнул головой.

– Девочка моя, ты не должна бояться. Твой ребенок – это продолжение тебя, подарок от жизни. Ты должна принять его с радостью. Ребенок появится на свет, чтобы заполнить особое место в твоем сердце. Я знаю, что у него хороший отец, которому ты можешь доверять твои самые сокровенные помыслы. Мой долг – оградить твое дитя от злых духов. Здесь, у входа в священную пещеру, я обязан дать тебе важный наказ. Чувствую я, что ты сомневаешься в чем-то. Запомни, ты принадлежишь к особенному роду. Духи будут оберегать тебя и твоих будущих детей. Как и ты, твои дети пойдут дорогой добра. Для них главными будут земля, природа и связь с предками. Они будут ценить дождь, солнце, ветер, а значит, саму жизнь. Ты, как мать, в первые годы будешь ближе всех к детям. Твой долг – привить им уважение к людям и научить их впитывать всевозможные знания, чтобы позже они могли трудиться во благо окружающих и обрести счастье. Не давай им стать злобными, неблагодарными, пустыми изнутри, как гнилые деревья.

Стелла вплотную приблизилась к деду с вопросительным взглядом. Она хотела хорошенько понять смысл его слов, которые были обращены сейчас к ней, как к женщине и члену рода. Он говорил от имени предков и взывал к ее материнскому предназначению и человеческому долгу. Легкое возбуждение в ее молодом теле было похоже на таинственные энергетические заряды, которые излучались издалека, из глубины веков. Ребенок даст ей смысл жить, развиваться, любить. Она сможет эффективно выполнять разведывательные задания и одновременно быть хорошей матерью. У нее есть сила духа, опыт, да и смекалки в достатке, чтобы маневрировать между любыми поворотами судьбы. В конце концов, она не первая разведчица-нелегал, решившаяся иметь детей. У Стеллы прибавилось уверенности и в том, что ребенок станет той самой надежной ниточкой, связывающей ее с Анри. Эта связь укрепит союз двух влюбленных и будет серьезным аргументом для Центра. Возможно, именно теперь генералы в Москве будут более решительны в вопросе вербовки Анри.

Стелла приоткрыла глаза и посмотрела на часы. В Гонконге и Иркутске было пять утра, в Сан-Франциско – два часа после обеда предыдущего дня, а в Москве – полночь. В каждом из этих городов проживали неравнодушные к ее судьбе люди, которые хотели видеть ее счастливой. Стелла была уверена, что Анри с радостью примет новость о ребенке и вскоре забудет обиду последних недель. Однако нужно было подготовиться и к тому, что он внезапно захочет узаконить отношения или станет настаивать на ее немедленном переезде к нему. Не было сомнения и в том, что отец Даши будет счастлив узнать о том, что вскоре станет дедушкой. А вот ее мама не сможет узнать правду ни о дочери, ни о будущих внуках. Как бы ни было это болезненно, для матери Даши продолжала действовать легенда о том, что дочь погибла.

Сполна понять сложность того, с чем столкнулась Дарья Кокорина в человеческом и профессиональном плане, могли только ее коллеги из разведки. Поэтому именно они будут первыми, кому она сообщит новость. Один важный урок она уже получила, когда из-за страха скрыла любовную связь с Анри. Повторять ошибку она не имела права. Ей вспомнилась встреча с Чарли в Таиланде, тепло его ладони, понимающий взгляд, и стало понятно, что только таким оперативным сотрудникам из Центра она готова вновь довериться и принять их мудрые советы. В этой профессии даже те коллеги, с которыми общение сведено к минимуму, очень часто становятся по-настоящему близкими. Большинство из них не раз проходят через мучительный поиск правильных решений.

Москва, Ясенево, штаб-квартира СВР

Начальник нелегальной разведки генерал Вершинин уже в течение получаса внимательно изучал документ, время от времени останавливаясь и перечитывая важные абзацы. Обобщенный доклад о деятельности Соединенных Штатов Америки по созданию биолабораторий в Европе появился сегодня утром. На его лице то и дело отражались внутренние эмоции – брови энергично приподнимались, а губы при этом сжимались в тонкую строгую полоску. Положение его тела и осанка отображали тревожное настроение. Многое из того, что он читал, обсуждалось с коллегами ранее, но каждый раз эта тема вызывала у него негодование и опасения. Знавший из поступающих заграничных шифровок о многих деталях работы американцев, он как будто заново получал подтверждение их коварству и двуличию. Мир, по его объективному мнению, мог очень быстро скатиться к хаосу. Добытые сведения указывали на то, что со временем количество медико-биологических лабораторий вокруг России будет расти, и Пентагон будет играть в этом немалую роль. Что мог сделать он, один из высокопоставленных офицеров разведки? Он не имел ни малейшей возможности остановить опасные программы и их финансирование. В его компетенцию входил лишь сбор информации о действиях противника и своевременное информирование руководства. Но, как подобает истинному чекисту, мысли, рождающиеся в его холодной и рассудительной голове, не могли заглушить его горячего сердца. Озабоченность за будущее страны уже многие годы была для него главным мотиватором работы. Безусловно, он хотел бы дожить до тех пор, когда разведки и спецслужбы были бы не нужны, когда все страны и народы жили бы в дружбе и согласии. Он мечтал о таком времени для своих правнуков, а пока борьба на невидимом фронте продолжалась и становилась все более изощренной. Новые технологии открывали не только большие возможности для улучшения жизни человечества, но и позволяли осуществлять исследования и эксперименты, направленные на его уничтожение. Каждый раз, изучая добытые за рубежом секретные сведения об опасных патогенах и их хранении, он с ужасом представлял последствия утечки смертоносного вируса из какой-либо лаборатории или применения биологического оружия, созданного для уничтожения его соотечественников.

Аккуратно отодвинув бумаги в сторону, Иван Владимирович встал, подошел к окну и окинул взглядом площадь перед главным входом в здание, возле которого царило обычное для рабочего дня оживление. У каждого сотрудника были свои задачи и поручения на день. «Какая огромная армия людей, преданных одной идее, работает здесь. И еще многочисленная армия разбросана по всему миру. Получается, что все мы ведем войну в мирное время, пусть незримую, но ожесточенную вой- ну. У каждого в ней есть свое поле боя: резидентуры за рубежом планируют и проводят вербовки, кто-то проверяется на маршруте перед встречей с агентом, кто-то спешит передать по каналам секретной связи важные сведения, кто-то уже ложится спать, а кто-то встает. Наши нелегалы в различных точках мира встречаются с источниками, продумывают в голове возможные подходы к людям и одновременно воспитывают собственных детей, совершенствуются в профессии прикрытия, грустят о родине, скучают по своим престарелым родителям. Многообразие человеческих судеб, жизненных ситуаций и внутренних мотивов растворяется в многообразии тех дел, которые ложатся на плечи сотрудников разведки. Люди, добывающие важную информацию, могут никогда не пересечься. Многим не суждено даже узнать друг о друге. Таковы суровые законы этой службы. Только их общее дело и усилия объединяют их словно невидимые нити, разбросанные по всему земному шару. По секретным каналам неслись в кабинет начальника шифровки. Через несколько минут Юрий Краснов зайдет и положит на стол расшифрованное сообщение от нелегала Долли, и нужно будет разбираться с новыми обстоятельствами ее жизни, предлагать план, формулировать советы. Жизнь и работа сотрудников Центра и разведчицы из экзотического Гонконга вновь сольются в единое целое и обретут смысл.

«Все-таки у меня самая романтичная, самая творческая и самая увлекательная работа!» – улыбнувшись, подумал генерал Вершинин.

Примечания

1

Элемент арабской архитектуры, представляющий собой узорные решетки, закрывающие снаружи окна, балконы, либо используемые как ширмы или перегородки внутри здания.

2

Общевойсковой защитный комплект (ОЗК) – средство индивидуальной защиты, предназначенное для защиты человека от отравляющих веществ, биологических средств и радиоактивной пыли.

Content

Елена Станиславовна Вавилова
Параллельная жизнь

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Примечания