Майкл Миллер

Восходящий. Магия дракона

Copyright © Michael R. Miller, 2020

© Я. Хусаенова, перевод на русский язык

© Издательство «АСТ», 2023

* * *

Забытый день рождения

– Если тебе или Эшу нужно будет отдохнуть, обязательно скажи, – попросила Талия. – Не хватало еще, чтобы кто-то из вас свалился.

– Я понял, – откликнулся Холт.

– Я тоже, – с готовностью отозвался дракон.

«Из нас двоих первым сдамся я», – подумал подросток.

– И еще – если Сайлас найдет нас, продолжайте путь без меня, – добавила принцесса, пристально посмотрев на Холта.

Тот крепко сжал губы. Подросток хотел сказать «нет», но это привело бы к ссоре, и они только бы потеряли драгоценное время. А еще он надеялся, что до этого просто не дойдет.

– Время для обмена чувствами, – сказал Холт Эшу, похлопывая дракона по шее.

Сорвав пучок травы, он потянулся к их связи. Открыв ее, Холт поднес зеленые стебельки к носу и глубоко вдохнул. Эш подошел ближе. Собразив, что делает его друг, дракон тоже сосредоточился на нотках сена и весеннего тепла.

Когда их чувства начали сливаться – легче, чем в первый раз, – Холт начал произносить слова, которым их научил Броуд.

– Мои глаза в обмен на твои.

Эш опустил голову и прижался мордой к пучку в кулаке у Холта.

– Твоя кожа в обмен на мою.

– Мой мир в обмен на твой, – закончили они вместе.

Чувства Холта мгновенно изменились. Он видел дальше, чем могло позволить человеческое зрение, слышал птичьи крики, раздающиеся из далеких гнезд, и обнаружил, что его нос способен уловить новые запахи: аромат раскисшей земли и сильный душок его собственной, пропитанной по́том одежды. Постепенно их чувства выравнивались, и подросток ощущал в своей груди, как крепла их с Эшем связь.

Обмен чувствами не черпал магию из ядра Эша, но из-за этого связующая нить все равно натягивалась как струна. Так что им обоим придется передохнуть, или она оборвется еще до того, как они доберутся до столицы.

Холт забрался на спину Эша и приготовился взлетать.

– Мы готовы, – сказал он и обнаружил, что при подобном контакте с Эшем в его голосе слышится слабый гул.

Пира издала оглушительный рев, свирепость которого застала Холта врасплох. В его теперь особо чувствительных ушах зазвенело, и подросток зажал их, когда Эш взревел в ответ.

Затем, заваливаясь на бок, белый дракон взмыл в воздух и начал подниматься к облакам. Холт изо всех сил старался не упасть, крепко сжимая ноги, а руками хватаясь за шею Эша. Но вот дракон полетел ровнее, и подросток вздохнул с облегчением. Они пристроились позади Пиры и Талии, следуя за ними на юг.

Ошеломленный Холт с трудом перевел дух. Непривычный к столь острым ощущениям, он даже зажмурился.

– Держи глаза открытыми!

«Вот дурак!» – обругал себя Холт, вытаращиваясь вперед. В этом же и заключался смысл всего процесса.

– Прости, малыш. – Во время обмена чувствами мысленно разговаривать с Эшем было легко.

Холт постарался сосредоточить свое внимание на Пире, чтобы Эш мог следовать за ней. И это оказалось нелегкой задачей! Периферийное зрение постоянно улавливало какие-то вспышки, так и соблазняя завертеться по сторонам. Но Холт приказал себе не отвлекаться – ради Эша. Дракон, в свою очередь, не поднимал голову высоко, чтобы открыть другу обзор.

– Это так весело! – воскликнул Эш.

Радость прошла через связь, и Холт немного расслабился. Постепенно он тоже начал получать удовольствие, столь же сильное, как и от первого полета.

Мир внизу виделся таким маленьким и хрупким. Крошечные фермерские домики усеивали зелено-желтый пейзаж. Даже целые деревни выглядели так, что уместились бы на его ладони.

Когда перевалило за полдень, Холт подумал, что мог бы сделать что-то полезное. Они летели уже несколько часов и будут лететь еще. Он должен использовать каждое мгновение, чтобы подготовиться к предстоящим сражениям. Любой хороший повар продумывает утром блюда на ужин.

Сначала Холт проверил свою связь с драконом. Несмотря на то, что ее края начали терять четкость, беспокоиться пока было не о чем. Тогда подросток втянул в свою душу столько магии, сколько не ослабило бы Эша, и занялся Очищением.

Даже в обычных обстоятельствах, когда он спокойно сидел, скрестив ноги, на твердой земле с закрытыми глазами, рядом с приятным теплом костра, процесс и тогда протекал непросто. А здесь, в вышине, где бушевал порывистый ветер, Холт был вынужден цепляться за чешую Эша, чтобы не разбиться насмерть, и еще держать глаза открытыми, чтобы его дракон мог видеть, куда лететь.

Но Холт все равно попытался.

Шум ветра и хлопанье крыльев заглушали потрескивания магии, еще более осложнив задачу. Приходилось полагаться на свои ощущения. И все же, задействовав все свои силы и концентрацию, подросток сумел убрать некоторые загрязнения, накопившиеся еще до битвы с Плащами Вирма. И пусть ему приходилось тяжко, да и результат оставлял желать лучшего, Холт все равно был доволен, потому что потратил время с пользой.

В конце концов, Всадники должны продвигаться вперед, заставлять себя осваивать новое. Рейк утверждал, что возможностями он превосходит Повелителя. Кто знает, как еще можно раздвинуть границы своей силы и умений?

Дневной свет потускнел – близились ранние сумерки, и пейзаж внизу тоже начал меняться. Но не только потому, что день уступал место ночи. Полосы земли, испещренные черными и болезненно-зелеными шрамами, могли означать только одно: здесь побывала Скверна. Постепенно зараженные участки охватывали все бо́льшие пространства. Фермы или деревни, что когда-то стояли здесь, были сожжены той же темной магией, которая захватила Крэг. Холт надеялся, что их жители успели добраться до Сидастры. И непременно добрались – Призыв был отправлен давным-давно.

Мысли Холта обратились к отцу. Сейчас он где-то далеко внизу, на юге – только на это и надеялся мальчик, – и нашел убежище за стенами города. И все, что ему остается, это гадать, какая судьба его ждет, и где сейчас его сын.

«Я иду, отец, – думал Холт. – Так быстро, как только могу».

Погруженный в переживания, он отвлекся. Процесс Очищения застопорился, и связь с драконом начала дрожать. Хотя это служило лишь предупреждением, Холт не хотел рисковать.

– Нам нужно отдохнуть, – сказал он Эшу. – Вернее, нашей связи не помешал бы отдых.

Тогда дракон обратился к Пире, и вскоре они начали снижаться. Сначала Талия спустилась к реке. Некоторое время она следовала вдоль ее течения на юг, пока не свернула к отделившемуся, более узкому притоку. Для ночевки принцесса выбрала небольшую поляну под скалистым холмом, где их отряд не привлек бы внимания. А еще там обнаружилась пещера, в которой можно было укрыться.

– Никакого огня, – предупредила Талия, спешиваясь.

Холт кивнул.

– Как думаешь, они близко?

– Скверна? Вряд ли. Похоже, все жуки переместились на юг, к городу. Завтра, возможно, увидим и рой – мы будем пролетать над ним.

Холт сглотнул, и Талия положила руку ему на плечо.

– Перед началом всегда хуже всего, – сказала принцесса. – По крайней мере, так мне говорили. – И она направилась к пещере, на всякий случай обнажив меч.

Перед глазами у Холта все плыло, и он затряс головой. После столь долгого взаимодействия с Эшем у него не сразу получилось сориентироваться в своем уже пространстве: Холт чувствовал себя меньше, точно он съежился, а окружающий мир воспринимался как сквозь толщу воды. Откинув голову назад, подросток увидел, как самая первая вечерняя звезда мигнула ему в ответ.

– Малыш, мы должны просидеть на открытом воздухе как можно дольше, – сказал он дракону. – Чтобы ты впитал как можно больше лунного света.

Талия вернулась. Пещера, к счастью, оказалась пуста. К сожалению, у них не было мяса для драконов. Но Пира заявила, что лучше останется без еды, чем рискнет натравить на них Скверну или, что еще хуже, – Сайласа. Эш согласился последовать ее примеру, хотя через связь Холт чувствовал, что его дракона мучает голод. Эш продолжал стремительно расти и не только в размерах – сила его магии тоже увеличивалась. А это требовало соответствующего питания.

Поскольку делать было больше нечего, Пира забралась в пещеру. Талия последовала за ней, чтобы заняться Очищением и Ковкой, в то время как Холт и Эш остались ждать восхода луны снаружи. Серебряный свет струился с неба, и дракон широко расправил крылья, подставляя этому сиянию каждый дюйм своего тела. До полнолуния уже оставалось недолго, и Холт размышлял о том, что может произойти в такую ночь. Почувствуют ли они с Эшем прилив энергии? И наоборот, когда луна снова превратится в узкую полоску на ночном небе, станут ли они слабее?

Холт проверил ядро дракона. Туманная дымка все еще окружала шар света, расположенный в центре. Но теперь, когда туда хлынуло так много лунных пылинок, все пространство стало ослепительно ярким опять. Решив, что на Очищение он уже потратил время днем, Холт занялся Ковкой. Он старался Вковать как можно больше пылинок в ядро Эша, понимая, сколько от него ускользнет. Но каждая такая пылинка становилась еще одной маленькой победой, еще одним крошечным шагом в подготовке к предстоящей битве.

Потеряв счет времени, Холт открыл глаза, только когда Талия крикнула ему:

– Хватит!

Он моргнул и озадаченно уставился на принцессу. Та сидела, скрестив ноги и явно сосредоточившись на Очищении.

– Но мы должны работать! – откликнулся Холт. – Нужно сделать ядро Эша как можно более прочным.

– Да, но это ничего не изменит, если ты сам как следует не отдохнешь. Магия Стража помогла, но она не заменит полноценный сон.

– Ты не отдыхаешь, – многозначительно сказал он.

– Кто-то должен стоять на страже, – объяснила Талия, подавляя зевок. – Кроме того, я смогу выспаться, как только мы окажемся в безопасности за стенами Сидастры.

– В безопасности, пока огромная армия Скверны не подступит к городу.

– У нас будет, по крайней мере, день или два… Надеюсь, – добавила принцесса.

Поставив точку в их разговоре, Талия снова закрыла глаза, возвращаясь к медитации.

Понимая, что она не отступит, и чувствуя себя совершенно измученным, Холт встал и поплелся в пещеру. Эш последовал за ним и свернулся клубком рядом с Пирой у дальней стены. Драконице принцессы явно не нравились скромные размеры их убежища. Она не возмущалась открыто, но постукивала хвостом.

Холт сел рядом с Талией, подтянув колени к груди. Волна усталости, граничившая с изнеможением, снова накатила на него.

– У нас ведь есть шанс победить, верно?

Принцесса открыла один глаз.

– По-моему я велела тебе идти спать.

– А ты разве не волнуешься? О том, как защитить столицу? Сразиться с Сайласом? – Подросток заставлял себя говорить бодро, хотя будущее выглядело мрачным.

– Это не имеет значения, – проговорила Талия. – Мы все равно пойдем. Так поступают Всадники.

– Я не собираюсь убегать, – поспешил добавить Холт. – Я ни за что не брошу своего отца. Я не сдамся.

– Хорошо. – И принцесса снова закрыла глаз. – Мы будем не одни – нас поддержит армия, в этом и состоит наш шанс.

– Что могут сделать против него солдаты?! – воскликнул Холт, вспоминая мощь Клеша и Сильверстрайка.

Тогда само небо раскололось над их головами, а штормовая сила подавляла, лишая воли.

Талия вздохнула, и на этот раз ее глаза широко распахнулись. Она бросила на Холта усталый взгляд, но потом смягчилась.

– Ты видел, на что способны Плащи Вирма. У нас будут тысячи лучников и копейщиков, а еще в Сидастре вдоль стен и на вершине каждой башни стоят огромные баллисты. Сайлас и Клеш могущественны, но даже Повелитель не может справиться с армией в одиночку. К тому же, – печально продолжила она, – я сомневаюсь, что они настолько глупы, чтобы не задействовать свою защиту и позволить баллисте развернуться, чтобы открыть по ним огонь.

– Но… все же у нас есть шанс?

– Шанс есть.

Талия не вернулась к своей медитации, перебирая камешки у своих ног. Они сидели молча, пока Холт не поежился.

– Ты замерз, – заметила Талия.

– Все в порядке, – отмахнулся он, хотя его выдавали стучащие зубы.

– Не строй из себя героя. – Принцесса приобняла его за плечи, и воздух стал теплее.

Холт перестал дрожать.

– Спасибо.

– Иногда я забываю, каково это – не иметь тела Восходящего.

Снова воцарилась тишина. Но, к удивлению Холта, это молчание не ощущалось неловким. Талия тоже была рада возможности просто сидеть, глядя в ночь и слушая уханье сов. Та первая, полная напряжения ночевка, после того, как они покинули Крэг, кажется, случилась тысячу лет назад.

– Без… без Броуда все по-другому, – снова заговорил Холт.

Талия вздохнула.

– Не то слово.

Подросток собрался с духом, чтобы задать следующий вопрос.

– Как ты думаешь, он вернется?

Талия поджала губы, очевидно, тоже собираясь с духом, чтобы ответить.

– Я стараюсь не слишком на это надеяться.

– Рейк не попросил бы Стража забрать его, если бы никакой надежды не осталось… Так ведь?

– Мы не знаем, чем руководствовался Рейк, – отрезала Талия.

– Ты ему не доверяешь?

– Не знаю… Он спас нам жизнь, и это все, что нам известно.

– Он не на стороне Сайласа. Это уж точно.

– Да, но я все равно считаю, что нам следует быть осторожными. По крайней мере, пока не узнаем его получше.

– Если бы он хотел причинить нам вред, сделал бы это, – настаивал Холт.

Он сам не понимал, почему так защищал Рейка. Возможно, из-за того, что тот подбодрил Эша. И вообще оранжевый полудракон не показался Холту «злым».

– Такое впечатление, что он одержим вами обоими, – заметила Талия. – Даже когда прилетела изумрудная стая, он не сводил глаз с тебя, если только Страж не обращался к нему напрямую. Могу поклясться, он почти бросился вам на помощь, когда дикие драконы наступали на Эша. Но… будь осторожен с ним, вот и все.

– Если он вообще вернется. Но я на это надеюсь.

Талия кивнула и резко сменила тему.

– Ты же впервые увидишь столицу? – Казалось, она старалась добавить в свой голос воодушевленные ноты.

– Да. Мне всегда хотелось узнать, как выглядит Город Сотни островов.

– Ну, островов не сотня. Но Сидастра прекрасна. Ее мосты, прохладный ветер и озеро, которое иногда выглядит как стеклянное.

– Ты скучаешь по столице?

Талия пожала плечами.

– Иногда. Крэг может быть суровым местом.

– Подходит для суровых людей, – заявил подросток, выпятив грудь.

Талия хихикнула.

– Скорее для неотесанных.

– Мистер Хантер всегда говорил, что лучше быть деревенщиной, но иметь дело в руках, чем городским бездельником.

– В городах тоже не все так гладко, как кажется, – сказала Талия уже серьезно.

– Буду ли я… буду ли я принят там, учитывая, кто я такой?

– Ты Начинающий, который сопровождает принцессу. Если найдутся желающие позлословить, они будут шептаться за нашими спинами… как всегда. Но… – Талия взглянула Холту прямо в глаза. – …было бы благоразумно не кричать на каждом углу о том, что ты носишь имя Кук. Если получится.

Подросток кивнул. Он и сам об этом догадывался, но услышать все равно было обидно.

– В конце концов, они все равно узнают. – Под «они» Холт подразумевал всех: Орден, двор Феорлена – кого угодно. – Я не смогу вечно держать это в секрете.

– Нет, – согласилась Талия и улыбнулась. – И когда это случится, мы подумаем, что делать дальше.

Холт улыбнулся в ответ. Вот странно, думал он, всего несколько недель назад он включил бы Талию в число условных «их», но теперь этого уже не сделает. Она не казалась частью принятого порядка. Принцесса больше напоминала его самого – сломанная спица в идеальном колесе. Член королевской семьи, которой не следовало становиться Всадницей, и простолюдин, которому не следовало мечтать.

– Ты думаешь, это справедливо? – неожиданно для себя спросил Холт. – То, что мы рождаемся, растем и умираем в роли, которую для себя не выбирали?

– По правде говоря, я никогда об этом не задумывалась. Вот почему ты украл яйцо Эша?

– Я взял яйцо Эша, потому что не мог оставить его там, обрекая на смерть. Это так несправедливо. Я знаю, что спас только одного, но тогда во мне словно что-то оборвалось. А еще… А еще, когда я увидел, как отбирают яйца драконов, восхищения во мне точно поубавилось. – Подросток пожал плечами. – Как я уже говорил, я действительно не думал о последствиях.

Талия ответила не сразу. Она играла с мерцанием огня между пальцами, как если бы перекатывала монету по костяшкам.

– Порядок побеждает хаос, – наконец сказала она. – Вот почему все так устроено.

– И до сих пор это срабатывало, – согласился Холт, надеясь, что не выглядит обозлившимся или обиженным. – Потому и Скверна никогда не могла победить. Порядок работает.

Талия приподняла брови.

– Ты не согласна? – удивился Холт, сбитый с толку ее реакцией.

– Порядок – такой, каким мы его создали, – работал. Скверна никогда не побеждала. Но и у нас не получалось уничтожить ее навсегда. Я знаю, Броуд сначала разозлился – но только сначала, и думаю, он прав. Немного хаоса – как раз то, что нам нужно. Я рада, что ты больше не ученик повара.

Холт негромко рассмеялся.

– Я даже не успел им стать. Хотя отец собирался начать мое обучение раньше, не дожидаясь моего шестнадцатилетия…

И тут он ахнул. В его жизни столько всего случилось, и Холт даже не заметил, что день его рождения уже прошел. Вроде бы.

– Какое сегодня число? – спросил он, начиная и сам считать про себя дни. – Два дня назад мне исполнилось шестнадцать! – воскликнул Холт. – За день до того, как мы сразились с Плащами Вирма.

В глубине пещеры зашевелились драконы.

– Твой день вылупления уже прошел? – заволновался Эш. – Если бы я знал, я бы оставил тебе мою порцию вкусного мяса.

– Не беспокойся об этом, – улыбнулся подросток.

Впервые в жизни ему было все равно, что о дне его рождения никто не вспомнил. Теперь эти вещи казались такими незначительными.

Следующей заговорила Пира.

– Пусть в предстоящий год ты встретишь немало сильных врагов, в сражении с которыми можно испытать себя.

– Эм-м, спасибо, Пира.

Пурпурная драконица ласково выпустила в его сторону струю дыма. Фыркая, Холт вынырнул из облака и обнаружил, что Талия еле сдерживается, чтобы не расхохотаться.

– С прошедшим днем рождения, Холт. Если бы только у меня было что тебе подарить… Подожди-ка…

Принцесса порылась в своем дорожном мешке и вдруг вытащила два маленьких, завернутых в полотно, свертка, которые протянула мальчику. Это было вяленое мясо и галеты – солдатский паек.

– Все, что я успела захватить из лагеря культистов, – сказала Талия. – Наша последняя еда. Забирай.

Холт уставился на принцессу: благодарный за то, что она сообразила об этом позаботиться, а еще сраженный тем, что Талия отдавала последнее ему. Хотя так же нуждалась в еде, пусть и была Восходящим Всадником.

Похоже эти мысли отразились на его лице, потому что принцесса поспешила добавить:

– Все в порядке. Честно. Я справлюсь.

– Талия… – отрывисто проговорил Холт. – Мы это разделим. – И когда она уже открыла рот, чтобы возразить, подросток остановил ее решительным жестом: – Я настаиваю.

Принцесса улыбнулась.

– Спасибо, Холт.

После того, как они прикончили свою скудную трапезу, оба начали отчаянно зевать. Аура Пиры излучала волны тепла, и у Холта слипались глаза. Когда они в последний раз спали? Несколько дней назад?

– Я посторожу, – негромко пророкотала Пира, смягчив свое рычание. – Спите, люди.

Талия, казалось, только этого и ждала. Она мгновенно улеглась и свернулась калачиком. Холт тоже поблагодарил Пиру. Как она подобрела к ним с Эшем! Получается, тяжелая жизнь шла драконам на пользу.

Подросток, не раздумывая, тоже растянулся прямо на каменном полу пещеры. И через несколько секунд он заснул.

Лошадь и гончие

Ранним утром Холта разбудило пение птиц. Затуманенным взором подросток оглядел маленькую пещеру, не сразу вспомнив, где находится.

Перед его лицом веером рассыпались рыжие волосы, их кончики щекотали ему нос. Талия все еще спала и даже не шелохнулась. Пиру и ту, в конце концов, сморил сон. Громкое сопение Эша и драконицы принцессы разносилось под сводами.

Тихо застонав, Холт с трудом сел. Сделав еще одно усилие, он поднялся на ноги. Шаркающей походкой вышел из пещеры и, заморгав от света, направился к ближайшему ручью. Сложив ладони чашечкой, Холт опустил их в воду и, охнув от холода, плеснул себе на лицо. Снова охнув, он окончательно проснулся и принялся осматриваться.

На ветке березы спиной к нему сидел зяблик. И Холт порадовался, что это крохотное и невинное существо не пострадало от нашествия Скверны. Птичка запрыгала по ветке и повернулась к мальчику.

Внутри у того все сжалось.

У зяблика не хватало глаза, второй был зеленым и почти вылез из орбит. Перья стали маслянистыми от темной слизи, местами просвечивала голая кожа. Но зяблик беспечно чирикал, как будто ничего не случилось.

Прежде чем Холт успел среагировать, птичка спикировала прямо на него. Подросток отчаянно замахал руками, чтобы отогнать зяблика, поскользнулся на влажной траве и шлепнулся на землю, чуть не свалившись в воду. Хлопанье крыльев становилось все тише – птица улетела. И тут Холт, покрывшись испариной, мгновенно оказался на ногах.

Получается, что Скверна еще хозяйничает в этих местах – нужно скорее разбудить остальных и…

Шорох в подлеске заставил его обернуться. На этот раз подросток, не раздумывая, выхватил меч.

Лошадь с полуразложившейся мордой и мертвыми черными глазами бесшумно вышла на их поляну. Все так же не издавая ни звука, она подняла верхнюю губу, обнажив окровавленные, заостренные зубы. Если бы существо визжало, было бы не так страшно, как это гробовое молчание.

Холта нервно сглотнул. Если лошадь бросится на него, он погибнет под ее копытами. Подросток не осмеливался позвать на помощь, опасаясь спровоцировать зараженное животное. Он попытался отступить назад, но в кустах что-то мелькнуло, и Холт снова замер.

Пара зараженных гончих так же бесшумно присоединились к лошади. На противоположном берегу ручья появился волк. Он оскалил зубы, и зеленая слизь, упав в траву, вспенилась.

На какой-то момент Холт совсем отчаялся, но сумел справиться с собой. Его застигли врасплох, но он мог воспользоваться Лунным Шоком. Сосредоточившись, подросток обнаружил, что за ночь связь с драконом полностью восстановилась. В ядре Эша было полно света.

Холт осторожно начал собирать лунную энергию в свободную ладонь. Тепло магии успокаивало, но все же сердце его бешено колотилось, и от страха по телу пробегала дрожь. Должно быть, что-то из этого проскользнуло через связь, потому что подросток почувствовал, как зашевелился Эш. И в это мгновение лошадь рванулась вперед.

Инстинкт подсказывал ему: одного удара будет недостаточно. Холт бросил меч и свел руки вместе для двойной атаки. Связь с драконом дрогнула: сила обожгла ладони. Широкий луч белого света проделал дыру в лошади. По инерции животное пробежало еще немного и рухнуло замертво. Холт отскочил в сторону, но гончие уже настигли его, опрокидывая на землю. Подросток закричал и яростно дрыгнул ногой, ударив одну из них по носу.

– Эш! Талия!

Беспорядочно размахивая руками и ногами, Холт пытался отогнать собак и подняться. Для Лунного Шока требовалась концентрация, и, лежа на земле, он был почти беспомощен. Холт задействовал магию для дополнительной силы как раз вовремя, чтобы удержать скользкую пасть, готовую вцепиться ему в горло. Но еще оставалась вторая гончая.

Ногу обожгло. Холт еле сдержал нарастающую тошноту, когда животное глубже вонзило клыки в его бедро. В глазах защипало, брызнули слезы. Только магия не позволила ему потерять сознание от боли. Закричав, подросток отшвырнул первую собаку, и, подскочив, отбросил ту, что успела его укусить. Обе гончие завизжали и отступили, но, чуя слабость противника, продолжали кружить вокруг Холта.

От токсинов[1] рана на ноге зашипела. Яд быстро распространялся по телу, и кожа вокруг укуса позеленела. Холт снова рухнул на землю.

Его меч отлетел слишком далеко. Подросток увидел, что через ручей перескочил волк. Собаки, как в бандитской шайке, пристроились позади.

Холт не мог пошевелить ногой. В глазах помутнело. Он все же сумел поднять руки для Лунного Шока. Но даже справившись с двумя, третьего мутанта он все равно не остановит.

Слева раздался гневный вопль, и перед Холтом приземлилась Талия. От принцессы исходила такая сила, что ее наэлектризованные волосы заструились по воздуху. И когда зараженные животные бросились в атаку, принцесса, шагнув вперед, вонзила в землю пятку. Перед ней вспыхнул огненный конус.

«Ее способность к Огненной волне», – сообразил Холт.

Пламя веером покатилось низко по земле, сжигая сначала траву, а затем и зараженных животных. Только волк, пошатываясь, прошел сквозь огонь, и Талия встретила его, отрубив голову одним плавным ударом своего огромного меча.

Принцесса развернулась, одним движением убирая оружие за спину.

– Идиот! – заявила она. – Я не должна была засыпать. Почему ты сразу не разбудил меня? Что ты… – Она заметила рану Холта и в мгновение ока оказалась рядом на коленях, поддерживая его голову. – Что случилось?

– Меня укусили, – выдавил Холт сквозь стиснутые зубы.

– Зараза не должна распространяться, ну или не так быстро. Ты же не болен, не старик и не ребенок.

Холт бросил на нее раздраженный взгляд. Он полагал, что сейчас неподходящее время для рассуждений.

К ним галопом прискакал Эш, уже собравший лунную магию на кончике своей морды.

– Я избавлюсь от этого.

– Подожди! – остановила его Талия, протягивая руку.

Эш зарычал, но все-таки затормозил в нескольких футах от Холта.

– Он может избавить меня от заразы, – прошипел подросток.

У них оставалось не так много времени. Он чувствовал, как тело покрывается холодным по́том.

– У тебя самого есть доступ к лунной магии Эша, – напомнила ему принцесса. – Направь энергию к ране.

Холт сглотнул, не уверенный, что сможет с этим справиться. Подзарядиться магией, чтобы увеличить силу или скорость, – это давалось ему почти без труда. К тому же, до сих пор он направлял энергию только через руки, когда требовалось сформировать Лунный Шок.

– Попробуй, – настаивала Талия. – Позже скажешь мне спасибо.

Стиснув зубы, Холт втянул в себя энергию, а потом попытался нацелиться на раненную ногу. Было нелегко. Это был новый путь, который еще нужно было проложить. У него получилось остановить расползание зеленого пятна, но потом концентрация сбилась. Но часть задачи была решена.

– Где этот изумрудный Страж, когда он так нужен, а? – пробормотал подросток, кряхтя от боли.

– Продолжай, – подтолкнула его принцесса. – Если что, Эш поможет.

Пыхтя и отдуваясь, мечтая, чтобы это мучение скорее закончилось, Холт попробовал еще раз. И еще снова. Каждый раз, когда у него получалось протолкнуть магию дальше, на каждом дюйме пути его встречало сопротивление – собственного тела или Зеленой Гнили, кто знает.

Почти сдавшись, подросток направил силу в ладонь и поднял руку, намереваясь перенести лунную энергию прямо в рану.

Принцесса железной хваткой сжала его запястье.

Холт вскрикнул. Эш зарычал и, казалось, готов был отбросить Талию в сторону, но Пира помешала ему.

Холт моргнул, перед глазами плясали цветные пятна. Он посмотрел на принцессу. Ее лицо то виделось четко, то снова расплывалось. Только голос звучал по-прежнему твердо.

– Испытания и боль. Только так Всадники продвигаются вперед.

Голова Холта была налита свинцом, но он медленно кивнул. Он доверял Талии и потому не собирался сдаваться. К тому же, принцесса крепко удерживала его руку, и ничего иного все равно не оставалось. Сцепив зубы, чтобы на его крики не сбежалось еще больше зараженных Зеленой Гнилью зверей, Холт тоже продвигался вперед. Сквозь боль. Ценой ужасных усилий.

Наконец, набрав полную грудь воздуха, он проложил для потока магии четкий канал к своей ноге. Болезнь была изгнана и яд выжжен весь до остатка, как у дочери кузнеца. Серебристо-фиолетовые прожилки зазмеились по его коже на том месте, куда успела расползтись Зеленая Гниль. Только из мест укуса все еще сочилась кровь.

– Ложись, – велела Талия, сама укладывая Холта на спину.

Размытое пятно дважды мелькнуло, и вот уже принцесса снова сидела рядом со своим плащом в руках. Рывком оторвав большую полосу ткани, она перетянула ею ногу Холта. Он снова застонал, но даже не дернулся, и Талия перевязала рану.

Вздохнув, принцесса выпрямилась. Ее глаза приобрели привычный зеленый цвет, когда она позволила избытку магии вернуться в ядро Пиры.

Эш продолжал держать собранную магию наготове. Он патрулировал берег реки, грозно помахивая хвостом. Пусть только попытаются, словно говорил он. Пира же, бдительно сузив свои янтарные глаза, стояла рядом с Холтом и Талией.

– Ты в порядке? – спросила принцесса, помогая Холту встать.

– Думаю, да, – поморщившись, хрипло ответил он. – Почему… почему ты заставила меня это сделать?

– Во-первых, на случай, если подобное случится на поле боя, а Эш будет слишком далеко. Теперь ты знаешь, что можешь вылечить себя, не потратив впустую заряд. Во-вторых, для получения следующей магической способности тебе все равно пришлось бы направить энергию в ноги. Теперь один из каналов уже открыт.

– Разве я не мог заняться этим, ну-у… когда не находился бы на волосок от смерти?

– Этим вещам в два счета не научишься. Мастер Броуд не успел тебе объяснить, как работают каналы магии. И большинство Начинающих не торопятся открывать новые. Я подумала, что смертельная опасность тебя подстегнет. Так и произошло.

– Всадникам всегда необходимо находиться в опасности, чтобы добиться каких-то результатов?

– Нет, – мягко сказала Талия, – но ты же слышал, что сказал Рейк. Только доведя себя до предела возможного, мы откроем свой потенциал.

– Тогда мне следует тебя поблагодарить. – Вспомнив, как принцесса применила свою вторую главную способность, Холт задумался. – Теперь, открыв этот канал, могу ли я посылать магию так, как только что сделала ты?

– Для твоей же безопасности лучше сначала перейти в ранг Восходящего, – предупредила его Талия. – Подобная техника требует гораздо большей мощности, чем атаковать одну цель. Да и ваша с Эшем связь должна быть достаточно сильной, чтобы выдержать.

– Надеюсь, мне удастся стать Восходящим совсем скоро. Умение создавать энергетическую волну могло бы пригодиться.

Талия бросила на Холта пронзительный взгляд, и подросток почувствовал, как она прикоснулась к его душе, проверяя связь.

– Твердая, как скала, – оценила принцесса, только теперь это замечание звучало скорее восхищенно, чем разочарованно. – В вас с Эшем есть что-то особенное. В отличие от большинства Начинающих ты прошел настоящий ад. Смена ранга может наступить раньше, чем ты думаешь.

– Надеюсь на это, – кивнул подросток, предвкушая этот момент.

– А еще не забывай, чему учил тебя Броуд, – заметила Талия. – В бою ты не должен полагаться только на магию. – И она подняла его меч. – Как он здесь оказался?

– Я его уронил, – признал Холт, отводя глаза. Сейчас ее взгляд настолько напоминал прищур Броуда, что подросток даже заморгал, сбрасывая наваждение. – Я решил, что лошадь следует взорвать с удвоенной силой.

– Хм-м, – протянула принцесса, возвращая ему меч. – Умелая комбинация работы с мечом и одиночных Лунных Шоков была бы не хуже. Ты должен беречь свою магию, пока она действительно не понадобится. Если связь порвется в разгар боя, хорошим это не кончится.

– Знаю, – простонал Холт. – Я не… ну, я еще не привык…

– На самом деле, я тоже.

– К тому же, не думаю, что смогу тренироваться с мечом, пока укусы не заживут. – Подросток попытался пошевелить ногой, и ее тут же обожгло огнем.

Расхаживающий по берегу Эш внезапно замер – все его тело напряглось как и в тот раз, когда он услышал приближение Плащей Вирма.

– Я слышу жужжание огромных крыльев. Повсюду. Некоторые из них направляются сюда.

Талия выругалась.

– Осы.

Пира напрягла хвост и вцепилась когтями в землю.

– Нужно убираться отсюда. Холт, ты можешь лететь?

– Сидя я справлюсь.

– Тебе будет очень больно.

– Я справлюсь, – решительно повторил Холт, глядя в ее большие янтарные глаза.

Пира одобрительно заурчала.

Небрежным движением руки, словно подросток весил не больше пушинки, принцесса подняла его на ноги.

– Эш, иди сюда, – позвал его Холт, опираясь на плечо Талии.

Дракон подскочил к ним, наклонившись так низко, чтобы Холта было легче подсадить ему на спину. Подросток мрачно отметил, что Талии пришлось уже дважды усаживать его на Эша, и мысленно поклялся, что этот раз – последний.

Он должен стать сильнее. Для Талии. Для своего отца.

И тут его словно ударило. Книга рецептов!

– Моя сумка, – запаниковал Холт. – Книга моего отца…

Еще одна размытая огненная вспышка, и принцесса вручила ему сумку. Холту оставалось только надеяться, что за сегодняшний день Талия истратила не так много магии.

– Спасибо, – поблагодарил подросток, вешая сумку на плечо, и как-то сразу обмяк – отчасти от облегчения, да и резь в раненной ноге не ослабевала.

– Я беспокоюсь о тебе, – сказал только ему Эш.

– Просто лети так быстро, как только можешь, – мысленно ответил Холт. – А я попробую продержаться.

Эш завздыхал, вероятно, почувствовав страдания Холта по их связи, но у них не было выбора.

– Они все ближе, – сообщил Эш остальным. – Многие с южной стороны.

– Рой собирается, – уверенно сказала Пира, точно повидала дюжину вторжений.

Может, так оно и было, благодаря воспоминаниям ее предков, которые она получила вместе с жизнью.

– У них крепкие тела, но хрупкие крылья.

Эш выпустил вспышку лунного света.

– Посмотрим, насколько в самом деле прочна их шкура.

Холт потер дракону шею и начал процесс обмена чувствами. На этот раз, наряду с обычным улучшением зрения и слуха, Холт обнаружил, что боль в ноге притупилась. Похоже, ею он тоже поделился с Эшем.

– Мы не будем останавливаться, пока не доберемся до Сидастры! – крикнула Талия.

И они взлетели. Еще один отрезок жизни остался позади. Теперь были только они, их оружие и старая поваренная книга.

Полет

Улететь далеко им не удалось.

Стоило драконам подняться в воздух, как за ними устремилась стая гигантских ос. Обостренным слухом Холт улавливал собиравшееся позади них жужжание, но не осмеливался оглянуться – ему приходилось смотреть только вперед, чтобы мог видеть Эш.

Талия и Пира на расстоянии хорошего выстрела из лука показывали им дорогу. На таком удалении докричаться друг до друга было невозможно, и важнее было не отстать. Постепенно Пира еще больше оторвалась от Эша, и белый дракон еще яростнее замахал крыльями.

Холт держался. Держался и смотрел прямо. Что еще он мог сделать?

Но несмотря на бешеную скорость, с которой они неслись вперед, осы не оставляли их в покое, и жужжание становилось только громче. В какой-то момент подростку показалось, что это ужасное дребезжание звучит прямо у него в ушах. По коже побежали мурашки, и Холт замахал руками вокруг головы, как будто отгоняя мух. Даже чудовищные летучие мыши, которые, если верить слухам, обитают в далеких землях, и то были бы лучше. Почему эти осы так гудят?

Холт не удержался и слегка повернул голову, но тут же пожалел об этом. Оса пролетела так близко справа, что в воздухе послышался скрежет ее покрытой пеной пасти, когда чудовище попыталось укусить Эша за лапу, но тут же взвизгнуло и отлетело назад.

– Поймал его хвостом.

Холт позволил своей признательности пронестись по связи, но времени праздновать успех не было. Эш едва поспевал за Пирой. Знала ли об этом Талия? Теперь принцесса и ее драконица снова набирали высоту, будто собирались бросить их с Эшем.

– Передай Талии, что оторваться не получается, – попросил Холт.

– Она знает. Пира просит держаться изо всех сил.

Холт стиснул зубы. Хорошо, что драконы разных типов могли общаться друг с другом на расстоянии.

– По сигналу Талии мы должны развернуться и атаковать, – сообщил Эш.

– По сигналу?..

И тут подросток увидел, что Талия вытащила свой меч. Струя огня заструилась по лезвию, и Пира, развернувшись, прижала крылья к бокам и пикировала.

Эш накренился влево, Холт крепче сжал ногами тело дракона, и новая волна боли прокатилась по ране.

Пира взревела, осы завизжали. Затылок Холта обдало жаром.

Эш развернулся мордой к сражению. Одна обугленная оса уже стремительно падала вниз. Остались еще четверо. Рассредоточившись в воздухе, они окружили Пиру.

Холту не нужно было ничего говорить. Его желание помочь легко передалось через связь, и Эш устремился навстречу врагам.

Как бы утомительно и тяжело ни давался обмен чувствами, у него были и преимущества. Холт и Эш, как единый разум, нацелились на ближайшее к ним чудовище. Решение было принято за долю секунды, тогда как слова заняли бы больше времени.

Продолжая держаться за Эша одной рукой, подросток приготовился зарядить Лунный Шок. Они подобрались к ничего не подозревающей осе сзади, и Эш на мгновение замер, позволяя Холту лучше прицелиться. Удар света поразил выпуклое брюхо первого существа в тот же момент, когда Эш направил свое лучеобразное дыхание на вторую осу. Дракон промахнулся, и Холт ощутил его разочарование.

Он дал Эшу понять, что все в порядке: трудно целиться с ракурса, который не выбирал сам. Их связь вспыхнула и тяжело запульсировала.

Подбитая Лунным Шоком оса взвыла, завертелась в воздухе, но не упала. Тогда к ней устремилась Пира, и Талия вскрыла бок чудовища своим мечом.

Осталось трое.

Мелькнула неясная тень, и Эш развернулся за ней так резко, что Холт чуть не слетел с его спины. Он только успел подумать, как можно по-настоящему сражаться и при этом не свалиться вниз, как еще одна оса откуда-то обрушилась на них.

Сначала она нацелилась на Эша жалом, но дракон извернулся, и тогда чудовищное насекомое попыталось обхватить его своими конечностями. На ее лапах имелись небольшие зеленые хитиновые крючки, которые свисали вниз, готовые зацепить добычу. Большинство крючков соскользнули с чешуи Эша, но кое-каким все же удалось в ней застрять. Взревев, Эш яростно сжал челюстями шею существа, но не настолько сильно, чтобы пробить бронированный экзоскелет.

Они барахтались в воздухе. Холт завопил, когда к нему приблизилась огромная морда чудовища. От нее воняло теплой гниющей рыбой, и подростка затошнило. В одном из многочисленных ониксовых глаз осы он увидел свою напуганную физиономию.

И тут мысли его прояснились, а в голове зазвучало недавнее наставление Талии. Он мог бы взорвать чудовище. Возможно, ему даже следовало так поступить, но связь уже накалилась, а им еще предстоял долгий путь до Сидастры. Кто знает, сколько врагов ждет впереди. Следовало использовать любую возможность, позволяющую сэкономить магию.

Холт вытащил свой меч, резанул по антеннам гигантской осы, а потом вонзил лезвие в ее глаз. Насекомое издало пронзительный визг, от которого подростка замутило еще сильнее, чем от ее вони. Но крючки разжались, и Эш когтями разодрал крылья осы. Чудовище, продолжая дико верещать, полетело вниз.

Эш петлял то вверх, то вниз, чтобы избежать нового столкновения. Они видели, как Пира и Талия расправились с еще одним врагом. Последняя оса стремительно удалялась прочь.

Холт намеревался выследить ее. Кровь в его венах кипела – и от жара битвы, и от накалившейся связи. Но тут он услышал голос Эша.

– Талия говорит, надо уходить. Преследовать не нужно, есть риск угодить в ловушку.

– Хорошо, – согласился подросток, и дракон снова изменил курс, направляясь вслед за Пирой на юг.

Мир, который они оставили позади, наслаждался рассветом, но мир перед ними прозябал во тьме. Тяжелые тучи заволокли небо. Зная теперь, как появилась Скверна, Талия и Холт понимали, что жуки и упыри прячутся именно здесь.

Исчезало ли солнце всякий раз, когда собирался рой, размышлял Холт, или же это Сайлас, используя свое могущество повелевать штормами, обеспечил прикрытие их врагам?

Все это время осы преследовали их. Их было немного, но жужжание постоянно раздавалось где-то поблизости.

Пока вдалеке они не увидели… Рой.

Возможно, это была только часть сил Скверны – края этой темной массы колыхались, постоянно меняя очертания. Но дальше, на запад, эта живая туча простиралась, насколько хватало глаз. А с такой высоты Холт мог окинуть взглядом огромные расстояния! И еще вдалеке, над небольшим холмом, закручивалось спиралью целое облако ос.

И вдруг холм сдвинулся. Холт заморгал. Глаза обманули его. У этого «холма» выросли собственные крылья. Это был гигантский жук. Должно быть, Королева роя.

Пира и Талия повернули на юго-восток и поднялись выше.

Эш последовал за ними.

– Мы должны пройти над облаками.

Холт держался за Эша, наблюдая, как Пира исчезла, словно растворившись в дыму. Вот и они с белым драконом окунулись в серую мглу. Холт ожидал, что на него выльются потоки воды или, по крайней мере, отсыреет его одежда, но здесь даже не ощущалась влага. Подросток сделал вдох и чуть не задохнулся от ядовитого воздуха. Эти облака природа не создавала.

И все же, как только они пробились сквозь тяжелые образования, воздух стал чистым, а солнце – ярким. И оно могло сиять еще ярче, если бы солнечные лучи отражались от плывущих внизу облаков. Но темные массы, казалось, поглощали свет.

Оставив врага далеко внизу, Пира мягко и плавно заскользила по воздуху, и Эш последовал ее примеру. Драконы летели рядом и достаточно близко друг к другу, чтобы Талия могла докричаться до Холта.

– Если повезет, здесь они нас не найдут! По крайней мере, пока нам не придется спуститься!

– Этот рой… – начал Холт.

– …огромный, я знаю. И мы тем более не можем останавливаться. Необходимо предупредить Сидастру о неизбежном нападении.

– Как мы найдем город отсюда, сверху? – Казалось, черные тучи тянулись бесконечно.

– Скорее всего, эти облака были сотворены с единственной целью – скрыть приближение роя, – размышляла принцесса вслух. – Следуя за ними на юг, мы не собьемся с курса. Как только увидим, где они заканчиваются, считай, город где-то поблизости. Только я не хочу рисковать и спускаться, чтобы проверить. Лучше уж промахнуться и потом повернуть обратно. Так меньше шансов нарваться на Скверну.

Холт кивнул, ощущая себя на удивление спокойно. Что бы ни думала о себе Талия: о том, готова она или нет, когда наступала пора, принцесса действовала разумно и решительно. И сейчас ее план тоже казался убедительным. Здесь они точно не столкнутся с чудовищными насекомыми, понадеялся Холт и сразу устыдился своих мыслей, вспомнив слова Рейка и то, что этим утром сказала ему Талия. Он почувствовал стыд и вину за свой страх. И совсем скоро ему придется столкнуться с чем-то большим и худшим.

Даже сейчас связь билась в нем, как огненный барабан. Ее оплавленные границы болезненно ширились в его душе. И когда Холт заглянул в нее, связующая их нить дрогнула. Тревожный знак.

– Эй, малыш, сможешь держаться прямо без моей помощи? Сегодня уже столько всего случилось: пришлось сражаться утром, и сейчас – с осами. Было бы разумно на некоторое время остановить обмен чувствами.

– Я справлюсь. Вот бы еще прицеливаться «прямо», – добавил Эш, пребывая в несвойственном для него раздражении. Он было зарычал, но тут же спохватился и просто замотал головой. – Я буду тренироваться. Я справлюсь с этим, как и мастер Рейк.

– Обязательно справишься, – ободрил дракона Холт и позволил им разъединиться.

Как только его ощущения вернулись к человеческим, мир потерял часть своего блеска, зато теперь, когда чужие чувства больше не захлестывали его сознание, голова почти не кружилась. В каждом аспекте жизни Всадника действительно имелись свои преимущества, за которые однако приходилось платить. И раньше Холт думал иначе, потому что не видел дальше собственного носа, пребывая в сказке, которую придумал себе сам.

И все же теперь он мог летать.

Ноющая боль в ноге вернулась тоже. Подросток проверил наспех сделанную перевязку. Талия хорошо справилась, но он все равно затянул узел потуже. Затем привычно похлопал по сумке – на месте ли книга рецептов, и с облегчением нащупал ее твердый переплет.

Вздохнув, Холт сосредоточился на их путешествии. Его мысли перескакивали с беспокойства за отца на рассуждения о том, где самое уязвимое место у гигантских ос. Подросток надеялся, что совсем скоро найдет отца в столице. В худшем случае, встретит его на поле боя в облике упыря, и здесь не поможет даже магия Эша. Третьего не дано. Ни один вариант не взволновал его и не ужаснул, все еще представляясь Холту таким далеким будущим. Лучше не давать волю чувствам, пока он ничего не знает наверняка.

Что касается гигантских ос, то лучшим местом для удара, не считая головы, должна быть узкая перемычка между верхней частью тела и более толстым животом. По идее, ее легче разорвать. Брюхо, куда он сначала попал, получило повреждения, но не смертельные. Когда Холт повысит свой ранг, сила его удара изменится, но без должного опыта и умений даже лунная магия не поможет ему.

Когда он сможет усилить свой меч магией, как это часто делала Талия. Понадобится ли ему особый клинок Всадника, как у нее? Новоиспеченные Восходящие обычно отправлялись за своим оружием в крепость Фалькаер. Настанет время, и Холт сам выкует для себя меч – как только перейдет на следующий уровень и принесет клятву.

Однако, размышляя об этом, Холт вдруг ощутил неясную тревогу. Но почему? Почему это решение воспринималось как еще одна битва? Совсем недавно он мечтал принести клятву Броуду, но теперь… теперь не был так уверен в этом.

А они продолжали лететь. Наконец на восточном горизонте проявился голубой силуэт гор. Должно быть, это и был Красный Хребет, который разделял три королевства: Феорлен, Рисалию и Бренин. Холт знал, что не так давно там шла другая война. Война, унесшая жизнь короля Годрика.

Подросток взглянул на Талию. Отвернувшись, принцесса пристально и долго смотрела на горы. Он не видел ее лица, но она как раз этого и хотела.

Когда Холт впервые услышал, что король Годрик пал в последней битве за Толлпас, то воспринял эту новость, как очередную гору грязной посуды, которую слуга вывалил в его таз. Теперь же он относился к случившемуся совсем иначе. Талия была его другом. Она многое потеряла в этих бледно-голубых горах. А потом потеряла еще больше.

Броуд снова оказался прав: стоило хорошенько подумать, кому из них двоих было тяжелее.

Послеполуденное солнце окрасилось в темно-оранжевый, и тогда принцесса снова окликнула его.

– Облака не рассеиваются!

Холт осмотрел горизонт прямо перед собой. Ему казалось, что за черно-серой кромкой облаков смутно виднеется сумрачное небо.

– Ты уверена?! – крикнул он в ответ.

– Эти горы означают, что мы пересекли озеро Луриэль. Сейчас мы, скорее всего, летим над центром города. Похоже, что эти облака тянутся до самых берегов Ист-Уэлда.

Она вытянула шею, приподнимаясь, будто хотела все же увидеть, нет ли разрыва в тучах. Снова опустившись на спину драконицы, принцесса покачала головой.

– Нам придется спуститься.

– Разве мы не можем полететь дальше на восток, пока не закончатся черные облака? А потом, когда покажется город, вернуться под ними?

– Я не хочу тратить на дорогу еще один день, – объяснила Талия. – Я рассчитывала, что мы прибудем в город до наступления темноты. Так что времени почти не осталось.

Холт кивнул и похлопал Эша по шее. Они уже начали заклинание обмена чувствами, когда Талия предупредила:

– Я пойду первой!

Принцесса обнажила свой меч, и Пира грациозно скользнула вниз сквозь облака, скрываясь из виду.

В тот момент, когда обмен чувствами заработал, Холт ощутил, как дрогнула связь. Это точно не было хорошим знаком. Подросток только-только приспособился к новым ощущениям, когда рык Пиры ворвался в его сознание.

– Они повсюду. Ныряй сейчас и не останавливайся!

Голова загудела, и едва Холт успел принять к сведению это предупреждение, как из черных облаков повалили осы. И в этот раз не одни. За ними следовали огромные неповоротливые жуки, похожие на рыцарей в доспехах, бесчисленное количество зараженных птиц, среди которых Холт разглядел чаек… И это скопище чудовищ жужжало и визжало.

А еще среди них был павший, но возрожденный к жизни Скверной дракон.

К какому типу он относился при жизни, сказать было уже невозможно. Его чешуя стала серо-зеленой, шкура плотно обтягивала кости скелета, из мертвых глаз текла желчь, а в открытой пасти собиралась призрачная сила.

Эш камнем устремился вниз.

Прежде чем они прорвали облака, подросток успел глубоко вдохнуть, и его мир погрузился во тьму. Враги преследовали их со всех сторон.

Но худшее ждало впереди. Сотни и сотни темных силуэтов слетались к ним. Внизу Пира и Талия прокладывали огненный след, торопясь укрыться за стенами белого города. Эш мчался за ними. Холт вскрикнул, когда волна жара ударила в лицо. Он пригнулся так низко, как только мог, чтобы не ослепить своего дракона, но от дыма все равно защипало в глазах.

Эш вертел головой, выплескивая на врага лунную энергию, но удалось ли ему в кого-то попасть на такой бешеной скорости? Холт сам поднял обе руки и начал метать Лунные Шоки так быстро, как только получалось сформировать новый заряд. Он с силой сжимал ногами бока Эша, и правую резало точно ножом, а повязка пропиталась свежею кровью.

Разум отказывался поспевать за происходящим. Мир вокруг наполнился болью, криками, ревом, светом, огнем и жжением. Обжигала не только магия Талии, но и его связь с Эшем. Душа Холта тоже полыхала. На этот раз связь колотилась так сильно, что действительно сломала ему ребро. Задохнувшись, Холт ахнул…

И все же они ныряли – вниз, вниз, вниз, набрав небывалую скорость, пока все остальные звуки не перекрыл рев, который Холт тут же узнал.

Клеш. Клеш и Сайлас нашли их.

И в тот момент, когда надежды уже не осталось, громкие глухие звуки присоединились к царящей вокруг какофонии. Длинные стрелы со сверкающими стальными наконечниками стремительным залпом вылетели из города.

Рой рассеялся.

Путь был открыт.

Казалось, что отвесные белые стены поднимались прямо из темных вод озера. Меж зубьями башен мерцали факелы, а шлемы отражали свет костра, как множество свечей. Сотни тяжелых баллист выстроились вдоль более мощных, чем в форте Кеннет, заграждений. И каждая выстреливала залпами толстых стрел, чтобы помочь им спуститься.

Очередной массивный залп на несколько секунд закрыл их от Клеша, который взревел еще громче.

Холт из последних сил цеплялся за Эша. Вот они пролетели над стенами и немного сбавили скорость, чудом не задев городские постройки.

Но Пира промчалась дальше, и Эш последовал за ней, оставив сторожевую заставу на острове позади. Низко скользнув над озером, белый дракон жестко приземлился на травянистом берегу, и Холт, слетев с его спины, шлепнулся на землю и прокатился по ней, чувствуя, как трещат его кости.

Последний раз перекувырнувшись, он опрокинулся на спину – в почерневшем небе царил полный хаос. Обмен чувствами с Эшем сам собой прервался, и человеческим зрением Холт различал только темные тени, которые рыскали в небе, превращаясь в почти невидимые точки, когда взмывали высоко вверх, прочь от защитных сил Сидастры.

Клеш издал последний оглушительный рык, и этот звук разнесся по озеру. Мелькнула серебристо-голубая вспышка, сменившись красно-оранжевым мерцанием, которое становилось все ярче. Огонь. Подросток ожидал, что в погоне за ними Повелитель Штормов рванет сюда, вниз, сметая укрепления городской обороны на своем пути. Но тот ответил всего лишь одним ударом.

И тут до Холта наконец-таки дошло: у них получилось! Глубоко вдохнув, он попытался позвать Талию, но голос не слушался. Руки и ноги тоже отказывались повиноваться. Тело ничего не чувствовало. Собрав последние силы, Холт потянулся к Эшу.

– Помоги.

Но дракон не ответил.

Подросток запаниковал: Эш всегда откликался на его зов. И никогда бы его не оставил. Это могло означать только… нет, нет, такое просто невозможно.

Холт дернулся. Его тело корчилось на траве. Кожа зашипела, и его окутал запах тлеющего костра. Он горел? По крайней мере, ему так казалось. Его душа все еще пылала, а теперь, должно быть, воспламенилось и все остальное.

Послышались голоса. Затопали чьи-то сапоги. Снова раздался рев, и Эш оказался рядом. Его дракон скалил зубы на людей, которых Холт не видел.

Эш был здесь! Подросток знал это наверняка, даже когда все остальное покрылось туманом и погрузилось в черноту. Весь страх Холта исчез. Эш был здесь.

– Я с тобой. Держись.

Вместе с этими словами пришло воспоминание о том, как кто-то пробился сквозь прочную скорлупу, впервые почувствовав прохладный воздух и запах влажной соломы. Только все вокруг было невидимым и пугающим. Странные, незнакомые, сильные запахи нравились ему, но он не мог найти их источник. Затем раздался голос – голос Холта – далекий и гулкий, как во сне: «Все будет хорошо. Иди сюда. Следуй за моим голосом. Все будет хорошо».

Этот голос стал для него всем, а когда обладатель голоса провел теплой рукой по его спине, он поверил, что все будет именно так.

Утешение Эша заглушило боль, но воспоминания продолжали вспыхивать в голове. Его собственные слова смешивались со словами Эша.

– Все будет хорошо…

– Я с тобой…

– Все будет хорошо…

– Холт! Холт!

Этот голос звучал резче остальных. Ближе.

– Проснись, Холт!

Холт распахнул глаза. Увидев тусклый серый свет, он зажмурился точно от звука тяжелой кастрюли, грохнувшейся на пол. Резко выдохнув, подросток обнаружил на стуле в углу Талию, которая ожидала его пробуждения.

Принцесса сменила одежду. И выглядела почти как всегда, только темные мешки под глазами выдавали ее усталость.

Заметив, что Холт очнулся, Талия просияла.

– Я уж решила, что в процессе трансформации мы тебя потеряли. Ты ни на что не реагировал и вдобавок потерял так много крови.

– Транс… чего? – прохрипел Холт, все еще пытаясь сообразить, где он очутился.

То же самое случилось и Мидбелле: он потерял сознание и очнулся в мягкой кровати. Подросток дал себе еще одну клятву: не допустить, чтобы это повторилось.

– Где Эш? Что произошло?

– Эш в порядке. Пира тоже, они сейчас едят. Мы справились. По крайней мере, на данный момент.

Принцесса продолжала радостно улыбаться, но подросток не понимал почему.

– Как ощущения? – спросила Талия.

– Ты о чем? А?

Нежное прикосновение прошлось по его душе. Покраснев, как будто его застали раздетым, Холт и сам быстро заглянул в себя. К своему облегчению он обнаружил, что его душа больше не пылает. И вообще он чувствовал себя великолепно. Связь била ключом. Медленным. Уверенным. Мощным.

Лукаво подмигнув, Талия наклонилась к нему.

– Добро пожаловать в ранг Восходящего, Холт.

Герой Феорлена

Восходящий? Холт не верил своим ушам. Настоящий Всадник?! Он?

Чистейшая радость прогремела через связь с драконом.

– Ты проснулся! – воскликнул Эш.

Рев донесся откуда-то снаружи: рев триумфа, более звонкий и менее гортанный, чем когда его дракон злился. Пира тоже начала реветь, и Холт по достоинству оценил этот знак внимания.

– Теперь мне намного легче тебя почувствовать, – заявил Эш. – Выходи!

– Подожди минутку, малыш. Я только открыл глаза. Мне нужно прийти в себя и поговорить с Талией.

Общаться с Эшем телепатически тоже стало намного проще. Холт уставился на свои руки, будто искал в них ответ на все вопросы. Что изменилось в нем? Да вроде ничего… Нога! Она больше не болела. Холт попробовал ею пошевелить и, к своему удивлению, обнаружил, что может не только поднять раненую ногу, подбросив простыни, но и то, что его движения стали свободными и стремительными. Он никогда не был и вполовину таким ловким.

– Все равно что наблюдать за котенком, делающим первые шаги по снегу, – усмехнувшись, прокомментировала из своего угла принцесса.

Холт никогда не видел, чтобы Талия вела так расслабленно, как сейчас. На ней был стеганый дублет[2] цвета зеленого мха и поверх него – кольчуга. Кожаные доспехи завершали ее наряд. Звенья кольчуги посверкивали чуть ниже затылка и на плечах. Штаны под цвет дублета были заправлены в высокие, до колен, кожаные сапоги.

– Ты переоделась, – зачем-то сказал Холт.

– От тебя ничего не скроешь, – поддразнила его принцесса. – Не знаю, как твоя, но моя одежда после нашего путешествия была не в лучшем виде. И я тебе принесла чистую.

Талия ткнула пальцем в стоящий у дальней стены комод, где высилась аккуратная стопка вещей, увенчанная новыми блестящими кожаными сапогами, как у нее. Сбоку, на подставке для доспехов, висела новенькая кольчуга. Для Холта приготовили и поднос с едой: хлеб, масло, ветчину и яблоки… Но все же взгляд подростка выхватил нечто более важное. Его сумка, чудом уцелевшая, окровавленная и потрепанная, тоже лежала там.

Он хмыкнул и снова пошевелил ногой.

– Зажила.

– А ты сегодня туго соображаешь, да? – Талия едва сдерживала смех. – Все твое тело станет сильнее. Ты никогда больше не будешь болеть, если только не доведешь себя до крайности.

Холт резко выпрямился и оглядел себя. Кто-то переодел его в прекрасное белье из белого шелка. Подросток приподнял рубашку и уставился на свой торс. К сожалению, хорошо очерченных мышц не обнаружилось. И вообще он остался тем же, что и всегда: худым и жилистым. Тощий юнец на пороге зрелости. И все же Холт чувствовал, что его тело налилось силой, которая проявится при первой же необходимости.

– Где-то подвох, верно? – Холт уже успел понять, как устроен мир Всадников.

– Будь ты членом Ордена, в случае вторжения тебя бы сразу бросили в бой.

По мере того, как смысл полученных новостей доходил до Холта, он ощутил знакомый прилив возбуждения, пульсирующий в груди, но сердцебиение оставалось ровным. Сердце в его прежнем, более хрупком теле обязательно заколотилось бы быстрее.

Подросток огляделся по сторонам. Постельное белье на его кровати было высшего качества, а сам он мог теперь почувствовать каждую нить, вплетенную в полотно. Но сама кровать оказалась вполне обычной, хотя и очень удобной. Это относилось и к обстановке комнаты в целом – только самое необходимое. Единственными признаками роскоши были узорчатые шторы и массивный письменный стол.

Готовый испытать новое тело, Холт вскочил с кровати и, сразу же налетев в стену, рухнул на пол. В следующее мгновение он уже снова был на ногах и, приподнявшись на носках, приготовился прыгнуть еще раз, если понадобится. Никакой боли. Холт хмыкнул и только потом заметил, насколько непросто принцессе сохранять невозмутимый вид. Его лицо загорелось от смущения.

– О, пожалуйста, прошу тебя, сделай это снова, – взмолилась Талия. – Мой дядя мог бы оставить тебя в качестве шута.

Холт был слишком взволнован, чтобы обижаться. Однако он почти не помнил ничего из того, как они приземлились в Сидастре.

– Ты могла бы предупредить, что повышение в ранге проходит так… так…

– Ужасно?

– Точно.

– Ну, обычно это не так тяжело. Но ты потерял много крови, давно не ел и не спал, а когда слетел со спины Эша, переломал половину костей.

– Рейк сказал, что нам следует испытывать себя на прочность.

– Не думаю, что он имел в виду нечто подобное. Прости, что не предупредила, но самое главное – ты это сделал.

А ведь он оказался на волосок от смерти, вдруг дошло до Холта. Но подросток отмахнулся от этой мысли. К тому же он ужасно проголодался.

– Ты уже поела? – спросил он принцессу.

– С удовольствием сделаю это еще раз! – раздался ее ответ.

Холт рванул к подносу и, притянув его к себе, принялся намазывать масло на оторванный кусок хлеба, который поспешно запихнул в рот. Пережевывая, подросток отметил, что его восприятие вкуса не изменилось так, как остальные части тела. Вот и хорошо. Не хочется, чтобы белый хлеб благородных людей стал еще слаще на вкус. Он отрезал ломтик ветчины и набросился на него, даже не проглотив хлеб, одновременно потянувшись за яблоком.

– Могу я взять кусочек? – поинтересовалась Талия. – Или есть вероятность, что мне откусят руку?

– Прости, – промычал Холт с набитым ртом. Он разломил буханку надвое и передал половину принцессе. – Когда я голоден, то забываю о манерах.

– Я тоже, – призналась та, отбрасывая церемонии и тоже вгрызаясь в хлеб. – Особенно когда не нужно ни на кого производить впечатление.

Поднос опустел, а желудок Холта впервые за несколько недель почувствовал приятную наполненность. Усевшись обратно на кровать, подросток вздохнул.

– Выходит, мы справились.

– Чудом.

– Это же Сайлас преследовал нас, когда мы почти добрались до города, верно?

– Я не видела его, но Пира узнала рев Клеша.

Наступила тревожная тишина. Осознание, в какой опасности они находились, сразило каждого.

– Я уж думал, что он не отстанет, – проговорил Холт. – И закончит то, что начал.

– Как я уже говорила, Сайлас силен, но вряд ли сможет справиться с целой армией в одиночку. Пусть самые прочные места в чешуе Клеша и смогут выдержать выстрел баллисты, но если стрела пробьет ему шею или разорвет крыло, он рухнет вниз.

Снаружи их драконы взревели от восторга.

Талия посмотрела в окно. Ее улыбка стала натянутой, и принцесса прикусила губу.

– Даже члены Ордена часто забывают, что драконы, как и мы, существа из плоти и крови. Сильные, временами даже устрашающие, но если ранить их в сердце, они тоже умрут. Или если Зеленая Гниль овладеет ими, как бедняжкой Эрдрой.

– Я знаю, – кивнул Холт. – Не так давно я еще мог баюкать Эша на руках. И все же сложно представить, что Клеш может потерпеть поражение.

– Всадники-Повелители и раньше погибали в битвах. И пока Скверна не будет повержена, многим суждено пасть.

– Что ж, до ранга Повелителя нам далеко.

– Очень оптимистично.

– Но мы все еще живы, верно?

Им уже не раз довелось взглянуть в лицо смерти, выдержать неистовую гонку по вертикали сквозь орды визжащих чудовищных ос… И сейчас, когда Холт почувствовал себя таким сильным, вокруг была дружественная армия, а не дикая незнакомая местность, да и живот не тянуло от голода… И все казалось не таким мрачным.

А еще сегодня Холт узнает, где его отец. Его душа осветилась надеждой. Сегодня счастливый исход показался ему таким возможным.

Размышляя о событиях вчерашнего дня, Холт вспомнил, что у Восходящего есть еще одно преимущество.

– Теперь у меня появится новая способность! – обрадовался он.

– Если останется время, я попробую научить тебя, – пообещала Талия. – Хотя нам так много нужно…

Прямо за дверью послышался чей-то голос. Уверенный голос, повелительным тоном отдающий приказ охранникам, которые стояли снаружи. И дверь распахнулась.

Холту не доводилось встречать этого мужчину, что не помешало сразу его узнать. Назвать гостя широкоплечим стало бы сильным преуменьшением. Кожаные доспехи и кольчуга облегали мощное тело как вторая кожа. А собственная кожа казалась такой же обветренной и грубой, как и та, из которой была сшита его амуниция, превосходно сидевшая на нем. Это был исключительной красоты, но рано состарившийся мужчина с коротко стриженными, местами тронутыми сединой каштановыми волосами. На поясе у него висела пара топоров с толстыми лезвиями. И по тому, как он двигался, сразу можно было сказать, что этот человек с легкостью владеет этим оружием. Однако взгляд его глаз не был суровым, скорее тусклым и отстраненным: отрешенный взгляд воина, на долю которого выпало немало страшных событий. И все же, когда мужчина сосредоточил свое внимание на Холте, глаза настороженно вспыхнули, и в них засветилась угроза.

Холт тут же преклонил колено. Раньше только Командор Денна вызывала в нем столь мгновенную и беспрекословную реакцию. Да, он был обязан кланяться тем, кто стоял выше по своему положению, и даже вставать на колени, повинуясь приказу. Но мало кто из них – будь то Всадник или титулованная особа – действительно заслуживал такого отношения.

– Ваше величество, – выдохнул Холт в пол.

В поле его зрения появились сапоги Озрика Агравейна.

– Дядя! – воскликнула Талия.

Ножки стула заскрежетали по камню, когда она поднялась, чтобы поприветствовать Озрика. Принцесса не сразу приблизилась к королю, и подросток представил, что она тоже склонила голову перед тем, как подойти и обнять своего родственника.

– Ты пришел.

– Конечно, – отозвался Озрик. – Рад видеть тебя, племянница. Когда до нас дошла весть о разгроме Крэга, я опасался худшего.

Услышав эти слова, Холт вздрогнул. Если весть о трагедии дошла до короля, значит, беженцы добрались до столицы.

– И был абсолютно прав, – проговорила Талия. – Это худшее случилось. Мы пока не до конца во всем разобрались, но Сайлас Сильверстрайк предал нас и вступил в союз со Скверной.

– Сильверстрайк? Когда прошлой ночью мои люди видели молнию, я счел, что это происки Скверны, ее магии.

– Это еще не все – за этим кроется гораздо большее, намного большее. Это насчет Леофрика. Он…

– Не здесь, – прервал ее Озрик. – И не перед твоим слугой, девочка. Этот мальчик немой, раз у тебя так развязался язык?

Лицо Холта вспыхнуло. Он чувствовал оценивающий взгляд короля на своем затылке. Именно порыв склониться перед ним выдал Холта. Всадники ни перед кем не преклоняли колен.

– Кроме того, он одет неподобающим образом, – продолжил Озрик.

– Что? Ох. Нет, дядя, ты ошибаешься. Холт – Всадник.

– Всадник? – повторил король, который явно не принял слова принцессы всерьез. – Посмотри на меня, мальчик.

Все еще стоя на коленях, Холт поднял голову. Ему следовало подняться, чтобы взглянуть герою войны в глаза, но что-то в Озрике удерживало его на месте. Какая-то особенная аура короля – можно сказать, его собственная магия напомнила Холту, кем он родился.

– В его глазах есть сила, – проговорил Озрик, как будто Холта не было в комнате. – Как тебя зовут, мальчик?

Король хотел знать, из какой семьи происходил Холт, был ли он союзником или врагом семьи Агравейн. Озрик впился в Холта пронизывающим взглядом, и подросток почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он даже дышал с трудом.

– Кук, ваше величество. Меня зовут Холт Кук.

– Кук…

Острый взор Озрика метнулся к Талии, и Холт задышал спокойнее. Он и раньше встречал тех, кто относил себя к знати, но никогда раньше не реагировал так. С другой стороны, Озрика не без причин прозвали величайшим воином Феорлена.

– Кук? – повторил Озрик. – Племянница, нам о многом нужно поговорить. Но не здесь. Казарма на дальних островах – не лучшее место для двух Всадников.

Наступила неловкая пауза. Холт посмотрел на Талию, потом снова на Озрика. С гримасой замешательства, смешанного с раздражением, король протянул Холту правую руку.

– Можешь встать, Холт Кук.

Внутри у подростка все заледенело. Он не решался даже выпрямиться по собственному желанию. Всадники не падали перед кем-то на колени, и унизительное предложение подняться им тоже не делали. Озрик наверняка ожидал, что он поднимется сам.

Теперь же король протянул ему руку. Должен ли он принять ее или лучше не стоит? Что из этого поможет сохранить лицо?

Чтобы выиграть время, Холт притворился, что рассматривает ладонь короля, ибо о ней ходила еще одна знаменитая легенда. На его кожу татуировкой был нанесен символ империи Скарлов: три переплетенных рога. Им отмечали самых выдающихся воинов. И Скарлы удостоили этим знаком отличия Озрика, иноземца. Железный браслет, на котором тоже были выбито сплетение узоров этой холодной земли, охватывал запястье короля.

Озрик, может, и не был Всадником, но выглядел не менее впечатляюще.

Холт решил, что примет и пожмет руку героя.

Что он и сделал. Возможно, даже слишком сильно.

Озрик хмыкнул, но ответил на этот жест своей медвежьей хваткой.

– Действительно Всадник. Советую тебе переодеться, Холт Кук, если, конечно, ты не предполагаешь бродить по улицам в нижнем белье. Мы подождем тебя снаружи.

Король взмахом рукой поманил Талию следовать за ним. И подросток остался один.

Не теряя времени, он поспешил к стопке чистых вещей. Его нога чудесным образом исцелилась, однако на месте укуса остался шрам. А кожа вокруг была испещрена теми же пурпурно-серебристыми прожилками, какие проявились на предплечье Селии Смит.

Холт быстро натянул одежду и доспехи. К счастью, для этого помощь оруженосца не требовалась. К тому же, вещи сидели на нем почти идеально. Должно быть, пока он лежал без сознания, с него сняли мерки и сшили такую же экипировку, как и для принцессы. Его дублет – темно-синий, как и основа ядра Эша, оказался довольно тяжелым. Это был дублет для сражений с прослойкой, которая смягчала удары и одновременно защищала тело от кольчужной сетки. Новые шерстяные штаны тоже сочетались по цвету с дублетом и заправлялись в высокие кожаные сапоги. Поверх Холт натянул кольчугу, обнаружив, что теперь почти не чувствует ее веса, а потом и нагрудник из темно-красной кожи. Нагрудник был украшен желтыми руническими буквами древнего языка Феорлена, известного с тех далеких времен, когда Скарлы правили этой землей.

Пристегнув меч и повесив на плечо окровавленную сумку, Холт остановился и взглянул на себя в зеркало, висевшее над комодом.

Подросток с трудом узнал себя в отражении, хотя густые, растрепанные черные волосы, унаследованные от отца, никуда не делись. Да, это был он, и все же в его карих глазах запечатлелись события последних недель, и выражение их изменилось. Когда-то они наивно и мечтательно смотрели на мир, теперь же взгляд Холта стал твердым, как стареющий дуб. Тонкий нос и гладкая кожа выдавали его истинный возраст, но щеки впали, и лицо стало выглядеть строже.

Задержавшись на мгновение, Холт попытался принять грозный вид, но старше выглядеть все равно не стал – даже наоборот. И все же ему исполнилось шестнадцать. Он получил право на официальное обучение. Готов был унаследовать роль своего отца, если вдруг Зеленая Гниль забрала его жизнь. Холт стал взрослым. Об этом следовало помнить. Впрочем, вряд ли король, Талия или любой другой Всадник, которого ему доведется встретить, позволят ему об этом забыть.

Город тысячи островов

Приведя себя в порядок, Холт спустился вниз и вышел из ворот на улицу. Эш тут же взревел, а когда скакнул навстречу другу, отряду стражников пришлось метнуться в сторону.

Дракон сбил Холта с ног и лизнул его в лицо. Подросток перекатывался с боку на бок, притворно пытаясь увернуться, пока ему не удалось ухватить Эша за коготь, чтобы удержать того на месте.

– Ты уже не такой мягкий, как раньше!

– Мягкий человек уже через многое прошел! – откликнулся Холт, задыхаясь и смеясь одновременно.

Они поиграли еще немного, пока Эш не успокоился, и связь их потеплела. Холт обнял дракона за шею, заметив неодобрительный взгляд Озрика. Оставив его без внимания, подросток проверил черную полоску от плаща Броуда, которой были завязаны глаза Эша. Она не слетела во время последнего сражения, но Холт на всякий случай затянул ее. Он радовался тому, что у них осталась эта лента в память о Броуде, пусть даже наступит время, когда Эш еще больше увеличится в размерах, и повязку придется заменить.

Пока что рост Эша замедлился. Пира была примерно вдвое меньше Клеша, а Эш – еще меньше и более поджарый, чем драконица. Холт был худощавым, как и его дракон. Подросток надеялся, что постепенно тело его изменится. Эш тоже должен будет подрасти, но Холт всегда тревожился о своем драконе. И это вряд ли когда-нибудь изменится.

Он провел рукой вверх и вниз по шее Эша.

– Вчера ты был великолепен. Прилетел именно туда, куда было нужно.

– Со спуском трудно ошибиться. Меня больше радует, что по пути я сжег много насекомых.

– В будущем придется сжечь еще больше.

– Они пожалеют, что встретились с нами на поле боя.

– Пока наша связь не ослабеет или твое ядро не иссякнет.

Холт проверил состояние ядра белого дракона. Теперь их связь была сильнее и надежнее, а окно в душу Эша стало шире. Лунные пылинки более отчетливо выделялись из вихря других типов магии. Само ядро приобрело более определенный рельеф. Холту показалось, что в его центре он увидел нечто белое, плотное и вращающееся.

Броуд рассказывал, что ядро, созревая и набирая силу, будет и внешне меняться тоже. Интенсивность связи от этого не зависела, но лучше понимать, что происходит с душой его дракона, Холт был обязан. Тем более, что это принесет пользу в будущем. Учитывая магический тип, к которому принадлежал Эш, подросток уже догадывался, во что превратится этот белый шар, формирующийся в самой сердцевине его души.

И когда Холт сосредоточился исключительно на этом шаре, он снова услышал, как зазвучала музыка. Жесткие ноты смягчились, ритм стал спокойнее, сильнее, но в мелодии все еще звучала печаль, подобно одинокому голосу, плывущему в бесконечной ночи. Эш был единственным в своем роде, к тому же слепым. И эти эмоции окрашивали его песню. Но в ней не было жалости к самому себе. Стойкость. Решительность. Печаль, но не жалость.

Холт снова провел рукой по шее дракона.

– Мы будем сражаться до конца.

Пока Озрик разговаривал с охраной и со своей племянницей, Холт решил осмотреться. Остров, на который они приземлились, был достаточно велик, чтобы разместить два укрепленных сторожевых поста, охранявших мосты и небольшой участок суши в придачу. Узкая полоска заросшей травой земли, изгибаясь к югу, вдавалась в озеро. Подросток решил, что они приземлились именно в том месте, так как к востоку от них находился более крупный остров. Его границы защищал высокий вал, за которым виднелись стены и крыши города.

Плотные облака не позволяли определить время суток, но это точно был день – ни одна лунная пылинка не проникала в орбиту ядра Эша. И все же серый свет, пробивавшийся сквозь низкую густую пелену, был таким тусклым, что вдоль стен многих островов Сидастры уже зажигались факелы. Огни вспыхнули и на мостах, и на осадных платформах. Отсюда, с земли, Холт не мог оценить масштаб этого места, но один остров и здание в его центре выделялись среди остальных.

И от их вида подросток восхищенно замер.

Это сооружение можно было бы принять за гору с ровными белыми стенами и красными вершинами. Даже на таком расстоянии размеры строения поражали воображение. На его возвышениях и вокруг этой горы были установлены многочисленные башни с баллистами и платформами для катапульт. Это место, без сомнений, было неприступно для атаки с воздуха.

Сколько же людей жило и трудилось в этом дворце? Холт тихо присвистнул при мысли о размерах кухни. Он представил себе бесконечное скопление дымящихся кастрюль, горящих очагов и рабочих столов. Топот сотен слуг в таком похожем на пещеру пространстве наверняка сопровождался оглушительным эхом.

Талия окликнула Холта, и вместе с королевской гвардией они направились через северные ворота к мосту. Эш остался на земле, но Пира поднялась в небо, низко кружа над их головами. Перед ними открылся еще один населенный остров. До дворца оставалось еще четыре моста.

Холт держался позади Талии, избегая подходить слишком близко к королю.

– Сообщения о том, что рой уничтожил Форт Орд, поступили пять дней назад. Чувствую, что штурма Сидастры не избежать.

– Насколько велик рой? – спросила Талия.

– Я надеялся, что, будучи Всадником, ты сама мне об этом расскажешь.

– Для меня это первое настоящее вторжение, дядя.

– Оно же может стать и последним. Осмотри оборонительные сооружения. Именно этим и следует заниматься Ордену, верно?

– Я не… – но тут она осеклась и с решительным видом повернулась к Холту. – Идем!

Пира спикировала вниз, и Талия прыгнула ей на спину прямо с моста. Несмотря на то, что многое уже повидал, Холт был впечатлен. Озрик двинулся дальше. Однако его гвардейцы смотрели на Холта так, словно ожидали, что он повторит подвиг принцессы. И тогда подросток тоже вскочил на Эша.

– Тебя что-то беспокоит.

– Ничего серьезного, – пробормотал Холт, хотя это было не так. – Когда мы были вдали от всех… только с Броудом и Талией… это помогло мне забыть, как на самом деле устроен мир. Летим прямо за Пирой!

Они оба сосредоточились на плеске воды под мостом, чтобы начать обмен чувствами. И Эш взмыл в воздух вслед за драконицей принцессы.

Острова разнообразных размеров и форм тянулись во все стороны. Большинство группировалось на западе, но четко выделялись три «кольца»: внешнее, внутреннее и центральное. В самом сердце центрального кольца и находился дворцовый остров.

Между главными «кольцами» располагались небольшие участки земли, использовавшиеся в качестве опор для моста, ворот или причалов. Некоторые острова между внешним и внутренним кольцами были полностью отданы под требушеты[3] – огромные осадные машины, чтобы швырять камни в армию, расположенную на любом берегу.

Оборонительные сооружения виднелись повсюду. Платформы и башни для баллист были во множестве расставлены по всему городу, а крыши приспособлены для чего угодно – от установки осадного снаряжения до стрельбы из лука. Но главное, что Сидастра была прекрасна. На островах центрального «кольца» были проложены широкие бульвары, а вдоль дорожек высажены деревья с аккуратно обрезанными кронами. Внизу проплывали имения с цветущими садами, хотя их роскошные краски и поблекли в сером свете, а еще фруктовые рощи, лабиринты живой изгороди и величественные статуи, изображавшие знатных жителей города и Всадников.

«Место, которое стоит спасти, – подумал Холт. – Даже если бы в нем не осталось людей».

Свидетельства Призыва можно было увидеть в бесчисленных струйках дыма и пара, поднимающихся над островами. Для того, чтобы привлечь рой, десятки тысяч людей отправились в столицу, временно увеличив ее население. Сидастра должна была стать их убежищем.

Холт посмотрел на запад. Там, за белыми стенами города, собирался рой. Насколько близко подобралась сюда Скверна? До столицы им было день лета, но упыри и другие наземные насекомые так быстро передвигаться не могут.

В темных небесам раздавалось далекое жужжание. Их преследователи явно зависли в этих неестественных облаках, где, скорее всего, скрывался их самый могущественный враг.

И если до конца остается уже недолго, Холт обязан найти своего отца сегодня. Прямо сейчас.

К югу от западного квартала располагался одинокий остров, соединенный с ним мостом, гораздо более длинным, чем остальные. Большой столб дыма тянулся к небу с самой дальней оконечности этого небольшого клочка суши – должно быть, там жгли костер. А еще этот остров оказался единственным, соединенным напрямую с берегом. Туда же выходили большие западные и восточные ворота города. Здесь все казалось темнее и мрачнее, и это место окутывала такая зловещая аура, что у Холта кровь стыла в жилах.

– Я чувствую Зеленую Гниль, – сказал Эш.

– Может, у нас получится помочь?

Но пока они решали, что делать, Талия и Пира отправились патрулировать город. Эш последовал за ними, и после пары кругов над Сидастрой они подлетели к большому, украшенному белой плиткой дворцу.

Они приземлились внутри его стен, где вскоре к ним присоединился Озрик со своей свитой.

– Итак?.. – спросил король.

Талия спрыгнула со спины Пиры.

– Для первой атаки солдат достаточно, но было бы неплохо разместить больше людей в западном квартале. Осаждающий рой обычно идет на приступ волнами. Штурм продолжается от нескольких дней до, иногда, недель. Но этот, похоже, чего-то выжидает. Вероятно собирает все свои силы. Боюсь, мы не сможем отразить нападение, если весь рой обрушится на нас сразу.

Озрик даже не изменился в лице. Он махнул рукой в сторону дворца.

– Дальнейшее обсуждение стратегии следует продолжить внутри.

В этот момент Холт снова обрел дар речи. Обсудить с королем стратегию сражения и интриги Харроуэя принцесса сможет сама. А он займется своими неотложными делами.

– Ваше величество, – начал Холт, – с вашего позволения я хотел бы найти своего отца. Он должен быть среди беженцев из Крэга. Если, конечно, сумел добраться сюда.

Внимание Озрика снова полностью переключилось на Холта. Пронзительный взгляд короля, казалось, пригвоздил подростка к месту.

– Я полагал, что Всадники отказываются от семейных уз. Защита этого города важнее, чем один человек.

Холт посмотрел на Талию, но принцесса только виновато потупилась.

– Ваше величество, вы абсолютно правы, и Всадники Ордена действительно приносят такие клятвы.

Для обсуждения подобных вещей стоило тщательно подбирать слова. Поэтому Холт старался говорить медленнее. Лучше уж так, чем если бы Озрик нашел его манеры слишком простыми.

– И все же у меня пока не было возможности принести клятву.

Король нахмурился.

Опасаясь, что Озрик раздумывает, арестовать ли его сразу или нет, Холт продолжил:

– Хотя Всадники не участвуют в войнах между королевствами и не помогают своей семье каким-либо другим способом, привязанность невозможно полностью скрыть – была принесена клятва или нет. Сегодня вы сами тепло приветствовали свою собственную племянницу.

– Это так, – признал король.

– Тогда вы, конечно, понимаете мое желание узнать о судьбе отца, даже если однажды я поклянусь разорвать с ним все связи. Если выяснится, что он… умер… мое положение будет определено, и я смогу незамедлительно вернуться сюда.

Выражение лица Озрика было непроницаемым.

– Дав клятву, ты бы находился под командованием одного из членов Ордена. В этом вопросе я полагаюсь на свою племянницу, хотя и так вижу, что ты, Холт Кук, сам себе хозяин. Я не вправе приказывать, но все же советую тебе прислушаться к ее авторитетному совету. Человека судят не по своеволию, а по тому, как хорошо он исполняет свой долг.

Талия нервно кусала губы. Холт бросил на нее умоляющий взгляд. Конечно, принцесса не попросит его остаться только чтобы успокоить своего дядю.

– Иди, Холт, – сказала она.

– Спасибо. – Подросток неловко склонил перед ней голову, как будто их дружба в одно мгновение испарилась.

– Очень хорошо, – заметил Озрик. – Хотя не стану тебя обнадеживать. Гражданские лица с дальнего запада по прибытии были помещены на карантин. Многие из них заразились Зеленой Гнилью, и лишь у нескольких человек симптомы не проявлялись так долго, чтобы им разрешили пересечь границу.

У Холта все внутри перевернулось. Если он опоздал…

– Мои люди могут тебя сопровождать, – добавил король.

– В этом нет необходимости. – Перед глазами у Холта встал одинокий и печальный остров.

– Как пожелаешь. – Озрик двинулся дальше, и стража последовала за ним.

Но Талия осталась рядом с Холтом.

– Мне жаль, – негромко проговорила она. Подросток только кивнул – ему было сейчас не до разговоров. – Я надеюсь, ты найдешь его. Надеюсь, он… Надеюсь, еще не слишком поздно.

Холт кивнул, но промолчал – голос не слушался его. Теперь, когда пришло время узнать о судьбе отца, тяжесть наихудшего исхода казалась невыносимой.

– И еще, – негромко сказала Талия, – постарайся не привлекать к себе слишком много внимания. – Она обернулась проверить, не подслушивает ли их кто, прежде чем продолжить: – Люди Харроуэя могут быть где угодно. Как только я поговорю с дядей, он начнет действовать. Нам понадобится ваша с Эшем помощь на случай, если решить все мирным путем не удастся.

– Конечно, – откашлявшись, выдавил Холт. – Мы справимся с этим вместе. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, – добавил он, вспомнив о доказательствах, что брат Талии Леофрик упоминал в своем письме.

– И ты тоже. – И принцесса побежала вслед за королем.

Пира, выпустив в его сторону дым, рыкнула: «Удачи, малыш», и последовала за Талией.

Эш приготовился снова взлететь.

– Нет, Эш, – остановил его Холт. – Оставайся здесь с Пирой. Поешь немного. Я же могу чувствовать твой голод, помнишь?

Эш заурчал и замахал хвостом.

– Я всегда голоден! Но твой отец гораздо важнее.

– Спасибо, – тихо сказал Холт.

Он нуждался в том, чтобы Эш пошел с ним – больше, чем хотел признаться. Или Эш все-таки догадался? Иногда, даже без обмена чувств, им не нужны были слова.

Холт забрался на спину дракона, готовый к последнему этапу своего путешествия.

Последний из Агравейнов

Отвернувшись от Холта, Талия мгновенно ощутила вину и тревогу одновременно. Ей все же стоило пойти с ним. Их осталось всего двое Всадников, чтобы защитить Сидастру – ее дом. Никакая надежность стен не гарантирует им безопасность. Вдруг с Холтом что-то случится, а ее не будет рядом…

Нет, сил думать еще и об этом у нее не было. Талию мучили свои кошмары.

На какой-то момент она ушла в себя, чтобы согреться в пламени привязанности Пиры. Принцесса черпала от своего дракона больше утешения, чем решилась бы показать.

– Детеныш должен сам научиться расправлять крылья, – заявила драконица. – А тебе пора выкурить эту крысу.

Вспышка гнева пробежала по их узам, но Талия подавила ее. В последний раз она поддалась этому огню, когда они с Пирой и Броудом вернулись в Крэг. Тогда, увидев Эша, принцесса потянулась за клинком, потому что так захотел ее дракон, а ее собственная голова словно отключилась.

Принцесса любила Пиру, а Пира любила ее, но драконы это драконы. Из-за влияния Байтера Мирк был всегда холоден, а Командор Денна благодаря мощи Изеры обладала такой силой воли, что часто пренебрегала чужими советами. Каждому Всаднику приходилось иметь дело с характером своего дракона. Они получали свою силу только через связь. Сущность дракона проникала в человека, а не наоборот.

Но с Эшем, белым драконом, все обстояло иначе, и это вызывало любопытство. Ничто не говорило о том, что Эш подавляет личность Холта. Хотя они синхронизировались чаще, чем действовали порознь. И причина явно заключалась не в том, что Эш был драконом лунным. Этот вид не мог настолько отличаться от остальных. Что-то иное делало эту пару особенной.

Только тогда принцесса заметила, что Пира тоже смотрит им вслед.

– Приятно знать, девочка, что тебе не все равно.

Пира фыркнула.

– Я просто радуюсь, что детеныш ушел. Он постоянно кричит, что голоден, и ходит за мной, как утенок.

– А я-то думала, тебе нравится, когда другие тобой восхищаются.

– Если бы только он иногда прекращал болтать…

Следующие слова Талия передала через их связь.

– Тебе нравится, как он восхищается тобой. И ты беспокоишься о нем. От меня это скрыть не получится.

Пира затрепыхала крыльями, точно пыталась отряхнуться. Талия улыбнулась и, подойдя ближе, протянула руку. Драконица подчинилась и опустила голову, позволив принцессе прижаться лбом к своему пурпурному гребню.

– Прямо за кухнями – просторный двор, там много места для драконов и даже есть гнезда. Я сообщу туда, какую говядину ты предпочитаешь. – Талия провела рукой по морде Пиры, и связь их засветилась.

Пока они прощались, Озрик и его охрана успели дойти до дверей дворца.

– Тогда лети. Мне нужно позаботиться о крысе.

– Я буду неподалеку, – обнадежила принцессу Пира, прежде чем подняться в воздух.

Бесценное письмо от Леофрика Талия еще раньше спрятала в передний карман своего дублета. Шероховатый листок покоился на ее груди. Принцесса машинально прижала к этому месту ладонь, чтобы проверить, не выронила ли она его. Письмо было там – чернила, которыми оно было написано, перенесли все испытания, которых не пережил ее брат. И Талия решилась. Подзарядившись силой ядра Пиры, которая еще не успела улететь далеко, принцесса припустила бегом, за несколько секунд догнала дядю и преградила ему путь.

– Мы должны поговорить наедине.

– Обязательно. Идем.

– Нет. Только не во дворце. И только ты и я.

– Если ты настаиваешь. – И король опустил охрану.

– Передайте на кухню, что мой дракон предпочитает говядину средней остроты! – прокричала им вслед принцесса.

Озрик уже зашагал в сторону сада, и Талия поспешила за ним. Из-за нависшей над ними угрозы невероятная красота этого места показалась ей неживой. Талия остановилась у фонтана – за шумом воды их никто не услышит.

– Для Всадника ты слишком много волнуешься, – заметил Озрик и поскреб темную щетину на подбородке.

Торчащие волоски плавно переходили в коротко стриженные жесткие волосы, и казалось, что лицо короля было погружено в тень.

– Я не о себе беспокоюсь.

– Этот город достаточно хорошо защищен.

– Достаточно хорошо? Ожидается ли подкрепление? Ты послал весточку в Бренин?

– Возможно, это сделал Леофрик, – предположил Озрик. – Некоторое время назад. Если гонцы и добрались до места, ответа мы не получили.

Эта новость еще больше встревожила принцессу. Ее мать была сестрой короля Бренина, который приходился Талии и Леофрику дядей. Разумеется, он не бросил бы собственную семью на произвол судьбы уже хотя бы потому, что ни одно королевство не должно было пасть. Этого нельзя было допустить. Рисалия, конечно, не стала бы посылать помощь без крайней необходимости. Однако король Бренина никогда бы не отказал племяннику, если бы тот молил его о помощи.

– Жаль, что не так много членов вашего Ордена пережили это нападение, – буркнул Озрик.

Внезапная смена темы показалась Талии странной. Ее дядя всегда отличался прямотой, не терпел пустых разговоров, говорил четко и по существу. Что это? Гордость? Он уже кичится тем, что в одиночку отразит нападение врага и докажет, что Феорлен – это нечто большее, чем крохотное королевство на краю света? Ее отец думал точно так же и поплатился за это своей жизнью.

А теперь уже слишком поздно обращаться за помощью в Бренин или к другим резиденциям Ордена. Теперь они предоставлены сами себе.

– Выжил только Холт, – сказала Талия. – Если бы в тот момент я не оказалась так далеко от Крэга…

– Тебя там не было? – вскинулся Озрик.

– Нет… Я отправилась повидаться с мамой. Разве она тебе не сказала?

– Я ничего не слышал от Фелиции с тех пор, как она уехала в северное поместье. Еще и забрала с собой всю охрану дворца. А сейчас каждый солдат на счету. Но что уж теперь… Так что же именно случилось в Крэге? – внезапно поинтересовался король. – Когда до Сидастры добрались беженцы оттуда, они были так измучены, и каждый запомнил что-то свое.

Талия пересказала то, что поведал им с Броудом Холт. Чем все закончилось было и так ясно.

– Звучит логично, – заметил король. – Окажись я на их месте, сделал бы то же самое. Поразительно, что до этого случая Скверна никогда не атаковала резиденции Ордена до начала очередного вторжения.

– Раньше нашего врага не направлял Всадник-предатель.

– Сайлас был здесь месяца два назад. Такой же обаятельный и высокомерный, как любой зазнавшийся Повелитель из вашего Ордена.

Высказывание Озрика застало Талию врасплох. Она-то всегда считала, что ее дядя был большим поклонником Всадников. Во время своих походов он даже сражался вместе с ними против Скверны. С другой стороны, все эти истории она слышала в детстве. А с той поры они с Озриком не так часто и встречались. Неужели Талия выдумала себе образ дяди, который никогда не страшился опасных приключений? Или это Харроуэй заманил его в свои сети? Может, поэтому ее мать тоже не доверяла ему?

– Меня больше интересует, – продолжил Озрик, его сверлящий взгляд остановился на ней, – почему это произошло и как? У тебя имеются какие-то теории?

Теория у нее была – рассуждения Рейка о могущественном кукловоде. А еще Плащи Вирма упомянули какого-то Властителя. И даже Клеш тоже был частью этой теории. Но стоило ли обременять всем этим Озрика? Ее дядя был жестким и хитрым, но он имел дело с людьми и сталью, а не с драконами и магией.

– Кое-какие мысли у меня есть, – начала Талия, – но подобными вопросами должен заниматься Орден. И я хотела поговорить с тобой не об этом. Существует другая угроза, которая нависла над всеми нами.

Озрик кивнул, и принцесса перешла сразу к делу.

– Речь о Харроуэе. Его нужно немедленно призвать ко двору и допросить.

– И снова старые распри! Это твоя мать за этим стоит? Ее вечное недовольство его действиями может подождать.

– Недовольство? Дядя, он приказал западным гарнизонам не отправляться на помощь Сидастре.

Глаза короля, казалось, на мгновение уставились в пустоту. Зрачки странно дернулись, он отвел взгляд, но потом снова впился глазами в племянницу.

– Что-что он сделал?

– Когда мы покинули Крэг и отправились сюда, многое узнали. Рыцарь-капитан форта Кеннет доложил нам, какие конкретно приказы были получены от Харроуэя.

– Ты совершенно в этом уверена?

– Зачем рыцарю-капитану лгать о таких вещах?

– Не знаю. Для чего Харроуэю понадобилось перед нападением ослабить оборону города?.. Что он от этого выиграет? Вообще ничего. К тому же, он достойно проявил себя как Министр военных дел – намного лучше, чем этот тряпка Буркен, которому твой брат по просьбе твоей матери сначала отдал должность.

Получается, между Озриком и ее матерью случился еще один конфликт. Все было не так радужно, как надеялась принцесса.

– Есть кое-что еще…

– …Из-за идеологических разногласий предпочесть его Харроуэю, у которого есть реальный военный опыт, было глупо. Твой отец бы так не поступил.

Следующие слова застряли у Талии в горле. Уязвленная услышанным, она не сразу нашлась, что ответить.

– Отец хотел бы, чтобы вы поддерживали друг друга.

– Годрик много чего хотел. Хотел, чтобы ты вышла замуж за этого проныру с детским личиком – принца Рисалии. Хотел, чтобы я покорно стоял рядом с ним вместо того, чтобы искать свое место в мире. А еще он хотел завоевать Толлпас. И ни одна его заветная мечта не сбылась.

Эти слова задели еще сильнее. Озрик вонзил ледяной кинжал в ее сердце. Зачем вспоминать старые обиды? Теперь Талия еле сдерживала слезы ярости и вины, пока голос в ее голове твердил, что ей следовало выйти замуж за того мальчишку. Тогда отец не отправился бы на ту войну, и Леофрик остался бы жив. И того ужаса, с которым они столкнулись сейчас, никогда бы не случилось.

У принцессы дрожали руки. Она сжала кулаки, и языки пламени заплясали на костяшках ее пальцев.

– Неужели ты даже не выслушаешь меня?

– У меня нет времени на мелочную возню, – отрезал Озрик. Вдруг плечи его обмякли, а губы растянулись в жалостливой улыбке. – Прости. Я надеялся уберечь тебя от этой правды, но Леофрик был болен. В последние дни своей жизни он вел себя как помешанный: кричал на советников, всех подозревал, отсиживался в своей комнате. Уже никто не верил в то, что он спасет страну от этой угрозы.

Талии это показалось странным.

– У него хватило здравомыслия разослать Призыв.

– Королевская печать может и стояла на этих приказах, но, уверяю тебя, он их не издавал, – сказал король. – Последнее, что он сделал – заплатил безумный выкуп за то, чтобы вернуть пленных из Рисалии. А ведь я выиграл ту войну, и мы бы и так всех забрали. И все из-за привязанности к своему старому наставнику. Это точно. – Озрик тяжело вздохнул. – Когда солдаты вернулись, встреча с ними вызвала у твоего брата волну новых, маниакальных предположений. Мне очень жаль, Талия. Какая бы болезнь ни мучила его, она поразила и его разум тоже. Когда Леофрик скончался, я был рад, что он наконец-то обрел покой.

Талия сражалась с горем, не позволяя отчаянию накрыть ее с головой. Было ли это правдой? Гонялась ли она за призраками? Нет, нет! Они обнаружили слишком много доказательств, которые указывали на заговор во дворце. Броуд был с этим согласен, а Нибо ни разу не обмолвился, что Леофрик был чем-то болен.

Принцесса погасила пламя вокруг костяшек и потянулась к карману, чтобы предъявить Озрику то письмо. И в это мгновение она посмотрела своему дяде прямо в глаза. Холод и непреклонность – все, что она увидела в них. Именно тогда Талия поняла: письмо ничего не изменит. Озрик был убежден, что ее брат сошел с ума. И только неопровержимые доказательства могли бы его переубедить. Но теперь принцесса сомневалась и в этом. Что-то было явно не так: либо с Озриком, либо с отношениями между ним и ее матерью. Что, если дядя расскажет Харроуэю о содержании письма? Что, если ей помешают добраться до улик?

Талия отбросила рукой волосы со лба, чтобы оправдать внезапное движение.

– Ты слушаешь? – спросил Озрик.

– Да, дядя.

– Нам нужно составить план сражения, – проворчал король. – Для обсуждения неотложных вопросов уже созвали совет. Я настоятельно призываю тебя не создавать новых разногласий. Займешься этим позже. Если выживем.

И Озрик ушел.

Талии оставалось только одно. Если требуются веские улики – а, в конечном итоге, к этому и придет, – тогда она отправится на поиски тех доказательств, что оставил для нее Леофрик. Если ничего найти не удастся, она будет вынуждена признать, что Харроуэй не виновен, а ее брат действительно сошел с ума. И она будет жить дальше, справляясь с этой болью.

Но если Талия отыщет свидетельства, тогда она собственным пламенем сожжет этого предателя. И ни у кого не достанет сил, даже у дяди, ей помешать. К черту клятвы.

Преисполненная решимости, Талия помчалась во дворец. Она точно знала, куда идти.

Хаос

Они быстро пролетели через весь город и когда добрались до одинокого острова, Эш приземлился на вершине полуразрушенных стен. Холт не увидел здесь ни отряда солдат, ни укреплений, ни баллист – это место никто не охранял.

Когда подросток уже собирался спешиться, снизу, со стороны ворот раздался взволнованный голос.

– Почтенный Всадник! – Страж помахал ему рукой. – Прошу прощения, но вам не следует туда заходить.

Эш слетел на землю, и Холт спрыгнул навстречу охраннику. Он тяжело приземлился на каменный мост – его сильные ноги уже без труда выдержали удар – и гибким движением выпрямился.

– Внутри есть то, что я ищу, – проговорил подросток, старательно подражая речи знатных людей.

Те несколько караульных, что охраняли остров, переглянулись.

– Мы не смеем подвергать сомнению волю Всадника, – обратился к Холту самых смелый из стражников. – Но входить в карантинную зону неразумно.

Холт махнул рукой.

– Зеленая Гниль меня не беспокоит.

Караульный сглотнул.

– Почтенный Всадник, здесь риск заразиться гораздо выше. Для того, чтобы пройти в город, требовалось выждать три дня и показать, что симптомов нет. Но таких почти не оказалось.

То же самое сказал Озрик. У Холта сдавило горло. Если его отец на острове, значит, заражен тоже. Эта болезнь стремительно распространяется, и решение запереть беженцев на карантинном острове только привело к катастрофе.

– Я заметил, что это место никто не планирует защищать, – сказал Холт. – И когда начнется сражение, этих людей убьют первыми?

– Они уже мертвы, почтенный Всадник, – безразличным тоном ответил солдат.

– Я все равно пойду. Я могу помочь.

Стражники, бросив на Холта последний просительный взгляд, все же расступились. Решетка поднялась, и подросток вошел внутрь. Эш последовал за ним, и ворота с лязгом захлопнулись.

Картина невероятных страданий предстала перед Холтом. Этот небольшой островок с трудом вместил всех этих людей. Одни сидели прямо на земле, другие застыли в темных дверных проемах – лица пустые, глаза смотрят куда-то в себя. Безжизненные тела свисали из окон. Дренажные канавы на мощеных улицах были заполнены желчью, рвотой и желтой мочой. От невыносимой вони желудок Холта трижды перевернулся. Где-то плакали дети, взрослые мужчины рыдали и вздымали к небу окровавленные, грязные руки. В дальнем углу острова столб дыма уносил с собой воспоминания о погибших.

– Я слышу, как медленно бьются их сердца, но в них так мало жизни, – заскулил Эш.

Холт, не раздумывая, шагнул вперед, а его собственное сердце, несмотря на тело Восходящего, бешено колотилось. По драконьей связи они с Эшем пытались утешить друг друга. Даже в этом дьявольском месте их связь давала им ощущение передышки, как холодный чай в жаркий день.

Пока никого не узнавая, Холт шел по улицам дальше. Прямо перед ним на камни рухнула женщина. Подошли мужчины и унесли ее тело.

Теперь окружающие таращились на Холта: он держал спину слишком прямо, на его коже не было пятен, а свет в глазах не погас. Он был здоров. Люди показывали на Эша, будили спящих, чтобы те посмотрели на дракона и на Всадника.

Трясущийся старик опустился на колени у его ног.

– Сэр, вы пришли, чтобы положить конец нашим страданиям?

Оторопев, Холт заставил себя не останавливаться. И он только потом понял, о чем просил этот человек. А вокруг уже собирались другие. Их голоса слились в один вопль отчаяния.

– Я постараюсь… постараюсь помочь. – Голос Холта дрожал, запинаясь на каждом слове. – Отец?

Где же он?

– Отец!

Эш взмахнул крыльями и негромко зарычал, чтобы толпа расступилась.

– Мы можем попробовать вылечить их.

У Холта пересохло во рту. Здесь было так много людей. Они с Эшем не могут помочь всем, так ведь?

– Малыш, мне нужно его найти, – проговорил подросток. – Отец, – снова позвал он. – Отец!

Холт проталкивался сквозь толпу. Силой своего обновленного тела он легко прокладывал себе дорогу через скопление ослабевших беженцев, но это было все равно, что переходить вброд реку, а трава тянет тебя на дно.

Но план был совсем другим! Сидастра считалась надежным убежищем, безопасным укрытием на случай вторжения: все подданные королевства должны были спрятаться за городскими стенами, притянуть сюда рой, который будет разгромлен. Обращен в пыль. Слова песни, которые Холт знал с детства, снова зазвучали в его голове.

Услышав зов, собирайся в путь,

Прихвати только то, что не сможешь вернуть,

Мужа, жену, дитя и родню,

Собирайся сейчас, твоя жизнь на кону.

– Отец! – продолжал звать Холт.

Он крикнул еще раз. И еще. И еще, пока один человек не показался ему знакомым. Он стоял в дверях заведения, что когда-то было таверной.

– Мистер Уивер! – задохнулся от радости Холт и почти бегом бросился к нему: наконец кто-то из Крэга.

Мистер Уивер выглядел ужасно. Он еле держался на ногах, на его горле образовалась бледно-зеленая корка. Ткач прищурился, потер глаз и прохрипел:

– Холт Кук?

– Да! Да, это я…

– Мы думали, ты мертв.

– Мой отец, – перебил его Холт. – Пожалуйста, скажите мне…

– А-а, он внутри, но…

– Эш, подожди здесь.

Протиснувшись мимо мистера Уивера, подросток распахнул дверь. В бывшей таверне он обнаружил еще больше знакомых лиц. Там был мистер Монгер, Поттеры[4], старый мистер Кобблер[5], вся семья Карпентеров[6], Танеры[7], даже Ойстеры[8] и множество других жителей Крэга. Похоже, из тех, кто не остался в форте Кеннет, почти все добрались до столицы.

И все были заражены. Зеленые вены вздулись на шеях и на лицах, люди царапали кожу, уже затвердевшую в подобие панциря, как у жуков. Воздух был плотным, таким же тяжелым, как в Умирающем Лесу. Потухшие глаза обратились к Холту.

– Кто это?

– Нам прислали еду?

– Это Холт Кук.

Раздались шокированные вздохи, но их заглушили ужасные приступы кашля, доносившиеся из каждого угла.

– Где мой отец?! – прокричал подросток, надеясь, что его услышат.

Некоторым удалось поднять руку и указать на дверь за стойкой бара. Конечно, простонал про себя Холт, конечно! Где еще мог быть его отец… Перемахнув через стойку, он ворвался на кухню.

Лица, знакомые ему и чужие, одновременно повернулись в его сторону. Повара, двое горничных, их семьи. С мокрыми от пота лицами, они поддерживали друг за друга. Кто-то рухнул лицом вниз на рабочий стол. А на стуле у камина подросток увидел обмякшее тело Ионы Кука. Его грудь еле вздымалась.

– Нет! – задохнулся Холт. Сбывался его самый кошмарный страх.

– Холт? – с трудом прошептал Иона.

Он попытался подняться, покачнулся, и, прижав руку к груди, начал оседать вниз.

Очнувшись, подросток одним прыжком подскочил к отцу, успевая его подхватить, и осторожно опустился вместе с ним на пол. Иона уронил голову на колени сына, пытаясь сфокусировать блуждающий взгляд на его лице.

– Отец… – поперхнулся Холт.

Иона страшно похудел, почти иссох, а его густые волосы почти все выпали.

Обезумев от горя, подросток дернул ворот мешковатой, грязной рубашки отца – посмотреть, как глубоко заражение распространилось по телу. Хотя он уже знал, насколько все плохо. Он знал. И обширные очаги гниющей кожи не оставляли надежды.

Глаза Холта наполнились слезами. Он хотел так много сказать отцу – о том, как ему жаль. Из-за того, что оставил отца, причинил ему столько боли, заставил так страдать. И все же те самые слова – если могли бы найтись такие, чтобы все это выразить – ускользали от Холта. Да и вообще словами ничего не поправить.

– Я принес твою книгу, – хрипло сказал он.

И вытащил из сумки бесценную реликвию их семьи. Книга уже не выглядела так роскошно, как раньше: углы погнулись, кожаный переплет покрылся царапинами, и где-то на страницах наверняка обнаружатся пятна его крови.

– Я взял ее с собой.

Губы Ионы дернулись вверх в попытке улыбнуться.

Те, кто находился вместе с ними в комнате, за все это время ни разу не пошевелились и не произнесли ни слова. Неужели от болезни их разум уже помутился?

– Я могу помочь, – опомнился Холт, вспыхнув от ненависти к самому себе за то, что не сделал этого сразу.

Выронив книгу, подросток нашел ядро Эша, вытянул свет и собрал его на ладони.

Это должно было сработать. Это. Должно. Было… Сработать.

Холт прижал руку к груди отца и выплеснул магию мягко, щедро – точно так же, как получилось со старым дубом в лесу. Он вложил ее силу в своего отца.

Иона ахнул, когда магия наполнила его тело. От лунного света взор его вспыхнул, и на какое-то удивительное мгновение Холту показалось, что он справился. Но свет померк. И последние признаки жизни уходили из глаз его отца.

– Магия? – Иона дышал тяжело, с присвистом, а его взгляд не отрывался от лица сына.

– Я… Теперь я Всадник. Я спас дракона. – Этими словами Холт пытался рассказать отцу сразу обо всем.

– Правда? – Тихий голос Ионы все больше слабел. – Горжусь тобой, – выговорил он. – Такое доброе сердце… Горжусь тобой.

Холт поднял отца и крепче прижал к себе.

– Отец, прости меня. Прости. Я…

Его слова превратились в бессвязное бормотание, когда мальчик всхлипнул и уткнулся лицом в костлявое плечо Ионы, точно так же, как еще недавно горевал о Броуде в том лесу. Сначала Броуд… Теперь он теряет отца.

– Прости, что оставил тебя, – выдавил он наконец.

Иона хрипло выдохнул, принимая извинения.

– Но сейчас я здесь, – поднял голову Холт. – Тебе просто нужно отдохнуть, а я помо…

Едва заметное движение подбородком – Холт скорее угадал его, а не увидел.

– Слишком поздно… держался… должен был увидеть… тебя…

Холт яростно замотал головой. Ему было только шестнадцать. Почему все заканчивается именно так! Крэг не должен был пасть, и вместе с ним их прежняя жизнь. Почему его магия сейчас не сработала? Мальчик будто снова стоял перед тем старым дубом в лесу, но сейчас ему было в тысячу раз больнее.

– Я недостаточно силен, – проговорил Холт. – Подожди. Держись, и я…

– Помоги остальным, – прошептал Иона.

Он бормотал что-то еще, но разобрать было ничего нельзя. Мальчик приложил ухо к губам отца, стараясь хоть что-то расслышать.

– Я люблю те… – Последнее слово отца превратилось в один долгий, последний вздох.

И мир вокруг застыл. Холт крепко прижимал Иону к себе, отказываясь отпускать. Снова и снова он повторял «нет, нет», словно это могло что-то изменить.

Его душа переполнилась горем.

Снаружи, точно раненное животное, взвыл Эш. Холт тоже хотел зарыдать вместе с ним, но он только крепко стискивал и баюкал в объятиях тело отца, укачивая его как ребенка.

Лучше бы он горел заживо. Даже холодная сталь, разрывающая плоть, не причиняла такие страдания. Только такая боль невыразимая, истинная, глубокая оставляет невидимые шрамы, которые никогда не заживут. Боль, в сравнении с которой даже смерть кажется избавлением.

Как долго он просидел там? В какой-то момент Холт заметил, что его окружили люди. Они что-то шептали и пытались забрать у него отца.

– Нет, – твердо сказал он, и на его ладони вспыхнул свет.

Они заберут отца и сожгут. Бросят тело в тот костер, от которого в небо поднимается гигантский столб дыма.

– Назад, – предупредил подросток, и его оставили в покое.

Холт снова обмяк, не зная, что делать сейчас.

– Холт. – Голос Эша был живительным бальзамом, льющимся на его раны. – Холт, ты сделал все, что мог.

– Я опоздал.

– Мы опоздали.

– Я… Я был недостаточно силен.

– Мы были недостаточно сильны. Это не твоя вина.

– Я оставил его.

– Чтобы спасти меня… – сказал Эш. Дракон разделил с ним тяжкое бремя вины, что сейчас разрывала сердце Холта. – Мы должны сделать так, чтобы его уход не оказался напрасным.

– Как?

– Мы должны вылечить всех, кого сможем.

И отец просил его о том же. «Помоги остальным», – сказал он.

– Что, если я не смогу никого спасти? – вслух спросил Холт.

Его голос прозвучал неожиданно громко. Испуганные люди еще больше съежились и забились в свои углы.

Эш, должно быть, услышал Холта даже через две стены, потому что продолжил настаивать:

– Мы спасем всех, кого можем.

Холт поднял трясущиеся руки.

– Даже если так, как мы выберем: кому жить, а кому умереть?

Его сердце снова заколотилось. Если бы Броуд дал ему другое яйцо, и Эш никогда бы не вылупился? И все, что произошло потом, было лишь цепью случайностей. Это открытие ошеломило Холта.

Хаос. Все это хаос.

Возможно, жесткий порядок вещей все же был правильным путем, мрачно подумал подросток. Никаких сомнений. Никаких собственных мыслей. Делай то, что до тебя делали другие, делай то, чего от тебя ждут. Задавать вопросы – значит, открывать двери, что ведут к другим дверям. Сами вопросы были хаосом.

Холт стал причиной хаоса и был наказан за это.

– Вставай, Холт, – настаивал Эш. – Ты мой, а я твой. Вставай и продолжай сражаться, а я буду сражаться вместе с тобой.

Ощутив прилив мужества, который передался ему по их связи. Холт стиснул зубы. Кивнул самому себе и поднялся. Он обвел взглядом кухню этой захудалой таверны, забитую людьми, с трудом узнавая изуродованные болезнью, искаженные страхом лица, обращенные к нему.

– Теперь у меня есть магия. Она может помочь, если Зеленая Гниль еще не слишком распространилась. Идите за мной.

Холт поднял тело своего отца, выпрямился, глубоко вздохнул и сделал первый шаг. Затем еще один.

Когда он проходил мимо своих бывших соседей из Крэга, они бросились к нему. Но подросток велел им набраться терпения и следовать за ним наружу.

Выйдя на улицу, Холт увидел, что она почти пуста. Лишь немногие отважились остаться у таверны, да стайка детей не спускала глаз от Эша, держась на безопасном расстоянии. Дети были так больны, что были не в силах стоять и сидели прямо на мостовой. Одна смелая девочка двинулась к Эшу и протянула к дракону руку, но мать, хромая, подошла к ним и увела ее назад.

– Они не позволят мне помочь.

– Они боятся, – сказал Холт.

Эта девочка выглядела почти здоровой, лишь в одном глазу у нее появился зеленый оттенок. Все еще держа отца на руках, подросток громко сказал:

– Все в порядке. Эш здесь, чтобы помочь.

Мать девочки выглядела напуганной, но, осмотрев чистую одежду и доспехи Холта и снова взглянув на Эша, отпустила дочь.

– Подними руку, – попросил ее Холт.

Малышка послушалась, и Эш нежно прижался мордой к ее ладони, как когда-то сделал с Селией Смит.

Вспышка света. Крик матери… и девочка была вылечена. Ее зараженный глаз стал фиолетовым с серебристыми крапинками.

Зрители начали возбужденно перешептываться.

– Вот видишь, – сказал Эш, – у нас получается.

Холт кивнул. Он тоже хотел помочь, но не мог расстаться с отцом.

– Дай его мне, сынок, – сказал кто-то. Холт обернулся.

Это был мистер Монгер. Он и еще несколько жителей Крэга с сочувствием смотрели на него.

– Мы позаботимся о нем.

Холт шмыгнул носом.

– Не уносите его. Оставайтесь с ним здесь, чтобы потом я мог забрать его с собой.

– Хорошо, – кивнул мистер Монгер. – Так и сделаем.

Эш подошел ближе и уткнулся носом в бок Холта. Тот в последний раз взглянул на лицо отца, судорожно вздохнул и, передав тело мистеру Монгеру, сразу же отвернулся, чтобы сосредоточиться на том, что ему предстояло сделать.

В одной руке он собрал лунную магию, другой погладил Эша.

– Ну что, малыш, за работу?

Призраки прошлого

Талия мчалась по дворцу, точно зная, куда направляется. Сановники, рыцари, стражники и придворные льстецы: все без исключения кланялись ей или приветствовали, каждый на свой манер. Никто не понимал, какие почести должны быть оказаны принцессе, ставшей Всадницей. Добежав до королевских апартаментов, девушка остановилась проверить, что рядом никого нет.

Доказательства, которые оставил ей Леофрик, были ключом ко всему. Они могли убедить Озрика и придворных. Если повезет, внутренняя угроза будет вовремя устранена.

Прочитав последние слова письма, Талия сразу поняла, на что намекал ее брат.

«Если со мной что-то случится, ты найдешь все необходимое там, куда не может добраться даже Скверна».

Леофрик тщательно подбирал слова. Если бы его опасения оправдались, и письмо попало в руки врагов, посторонний человек никогда бы не разгадал истинный смысл этой фразы. Только Талия знала, о каком месте идет речь. И принцесса цеплялась за эту мысль. Леофрик не дал бы ей эту подсказку, если бы из-за тяжелой болезни дошел до безумия. Ее брат знал, о чем пишет. Он был напуган.

Он боялся и нуждался в ней.

«А меня не было рядом».

Глаза защипало, но Талия не дала пролиться слезам.

«Нет. Не стану плакать, пока не выясню все до конца».

Талия подошла к двери в свою старую спальню. Точнее в самую первую – за два года до вступления в Орден ее новой спальней стала гораздо большая комната дальше по коридору. Принцесса повернула ручку, толкнула, и дверь бесшумно открылась.

Картины детских лет замелькали перед ее глазами, хотя все здесь выглядело иначе. После того, как Талия отправилась в Фалькаер, мать превратила ее бывшую комнату в детскую. Ходили разговоры о том, что королевская чета ждет прибавление. Но это было давно. Пустая кроватка стала грустным напоминанием о той жизни. В последний раз в эту комнату заходили год назад. И здесь все еще ощущалось присутствие покойного короля Годрика, отца Талии.

Талия тоже не стала бы тревожить покой этого места, если бы не острая необходимость. Ее конечным пунктом назначения была не эта комната, а чердачное помещение в башне над ней. В прежние времена девочке приходилось орудовать длинным шестом, чтобы открыть люк на чердак и спустить лестницу. Теперь же она могла легко подпрыгнуть и дернуть ее вниз. Принцесса так и сделала, с глухим стуком приземлившись обратно на пол. Вслед за ней с грохотом обрушилась лестница.

Талия вскарабкалась по ступенькам. Пыльный чердак оставался нетронутым еще дольше, чем детская.

Время здесь остановилось. Дощатый пол, темные стропила и ветер дует из всех щелей. В узкое окно направлен телескоп. Вокруг разбросаны забытые игрушки: солдатики Леофрика и ее деревянный дракон лежали на воображаемом поле битвы. Талия подняла дракона и сдула с него пыль.

Он был ярко-красным с желтыми крыльями. Маленькая Талия придумала для него имя Скорчер[9]. Уже тогда она выбрала огонь. Уже тогда хотела бороться со Скверной.

И все же, как и все дети, она боялась. И никогда не забудет, как горько она рыдала, когда над городом пролетали визжащие монстры, а из озера поднимались мертвецы. Как-то раз, играя здесь с братом, она призналась ему в своих страхах. Леофрик утешил ее. Эта комната находится так высоко, сказал он тогда, что даже Скверна не может до нее добраться. Здесь, наверху, они были в безопасности.

Со Скорчером в руках Талия снова осмотрела комнату в поисках какого-либо знака. Но ее взгляд не выхватил ничего необычного. И никакого свертка тоже. С другой стороны вряд ли Леофрик оставил бы такие важные сведения на виду. На пыльном полу следов тоже не было, но он мог побывать здесь довольно давно – если вообще приходил.

Может, что-то спрятано под половицами? Талия обошла все пространство, надеясь услышать скрип или почувствовать прогнувшуюся под ее весом доску. Тоже ничего. Машинально постукивая игрушечным драконом по голове, она сосредоточенно размышляла.

Охваченная сомнениями, Талия вытащила письмо и в тысячный раз перечитала его. Ключевая информация была изложена в начале:

До меня дошли свидетельства заговора, настолько ужасного, что в него трудно поверить. И все же для членов нашей семьи это очевидный факт. Гниение поразило самое сердце нашего королевства. Учитывая, как глубоко оно проникло, я не смею ничего предпринимать без тебя. Какими бы сильными ни были наши противники, придет время, и они не смогут выстоять против Всадника.

Я никому больше не говорил об этом. Я уверен, что даже мои разговоры с матерью во дворце подслушивают. Так же я давно подозревал, что мои письма советникам вскрывают еще до вручения.

Из письма не было ясно, против чего именно объединились заговорщики – только то, что они находятся совсем рядом, и в какой опасности чувствовал себя Леофрик. Талия предположила, что речь шла о покушении на его жизнь с целью захватить трон. Тогда у Озрика было еще больше причин прислушаться к ней. Возможно, что и над его собственной жизнью тоже нависла угроза.

Разговоры Леофрика прослушивались, письма вскрывались еще до того, как попадали в руки адресата, за исключением тех, что были переданы верному Нибо. Кто бы за этим ни стоял, эти люди находились здесь, во дворце.

Но какие доказательства удалось заполучить Леофрику? Письма? Если бы он обнаружил переписку между Харроуэем и другими заговорщиками, то действовал бы и без помощи Талии. По словам ее брата, доказательства заговора были абсолютными. Бесспорными.

«И все же для членов нашей семьи это очевидный факт».

Почему он выбрал именно эти слова?

Леофрик неслучайно велел ей прийти в их тайное место для игр, о котором не знал никто другой. В каждой строчке письма он умолял поспешить к нему на помощь, при этом не выдавая многого на случай, если Нибо схватят.

Это точно не была переписка. Все, что написано чернилами, очевидный факт для любого, кто это прочитает, а не только для их семьи.

Ответ вспыхнул в ее голове, но вызвал еще больше вопросов.

Призрачные шары. Воспоминания, содержащиеся в них, могли быть пережиты только создателем этих шаров или теми, кто связан с ним кровными узами. И если она не ошиблась, шар и спрятанные в нем воспоминания могли принадлежать только их отцу.

От дальшейших рассуждений у нее закружилась голова. Когда был создан этот шар? Почему о нем стало известно только сейчас? Что в это время делал Харроуэй, если отцу было известно о предательстве до того, как он был убит? Талия решила, что ее отец не мог знать об этом до начала войны с Рисалией. Годрик Агравейн был человеком гордым, часто невыдержанным, но не сумасшедшим. Он бы не отправился в поход, зная, что его королевству угрожает внутренний враг.

Талия еще раз обшарила комнату. Безрезультатно. Призрачные шары не были большими. Они могли уместиться даже на ладони.

Принцесса уставилась на телескоп. Нет… возможно ли это?

Казалось, она шла к нему целую вечность. Если шара нет здесь, значит, его вообще не существует. Наклонившись, Талия прижалась глазом к окуляру и увидела только темноту. Конечно, над городом нависли черные тучи. Но в этой черноте угадывался фиолетовый оттенок.

С колотящимся сердцем принцесса подошла к прибору спереди и проверила объектив. Издалека этого не было видно, но сейчас она заметила, что он насажен на крепление как-то небрежно. Талия покрутила трубу, и объектив сразу отсоединился, а внутри, втиснутый в самую широкую часть латунной трубки, обнаружился призрачный шар.

Поспешно перевернув и встряхнув телескоп, принцесса поймала падающую сферу благодаря обостренным рефлексам Восходящего. Ей всегда казалось, что призрачные шары должны ощущаться в руке почти невесомыми. И правда, хотя сфера была сделана из стекла, она была невероятно легкой – не тяжелее дыма, который вырывался наружу, когда шар разбивали.

Талии хотелось торжествующе закричать, но она успокоилась, несколько раз глубоко вдохнув. Всадник всегда контролирует свои эмоции. И принцеса потянулась к Пире.

– Девочка! Я нашла доказательство!

Удовлетворенное мурлыканье Пиры наполнило душу Талии теплом, которое распространилось по всему ее телу.

– Ты же мой Всадник! Конечно, ты его нашла. Что же тебе удалось выяснить?

– Это призрачный шар. Я еще не смотрела воспоминание.

– Я готова сделать все, что необходимо, – уверенно заявила Пира.

– Пира… – начала Талия, не зная, как выразить свою озабоченность, – …если дело дойдет до сражения, тебе придется причинить вред людям. То, что я нарушила свою клятву, уже плохо. Тебе не обязательно вмешиваться.

– Нестабильное королевство станет легкой добычей для Скверны. Моя клятва – наша клятва заключалась в том, чтобы любой ценой бороться со злом. Я расцениваю эту задачу как борьбу с Скверной.

– Ты умница, но ты же знаешь, что у Ордена на это счет будет свое мнение.

– Мы дочери огня, сделаем то, что должны!

Сильно бьющаяся связь внушала уверенность и ободряла. И Талия была благодарна за это: посмотреть это воспоминание будет нелегко.

Собравшись, принцесса подняла шар к лицу. Ее собственные глаза уставились на нее с его поверхности. Девушка продолжала сверлить его пристальным взглядом до тех пор, пока дым внутри не закружился, а изображение не обрело четкие очертания. Если шар разбить, картины оживших воспоминаний будут туманными. Но сейчас все виделось ясно и четко, как если бы принцесса сама присутствовала там сама.

Глаза Талии закатились, и она погрузилась в воспоминание.

* * *

Она оказалась в башне, по большому столу, заставленному полупустыми тарелками, разложены карты. В помещении было жарко, тесно и воняло по́том. Вдоль стен и у дверей выстроились солдаты, а советники в мантиях с глубокомысленными лицами склонились над этими картами и о чем-то шептались.

Талия шагнула вперед – вернее, так сделал ее отец. Это было его воспоминание. Принцесса видела события от его лица, поэтому чувствовала все то, что чувствовал он, прикасалась к тому, к чему он прикасался. Будучи его прямым потомком она получила доступ к его мыслям и эмоциям.

– Как скоро рисалианцы подойдут к долине? – спросил Годрик Агравейн.

Это ощущалось так странно: слова будто исходили из ее собственных уст.

Кое-кто из участников военного совета оторвался от изучения карт. Мужчины молча переглядывались, пока наконец один – этого человека Талия знала хорошо, – не заговорил.

– Уже к концу недели, – сказал Деорвин Стюард[10].

Полный, порядком облысевший – лишь на затылке еще оставалась полоска седых полос в виде подковы, – Деорвин был старшим советником ее отца. Мужчина происходил из древнего рода Стюардов, которые всегда прислуживали монархам Феорлена. При звуках его голоса сердце Талии сжалось: Деорвин погиб на Толлпасе вместе с ее отцом. Во всяком случае, ей сказали именно так.

Так вот что это за место! Крепость у ворот между Рисалией, Бренином и Феорленом. Место вечных разногласий между тремя королевствами. Место, ради обладания которым погиб ее отец.

Талия была вынуждена отвести взгляд от Деорвина, когда ее отец посмотрел вниз, на карты местности, сосредоточившись на группе флагов Феорлена, прикрепленных к югу от Толлпаса.

– Я не должен был отпускать Харроуэя, – проговорил Годрик, постукивая пальцем рядом с этими булавками.

– Основываясь на том, что нам в то время было известно, вы, ваше королевское величество, приняли правильное решение, – заверил его Деорвин. – Озрик нуждался в помощи.

– Сейчас мы нуждаемся в ней больше. – Годрик оперся на карту руками, словно мог передвинуть обозначенный флажком отряд своего брата одним взглядом. – Отзови их обоих.

Картина потускнела, а из вихря возникла новая. Ее отец оставил им серию воспоминаний из отдельных фрагментов, поскольку шары не могли вместить много.

И Талия чуть не оглохла от страшного шума: две армии сошлись в узкой долине. Звон стали, предсмертные крики, громкие удары камней о стены – все слилось жуткую какофонию кровавого сражения.

Годрик Агравейн стоял на балконе крепости, подавшись вперед. На Талию волнами накатывали эмоции отца. Тревога. Страх. Куда подевался Озрик? Он должен уже быть здесь.

Черно-белый рисалийский флаг продолжал занимать все бо́льшие территории. Вражеские войска атаковали стены крепости, подведя к ним осадные башни.

Кто-то окликнул Годрика, указав на южный хребет – в сторону Феорлена.

Там он увидел два скрещенных серых топора – знамя Озрика. Наконец-то. Сердце короля радостно забилось: они спасены.

Годрик вцепился в парапет балкона, ожидая, что его брат бросится в атаку. Вместе они возвысят Феорлен, превратят в великую державу. О них будут слагать героические песни.

Но Озрик не спустился в долину. Годрик задохнулся, увидев и другие знамена, один за другим разворачивающиеся рядом со стягом его брата. Впереди всех развевался белый флаг с коронованным черным орлом, в одной лапе которого был меч, а в другой – скипетр. Флаг Рисалии.

Через воспоминание Талия почувствовала, как в груди отца словно образовался ледяной комок. Никто не бился за Феорлен ни на южном хребте, ни на крайних флангах. Эти знамена были заодно.

Годрика предали. И воспоминание наполнилось ужасом и горечью.

Картина снова потускнела и расплылась, а события замелькали так быстро, что Талия не успевала за ними. Когда временной бег снова остановился, король стоял перед группой рыцарей и стюардов, среди которых был и Деорвин. На столе, где раньше лежали карты, теперь выстроились небольшие шкатулки, внутри каждой находился сиреневый шар.

– Скачите так быстро, как только сможете, – надрывно сказал Годрик, и в его голосе слышалось отчаяние. – Как только пересечете западные ворота, каждый отправится своим маршрутом. Вас попытаются остановить, даже в нашей стране, но вы должны выполнить этот приказ. Доберитесь до Сидастры, предупредите моего сына.

Рыцари и стюарды кивнули. Воины были готовы, стюарды – нет. Лысая голова Деорвина блестела от пота, но он старался не показывать свой страх. С мрачным лицом мужчина поклонился и кивнул, как и все остальные, готовый служить и выполнить свою миссию до конца.

– Не думаю, что мы встретимся снова, – проговорил Годрик.

Король начал передавать воспоминания в сферы. За ним следовали слуги. Помещая каждый заполненный шар в шкатулку, они передавали ее одному из курьеров. Годрику оставалось заполнить последний шар, когда дверь распахнулась, и в комнату вбежал солдат.

– Лошади ждут в западном дворе, ваше величество!

– Отправляйтесь! – рявкнул Годрик. – Прорвитесь. За Феорлен!

Мужчины быстрым шагом вышли из комнаты – остался только Деорвин, который еще не получил свою шкатулку. Годрик подарил старшему стюарду прощальное объятие. После чего он потянулся к последнему шару… и воспоминание закончились.

* * *

Цвета замерцали, и Талия снова оказалась на чердаке над своей старой спальней, куда не могла добраться даже Скверна.

Принцесса упала на колени. Слезы, горячие и соленые, текли по ее лицу, попадая в рот, когда она прерывисто глотала воздух. Пальцы, державшие призрачный шар, разжались. Шар скользнул по ее ладоням, упал на пыльный пол и откатился дальше.

Талия не подхватила его. Мыслями она все еще была там, в той долине. Принцессе не составило труда представить последние мгновения жизни ее отца. Она видела, как поникли плечи Годрика, когда ушел Деорвин. Силы покинули его. Он наверняка пытался понять, что толкнуло на это Озрика, который не только предал брата, но и позволил Феорлену проиграть войну.

«Нет… – подумала Талия свирепо и мрачно. Пламя ненависти с бешеной силой взметнулось в ее душе. Даже когда Пира бушевала в гневе, девушка не испытывала такой ярости как сейчас. – Дядя Озрик никогда бы не проиграл битву».

И, конечно же, он не потерял Толлпас. Воображаемая картина возникла перед ее мысленным взором: ее отец, потерянный и сбитый с толку. Стоя на вершине крепости, он видит, как рисалианцы идут напролом, теснят и убивают его людей. Он видит, как все силы Озрика собрались на южном хребте. Быть может, он увидел, как после короткой схватки рисалианские знамена были повержены. Предатель предал и тех, и других. Возможно, тогда в ее отце вспыхнула надежда, и он даже устыдился того, что не доверял собственному брату, когда армия Озрика сокрушила фланг рисалианцев и прорвалась через их войска к крепости, как Всадники сквозь толпу упырей.

Возможно, что там, на вершине башни Толпасса Годрик приветствовал своего брата распростертыми объятиями. И Озрик сам вонзил топоры в ее отца.

Талия больше не могла сдерживаться. Когда горе и жажда мести взяли над ней верх, огонь полыхнул с ее плеч, как красный плащ. Пламя Пиры было ее пламенем. Связь нагрелась, как будто от нее зависела жизнь принцессы. Теперь Талия сама была драконом. Она сожжет это порочное место дотла, не оставив ничего, чем могли бы полакомиться даже черви.

Тяжело дыша, девушка усмирила свой гнев. Когда она упала вперед, упершись руками в пол, огонь, полыхающий внутри нее и на ее коже, погас. Весь этот день, весь год она страдала от невозможности выплеснуть свое горе, и сейчас оно вырвалось наружу. Талия снова разрыдалась. Она захлебывалась слезами, свернувшись калачиком на пыльном полу чердака.

Снаружи громко и отчаянно завыла Пира. Драконица не знала подробностей, но Талия послала свою боль через связь не только для того, чтобы Пира поняла, но и чтобы эта мука не поглотила ее саму без остатка.

Озрик убил ее отца, убил ее брата. Для чего? Чтобы занять трон? Он же сам постоянно твердил, что не хочет быть королем. Талия не понимала: почему, и этот вопрос без ответа только добавлял ей терзаний.

Рыцари и стюарды ее отца не смогли уйти далеко. Их поймали люди Озрика, или они погибли в пути. И все же один из них доставил послание, когда уже прошло больше года.

Пленные. Сам король только что сказал ей, что Леофрик заплатил большие деньги, чтобы их вернуть. Он объяснил милосердие ее брата «привязанностью к старому наставнику». Возможно, так и было. Озрик не знал, что Деорвин был захвачен и удерживался рисалианцами в плену. Вернувшись в Феорлен, единственный выживший обладатель шара выполнил последний приказ Годрика. Где сейчас Деорвин? Может, Озрик убил и его тоже.

Время шло, и неяркий свет, который разгонял полумрак небольшого пространства, проникая в узкое окошко чердака, начал тускнеть. Всхлипнув в последний раз, принцесса собралась с духом. Да, сейчас нелучшее время во всеуслышание объявить о предательстве и поставить на карту судьбу всего королевства. Но мысль о том, что Озрик сидит на троне ее брата, отравляла ей душу. Советники и двор, скорее всего, уже собрались. Пришло время действовать.

Талия схватила призрачный шар и спрыгнула вниз через чердачную дверь.

– Дело точно дойдет до кровопролития, Пира. Будь готова.

– Я всегда готова.

Талия тоже была готова – впервые за эти долгие месяцы, которые показались ей годами. Чем это закончится? Действует ли она разумно и правильно? Ей было все равно. На этот раз принцессу не мучили сомнения. Она знала, что нужно сделать.

Твинблейды[11]

Капля пота скатилась с лба прямо ему в глаза. Холт моргнул и стер ее рукавом. Другая бледная, пораженная Зеленой Гнилью рука коснулась мальчика. Свет вспыхнул на ладони Холта, и он напрягся, когда связь с драконом впервые дрогнула.

На улицу выплеснулись толпы зараженных. Люди отпихивали друг друга, лезли вперед. И силы подростка иссякли. Даже Эш, пошатываясь, отошел от своего последнего пациента.

Холт подвел итоги. Пока им не удалось помочь даже беженцам из Крэга – тем, кого можно было спасти. Но сотни других уже затопили пространство вокруг него. Ядро Эша потускнело. Им бы сейчас отдохнуть, поесть, заняться Очищением и Ковкой, а потом вернуться. Холт готов был заниматься этим днем и ночью, пока не вылечил бы всех. Нужно было вывести как можно больше людей в город – до того, как на их головы обрушится рой.

– Нам с Эшем нужно уйти! – крикнул Холт. – Но мы вернемся, обещаю…

Он замолчал, когда толпа ответила протестующим гулом. Сейчас его никто не услышит.

Те, кто еще мог ходить, заковыляли к нему, похожие на упырей, в которых могли превратиться, если их не исцелить.

Эш попятился. Через связь Холт ощутил чувствительный всплеск и замешательство дракона.

Подросток стиснул зубы. Даже со свежими силами он не справится с самой большой проблемой – огромным количеством людей. Лечить их по одному занимало слишком много времени.

Ему нужно было отыскать способ распространить лунную магию. Он должен был раскрыть в себе новую способность – благодаря рангу Восходящего Холт получил доступ к иным возможностям. Отрывать сейчас Талию от ее собственных дел он не мог.

Он мог бы попытаться научиться сам.

И подросток снова услышал голос Броуда.

Ты думаешь сердцем, а не головой.

Пробовать новую магию самостоятельно – неразумно, но ситуация была отчаянной. Он должен попытаться. Должен.

И в его в голове зазвучали последние слова отца.

Помоги остальным.

И сейчас Холт руководствовался именно этим наказом. Иначе все было напрасно. И смерть его отца стала бы тоже бессмысленной жертвой. И, к тому же, Талия уже помогла ему, заставив помучиться, чтобы открыть канал к одной ноге.

Эш взревел, и толпа все же отступила назад, не выпуская Холта из вида.

– Позволь мне кое-что попробовать, – сказал подросток Эшу.

Холт потянулся к ядру дракона и нацелился на свою ногу, на более широкий канал. Теперь, попробовав, он наконец сообразил, почему эта способность работала именно так. Сюда приливало больше крови, и канал для пылинок был шире. Поэтому Холт мог направить больше магии в нижнюю часть тела, чем в руки. Когда он извлек свет Эша, их связь натянулась – заряд в ядре дракона стремительно расходовался.

Формировать Лунный Шок – это все, что он пока умел, так что Холт начал собирать лунную силу в пятке и ступне. Подросток изо всех сил старался удерживать ее, чувствуя, как жар начинает обжигать его ногу, когда магия стремилась вырваться.

«Нет, – подумал он в тревоге. – Только не так».

Если позволить магии выплеснуться наружу с ее нынешней силой, все вокруг взорвется. Заряженный Лунный Шок сбил с ног одного из Плащей Вирма. Магия Холта не снижалась до умеренного уровня, чтобы исцелять, если он изначально не был сосредоточен на этом. Но с таким количеством энергии, устремившейся к его ноге, Холту было гораздо труднее ее контролировать.

Ему потребовалась вся сила воли, чтобы удержать свою магию. Нога Холта начала дрожать, а в голове вспыхнула ужасная картина: десятки невинных людей взлетают высоко в воздух.

Те, кто находился совсем рядом, почувствовали опасность. Они попытались попятиться, но не смогли – задние ряды по-прежнему напирали.

– Эш, я не могу ее сдержать!

Дракон встал перед Холтом, заслонив собой людей. Лунная магия кипела в ноге подростка, прорываясь вовне. И тут его осенило. Посылая Огненную Волну против зараженных гончих, Талия топнула ногой, что, вероятно, помогло выпустить энергию. Холт не мог управлять новой силой достаточно хорошо, чтобы сделать ее мягкой и исцеляющей, но он мог хотя бы направить ее. Что, если он метнет ее в землю? Если не всю, то хотя бы часть. Так же как с руками, – не взрыв, а толчок. Это могло бы ослабить ее действие и уберечь людей от его глупости.

Холт не смог продержаться ни секунды больше. Он вдавил ногу в булыжник и продолжал давить так сильно, что с новообретенной силой расколол этот камень.

Магия покинула тело Холта, по его приказу устремляясь вниз. Подросток выдохнул, надеясь, что не только выпустил заряд, но и предотвратил катастрофу. Только вот на этом все не закончилось. Вытаращенными глазами он уставился на неровные белые линии, которые зазмеились во все стороны от места удара. Их становилось все больше, и распространялись они все быстрее, создавая под ногами сияющую паутину, пока та не растянулась на десять футов[12] во всех направлениях.

Пусть Эш и закрывал собой почти весь обзор, Холт все же заметил, как неуправляемая магия вспыхнула под ногами беженцев, окруживших его.

Люди заплакали и закричали, словно их обожгло. Сердце Холта остановилось, пропуская удар. Он не мог дышать. Что он наделал?

– Я… я вылечился! Он вылечил меня!

Холт так быстро обернулся в поисках говорившего, что у него хрустнула шея.

– Я тоже! – взвизгнула женщина. – О, я тоже, почтенный Всадник.

– Зеленая Гниль исчезла с моей руки.

– И с моей!

Ошеломленный, неспособный сообразить, что же сейчас произошло, Холт снова задышал, когда каждый, кто стоял на сиявшем лунной энергией камне, подтвердил, что выздоровел. Каждый пытался показать ему свою исцеленную кожу.

Белая паутина линий все еще светилась у них под ногами.

– Отойдите! – крикнул Холт. – Дайте другим занять ваше место.

Исцелившиеся заняли место в толпе, пуская других, а Холт внимательно смотрел на одного из пораженных. Подросток хотел увидеть сам, как работает его магия. Старик в спешке споткнулся и упал. Когда его руки коснулись сияющего камня, бело-фиолетовые струйки пламени – это было не пламя, но Холт не знал, как точнее описать увиденное, – лизнули его кожу. Через несколько секунд зеленая чешуя на щеке исчезла.

И в тот момент, когда Холт позволил себе обрадоваться, лунный свет в земле погас. Временная сила магии исчезла, но на камнях остались белые рубцы.

Подросток проверил связь. Она пострадала от использования этой способности. Талия предупреждала его: приемы, направленные на более широкую область воздействия, гораздо мощнее использовали энергию ядра. К тому же, Холт стал Восходящим совсем недавно, так что сила их связи пока не достигла нового уровня. И все же ему пришлось еще раз пойти на это. Он не стал бы доводить связь до критического минимума, но мог спасти еще сотни жизней.

Эш отошел, чтобы помочь кому-то еще, а Холт собрал магию и снова топнул ногой. Как и в первый раз, тот же самый белый свет понизал булыжники, излечивая людей.

«Земля, должно быть, ослабляет силу настолько, чтобы сделать ее исцеляющей», – подумал Холт.

Ряды новых беженцев выстроились перед ним, и подросток призвал магию в третий раз.

– Нужно найти название для этой способности, – сказал он Эшу. – Как насчет Лунного Землетрясения?

– Мне не нравится.

– Почему это?

– Звучит… не вдохновляюще.

– А вот «Лунный Шок» тебе понравился.

– В том названии есть нечто особенное.

Холт нахмурился.

– Как насчет Лунной Паутины?

– Еще хуже!

– Хорошо-хорошо. Я подумаю над этим, – сдался Холт.

Он не смог спасти собственного отца, но сейчас невольная улыбка тронула уголки его губ. Десятки вылеченных не забрали его боль, но помогли ее заглушить.

Подросток собирался призвать магию еще раз, когда Эш зарычал. Дракон повернул морду в направлении, откуда пришли они с Холтом, и навострил уши.

– Люди в стальных кольчугах приближаются, – сказал Эш. – Они зовут тебя.

Холт остановился. Из-за большого скопления людей ему не удавалось ничего разглядеть. Волна беспокойства пробежала по толпе, заставляя беженцев замолчать, пока те, кто стоял сзади, не начали расступаться.

– Мастер Кук! Покажись, – послышался грубый голос.

Холту не понравился тон кричавшего, но какая беда могла угрожать им с Эшем здесь? Наверное, за ним послали, чтобы притащить на какой-нибудь военный совет, пусть Холт и не имел никакого представления о том, как готовиться к битве.

Эш застыл рядом с ним, низко опустив голову к земле.

– Мне не нравится их запах.

Когда толпа раздвинулась, подросток наконец увидел тех, кто его искал. Это были два десятка стражников. Ими командовали двое в более прочных латах. Поверх доспехов незнакомцы носили темно-серые плащи с изображением синего сокола.

– Всадник! – вскричал один.

– А вот его дракон! – воскликнул другой, указывая на Эша.

Холт двинулся навстречу отряду. Эш последовал за ним, глубоко вонзая передние когти в землю. Они остановились в двадцати шагах друг от друга, беженцы старались держаться подальше.

Воины, возглавлявшие отряд, были оба одинаково светловолосыми. Только первый мог похвастаться пышной, но запыленной гривой, а коротко стриженная грязная шевелюра второго торчала во все стороны. Лица почти полностью скрывали платки, что должны были бы предохранить от заражения.

На физиономиях остальных стражников были повязаны такие же платки. Они были вооружены арбалетами и копьями, такими же, как у Плащей Вирма, однако не столь усовершенствованными.

Рука Холта дернулась к мечу. Неужели кто-то собирается затеять драку с Всадником? Но тогда зачем брать с собой арбалеты?

– Я здесь, – сказал он.

Оба командира одновременно склонили головы набок.

– По приказу его величества Озрика Агравейна… – начал первый.

– …ты арестован, – закончил второй.

Холт уставился на этих двоих, потом перевел взгляд на стражников. Светловолосые и глазом не моргнули, солдаты же выглядели не столь уверено, хотя, казалось, были полны решимости следовать приказам.

– Думаю, произошла какая-то ошибка.

– Твое истинное имя было раскрыто, – сказал один из двоих.

– Как и твое звание, простолюдин, – добавил другой.

– Но я все еще не знаю ваших, – отозвался Холт.

– Я Эдвульф, – представился первый. – Мой брат – Эдвальд.

– Мы – Твинблейды Дома Харроуэя, – закончили они хором.

– Харроуэй… – пробормотал Холт.

Теперь их воинственный настрой стал ему понятен.

Подросток обдумал план действий. Если он последует за ними, возможно, недоразумение будет улажено во дворце. Если они задумали расправиться с ним по дороге, – что ж, это станет их ошибкой.

– Могу ли я узнать причину моего ареста?

– Воровство, мошенничество и злоупотребление служебным положением.

Холт сжал челюсти.

– Я Всадник.

– Это не так, – возразил Эдвульф.

– Ты не давал никаких клятв, – подхватил Эдвальд.

– Преступник, – продолжил Эдвульф. – Да будет вам известно, – он повысил голос, чтобы его услышали беженцы, – этот мальчик – простолюдин из западных земель. Он украл дракона и должен предстать перед королевским судом.

– Вы хотите сказать: перед судом регента, – раздался чей-то смелый голос из толпы. – Ни один настоящий король не оставил бы нас здесь умирать с голоду!

– Этот мальчик помогал нам! – крикнул другой.

Однако не все были готовы вступиться за Холта.

– Он отказался вылечить меня, но помог другим!

– Если заражение распространилось слишком сильно, я не могу ничего сделать! – громко ответил подросток, надеясь, что его слова дойдут до всех.

– Он вылечил мою дочь, но не меня! – взвизгнула женщина. – Как она будет жить одна?

Холт похолодел. О какой именно девочке шла речь? Он не знал, но он же пытался помочь!

– Несущий хаос! – завопил кто-то, и другие голоса присоединились к нему.

Сердце Холта учащенно забилось. А в его ушах снова и снова раздавался последний хриплый вздох отца.

– Обманщик!

Толпа разделилась надвое: те, кто за Холта, и те, кто против.

Эш зарычал и оскалил зубы.

– Как они могут ненавидеть тебя, когда ты пытался спасти их? – спросил он.

– Потому что они не знают ничего другого.

Талия сказала, что Харроуэй всегда неприязненно относился к Ордену. И все же сейчас перед Холтом стояли те, кто горячо защищал честь Всадников. Броуд снова оказался прав. Такие как Харроуэй, боялись тех, кто обладал бо́льшим могуществом. Но сильнее всего они страшились того, что стоящие ниже их когда-то станут теми, кого нужно бояться.

– Твое имя, – задал вопрос Эдвульф.

– Кук, – вызывающе ответил подросток. – Холт Кук.

Твинблейды как один шагнули вперед.

– Признаешь ли ты себя виновным? – спросил Эдвульф.

– Если спасение чужой жизни – преступление, то да.

Эш насторожился и угрожающе стукнул хвостом по мостовой.

Солдаты подняли арбалеты.

– Лучше бы вам не начинать, – предупредил их Холт.

Сейчас он бы не отказался от хорошей драки, чтобы отомстить миру, который отнял у него отца. Но подросток сумел обуздать свой гнев, так что практика Очищения оказалась полезной и здесь.

– Может, я и не являюсь Всадником по закону, но обладаю всеми полномочиями одного из них, – веско сказал он.

Но Эдвальд не обратил никакого внимания на его слова.

– Отдай свой меч, Кук, – прозвучал его приказ. – У человека твоего ранга нет разрешения носить оружие на публике.

Тогда несколько жителей из Крэга загородили собой Холта. Те, кого он вылечил: мистер Монгер, миссис Бейкер, мисс Фуриер, мастер Таннер, двое слуг, что работали вместе с ним на кухне, и даже старый мистер Коблер вышли вперед, чтобы защитить его.

Эдвульф и Эдвальд вытащили из-за поясов метательные ножи.

– Отойдите, – скомандовал Эдвульф.

– Защищая преступника, вы и сами становитесь преступниками, – добавил Эдвальд.

– Никуда мы не уйдем, – храбро заявил мистер Монгер.

– Не надо, – взмолился Холт, – если так нужно, я пойду во дворец. Но не с вами, – добавил он, обращаясь к Твинблейдам.

– Ты пойдешь с нами, мастер Кук.

– Или мы накажем их за твои преступления.

Холту становилось все труднее сохранять хладнокровие.

– Если вы причините боль любому из них, я…

– Отдай свой меч! – хором произнесли Парные Клинки.

Холт проверил связь. Он был не в лучшем состоянии, но достаточно силен, чтобы справиться с ними.

– Я готов, если ты готов, – заверил Эш.

Холт приготовился к атаке, но в последний момент вздохнул и расстегнул пояс с мечом. Они с Эшем вполне могли их одолеть, но как будет расценено убийство десятка охранников? К тому же, всего один брошенный нож или случайный выстрел могли забрать жизнь невинных людей. За его действия уже многим пришлось заплатить.

Попросив защитников расступиться, подросток взглядом дал им понять, что все в порядке, и бросил свой пояс с ножнами к ногам Твинблейдов.

Те переглянулись и, кивнув друг другу, подступили к Холту. В их глазах появился торжествующий блеск.

– На колени, преступник, – приказал Эдвальд, как только меч оказался в руках Эдвульфа.

– Нет.

– Встань на колени, или другие заплатят за твои преступления.

– Холт… – негромко произнес мистер Монгер.

– Все в порядке, – сказал подросток, опускаясь на колени. – Сберегите тело моего отца ради меня. Талия все исправит. – Он поднял глаза на Твинблейдов. – Вы совершаете ошибку.

– Назови свое имя, – потребовал Эдвульф, сжимая в руке пояс и ножны Холта.

– Холт.

– Твое положение в обществе? – раздался голос Эдвальда.

– Всадник.

Эдвульф наотмашь ударил Холта по лицу.

От удара тот покатился по земле, но обнаружил, что почти не чувствует боли.

– Твое имя, – снова спросил Эдвульф.

– Холт Кук, – громко ответил подросток.

– Твое положение в обществе? – добавил Эдвальд.

– Всадник, – произнес Холт еще громче, дернувшись от новой оплеухи Эдвульфа. – После третьего удара я сломаю тебе руку.

Твинблейды расхохотались.

– Щенок лает, – хмыкнул Эдвульф.

– Верим ли мы ему?

– Нет, брат.

– Твое имя? – спросил Эдвульф.

– Холт…

Его голова дернулась, а Эдвульф снова поднял кулак.

– Твое имя?

– Холт Кук! – взревел Холт.

На этот раз он поймал кулак Эдвульфа в нескольких дюймах от своего лица.

Он с легкостью удерживал мужчину на месте. При желании Холт мог бы сильно сжать, выдернуть или вывернуть его руку, но не стал рисковать еще несколькими жизнями. Твинблейды знали это. Подросток уже собирался отпустить Эдвульфа, когда заметил, что Эдвальд достал и осушил маленький пузырек с темно-красной жидкостью.

Прежде чем Холт успел среагировать, Эдвальд метнул кулак прямо ему в висок. Его точно ударили сковородкой. Перед глазами заплясали звезды, зрение поплыло, и Холт рухнул на землю.

Эш взревел, заскреб когтями по камню, и подросток почувствовал, как связь усилилась.

– Ничего не делай, малыш, – успел он сказать дракону. – Мы должны обеспечить безопасность остальных.

– Холт…

– Все в порядке…

Но еще один удар, на сей раз в живот, заставил его замолчать. Воздух вырвался из легких, болели ребра и загудела голова. Очередная волна боли прокатилась по спине, и кто-то пнул его еще раз. Содрогаясь от целого каскада ударов, Холт перевернулся и сплюнул кровь.

Превозмогая боль, подросток цеплялся за свою связь с Эшем. Пока его дракон был здесь, Холт мог выдержать любые страдания.

Закончив избиение, Твинблейды подняли Холта на ноги.

– Сними с него сумку.

Сумку с книгой рецептов вырвали из его рук и бросили на булыжную мостовую. Последнее оскорбление было нанесено, и Холта поволокли по улице к воротам.

Грандиозный спекталь

Твинблейды Дома Харроуэя протащили Холта через всю Сидастру. Эш брел позади, низко рыча. В западном квартале их встретило еще больше арбалетчиков и копейщиков – они должны были сопровождать и держать под контролем Эша.

Большую часть пути подросток не запомнил. От мощного удара Эдвальда звенела голова, а еще Холт не мог не заметить, как подозрительно похоже действуют Плащи Вирма и те, кого отправил за ним Харроуэй.

Эдвальд выпил кровь дракона.

Это подтверждало опасения Броуда: кто-то из высокопоставленных военных Феорлена снабжал культистов всем необходимым. Но так, чтобы и заговорщики сами решились применить ту же гнусную тактику? Мятежники, что рыли яму Всадникам, скатились до грязной игры.

Наконец они добрались до дворца.

– Дракон останется снаружи, – проинструктировал Эдвульф стражников.

– Отведите его к другому, за угол, – добавил Эдвальд.

Эш взревел.

– Веди себя хорошо, – просил его Холт.

– Я не брошу тебя!

Парные Клинки уже уводили Холта.

– Оставайся рядом с Пирой, – убеждал дракона подросток. – Береги себя.

– Они тут же пожалеют, если направят на нее эти маленькие острые деревца, – заявил Эш.

– Не волнуйся, – ответил Холт. – Талия все уладит.

– Мы же пытались помочь… объясни им это.

Холт ничего не сказал. Бедный Эш не понимал, как устроен мир людей.

Белый дракон протопал через одну из живых изгородей, а Холта втолкнули в дворцовые ворота. Подросток оказался в прохладном каменном зале. По обе стороны высились ряды высоких колонн. И вокруг толпились люди. Представителей знати отличала роскошь их одежд. Здесь были главы древнейших родов королевства или их представители при дворе, стюарды, советники и приближенные королевской семьи, как Нибо. А еще повсюду – куда ни глянь – Холт видел солдат. В дальнем конце зала ярусы стульев с высокими спинками образовывали проход, который вел к трону.

На этом троне, возвышаясь над остальными, восседал Озрик.

Твинблейды поставили Холта перед королем, как будто это была сцена, а у него – главная роль.

– Преклони колени перед своим королем, – хором сказали братья.

Когда Холт опустился на колени, среди собравшихся поднялся ропот.

Подросток посмотрел на Озрика, гадая, что будет дальше. Холт не понимал, почему дядя Талии позволил Харроуэю и его головорезам так обращаться с ним.

– Малыш, – обратилась к нему Пира. – Здесь еще опаснее, чем мы предполагали. Талия скоро будет там, но во дворце у нее мало союзников. Она готова разоблачить своего дядю, так что будь готов сражаться.

«Ее дядя? Предатель? Сражение?»

От этой новости у Холта голова пошла кругом, но он снова заставил себя успокоиться. Побои не нанесли ему никаких увечий – только болело ухо от последнего удара Эдвальда. Опасаясь, что бой скоро начнется, подросток решил убедиться, что все еще может черпать магию из ядра Эша. Они никогда не сражались, находясь так далеко друг от друга.

Их связь билась так же уверенно, как и всегда, но ядро казалось далеким. Холт никак не мог дотянуться до его света. Это могло стать проблемой. Без магии ему остается рассчитывать только на свою силу и на выучку. Силы ему теперь не занимать, а вот второго… Стоило честно признать, что мастерства владения мечом ему не хватает, а Твинблейды, скорее всего, не зря получили это имя.

Большую часть стены позади трона занимали витражные окна. Холт сосредоточился и послал Эшу их мысленный образ через связь.

– Если нужно будет прорваться сюда…

Мужчина средних лет прошагал через весь зал, явно направляясь к Холту. Он был в полном военном обмундировании: доспехи, прикрывавшие его круглый живот, дополнял тот же плащ с изображением синего ястреба, что носили Эдвульф и Эдвальд. Плащ дома Харроуэя. Брови и усы мужчины были такими густыми, что казалось, будто к его лицу прилипли три волосатые гусеницы.

Твинблейды склонили перед ним головы.

«Так значит… – подумал Холт. – …это и есть Советник Харроуэй».

Они сколько раз говорили о нем, как о зачинщике всех закулисных интриг, и сейчас Холт испытал разочарование. Будучи одним из самых могущественных людей в Феорлене – а теперь еще и Министром военных дел – Харроуэй не представлял собой ничего примечательного. Он не обладал ни сверхъестественной энергетикой Сайласа Сильверстрайка, ни ростом Озрика Агравейна.

Дядя Талии махнул рукой, призывая окружающих к тишине.

Пока ничего не происходило. Где же Талия? Холт чувствовал, что не готов больше ждать. Предполагалось, что он будет молчать и дрожать от страха, как и подобает тому, кто столь грубо нарушил свое служебное положение. Но Холт не собирался доставлять им подобного удовольствия.

– Могу ли я узнать, что все это значит? – спросил он, и его голос эхом прокатился по тронному залу.

– Мы созвали совет для обсуждения предстоящего нападения на город, – ответил Озрик.

– Я спрашивал не об этом.

При этих его словах придворные громко зашептались.

Озрик трижды постучал пальцами по подлокотнику своего трона.

– Мы можем начать пораньше, если таково твое желание.

Будто по сигналу двери в зал захлопнулись, а тяжелые засовы опустились на место.

– Начинайте, – скомандовал Озрик.

Лорд Харроуэй откашлялся и, к удивлению Холта, вытер блестящий лоб.

– Ваше величество, вы уверены, что сейчас самое подходящее время для этого? В конце концов, мы скоро ожидаем нападение роя, и Всадник – а мальчик таковым стал – будет незамен…

– Волосы в твоих ушах такие же густые, как и твои брови? – отрезал Озрик. – Я сказал: начинай.

Харроуэй проглотил готовые вырваться слова.

– Да, ваше величество. – Его усы дернулись, и он снова вытер лицо. – Я призываю Хранителя Имен принести Книгу переписи.

Из толпы, чуть не споткнувшись о свою мантию, поспешно вышел очень молодой, с рябым лицом мужчина, который тащил невероятных размеров фолиант.

– Совет Феорлена, – продолжал Харроуэй, – именитые жители Сидастры, перед вами на коленях стоит молодой человек, который называет себя Всадником. Он мошенник.

За этими словами последовало громкое бормотание. Некоторые вставали со своих мест, чтобы получше рассмотреть обвиняемого.

– Я связан с драконом узами, – заявил Холт и получил еще один удар по затылку, на сей раз не столь болезненный. Похоже, что действие драконьей крови на Эдвальда закончилось. – Его зовут Эш. Он ждет снаружи, так что вы все можете встретиться с ним.

На этот раз Холт был готов к удару. Он дернулся назад, уворачиваясь, и один из братьев по инерции качнулся вперед и споткнулся. Подросток выпрямился, в очередной раз сосредоточившись на своем дыхании. Он не собирался доставлять им удовольствия, умоляя о пощаде или даже возмущаясь сложившейся несправедливостью.

– Поэтому я Всадник.

А еще он старался выиграть время.

– Где Талия? – потянувшись к Эшу, спросил он.

Харроуэй взял книгу у молодого Стюарда и открыл ее на отмеченной странице.

– Вас зовут Холт Кук. Вы родились в Крэге чуть больше шестнадцати лет назад. Ваш отец был поваром.

Холт застыл, пытаясь сдержать подступившие слезы. Рана была еще слишком свежей.

– Ваш дедушка был поваром, – продолжил Харроуэй. – Таким образом, вы получили полномочия благородного Ордена путем воровства и мошенничества, не позволив законнорожденному сыну или дочери из благородных семей занять принадлежащее им по праву место для защиты нашей страны.

– У меня будет возможность высказаться?

– Вы полностью признали свое имя и звание перед самим королем, – сказал Харроуэй. – Разве вы отрицаете это?

– Нет, – ответил Холт.

– Вы признались его величеству, что не приносили клятву Ордену?

– Пока не приносил, но…

– Тогда вы… – Харроуэй заговорил еще громче. – … обвиняетесь в нарушении служебного положения и в распространении хаоса во время вторжения.

Зрители разразились громкими криками, и в зале поднялся невообразимый шум. Но Холт смотрел не на Харроуэя – подросток ошеломленно уставился на Озрика.

Наказанием за последнее обвинение была смерть.

– Учитывая особые обстоятельства, – продолжал Харроуэй, – обычный приговор не может быть вынесен. Сейчас вы не находитесь ни под юрисдикцией короля, ни Ордена. Вас будут держать под стражей до тех пор, пока не прибудут члены Ордена, чтобы дать свои рекомендации по этому вопросу. Но отныне, Холт Кук, вы лишаетесь своего имени и положения, а также изгоняетесь из Феорлена.

Холт сам не понимал, что чувствует сейчас. Шокировало ли его это решение или ему вдруг стало все равно? Пусть Озрик и Харроуэй доигрывают этот спектакль. Все это не будет иметь никакого значения, как только Талия свергнет их власть.

Шум все больше усиливался, но теперь подросток слышал, что выклики направлены против него. Разряженная толпа придворных радостно приветствовала вынесенное решение, насмехалась над Холтом, называя его несущим хаос и сторонником Скверны. Они не знали, что делал он на карантинном острове. И не хотели знать.

Пусть его лишат имени, выдворят из королества. Все остальное он уже потерял.

Вдруг толпа снова загудела – в дальнем правом углу за троном распахнулась дверь, и в зал ворвалась вооруженная группа людей. Стражники ничего не успели сделать. Впереди шагала Талия, огонь пылал в ее глазах, и сталь обнаженного меча, который она держала в руке, тоже лизали языки пламени. За принцессой шли рыцари и личная охрана ее семьи, которых Озрик еще не успел заменить. И пусть они были в меньшинстве – тронный зал охраняли десятки солдат и людей Харроуэя, но Всадник, охваченный яростью, стоил многих.

– Настало время покончить с этим обманом! – выкрикнула Талия, и Холту показалось, что в ее словах он услышал рев Пиры.

Ещё никогда ему не приходилось видеть принцессу в такой ярости.

– Не сейчас, – проговорил Озрик.

Талия трясущейся рукой направила на него свой клинок.

– Сойди с этого трона, дядя. Ты не достоин сидеть на нем.

Впервые за то время, пока выступал Харроуэй, Озрик приосанился, и его рассеянный взгляд сменился испытующим.

– Не достоин?! – проговорил он с непоколебимой уверенностью воителя, который никогда не проигрывал битв. – И почему? Потому что не стал поддерживать твои капризы? И не назначил доверенным советником королевства другого? Племянница, пора уже успокоиться.

– Ты не достоин, – продолжила Талия дрожащим от бешенства голосом. – Ты не достоин, потому что, если я права, ты предал не только свою семью и королевство, но и каждого из нас – всех, кто еще жив.

В зале воцарилась мертвая тишина. Холт отчаянно пытался встретиться глазами с Талией, но принцесса не отводила взгляда от своего дяди.

Наконец Озрик опомнился.

– Бывшая принцесса явно убита горем из-за смерти своего брата. Давайте простим ей эту вспышку гнева.

– Не смей! – закричала Талия. – Не смей даже упоминать о них… убийца!

– Это крайне непочтительно, – заявил Харроуэй. – Принцесса, пожалуйста, подумайте, с кем вы разговариваете.

Талия повернулась к толстому советнику, и на долю секунды Холту показалось, что она сейчас одним прыжком окажется с ним рядом и заколет на месте. Однако она снова впилась глазами в Озрика.

– Скажи своей шавке, чтобы вел себя тихо, или я отрежу ему язык. Сойди с трона, дядя. Я не стану просить еще раз.

– Похоже, она не шутит, Советник Харроуэй, – заметил Озрик. – Хорошо, тогда давай разберемся. Расскажи придворным свою версию, и пусть они решат. И не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Талия не опустила меч, но повернулась, чтобы обратиться к залу.

– У моего дяди длинный список преступлений. Я верю, что он отравил моего брата, что именно от него получают поддержку Плащи Вирма. Он заключил союз с предателем Сайласом Сильверстрайком и, что хуже всего, со Скверной, которая угрожает этой земле.

– Чепуха! – рявкнул кто-то с трибун.

– Просто безумие!

– В самом деле, принцесса, – снова вмешался Харроуэй. – Что за дикие предположения?

– Но ты, Советник Харроуэй, – начала Талия, с угрожающим видом приближаясь к нему. – Ты ведь тоже к этому причастен, верно? Признаться, не понимаю, как выиграешь от предательства ты сам. Спрошу прямо: почему ты, Советник Харроуэй, Министр военных дел, в столь трудное время приказал западным гарнизонам не выступать в Сидастру?

Придворные затихли.

– Не выступать в Сидастру?! – взорвался Харроуэй. – Я приказал им выдвигаться!

– Тогда где же они? – Талия снова обратилась к галереям. – Почему почти четверть наших сил не пришла, чтобы присоединиться к обороне города?

– Их подстерегли на дороге, – забормотал Харроуэй. – На них напали или они были вынуждены задержаться. По крайней мере, так сообщают данные наших последних развед…

– Не лги, – оборвала его Талия. – Рыцарь-капитан из форта Кеннет сам рассказал мне о том, какие странные приказы приходили от тебя. Говори правду, или она будет раскрыта одним из командиров, как только рой будет побежден.

– Принц… Лорд Всадн… Талия! – взревел Харроуэй. – Я бы никогда… зачем мне это делать?!

Талия вздрогнула и слегка опустила свой меч.

– Поверьте мне, – продолжил Советник. – Зачем мне стремиться ослабить свой собственный дом?

И Холт поверил ему. Вряд ли Харроуэй был настолько талантливым актером. Этих приказов он не посылал.

Пламя в глазах Талии из бушующего стало ровным.

– Ты… ты не знал?

Советник покачал головой.

Принцесса снова повернулась к дяде.

– Твоим возмутитительным утверждениям не хватает доказательств, – заявил Озрик. – Боюсь, моя племянница страдает от тех же заблуждений, жертвой которых стал ее брат.

– Мой брат не был сумасшедшим!

– Ты испытываешь терпение придворных, – сказал король. – Твой вклад как Всадника мы еще только сможем оценить. Однако ты демонстрируешь свою магию и свой характер в этом тронном зале, как будто имеешь на это право. Ты его лишилась много лет назад. Ты отказалась от своей семьи и своего титула. А сейчас ты сможешь говорить, только когда я разрешу. А я не разрешаю.

Холт подумал, что в сложившихся обстоятельствах Озрик был удивительно спокоен. Если бы Талия все это время не контролировала себя, он был бы давно мертв, сколько бы солдат ни охраняло его. И все же дядя подстрекал и к чему-то подталкивал ее, как будто это он владел сейчас ситуацией.

И Талия сделала то, чего Холт уж точно от нее не ожидал: она расхохоталась.

– О, дядя, думаешь, если я замолчу, этим все и закончится? Думаешь, что сможешь одурачить всех, потому что у меня нет доказательств? – И, словно из воздуха, она извлекла маленькую сферу из фиолетового стекла.

Призрачный шар! Леофрик все-таки оставил ей доказательство!

Талия высоко подняла шар, и придворные разом вздохнули. А Озрик впервые застыл на своем троне.

– Что это такое?

– Это? – уточнила Талия, и ее голос взвился вверх, но она снова овладела собой. – Этот призрачный шар содержит последние воспоминания моего отца. Твоего брата, которого ты предал.

Харроуэй поспешил к ней.

– Тали… Почтенный Всадник, вы уверены?

– Более чем. Ты ведь тоже там был, верно?

Харроуэй что-то промычал. Его челюсть дрожала, пока он пытался подобрать слова.

– Мы все знаем о событиях прошлогодней войны, так ведь? – обратилась Талия ко всем собравшимся. – О том, что произошло в битве при Толлпассе. Мой дядя выжил, поэтому мы слышали его версию. Он якобы поспешил на помощь моему отцу, но прибыл слишком поздно, чтобы помешать рисалианцам захватить крепость. После чего убитый горем брат, одержимый жаждой мести, спустился в долину, разгромил уже выдохшегося врага, отомстив за нашего короля.

Озрик взмахнул рукой, отдавая какую-то команду, и охранники у подножия его трона приняли боевую стойку. Холт почувствовал, как встрепенулись стоявшие рядом с ним Твинблейды. Они повернули головы к Харроуэю, но Министр военных дел их остановил. Солдаты, вошедшие вместе с Талией, схватились за рукояти своего оружия, подняли щиты и сомкнули ряды.

– Правда заключается в том, что мой дядя вступил в сговор с рисалианцами, а потом предал их тоже. Таким образом, он украл для себя и корону, и победу.

– Схватить ее! – приказал Озрик.

Но почти никто из охранников не сдвинулся с места.

– Пусть они увидят! – закричала Талия и разбила призрачный шар об пол.

Удивительно, как в таком маленьком шаре могло вместиться столько дыма. Постепенно облако рассеялось, и возникла некая комната, полная людей, чьи голоса эхом отдавались в зале.

Все присутствующие были захвачены воспоминаниями погибшего короля, но Холт не спускал глаз с солдат и Твинблейдов. Затей кто-то из них драку, он бы мгновенно оказался на ногах.

Зал снова заволокло дымом, и на место первой картины уже наплывала новая, где бушевала битва, и на далеком хребте развевалось множество знамен. Бормотание в зале переросло в шокированные возгласы. Холт мало что понимал в знаменах, но все же догадался: стяг с изображением двух топоров принадлежал Озрику.

Когда эта сцена закончилась, заговорил Харроуэй:

– Нам было сказано, что король не посылал сигнал. – И Министр повернулся у Озрику. – Зачем было встречаться с рисалианцами?

Озрик ничего не сказал. И даже не шелохнулся. И в этой позе было нечто странное, неестественное.

Один за другим свои места в совете начали покидать Стюарды и другие представители древних родов королевства. Солдаты, одетые в цвета Дома Харроуэя, собрались возле своего господина. А те, кто охранял трон короля, перешли на сторону Талии.

Холт с облегчением выдохнул: возможно сражения удастся избежать.

Дым окончательно рассеялся, и последние слова короля Годрика Агравейна умерли вместе с ним.

– Спускайся, дядя, – сказала Талия. – Все кончено.

Аудиенция у Властителя

Наконец Озрик поднялся. Его движения были медленными, вялыми, словно короля утомили мелкие и досадные неприятности, с которыми он был вынужден разбираться. И все взгляды сейчас были прикованы к нему.

– Друзья, советники, соотечественники, – начал он. – Мое время здесь истекло.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, Озрик поднял руки, и его глаза превратились в две черные пустоты. Когда он заговорил снова, его голос наполнился звучным, повелительным рокотом.

– Успокойтесь, – проговорил он, и в его человеческих интонациях зазвучало нечто высшее, нечто древнее.

Холт почти поднялся на ноги, когда услышал в глубине своего сознания чей-то приторный, манящий голос. Он убеждал, подавлял, и Холт точно окаменел, а движения рук и ног стали заторможенными. Все, кто находился сейчас в тронном зале, погрузились в такое же оцепенение. Талия поднимала свой клинок по дюйму за раз. Выражение лица Харроуэя застыло в беззвучном вздохе удивления.

Чарующий голос в глубине сознания Холта снова велел ему: «Успокойся». Холт послушно застыл в полуприседе. Он смог только моргнуть и отвести взгляд. Он попытался закричать – голос не слушался его, попытался призвать магию, но ничего не вышло.

Озрик только что использовал магию. Это означало, что он тоже стал Всадником. И подобно Рейку каким-то образом скрыл свою силу, чтобы ни Талия, ни Холт не почувствовали ее присутствия. И никому из них не пришло в голову проверить, есть ли у Озрика связь с драконом. Их снова обвели вокруг пальца.

– Стой спокойно.

Холт попытался бороться.

– Стой спокойно, – повторил голос. – Нет никакой необходимости двигаться.

– Ты не можешь заставить меня, – заявил Холт, напрягаясь изо всех сил и заставляя себя подняться еще на дюйм.

В черных глазах Озрика исчезли зрачки, но Холт знал, что теперь король смотрит прямо на него. Пронзительный взгляд стал слишком ощутимым. Копья боли, как железные прутья, вонзились в голову Холта, и голос Озрика проник в его разум, подобно голосу дракона.

– Ты не такой, как другие.

Суровое присутствие вторглось его душу. Обладатель манящего голоса не церемонился.

– Столь сильная связь в таком юном возрасте. Это впечатляет. Что это за песня?

И снова уколы ослепляющей боли прошили разум Холта. Перед глазами вспыхнули воспоминания, хотя он их не вызывал. Он снова увидел всю их историю с Эшем. Картина того, как взликовал изумрудный Страж, обнаружив в его драконе лунную магию, задержалась в его сознании. Все это время подросток продолжал медленно подниматься на ноги, сопротивляясь силе, что пыталась удержать его на месте.

– Да. Ты – решение, которого я так долго ждал.

– Убирайся из моей головы, Озрик.

Голос засмеялся, и в этом смехе не осталось ничего человеческого. Древнее, могущественное и злобное существо вытеснило сущность короля.

– Подчинись, Холт Кук. Знай свое место.

Приторные манящие ноты исчезли. На этот раз потребность оставаться неподвижным полностью подчинила мальчика. Его колени подогнулись, и он ударился о каменный пол.

Почему? Почему все хотели, чтобы он подчинился? Он сам себе хозяин. Он сделал свой собственный выбор, и с худшими его последствиями уже столкнулся – тяжесть этих последствий он пронесет через всю жизнь. Холт снова попробовал дать отпор. От натуги он побагровел и даже испугался, что лицо его сейчас взорвется – так натянулась кожа. Из глаз брызнули слезы. Но Холту все же удалось поднять одну ногу, чтобы твердо поставить ступню на пол.

– Впечатляет, – оценил голос. – Вы с Эшем должны присоединиться ко мне. С твоими способностями, Холт, у меня получится совершить задуманное.

Присоединиться к нему? И в этот момент Холт догадался, с кем имеет дело.

– Я не присоединюсь к тебе, Властитель.

– Ты станешь моим.

В голове у Холта снова вспыхнули молнии. С нарастающим ужасом он осознал, что, должно быть, именно так был обращен Сайлас Сильверстрайк. И на самом-то деле он не был предателем.

– О, боюсь, ты ошибаешься, дитя, – сказал Властитель. – Клеш – вот истинный сторонник моего дела. Сайлас же – жалкая пешка. Он понимает: если хочешь жить – подчинись. В моем новом мире найдется место и для тебя, и для Эша, если только ты добровольно присоединишься ко мне.

– Никогда, – отрезал Холт. Его внутренний голос дрожал от напряжения, сопротивляясь могуществу Властителя. – Ты убил брата Талии, убил Броуда. Твоя Скверна убила моего отца. Все из-за тебя.

Краем глаза подросток заметил движение. Талия начала приходить в себя. Огонь медленно собирался в ее руке. Другие тоже вырывались из-под контроля Властителя, хотя и гораздо медленнее. Харроуэй шаг за шагом отступал назад. Должно быть, бо́льшая часть воли Властителя сосредоточилась на Холте, и у остальных появился шанс.

– Я вижу, как они движутся, дитя, – сказал Властитель.

И события начали разворачиваться стремительно и все одновременно.

Когда присутствие дракона покинуло разум Холта, он, задохнувшись, рухнул на землю. Магия, удерживающая Талию и остальных, тоже исчезла. Принцесса выпустила свой Огненный шар в Озрика. А снаружи послышались пронзительные крики.

Одержимый Владыкой Озрик, чьи глаза все еще были черными, словно играючи отмахнулся от заряда Талии, как когда-то Сайлас. Он выхватил свои топоры и с ужасающей легкостью пробил себе путь сквозь стражников, пытавшихся его удержать. Талия бросилась к месту схватки.

Холт только успел поднялся с пола, когда услышал крик своего дракона:

– Скверна приближается!

И в то же мгновение огромная стена из цветного стекла за троном разлетелась радугой сверкающих осколков. Гигантские осы вместе с более тяжелыми, похожими на жуков насекомыми посыпались в комнату.

Холт резко обернулся.

– Мой меч?! – крикнул он Эдвульфу.

К чести Твинблейдов, они не медлили ни минуты. Эдвульф бросил Холту его клинок, и братья обнажили свои. Налету поймав ножны и пояс, Холт вытащил оружие и шагнул навстречу врагу. Твинблейды заняли места справа и слева, как почетный караул.

Когда Талия добралась до ступеней, ведущих к трону, тяжелые жуки приземлились посреди зала, закрыв принцессу от Холта. Их твердые спины приподнялись, и оттуда выпрыгнули, выпали, выползли десятки упырей.

– Эш, вы с Пирой нужны нам здесь сейчас же!

– Мы знаем!

Времени на раздумья им не оставили. Упырь справа замахнулся своим мечом, но новое тело Холта позволило ему с легкостью увернуться и отразить удар. Истощенная исцелением связь начала гудеть. Долго она не продержится. Эш был все еще слишком далеко, чтобы Холт мог дотянуться до ядра.

Придворные закричали. Те, кто не был вооружен, рванулись к дверям, заметавшись по этажам. Солдаты бросились в центр тронного зала, где жуки-перевозчики выгружали свой омерзительный груз, но осы успели поразить некоторых защитников.

Эш и Пира с ревом ворвались через пролом в витражном стекле. Эш следовал за драконицей принцессы, будто за мамой-уткой, но, оказавшись внутри, сразу нашел Холта. Приземляясь, он врезался в одного из перевозчиков, но свалился именно туда, где сражался его друг. Поднимаясь, Эш взмахнул хвостом, чтобы сбить упырей с ног.

Холт бросился к нему.

– Мы должны помочь Талии.

Он слышал, как где-то закричала принцесса, а Пира с глухим стуком опустила хвост на каменный пол.

В зал влетели еще два перевозчика и, опустившись на мощеный пол, открыли свои спины. Упыри быстрой шаркающей походкой поспешили присоединиться к схватке.

У Холта не было времени прорубать себе путь мечом. Он призвал свет Эша, направил к своей ноге, вбежал в самую гущу сражения и топнул. Свет прорезал пол белыми прожилками, как будто камень превратился в мрамор.

Упыри отреагировали не сразу. Если Лунный Шок пробивал в существах дыры, этот струящийся по полу свет не нанес мгновенного урона. Холт выругался: неужели этот заряд не подействует так, как он задумал, и не уничтожит врага. Пурпурно-белый свет клубился у ног упырей, те отвечали дикими завываниями, но все равно продолжали сражаться.

Холт почувствовал, как его тело снова наполняется энергией. Возможно, у него открылось второе дыхание. Подросток нанес быстрый и мощный удар по ближайшим врагам – казалось, с каждой секундой их движения становились медленнее. Лунная магия поползла по ногам упырей, что сражались на исчерканном световыми линиями камне. Гули вопили от боли.

Похоже его новая способность все же представляла опасность для посланников Скверны. Пусть и не так, как надеялся Холт. Упыри теряли проворство, а люди не пострадали.

Расправившись с большей частью живых мертвецов на своем фланге, Холт расчитил дорогу к их перевозчику.

– За мной! – крикнул он Эшу.

С помощью Лунного Шока он расплавил панцирь жука, и как только они подобрались к нему так близко, чтобы Эш уже точно не промахнулся, дракон окатил перевозчика своим дыханием. Зашипев, тот рухнул, и Холт, высоко подпрыгнув, перелетел через тело насекомого и приземлился с другой стороны.

Талия и Пира направляли струи огня на Озрика, а тот отбивал их стремительным вращением меча, как ранее Рейк отразил магию Клеша.

Взмахнув крыльями, Эш опустился рядом с Холтом, и они двинулись вперед. Озрик протянул к ним руку и сжал ее в кулак. Холт снова почувствовал пронзительную боль в голове и желание перестать двигаться. Он выронил свой меч.

– Не трать свои силы на этот обреченный город. Никто здесь не стал бы защищать тебя. Они бы вздернули тебя за…

Внезапно голос Властителя оборвался, сменившись человеческим, звучавшим как будто бы издалека.

Это был голос Озрика.

– Скажи Талии, что я сожалею. Скажи ей…

Властитель вернулся, и голос Озрика стих.

– Подумай над моим предложением, Холт Кук.

С этими словами взрывом темной энергии Озрик разбросал Пиру и Талию по сторонам. Принцесса отлетела назад и, жестко приземлившись, покатилась по полу. Ее драконица, откинув длинную шею, заревела от боли.

К воплю Пиры добавился новый неровный рев. Последние стекла слетели со стены, когда в бой вступил восставший дракон. Он бежал, странным образом переставляя лапы, совсем не как представители его вида. Его молочно-зеленые глаза были прикованы к Озрику.

– Пришло время вашей бренной земле очиститься от вас, мерзких вредителей, – провозгласил драконьим голосом Озрик. – Скверна исполнит свое предназначение!

Вложив топоры в ножны, Озрик запрыгнул на спину восставшего дракона. Они вылетели через брешь в стене, и те осы, что еще остались в зале, с жужжанием последовали за ними.

Холт послал Лунный Шок в одну из них, но промахнулся. Его душа пылала, поэтому подросток проверил связь. На краю появился изъян, похожий на стекло, которое под давлением начинает трескаться. Пришло время остановиться.

Пира оглянулась на принцессу, готовая погнаться за Озриком, но Талия позвала ее.

– Пусть уходит.

Когда последний упырь, брызжа слюной, упал на землю, Холт подошел к Талии. Никто из них не проронил ни слова.

Враг нанес удар в самое сердце королевства. Если от этого королевства еще что-то осталось.

Урок первый

Тронный зал был усеян трупами. Упырей и жуков попадалось больше, чем людей, но Скверна не считалась с такими потерями. У этой атаки была только одна цель: забрать Озрика.

Талия продолжала молчать, и Холт понял намек. У него самого не было ни сил, ни желания вести какие-то беседы. Ему еще придется рассказать ей обо всем, что случилось с ним в этот день. И о мольбе Озрика – настоящего Озрика – о прощении, о том, что душа ее дяди не исчезла бесследно. Наконец-то кусочки головоломки сложились, хотя Холт все еще многого не понимал.

Для чего все это понадобилось Властителю? Зачем было брать в союзники Скверну? Через Озрика дракон объявил, что «Скверна исполнит свое предназначение». О каком предназначении шла речь? Звучало так, будто Скверна была кем-то создана, как чашка или тарелка.

Холт наклонился и вытер меч о плащ мертвого стражника. Вложив оружие в ножны, он подбежал к Эшу, и они соприкоснулись лбами. Подросток обнял дракона за шею. Успокаивающее тепло прошло по узам.

– Мы должны были догадаться, что дядя Талии – не настоящий.

Это заявление застало Холта врасплох.

– И как? Мне даже в голову не приходило проверить, есть ли у него связь с драконом… да и вообще в нем не ощущалось никакого магического присутствия. Ты что-то почувствовал?

– Тоже нет.

– Тогда как мы могли догадаться? Даже Талия и Пира ничего не заметили. Рейк тоже может скрывать свою суть, а у этого Властителя, похоже, сил более чем предостаточно.

– Ничто в его голосе не выдавало предательства. Он говорил убедительно, правдиво. Его сердце билось ровно.

– Похоже, Властитель искренне верит, что поступает правильно. Он говорил со мной. И если он контролирует Озрика, то все это время это был не дядя Талии, Озрик Агравейн, а этот дракон.

– Властитель говорил и со мной тоже.

Холт понизил голос.

– Что он сказал?

– Что я не должен полагаться на твою силу… что, помогая тебе, я становлюсь слабее… что, в конце концов, ты причинишь мне боль.

Холт крепче обхватил шею Эша, изо всех сил прижимаясь головой к его белой чешуе.

– Звучит как полный бред.

– Я хотел сказать, что он неправ, но было так… так трудно возразить ему.

– Он чрезвычайно силен.

– А еще, – продолжил Эш с низким рокотом в горле, – он сказал, что поможет мне разорвать нашу связь, как только мы покончим с тобой.

– Он вообще понимает, что мы разговариваем друг с другом?

– Я не знал, что ему отвечать. Но я подумал о тебе и показал, что ты значишь для меня. Тогда Властитель сказал, что если я присоединюсь к нему, он позволит тебе жить в его новом мире. Только так ты сможешь уцелеть.

– Твоя магия способна противостоять его могуществу. Конечно он бы хотел видеть тебя на своей стороне.

Эш опустил голову и отвернулся.

– Что с тобой?

– После того, как он угрожал тебе… Он спросил еще раз… Я не знал, что сказать.

Холт попытался притянуть друга ближе, но тот отпрянул.

– Если бы… если бы это был единственный способ спасти тебя…

– До этого не дойдет, – заверил дракона Холт. – Мы этого не допустим.

Эш рыкнул, но больше ничего не сказал, и подросток не стал допытываться. Столкнувшись с Властителем, он почувствовал себя столь же бессильным, как и во время своей встречи с Изерой, когда работал на кухне.

– Ты ранен! – забеспокоился он, заметив кровоточащий порез на боку Эша.

– Пустяки.

Но Холт все равно осмотрел рану, которая действительно оказалась неглубокой. Однако в толстой чешуе Эша застряло немало осколков. Вероятно это произошло, когда дракон влетел в тронный зал через разбитое окно.

Холт закончил вынимать стекла, когда кое-кто из придворных решился зайти в тронный зал. От вида мертвых некоторых стошнило. Или дело было в запахе. Пусть чувства Холта и обострились, но он уже успел привыкнуть к тому, что от Скверны разит смертью, а кровь имеет медный привкус. Удивительно, как быстро свыкаешься с подобными вещами.

Краем глаза он заметил, что толстяк Харроуэй направляется прямо к Талии, Твинблейды, как верные гончие, шли по обе стороны от него. Пира сразу же зарычала и оскалилась. Советник сглотнул, примирительно поднял ладони и сразу остановился.

Принцесса окинула Харроуэя уничтожающим взглядом, после чего позволила ему подойти ближе.

Холт тоже поспешил к ним. У него имелись свои счеты с Министром военных дел.

– Говори, – бросила Талия.

Было видно, как Харроуэй старательно подбирает слова.

– Я не знал. Клянусь… – в конечном итоге вымучил он из себя.

– Не знал о чем? – спросила Талия. – О том, что предал моего отца? Или о том, что королевство при твоем содействии оказалось на грани уничтожения? Ты, Харроуэй, либо вел двойную игру – как мой дядя, либо ты просто глупец. Выбирай.

– Тогда я глупец.

Талия покачала головой, не в силах даже смотреть на него.

– Неужели ты ни разу не заподозрил неладное?

– Я был слеп. Оглушен собственным разочарованием в бессмысленной войне, которую вел твой отец, и в том, как он полагался на твой Орден… Из-за его гордыни и упрямства страдали мы все. Когда он пал в той битве, я… я думал, это к лучшему… – С покаянным видом Харроуэй замолчал, но, выпрямившись, все же продолжил: – Однако, зная о предстоящем вторжении, я бы никогда не стал действовать во вред своему королевству. Тем более, что мы еще не до конца разобрались с последствиями недавней войны. Ни один здравомыслящий человек не пошел бы на это.

– А как насчет того, что ваши люди используют кровь драконов? – спросил Холт.

– Что? – хриплым голосом спросила Талия.

– Кровь драконов, – повторил Холт, – Эдвальд выпил ее, чтобы вырубить меня. Точно так же, как Плащи Вирма.

Пира зарычала еще сильнее, и ее коготь с металлическим скрежетом заскользил по каменному полу. Харроуэй вздрогнул. Испугался гнева драконицы или его все же поймали на другом преступлении?

– Король, м-м-м, то есть ваш дядя, сказал нам, что это мощный эликсир, и он обнаружил его рецепт во время своего путешествия по Нефритовым джунглям.

Талия с угрожающим видом подступила к нему.

– Не лги, или я забуду о принесенной клятве и сожгу твой язык.

– Я говорю правду. Это именно то, что он сказал. А я надеялся с помощью этого эликсира доказать, что мы больше не нуждаемся в Ордене. В очередной раз я был ослеплен, хотя я… ну, я не раз задавался вопросом, из чего именно он сд…

– Сколько еще пузырьков осталось? – перебила его Талия, обратившись к Твинблейдам.

На протяжении всего разговора братья ни разу не шелохнулись, словно обратились в статуи. Холт даже начал сомневаться, были ли они вообще людьми. Услышав вопрос принцессы, Твинблейды переглянулись и снова посмотрели на нее.

– По крайней мере, один ящик, – сказал Эдвульф.

– Достаточно для одной кампании, – добавил Эдвальд.

Харроуэй рухнул на колени перед Талией.

– Мы уничтожим их. Мы бросим их в озеро или сожжем… да-да, сожжем. Пожалуйста, почтенный Всадник, принцесса…

Талия подняла окутанный огнем кулак. В ее глазах появился маниакальный блеск. Как бы она не снесла ему голову прямо здесь и сейчас, забеспокоился Холт, пусть сам он и находил такой исход справедливым. Они с Талией потеряли так много. Почему же этот толстый советник должен выйти сухим из воды?

– Обращайся ко мне по имени, – велела Талия. – Я не могу быть и Всадницей, и Принцессой одновременно. Что касается крови дракона, ты не станешь ее уничтожать, пусть даже мысль об этом и вызывает у меня отвращение. Через несколько дней этот город будет атакован. И твоим людям не помешает дополнительная сила, – закончила она мрачным голосом.

Холт взглянул на Пиру, уверенный, что та не потерпит подобного решения. Драконице принцессы удалось сдержать собственный гнев, хотя, когда ее аура вспыхнула, от нестерпимого зноя стало нечем дышать.

У Харроуэя по вискам скатывались капли пота.

– Прости меня.

– Не думаю, что когда-нибудь смогу. Тем не менее, мой дядя был прав – по закону я больше не твоя принцесса, а всего лишь Всадник. Не мне решать твою судьбу. – Талия опустила кулак, и пламя, что лизало ее кожу и полыхало в ее глазах, погасло. – Выполняй свой долг, Министр военных дел. Защити этот город. Так ты сможешь хотя бы немного искупить свои грехи.

Она отступила назад, и Харроуэй неловко поднялся на ноги.

– Спасибо.

– Не благодари меня, – с презрением произнесла Талия. – Лучше готовься к осаде.

– Мы были бы рады услышать совет Всадника.

– Неужели ты хочешь слушать неопытную девчонку, для которой это вторжение – первое? Я знаю, твои чувства к Ордену не…

– Я был бы признателен за твой вклад, – перебил ее Харроуэй. – Я надеялся доказать, что армия, состоящая только из людей, может победить рой… Но то, что действия роя можно координировать, а королевство останется без западных войск и без монарха… Такую расстановку сил я никогда не рассматривал как возможную…

– Пришло время действовать военачальникам, – сказала Талия. – Леофрик доверил бы другим подготовить город к осаде.

– Мы все полагались на Озрика, но монарх – это больше, чем человек. Теперь, когда трон пуст, и кто станет преемником – непонятно, я опасаюсь за стабильность Феорлена. Только порядок побеждает хаос… – Харроуэй поджал губы и посмотрел на свои плисовые туфли. Он тяжело вздохнул и, нахмурившись, решительно поднял голову. – Законы… можно изменить, Талия.

С каменным лицом принцесса отвела взгляд.

К этому времени в зале собрались зеваки. Одни прятались за колоннами, другие – за обломками стульев на галереях. Казалось, они затаили дыхание. Харроуэй фактически предложил Талии трон.

– Скоро я отправлюсь осмотреть западные острова, – сказала принцесса. – Сначала я должна убедиться, что драконы накормлены, и у них достаточно сил для предстоящей битвы.

Харроуэй позволил ей сменить тему. Он наклонил голову – не так низко, чтобы это можно было назвать поклоном, и сделал то же самое для Холта.

– Безусловно, я был бы признателен и за ваш вклад в предстоящую битву, почтенный Всадник.

– Я думал, что меня изгнали. Разве я не несущий хаос, который заслуживает лишь темницы?

Харроуэй пытался горячо возражать, но Холт, не слушая его, обвел взглядом группки придворных. Еще часа не прошло с тех пор, как почти все они жаждали его крови. И если бы этого разоблачения не случилось, Холта бросили бы в тюрьму или ему пришлось бы силой прокладывать себе путь к свободе.

Стать Всадником было его мечтой, но в этих мечтах его не избивали, не лишали имени и не проклинали за оказанные услуги. Ни в одном из его сновидений он не баюкал в своих объятиях умирающего отца, не будучи в силах призвать магию, чтобы помочь.

– Это не моя роль, – проговорил Холт, заставляя Министра замолчать.

Харроуэй поперхнулся, усы его задрожали. И подросток одарил советника насмешливой улыбкой.

– Я мог бы приготовить для вас угощения для празднества, но в битвах я вам не помощник. К тому же, в этом городе у меня есть дела поважнее, чем выслушивать лицемерные речи.

Пора уходить. Он должен вернуться к отцу. А еще на карантинном острове осталось слишком много таких, кто нуждался в его помощи. Холт уже подошел к Эшу, когда Талия окликнула его:

– Ты не можешь вернуться туда.

Сделав вид, что не расслышал, подросток забрался на дракона. Почувствовав, что сильная рука стиснула его лодыжку, он был вынужден обернуться.

– Ты не можешь, – тихо сказала принцесса.

– Я нашел своего отца. – Голос Холта дрогнул. – И не смог его спасти.

Ему показалось, что случившееся ранило Талию так же сильно, как и его самого. Ее хватка ослабла, и на долгую секунду в глазах принцессы не было ничего, кроме жалости.

– Но я могу вылечить других, – настаивал Холт. – Их там тысячи.

Талия с новой силой вцепилась в его лодыжку. Она взглянула на него в упор. Она ни в чем его не упрекала – она приказывала.

– В городе сотни тысяч людей, Холт. Когда нападет рой, мне нужно, чтобы вы с Эшем были в хорошей форме. Извини.

– Талия…

– Ты не можешь спасти всех, Холт. Это первый урок, помнишь?

– Я не состою в этом чертовом Ордене! – повысил голос Холт, с огромным трудом заставляя себя говорить спокойно. Именно Талия, как никто другой, должна была его понять. – Я не давал клятвы, не учил никаких уроков.

– Однажды ты это сделаешь, – ответила принцесса. – И тогда тебе придется следовать приказам. Даже тем, которые тебе не нравятся. Привыкай к этому.

Самым странным было то, что от ее слов он словно оцепенел. Быть может, это как раз то, чего он ждал? То, что надеялся наконец услышать? Вот она – причина остановиться. Он устал. И даже не столько физически. Каналы, по которым обычно проходила его магия, болели как мышцы, нуждающиеся в горячей ванне. Его воля истощалась все больше и больше после каждого ужасного открытия, каждого ужасного события.

Талия смягчилась.

– Ты можешь забрать тело своего отца, но это все. Мы сожжем его как подобает. Мы не смогли проститься с Броудом…

Холт обмяк, почувствовав, как этот неистовый порыв иссяк. Принцесса была права. Броуд всегда хотел, чтобы он научился сначала думать, а потом уже действовать. И возможно – возможно – только сейчас он наконец-то понял, почему. Они с Эшем недостаточно сильны. Пока еще нет.

– Я знаю, что мы не можем спасти всех, – сказал Холт. – Но мне бы хотелось, чтобы было иначе.

Не поднимая головы, Талия отпустила его.

– Как только вернешься, займись Очищением и Ковкой, – сказала она. – Всю ночь и весь день до битвы. Теперь твое тело способно справиться с недостатком сна.

Холт снова кивнул, мечтая, чтобы сейчас все ушли и остались только он и Эш. Они оба глубоко вдохнули металлический запах крови, стоявший в воздухе, внимательно прислушались к звенящему ветру, который врывался в разбитое окно. Как только они произнесли нужные слова, их чувства смешались. Вылетев из дворца, Эш и Холт пролетели над трупами ос и перевозчиков, над садовыми изгородями, повернули на юго-восток и направились к мрачному карантинному острову, где все еще клубился дым.

Такой вещи, как расставание, не существует

Холт знал, что каждую свободную минуту он должен потратить на Очищение и Ковку. Теперь, когда Озрик раскрыл себя и исчез, времени оставалось совсем немного, и рой вот-вот обрушится на стены Сидастры. Подросток прекрасно понимал: если они с Талией потерпят неудачу, то будет уничтожен не только город, но и королевство. Если Феорлен падет, рой, который поднимется на его руинах, может оказаться столь гиганским, что ни Бренин, ни Рисалия не смогут дать ему отпор. Один за другим королевства, а за ними – Свободные города, падут. Весь мир может рухнуть.

Но сейчас Холт выбросил из головы эти мысли.

Они с Эшем вернулись на карантинный остров и нашли жителей Крэга. Мистер Монгер и другие укрыли тело его отца от тех, кто хотел отправить его на костер. А еще владелец рыбной лавки забрал сумку с поваренной книгой семьи Куков. Холт поблагодарил его, поблагодарил всех, закинул сумку на плечо, а затем дрожащими руками поднял Иону. Во время короткого полета Холт решил, что сам вынесет его тело из этого ужасного места.

Он не станет искать короткий путь или использовать магию. Он не полетит на Эше. Да и обмякшее, высохшее тело его отца не казалось тяжелым бременем.

Холт нес его по улицам легко, как младенца, и всю дорогу плакал. Эш шел рядом, поддерживая и подбадривая его по связи, когда он больше всего в этом нуждался.

За ним шли исцеленные жители Крэга. Более мрачную процессию невозможно было представить. Мужья покидали своих жен, братья – братьев, сестры – самых близких друзей, дети – родителей. Это было невыносимо – объяснять, что он не сможет помочь кому-то еще. Потому ли, что болезнь уже проникла в них слишком глубоко, или из-за того, что приходилось беречь силы – какая разница. Холт никогда не забудет их лица и тишину, которая сопровождала их все то время, пока они покидали карантинный остров.

Талия встретила их в западном квартале и быстро объяснила, как добраться до одного из самых маленьких островов между внешним и внутренним кольцами. Здесь будут сжигать тела – после того, как они победят. Все для похорон уже было готово.

Но когда они добрались до этого скорбного места, Холт не мог заставить себя попрощаться с отцом навсегда. Стоя рядом с Эшем, он держал факел перед небольшим погребальным костром, на вершине которого темнело тело. Его отец. Вокруг плескались почти невидимые воды. Ночь была непроглядно черной, окутывая их своей тьмой. Нужно было что-то сказать, но Холт не мог подобрать правильные слова.

Те люди из Крэга, которым удалось выжить, стояли за его спиной. Он чувствовал их взгляды. Каждый из них тоже прощался.

Холт повернулся к ним.

– Я знаю, что это не моя вина, – начал он, – но я мог бы помочь… если бы только оказался сильнее. Клянусь, что никогда больше не позволю слабости помешать мне. Я буду тренироваться. Мы будем тренироваться. Усерднее, чем кто-либо прежде. Я больше не позволю людям умирать только потому, что у меня не хватило сил…

Холт замолчал, шмыгнув носом. Он выглядел не так героически, как бы ему хотелось. Ни убедительности Командора Денны, ни внушительности Озрика или известного всем могущества Сайласа Сильверстрайка – ничего из этого у него не было. Но Денна мертва. Озрик порабощен. А Сайлас предал их всех. Только Холт и Талия, двое детей – плечо к плечу – встали там, где герои пали или сбились с пути.

И когда он собирался поднести свой факел к дереву, рядом приземлились Талия и Пира, чтобы присоединиться к похоронам. Много лет принцесса тоже называла Крэг своим домом. Радуясь ее приходу, Холт кивнул. И Талия ободряюще положила руку ему на плечо.

– Как – то раз один слуга сказал мне нечто очень важное, и эти слова шли из его души: если любишь глазами, смерть – это навсегда. Если же любишь всем сердцем, то такой вещи, как расставание, не существует.

Холт снова всхлипнул, глубоко вздохнул и, наконец, поджег погребальный костер. Янтарные глаза Пиры ярко вспыхнули, и огонь с ревом ожил. Подросток отступил назад и, прижавшись к Эшу, глядел, как пламя уносит его отца из этого холодного мрачного мира.

Один за другим жители Крэга подходили к траурному костру и бросали в него свои собственные воспоминания. У кого-то осталась обувь близких, рыдающий отец расстался с куклой своей дочери, а пожилая женщина – с парой перчаток, которые связала сама.

И кто-то в толпе тихо запел:

«Далеко за Закатным морем,

Куда даже драконы не могут летать,

Я знаю, что есть место,

Где живым не дано умирать».

Вскоре зазвучали голоса всех, кто собрался здесь. Печальные, тихие, нестройные ноты горя устремились к небу.

«Далеко за бескрайней синевой,

Где каждый созрел урожай,

Далеко-далеко за морем,

На хворь и беду не пеняй».

Холт и Талия присоединились к остальным. Они пели, с трудом выговаривая слова, потому что каждое причиняло им неимоверные страдания.

«Там, за Закатным морем,

Где не страшны холода,

Я знаю, я знаю, есть место,

Где сбывается любая мечта,

Там, далеко-далеко за морем…»

Когда последние ноты стихли, Талия тоже подошла к погребальному костру. Она вытащила письмо своего брата – последнее напоминание о нем и медленно положила его в огонь, подставив пламени обнаженную кожу. В толпе в ужасе охнули, но пламя не беспокоило принцессу. Она держала письмо, пока бумага не загорелась. После этого с огромным усилием Талия заставила себя отойти и вернулась к Холту.

– Я не могу оставаться дольше, – сказала она.

Подросток кивнул.

– Нам еще столько всего нужно подготовить – каждый час сейчас на вес золота. Из-за этих туч невозможно даже понять, когда наступит рассвет.

Холт проверил ядро Эша. Вокруг светящегося шара в темно-синей ночи все еще носилась горстка лунных пылинок. Если бы до восхода солнца оставалось недолго, даже эти немногие крупицы магии бы исчезли.

– До рассвета еще далеко. Мы с Эшем тоже пойдем. Нужно заняться Очищением и Ковкой.

Ему хотелось бы поговорить с Талией как раньше, но сейчас все так изменилось. А еще он мечтал просто побыть со своим драконом. Без Эша у него не осталось бы ничего. Ничего, кроме мести.

– Я отправила сообщение на кухню, – сказала Талия. – Для вас подготовят еду и питье. Так вы сможете продержаться без сна.

Холт снова кивнул. Он забрался на своего дракона и вздохнул.

– Спасибо за то, что позволила мне это сделать.

Принцесса слабо улыбнулась.

– Броуд был прав. Я бы хотела почтить память своего брата, но мне подобной возможности не предоставили. Если мы не можем сделать даже этого, за что вообще мы тогда боремся?

Холт нахмурился.

– Я буду тренироваться день и ночь, пока они не придут, – громко сказал он. – Я буду готов.

И они с Эшем взлетели, снова направляясь в самый центр города, к острову с дворцом.

Подготовка

Талия сразу же заметила Эша. Даже в этом тусклом свете его белая чешуя сверкала, как серебряные брызги воды. И в гуще сражения его будет так же легко найти.

Пира скользнула вниз, чтобы присоединиться к Холту и его дракону. Эш, казалось, спал, потому что даже не пошевелился при их появлении. «До чего же он тощий», – вздохнула про себя Талия. Холт сидел на траве, так плотно скрестив ноги, что казалось, провел в этой позе и день, и ночь. Хотя и тарелки, и пустые кружки, валявшиеся рядом, говорили об обратном.

– Отдохни немного, девочка, – сказала принцесса Пире. – На кухне знают, что тебя снова нужно накормить.

Пира издала сердечный рокот и, потоптавшись по клочку травы, свернулась на нем кольцом.

Талия проверила ядро драконицы и поморщилась. Густая завеса дыма скрывала ее костер. Только на Очищение придется потратить несколько часов. Выкроить время на отдых вряд ли получится. Здесь не было ни комнаты для медитации, ни специально сооруженной площадки, где огненные драконы могли бы устроиться в своих гнездах вокруг больших жаровен и впитывать пылинки. А еще им не хватало солдат и оружия.

– Где сейчас люди из Крэга? – не открывая глаз, спросил Холт.

С его плеч сорвалась световая волна, рассыпавшись сверкающей пылью.

– Их разместили в восточных казармах центрального кольца, – ответила Талия. – Это самое безопасное место на время сражения.

Холт шмыгнул носом, но промолчал. Принцесса знала, о чем он думает сейчас: о ее приказе оставить зараженных беженцев без помощи. Неужели он верит, что это решение далось ей легко?

«Не может быть, – решила она. – Это сказываются голод и усталость».

– На кухнях не так много дичи, – сказал Холт. – Я немного скормил Эшу, а еще прямо перед битвой он съест курицу, и это увеличит его силы.

– Хорошая идея, – оценила Талия.

Подросток наконец открыл глаза.

– Так ты собираешься ко мне присоединиться или нет?

Действительно, она уже несколько минут стояла рядом, что выглядело глупо. Талия уселась на траву напротив Холта и почувствовала, как на нее наваливается усталость. Не физическая. Нападение ожидалось этим вечером, и ее тело должно было продержаться до конца битвы. Но Талия была совершенно измотана. Слишком много информации пришлось переварить за такой короткий промежуток времени. Слишком много неопределенности и давления свалилось на нее, а им еще предстояло выжить.

– Думаю, что прежде чем начать Очищение, мне стоит поесть, – проговорила Талия, заметив, как почему-то напрягся Холт.

– Персонал здесь превосходный, – заметил он. – Каждый час мне приносили чай из корня нэрна и горячие лепешки.

– Мы не первые Всадники, которых они обслуживают.

Хотя можем стать последними.

– Если ты не собираешься сразу заняться Очищением, я хотел бы задать несколько вопросов. О Всадниках.

Талия выпрямилась. По крайней мере, в этой области у нее был опыт.

– Мы обнаружили, что, когда Эш ест оленину, – начал Холт, – его ядро начинает резко разбухать, и контролировать этот процесс очень тяжело. Сложнее всего было в первый раз. Ты же помнишь?

О, она помнила. К тем дням Талия возвращалась с улыбкой. Их путешествие по лесу, даже когда они отчаивались и теряли надежду… И все же это было невероятное, незабываемое время, тогда как их настоящее и, тем более, будущее внушало ей страх.

– Могу ли я помочь? – спросил Холт, дождавшись ее утвердительного кивка.

– Ты мог бы попробовать втянуть в себя сырые пылинки. Твое улучшенное тело должно легко их впитывать. Хотя, речь идет о сырой магии, и я не знаю, какую пользу она тебе принесет.

– Понятно… Я подумаю над этим.

Будучи старшей из них двоих, Талия должна была настоять на том, чтобы Холт называл ее Мастером и склонял голову всякий раз, когда она передавала ему свою мудрость. Но Холт не состоял в Ордене, так что принцесса не видела необходимости соблюдать церемонии.

«Прошло всего два месяца, как порядок оказался нарушен, и я уже пренебрегаю правилами и этикетом. Что же будет дальше?»

В тщетной попытке выбросить из головы эти мысли она бездумно водила ладонью по сухой траве.

– У меня есть еще один вопрос, – снова заговорил Холт.

– Давай.

– Если наши драконы получают такую большую пользу от любимого вида мяса, разве мы не должны есть его тоже?

Много лет назад она сама задавала тот же вопрос.

– Когда драконы едят свое любимое мясо, в их ядрах не появляется больше пылинок. Вряд ли говядина содержит пылинки огня… По крайней мере, их там не больше, чем в мире вокруг. Но любимое мясо увеличивает силу притяжения их ядер, помогая впитывать больше нужных пылинок.

– Мне казалось, если Всадник ест ту же еду, что и его дракон, в этом все же есть какие-то преимущества. Одинаковый выбор мяса может привлечь еще больше пылинок.

– Пылинки тянутся к драконам, а не к нам. У нас ведь нет ядер.

Холт нахмурился.

– Ну, тогда получается, я должен заниматься Ковкой, пока Эш ест.

– В идеально правильном мире – да, – уточнила Талия. – В Крэге подобная практика применялась редко. Горстка лишних пылинок может повлиять на ядро детеныша, но по мере взросления выигрыш от таких небольших поглощений уменьшается.

– Но если учесть все возможности, которые могут принести лучший результат? Что если я буду заниматься Ковкой, пока Эш ест свое любимое мясо ночью под звездами…

– Конечно, так ты добьешься большего, но это не всегда можно устроить. Если будешь усердно работать, со временем твой ранг все равно повысится.

– Но почему не продвигаться по рангам быстрее?

Ей и самой хотелось бы знать. В Крэге она старалась как можно больше раздвинуть свои границы, но слышала всегда только одно: будь терпеливой, спокойной и внимательной. И все же Рейка – с его мощным источником энергии и таинственным скрытым ядром – можно было назвать каким угодно, только не терпеливым. Возможно, Холт прав. С другой стороны, Броуд в редкие моменты откровенности также приводил весомые доводы.

– Это долгая жизнь, Холт, – начала принцесса, припоминая, что однажды сказал ей наставник. – Хочешь корпеть над этим весь день целых сто лет или больше? В этом нет ничего плохого, но результаты, полученные за день, все равно покажутся тебе, в лучшем случае, незначительными.

– Разве мы не должны стремиться к лучшему?

Ответ прозвучал резко, и это встревожило Талию.

– Не кори себя, – поспешно сказала она. – Ты только начал…

Принцесса замолчала, потому что взгляд Холта был устремлен куда-то вдаль. В этом отрешенном взоре ясно читались страдания и тоска.

«Он имеет право выплеснуть свою боль, – подумала она. – В какой-то момент это настигает каждого из нас. Чувство вины за то, что недостаточно силен. За то, что недостаточно помогаешь. Стыд, если подвел других – неважно, есть у тебя оправдание или нет. Просто на него это свалилось слишком быстро. И жестоко».

– Однажды Командор Денна рассказала мне об одной интересной технике, – быстро заговорила принцесса, надеясь отвлечь Холта и себя заодно. – Повелители – или, по крайней мере, некоторые из них – имеют такой контроль над своим телом, что могут поддерживать циркулирующую вокруг их тела магию, при этом не используя ее. Для этого требуется немыслимая концентрация, иначе магия вырвется наружу, как из любого из нас. Тем не менее, если им это удается, у них всегда есть запас энергии, готовый к использованию, пусть и на долю секунды. Даже если они находятся далеко от своего дракона… что?

– Ты улыбнулась, – сказал Холт. Он выпрямился и сам предпринял слабую попытку улыбнуться. – Было приятно это видеть.

– Наслаждайся, пока можешь, мойщик горшков. У тебя еще остались вопросы?

– Целая куча. Я думал о том, что стоит проложить канал для магических пылинок и через другую ногу. Моя способность второго ранга должна улучшиться от использования обеих ног сразу.

– Все верно, но, как всегда, для дополнительной мощности в атаке тебе придется напрягать связь, истощая ядро Эша. Попробовав, я обнаружила, что сила способности не удваивается, как ожидалось, но все равно стоит вдвое больше магии. Так что на твоем месте я бы не стала мучиться, чтобы открыть новый канал прямо сейчас.

Холт, казалось бы, расслабился.

– А… можно ли как-то изменить одну из способностей? – вдруг спросил он, сразу смутившись.

Талия нахмурилась. Ее усталый мозг не сразу уловил смысл сказанного. Получается, он уже опробовал свою способность Восходящего без нее. Какой же идиот. Она как раз собиралась открыть рот, когда Холт сорвался с места.

– Я тебе покажу.

Свет начал пульсировать под его ногой.

Подскочив, Талия отпрыгнула назад, чтобы оказаться вне зоны досягаемости.

– И что ты собираешься сделать?

Холт отошел подальше, но, вместо того, чтобы топнуть ногой, он с силой вжал ее в траву. От толчка мягкая земля просела, и ее пересекли неровные линии сияющей белой силы.

Что это? Его новая способность должна была проявиться в выбросе энергии. Еще более странным было то, как свет задерживался в земле, пульсируя, словно обладал своим собственным сердцебиением.

– Почему ты не подождал меня?

– Я искал способ вылечить сразу нескольких людей, – объяснил подросток. – Талия, это сработало!

– Но… – Она не знала, что именно хочет сказать.

– … исцелило тех, кто заразился совсем недавно, а выброс энергии только сбил бы их с ног.

– И ты беспокоишься, что эта способность окажется неэффективной в бою?

– Этот свет вредит Скверне тоже, – поспешил добавить Холт. – Я попробовал в тронном зале. Мне показалось, что из-за него упыри и жуки начинают медленнее сдвигаться и хуже сражаться. А еще свет их обжигает. Это может помочь, когда придется одновременно сражаться мечом.

– Хм-м, – задумчиво потянула Талия.

Обычно Всадники предпочитали мгновенный результат: либо уничтожить врага, чтобы расчистить пространство, либо обездвижить льдом или землей. Но если бы новая способность позволила Холту справиться с жуками и упырями одним лишь клинком, не черпая при этом больше магии, это могло сработать. Он нуждался в таком преимуществе. К тому же, ее действие продолжалось долго – лунная энергия погасла только сейчас. Там, где раньше змеился свет, трава окрасилась в белые, пурпурные или серебристые оттенки.

– Мне кажется, тебе стоит оставить все как есть – решительно сказала она.

– Точно? – спросил Холт. – Я… беспокоился: вдруг сделал что-то не так и все испортил.

– Нигде не говорится, что наши способности не могут меняться. Повелители могут управлять своей магией так, как не можем мы. Мы фокусируемся на совершенствовании нескольких ключевых способностей, чтобы сделать их более эффективными. Видишь ли, наши каналы приспосабливаются к тому, как мы их используем. Чем чаще ты выбираешь определенную технику, тем опытнее в ней становишься.

– Что это значит?

– Это значит, что со временем для создания того же эффекта тебе понадобится меньше магии, и нагрузка на связь тоже станет незначительной. Ты можешь заставить каналы в руках и ногах работать по-другому, но сделать это будет сложнее. А если решишь навсегда изменить стиль часто используемой техники, то уже созданные каналы… как бы это сказать… исчезнут! Ты вернешься туда, откуда начал. Говорят, что к Совершенствам это не относится, потому что у них очень надежные каналы, но для остальных…

– Понятно, – кивнул Холт. – Тогда пусть остается так. А еще мне кажется, что когда я стою на Лунном Землетрясении, получаю еще один козырь.

Талия моргнула.

– Что ты сказал?

– Стоя на земле, я получаю небольшое преимущество, пока монстры Скверны ослаблены…

– Нет, нет, название, которое ты дал этой способности. Лунное Землетрясение? Ты ее так назвал?

Холт покраснел.

Пира фыркнула из-под своего крыла, а затем обратилась напрямую к Талии:

– Ну, он же не может быть хорош во всем.

– А как бы ты это назвала? – с некоторым вызовом спросил подросток.

Талия задумалась.

– Как насчет Таинства?

Холт вопросительно посмотрел на нее.

– Поверь мне, это звучит как название для настоящей способности.

Дальнейшее обсуждение было прервано появлением слуг дворцовой кухни. Для Всадников принесли чай и лепешки, а для драконов – курицу и говядину. Когда-то от запахов специй, которыми было приправлено блюдо Пиры, Талия бы непременно закашлялась, теперь же она глубоко их вдохнула. Эш проснулся и, принюхиваясь к воздуху, подошел к Пире, которая ждала, когда ей подадут еду.

Талия поняла, насколько проголодалась, только когда откусила первый кусочек. Расплавившийся сыр сочился из середины лепешки с мясом. Холт подул на свою и чуть отщипнул от края, когда принцесса проглотила уже две.

Сделав большой глоток дымящегося чая, Талия с отвращением сморщила нос. Чтобы подавить его пряный вкус, повара переборщили с сахаром. Многие действительно предпочитали пить чай из корня нэрна очень сладким и даже сама Талия. Помнили ли об этом здесь? Однако с тех пор она успела перенять некоторые предпочтения Пиры.

Остаток трапезы прошел в дружеском молчании. И когда тепло от еды и от чая смешалось с обновленным сиянием ее связи с драконом, Талия почти расслабилась. Возможно после Очищения она немного поспит. Это было бы разумно. Но нужно было сделать так много, а времени на это оставалось так мало. Окупятся ли ее усилия в конце концов?

– Мы не очень хорошо подготовлены, – сказала принцесса, как будто Холт попросил объяснить, каково положение дел. – Оказывается, Озрик почти не занимался обороной, – фыркнула она. – Скорее всего, тянул время, ожидая, когда соберется весь рой и ударит по городу. Мой брат действительно послал прошение о помощи в Бренин, но, полагаю, Озрик позаботился о том, чтобы оно не дошло. Благодаря его хитрости западные гарнизоны сюда не прибыли, и солдат не хватает. Вдобавок, множество баллист нуждается в ремонте. Те жители, что успели добраться до Сидастры – как изначально и задумывалось, – были распределены по островам как попало. Почти никто из гражданских лиц, проживающих на западных островах, не был перемещен на более безопасный восток, и мы пытаемся сделать это сейчас. А еще большинству завербованных не хватает опыта – передовые части постоянной армии пали в сражении при Толлпасе в прошлом году. Это тоже дело рук Озрика…

Как долго все это планировалось?

Как бы мрачно ни выглядела ситуация, в которой они оказались, было лучше просто признать это сейчас. Для всех остальных Талия должна оставаться храброй. С Холтом же она могла быть честной.

– Разве Орден не пошлет Всадников на помощь? – спросил Холт.

– Откуда им знать, что мы в опасности? Они уже отправили сюда подмогу, помнишь? Или считают, что отправили. Сайлас должен был нам помочь. Долгое время рой не казался серьезным поводом для тревоги. Одного Повелителя при поддержке Всадников Крэга было бы достаточно. Фалькаер будет считать отсутствие новостей хорошей новостью.

– Как скоро отсутствие новостей станет новостью плохой? – уточнил Холт.

Талия пожала плечами.

– Боюсь, для нас уже будет слишком поздно.

О том, чтобы самой лететь в Фалькаер, не могло быть и речи. К ее возвращению Сидастра бы лежала в руинах, а все ее жители превратились в упырей или в кого похуже.

– Что ж, – начал Холт так оптимистично, как только мог, – силы обороны вокруг дворца отлично справились. Только посмотри, сколько ос и перевозчиков они сбили, пытаясь остановить Озрика.

– Это была лишь небольшая ударная группа, а на город обрушится весь рой. Ты видел, сколько жуков преследовало нас по пути сюда. Я прочитала все, что было, об осадах в самый разгар вторжений, и везде говорится одно: побеждает тот, кто правит в небе. Нас только двое Всадников, и поддержать нас некому… И я не представляю, как мы справимся. Если жуки захотят захватить территорию количеством и силой, мы не сможем им помешать.

– Тогда давай сосредоточимся на чем-то одном, – пожал плечами Холт, словно речь шла о простейшей задаче. – Ты не можешь одновременно варить и жарить яйцо.

– Ты всегда все сравниваешь с едой?

– Я имею в виду, что если мы не можем защитить большое пространство, не следует и пытаться.

Талия криво улыбнулась.

– Как ты думаешь, куда я предложила переместить гражданских лиц?

Глаза Холта расширились.

– Сюда? На территорию дворца?

– На территорию дворца, и еще им выделили укрытие в пределах центрального кольца. Я позаботилась не только о жителях Крэга.

– Неужели эти знатные особы не возмущались, когда простолюдины заняли их земли?

– Некоторые пытались. Тем более, что какие-то из внешних островов – куда и предполагалось разместить людей на время Призыва, – остались пустыми. Но на них у нас другие планы. Харроуэй, кстати, меня поддержал. Думаю, он все еще боится, что я оторву ему голову.

– Простолюдинов всегда оттесняют на окраины осажденных городов, – пробормотал подросток. – Их первыми поражают Зеленая Гниль или зубы упыря. Талия, я… – Казалось, он искренне не мог найти слов.

– Я всего лишь поступила правильно. Жаль только, что потребовались стратегическая необходимость и тяжелые обстоятельства, чтобы это понять. И все равно нам предстоит еще много работы. Я думаю, мы должны держаться вместе и приходить на помощь там, где самое уязвимое место. Одни только осы могут нанести серьезный урон. Стоит им захватить новый участок земли, и перевозчики получают возможность беспрепятственно высаживать упырей. И тогда им не помеха ни стены…

– Ни вода, – добавил Холт.

– Главное преимущество Сидастры одновременно является и ее слабостью. Благодаря островам и мостам создаются узкие «горла», позволяющие уменьшить численность атакующего противника, но эта же особенность мешает отвоевывать позиции назад. Тем не менее, город может потерять несколько пальцев, но конечность или тело почти ничего не почувствуют.

Холт кивнул, хотя его взгляд был отстраненным.

– Ты слушаешь? – спросила принцесса. – Мне нужно, чтобы ты знал на случай, если я…

– Не говори так.

– Тогда ответь мне.

– Да, я слушаю.

Представив, что он может остаться единственным выжившим, Холт сник.

– Расположение баллист имеет решающее значение. Даже те, что защищены каменными крышами, не выстоят перед молнией Сайласа, если он атакует в полную силу.

– Сайлас… – протянул Холт. – Если он нападет на нас…

– Не думаю, что он станет рисковать собой без причины, – заявила Талия, стараясь убедить себя так же сильно, как и Холта. При том, что эта мысль терзала ее постоянно. – О чем ему беспокоиться, если Скверна справится и без него? Если повезет, Сильверстрайк большую часть боя просидит в засаде. – Принцесса посмотрела на черные тучи, нависшие над городом. – Никогда раньше я не слышала, чтобы такое прикрытие сопровождало рой. Если это работа Сайласа и Клеша, то они израсходуют большую часть своей силы. И даже решив атаковать, будут ослаблены. Я уверена…

– Ты не дала мне закончить. Я собирался сказать, что мы убьем его. И я надеюсь на это. Он должен заплатить за смерть Броуда. За все, – закончил Холт каким-то не своим голосом, низким и зловещим.

Талия оторопела, не ожидая от него таких слов.

– Ты должна разжечь в нем этот огонь, – промурлыкала Пира. – Сожги этим пламенем его страхи.

– Да, – резким тоном ответила принцесса. – Если он все же придет, а у нас появится шанс, мы убьем его. За Броуда.

– И за моего отца тоже.

Они обменялись яростными взглядами.

– Тебе не страшно? – спросила Талия.

– Конечно, страшно. Но страх больше не парализует меня, как в Мидбелле, когда все пошло наперекосяк. Здесь мы не одни – за нами целая армия. Так что шанс на победу есть… если только не появится сам Властитель.

– Будь у него такое желание, он был уже здесь, – заметила Талия. – Похоже, ему нравится держаться в стороне и дергать своих марионеток за ниточки.

– Его могущество действительно не имеет границ. Если он контролировал Озрика из… ну… где он там находился.

Талия чувствовала тревогу Холта и полностью разделяла ее. Сила Властителя не была похожа ни на что, с чем она сталкивалась раньше. Большое расстояние между Всадником и драконом должно свести их связь на нет. Для эффективного использования магии была необходима близость. Следовательно, либо Властитель находился достаточно близко к Озрику, чтобы самому вступить в бой, либо был настолько всесилен, что никто даже не пытался ему сопротивляться – все равно ничего бы не вышло.

Там, в тронном зале, она тщетно пыталась противостоять его воле. И все же голос в ее голове, такой манящий, ласковый и одновременно властный, пригвоздил ее к месту. Пире пришлось еще хуже, потому что он обратился к ней напрямую.

– Он говорил с тобой? – спросила Талия.

– Со мной и с Эшем тоже, – ответил Холт, пересказав, чего добивался от него Властитель.

– Он потребовал того же от Пиры.

– Тогда это сходится с тем, что сообщил нам Рейк. Клеш пытался убедить изумрудную стаю служить Властителю. А тот заинтересован в драконах, а не во Всадниках, но при необходимости принимает их тоже. И он хочет заполучить Эша, особенно его.

Талия наблюдала, как белый дракон выпустил несколько лунных лучей в труп крупного перевозчика, что свалился к основанию стены, опоясывающей дворцовый остров. В неподвижную мишень он попадал сразу.

– Эш представляет угрозу для Скверны, – кивнула принцесса. – Вполне понятно, что Властитель хочет переманить его на свою сторону вместо того, чтобы сражаться с ним.

– Полагаю, так и есть, – отозвался Холт, хотя и не столь уверенно.

Талия вздохнула и яростно потерла глаза. Слишком много и все сразу.

– Нам еще многое предстоит выяснить, – сказала она. – Если Озрик – действительно Всадник этого таинственного дракона, причем силой равный Повелителю, тогда их связи должно быть много лет. Хотя я понятия не имею, как такое можно скрыть.

– Я не думаю, что Властитель образует связь, как и все остальные пары, – сказал Холт. – Озрик – такое же послушное орудие в его лапах, как и любой другой.

У Талии перехватило дыхание. Даже слабого проблеска надежды было достаточно, чтобы она ухватилась за него.

– Если ты говоришь это только для того, чтобы меня утеш…

– Я слышал его, Талия. Озрика. Настоящего Озрика. Перед тем, как уйти, он сумел вернуть над собой контроль и заговорил со мной. Он сказал… он просил меня передать тебе, что ему жаль. Он сожалеет обо всем, что случилось.

Это было уже слишком. Жар защекотал нос, и одинокая слеза скатилась по щеке до того, как она смогла взять себя в руки. Талия шмыгнула носом, проглотила соленую слезу и вытерла глаза. Если дядю можно было спасти, то ей выпал третий шанс.

– В чем вообще смысл? – спросила она. – Зачем он все это делает?

– Это как-то связано с предназначением Скверны, – ответил Холт. – Помнишь, что он прокричал в конце?

– Но у Скверны нет никакой цели.

– Кроме как всех убить, – добавил подросток.

– Если Властитель убьет всех и вся, то станет разве что королем на пепелище.

– Может, он просто сумасшедший, – предположил Холт.

– Может быть, Ордену удастся что-то узнать. Когда мы им расскажем. После битвы. Если победим.

«Если победим… Сейчас даже мысль о этом кажется безумной».

– Я подумал, – продолжал Холт, – если мы победим, то на какое-то время вернемся в Умирающий лес. Вы с братом надеялись остановить эпидемию в тех местах. Его больше нет, но эта мечта не должна умереть вместе с ним.

– Мне бы этого хотелось. Мне бы очень этого хотелось. Но что ты имеешь в виду, когда говоришь «на какое время»? – поспешно добавила Талия, уцепившись за эти слова.

– Ну пока мы с Эшем… не двинемся дальше.

– Не говори загадками.

– Прежде чем мы уйдем. – Голос Холта снова стал глубже, утратив бо́льшую часть наивной жизнерадостности, которая поначалу так раздражала ее. – В конце концов, я же изгнан и лишен имени.

«Неужели это его действительно беспокоит?»

– Этот приговор не был должным образом скреплен печатью Озрика. А даже если бы и так, кто бы стал его соблюдать?

– Отношение ко мне было выражено предельно ясно, – произнес Холт все тем же резким тоном. – Я несущий хаос, тот, кто занял чужое место. В их глазах я ничем не лучше Скверны.

– Никто не просил тебя уходить, с…

– Потому что сейчас я нужен, – прервал ее подросток. – Мы нужны. Забавно, что правила действуют только до тех пор, пока люди не впадут в отчаяние. Я это понимаю. Я смирился с этим. Я понимал это, уже когда взял яйцо Эша и вынес его из башни. Но давай говорить честно. Если бы Властитель не раскрыл себя, я бы сейчас сидел в подземелье дворца.

Талия прикусила губу. Самое ужасное, что так бы все и случилось. И она знала это с того самого момента, как Холт сделал то признание.

– Кого волнует, что они думают? – упорствовала Талия. – Ты все еще можешь присоединиться к Ордену. Тогда это уже не будет иметь значения.

Но Холт покачал головой.

– Нам с Эшем нужна усиленная тренировка. Его магия внушает надежду, но сейчас мы слишком уязвимы.

– Орден защитит и обучит тебя!

– Недостаточно быстро. А для нас даже медленно. У них собственные правила и определенный темп. Для них не существует ранга выше Повелителя, а мы теперь знаем, что это возможно!

– Холт…

– Я не могу читать свитки или тренировать стойки с мечом, зная, что в этот момент кто-то умирает от Зеленой Гнили. Я не могу позволить этому случиться снова. Я не смогу этого вынести. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу измученное лицо своего отца и его глаза, обращенные ко мне.

В горле Талии образовался комок. Она понимала его лучше, чем кто-либо другой.

– Но куда еще ты пойдешь, если не в Орден?

– Я не… Я не знаю. Просто в другое место. Далеко отсюда.

Холт выглядел смущенным. Тогда она поняла, что у него на уме.

– Я не доверяю Рейку.

– Он спас нам жизнь, – возразил подросток. – И он был готов тренировать нас с Эшем.

– Вот именно, – подчеркнула Талия. – Слишком быстро он согласился. Какая ему от этого польза? Он… он…

– Другой?

– Изгой, – закончила она, довольная словом, которая подобрала. – Он явно дезертировал из Ордена.

– Или его выгнали.

– Мастер Рейк обладает огромной силой, – вмешалась Пира. – У него много знаний и умений, которыми он мог бы поделиться.

Талия уставилась на Пиру, раздраженная тем, что драконица не поддержала ее.

– Он тебя явно очаровал.

Пира взмахнула хвостом и, фыркнув, свернулась клубком.

Не получив нового возражения с этой стороны, Талия снова повернулась в Холту. Тот, похоже, все для себя решил. Принцесса строго посмотрела на него. Быть честным – одно, но упрямым – совсем другое.

– Тебе следует вступить в Орден. Других вариантов просто нет.

– Если мы победим, ты так и сделаешь? Орден в Феорлене разгромлен. Тебе придется оставить свой дом и улететь в Атру, Коудхен или даже в Форнхейм. И ты сможешь так поступить? После всего, что случилось?

Талия неловко выпрямилась. Неужели он нарочно давит на самое больное место, напоминая о решении, которое она не хотела принимать и о котором не думала еще день назад?

Она дала клятву, которая связывала ее с Орденом. Она была никем, как и Холт, останься приговор ему в силе. Ее долгом было снова присоединиться к Ордену, получить новое назначение и служить, защищая ту страну.

А ее родина будет истекать кровью.

С ее уходом в пережившем вторжение Феорлене разразится гражданская война. Ее мать вернется в Бренин, и самые знатные семьи начнут соперничать за престол. Если им не удастся прийти к единому решению, засверкают мечи. Придерживаясь порядка, Талия могла оставить после себя еще больше хаоса. Броуд снова оказался прав. Имелись серьезные причины, по которым членам королевской семьи не следовало становиться Всадниками.

– Я знаю свой долг, – сказала она наконец.

– Это не ответ.

– Это мой ответ, – подчеркнула Талия.

– Почему ты пытаешься сделать вид, что тебе все равно? – вскинулся Холт. – Броуду было не все равно. Что бы ни предписывали клятвы, мы все еще люди.

Ему было легко говорить. Он еще не принес клятв, и ему не нужно выбирать: какие обязательства соблюдать, предпочесть правильный путь или легкий. А теперь она и сама не понимала, где из них какой.

Когда Талия не ответила, Холт с прохладцей в голосе добавил:

– Может, мы и разные, но я не могу просто повернуться ко всем спиной, как ты.

В душе принцессы вспыхнул огонь, на этот раз ее собственный, а еще невероятное желание дать пощечину этому глупому мальчишке, этому мойщику горшков. Она, Талия, лучше, чем кто бы то ни было, понимала, как он страдает сейчас, но это его не оправдывало.

– Если ты действительно думаешь именно так, я тебе не нужна.

Лицо Холта покаянно вытянулось, но он так и не нашел в себе сил извиниться. Талия подавила свой гнев и решила, что сейчас лучше оставить все как есть. В конце концов, им предстояла тяжелая битва.

– Если мы не победим, весь этот разговор ни к чему, – холодно сказала она. – так что давай займемся Очищением и Ковкой. А потом отдохнем.

С этими словами принцесса вскочила и зашагала прочь.

– Талия!

– Занимайся Очищением и Ковкой сам! – крикнула она, даже не обернувшись.

Послышалось шуршание – это Холт поднялся на ноги. Пира тоже пошевелилась, распространяя волны горячего воздуха. Когти пурпурной драконицы оставили глубокие борозды в земле.

– Осторожнее, малыш.

Судя по отсутствию последующих действий, этот мойщик горшков за ней не пошел. Вот и прекрасно. Талия устроилась по другую сторону от Пиры, чтобы Холт ее не видел. Скрестив ноги, она закрыла глаза и начала Очищение.

Сразу сосредоточиться не получилось, потому что в ее голове зазвучал голос драконицы.

– Возможно, огонь в нем разгорится гораздо быстрее.

– Если продолжит думать только сердцем – погибнет. В этом Броуд был прав.

– Я беспокоюсь о тебе, дитя. Ты не можешь присматривать за всеми.

– Дитя? Я на двенадцать лет старше тебя!

Пира зафыркала через их связь, как будто имела дело с забавным младенцем.

– В моей песне есть ноты…

– …со времен огня творения, я знаю. Ты могла бы поучиться у Эша. Он не ведет себя столь же высокомерно и властно.

– Этот детеныш – первый и единственный, – сказала Пира. – И сейчас он пишет первую песню своей стаи.

Прилив неожиданной и глубокой жалости к белому дракону нахлынул на Талию. Она потеряла большую часть своей семьи, но у Эша с самого начала никого не было. Только Холт.

– Потому я и беспокоюсь, что они уйдут и останутся вдвоем, – заявила Талия.

– Хм, – промурлыкала Пира. – Давай пока сосредоточимся на той битве, что ожидает нас впереди. Все прояснится, когда мы одержим победу.

– Знаешь, девочка, какое еще твое качество я забыла упомянуть? Ты слишком самоуверенна.

– Я знаю, дитя. Я знаю.

Битва за Сидастру

Холт

Три дня назад они добрались до Сидастры, два дня назад он сжег тело своего отца на погребальном костре, до прибытия роя оставались часы. Вокруг Холта непрерывно что-то проиходило, но он не двигался с места, Очищая каждую нечисто́ту и Вковывая каждую каплю магии в ядро Эша. Это все, что от него требовалось сейчас.

Ядро Эша сияло ярко как бриллиант, еще более серебристо-белое, чем когда-либо прежде. Холт отметил, что оно уплотнилось – результат его упорной Ковки последние тридцать шесть часов. Изменения были видны особенно ночью.

Если бы только облака расступились, чтобы лунный свет пролился на них дождем, тогда разница стала бы куда заметнее. Неважно. На данный момент Холт сделал все, что мог. Они с Эшем были настолько готовы в схватке – с точки зрения магии – насколько вообще это было возможно при подобных обстоятельствах.

Эш очнулся от дремоты.

– Наконец-то ты встал.

– Ты же знаешь: это для твоего же блага. Пойдем. Нужно забрать твою еду.

После разговора с Талией, подросток решил, что Эша лучше накормить курицей, когда битва уже начнется. Он помнил все, что принцесса сказала о несущественной выгоде, но, учитывая обстоятельства, решил, что они должны использовать любые доступные преимущества.

Талия ушла сразу после ужина: встретиться с Советником Харроуэем и обсудить план сражения. А Холт притворился, что сосредоточен на Ковке. Он все еще был взбудоражен их эмоциональным разговором, но чувствовал себя виноватым из-за того, что не нашел правильных слов.

Каким бы тяжелым ни ее выбор, принцессу всегда примут с радостью на любой стороне. Они же с Эшем – куда бы они ни двинулись, останутся изгоями. И все же Холт был растроен тем, как они с Талией расстались. Особенно перед битвой. Он попытается найти ее и все исправить до того, как начнется сражение.

Они с Эшем прошли через двор, направляясь к кухне. Наряды солдат, выставленные вдоль стен, вели перекличку. Факелы и жаровни должны были рассеять сгущающуюся ночь. В сыром воздухе витал запах картофельного супа с луком-пореем. Холт велел дракону подождать во дворе, вошел в кухню и заскользил между поварами и слугами так же естественно, как если бы работал здесь. Большинство трудились, низко опустив голову, и даже не заметили его появления, а те, кто увидел Холта, смотрели на него со страхом. Выглядел ли он столь же напуганным, когда Скверна сожгла Крэг? Должно быть, да.

Кухня была огромной – как Холт себе и представлял. Арки из красного кирпича поддерживали высокий потолок, позволяя воздуху оставаться свежим, хотя вдоль обеих стен тянулись топившиеся углем огромные камины и печи. Всевозможные кастрюли, сковородки и другая утварь висели над длинными дубовыми столами. Их благородная медь излучала собственное теплое сияние.

А он-то еще жаловался на вечную суматоху, что творилась у них на кухне.

Главный повар, прознав о появлении Холта, бросился ему навстречу.

– Почтенный Всадник…

– Пожалуйста, зовите меня просто Холт. Имя моей семьи Кук, как и у вас.

– Простите, уважаемый, старые привычки.

Приподнявшись на носках, он щелкнул пальцами, подзывая слуг. Им принесли черную сковороду. Мистер Кук снял крышку, и в воздухе поплыл насыщенный, острый аромат мяса с нотами лакрицы.

– Подобный вид дракона для меня в новинку, – признался повар, – но я подумал, что будет неплохо начать с бедра, обжаренного с анисовым семенем.

«Вот откуда такой запах!» – подумал Холт.

Хотел бы он записать реакцию Эша на это блюдо, окажись у него такая возможность.

– Его долго томили, так что мясо должно быть нежным, – сказал мистер Кук.

– Главное, чтобы мой дракон набрался сил и побольше, тогда он мигом проглотит эту еду, и запах его не смутит, – заверил повара Холт. – Привередничать сейчас не время. Заверните мясо в ткань, чтобы я мог забрать его с собой.

Как Холту вручили требуемое, подросток не сразу решился уйти. Окружающие кланялись ему, вероятно, удивляясь, почему он не спешил убежать из душного, шумного места. Должно быть, здесь уже знали его историю или какие-то слухи, что ходили о нем. Возможно, здесь даже восхищались Холтом: он был своим, но смог достичь большего. Или же, улыбаясь ему в лицо, втайне проклинали как несущего хаос? Откуда ему знать? Впрочем, какими бы ни были их чувства, они не смогли бы ни утешить его, ни превратиться в источник новых страданий. Теперь он был чужаком и здесь, в том месте, которому было предопределено стать его предназначением.

Когда он вернулся к Эшу, уже трубили в рог.

– Они пришли, – сообщил дракон. – Их зловоние витает в воздухе, их крики пронзают ночь.

Холт вскарабкался на спину Эша, положив мясо себе на колени – ни одна пылинка не будет потрачена впустую.

– Время показать им, на что способен лунный дракон.

Талия

Пира услышала их первой, и дрожь пробежала по их связи. Через несколько секунд Талия тоже различила жужжание и, перевесившись через край крепостного вала, прищурилась, чтобы разглядеть врага. Хотя над городом нависли густые черные тучи, за несколько миль до Сидастры мерцало ясное ночное небо. Вдали, в ярком сиянии звезд вырисовывались очертания надвигающегося роя, и даже во мраке непогоды, что призвал Сайлас, поблескивали влажные панцири жуков.

Талия проверила ядро Пиры. Костер пылал ярче, чем утром, хотя у нее не было времени Очистить весь дым. Этого должно хватить. Ядро Пиры было более зрелым и плотным, чем у Эша. Его заряда вполне достаточно, чтобы прикончить немало отвратительных тварей, пусть лунная магия и представляла собой куда более мощную силу.

И пока они живы, сожгут многих.

Несмотря на выдающиеся способности, Холт и Эш не могли охватить большое пространство. Белому дракону нужна была помощь Холта, чтобы летать, в то время как они с Пирой могли сражаться по отдельности. Вот и сейчас Талия стояла на городской стене, а драконица описывала круги в небе.

Принцесса отошла от вала и глубоко вздохнула. Рядом с ней послышался еще один вздох, в котором слышалось облегчение. Это был Советник Харроуэй. До начала сражения оставалось уже недолго, и в этом было нечто успокаивающее. Мучительное ожидание всегда намного хуже.

– Надеюсь, каждая осадная команда знает, что в серого дракона нужно стрелять незамедлительно?

– Их проинструктировали, – заверил Харроуэй. – Не отчаивайтесь, Талия. Мы не настолько сильно полагаемся на Всадников, как принято считать.

– Будем надеяться, что ты прав.

Талия окинула Министра военных дел оценивающим взглядом. Это был Первый советник королевства. Принцесса не помнила его: когда она отправилась в Фалькаер, этот титул принадлежал отцу Харроуэя.

– Во время последнего вторжения в Феорлен ты, должно быть, защищал Сидастру.

– Так и есть.

– Я была тогда совсем маленькой и пряталась в башне над своей комнатой.

– Как сделал бы любой ребенок.

Внимание Харроуэя было приковано к рою. Щелканье, визг и жужжание становились все громче.

– Ты готов умереть, советник Харроуэй? – спросила Талия ровным тоном.

Он наконец посмотрел на нее – прямо на нее.

– Да, – произнес он трясущимися губами. – Я готов умереть за то, что осталось от моей чести. За вас.

Талия отвернулась.

«Он обращается со мной как со своей королевой».

– Сражайся за наш дом, – сказала она. – Неважно, какие клятвы меня заставили принести, это все равно мой дом.

– За наш дом. Я боюсь только одного – снова восстать и стать частью этого разрушения.

Между тем, передовые силы ряды роя уже нависли над берегом, окружив путевые маяки.

– Битва начинается, Министр военных дел.

Стремительным движением Талия обнажила свой меч, сжимая в ладони его горячую рукоять.

Харроуэй двинулся вдоль вала, отдавая приказы. На всех островах зажгли сигнальные огни. И первые пылающие заряды, выпущенные из требушетов, уже взмыли в колышащуюся тьму. Рой миновал еще один маяк, подлетев достаточно близко, чтобы его можно было разглядеть и атаковать из катапульт.

Впереди гудящей тучи мчались жуки, размахивая похожими на клинки лапами. Огромные джаггернауты – жуки с головами-молотами, напирали, подобно быкам. Раздутые перевозчики и гигантские осы заполнили небо. И, конечно же, по земле за ними катились толпы упырей.

Когда рой миновал последний маяк, на него обрушился град стрел. Джаггернауты выползли из него невредимыми, несколько упырей повалились на землю, но остальные перешагнули через тела и зашагали дальше.

Воздух наполнился невообразимым шумом. К такому подготовиться было невозможно: легко утратить чувство реальности, когда даже не слышишь, что кричит тот, кто совсем рядом.

Талия сосредоточилась на внутренней связи.

– Сначала следует позаботиться об осах, – сказала она Пире. – Баллистам легче справиться с перевозчиками.

– С удовольствием.

Пира ответила на рев роя своим собственным, достаточно громким и вызывающим, чтобы солдаты на западной стене зааплодировали.

– А где Холт? – спросила Талия.

– Эш говорит, что они уже в пути.

– Хорошо, если так, – сказала Талия вслух.

Она собрала Огненный Шар и прицелилась в жука на берегу. С невероятным проворством монстр уклонился, решительно устремившись к мосту. Атаку Скверны возглавила группа джаггернаутов. Они опустили свои бронированные черепа, чтобы протаранить ворота. Стрела баллисты попала в ведущего жука, но он даже не отреагировал. Другие следовали за ним по пятам. Невероятная ловкость и шипастые тела позволяли им взбираться на стены, но тогда с ними бы легко справились защитники города.

Все же это было не обычное вторжение и не обычный рой.

Талия в ужасе наблюдала, как жук прыгнул прямо навстречу второй стреле, предназначенной для главного джаггернаута, и упал замертво в воду. Джаггернаут же на полном ходу врезался в ворота. Другие жуки последовали его примеру.

Обычная стратегия и все прежние знания о поведении врага сейчас не работали.

Пока Талия искала решение, жужжание крыльев усилилось, добавляя в какофонию звуков свой оглушающий рокот. Над их головами пронеслись осы.

«Почему они летят так низко?»

Талия вытянула немного силы из ядра Пиры, направила энергию в свои ноги и подпрыгнула прямо вверх, высоко подняв меч. Она пронзила одного жука, вырвала лезвие и, пока спускалась, вонзила его еще в одного, оттолкнув труп от стены, чтобы он не раздавил находившихся внизу солдат. Сгруппировавшись, принцесса врезалась в зубчатую стену, но тут же вскочила и побежала к будке привратника.

Ворота нужно было удерживать как можно дольше. Отступление было неизбежно, но если бы они поддались сейчас, поражение стало бы слишком быстрым.

Вдоль стены передавались приказы.

– Мечи наголо!

– Перевозчики прибывают!

Теперь стало ясно, почему осы летели так низко – они прикрывали перевозчиков. Но предполагалось, что перевозчики пролетят высоко над оборонительными сооружениями, чтобы приземлиться в более уязвимых точках города.

– Талия, они направляются прямо к стенам.

Слова Пиры еще не полностью дошли до сознания принцессы, но она уже застыла как вкопанная. Толстый перевозчик рухнул вниз, подминая под себя одних солдат, а других отбрасывая в сторону. Его крылья уже были повреждены стрелами, но падение добило его. И все же, даже когда он булькал в предсмертной агонии, упыри выскакивали из-под приподнятого панциря на его спине.

«Перевозчики идут на верную гибель. Все это ради того, чтобы быстрее взять стены».

О таком Талия раньше не слышала, но в этом усматривалась своя мрачная логика. Когда рой победит, многие восстанут из мертвых, чтобы присоединиться к Скверне. Властитель мог пожертвовать значительной частью тех сил, что у него были, чтобы добиться победы и пополнить свои ряды позже.

Застывшие неподалеку солдаты выглядели такими же потрясенными, как и Талия, но отчаиваться было рано. Направив огонь в свой меч, принцесса воспламенила красный металл.

– За мной! – закричала она, бросаясь навстречу врагу.

Холт

– Мы должны лететь к стенам, – сказал Эш.

– Так и сделаем, – заверил его Холт. – Только сначала мне нужно увидеть это собственными глазами.

Он направил дракона в западный квартал, к его самой высокой южной точке, откуда, как черная тень на озере, виднелась карантинная зона. Эш опустился на крышу здания сразу за стеной. Солдаты вытаращили глаза и замахали дракону, мечтая получить его благословение. А Холт неотрывно смотрел на остров на юге.

– Пира говорит, что мы нужны там сейчас же!

– Скажи ей, что мы уже в пути. Я должен знать.

– Что ты должен знать? – Эш напряг шею, вытянув ее вперед, как часовую стрелку. – Там уже больше мертвых, чем живых.

Холт посмотрел вниз, на Эша. Учитывая действие обмена чувств, Эш тоже смотрел вниз, на себя. От этих размышлений у Холта закружилась голова.

– Почему ты все время думаешь об этом? – спросил дракон.

В его голосе впервые прозвучало нетерпение. От Холта явно требовали аргументированного объяснения.

И все же дракон был прав. Отдавшись на волю эмоций, Холт оставался глух к доводам рассудка. Чувство вины истерзало его душу. Возможно, какой-нибудь старый и мудрый философ мог бы объяснить его состояние.

Справа от них слышался оглушительный рев – рой надвигался на Сидастру. Слева – свист и жужжание требушетов.

– Я… – начал Холт – Хотел бы я, чтобы все сложилось по-другому.

– Я тоже. Однажды мы все исправим.

Внезапная мысль пришла Холту в голову. И он должен был сейчас сказать обо всем, что так долго мучило его, пока не закончилась эта ночь.

– Я хочу попросить у тебя прощения. Я же никогда не делал этого, правда? Я не жалею о том, что спас тебя, но сожалею о твоей слепоте и о том, как другие драконы обращаются с тобой.

– Не беспокойся о моих глазах. Я рад воспринимать мир так, как могу. Это лучше, чем ничего. А что касается мне подобных, то выбор за ними – принимать меня или нет. Я не позволю другим определять, насколько я хорош.

– Я не знаю никого храбрее тебя, – шепнул ему Холт.

В этот момент Эш навострил уши. Холт тоже это услышал, пусть и глуше: крики, несущиеся с карантинного острова, и множество жужжащих крыльев на юге. Спазмы в животе Холта переросли в холодную ярость. Эш взревел так громко, что солдаты рядом пригнулись и зажали уши руками.

Холт начал разворачивать кусок мяса.

– Что бы ни случилось, я рад, что ты мой дракон.

– Я рад, что ты – мой мальчик.

Связь с драконом яростно пылала. Огромные осы просвистели у них над головой. С оглушительным грохотом стрелы баллисты полетели в ночь.

Холт подбросил оленину, которая описала высокую дугу в воздухе.

Эш поднял длинную шею, схватил мясо и принялся жадно жевать. Из-за обмена чувствами Холт ощутил этот вкус на своем языке. Дракон был доволен, и это пронеслось через их связь. Сырые лунные пылинки посыпались на орбиту ядра Эша.

– Втяни их для дыхательной атаки, – велел Холт, когда они направились к западной стене. – Сдерживай ее так долго, как сможешь!

Талия

Она вбежала в башню со стороны будки привратника и понеслась по ступенькам. Пролет был завален телами: кровь и желчь стекали по винтовой лестнице. Первый выход на стену открывался прямо над воротами. Талия перепрыгнула через тела павших солдат и блокировала удар упыря, мечтая снова превратить его в труп. Расправившись с нежитью, она бросилась к парапету.

Справа от нее послышался треск ломающегося дерева и отчаянные крики. Резко остановившись, принцесса подняла глаза и обнаружила еще одного толстого перевозчика на том месте, где несколько мгновений назад стояла баллиста и наряд стрелков. Те солдаты, что оставались в будке привратника, бросились к лестнице, готовые вступить в бой, когда упыри спустятся на землю.

– Держись поближе к башне у ворот, – предупредила она Пиру и снова устремилась к своей цели.

Как только Талия оказалась на месте, ворота затряслись. После своей последней атаки джаггернауты внизу отступили. Еще двое неслись по мосту. Не считая ос и перевозчиков, вся остальная мощь роя с пугающим спокойствием расположилась на противоположном берегу, ожидая, когда джаггернауты и жуки проложат для них путь.

Талия надеялась продержаться на этой позиции по крайней мере несколько часов. Вложив меч в ножны, она свела обе ладони вместе и извлекла энергию из ядра Пиры. Огонь полыхающими зигзагами зазмеился к ближайшему джаггернауту, поразив его прочный лоб. Принцесса использовала слишком много энергии для одного жука, но другого выхода она не видела. Ноги джаггернаута подогнулись, и он упал.

Талия сложила руки иначе и снова прицелилась. Огонь набирал силу, но джаггернаута закрыл собой жук. Принцесса прекратила атаку и прицелилась еще раз. Стая кричащих чаек закружилась над ней, забивая крыльями ее пламя. Настоящий смерч из острых клювов и хлопающих крыльев налетел на Талию. Когда загнутые клювы вонзились ей в лицо и шею, принцесса взвыла от ярости и ударила ногой по твердому камню. Ее Огненная Волна низко пробежала над будкой привратника, спалив нескольких птиц. Уцелевшие унеслись прочь.

Талия добралась до края ограждения как раз вовремя, чтобы заметить вспышку извивающейся пурпурно-черной силы. Когда призрачный разряд темной магии разбился о зубчатые стены, принцесса пригнулась. Скверна призвала на помощь заклинателей, которые могли действовать издалека.

«Действительно, этот рой отличался от других во всем».

Снова вытащив меч, Талия поднялась во весь рост. С берега посыпалось еще больше шипящих разрядов черной магии. Она увернулась от одного, а другой заблокировала своим мечом. Сталь, выкованная в крепости Фалькаер, могла выдержать действие проклятия. Другой рукой принцесса снова попыталась остановить атакующих ворота джаггернаутов, но ее сил было недостаточно.

Ворота вот-вот падут, подумала она.

– Берегись! – раздалось сзади.

Талия развернулась, и в ту же секунду в нее врезался еще один раздутый перевозчик. Костлявые кулаки пробивали себе путь сквозь панцирь чудовища, заставляя жука корчиться от боли, когда то, что он нес, вырвалось наружу.

Три гигантских человеческих остова. Кости этих жертв Зеленой Гнили мутировали, увеличиваясь в размерах, разрывая плоть. Мышцы, сухожилия и рваная одежда свисали с пожелтевших скелетов. Огромные черепа вращались на позвонках размером с кулак. Пустые глазницы искали своих жертв. У каждого страшилища имелось внушительных размеров оружие, которое на фоне их габаритов выглядело не столь большим. Вместо природных сил эти создания теперь подпитывала темная магия.

Мерзости. Талия больше всего боялась встретиться с ними.

– Пира, мне нужна помощь!

– Лечу!

Тяжело дыша, Талия вскинула меч и привстала на цыпочки. Эти исполинские скелеты наверняка были неуклюжими и медлительными. Это могло стать ее преимуществом.

Солдаты, оставшиеся у ворот, предсказуемо попятились. Мерзости открыли свои широкие пасти в дребезжащем крике и подняли свое оружие…

Ослепительный луч серебряного света ударил в перевозчика. Еще одна ударная волна, отрикошетив от эпицентра сражения, перерубила скелеты как коса луговую траву. Белый дракон стремительно спускался вниз.

Эш с торжествующим ревом приземлился на опаленный его лунной магией камень. Серебристый пар вырывался из его пасти. Когда Холт спрыгнул вниз, Талия подбежала и сильно стукнула в плечо.

– Почему так долго?! Неважно, – продолжила она, не давая Холту и рта раскрыть. – Что это было?

– Незначительное улучшение.

Принцесса фыркнула, просияла и потащила его к крепостному валу.

– Эш, держи ухо востро. Если кто-то даже подумает здесь высадиться, отправь его в небытие своим лучом. Пира, помоги Эшу. Если хотим победить, нужно, чтобы небо над нами было чистым.

– Многие пролетают мимо, – заметила Пира.

– Большая часть внешнего кольца пуста. Пусть тратят время вхолостую. Если не удержим ворота сейчас – погибнем, не дождавшись подходящего момента, чтобы отступить.

Будка привратника снова затряслась. Еще больше джаггернаутов таранило ворота.

– Давай же! – крикнула принцесса Холту, подталкивая его вперед.

Подросток и не думал протестовать, успев заранее зарядить один из Лунных Шоков.

– Возьми на себя джаггернаутов, – велела Талия. – А я отвлеку остальных.

Холт выпустил Шок, который нанес намного больший урон бронированным джаггернаутам, чем огонь, но все равно потребовалось добрых два или три выстрела, чтобы добить одного.

Талия опалила струей пламени подлетевших ос, отгоняя их от стены, а потом остановила жуков, обстреляв их Огненными шарами. Она расчистила путь настолько, что стрела баллисты смогла поразить наиболее мягкую часть одного джаггернаута, в то время как Холт расправился с другим.

Когда упал последний, принцесса оттащила Холта от края.

– Молодец, – выдохнула Талия. Она не чувствовала усталости, только нервная дрожь сотрясала ее тело и связь.

Она наблюдала, как Эш направил луч на пролетавшего над головой перевозчика. Сначала промахнувшись, он прицелился лучше и прожег дыру в его выпуклом теле. Поддерживать такую оборону было немалым подвигом. Возможно, им удастся выиграть больше времени, чем она могла надеяться.

– Мы должны подготовиться к следующей волне, – сказал Холт.

Талия схватила его за руку.

– В одиночку мы не сможем удерживать это место. Наши связи порвутся.

– Мы их убили…

– Мы только выиграли время. Я хочу, чтобы вы с Эшем спустились в город и нашли Харроуэя в узком переулке у восточных ворот. Нам нужно вывести войска с этого острова. К тому же, с земли вы с Эшем сможете удержать Скверну лучше, чем я. Скажи Харроуэю, чтобы он начал отступление к внутреннему кольцу. Иди же, – добавила она, махнув рукой. – Уходи, пока не пришли другие джаггернауты.

Холт замер, словно хотел что-то сказать, но, плотно сжав губы, ограничился молчаливым кивком. После чего он подбежал к Эшу, и они взмыли вверх, направляясь на запад.

Принцесса попросила Пиру спуститься и забралась ей на спину. Солдаты ждали команды, и Талия отдала им новый приказ, который выкрикивала всем, кто мог ее слышать, пока Пира кружила вокруг городских стен.

– К внутреннему кольцу! Отступаем!

Отступление

Холт

– Все к Всаднику!

– Стена из щитов!

Холт попятился, когда новый отряд в серо-синих цветах дома Харроуэя сложил перед ним стену из щитов. Он проверил состояние Эша – его чешую покрывало множество мелких порезов, но все могло закончиться гораздо хуже. Мерзость прорвалась сквозь последнюю стену из щитов, из-за чего баррикада чуть не рухнула. Только двойной Лунный Шок, направленный чудовищу прямо голову, заставил гигантский скелет упасть.

Ладони Холта защипало. Дрожь пробежала по связи.

– Придется придумать что-то поумнее.

Эш выплюнул кость мерзости, которую до этого сжимал в зубах, и наступил на нее.

– В следующий раз отрежь им ноги. Тогда и головы успокоятся.

– Не уверен, что мой меч справится с этим. Он не такой прочный, как у Талии.

– Нам нужно поберечь магию. До конца битвы еще далеко.

Холт был согласен с Эшем: если продолжать в том же духе, их собственная битва завершится гораздо раньше.

Улица, которую им поручил защищать Харроуэй, была хорошо спланирована для такой цели: с острова к восточным воротам вел узкий проход. Все пешие силы Скверны были вынуждены пройти этим путем, что уменьшило их численное превосходство. Баррикады создавали зигзагообразный маршрут, еще больше замедляющий движение врага. Здесь перевозчики не могли рухнуть с неба, как делали это на стене – когда защитники города отступят, улица должна остаться свободной, чтобы силы Скверны двинулись по ней дальше.

И все же даже тысяча человек не смогла бы удерживать эту нечисть вечно. Постепенно с обеих сторон выросли горы тел. Только так солдаты могли расчистить место для стены из щитов. Слишком тяжелый, чтобы его можно было передвинуть, раздутый труп зараженного кабана все еще лежал на том месте, где его сразило копье.

Когда последнее подкрепление подошло к воротам, от отряда отделились двое мужчин. Это были Твинблейды, но узнать их было непросто. Пластинчатые доспехи покрылись кровью, а светлые волосы слиплись от грязи.

– Нашему хозяину требуется больше времени, – сообщил Эдвульф.

– Мы должны продержаться еще, – добавил Эдвальд.

– Больше времени для чего? – спросил Холт. – Сюда уже давно никто не приходит.

– Многие передвигаются по стенам, – сказал Эдвульф. – Осталось заложить последнюю из бочек.

– Что-что?

Солдаты, тащившие тележки с маленькими деревянными бочонками, стали ответом на этот вопрос. Они расставляли их, на первый взгляд, беспорядочно, но в основном рядом со столбами и перевернутыми повозками баррикад.

– Снова упыри, – объявил Эш.

И точно – новая волна Скверны показалась из-за угла и помчалась на них.

– Отлично, – сказал Холт.

Талия велела ему удерживать врага в этом узком переулке столько, сколько потребует Харроуэй. Если Министру военных дел нужно больше времени, он его получит.

– Держать оборону! – закричали солдаты, составляющие стену из щитов, когда упыри и жуки бросились к ним. – Держаться до последнего!

Твинблейды обнажили свое оружие.

– Наши мечи к вашим услугам, – сказали они хором.

– Надеюсь, пузырьки у вас с собой?

Братья кивнули.

– Если ситуация станет критической, используйте их.

Подросток уставился на заслон из щитов, решая, как лучше помочь. У него был только меч, так что подставить свой щит он не мог, да и опыта такой обороны у него не было. Пока что они с Эшем поддерживали воинов с тыла – предупреждая, если в стене образовывалась брешь, и вырубая все, чему удавалось вскарабкаться на щиты или перепрыгнуть через строй солдат.

Теперь у Холта появилась идея получше.

– Помогайте Эшу здесь, – велел он Парным Клинкам.

– Мне они не нравятся, – заявил дракон.

– Знаю, но они хорошие бойцы. Я собираюсь поддержать тех, кто впереди.

Холт прокладывал себе путь сквозь ряды, пока не оказался прямо за передней линией солдат. Лучше было использовать его силы так, чем размениваться на одиночные удары. Он извлек свет из ядра Эша и направил пылинки вниз, к своей ноге.

Таинство скользнуло под стену из щитов, вспыхнуло белым с другой стороны, сжигая гулей и насекомых, парализуя их, при этом не подвергая опасности живых. Практикуя эту способность, Холт вычислил, когда именно импульсы энергии вырываются из земли. Каждые две секунды лунный огонь наносил урон стоявшим на нем врагам. Когда свет померк, все монстры перед их баррикадой были мертвы или с трудом двигались.

– Разойтись! – прокричал офицер.

И солдаты раздвинули щиты, чтобы метнуть копье или нанести смертельный удар мечом. Они перегруппировались и сделали шаг назад. Продвигаться вперед, чтобы отвоевать позиции, не было их целью, как и задача удержать этот рубеж. Скверну, в отличие от людей, не остановили бы ничьи тела. Жуки и упыри прошли бы прямо по ним. Поэтому солдаты отступили, а устремившиеся в очередную атаку монстры повалились на трупы своих.

Холт восхищался выучкой и дисциплиной людей Харроуэя. Собрать и вымуштровать такое войско значило обрести заслуженный почет на всю жизнь. И все же свирепость, с которой упыри набросились на стену из щитов, ужасала. Кости хрустели, плоть хлюпала и рвалась, когда они пытались пробиться к живым. Самый сильный жук ударил своими длинными лапами по верхним щитам.

Холт использовал еще одно Таинство и, чтобы удостовериться в успешном результате, выглянул в щель между щитами. Когда магия начала действовать, жук взвизгнул и задрожал, и солдат пронзил его туловище.

Еще одному жуку удалось перепрыгнуть через пламя и приземлиться прямо за стеной щитов. Рев и удовлетворенное свечение, что сразу пронеслось по связи, означали, что проблема решена.

Подросток еще трижды помог защитникам, пока чуть не рухнул на колени от усталости. На дрожащих ногах он сделал несколько шагов и покачнулся, тяжело и часто дыша. Связь с драконом действовала, но по краям побежали первые трещины. Ядро Эша было опустошено примерно на четверть. Холт мог продолжать использовать магию, пока не дойдет до половины. После чего их узы ослабеют.

Эдвульф подставил ему плечо.

– Пора идти.

– Закладываются последние бочки, – добавил Эдвальд.

Холт кивнул, заметив, что по всей улице, вплоть до самой будки привратника, количество маленьких бочонков значительно увеличилось.

– Тогда прикажите своим людям отступать, – сказал Холт. – Мы с Эшем прикроем.

Он уже собирался подбежать к дракону, когда среди защитников раздались панические крики.

– Мерзость!

Несколько солдат в задней части стены оставили свои позиции и бросились прочь. Холт не мог их винить. Вероятность сдержать этих монстров была не больше, чем остановить джаггернаута, несущегося на полном ходу. Шокировало как раз другое: большинство воинов остались на местах и не дрогнули, столкнувшись с таким врагом. Каждый из них был храбрее любого Всадника.

Холт не успел ничего придумать, когда две мерзости с огромной силой прорвались сквозь стену из щитов.

Один из скелетов не был вооружен. Да и вряд ли он в этом нуждался, потому что обрушил на живых град ударов, ломаи кости и расшвыривая покалеченных людей направо и налево. Солдаты взмывали в воздух и врезались в стены. Второй скелет, с огромным мечом в одной руке и с отобранной у кого-то пикой – в другой, представлял собой еще более грозную силу.

Краем глаза Холт увидел, как Твинблейды поднесли ко рту маленькие пузырьки.

Собирая энергию между зубами, Эш прыгнул к ближайшему скелету – тому, что был без оружия, – и направил на него луч лунного света. Мерзость свела костлявые руки вместе, вызывая собственную темную силу – ту самую черную магию, которой владели заклинатели. Темная энергия мерзости столкнулась с силой Эша. Их магические каналы боролись за господство.

Холт хотел было помочь, но на них надвигался второй скелет, и подростку пришлось отвлекать его от Эша. Он послал Лунный Шок, который отскочил от плеча чудовища. По крайней мере, внимание скелета переключилось на него.

Холт увернулся от нацеленной на него пики и откатился, чтобы избежать удара мечом. Он создал наполовину заряженное Таинство – лучше уж так, чем совсем ничего, после чего отпрыгнул в сторону. Почувствовав под ногами лунную магию, мерзость взвыла, но несмотря на ее действие, скелет вскинул меч и нанес удар с такой скоростью, что Холт едва успел еще раз уклониться. Выстоять против этого существа не помог бы никакой уровень мастерства.

Следующая атака последовала слишком быстро. Действуя инстинктивно, Холт подставил клинок, чтобы блокировать удар, понимая, что может не справиться. В последний момент еще два клинка присоединились к его собственному. Эдвульф, Эдвальд и Холт объединенными и увеличенными силами сумели отразить атаку, заблокировав меч мерзости между тремя своими.

Холт выиграл долю секунды. Он видел, как Эш, стремительно истощая ядро, отбросил своего противника назад. Дракон не мог остановиться, иначе черная магия скелета ранила бы его. И подросток принял решение. Сейчас, стоя на том участке земли, где раньше он задействовал Таинство, Холт почувствовал легкий прилив сил. Почему бы не увеличить его? Он призвал магию, посылая ее в свои мышцы, концентрируясь в основном на плечах и руках. Чтобы почувствовать эффект, телу Восходящего требовалось впитать больше силы, чем раньше. Но результат был великолепным.

Легким толчком Холт выбил меч у мерзости, одним прыжком поднырнул к ноге великана и со всей силой рубанул клинком по его колену. Казалось, все произошло в мгновение ока.

Приземлившись на корточки, он перекрыл поток магии – уровень энергии в ядре Эша опустился значительно ниже половины.

Подросток резко вернулся в действительность: сияние Таинства погасло, ноги болели от прыжка, плечи горели от усилия, с которым он замахнулся, а меч сломался. Однако рядом валялась нижняя часть огромной ноги, а поверженный гигант падал прямо на него.

Успев вовремя отскочить, Холт помчался к Эшу.

– Мальчик! Используй все, что тебе нужно! – что есть мочи вопил он. – Сделай его!

Холт почувствовал, как по его душе пробежала дрожь, а ядро Эша замерцало. Луч, исходящий из пасти дракона, расширился, переборол магию мерзости и рассек его туловище надвое.

Но отступления было не остановить. Стена из щитов все равно рухнула, а солдаты разбегались кто куда. Упыри с пугающей скоростью неслись к баррикадам. Подняв голову, Холт увидел мелкую живность, которая живым ковром наползала на стены и на крыши: белок с сияющими зелеными глазами, кошек, у которых изо пасти текла желчь. Все силы Скверны были брошены против защитников города.

– Отступаем! – воскликнул Эдвульф.

– К воротам! – поддержал его брат.

Холт запрыгнул Эшу на спину.

– Мы должны их прикрыть, чего бы это ни стоило.

И они заслонили отступающих собой. Эш крутился на месте, то поворачиваясь к нападавшим, чтобы пустить в ход свои мощные когти, и обдавая нечисть своим лунным дыханием, то подставляя им спину и сметая врага хвостом. Так они продвигались к восточным воротам и успели пройти последними, после чего решетка опустилась.

Они продолжали отступать. Через мост. К первой заставе внутреннего кольца, едва избежав атаки пикирующих ос, проскользнувших даже через перекрестный огонь. Холт и его дракон остановились вместе со всеми, только миновав следующую будку привратника.

– Всадник, – позвал Эдвульф.

Его брат помахал Холту рукой.

– Советник Харроуэй хотел бы тебя видеть.

Эш зарычал.

– Никак не могут оставить нас в покое?

Люди поспешили расступиться, когда дракон направился прямиком к Твинблейдам.

– Надеюсь, поддерживать оборону так долго было необходимо, а смерть этих людей не была напрасной, – сказал Холт.

– Так и будет, – заверил Эдвульф.

– Когда принцесса выполнит то, что задумала.

В этот момент голос Пиры проник в сознание Холта.

– Убегай как можно дальше, малыш.

Драконица Талии взревела, и Холт, вытянув шею, увидел, как она низко пролетает мимо их заставы, направляясь прямиком к острову, который они только что покинули. Все баллисты, находившиеся поблизости, стреляли, чтобы прикрыть ее.

Оказавшись у стен западного квартала, Пира и Талия начали заливать остров огнем. Несколько резких, извергающих пламя залпов положили начало настоящему аду. Пира осталась невредимой, и за ней не увязалось ни одной осы.

– Что было в тех бочках?

– Смола, деготь и свиной жир, – ответил Эдвульф.

– Эту смесь выливали на улицы и швыряли о стены, пока мы отступали, – добавил Эдвальд.

Холт безмолвно качнул головой, а пламя, пожирающее соломенные крыши и деревяные постройки, загудело и взметнулось еще выше в небо.

– Скверна горит, – с восторгом произнес Эш.

На заставе воцарилась тишина. Солдаты замерли, их доспехи перестали греметь. Стихло даже непрекращавшееся жужжание в воздухе, умолкли и баллисты.

– Министр военных дел знает свое дело, – заметил Эдвульф.

Эдвальд протянул Холту новый меч и ножны.

– Вместо того, что ты сломал.

– Спасибо, – поблагодарил подросток, принимая оружие. – Где сейчас Харроуэй?

– Следуй за нами, Всадник, – сказал Эдвульф.

Холт слез с Эша и двинулся за Твинблейдами. Они вошли в укрепленную башню, поднялись на несколько этажей и оказались в небольшом помещении. Через узкое окно Холт видел, как вспышки пламени со стороны западного квартала танцуют на поверхности озера, и ослепительные отблески отражения рассеивают тьму на этой стороне города.

Здесь располагался командный пункт. Стюарды и нестроевые солдаты передвигали разноцветные деревяшки по большой карте Сидастры. Запыхавшиеся посыльные передавали им новости или скомканные записки и снова убегали. У небольшого островка на внутреннем кольце стояли бруски пурпурного и белого цвета. Похоже, что так обозначили Талию и самого Холта.

Лорд Харроуэй занимался сразу всем: следил за изменениями на карте, жестикулировал и выкрикивал приказы. Заметив Твинблейдов, он остановился и обошел вокруг стола, чтобы поприветствовать вошедших.

– Холт, – резко произнес Советник, явно решив следовать предложенному Талией протоколу, – ты отлично поработал. В каком состоянии твой дракон?

На языке у Холта вертелось несколько колких ответов, но он сумел оставить их при себе. Не время вспоминать прошлые обиды.

– Мы удержали эту позицию, но цена оказалась слишком высока. Ядро Эша почти на исходе.

Харроуэй нахмурился.

– Понятно, – проговорил мужчина, хотя было очевидно, что в вопросах магии он не разбирается.

– Ваши люди заслуживают бо́льших слов благодарности, – заметил подросток. – Они сражались так же доблестно, как и Всадники.

Харроуэй просиял, с отеческой гордостью взглянув на братьев.

– Я выбираю только лучших. Но давай отложим хвалебные речи до того, как переживем эту ночь.

– Думаете, мы победим? – спросил Холт.

– Рой же отступил, верно?

И тут в комнату ворвалась Талия с перепачканным, блестящим от пота лицом и горящими глазами.

– Это просто передышка… – выдохнула она. – Битва не закончится, пока Королева жива. Нужно заставить ее вступить в бой.

– Я рассчитывал, что, уничтожив половину роя, мы заставим ее уйти, – отозвался Харроуэй.

– Это не обычный рой, – возразила Талия. – Сжечь остров – хорошая идея. В сложившихся обстоятельствах это был тяжелый, но верный шаг.

Харроуэй наклонил голову.

– Мне доложили, что наши ловушки, расположенные на внешнем кольце, тоже заполнены жуками.

– Тогда мы с Пирой отправимся туда, пока небо чистое. – Казалось, принцесса только сейчас заметила Холта. – Ты жив!

Подросток ощупал свое тело.

– Похоже на то. Но ядро Эша долго не протянет.

Талия прикусила губу.

– Мы делаем то, что можем. Вот и все. Пожалуйста, постарайся не умереть. – С этими словами она умчалась.

Холт стиснул челюсти, чувствуя, что им следовало сказать друг другу нечто большее.

Харроуэй о чем-то негромко говорил Твинблейдам, так что на несколько минут подросток был предоставлен самому себе. Он снова посмотрел на карту города. В западном квартале и в других местах на внешнем кольце были расставлены красные кресты. Получается, еще больше островов будет уничтожено огнем. Даже если они переживут эту ночь, Сидастра дорого за это заплатит.

Хотя Холту слабо верилось, что им удастся дотянуть до рассвета. Как они вообще могли убить Королеву, когда для ее свержения требовались Фавориты и Повелители?

А еще им противостоит Сайлас.

Сердце подростка заколотилось, и связь подстроилась под этот ритм. Однако Харроуэй снова его окликнул, выдернув из тяжких раздумий.

– Братья сказали, что твоя магия очень помогла стене из щитов. Если и дальше получится сдерживать этих гнусных жуков на время отступления – такая помощь была бы неоценимой.

– Мы с Эшем сделаем все, что в наших силах, – ответил Холт. – Но в конце концов наша магия иссякнет.

Харроуэй хмыкнул.

– Такими темпами у нас и стрелы закончатся, пока Королева соизволит появиться. На данный момент ты свободен.

Радуясь возможности уйти, Холт спустился обратно во двор и подошел к Эшу. Он прижался к дракону, а тот обвил его своей длинной шеей. Так они наслаждались моментом покоя вдвоем.

Вокруг них снова началась суета. Неповрежденные требушеты свистели и стучали, взводы солдат при баллистах перекликались друг с другом, а осадная техника, пока ее передвигали, отвечала стоном и скрипом.

Не желая терять время зря, Холт забрался Эшу на спину, чтобы спокойно изучить ядро. Вокруг него кружились несколько лунных пылинок, так что подросток приступил к Ковке. Если повезет, он сможет вбить достаточно энергии для одного дополнительного Шока или Таинства.

Талия

Небо было ясным, но это не продлится долго. Пира стремительно летела на север, а Талия пыталась собрать как можно больше информации о состоянии города.

Хотя основная часть их армии и сил Скверны сосредоточились на западе, перевозчики высаживали упырей повсюду. Талия, Харроуэй и военный совет Сидастры предвидели это. По крайней мере, пока рой действовал именно так, как они и рассчитывали. Возможно, Сайлас или Властитель, или какая-то другая темная сила, управляющая теперь Скверной, тоже не ожидала, что живые изменят тактику?

Харроуэй выполнил свою работу, и, черт бы его побрал, выполнил ее хорошо. Стратегически важные внешние острова были очищены от баллист, чтобы предстать перед Скверной слабой и легкой добычей. Талия и Пира направлялись к самому северному из них.

– Я чувствую их, – рыкнула Пира. – Ползают по всему острову.

Талия улыбнулась. Упыри и жуки надеялись перебить жителей, заразить и поднять еще больше трутней для роя. Но остров был пуст и подготовлен для быстрого возгорания, как и западный квартал. Так что когда небо ненадолго прояснилось, Пира получила полную свободу действий.

Их связь горела от удовлетворения, а под ними, внизу пылала Скверна. Дома можно отстроить заново, а стены – восстановить. А пока что упыри, джаггернауты, мерзости – все они корчились в пламени. Удовольствие Пиры стало ее собственным, и на этот раз Талия не сопротивлялась ему.

Окатив огненной струей острова, Пира повернула на восток. Талия приказала ей лететь низко над озером, чтобы войска на дальних заставах могли видеть их в действии. Пусть знают, что на их стороне Всадник.

Но на этом их господство в небе закончилось. С запада донесся пронзительный скрежет – из-под прикрытия грозовых облаков посыпались новые тучи ос и перевозчиков. Они опускались почти вертикально, словно ливень гнилых звезд. Рой перегруппировался и теперь сосредоточил все свои усилия в одном направлении. Западный квартал был сожжен, и у защитников города больше не осталось ловушек, которые можно было бы использовать.

– Нам следует вернуться, – сказала Пира.

– Мы не можем, – настаивала Талия. – Из-за нашего плана на юге, востоке и севере осталось недостаточно людей. Сначала мы должны поджечь все ловушки.

Пира взревела и понеслась еще быстрее. Сейчас они находились далеко на востоке, и Талия опасалась, что их хитрый план теперь сыграет против них. Пока они с Пирой летали по городу, Скверна продвигалась на запад, где магией обладали только Холт и Эш, ядро которого было почти пустым.

Когда они подожгли восточный остров, не встретив никакого сопротивления, Талия поняла, что их провели. Рой не считался с потерями, – лишь бы отвлечь огненного Всадника. Но принцесса не могла оставить все как есть, иначе осажденным защитникам города пришлось бы сражаться на всех фронтах.

По крайней мере, западный квартал превратился в руины, и наземным силам бедствия будет труднее пробиться к центру.

Пира повернула на юг, и Талия увидела, насколько живучей оказалась Скверна.

Упыри выползали из озера на берега небольших островов, на соединяющие острова, на любой клочок земли, где не было стен. Они не могли сами пройти через ворота, но отрезали пути отступления живым, и батальонам теперь придется пробиваться с боем.

Талия и Пира были на полпути к южным островам, когда небо на западе озарилось серебристыми полосами.

– Нет! – закричала Талия.

– Клеш… – низким дрогнувшим голосом проговорила Пира.

И у Талии, которая ощутила ее испуг, кровь похолодела в жилах.

– Поторопись, Эш и Холт там одни!

Но они были слишком далеко, и Пира не могла связаться с Эшем. Скорость теперь решала все.

Напоследок они подожгли южный остров, но никакого удовлетворения им это уже не принесло. Пира окатила жуков огнем, выжившие отлетели подальше, упорно продвигаясь в сторону западного фронта. Теперь сражение сосредоточилось в самом центре внутреннего кольца.

Буря серебряных молний оповестила о продвижении Сайласа и Клеша.

Повелитель Штормов тоже летел к центральному кольцу, напрявляясь прямиком в сторону дворца. Клеш поднимался все выше и выше, пока само черное небо не опустилось, чтобы поглотить крышу огромного строения. И Талия потеряла из виду своего врага.

Со всех сторон жужжали осы. Пира сложила крылья и камнем устремилась вниз, выровнявшись только над поверхностью озера, где жар пылающего запада заставлял насекомых держаться на расстоянии. Поверхность озера сияла, как лужа крови, кровь эта кипела и пенилась, когда на берег выбирались упыри.

Рой затормозил свой набег только у последнего моста между внутренним и центральным кольцами. Там, за разрушенными воротами, все еще развевалось знамя Харроуэя с синим ястребом. Атакованный со всех сторон, батальон вел последний отчаянный бой. Вооруженные отряды беспорядочно рассредоточились по территории дворца. Мечи встречались с рубящими клешнями, копейщики не отступали, нанося удары надвигающимся джаггернаутам.

Талия хотела помочь, но дворец все еще был погружен во тьму. Когда Пира рванулась вверх, яростный, пронзительный рев разорвал ночь, вытягивая остатки тепла из сердца Талии.

Это умер дракон.

Последнее приглашение

Холт

Рой вернулся с такой свирепостью, что живые были вынуждены немедленно отступить. Внутреннее кольцо было взято почти без боя. В воздухе летало слишком много ос. И если бы даже Талия и Пира оказались здесь, вряд ли сумели бы помочь.

Харроуэй приказал своим лучшим солдатам занять позицию у ворот центрального кольца с уже разрушенной решеткой. Одетые в пластинчатые доспехи, вооруженные до зубов, сильнейшие воины Сидастры осушили флаконы с драконьей кровью и приготовились встретить врага.

Учитывая их силу, узость разрушенных ворот и магию Таинства, даже у мерзости не получалось прорваться сквозь строй защитников. Но когда забрезжила надежда, что они сумеют устоять, воздух сгустился. Холт стоял в авангарде, перед стеной из щитов, и тоже ждал, затаив дыхание. Он попытался что-либо уловить при помощи своих магических чувств, но грозовые тучи искажали реальность.

Сверкнула молния. Секундой позже раздался грохот, от которого заложило уши. Холт выскочил из строя и увидел, как одна из баллист на будке привратника разлетелась в щепки. После второй вспышки серебристой молнии еще один орудийный расчет разметало по сторонам. Гром заглушил их крики.

После третьего удара молнии в небе показался и сам Повелитель Штормов верхом на Клеше.

Получается, Сайлас решил-таки вступить в бой. Не испуганный, а полный решимости Холт стиснул зубы. Их появление не стало для него неожиданностью. Подросток проверил связь. Она дрожала, будто охваченная лихорадкой. Что ж, и это не стало для него неожиданностью тоже.

– Мы должны что-то сделать. Или они взорвут все осадные машины, которые у нас есть.

– Отсюда, с земли, мы ничего не можем, – заметил Эш.

– Ты что-то придумал?

– Да. Полетели!

Не расспрашивая о подробностях, Холт просто доверился своему дракону. Синхронизировать чувства стало намного легче. Возможно еще и потому, что кровь в их венах вскипала, а связь была такой открытой и напряженной. А может, из-за того, что они слышали лишь грохот сражения, и ноздри наполнились зловонием крови и смерти. Холт забрался Эшу на спину. Они произнесли нужные слова, и чувства их смешались.

Рев Клеша сразу запульсировал в голове Холта сильнее. Дракон Повелителя Штормов спустился ниже линии облаков. Его магическое присутствие проявлялось так же явно, как одинокая гора на травянистой равнине.

Эш взлетел, повернув направо, чтобы обогнуть край горящего острова, к которому осы предпочитали не приближаться. После этого он резко развернулся, чтобы подобраться к Клешу сзади. Серое чудовище застыло в воздухе, и со всех сторон в головы защитникам Сидастры били молнии.

– Засада не сработает, – предупредил дракона Холт. – Они нас почувствуют.

– Именно на это я и рассчитываю.

Эш послал луч лунного света в спину Клеша. И промахнулся. Но штормовой дракон все-таки повернул к ним голову.

– Не искушай меня, – предупредил Клеш. – Как бы я хотел стереть твои сломанные ноты из песни нашей расы!

Какое-то время Эш продолжал лететь к Клешу, но вдруг стремительно пронесся мимо, направляясь обратно к центральному кольцу.

– Можешь попробовать! – крикнул лунный дракон в ответ. – Если только не боишься, что слепой детеныш перехитрит тебя.

Клеш громко рассмеялся. Его смех напоминал хриплый клекот, от которого у Холта по коже побежали мурашки. Подросток оглянулся: конечно же Клеш и Сайлас последовали за ними.

– Каков твой план?! – окликнул Эша Холт.

– Я подумал, что так мы их отвлечем, – ответил дракон. – А дальше я еще не знаю.

Они пронеслись над центральным кольцом, куда переместилась схватка. Благодаря сильной воздушной обороне повсюду громоздились трупы ос и перевозчиков.

Впереди них ударила молния, убрав с траектории их полета платформу баллисты. Холт поморщился. Сайлас уничтожит любое препятствие на своем пути, если только каким-то образом не удастся его окружить.

– Лети ко дворцу, – попросил Холт. – Там тоже много баллист и солдат. Хотя бы одна команда успеет выстрелить до того, как Сайлас уничтожит их всех.

Эш яростно замахал крыльями.

– Вернись, уродец, – окликнул его Клеш.

Замерцала еще одна вспышка света, на этот раз так близко, что от статического электричества у Холта по ногам пробежала дрожь. Скорее всего, Клеш и Сайлас промахнулись намеренно. Они просто с ними играли.

– Властитель отправил последнее приглашение.

Эш оказался в пределах досягаемости внешней обороны дворца.

– Должно быть, ты особенный задохлик, раз сумел привлечь его внимание даже с такой нечистой кровью.

Холт почувствовал на своей спине горячее дыхание штормового дракона, но оно сразу исчезло, и подросток понял, что влияние ауры Клеша усиливается. В их сторону полетели стрелы. Эш нырял под ними, а Клеш, наоборот, поднимался все выше.

– Давай за ним! – воскликнул Холт, помня о том, что во дворце укрывалось много гражданских лиц. – Если останемся здесь, он атакует. Похоже, ты нужен Клешу живым.

Эш взревел от удвоенных усилий, и они тоже помчались наверх. Холт вцепился в дракона так крепко, как только позволяло его обновленное тело. Эш же, вытянув когти, приземлился на красную черепичную крышу дворца и начал карабкаться по ней. Он полз, прыгал, иногда и взлетал, но продолжал взбираться, пока они не оказались на самой вершине. Даже здесь, на такой вышине, куда ни посмотри, были расставлены баллисты.

Отовсюду послышались выкрики – солдаты спрашивали, что происходит. Холт как раз повернулся лицом к восточной баллисте, когда серебряная молния разбила ее механизм и сбросила людей со стен.

– Атакуйте нас! – взревел Холт.

Он обшаривал глазами небо в поисках Клеша, но облака плотно сошлись над дворцом, отчего казалось, будто небо вот-вот рухнет прямо на них. Черный туман окутал крышу. Холт не мог разглядеть даже команды баллист.

– Вам нужны мы! – опять крикнул он.

Еще одна вспышка пронеслась сквозь густую пелену тумана, раздался новый взрыв, за которым последовал треск раскалывающегося дерева и крики новых жертв штормового дракона.

– Идите с нами.

Второй предупредительный выстрел прогремел так близко, что снес Холта со спины Эша. Дракон взвыл, но, размахивая руками, Холт уже катился по крутому склону.

С грохотом приземлившись, он заморгал, испугавшись, что тоже ослеп от вспышки, и застонал. Даже в его усиленном теле от такого падения заныла каждая косточка. Его чувства снова принадлежали только ему – удар, должно быть, разорвал их ритуал с Эшем. Заставив себя подняться, подросток обнаружил, что приземлился на плоский участок крыши, соединяющий две башенки. Богато украшенные карнизы и подоконники выступали вперед, и, цепляясь за них, он мог попытаться снова добраться до Эша.

– Холт!

Их связь захлестнула паника.

– Со мной все в порядке.

Пытаясь что-либо разглядеть сквозь туман, Холт прищурился. Поблизости обнаружилась платформа с баллистой.

– Мы должны его подстрелить.

– Ради спасения своего Всадника следуй за нами, – прорычал Клеш.

Холт полез вверх. За темной пеленой он не видел земли, и это ему даже помогало сейчас.

– Этим меня не напугать, – отозвался Эш. – Если убьешь его, я никогда не пойду с тобой.

Холт перепрыгнул с головы статуи на арочную оконную раму.

– Конечно, – согласился Клеш. – Но если ты действительно заботишься о своем человеке, то пойдешь с нами и прихватишь его с собой. Только так он будет в безопасности.

– В-в безопасности? – неуверенно повторил белый дракон.

– Не слушай его, – с напряжением выдавил Холт, собираясь совершить еще один прыжок.

Он почти добрался до нужного места, но из-за тумана потерял Эша из виду. Платформа с баллистой была уже где-то рядом.

Клеш, должно быть, тоже почувствовал замешательство своего собеседника, потому что его угрожающий тон сменился на вкрадчиво-приторный.

– В безопасности. Под защитой. Послушай меня, Эш, скоро все изменится, даже если ты нам не поможешь. Этого уже не остановить. Это будет новый мир, для драконов. Однако наш хозяин – справедливый и разумный. Он понимает тебя.

– Он лжет! – закричал Холт, но, к своему ужасу, почувствовал дрожь сомнения, пробежавшую по узам.

Эш слушал.

Подросток совершил последний прыжок. Когда он подтянулся, его пальцы чуть не разжались, но солдаты бросились ему на помощь.

А Клеш развивал свой успех:

– Наш хозяин – такой же, как мы, малыш. Дракон, выращенный в неволе. Дракон, воспитанный в рабстве у людей. Он понимает, как связь влияет на нас. Как она заманивает нас в ловушку. Давным-давно он потерял своего Всадника и не желает, чтобы другие драконы испытывали такую же боль.

– Если… если я пойду с тобой… Холт останется в живых?

– Да-а, – прошипел Клеш, предчувствуя победу.

Штормовой дракон был так возбужден, что небо рассекла новая молния.

Холт не мог поверить в происходившее. Этому безумию нужно положить конец прямо сейчас.

– Пристрелите его! – взмолился он, обращаясь к солдатам.

– Ничего не видно, сэр, – ответил высоким голосом тот, что управлял баллистой. – Ничего, кроме темноты.

Холт оттолкнул его в сторону и схватился за пусковое устройство, как будто сам мог что-то разглядеть в тумане. Но он даже не видел Эша. Теперь их разделяло такое расстояние, что ядро дракона казалось далеким и крохотным. Охваченный паникой, Холт попытался связаться с Эшем телепатически.

– Эш! – отчаянно позвал он, и голос его сорвался. – Не слушай его. Не надо. Они злые. Они убили Броуда!

– Я знаю, – ответил белый дракон, уловив своим превосходным слухом слова Холта. – Но ты же видел, насколько силен Властитель. Мы не можем бороться с ним, Холт. Я… я не хочу, чтобы тебе было больно.

– Если мы уйдем, Талия и Пира умрут. Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы их бросить!

– Видишь, – заклекотал Клеш, – видишь, как человек контролирует и обвиняет тебя. Наш хозяин хорошо это знает. Властитель – самый могущественный из мистических драконов, более великий, чем Старейшины. Он освободит весь наш род!

Слышалось хлопание тяжелых кожистых перепонок. Холт вглядывался вперед, отчаянно пытаясь рассмотреть в тумане малейшее движение – хоть что-нибудь, указывающее на местоположение Клеша. И все же густые облака не выдали своего создателя.

– Вы правы, мастер Клеш, – сказал Эш. – Я пойду за вами, если Холта пощадят. Я не желаю страдать после его смерти.

– Ты делаешь мудрый выбор… – снова зашипел Клеш, прежде чем разразиться своим извращенным смехом, который сотряс ночь, когда штормовой дракон забил своими мощными крыльями.

Холт почувствовал, как вихревые потоки коснулись его лица, но туман так и остался непроницаемым.

У него перехватило горло. С огромным усилием Холт телепатически потянулся к своему дракону:

– Эш, нет…

В ответ лунный дракон отправил ему воспоминание – то же, что видел Холт, когда оказался на грани жизни и смерти в момент перехода в ранг Восходящего. Осколки прочной скорлупы, ощущение прохладного воздуха, запах влажной соломы. Вокруг пугающе темно. И вдруг голос – его, Холта, собственный голос – негромкий и призрачный.

– Все будет хорошо.

И снова зазвучал тихий голос Эша, чтобы только Холт мог услышать его.

– Мои глаза в обмен на твои.

От удивления подросток открыл рот. Эш хотел настроить обмен чувствами? Сработает ли это? Броуд говорил, что подобная техника сильно напрягает связь даже на небольшом расстоянии.

Но воспоминание все объясняло. Эш доверял ему так, что это невозможно было выразить словами. Холт чувствовал то же самое.

– Моя кожа в обмен на твою, – продолжил он.

– Мой мир в обмен на твой, – сказали они вместе.

Холт втянул в себя воздух, готовый к тому, что его мир изменится. Связь с драконом болезненно натянулась. Трещины по краям начали рваться. Совсем скоро она лопнет. Хуже всего, что из этого ничего не вышло. Он так и не смог что-либо рассмотреть в тумане.

– Мне не нужны глаза, чтобы видеть его, – проговорил Эш. – Целься влево.

Яркая вспышка внезапного озарения снизошла на него, и Холт послушно изменил положение баллисты.

– Тогда пойдем! – прогремел Клеш. – Найди своего Всадника и…

– Сейчас! – скомандовал Эш.

Холт резко нажал на спуск. Запела стрела.

Клеш взревел так, что от его крика содрогнулось основание дворца. Из тумана вырвался луч белого света. Ядро Эша замерцало и с шипением погасло. Пустое.

Обмен чувствами прервался. Их связь держалась на волоске.

Дикий вой Клеша не умолкал. Где-то, невидимый для них, дракон ударился о крышу и заскользил вниз, разбивая и царапая черепицу. Он ревел и ревел. С каждой секундой его клекот звучал все дальше, пока не настала оглушительная тишина.

Талия

Они ворвались на территорию дворца и замерли. Клеш с порванным крылом, не переставая биться, падал вниз. Еще больше стрел нашли свою цель, пронзив его каменную шкуру. Штормовой дракон рухнул в саду перед дворцовыми воротами, лапы его подогнулись.

Он взвыл, скорчился, попытался подняться, но снова упал. На этот раз замертво. В магических чувствах Талии на том месте, что несколько мгновений назад занимал гигантский дракон, образовалась пустота.

От шока принцесса чуть не свалилась с Пиры. Но осознать произошедшее возможности не было. На них набросились осы. Пира метала огонь, в то время как Талия рубила жуков своим клинком.

– Приземляйся, девочка, – скомандовала она.

Лавируя между атакующими насекомыми, драконица нашла на стене дворца пространство, достаточное, чтобы уместиться на нем. Битва продолжалась, но им нужна была передышка.

Сердце Талии бешено заколотилось.

– Ты можешь связаться с Эшем? Неужели они…

– Они живы! – воскликнула Пира.

Раздался высокий торжествующий рев, а из-за грозовых облаков, нависших над дворцом, показался Эш. Пира приветствовала его ликующим рыком, так радостно размахивая хвостом, что оказавшиеся поблизости солдаты бросились врассыпную.

Когда Эш приземлился рядом с Пирой, Талия и Холт спрыгнули со своих драконов.

– Как ты?.. Что ты сделал?..

– Это все Эш, – сказал Холт, оборачиваясь, чтобы заключить белого дракона в крепкие объятия. – Он отвлек Клеша, чтобы мы могли выстрелить. Этот хитрец даже мне заморочил голову! Когда ты успел этому научиться?

– Послушал, как ты разговариваешь с теми, кто считает себя выше тебя, – объяснил Эш.

– Поверить невозможно, что достаточно было одного выстрела, – сказал Холт.

– Ты задел крыло, – объяснила Талия. – Потеряв контроль над собственным полетом, Клеш стал легкой мишенью для баллист. Хотя думаю, упав в такой высоты, он все равно бы разбился. Я бы тоже сказала, что в это трудно поверить, но с твоей удачей… – Принцесса замолчала, взрыв адреналина и безудержного восторга не давали ей говорить.

– Нам все еще нужно разобраться с роем, – напомнила Пира. – И, если не ошибаюсь, с Сайласом тоже.

Приподнятое настроение мгновенно улетучилось.

– О чем ты?

– Там, у тела Клеша. – И драконица наклонила свою длинную шею в сторону площади перед королевским замком.

Одинокая фигура застыла перед телом поверженного дракона. В руках у человека был зазубренный клинок из холодной серой стали, которая больше не искрилась. Сайлас медленными шагами двинулся к выжившим подразделениям, которые пытались перестроиться после отступления. Повелитель Штормов начал рубить солдат.

– Вперед! – крикнула Талия. Она только успела запрыгнуть Пире на спину, когда сзади раздался визг.

Такой оглушительный и такой пронзительный, что Талия прижала руки к ушам, но это не помогло. И сразу же отчаянно взвыл Эш. Визг этот знаменовал гибель мира.

И вдруг все смолкло. Напуганная Талия была уверена, что этот визг будет преследовать ее до смерти. Руки принцессы дрожали, и даже жар ядра Пиры, казалось, погас, словно истошный вопль принес с собой ледяной северный шторм.

Уже зная, что увидит, Талия боялась обернуться, но собралась с духом.

К стенам Сидастры прибыла Королева Роя. Слова «огромная» было недостаточно, чтобы описать размеры этого существа. По сравнению с ней Пира была букашкой. Королева пролетала над бушующим в огне западным кварталом, призывая на помощь всех своих ос. Она нависла над островом во внутреннем кольце, и то, что Талия приняла за нижнюю часть живота, развернулось в четыре могучие лапы, на которые и приземлилось исполинское насекомое. Талия видела такое впервые в жизни. В том, как прямо это существо стояло, угадывалось нечто человеческое. И это внушало еще больший страх. На его тело, словно дорожный плащ, был наброшен закаленный панцирь джаггернаута. Под капюшоном из той же брони клубилась тьма, а из того места, где должны были находиться глаза, струились потоки злобной красной энергии.

– Ядро Эша израсходовано, – растерянно сказал Холт.

Талия проверила, сколько сил осталось у Пиры. Где-то десять процентов. После ночной битвы их связь заметно ослабела.

Сайлас убивал людей перед дворцом. Королева собрала свой Рой для последней атаки. Что оставалось ей? Погибнуть быстро или мгновенно. Ну, этот выбор сделать легко.

Принцесса крепче сжала свой клинок. Они потеряли Сидастру, а значит, и Феорлен. В глубине души она поняла это еще тогда, когда вернулась в Крэг и узнала, что Орден уничтожен. Пусть они не защитили Сидастру, но Талия предпочитала погибнуть в бою.

До самой смерти

Холт

Люди продолжали сражаться. Это было поразительно. Они не сдавались, хотя перед ними высилось чудовище, способное разрушить мир.

Весь облик Талии говорил о том, что она будет биться не на жизнь, а на смерть. С мечом в руке она запрыгнула на спину Пиры, как будто знание уготованного им конца высвободило оставшиеся силы. Больше не нужно было беспокоиться о завтрашнем дне.

– Я собираюсь остановить Сайласа, – проговорила она.

– Позволь мне искупать его в огне, – прорычала Пира.

– Нет, девочка, – возразила Талия. – Он Повелитель. Его кожа почти такая же прочная, как шкура дракона. – Принцесса подняла свой меч – алую сталь, выкованную магией Ордена в крепости Фалькаер. – Это сделаю я.

– Я помогу, – сказал Холт.

– Нет. Ты только что сказал, что ядро Эша израсходовано… – Другие ее слова потонули в новом визге королевы.

– Ты не можешь сражаться с ним в одиночку, – запротестовал подросток.

Он видел, как у дворца так называемый Герой Атры рубил своим клинком охваченных паникой солдат, и сердце Холта обливалось кровью.

– Он потерял своего дракона. Так что это будет бой на мечах, без магии.

Холт понял: если бы сразиться с Сайласом выпало ему, тот порезал бы его на мелкие кусочки.

Но ядро Эша было пустым, а их связь – почти разрушена. Что сейчас может сделать он?

– Мы прикроем тебя сверху, – твердо сказал Холт. – Мы будем делать это, пока все не закончится. За Броуда.

– За Броуда, – повторила Талия.

Драконы взревели.

Холт взобрался на Эша, и они приготовились к взлету. Теперь, когда они снова были рядом, то сразу ощутили, как сильно обмен чувствами напрягал их связь. Талия и Пира первыми поднялись в воздух. Драконица принцессы скользнула так низко, чтобы Талия могла спрыгнуть с нее и приземлиться рядом с Сайласом. Холт продолжал смотреть прямо, чтобы Эш тоже мог видеть. Когда осы ворвались на территорию дворца, Пира снова взмыла вверх, а Эш взлетел, чтобы пристроиться прямо за ней.

Без магии, имея в руках только простой стальной клинок, все, на что был способен Холт, это колоть и резать пролетающих мимо насекомых. Если у Пиры еще остался огонь, то Эш сначала хватал врагов когтями, и потом разрывал их на части. Привкус гнили пробегал по их мерцающей связи каждый раз, когда Эш вонзал в кого-то зубы. Жестоко и отчаянно.

Стрелы полетели в воздух. В дворцовых садах приземлялись жуки-перевозчики, и с каждым ударом сердца защитники центрального кольца отступали все дальше и дальше. Живые были окружены. С ними было покончено.

И вдруг облака начали расходиться.

«Клеш мертв, – догадался Холт. – Его магия умерла вместе с ним».

Подросток рискнул взглянуть вверх: пусть они с Эшем в последний раз увидят звезды. Лучше уж умереть под бархатным синим небом, чем под мертвенно-черным. От зарева бушующих пожаров было светло как днем, но все же на небосклоне мерцали несколько ярких пятен.

– Они прекрасны, – прошептал Эш.

Холт проверил связь. Притягиваемые ядром дракона, лунные пылинки устремились вниз. Еще несколько пронеслись мимо, словно падающие звезды. А к ним уже летели новые. И еще. И еще. Словно дым на ветру, мрачная завеса, которую создал Клеш, рассеялась и улеглась, открыв взорам полную луну – серебристый шар с белым ореолом, сияющий так ярко, что казался жемчужно-гладким. Луна пришла посмотреть на битву в сопровождении бесчисленных звезд.

Когда они осветили Сидастру, лунные пылинки, падающие на орбиту ядра Эша, превратились в непрерывный каскад.

Холт снова посмотрел прямо, чтобы они не сбились с курса, и обнаружил, что от мягкого лунного света наступление Скверны вдруг замедлилось.

Эш издал могучий рев, когда его чешуя начала светиться.

– Я чувствую это, – сказал он, с легкостью проскальзывая между двумя осами и окатывая третью своим серебряным дыханием.

Холт не осмеливался втянуть в себя даже пылинку. Связь наверняка разорвется, если он попробует использовать магию, пусть и сырую. Но Эш сейчас ликовал так же, как когда-то давно впервые попробовав оленину. Это было великолепно.

Дракон едва успел открыть пасть, как оттуда вырвался луч лунной энергии. Он разбросал летевших перед ними перевозчиков, опалив одного, хотя и не убив его сразу. Теперь, когда Холт знал больше о том, как работает магия у драконов, это показалось ему логичным.

Сырые частицы магии не были очищены, а значит, не обладали плотностью тех, что были вкованы в ядро дракона. Теперь луч Эша питался только сырой энергией, что делало его слабым, но бесконечным.

– Выдохни всю энергию, которую только сможешь, – сказал Холт. – Давай хоть кого-то выведем из строя.

Они вылетели за стены дворца, к месту битвы за центральное кольцо. На мостах и островах внутреннего кольца жуки, упыри и джаггернауты плотными рядами устремились вперед. Это стало их ошибкой.

Эш проносился над ними, каждый раз покрывая их лунной магией. Осы завизжали и шарахнулись от них, словно действительно испугались ауры Эша.

Холт чуть не рассмеялся. Как только Эш смог дотянуться до новых сырых пылинок, лунной магии хлынуло еще больше. Упыри падали после одной или двух атак. Жуки покрупнее только взвывали, как ужаленные, но впервые Скверна дрогнула. Движимый жаждой перемолоть своими жвалами всех, кто окажется на пути, враг неожиданно остановился, а на мостах даже двинулся назад.

Жуки развернулись и с впечатляющей скоростью бросились прочь от опасности. Удирая, джаггернауты раскидывали упырей, стараясь не попасть под лучи Эша. Не сдавались только мерзости. Эти скелеты, обладающие собственной магией, метали в Холта и его дракона темные стрелы.

Королева взревела от гнева. Ее крики заставили отступающих насекомых вернуться в строй. После этого гигантское существо двинулось к защитникам города.

– Думаю, мы привлекли ее внимание, – сказал Холт.

– Теперь у нас большая цель, – заметил Эш.

– Мимо такой не промахнешься, – согласился Холт. – Придется петлять. Один удар от Королевы, и от нас ничего не останется.

Эш развернулся и начал выпускать луч за лучом в огромное тело исполинского насекомого, когда та поднялась на задние лапы. Каждый заряд попадал в цель: лунная магия шипела, как вода на горячей сковороде. Плащ из бронированного панциря колыхнулся и откинулся назад, а из-под него поднялись еще две лапы: одна заканчивалась гигантской клешней, другая – уродливым подобием руки с тонкими, как бритвы, пальцами.

Королева щелкнула клешнями и с пугающей скоростью нанесла удар. Из руки с длинными пальцами она обрушила на них шквал беспорядочных магических разрядов. Ее глаза – неестественные красные озера – отслеживали каждое движение Эша.

Лунный дракон ловко спикировал, но для Королевы они с Холтом были не больше мухи. Обычно против таких чудовищ сражалась команда Фаворитов и Повелителей. Холт с Эшем только раздражали ее.

Между попытками их убить Королева упорно продвигалась вперед. Теперь она стояла на мосту, что вел к центральному кольцу, готовая смести тех, кто еще сопротивлялся ее рою. Собираясь завершить битву, которая и так слишком затянулась, она испустила долгий и громкий визг, и хор ревущих голосов ответил ей.

С севера и востока тоже послышались отдаленные крики.

Холт не представлял, что еще можно было наслать на жителей Сидастры, но эти крики возвещали о прибытии дюжины или того больше восставших драконов. Возможно, их отправил Властитель – убедиться, что работа выполнена.

Что бы это ни было, у Холта не хватило духу проверить. Он сосредоточился на Королеве.

– Последний удар, Эш. Целься в голову.

Талия

Она приземлилась в грязь. Нетронутые земли дворцовых садов теперь превратились в месиво. Неподалеку лежало тело Клеша, напоминавшее чудовищного размера валун. Штормовой дракон раздавил собой небольшое дерево, две изгороди, и фонтан. В нескольких шагах от принцессы Сайлас добивал умолявших о пощаде защитников города.

– Повелитель Сильверстрайк! Неужели у вас не осталось ни капли чести?! – крикнула она.

Вспоров живот съежившемуся в ожидании удара солдату, Сильверстрайк повернулся к ней. В его длинных, белых, сейчас покрытых грязью волосах запутались листья, загорелая кожа стала неровной и жесткой. Но именно глаза Повелителя Штормов заставили принцессу застыть. Безумие – все, что она в них нашла.

– Бессмысленные убийства не вернут Клеша.

– Я не хочу, чтобы он возвращался, – ответил Сайлас.

Каждое слово было пронизано горем, страхом и чувством вины. И Талия почувствовала, что гнев ее стихает.

– Вы все еще можете искупить содеянное, – сказала она. – Есть еще…

– То, что мне пришлось совершить, искупить невозможно. – Словно в доказательство собственных слов он зарубил еще одного раненого солдата, который упрашивал оставить его в живых.

Талия вздрогнула, ощутив новую волну ярости.

– Я знаю, каково это, когда сущность дракона берет верх, – проговорила принцесса, все еще пытаясь достучаться до Сильверстрайка.

– Нет, ты не понимаешь, – процедил он, подбираясь к ней ближе. – Пока. Но однажды поймешь и узнаешь, что любовь, которую мы испытываем к ним, толкает нас на ужасные поступки. Он знает нашу самую большую слабость.

Сайлас приготовился занять защитную стойку. Талия сделала то же самое, осторожно шагнув вперед.

– Вас заставили это сделать… – снова начала принцесса.

– Нет, девочка. Никто меня не заставлял. Я присоединился к Властителю, потому что на этом настаивал Клеш. Я сделал это, потому что иначе меня бы убили. И я бы с радостью умер, но даже сейчас… даже сейчас я не хотел бы, чтобы Клеш испытал эту боль… словно тебя разорвали надвое. Я сделал это, потому что любил его. И все же, я рад, что он ушел. – Голос Сильверстрайка трагически надломился. – У меня больше ничего не осталось.

Он нанес удар. Просчитав его движение, Талия блокировала ложный выпад и, отразив его, отскочила в сторону. Неплохо, но недостаточно. Сайлас потерял своего дракона – у него больше не было магии, но он обладал телом Повелителя. Пусть это не столь заметный скачок в силе, как при переходе от обычного человека к Восходящему, но все же физическое превосходство было на его стороне.

– Хорошо, очень хорошо, – буквально выплюнул Сайлас, после чего вытер рот и снова бросился в атаку.

Быстрая и гибкая, Талия сумела снова ускользнуть, а ее противник проскочил мимо. Скорость и выучка компенсируют недостаток силы.

Мощным ударом они скрестили мечи в попытке одержать верх над соперником. Чаша весов склонялась в пользу Сайласа. Острие меча Талии скользнуло в сторону, открывая ее для удара. Ее связь с драконом дрожала, как сломанная нога, на которую навалился слишком большой вес. Ядро Пиры напоминало тлеющий в холодной пещере фитиль. В оставшуюся долю секунды Талия втянула в себя столько огня, сколько смогла. Связь совсем ослабела, но принцесса в последнем, отчаянном усилии, сумела извернуться и крутануть мечом. Реакция Сайласа была подобна молнии, которые он когда-то был способен создавать. Он отшатнулся, но кончик алого лезвия вонзился ему в плечо.

Потекла кровь. Сильверстрайк не носил доспехи, потому что кожа Повелителя сама была прочной, как чешуя, но Талия сражалась сталью, выкованной в крепости Фалькаер.

Теперь они кружили на значительном отдалении. Шум битвы, зловоние Скверны и запах крови – все это больше не имело значения. Весь мир Талии ужался до этого пятачка земли, до этого поединка. И пока они с Повелителем Штормов скрещивали клинки, ее дом превращался в руины.

Вдруг Сайлас остановился – точно ему было уже неважно, чем закончится этот бой. Оглянувшись, он посмотрел на ревущую Королеву.

– Вы проиграли.

– Я знаю.

– Вы все умрете.

– Я знаю.

– Так зачем же сражаться?

Сверху послышался полный боли крик Пиры. Сердце Талии дрогнуло.

– Я тоже многое потеряла, – сказала она. – Но я не забыла, почему стала Всадником.

Сильверстрайк что-то проворчал и содрогнулся, а его раненую руку свело судорогой.

– И Броуд никогда не забывал, – продолжила Талия. – И неважно, сколько страданий выпало на его долю, память об этом всегда жила в нем!

Лицо Сайласа исказилось – на нем отразились стыд, ярость и отвращение. Когда он открыл глаза, из них полились слезы.

– Убей меня, – сказал он.

– Тогда не сопротивляйтесь.

Сильверстрайк злобно рассмеялся.

– Ну уж нет, Восходящий. Право убить Повелителя надо заслужить. – Он выпрямился, на мгновение снова став собой – мужественным Всадником, пока безумие не овладело им снова.

Удары, которые он наносил, были неистовыми, а стойка – слишком широкой. Возможно, виной тому стала слепая ярость, или он так привык использовать силу Клеша, что забыл, каково это – действительно сражаться. И когда Талии показалось, что в своем неистовстве Сайлас теряет контроль, она перехватила инициативу.

– Убей меня!

Отбив очередной замах, принцесса качнулась в сторону и сделала выпад вперед, прямо в сердце Повелителя Штормов. Лезвие легко пронзило свою цель. Ее противник навалился на меч, насадив себя на него, как на вертел, вплоть до рукояти. Темная кровь потекла по красной стали.

Сильверстрайк, крякнув, испустил долгий усталый вздох. Его рот приоткрылся, а веки опустились.

– Это за Броуда, – сказала принцесса.

– Спасибо, – прохрипел Сайлас.

Она выдернула меч, и Сайлас Брайтбарк, получивший прозвище Сильверстрайк, Повелитель Штормов, Герой Атры, живая легенда, упал замертво к ее ногам.

Талия рухнула на колени, пытаясь отдышаться. В ее груди бушевал огонь, но не потому, что пылала ее душа. Она отомстила за Мастера Броуда, за Мастера Денну – за всех, кто был убит в Крэге.

Она еще ничего не делала, чтобы поквитаться за отца и за брата, и за дядю, который попал в ловушку Властителя. Но все же его планам был нанесен серьезный удар. Однако сейчас она не чувствовала ни радости, ни печали. Сайлас Сильверстрайк… Как низко он пал! Но все для чего? Неужели он пошел на это из-за любви?

Неужели и она на такое способна? И неважно, чего это будет стоить?

– Кончено, – сказала Пира.

Талия вздрогнула, словно очнувшись от глубокого сна.

– Песнь огня торжествует, – продолжала драконица, хотя в этих победных словах не слышалось радости.

Теперь, когда их связь сделалась такой хрупкой, Талия больше не видела ядра Пиры. Ее магия иссякла.

– Эш и Холт сражаются с Королевой. Мы должны присоединиться к ним.

Талия чуть не рассмеялась. Что за ерунда – Холт не мог противостоять Королеве в одиночку. И только сейчас принцесса заметила, что место битвы залито лунным сиянием.

«Слишком много удачи для тех, кто даже не знает, что с ней делать», – подумала она.

Земля содрогнулась – Королева приблизилась к дворцовому острову. Похоже, она добралась до последнего моста. И в этот момент белая сверкающая полоса действительно пронзила ночную тьму, направляя в Королеву лучи света. Холт и Эш сражались.

Невероятным усилием Талия нашла в себе силы подняться, и Пира приземлилась рядом. Раны на груди и шее прекрасного пурпурного дракона кровоточили.

– Давай же, – настаивала Пира.

Вложив меч в ножны, Талия, пошатываясь и хромая, заковыляла к драконице. Остановившись, чтобы перевести дух, принцесса взобралась ей на спину и со стоном выпрямилась.

Королева завизжала так же оглушительно, как и в первый раз. Словно в ответ с востока, севера и юга ей ответил яростный рев.

«Неужели это восставшие драконы?»

И Талия поняла, что последний тлеющий уголек, что давал ей силы сражаться, погас. Она прижалась к спине Пиры, мечтая заплакать, но даже на это не хватало сил.

«Пусть все закончится быстро, – молила она. – Пусть все закончится».

Пира зарычала и навострила уши.

– Я знаю, – прошептала Талия. – Дочери огня не умирают на земле. Тогда давай же, лети навстречу нашей погибели.

Пира не пошевелилась. Рев становился все ближе.

– Давай же, девочка.

– Талия, это не Скверна.

– Что? – не понимала принцесса. Почему они не взлетают?

– Этот рев не принадлежит ни чудовищам Скверны, ни даже восставшим драконам.

– Но…

Ей не пришлось гадать, потому что новый рев раздался прямо над ее головой. Принцесса откинула голову назад и не поверила собственным глазам.

Драконы. Она никогда не встречала столько драконов сразу – ни в крепости Фалькаер, ни за ее пределами. Они были зелеными, но причиной тому была вовсе не Зеленая Гниль. Освещенная мягким серебристым сиянием луны, их чешуя переливалась всеми оттенками зелени: весенней травы, летней листвы, яблок и лайма. Это были «изумрудные».

– Сколько их там? – сумела наконец выговорить Талия.

– Целая стая!

Ей не хватало взгляда, чтобы оценить сколько же их было. Сотня? Может быть, сотни? «Изумрудные» обрушились на силы Скверны, наполняя небо зелеными вспышками силы. Земля вздыбилась, удерживая мерзкие создания на месте. Деревья в садах обвили упырей своими длинными ветвями, оплетая их конечности вылезшими наружу корнями. Вихри ветра блокировали в воздухе ос. Драконы изумрудной стаи приземлились, чтобы сражаться бок о бок с защитниками города.

Пира проревела им приветствие, и Талия почувствовала, как тело ее драконицы стало горячим. Воля к борьбе вернулась с удвоенной силой, когда знакомый голос окликнул ее.

– Всадники! – крикнул Западный Страж. – Присоединяйтесь к Старейшине Жизни. Королева должна пасть.

Холт

Услышав зов Стража, они с Эшем обернулись: с севера к ним приближался исполинский изумрудный дракон. Шестым чувством Холт видел яркую, как солнце ауру Старейшины.

А когда подросток увидел пурпурного дракона, летевшего им навстречу, он даже боялся поверить этому, чувствуя, как слезы потекли по его щекам.

– Они справились?

– Сайлас мертв, – сообщил Эш, присоединяясь к Пире.

– Малыши, – фыркнула драконица принцессы, будто все это время знала, что одна из диких стай придет к ним на помощь.

– Талия! – окликнул девушку Холт, стараясь перекричать рев, завывания и ветер.

Она, казалось, почувствовала, что он ее зовет, и помахала в ответ.

К тому моменту Старейшина Жизни – догадка Холта оказалась верной, был уже рядом. В сравнении с ним другие драконы казались карликами. Он бы точно не поместился в инкубатории Крэга.

– Достопочтенный Старейшина просит вас укрыться за его спиной, – распорядился Западный Страж. – Он обладает привилегией нанести первый удар.

Сколько раз Холт с Эшем атаковали Королеву, осыпая ее ударами. Но она казалась неуязвимой. Этот великий дракон – высшее существо иного порядка. И они выстроились позади него, рядом с Западным Стражем.

Старейшина Жизни обратился к ним:

– Мой стыд простирается до неведомых глубин из-за того, что четверо детенышей вынуждены сражаться в моей битве. – В его ласкающем слух голосе одновременно грохотало несокрушимое могущество. – Сегодня мы поднимаемся в воздух ради всего живого, как должны были сделать давным-давно, – заговорил он громче, будто бы обращаясь ко всей своей стае. – Сегодня жизнь восторжествует!

Королева заревела. Вытянув клешню, она схватила одного из «изумрудных» и медленно раздавила, словно приглашая бросить ей вызов. Направив на Старейшину все жала, она выпустила залпы черной магии.

Зеленый свет в форме клевера вспыхнул перед древним драконом, с легкостью отразив темную энергию. Рев главы изумрудной стаи заглушил все другие звуки, когда он собрал свою силу. Даже находясь за его спиной, Холт заслонил глаза от яркого света. Старейшина атаковал дыханием, в котором заключалась вся мощь природы.

Королева успела поднять магическую защиту, но вспышка от столкновения была такой ослепляющей, что на какой-то момент все потонуло в этом сиянии. Потом раздался оглушительный всплеск, и на них обрушились потоки воды. Когда свет померк, Холт увидел, что Королева слетела с моста в озеро.

Беспомощная, как упавший на спину жук, она билась на мелководье.

«Как подобная сила не убила ее?» – поразился Холт.

И все же исход сражения был очевиден. Даже для Скверны.

Осы помчались в разные стороны. «Изумрудные» бросились в погоню.

Почетный караул Старейшины Жизни окружил павшую Королеву.

Дальнейших приказов не требовалось. Старейшина Жизни и его охрана, включая Западного Стража, а также Пира, Эш и Холт, – все вместе обрушились на предводительницу роя. Присоединившись к общей бомбардировке, Холт почувствовал, как рвется его связь, когда он запустил в нее свой последний слабеющий Лунный Шок. Все равно оно того стоило.

Королева перестала метаться. От ее тела поднимался дым, сливающийся со черными хлопьями копоти, разносившимися из западного квартала. Битва еще не закончилась, но живые уже победили.

Последствия

Холт провел остаток ночи, помогая убирать тела насекомых и упырей, которыми были завалены улицы Сидастры. Сначала освободили от них казармы и опорные пункты центрального кольца, потому что там укрывались гражданские лица. Оставшись без Королевы, Скверна утратила былую мощь. Далеко не все злобные монстры были уничтожены, но теперь они лишились цели, которая упорно гнала их вперед. Теперь их можно было догнать и прикончить.

Многие упыри и жуки успели разбежаться, рассеявшись на восток и запад. И на то, чтобы их выследить, понадобится время. И все же наступающий рассвет ознаменовал конец вторжения в Феорлен.

Потом, уже на территории дворца Холт с Эшем искали на бывшем поле боя раненых и переносили их в лазареты. Когда утренний свет скользнул по лицу подростка, он увидел Твинблейдов. Они молча несли носилки, покрытые знаменем с изображением синего ястреба.

Холт не испытывал добрых чувств к Советнику Харроуэю, но не мог не воздать должное Министру военных дел. Пусть Харроуэй и совершил ошибку, пусть он позволил себя обмануть, и, будь у него хоть малейший шанс, он бросил бы Холта в тюрьму… Но его поступки говорили о многом. До конца, до последнего вздоха Харроуэй оставался настоящим защитником Феорлена.

Эш приблизился к телу Клеша и сел рядом. Застыв неподвижно, он молча смотрел на поверженного дракона.

Холт подошел к нему.

– Тогда наверху, на какой-то момент я действительно поверил тебе.

Эш молчал.

– В Клеше, должно быть, всегда жила тьма.

– У меня нет воспоминаний о таком злодеянии. Переживания, запечатленные в моей крови, знания моих предков… ни в одном из них нет предательства.

– Может, не все передается по наследству, – успокоил его подросток. – Или не все запоминается.

– Так и должно быть, – отозвался его дракон.

– Молодые люди, – услышали они голос Западного Стража, – достопочтенный Старейшина Жизни просит вашего присутствия на западном берегу.

Холт моргнул. Им нужно найти Талию и Пиру. Это наверняка связано с Броудом, и Талия обязательно захотела бы оказаться там вместе с ними.

– Сначала я найду Талию.

– Нет, – ответствовал Страж. – Только ты и лунный детеныш.

– Почтенный Страж, я думаю, что принцесса имеет право…

– Только ты и Эш. Сейчас же.

Холт решил, что лучше не задавать вопросов и медлить тоже не стоит. У Талии и так полно забот. Возможно, Старейшина позовет ее позже.

Так что Холт и Эш направились на западный берег вдвоем. Истончившаяся до предела, но все же не разорвавшаяся связь позволила им совершить обмен чувствами. Только ощущения были размытыми и больше сбивали с толку, вызывая головную боль. К счастью, полет был коротким и без необходимости сражаться с гигантскими осами. Приземлившись, и Холт, и дракон застонали от облегчения.

Как только подросток снова обрел способность чувствовать сам, он взглянул на Старейшину Жизни и благоговейно выдохнул. Здесь, на земле, зеленый дракон казался совсем гигантом. Его чешуя сверкала, как утренний луг под солнцем, а глаза сияли, как светлый родник в глубине колодца. Складки и борозды на его спине были темными, как сосновые иголки.

– Благодарю вас за то, что пришли, – произнес Старейшина Жизни. – Эш, сын ночи, знай: отныне ты вправе находиться среди членов моей стаи. Я приказал им относиться к тебе с уважением, как и к любому «изумруду».

Шагнув вперед, Эш низко склонил свою шею. Холт поспешил, встав рядом, опуститься на одно колено.

– Поднимитесь, молодые люди. Это я должен поклониться вам.

При этих словах Западный Страж не удержался от смешка.

– Я не шучу, – продолжил Старейшина, и, подогнув лапы, вытянул свою массивную шею, чтобы коснуться огромной мордой травы. Остальные «изумрудные», включая Стража, тоже поклонились.

Холт сглотнул. Эш беспокойно затоптался на месте.

– Достопочтенный Старейшина, – начал Холт, у которого пересохло в горле, – именно ваше могущество и сила вашей стаи помогли нам пережить эту ночь. Мы с Эшем не ищем похвалы – только известия о нашем наставнике, чье тело было отправлено вам.

– Человек с усталой песней, – кивнул Старейшина. – Броуд, Всадник Эрдры, что принадлежала моему роду.

– Вы знаете их имена?

– Тот, кто понимает ноты драконьих песен, может найти в них многое.

Холт вздохнул. Он совсем запутался, или Старейшина Жизни выражался слишком иносказательно.

– Достопочтенный Старейшина, простите, но я не понимаю. Мастер Броуд был человеком, а значит, не мог обладать песней, как драконы.

– У людей ведь есть душа, верно?

Холт кивнул. И то, что его душа была связана с Эшем, служило доказательством ее существования.

– Каждая душа обладает песней, хотя человеческие едва различимы. Большинство представителей моего вида не способны их уловить. И все же, пусть песню черного дрозда и не слышно издалека, это все равно песня.

– Да, достопочтенный Старейшина, – согласился Холт, все еще теряясь в догадках. – Не расскажете ли вы нам, что случилось с Броудом? Рейк отправил его к вам с просьбой об исцелении.

Западный Страж тихо зарычал.

– Члены моей стаи считают, что своей просьбой Рейк проявил большое неуважение.

Холт изо всех сил пытался придумать верный ответ, но Эш его опередил.

– Мастер Рейк только надеялся спасти жизнь Броуда. И ради этого отказался от большой награды.

Старейшина Жизни издал глубокий гортанный рык.

– С Рейком никогда не было легко. Милосердие явно не входит в список его добродетелей, так что его просьба меня… заинтересовала.

Вспышки зеленого света закружились перед мордой Старейшины, и сверток из гигантских листьев, которыми было обернуто тело Броуда, мягко опустился на землю.

Бросившись к нему, подросток упал на колени. Он уже потянул за край одного листа, собираясь его сорвать, однако остановился. Было тяжело видеть, как умирает Броуд. Еще страшнее было сжимать в ладонях осунувшееся лицо своего отца, из которого уходила жизнь. У него не хватит сил пройти через это снова.

– Так вы выполните просьбу Рейка? – пересохшими губами спросил Холт, почему-то уже зная ответ.

– Только одна сила в этом мире способна воскрешать мертвых.

Холт с шумом выдохнул.

– Значит, Рейк все-таки потратил обещанное ему одолжение впустую…

Уткнувшись носом в листья, Эш издал низкий тоскующий звук.

– Рейк может быть изворотливым, – снова зарокотал Старейшина, – но ум у него острый, как шипы. Поэтому я полагаю, что он отправил ко мне тело Броуда с совершенно другими намерениями.

– С какими же, достопочтенный Старейшина? – спросил Эш.

– Он хотел пробудить меня ото сна.

Когда Старейшина заговорил, листья начали скручиваться, открыв обветренное лицо старого Всадника. Казалось, тот просто спал.

– Когда мой Страж принес мне тело Броуда, я чуть не изгнал его вместе с Рейком. Человек?! Что за неуважение? Но потом я услышал такие печальные ноты, такую тоску, наполненную любовью и мольбой, какой я не слышал с тех пор, как первые деревья сбросили свои листья. После того, как мы заключили Пакт, я вообще не хотел иметь дела с людьми. Как же я ошибался! Как и мы все – мои братья и сестры. На протяжении стольких лет, упорствуя в этом заблуждении, мы избегали вас.

Шмыгнув носом, Холт хорошенько потер лицо руками. Когда ему в последний раз удалось прилечь?

– Я надеялся…

И подросток замолчал. К чему теперь эти слова?

– Я понимаю, дитя. Хотелось бы мне, чтобы многое из случившегося можно было исправить. С этого дня я больше не буду вести себя как трусливый глупец.

– Страж сказал нам, что вы и ваша стая боролись с Зеленой Гнилью. Никто не счел бы это трусостью, – растерялся Холт.

– Многие поколения «изумрудных» усердно трудились, но только сейчас я вижу, что мы были слепы в своих усилиях. Люди не так плохи, как полагали мы. И ты, Эш, – величайшее доказательство нашей глупости. Так много веры было вложено в силу, благодаря влиянию моего огненного брата на всех нас.

– Глубокие корни невозможно сотрясти, достопочтенный Старейшина, – сказал Эш.

Старейшина Жизни зарокотал от удовольствия.

– Действительно, так и есть, юноша. И если бы подобные вылупления случились раньше, ты мог бы уже создать свою собственную стаю. Сколько еще магии мы могли бы пробудить, если бы не оказались так требовательны к состоянию яиц, из которых появляются детеныши.

– Холт – моя стая, – заявил Эш. – Он – мой брат и друг.

– Страж упомянул, насколько чиста ваша связь. Могу ли я посмотреть сам?

Холт моргнул. Раньше никто не спрашивал разрешения, прежде чем исследовать его душу и связь с Эшем. Сама вежливость этого вопроса застала его врасплох. Этот могучий дракон изо всех сил старался искупить свою вину за что-то.

– Конечно, достопочтенный Старейшина.

Дракон удовлетворенно хмыкнул. Холт почувствовал волшебное присутствие в своей душе, нежное отеческое прикосновение, но сопротивляться ему было все равно, как ручонка младенца пыталась бы оттолкнуть руку своего отца.

– Ваши песни сплетены, – напевно проговорил Старейшина, – но как тихо они звучат… конечно, вы устали от битвы. Отдыхайте, молодые люди. Мы поговорим снова, когда вы наберетесь сил.

Старейшина поднял голову. Все остальные «изумрудные» повторили его движение.

– Моя стая должна приступить к исцелению того, что еще возможно спасти на этой земле. Не торопитесь. Я буду ждать вас здесь, на этом берегу.

Холт взглянул на Эша – лунный дракон ласково касался носом тела Броуда. Почему Старейшина считал их особенными? Дело было не только в магии Эша.

– Мы будем рады возможности отдохнуть, – сказал подросток. – Хотя я не совсем понимаю, каким образом Эш и я можем быть вам полезны.

– Уверяю, что вам это под силу. Я хотел бы узнать каждую деталь вашей истории.

– Хорошо, достопочтенный Старейшина. Мы же, в свою очередь, попросим вас поделиться своей мудростью. О Скверне и о драконе, что управляет ей.

«Изумрудные» снова забеспокоились. И Холт испугался, что невольно затронул запретную тему.

– Тебе известно имя этого дракона?

– Последователи называют его Властителем.

Завораживающие глаза Старейшины потускнели, их радужки менялись как времена года. Наконец он решился.

– Отдохни, дитя. Клянусь, я расскажу все, что знаю.

Холт и Эш снова поклонились.

– Можем ли мы забрать тело Броуда с собой? Он должен… его следует похоронить.

– Конечно, – кивнул Старейшина.

Листья сами собой развернулись полностью, оставив их наставника лежать на вытоптанной траве.

Холт поднял его, поразившись, каким легким и хрупким теперь казался ему старый Всадник. Если бы только Рейк нашел их на несколько минут раньше. Если бы только Клеш не перешел на сторону зла – и с этого все началось. Если бы только многое сложилось иначе.

Талия

Словно в замедленной съемке, она наблюдала, как Эш приземляется у дворца. Сначала дракон осторожно положил на землю тело, потом опустился сам. Ноги сами собой понесли ее туда. Принцесса уже знала, что ждет ее там. Но это знание не смягчило удар.

Была виной всему неимоверная усталость? Или весь ужас последних дней? Но Талия даже не осознавала, как сильно тревожилась о своем наставнике, пока не увидела его снова. Надежда на то, что он может вернуться, оказалась напрасной.

Рейк потерпел неудачу. Может, хотя бы теперь Холт перестанет слепо полагаться на него.

Она опустилась на колени рядом с Броудом.

– Я расправилась с ним! – яростно прошептала принцесса, приблизив губы к его уху. – С Сайласом. Я прикончила его. А Холт и Эш разделались о Клешем.

– Мы должны его похоронить, – проговорил Холт.

Талия покачала головой.

– Он хотел упокоиться рядом с Эрдрой.

– На холме у дороги к востоку от Атры, – повторил Холт, вспомнив слова Броуда о том, где он был вынужден оставить прах своей драконицы. – Мы не можем отвезти его тело туда… мы даже не знаем, где именно…

– Мы кремируем его. Пира позаботится об этом. А мы соберем пепел и найдем нужное место.

– Да… – Холт ответил не сразу, точно каждое слово давалось ему с большим усилием. – Хорошая идея.

– Ты устал.

– А ты разве нет?

– Думаю, я так вымоталась, что даже не замечаю этого. – Принцесса встала и оглядела его с ног до головы. – Где ты был?

– Мы встречались со Старейшиной Жизни.

– Чего он хотел?

Холт пожал плечами.

– Думаю, всего лишь посмотреть на нас. Мы кажемся ему странными.

– Хм-м, – задумчиво протянула Талия.

Вполне логично: Холт с Эшем были наделены особыми способностями противостоять Зеленой Гнили. Но чего бы только она ни отдала за аудиенцию у такого высшего создания.

– Талия, – нерешительно начал Холт, – насчет того, что я сказал перед битвой…

– Все в порядке, – отрезала принцесса.

Талия солгала. Потому что у нее не было сил возвращаться к этому. Страшнее всего было то, что Холт ошибался, и все обстояло гораздо хуже. Он обвинил Талию в том, что она переживала недостаточно. На самом-то деле, она переживала слишком сильно, но старательно это скрывала. А Холт осуждал Талию за жестокосердие и за то, что долг для нее превыше всего. Если бы только все было так просто.

Для нее бросить Феорлен сейчас было бы так же трудно, как когда-то не отправиться на помощь отцу.

Ее попытка избежать от разговора, похоже, не убедила Холта.

– Ты уверена?

– Да, – повторила Талия. – Мы перенесем Броуда в дворцовую часовню, – она попыталась сменить тему. – А ты отдыхай. Воспользуйся королевскими покоями.

– Я оставил свои вещи в пристройке для слуг. – Подросток отвел глаза. – За кухней. Там мне будет удобнее. И ближе к Эшу.

– Конечно, – вздохнула она.

От вспышки головной боли Талия зажмурилась и потерла переносицу. Нужно найти для Броуда достойное место, и потом она тоже позволит себе несколько часов сна. Эти чертовы придворные могут обойтись и без нее. Хотя Харроуэй мертв…

– Тогда поговорим потом, – кивнул Холт.

Это вернуло ее к реальности.

– Да, потом… – Принцесса смотрела ему вслед, с болью осознавая, что в их отношения вернулась былая натянутость, словно барьеры, которые они разрушили во время своего путешествия, не только выросли снова, но даже стали еще прочнее.

Наверное, ей следовало позволить Холту высказаться прямо сейчас. Заставить его замолчать было так же жестоко, как и услышать его обвинения. Какой бы выбор она ни сделала, им нужно поговорить начистоту.

Но сейчас она так устала.

Талия дала себе минутную передышку, чтобы собраться с силами для последней задачи. И с телом одного из своих наставников на руках, принцесса двинулась через дворцовую площадь, считая поклоны и приветствия, которые получала по пути. И почему-то ей показалось, что дело не только в уважении к Всаднику.

Они уже все за нее решили. Когда ничего другого не осталось, Талия оказалась единственной связью с тем миром, который был им знаком. Жители Сидастры цеплялись за это ощущение. И, оказавшись на распутье, принцесса думала о том, что предпочла бы снова ввязаться в битву, что разразилась здесь прошлой ночью. Принять этот вызов ей было проще.

Долг

Холт

Он проснулся от запаха свежего хлеба и от того, что живот сводило от голода. Потер глаза костяшками пальцев, чтобы сбросить остатки сна, и сел в постели. Это была не мягкая кровать аристократа, а набитый соломой матрас и грубые одеяла. Прямо как дома. Только самого дома теперь не было.

Все, что от него осталось, теперь лежало на полу у этой лежанки. Холт потянулся, чтобы поднять испачканную сумку, и вытащил оттуда книгу рецептов. С тех пор, как мистер Монгер вернул ему семейную реликвию, Холт еще ее не открывал. Переплет был тоже покрыт пятнами, но они уже высохли, и соскрести их будет несложно. Грязь и кровь со страниц уже не вывести, и это будет всегда напоминать Холту о том, через что ему пришлось пройти.

Холт бесцельно перелистывал книгу, просматривая рецепты, которые еще не читал, пока не наткнулся на пометку, сделанную рукой отца.

Чтобы лучше угодить штормовым драконам, замочите курицу на ночь в рассоле. Утром курицу нужно будет вынуть и оставить на открытом воздухе. Как только влага испарится, обжарьте курицу на медленном огне, поливая сливочным маслом. Так ее мясо получится наиболее сочным.

Улыбнувшись, подросток закрыл книгу. Она всегда будет с ним – куда бы ни лежал его путь. Натянув одежду, но все еще сонно моргая, Холт вышел из расположенной в задней части дворца пристройки для слуг в большой кухонный двор. Солнце вернулось в Сидастру, такое теплое и приятное, каким оно бывает в любое утро поздней весны. Получается, он проспал целый день.

Эш устроился рядом с пристройкой, свернувшись клубком и спрятав морду под крыльями. Когда-то он любил так спать на руках у Холта. Подросток проверил их связь с драконом. Прошло достаточно времени, чтобы она исцелилась. К тому же, подобно мышце, восстанавливающейся после тяжелого рабочего дня, связь тоже окрепла. Окно к ядру Эша расширилось, а его края были более четкими. Преодолеть следующую ступень от Восходящего до Фаворита будет уже сложнее и потребует много работы. Дни быстрых скачков остались позади.

Ядро Эша также начало наполняться магией, хотя все еще выглядело тусклым в сравнении с алмазным блеском, который оно излучало перед битвой. Всадники действительно влияли на силу и скорость восстановления ядра.

Холт оставил дракона спать. Аппетитные запахи манили его в сторону кухни, где готовился обильный, пусть и незатейливый завтрак. Чаны с пузырившейся кашей были такими большими, что поварята перемешивали их шпертлами[13] размером с ручку для метлы. Из огромных печей вытаскивали противни с буханками с хорошо пропеченной коркой.

Так выглядела попытка накормить тысячи людей, наводнивших столицу. Вокруг сновали солдаты и даже молоденькие стюарды в своих элегантных джеркинах[14]. Они помогали слугам и поварам, а ведь раньше ни за что не стали бы этого делать.

«Как странно, – подумал Холт, – только большая беда вынуждает нас так объединиться, и ничто другое. И только для того, чтобы все вернулось на круги своя».

И даже он, нарушивший основной закон их страны, в самый трудный час получил прощение. И сколько пройдет времени до того, как в нем снова увидят преступника?

Взяв тарелку, Холт нашел местечко на одной из длинных скамеек. Теплый, темный хлеб, масло и толстые куски бекона – вроде ничего особенного, но к такой еде он привык и сейчас наслаждался ее вкусом. Первый кусок наполнил рот слюной, и восхитительное чувство удовлетворения разлилось по всему телу.

Впереди его ожидает немало темных дней, но сейчас, когда они пережили осаду и в буквальном смысле победили шторм, можно было порадоваться тому хорошему, что было у них сейчас. Тем более, когда ты отлично выспался и поел. Холта никто не тревожил – все обходили его стороной.

И так он мирно сидел, пока, перекрывая даже кухонный гвалт и громыхание кастрюль, знакомый властный голос не проник в его сознание:

– Доброе утро, малыш. Ты хорошо отдохнул?

– Пира! Да, я чувствую себя намного лучше. А Талия…

– С ней все хорошо. Отправляйся на четвертый этаж, в зал заседания курии – там ты найдешь ее.

– Прямо сейчас?

– Если будешь так любезен.

– Что-то не так?

– Талию вызвали министры двора.

Холт не совсем понимал, что это значит, но голос драконицы звучал пугающе.

– Она беспокоится, что ей предложат корону.

– Что? Уже сегодня?

Вскочив, Холт чуть не сбил с ног бедную горничную и ввинтился в толпу кухонной челяди.

– Пира? Пира?

Холт не мог дотягиваться до нее так же легко, как до Эша, и только надеялся, что пурпурная драконица его услышит. Но Пира не ответила. Подросток метался по аллеям дворца, проклиная себя за тупость, а еще за то, как повел себя с Талией. Вымещать на ней свой гнев и разочарование было несправедливо. Словно за него говорил кто-то другой.

– Пира?

– Малыш, – коротко отозвалась драконица.

– Скажи Талии, чтобы подождала меня, – попросил он, когда наконец-то помчался вверх по нужной лестнице, расталкивая слуг и солдат. – Я должен кое-что ей сказать.

– Разве?

– Да… Слушай, я вел себя глупо в ту ночь перед битвой…

– Ты ее обидел.

– Я знаю.

Ответа не последовало. Холт успел добежать до четвертого этажа.

– Пира?

– Ей сейчас очень нужен друг. Поторопись.

Он выскочил в коридор и, завертев головой, заметил вспышку рыжего в конце прохода.

– Талия, подожди!

Принцесса уже подошла к огромным двойным дверям, но, услышав его, остановилась. Ее глаза были опухшими от недосыпа.

– Холт, меня вызвала курия, у меня нет времени на…

– Ты не спешишь войти, потому что еще не приняла решение, верно?

Принцесса поджала губы, но опустила взгляд.

– Послушай, иди сюда.

Холт потащил ее на балкон, подальше от любопытных ушей за дверями зала заседаний.

Они находились в восточной части дворца. Под ярким солнцем голубели далекие горы. На выгоревших внешних островах виднелись следы сражения. Тут и там дотлевали груды сожженных жуков, и дым от костров тянулся к небу. Городу потребуется время, чтобы исцелиться.

Послышался шум, и на крышу прямо над ними приземлилась Пира. Ее янтарные глаза впились в Холта. Подросток сглотнул, но не дрогнул.

– Я прошу прощения за то, что сказал той ночью, перед битвой. О том, что ты с легкостью можешь отвернуться от тех, кто в тебе нуждается, – добавил он, не дождавшись ответа от Талии. – О том, что ты бессердечная. Это было несправедливо. Я… ну… мне очень жаль.

Уголки ее губ дрогнули.

– Тебе было больно. Я понимаю. И после того, что мы пережили, все это кажется теперь совсем неважным… но я принимаю извинения.

– Но и ты не должна сомневаться в себе, – поспешил сказать Холт.

Талия приподняла бровь. Казалось, она собиралась что-то возразить, и подросток заторопился:

– Я знаю, что ты все время возвращаешься к прошлому. Гадаешь, что бы произошло, если бы ты полетела спасать своего отца? Но кто мог предвидеть, что его ждет предательство или поражение в битве. А если бы ты улетела – нарушила бы клятву. И это ты знала наверняка. Скорее всего, тебя бы не наказали. Командор Денна позволила тебе стать Всадником, потому что Орден нуждался в поддержке королевского двора. Но такая снисходительность еще больше разозлила бы Харроуэя или посеяла вражду внутри самого Ордена. Ты не ошиблась, отказавшись лететь на Толлпас. Ты сделала все правильно, хотя это решение далось тебе очень тяжело.

– Холт…

– Ты думаешь, мы с Эшем сумели доказать, что иногда нарушать правила не так плохо. Из-за того, что я позволил себе решать сердцем, у нас теперь есть Эш и его невероятная магия. К тому же, благодаря нашей необычной связи, я быстро набрал силу. Но результат мог оказаться ужасным. Меня бы поймали, и что тогда? Только удача, хотя, она больше похожа на невезение, спасла нас обоих. Командор Денна, скорее всего, забрала бы у меня Эша или позволила другим драконам его убить… – При одной мысли об этом у Холта перехватило дыхание. Каким-то чудом они избежали подобной участи. – Забрать драконье яйцо было в высшей степени безрассудным поступком – мое изгнание служит тому доказательством. Будь мой отец жив, он мог бы пострадать из-за моих действий. И все это потому, что я позволил себе следовать за сердцем.

Выражение лица Талии смягчилось.

– Я не думала об этом в таком ключе.

– Все это как-то чудно́, – заметил Холт. – Ты страдала из-за выбора, которого не делала, а я – из-за выбора, который сделал. И все же мы действовали так, как от нас требовали обстоятельства. Я поступил опрометчиво. И вот почему… Вот почему я думаю, что из тебя получилась бы хорошая королева. Потому что ты можешь принимать трудные, даже ужасные решения. Для этого у тебя достаточно стойкости и твердости духа. Так что не сомневайся в себе так сильно.

Талия улыбнулась.

– А ты не так глуп, как кажешься, мойщик горшков. – Она хлопнула его плечу, но в этот раз обновленное тело Холта помогло ему выдержать удар. – Ты понимаешь, что этот выбор намного труднее, чем улететь, чтобы помочь моему отцу в битве? Что бы я ни решила, последствия будут тяжелыми.

– Что бы ты ни решила, это будет правильный выбор – в этом я точно уверен. И я его поддержу.

– Спасибо, – задумчиво проговорила принцесса. – Для меня это много значит.

– Мы, несущие хаос, должны держаться вместе, верно?

Наверху радостно зарокотала Пира.

Холт было подумал, что это драконица снова проникла в его разум, однако сила, стоящая за этим визитом, была совсем иной. С ним заговорил Западный Страж:

– Детеныш, если ты отдохнул, Старейшина хотел бы с тобой встретиться.

– Мне нужно идти.

Принцесса схватила его за руку.

– Старейшина?

Холт кивнул.

– Расскажешь мне потом, что он сказал?

– Конечно.

Не отпуская его ладони, Талия притянула Холта в крепкие объятия.

– Мы с Пирой ни за что бы не справились без тебя и Эша. Спасибо.

Ошеломленный, но довольный Холт ответил с такой же силой.

– Мы справились не так уж плохо. Для двух Восходящих.

Они разжали объятия.

– Мы должны сегодня проститься с Броудом, – напомнила Холту Талия. – На закате?

– На закате, – кивнул подросток. – Удачи тебе там.

С этими словами он помчался будить Эша, умирая от желания узнать обо всем, что мог поведать им древний дракон.

Талия

Она смотрела Холту вслед, чувствуя себя гораздо лучше.

«Как он узнал, где я?»

Принцесса повернулась к растянувшейся на скате крыши пурпурной драконице. Явно довольная собой, Пира выпустила в нее белесую струю.

– Ты знала, что он собирался сказать? – отмахиваясь от дыма, подступила к ней Талия.

– Не совсем. Я сказала, что он поступил плохо, а его собственный разум сделал все остальное.

– Я думала, что ледяные драконы – самые хитрые.

Пира игриво взмахнула хвостом.

– Значит, ты уже приняла решение?

Талия нахмурилась.

– А ты что думаешь?

– Не мне выбирать.

– Твое желание уклониться от ответа говорит о многом.

Чувство, слишком хорошо знакомое Талии, пронеслось по их связи: метание между двух огней.

– Я отношусь к этому настороженно. Не следует легкомысленно игнорировать наставления предков. Такие порядки были вызваны особыми причинами, даже если мы их не помним.

– Тогда ты мне не помощник.

– Хотя мы связаны, выбор за тобой. Что бы ты ни решила, я тебя поддержу.

– Даже если ты сама с ним не согласишься? Даже если он будет противоречить порядкам Ордена?

– Ты знаешь, почему я выбрала тебя? В своей родословной я чувствую более чистую песню, чем у других моих сородичей. Я хотела написать мелодию огня, более великую, чем любая другая после Старейшины. Я видела многих людей, но никто из них не заинтересовал меня. А потом появилась ты: происхождением из сильного рода, первый член королевской семьи, вступивший в Орден, с твердостью духа, которой не была отмечена даже Командор. Я знала, что вместе мы совершим великие дела.

Талия смотрела на Сидастру. Что будет с этим городом, с королевством, если она их покинет? Она не должна беспокоиться о подобных вещах. Она поклялась не думать сердцем.

– Я знаю свой долг.

Пира тихо прогудела.

– Малыш прав, не сомневайся в себе так сильно.

С глубоким вздохом Талия вернулась в коридор и решительно распахнула двери зала заседаний.

Это была овальная комната, залитая ярким светом, свободно проникавшим через высокие окна. Вдоль стен выстроилась небольшая армия стюардов и других приближенных. За длинным столом сидели министры двора.

На ее появление отреагировали по-разному. Похоже, они сами не понимали, какие правила этикета будут уместны сейчас. Одни вставали и кланялись, другие кивали головой, третьи вставали, но не кланялись, а кто-то остался сидеть, не заботясь о церемониях и обращаясь с ней как с обычным Всадником Восходящего ранга. Одно это уже говорило о замешательстве в их рядах.

Большинство присутствующих Талия уже знала. Министр Ролей и Министр иностранных дел занимали свои должности еще со времен правления ее деда. Другие, должно быть, сменили на своем посту родителей уже после того, как принцесса вступила в Орден. Поэтому Талия смогла определить их положение, только исходя из их места за этим столом. Министр Казны выглядела не особо старше ее самой.

«Да она совсем еще девчонка!» – подумала Талия.

Место, где должен был сидеть Министр военных дел Харроуэй, оставалось пустым.

Будучи самым старшим и уважаемым из собравшихся, Министр Ролей заговорил первым:

– Талия, прежде всего позвольте мне от имени курии поблагодарить вас за исключительную отвагу, которую вы проявили в битве за этот город.

– Бороться со Скверной – мой долг, – проговорила Талия. – Вам следует выразить свою искреннюю благодарность Старейшине Жизни. Он не был обязан спасать нас ценой гибели членов своей стаи.

– Нужно организовать делегацию, – нехотя согласился Министр Ролей.

Жестом он попросил ее пройти к концу стола. Но не к тому месту, которое занимал монарх, а другому, пустому, куда для доклада, получения приказов или выговоров приглашались сенешали и рыцари. Подходя к указанному месту, Талия задавалась вопросом: не обернется ли все иначе, чем она предполагала.

– Несмотря на одержанную победу, наше королевство находится в тяжелом положении, – снова заговорил Министр Ролей, когда принцесса повернулась к собравшимся.

Он щелкнул пальцами, и молодой стюард с огромной книгой в руках поднялся со стула, чтобы положить ее перед Министром. Талия предположила, что это одна переписей. И Министр Ролей открыл ее на предварительно заложенной странице.

– Внезапная смерть вашего брата и отъезд вашего дяди оставили наше королевство без наследника. Учитывая обстоятельства, курия может повысить до роли монарха одного из советников, принять соответствующие меры после его кончины и так далее, и тому подобное. Дополнительной проблемой является вакантное место Министра военных дел. Курия опасается за стабильность королевства.

Именно это принцесса и ожидала услышать. И все же, руководствуясь собственным достоинством, честью и принесенной клятвой, она должна была предложить иное решение.

– Неужели кандидат на эту роль не может быть выбран по соглашению? – спросила Талия.

Молчание министров говорило само за себя.

– Хорошо, – кивнула принцесса. – Прошу прощения за прямоту, но если есть хоть какой-то кандидат – вообще любой, – желательно остановиться на нем.

Министр иностранных дел обратила к Талии свое морщинистое лицо:

– Мы согласны, но наше королевство не может позволить себе выглядеть разобщенным и слабым после вторжения. Рисалианский посол будет строчить письма о нашей незащищенности своему эрцгерцогу.

Этого следовало ожидать. Пока Феорлен слишком слаб, чтобы сопротивляться, Рисалия может попробовать вернуть себе Толлпас. И все же Талия надеялась, что рисалианцев остановит страх. Кому из советников эрцгерцога Конрада захочется рискнуть, отправив войска в пораженную Зеленой Гнилью страну, чтобы потом, возвращаясь домой, солдаты принесли ее на себе.

– Вы действительно боитесь, что Рисалия выступит против нас? – спросила Талия.

– Наша обязанность – продумывать худшие варианты, – сказал Министр Ролей.

Талия нахмурилась. А как же брат ее матери, король Роланд из Бренина? Почему забыли о нем?

– Бренин, несомненно, вмешается, если…

– Король Роланд бросил нас на произвол судьбы, – вмешалась Министр иностранных дел. – Дважды.

В прошлом году Бренин не участвовал в войне, чем очень разгневал ее отца. Талия сомневалась, что там позволят Рисалии смести с лица земли то, что оставалось от Феорлена, и получить возможность доминировать в регионе. Но не направить им помощь во время вторжения – совсем другое дело…

– Скорее всего, сам Озрик позаботился о том, чтобы наши послания в Бренине даже не получили, – напомнила министрам принцесса. – Король Роланд – мой дядя. Он не бросил бы меня или мою мать.

«Мама!» – вспыхнуло в ее голове, и Талия отчаянно вцепилась в этот последний шанс.

– Может ли королева Фелиция исполнять обязанности регента, пока…

– Не может, – в один голос ответили Министр Ролей и Министр иностранных дел.

– Этот титул получен вашей матерью при замужестве, – напомнила Министр иностранных дел. – Как вам хорошо известно, принцесса.

– И даже если бы сейчас королева находилась здесь, – снова заговорил Министр Ролей, негромко постукивая по Книге переписи, точно в ней заключался источник его уверенности и власти, – не имея места за этим столом, она не смогла бы повлиять на решение курии.

Талия знала и это и другого ответа не ожидала. И все же существовала реальная причина для беспокойства.

– Однако то, о чем вы просите, только разожжет недовольство тех, кто всегда поддерживал советника Харроуэя. Как это будет выглядеть, если на трон взойдет Всадник?

Самая молодая из членов курии Министр Казны негромко откашлялась, привлекая к себе внимание.

– Они не были бы полностью против.

Талия нахмурилась. Вот это было неожиданно. Она всмотрелась в молодую женщину перед собой: тонкие черты лица, белоснежная алебастровая кожа, струящиеся золотистые волосы – свидетельство ее происхождения из Скарлов. Знатные семьи Феорлена, подобные этой, любили подчеркнуть, что в их жилах течет кровь первых поселенцев, проживавших на этих землях еще до вторжения альдунейцев. Кое-кто даже ставил себя выше других. Была ли среди них и Министр Казны, размышляла сейчас Талия. Нельзя было не признать, что девушка выглядела обворожительно в безукоризненно белом с золотой отделкой платье. Подчеркивая фигуру, ее наряд в то же время смотрелся скромно.

Талия неловко выпрямилась, внезапно почувствовав себя приземистой и неуклюжей в кольчуге и кожаных доспехах.

– Должна ли я предположить, что после битвы отношение к Всадникам изменилось?

– Принцесса, – снова заговорила Министр Казны, произнося каждое слово с безупречной четкостью, – реформаторы никогда не утверждали, что Всадники бесполезны. Только то, что они дорого обходятся казне. – И она характерным жестом потерла пальцы.

Талия отметила про себя, что это слишком упрощенная трактовка проблемы – существовали и более серьезные противоречия. Она встретилась взглядом с Министром, и та, к ее чести, не дрогнула. Может, она и была молода, но подходила этому месту лучше, чем Талия. Во всех отношениях.

– Кроме того, – продолжила Министр Казны, – ваш выход из Ордена стал бы своего рода победой для тех, кто… уважал взгляды советника Харроуэя.

Похоже, они все продумали.

– Как это повлияет на наши отношения с другими королевствами, помимо Рисалии и Бренина? – спросила Талия у Министра иностранных дел.

Старая женщина сцепила пальцы и надолго задумалась.

«Она не знает, – думала принцесса. – А если и знает, то не хочет давать мне повод отказаться от короны».

– Есть много факторов, которые следует учесть, – наконец заговорила Министр. – И все же, какое бы решение ни приняли в далеких землях, мы с ним справимся. Феорлен уже давно стоит на собственных ногах, – гордо закончила она.

После этих слов многие одобрительно зашумели, подтвердив свое согласие многозначительными кивками.

«Скорее, до нас просто никому нет дела», – решила Талия.

Феорлен был гораздо меньше, чем его восточные соседи Рисалия и Бренин. Но даже эти государства уступали мощи некоторых Вольных городов, восставших из пепла Алдунейской Республики. К северу от Рисалии располагалась провинция Форнхейм – небольшой, но сильный союз огромных крепостей и искусных воинов, которые долгое время охраняли Скарлов с юга, пока те не заявили о своей частичной независимости. Дальше, на севере, минуя Рисалию, а затем Форнхейм по суше или переплывая большой Горький залив, раскинулась сама Империя Скарлов. Вот они действительно стояли на собственных ногах, удерживая остальной мир на расстоянии как из гордости, так и благодаря тому, что были отделены горами, обширными темными лесами и снежными просторами.

Талия скользила взглядом по лицам, ненадолго задерживаясь на каждом из них. Выхода нет, поняла она. Хаос грозил уничтожить все, вселяя в них страх. И нового хаоса нельзя было допустить.

Как бы ей хотелось, чтобы Харроуэй остался в живых.

Министр Ролей умоляюще потянулся к ней.

– Если бы у нас был какой-то другой выбор…

Все члены курии дружно кивнули.

«Должна ли я предупредить их об истинной угрозе? Должна ли сказать, что худшее еще впереди?»

– Вы уже приняли решение, принцесса? – спросила Министр Казны.

Принцесса посмотрела на молодую женщину, пытаясь найти в ее лице подсказку: о чем думает она сейчас? Ничего. Но остальные проявили свое отношение тем, как смотрели на нее, как наклонились ближе и как быстро предложили ей занять трон.

Что говорили ей Холт и Пира? Больше доверять себе. И Талия решила последовать их совету.

– Я знаю свой долг.

Песня хаоса

Вернувшись на западный берег, Холт снова оказался лицом к лицу со Старейшиной Жизни.

– Спасибо, что вернулись, – зарокотал великий дракон. – Разрешите?

Холт кивнул. Эш поклонился. Старейшина Жизни опять осмотрел их душу. Он радостно загудел, и зараженная Зеленой Гнилью небольшая поляна внезапно очистилась. Прямо у них на глазах из мертвой почвы выросли и расцвели цветы. Холту оставалось только гадать, сколько магии только что использовал Старейшина.

– Как и предсказывал мой Страж! – Его низкий древний голос даже дрогнул от ликования, словно исполинский дракон так давно не испытывал это чувство.

– Почтенный Старейшина, – заговорил Холт, – что вы увидели?

– Удивительную чистоту вашей связи – ничего похожего я еще не встречал. Подобную силу я считал невозможной.

– Я не понимаю. Талия и Пира тоже очень близки, и опыта у них гораздо больше. Их связь должна быть сильнее. А те, кто имеет ранг Фаворита, Повелителя и Совершенства, определенно обладают более прочными узами, чем мы.

– Неважно, сколько почвы ты добавишь к кучке земли, дождь все равно смоет ее. Неважно, сколько снежинок соберется в сугробе, солнце все равно растопит его. Ваша связь прочна, как основание горы.

– Разве все связи не создаются одинаково? – спросил Эш.

Старейшина усмехнулся и расправил свои огромные крылья.

– В жизни полно похожих вещей, но нет полностью одинаковых. Расскажите мне о вашей первой встрече.

И Холт начал рассказ. Когда он описывал узел тепла, что образовался в его душе в ту ночь, когда вылупился Эш, Старейшина остановил его.

– Так рано… да… это может все объяснить. Один не просит у другого ничего, кроме его присутствия.

– Я все равно не понимаю, – признался подросток. – Талия и Пира привязаны друг к другу так же сильно, как мы с Эшем.

– Возможно, так и есть, дитя. Я не видел их связь. И все же подумай о том, с чего они начали. Со времен Пакта ваш Орден показывает дракону претендентов на место Всадника, когда оба уже выросли. Некоторые, уверен я, вступают в Орден, чтобы спасти близких, придать смысл своей жизни – но даже за такой благородной целью скрывается желание получить силу дракона, пусть и для защиты. Другие стремятся присоединиться к Ордену, чтобы искупить вину за совершенное преступление или сбежать от безрадостной жизни. В любом случае, дракон является для них спасением – они зависят от связи. Кроме того, возможны и бесчестные причины – когда ищешь выгоду в своем партнере. Такие желания, большие или малые, оскверняют связь и душу. Драконы поддаются тем же искушениям. Наш самый большой недостаток – высокомерие, заставляющее поверить, что мы лучше остальных. И в этой ошибке виноват я сам.

– Вы слишком строги к себе, почтенный Старейшина, – сказал Холт.

– Когда вы узнаете почему, вам покажется, что я преуменьшил свою свою провинность.

– Что ж, я рад слышать, что наша с Эшем связь чиста, но я не знаю, что это значит. Я не смог спасти своего собственного отца. Я… мы… были недостаточно сильны.

– Любовь и сила, дитя, – не одно и то же. Однажды ты поймешь, чем ваша связь настолько особенная. Я даже не предполагал, что такое возможно. Я не доверял людям, но вы двое показали, как сильно мы все ошибались – я и мои братья, и сестры. Даже не будь ваша магия исключительной, ваши отношения все равно вселили бы в меня больше веры, чем сотня Повелителей Ордена. Вы дали мне надежду на то, что люди и драконы могут жить в гармонии. Как настоящие друзья.

При этих словах Эш вскинул голову.

– Почтенный Старейшина, я еще молод, но все, что я вижу в своих унаследованных воспоминаниях, – это связь между нами и Всадниками. Эти ноты совсем не кажутся мне фальшивыми.

Глаза Старейшины Жизни вспыхнули всеми оттенками зеленого, пока не остановились на мрачном цвете шалфея.

– Магия моей сестры стерла многие воспоминания. Этим искусством обладают мистические драконы. Возможно, моей силы будет достаточно, чтобы показать тебе хотя бы часть из них. Мало кто, кроме старейших представителей нашей расы, еще помнит об этом. Я покажу, чтобы вы поняли, насколько важно задание, которое я хочу вам поручить.

«Задание? – в тревоге подумал Холт. – Старейшине нужна наша помощь?»

Прежде чем Холт успел подумать о чем-либо еще, Эш начал извиваться. Он застонал, зарычал, сражаясь с чем-то невидимым и ужасным. Так же быстро, как началось, все закончилось, и Эш попятился, тяжело, по-собачьи, дыша.

– Старейшина…

– Теперь ты знаешь, – проговорил исполинский дракон. – Поделись увиденным с Холтом. Ему тоже следует знать.

Холт собрался с духом. По крайней мере, это не продлится долго.

– Готов? – спросил Эш.

– Покажи мне, – ответил Холт.

Их связь мгновенно натянулась и вспыхнула. Яркие образы, приглушенные слова, мысли и чувства участников тех событий. Словно у Холта появилось совершенно новый способ восприятия.

Он обнаружил себя высоко в небе, под самыми облаками. Перед ним развернулся более молодой и яркий мир. Звучала музыка, совершенная в своей гармонии, превосходящая возможности любого из известных инструментов. Вдруг раздался резкий звук. Людей, что уже давно населили землю, становилось все больше.

Сквозь туманные воспоминания послышался голос Старейшины:

– Долгое время мир принадлежал только нам. Мы не думали о людях, пока они не стали источником проблем. Это был единственный вид, способный бросить нам вызов. Мы сражались с ними за стада и за стаи животных. Исчезали рощи, где мы любили отдыхать, – деревья были срублены для костров. Новое, острое и блестящее оружие людей разрезало наши крылья, их молотки дробили нам кости, а длинные деревянные когти вонзались в чешую. Крысы превратились во львов.

Перед глазами Холта сменяли друг друга столетия этого кровавого противостояния. Обе стороны несли бесчисленные жертвы. Горели деревни, а в опустевших гнездах валялась скорлупа разбитых яиц. Все это время Холт слышал, как прекрасная совершенная мелодия переходит в мучительный визг, скорее напоминающий скрежетание Скверны, чем песню.

Он зажал уши ладонями, но это не помогло.

– Однажды мои братья и сестры собрались, чтобы найти решение.

Рычащие, скрипящие зубами и клокочущие от гнева пять могучих драконов собрались в круг. Один – багровый, как кипящая лава, с алыми глазами; второй – такого холодного оттенка синего, что казался хрустальным, с глазами, глубокими, как океан; третий – цвета серого перламутра с глазами, сияющими, как жидкое серебро; четвертый – желтый, как поле созревшей пшеницы, с фиолетовыми глазами; и пятый… пятого дракона Холт сразу же узнал.

Старейшина Жизни продолжил рассказ:

– Каждый из моих братьев и сестер предложил свое решение. Старейшина Огня потребовал сжечь урожай людей, чтобы они умерли с голода. Старейшина Льда хотела заморозить реки, чтобы люди умерли от жажды. Старейшина Штормов порывался ветром вытолкать людей как можно дальше в пустыни. Только изощренный ум Старейшины Тайн объединил нас.

Перед глазами Холта изображение потускнело, выделив большого желтого дракона.

– Она предложила использовать другую силу, которая уничтожит род человеческий за нас. Именно я был первым, кто согласился с ней. Я, Старейшина Жизни, настолько уверился в том, что люди способны сеять только раздор и вражду в гармонии мира, был первым, кто столь низко пал. Я даже подсказал, какую форму может принять эта сила, зная, насколько ваш вид восприимчив к болезням и отчаянию.

Теперь перед Старейшинами возник плоский каменный алтарь, на котором копошилось множество насекомых.

– Я видел спасение в ветраксах и в их яде. Старейшина Огня наполнил этих жуков яростью, Старейшина Льда – хитростью, Старейшина Штормов наделил их невероятной силой, Старейшина Тайн своим загадочным искусством расширила их умственные способности, а я помог им вырасти. Одержимые ненавистью, мы действовали поспешно и бездумно. На землю хлынула первая волна Скверны, и когда мы осознали истинные масштабы ее темного могущества, было уже слишком поздно.

Холт снова парил высоко, как дракон, наблюдая, как блекнут яркие краски мира, пораженного гниением.

– Тысячу лет я сражаюсь с последствиями нашего катастрофического провала – это стало моим наказанием за то, что оказался неспособен остановить чуму, которую сам же и помог создать.

Видение исчезло. Холт почувствовал, как дрогнула их связь, когда Эш забрал назад древние воспоминания своего народа. Подросток обнаружил себя стоящим на коленях, ладони прижаты к траве.

Тяжело дыша, он поднялся.

Старейшина Жизни опустил голову.

– Теперь вы знаете самую большую ошибку моей жизни.

Холт не знал что сказать – в голове не было ни одной мысли. Драконы создали Скверну? Те самые существа, которые помогали человечеству бороться с жуками? Драконы, создания древние и гордые, и…

Но мальчик, который родился слугой, понимал лучше многих, в чем причина этой непомерной гордости. За последние месяцы он успел узнать – и в этом только что повинился сам Старейшина Жизни, что даже драконы могут свернуть с правильного пути. Как это случилось с Клешем. Властитель тоже погрузился во тьму, мстительный и злобный, он задумал более страшные вещи, чем даже Старейшины, которые создали Скверну.

Холт наконец-то обрел дар речи.

– Но… если драконы ненавидят людей, почему же вы объединились с нами в этой борьбе?

– Мы очень долго бездействовали. Пока не увидели, что вместо стертого с лица земли человечества останется неудержимая орда мертвецов, которую мы сами одолеть уже не сможем. Скверна унесла немало наших жизней тоже – в сражениях, из-за болезней. Враг нашего врага превратился в союзника, хотя и нежеланного. Мы спустились с высоких гнезд, чтобы помочь людям в их отчаянной, безуспешной попытке противостоять рою. И в разгар самых ранних побед сформировались первые связи между нашими расами.

– И тогда появились Всадники?

– Даже когда преимущества подобной связи стали очевидными, вражда между нами все еще оставалась такой сильной, что тех, кто стал партнерами, изгоняли. От этого драконы пострадали еще больше. И тогда был заключен Пакт. Военные действия прекратятся, ни одна раса не вмешивается в дела другой, исключение составляют только Всадники.

Связь Холта пошла волнами от пробежавшего по ней стыда.

– Это не имеет к тебе никакого отношения, – утешил дракона Холт, погладив его по длинной шее.

Вот уж странный поворот судьбы: драконы создали Скверну, а потом появился еще один дракон, способный с ней бороться.

Об ущербности Эша легко было забыть, зная, в чем он действительно силен. В нем жила доброта. В нем жила храбрость. Он стал доказательством того, что другие драконы усердно старались скрыть свою слабость. Даже Старейшина Жизни не был совершенен. Он тоже позволил своему сердцу взять верх над разумом.

– Я прощаю вас, – молвил Холт.

Старейшина Жизни застонал и покачал своей огромной головой, как будто ослышался.

– Разве ты не понял, что…

– Я все понял. И все равно прощаю вас, пусть даже это ничего не изменит.

– Для меня это много значит.

– Еще больше вражды ни к чему не приведет. Мы знаем, что существует дракон, одержимый своей ненавистью. Вы же слышали о Властителе? Вы даже наняли Рейка, чтобы защитить от него свою стаю.

– Мы знали об угрозе, преследующей дикие стаи. Рейк сообщил нам о том, что нападали и на других, и не раз. Мы только не знали, кто или что за этим стоит. Я предположил, что, возможно, это какой-нибудь негодяй из вашего Ордена.

– Ну, в какой-то степени так и было. Возможно, есть и другие. Но этот дракон, Властитель, теперь управляет Скверной. Вот почему жуки ведут себя иначе.

– Скверной невозможно управлять. Мы пытались.

Сердце Холта сжалось. Он был уверен, что Старейшина Жизни знает ответ, знает, как победить Властителя и Скверну.

– Если вам ничего неизвестно о том драконе, что же тогда нужно от нас с Эшем? И почему вы пришли нам на помощь?

– Потому что в песне Всадника Броуда, даже спустя десятилетия после того, как погибла Эрдра, я услышал его великую любовь к дракону и любовь дракона к нему – достаточно, чтобы я усомнился во всех наших прежних предрассудках. То, что потомок моего рода мог испытывать подобные чувства к человеку, побудило меня иначе взглянуть на связи, которые формируются между нами, и на наше будущее тоже. Узнав о вашей силе, я почувствовал, как во мне снова пробуждается надежда. Я должен был все увидеть собственными глазами. Вашей земле угрожали. И я больше не останусь в стороне, позволяя другим исправлять мои ошибки. Слишком долго все оставалось как есть. Пришло время объединиться и избавить мир от Скверны или погибнуть.

– Какое задание вы хотели нам дать? Как бы ни была эффективна лунная магия Эша, нам все равно не достает опыта.

– Вы должны разыскать моих братьев и сестер. Мы создали орудие, которое превосходит по силе не только людей, но и драконов. Но если мы объединим могущество всех стай – появится шанс на победу. Нам понадобится их помощь, особенно если этот Властитель сумел склонить Всадников и драконов на свою сторону. Мир болен, – с содроганием добавил Старейшина Жизни. – Зеленая Гниль распространяется все дальше, а это означает перемены для всех для нас. Мы либо приспособимся, либо погибнем.

Холту стало тяжело дышать. С чего он должен начать?

– Достопочтенный Старейшина, дикие драконы, как известно, держатся на значительном удалении от человека. Где их искать – неизвестно. И людям они не доверяют. Возможно, кому-то из вашей стаи следует сопровождать нас в…

– Боюсь, это было бы неразумно. Старейшина Огня улетел, охваченный яростью, поклявшись никогда больше не влезать в чужие дела. Старейшина Льда просто удалилась, безразличная к тому хаосу, что мы учинили. Старейшина Штормов заявил, что соберет достаточно силы, чтобы справиться с проблемой в одиночку. Старейшина Тайн, по причинам, известным только ей, незаметно исчезла вместе со своей стаей. Все обвиняли в содеянном меня. И все же, если и есть нечто, способное нас воссоединить, я верю, что это ты и Эш. Я надеюсь, что, почувствовав силу вашей связи, мои братья и сестры осознают собственную глупость, как это сделал я.

Так много всего придется осмыслить… Им предстояло долгое путешествие, а Холт даже не представлял, какое направление выбрать, да и куда он хотел попасть. Но подросток не сомневался лишь в одном: этот путь будет полон тяжелых препятствий, и это поможет им с Эшем стать сильнее.

Он снова услышал последнюю мольбу своего отца.

Помоги остальным…

Холт сжал кулаки.

«Мы должны стать сильнее».

Это задание, каким бы невыполнимым оно ни казалось, давало им четкую цель, которую предстояло достичь.

– Что, если у нас не получится? – спросил он.

– Какое бы решение ни приняли мои братья и сестры, я, Старейшина Жизни, клянусь помогать вам в борьбе. Даже ценой собственного существования.

Эш взревел в знак согласия:

– Я принимаю это задание, достопочтенный Старейшина.

– Пусть песня ночи внутри тебя всегда звучит громко и радостно, – сказал Старейшина Жизни.

– Я тоже готов, – сказал Холт. – Только мы не знаем, с чего начать.

– У вас еще есть время. Отдыхайте и восстанавливайте силы. Вы найдете меня здесь, когда захотите продолжить разговор.

Холт забрался на спину Эша, полный сомнений: правильно ли он все понял в этой истории. Очищение и Ковка помогут разобраться до конца.

– В городе есть еще один Всадник, – проговорил подросток. – Ее зовут Талия. Без ее помощи нас бы здесь не было. Достопочтенный Старейшина, могу я рассказать ей о том, что мы узнали?

Старейшина сильно выдохнул через свои большие ноздри.

– Я разрешаю.

– Спасибо, – поблагодарил его Холт, решаясь, наконец, задать последний вопрос.

Подросток надеялся, что если Талия узнает ответ, то перестанет беспокоиться за него так сильно.

– Достопочтенный Старейшина, Рейк просил вас об одолжении. Поэтому он согласился сопровождать вашу стаю. Он сказал, что уже давно просит вас ему помочь. Чего он хотел?

– Не мне говорить об этом. Только сам Рейк может поделиться с тобой своим бременем.

Ожидавший подобного ответа, Холт кивнул, и Эш взлетел, направляясь к дворцовому острову, где им предстояло окончательно попрощаться с Броудом. Но теперь, окунувшись в древние воспоминания и осознав, что ждет их впереди, Холт хорошо понимал, что прощается с чем-то бо́льшим. Его прежняя жизнь закончилась.

Но и Всадником ему тоже не стать.

На распутье дорог

Всю неделю Холт и Эш переходили из лазарета в лазарет в поисках тех, кто заразился Зеленой Гнилью. Они решили делать это по ночам. Их встречали усталые лекари и подводили к больным. Подросток и его дракон исцеляли всех, кого было можно, а потом, пока еще светила луна, удалялись, чтобы восстановить силы. Когда наступало утро, те немногие счастливчики просыпались и понимали, что вылечились.

Холт предпочитал действовать именно так. В ночной тишине было не так тяжко проходить мимо тех, кого уже не спасти, и сообщать об этом другим. Приспособившись к этому образу жизни, они с Эшем стали ночными созданиями, что вполне им подходило.

Выполнив свои обязанности, они летели на восток, чтобы заняться Очищением и Ковкой. После того как погребальный костер Броуда догорел, в Сидастре их уже ничего не задерживало. Талия была слишком занята, а они только отвлекали. Суета на кухне, которая когда-то успокаивала, теперь лишь напоминала Холту о том, что он потерял: своего отца и детские, наивные представления о Всадниках, драконах и о сражениях.

Они с Эшем предпочитали проводить время на вершине небольшого холма в нескольких милях от восточного берега, где долина постепенно поднималась вверх к горам Красного хребта.

Та ночь выдалась холодной и ясной. Луна все еще светила ярко, хотя и быстро убывала. За неделю после полнолуния, количество лунных пылинок, кружащихся вокруг ядра Эша, значительно уменьшилось. Еще через неделю останется лишь тонкая струйка.

Холт уже догадался, что их сила возрастает и убывает вместе с луной. И пусть ночью они действительно сильнее, ему придется выбирать наиболее подходящее время для Ковки.

Благодаря тщательному ежедневному Очищению, подросток гораздо быстрее избавился от ненужных примесей в ядре. Теперь Холт сосредоточился на Ковке, упрашивая дракона сидеть спокойно и сосредоточиться на собственном сердцебиении, чтобы лучше контролировать пульсацию связи. Из двух техник Холт по-прежнему считал Ковку более сложной. Контроль над дыханием полностью зависел от его воли, а вот успокоить сердцебиение или, при необходимости, ускорить его, а то и поддерживать в одном ритме в течение длительного времени – совсем другое дело.

И все же дни работы и пылинки, вкованные в ядро Эша, начали приносить свои плоды. Пульсирующий шар света еще более затвердел, приняв форму плотной сферы, а фон вокруг него потемнел.

Когда нежные лучи рассвета пробились сквозь его веки, Холт заморгал. Впервые за несколько часов медитации он открыл глаза и впился взглядом в небо, которое занималось багровым на востоке. На северо-востоке, за Красным хребтом, лежало Королевство Рисалия. На юго-востоке – Бренин. А больше Холт ничего знал. Талия велела своим сенешалям принести ему несколько карт для изучения. На них были отмечены и Свободные Города. В самом центре плодородных земель старой республики расположилась Атра. Митра, повелительница морей, контролировала Южный пролив. Вот Коудхен, уютно разместившийся в Лесу Фейри. А дальше на восток простирались бескрайние поля. По крайней мере, так было показано на картах.

На севере лежала провинция Форнхейм, а за ней – великая Империя Скарлов. На юге, за морем, раскинулись Обжигающие Пески и Нефритовые Джунгли, о которых Холт слышал только в песнях.

– В какую сторону нам направиться?

– Было бы разумно сначала разыскать ближайшую стаю, – сказал Эш.

– Согласен, но какая ближе всего? Штормовые Пики нужно искать где-то в Империи Скарлов. Огненную стаю – скорее всего, в южных джунглях. А вот ради Старейшины Льда придется отправиться на север.

– На север, пока горы не станут ледяными, – поддержал эту идею Эш, вспомнив, что сказал им Старейшина Жизни.

– Но это только наши догадки, – заметил Холт.

Эти карты помогали ориентироваться в мире людей, но место обитания диких стай на них никто не отметил.

– И, кто знает, где Старейшина Тайн и ее мистическая стая, – продолжил Эш.

– Наверное, где-то на востоке. И, кстати, Рейк сказал, что отправится именно туда.

– Хотел бы я найти мастера Рейка.

– Я тоже.

Внезапно вздернув голову, Эш навострил уши.

– Я слышу приближение драконов.

– Наверное, несколько «изумрудных» возвращаются с охоты.

– Они летят прямо на нас.

Холт вскочил. Он тоже заметил приближающихся драконов, пикирующих на них с восточной стороны: морозно-голубого и темно-серого, по-видимому, штормового. При помощи магии Холт мгновенно взбежал на вершину холма и почувствовал, что незваные гости намного сильнее его или Талии, но не такие могущественные, каким был Сайлас Сильверстрайк. Скорее всего, Фавориты.

Всадники сделали круг в небе, а затем приземлились по обе стороны от них с Эшем. Хрупкая женщина с бронзовой кожей и длинными черными волосами и рыжеволосый бородатый гигант.

– Приветствую, Восходящий, – сказала женщина с акцентом, происхождение которого Холт не мог определить. – Мы не ожидали встретить кого-то из Ордена Феорлена так далеко от Крэга.

Холт застыл.

– А вы не знаете о том, что здесь произошло?

– Похоже, у меня что-то со слухом, – нахмурился великан.

Судя по его манере говорить, предками вновь прибывшего были народы далекого севера, возможно, Империи Скарлов.

– Твоя манера разговаривать оставляет желать лучшего, Восходящий. Неужели Всадники Феорлена забыли, как следует обращаться к тем, кто их выше по рангу?

– Орден Феорлена больше не существует, – ответил Холт. – Я могу объяснить, что произошло, или вы можете полететь туда сами, чтобы посмотреть на то, что осталось от Крэга.

Фавориты изумленно уставились на подростка. Их драконы низко зарычали, а когда их внимание переключилось на Эша, послышался вполне предсказуемый рев отвращения и скрежет зубов.

– Он слепой? – спросил мужчина.

– Кто вы такие?! – рявкнула женщина.

– Меня зовут Холт Кук, а это мой дракон Эш.

Оба дракона разжали челюсти и начали собирать вокруг себя силу, пока внезапная волна магии не хлынула на них. Для Холта она ощущалась как дуновение теплого ветерка, но, похоже, этот ветерок подействовал на визитеров. Драконы сразу передумали атаковать и поклонились так низко и так быстро, что, казалось, хотели расплющиться по траве.

Оба Фаворита с тревогой оглянулись на своих драконов.

– Что случилось… – начал мужчина. – Что? Здесь?

– Так близко к городу? – прошептала женщина. Она повернулась к своему спутнику. – Зигфрид, если дикая стая вторглась на территорию людей…

– Почетный Старейшина Жизни и его изумрудная стая спасли этот город от вторжения, – вмешался Холт. – Мы все находимся под его защитой. Как я уже сказал: я могу объяснить, что произошло.

Фавориты переглянулись. Женщина стиснула зубы, а Зигфрид сглотнул.

– Где твой Командор Денна, наглый мальчишка? Мы будем говорить с ней, – заявила женщина.

– Командор Денна мертва.

– Тогда с Повелителем Сильверстрайком, – вмешался Зигфрид. – Его отправили проверить, насколько вы готовы отразить вторжение. Хотя отчета от него мы так и не дождались.

– Повелитель Сильверстрайк тоже мертв.

Лицо Зигфрида стало таким же красным, как и его волосы.

– Тогда кто самый старший на данный момент Всадник?

Обдумав этот вопрос, Холт решил, что лучше не злить Фаворитов еще больше.

– Она в городе. А точнее, во дворце. Я могу отвести вас туда…

– Нет, – отрезал Зигфрид. – Мы не сдвинемся с места, пока не разберемся в ситуации. Приведи ее сюда властью Совершенств крепости Фалькаер.

Эш громыхнул от смеха.

– Им это не понравится.

– Как скажете.

И, поклонившись каждому Всаднику, Холт отправился за Талией.

Когда они с принцессой вернулись на холм, солнце уже взошло, а вокруг ядра Эша почти не осталось свободно плавающих лунных пылинок. Эш и Пира приземлились бок о бок, и Талия спешилась, чтобы поприветствовать гостей. Ни Зигфрид, ни его спутница не сделали ни шагу им навстречу.

– Еще один Восходящий? – спросил Зигфрид. – Мария, стоит отметить, что Всадники Феорлена считают целесообразным тратить время Ордена понапрасну.

– Проявлять недружелюбие нет необходимости, – сказала Талия. – Уверена, Холт уже пытался объяснить, что Всадники Феорлена были уничтожены предателем. Выжила только я.

– Как тебя зовут, девочка? – спросила Мария.

– Талия.

– Итак, Восходящий Талия, ты утверждаешь, что весь ваш Орден пал от рук Скверны, и никто не додумался послать весточку в Фалькаер?

– На то было достаточно причин.

Принцесса вкратце рассказала их историю. По мнению Холта, ее рассказ, к сожалению, никак не передавал, ни сколько страданий выпало на их долю, ни как тяжело им пришлось. Впрочем, догадался подросток, Фаворитам было на это плевать. В их лицах читалось недоверие, и убедить их в том, что услышанное – правда, уже было бы неплохо.

Зигфрид быстро заморгал.

Мария пришла в себя первой.

– Ты убила Повелителя Сильверстрайка?

– Да…

– Невозможно, – заявил Зигфрид. – Ни один Восходящий не может победить Повелителя.

– Но разве это главное, – заметил Холт. – Вы же все слышали: Сайлас предал Орден. А в городе царит полный хаос. Вы должны сообщить обо всем в Фалькаер и во все остальные резиденции Ордена.

– Холт… – застонала Талия, но тот не унимался:

– Вы же чувствуете диких драконов, – сказал подросток. – И можете уловить присутствие Западного Стража, даже если Старейшина Жизни находится слишком далеко для вас. Да, это звучит невероятно, потому что так все и было. Вы найдете подтверждение этой правде, если отправитесь в Крэг, но это будет пустой тратой времени.

Зигфрид потер переносицу и отвернулся. Мария подошла ближе.

– Хорошо, Восходящие. Я поверю в вашу историю. Пока что. В Фалькаере есть мистические драконы, способные оценить правдивость ваших слов. А теперь вы пойдете с нами, раз ваш Орден действительно был уничтожен.

Ни Холт, ни Талия не пошевелились.

– Это приказ, – надавила Мария.

– Я не могу подчиниться, – сказала Талия.

Холт заметил, что обращение «почтенный Всадник» не прозвучало. На это имел право только монарх.

– Я больше не являюсь частью Ордена, – договорила она.

– А я так к нему и не присоединился, – добавил Холт.

– Это понятно, – повернулась к нему Мария. – Хорошо, перед тобой Фаворит. Принеси мне клятву.

– Я не хочу вступать в Орден.

Первой на него набросилась Талия, а не Фавориты.

– Ты действительно решил не приносить клятву? – с невозмутимым видом спросила она.

Подросток кивнул.

– Я рассказал тебе, какое задание нам с Эшем поручил Старейшина. И мы должны его выполнить.

Когда Зигфрид обрел дар речи, он тоже подскочил к ним.

– Ты должен принести клятву, мальчик. Конечно, плохо, что вор останется безнаказанным, но у нас нет другого выхода.

– Вы можете отпустить меня, – предложил Холт.

Всадник нахмурился.

– Возможно, тебе кажется, что здесь ты в безопасности, – и он заговорил тише, – потому что наши драконы починились той дикой стае. Только мой клинок вонзается так же глубоко, как их зубы. Если откажешься вступить в Орден, будешь объявлен разбойником и понесешь наказание Фалькаера прямо здесь и сейчас.

– Он не пострадает от вашего правосудия, – заявила Талия. – Пока он находится под защитой монарха.

– Ваш король Леофрик не имеет права голоса в делах Всадников, – возразил Зигфрид.

– Но это дело не касается Всадников, – заметила принцесса. – Холт не приносил клятву. Значит, он по-прежнему подчиняется законам королевства, как обычный житель.

– Глупая девчонка, – процедила Мария. – Ваши придворные осудят его за нарушение полномочий, а потом изгонят. Он останется без имени. Ваш король Леофрик не будет возражать.

– Мой брат, возможно, не стал бы возражать, – начала Талия, – но во время моего правления Холта не изгонят.

Выражение разочарования на лицах Фаворитов сменилось замешательством.

– Выражайся яснее, девочка, – потребовал Зигфрид.

– Зигфрид… – медленно произнесла Мария, и в ее глазах мелькнуло понимание. – Ее имя показалось мне знакомым. Талия… Талия…

– Агравейн, – подсказала Талия.

– Особа королевской крови, которую Денна приняла в Орден? – До Зигфрида дошло то, что уже осознала его спутница.

– Все верно, – подтвердила принцесса. – Мой брат был убит во время недавних беспорядков. А дядя пропал без вести. Курия предложила мне занять его место. Так что повторяю еще раз: отказ Холта вступить в Орден делает его одним из моих подданых. И я подтверждаю, что он находится под моей защитой. Орден не станет действовать вопреки воле монарха? Я сомневаюсь, что дворы Бренина и Рисалии, а также представительства Свободных городов будут рады услышать, что Орден открыто бросил вызов моему правлению. Особенно когда недовольство Орденом растет во всех королевствах.

Против столь веских аргументов Зигфрид мог только ткнуть в Талию своим длинным пальцем.

– Так ты теперь здесь королева?

– Ну, коронация мне еще только предстоит, но все всем остальном – так и есть, королева здесь я.

Зигфрид нервно расхохотался.

– Очень хорошо. Просто великолепно! – И он зашагал к своему синему дракону.

Мария медлила.

– Я понимаю тебя, Талия Агравейн. Но я предвижу столько же неприятностей: и от тех правителей, что примут твое восхождение на трон, и еще из-за того, что этот мальчик останется свободным. Существуют причины, по которым в нашем мире все устроено именно так.

– Мы уже вносим некоторые изменения, – ответила Талия.

Мария улыбнулась одними губами.

– За пределами королевства Феорлен твой друг для всех будет изгоем-одиночкой. Ни один другой двор не посмеет предложить ему убежище. – Она развернулась и тоже направилась к своему штормовому дракону.

– Вы доложите Ордену обо всем, что услышали?! – крикнула им вслед Талия. – О Сайласе и о драконе по имени Властитель, который управляет Скверной.

Фавориты рассмеялись.

– Мы сообщим Совершенствам обо всем, что слышали и видели, – сказал Зигфрид. – О том, что вор с ущербным драконом остался на свободе, а нарушительница клятвы заняла трон Феорлена. И к тому же убила великого Сайласа Сильверстрайка.

– Выслушайте меня еще раз, – начала Талия, – вторжение, с которым мы столкнулись, было спланировано лучше, чем те атаки, с которыми Орден имел дело раньше. Худшее еще впереди. Это было только начало.

– Конечно, – протянул Зигфрид. – Напомни-ка мне еще раз, что мы имеем? Злого дракона, который управляет Скверной и контролирует умы людей на расстоянии. И слепого дракона, обладающего способностью излечивать Зеленую Гниль. Ничего не забыл? Может, летающих свиней? Или гусыню, несущую золотые яйца?

Мгновение помедлив, Мария смерила Талию испепеляющим взглядом.

– Удачи тебе, Талия Агравейн. Ради твоего собственного блага и блага Феорлена, надеюсь, ты сделала правильный выбор. – С этими словами она тоже улетела.

Холт смотрел, как Всадники направляются на восток. Значит, в других землях ему тоже придется несладко. И что в этом неожиданного?

– Спасибо, что заступилась за меня, – поблагодарил он. – Здорово, что все пока забыли о моем изгнании.

– Да уж, действительно, – не глядя на Холта, отозвалась принцесса. – В конце концов, рано или поздно в Ордене все равно узнали бы правду. Так этот момент уже позади. Осталось только решить, когда ты отправишься в путь.

Холт задумался. Чего им теперь ждать?

– Быть может, завтра.

– Ты волен оставаться столько, сколько захочешь, – поспешила заверить его Талия.

– Завтра, – твердо повторил подросток. – Думаю, так будет правильно.

Принцесса кивнула.

– Может быть, это и к лучшему. Только не вздумай удрать ночью – я хочу попрощаться.

– Обещаю, что завтра, в сумерках буду ждать тебя здесь.

Прощание

На холм постепенно наплывал вечер. Для жителей Сидастры день подходил к концу, но для Холта он только начинался.

Подросток стоял рядом со своим драконом, рассеянно поглаживая его бок. Теперь, когда у него появилось время понаблюдать за Эшем, когда не нужно было спасаться, успевать вовремя или сражаться за свою жизнь, Холт уверился, что рост дракона замедлился. Учитывая предположения Броуда, это было только к лучшему. Смертельная опасность миновала, и Эш начал нормально развиваться. По крайней мере, Холт на это надеялся.

Эш, сколько его ни кормили, оставался слишком худым для дракона. Впрочем, кто бы говорил. Пусть Холт и стал гораздо сильнее, одежда, хоть и лучшего качества, все так же висела на его поджаром теле.

Они не стали брать с собой много: подстилку для сна, водный камень[15], запас трута и кремень, котелок, сковороду и еще кое-какую кухонную утварь. А еще отдельный ящичек для трав и специй, что лучше всего подходили для оленины или другой дичи, которую Холт хотел испробовать на Эше: лавровый лист, ягоды можжевельника, розмарин, ароматный чабер и сладкий майоран. И, конечно, соль. Не хватало еще, чтобы ему пришлось готовить без нее. И книга рецептов. С ней он никогда не расстанется, даже если придется пройти через пламя владений огненной стаи.

Холт был готов. Оставалось только решить, куда им направиться сейчас. Когда совсем стемнело, на холм опустилась Пира. Талия держала в обеих руках по свертку, словно решила присоединиться к ним. По форме и размеру одного из них было несложно догадаться, что внутри, но другой, поменьше, не рождал никаких догадок. Талия молча развернула маленький сверток, доставая простую шкатулку, запертую на замок, которую благоговейно протянула Холту.

– Я не могу пойти с тобой, но… если у тебя будет время в пути… куда бы ты…

– Я найду время, – кивнул Холт, теперь понимая, что внутри. Он бережно принял в свои ладони останки Броуда и повесил себе на шею цепочку с ключом. – Мы с Эшем найдем то самое место.

Во втором свертке был меч – зеленый клинок Броуда.

– Это тебе, – сказала Талия.

Холт протянул к нему руки, но пальцы не слушались.

– Бери же, – настаивала принцесса, – он намного лучше, чем обычный клинок, пусть и не настроен на лунную магию. Не представляю, как еще ты сможешь получить свой, собственный, не вступая в Орден.

Холт взял меч, который был намного длиннее обычного. Придется привыкнуть к его охвату, но Талия права: такое оружие всегда останется острым, и лезвие вряд ли сломается, даже если разрубить им мерзость.

– Представляю, как бы заворчал Броуд от одной только мысли о том, как неуклюже я обращаюсь с его мечом.

Талия крякнула, так похоже изобразив резкий смех их наставника, что Холт тоже не смог сдержать улыбку.

– Спасибо тебе, Талия. Я хотел бы остаться, но задание, что дал нам Старейшина, первостепенной важности. Я навещу тебя, если получится… – Подросток осекся, когда стыд и сожаление исказили ее черты. – В чем дело?

– Я… Холт… – Принцесса замолчала.

Пира зарокотала, и Холт предположил, что они обменялись парочкой слов. Талия тяжело вздохнула и снова взглянула ему в глаза с решительным, хотя и виноватым выражением.

– Как только ты покинешь Феорлен, вернуться уже не можешь. По крайней мере, сейчас.

По его спине пробежал холодок.

– Что ты имеешь в виду?

– Я была вынуждена поддержать твое изгнание, – призналась принцесса. – На этом настояла курия. Они не хотели спровоцировать дальнейшие беспорядки, оставив тебя безнаказанным.

– Получается, то, что ты сказала тем Фаворитам…

– …было правдой, – быстро сказала Талия. – На тот момент. Как только я узнала, что ты собрался в дорогу, убедила курию подождать с решением до твоего отъезда. Но как только ты улетишь…

Холт поднял руку.

– Я понимаю.

Он действительно понимал. И потому эта новость не сокрушила его. Из-за того ли, что он все равно покидал этот город, или потому, что его прежняя жизнь становилась каким-то далеким воспоминанием. То была другая версия его самого – мальчика при кухне, который старательно скреб грязные тарелки. Того Холта он сейчас бы и не узнал.

Связь с драконом запульсировала в его душе.

– Тебе грустно, мальчик?

– Я в порядке, – ответил он, поглаживая Эша. – Наверное, теперь я просто Холт. Но в душе всегда останусь Куком.

– И Всадником, – добавила Талия.

Он кивнул.

– Всадник и Кук.

– Я уверена, что смогу отменить это решение! – яростно воскликнула принцесса. – Только на это понадобится время.

– Давай не будем заглядывать так далеко – надо справиться с тем, что выпало нам сейчас. Уверен, из тебя получится хорошая королева. Если узнаю что-нибудь о твоем дяде, постараюсь отправить весточку.

– Спасибо.

Холт сглотнул. Прощаться оказалось намного сложнее, чем он думал.

– Жаль, что вы не можете отправиться с нами.

– Жаль, что ты не можешь остаться.

Ему больше ничего не оставалось – только обнять ее. Простолюдин держал в своих объятиях королеву. Оба – изгнанники Ордена. Несущие хаос на своем пути. Но они оба знали, что сделали правильный выбор, о котором не пожалели.

– Прощай, принцесса.

– Прощай, мойщик горшков.

Талия шмыгнула носом и сделала то, к чему Холт не был готов, – легко коснулась губами его щеки. Когда она отстранилась, подросток почувствовал, как горит место поцелуя. Хотя, возможно, это кровь прилила к его коже.

Он торопливо направился к Пире.

– Ты же не думала, что мы уйдем, не сотворив очередную глупость?

Холт обхватил шею пурпурной драконицы. Пира гортанно заурчала, пыхнув на них жаром, и обвила длинную шею вокруг него.

– Прощай, малыш. Я буду скучать по твоей стряпне.

Эш тоже начал прощаться. Он позволил Талии обнять себя, а затем подошел к Пире, которая ласково куснула его за морду. Два дракона прижали друг к другу головы, взмахнули крыльями и хлестнули хвостами по траве.

Талия вскочила на Пиру, которая издала прощальный рев и, расправив крылья, понесла принцессу на запад, обратно в их город.

Холт позволил себе проводить их взглядом, потом пристегнул меч Броуда к спине, засунул шкатулку в мешок и взобрался на Эша.

– По крайней мере, теперь мы знаем, с чего начать.

– Мы обязаны почтить память Броуда.

Холт снова припомнил смутные подробности истории о том, где именно Броуд похоронил Эрдру.

– На холме у дороги к востоку от Атры.

Он понятия не имел, как далеко им придется лететь. К востоку от Атры лежало много земель.

– Я не боюсь, пока мы вместе.

– Я тоже. Готов?

– Готов.

– Мои глаза в обмен на твои.

– Твоя кожа в обмен на мою.

– Мой мир в обмен на твой, – закончили они вместе.

Оставляя позади себя угасающий закат, они взлетели в ночное небо. Мойщик горшков и его дракон, перед которыми раскинулся мир со всеми его опасностями и чудесами. На их плечах лежал огромный груз ответственности, но вместе они могли с этим справиться.

Последняя битва Каменного Кулака

Новелла

Атра

Броуд надеялся, что никогда не вернется сюда, тем более в такое страшное время. Но, по крайней мере, сегодня существо под ним было исполинским. Когда-то из Мериновых ворот Свободного города Атры выехал какой-то бастард. Теперь он же спускался в Атру с небес верхом на любимой Эрдре. Он возвращался Всадником.

Сорок пять его братьев и сестер из Ордена летели рядом в строгой иерархии. Последними – Восходящие и Начинающие. Впереди – Повелители, а возглавляли строй Совершенства, лучшие Всадники. Броуд был Фаворитом: лишь одному из пяти удавалось заслужить это звание.

Рядом с ним парил Сайлас на своем Клеше. Он ободряюще кивнул Броуду, хорошо понимая, каково тому было снова оказаться здесь. Броуд поблагодарил его взмахом руки. Сайлас всегда поддерживал его и в ситуациях куда хуже, чем эта, когда тяжелые воспоминания разбередили его душу.

Атра была самой большой из Свободных городов, но с такой высоты казалась крошечной. Кольцо ее стен напоминало лабиринт. Поговаривали, на то, чтобы объехать внешнее кольцо верхом, ушел бы целый день. Каждая стена была мощной и хорошо охранялась со всех сторон. Здесь пролилось немало крови, но каменные укрепления оказались надежной защитой.

«Их снова ждет испытание, – подумал Броуд. – Возможно, самое тяжелое из всех».

Всадники крепости Фалькаер одновременно спустились к воротам Скакунов, которые были гораздо шире, чем Мериновы ворота в бедняцких кварталах города. Сторожевые башни имели форму мчащейся лошади, передние копыта подняты, готовые опуститься на голову незваному гостю. Одна башня была выкрашена в белоснежный цвет, другая – в золотисто-желтый, переливающийся в бледном утреннем свете.

Броуд и остальные Фавориты пролетели немного еще, позволив Повелителям и Совершенствам приземлиться как можно ближе, как им и подобало по рангу. Его сотоварищи уже спешились, но Броуд даже не шелохнулся, пока Эрдра не обратилась к нему.

– Возвращение тревожит тебя? – прозвучало в его голове.

Этот голос успокаивающе действовал на Броуда, словно целебный бальзам.

– Не теперь, когда со мной ты, – так же мысленно ответил Всадник.

Он погладил драконицу по шее, любуясь ее блестящей зеленой чешуей, которая сияла, словно листья водяных лилий в безмятежном пруду.

Соскочив вниз, Броуд снял с спины Эдры вещевой мешок с одеждой и другими нужными мелочами и небольшой сундучок, в котором лежали гамбезон[16] и кольчуга. Тогда же он увидел, что к нему шагает Сайлас.

Белоснежные волосы Фаворита Штормов всегда были растрепаны, а кожа потемнела от долгих часов, проведенных над облаками. Его семья вела свой род из Леса Фейри – свидетельством тому были утонченные, как и у большинства его соплеменников, черты его лица. А еще в нем было нечто такое, выделяющее Сайласа среди остальных. Больше всего поражали его сверкающие, ярко-голубые глаза. Однажды Броуд спросил, всегда ли их цвет был таким или изменился, когда Сайлас установил связь со своим Клешем. Но тот не стал раскрывать эту маленькую тайну.

– Надолго мы здесь застряли? – спросил Броуд. – У нас есть дела и поважнее.

– Демонстрация нашей силы поддержит дух Архонта Атры, – ответил Сайлас.

– Я предпочел бы поддержать тех, кто оказался сейчас без защиты.

Фаворит Штормов усмехнулся, и по костяшкам его руки пробежала молния.

– Похоже ты так ничему и не научился. А стоило бы.

– И чему же?

– Тому, что бывают ситуации, когда нужно выбирать головой, как сделал бы любой придворный. Вторжение ожидается здесь. Значит, здесь мы должны продемонстрировать блеск чешуи наших драконов и остроту наших мечей. Сыграть свою роль.

Прежде чем Броуд успел ответить, к Сайласу подлетел его штормовой дракон. Издав низкий рык, Клеш провел когтем по земле. И Фаворит Штормов погладил каменисто-серую морду дракона.

– Клеш жаждет сражения, – произнес Всадник, и он снова посмотрел Броуду в глаза. – Скоро, младший брат, мы снова отправимся в путь. Я уверен в этом.

Броуд ощутил прилив гордости: Сайлас Брайтбарк[17], третий сын уважаемой семьи Свободного города Коудхена, говорил с ним как с равным.

«А ведь я начинал его оруженосцем», – подумал Броуд. Уже только это казалось невероятной мечтой для бастарда, появившегося на свет, потому что пьяный сенатор решил удовлетворить свою страсть.

Теперь у Броуда был свой оруженосец: дочь маркграфа из Рисалии. У сквайров[18] не было собственных драконов, поэтому из крепости Фалькаер они направились на север пешком. Оруженосцы шли через деревни и поселения, над которыми пролетали Всадники. И это беспокоило людей – они понимали, что случилось неладное. Однако ни всадники, ни оруженосцы не имели права кому-либо раскрыть, куда они направляются и зачем.

«Люди боятся и переживают, пока мы устраиваем представления для сената Атры».

Сайлас многозначительно посмотрел на Броуда, словно знал, что его слова не убедили того и не успокоили. Конечно, Броуд все понимал. Всадники держались вне политики, и действия властей их тоже не касались. Это не они должны были приказывать людям покидать свои дома и прятаться за городской стеной или в каком другом укрытии. По крайней мере без особого разрешения.

Поговорить об этом им больше не удалось. Ворота открылись, и оттуда показалась пышная процессия. Казалось, встретить Всадников выехала бо́льшая часть сената верхом на боевых лошадях. Позади шли знаменосцы, а за ними катились повозки с мясом – дар драконам Ордена. Старшие Всадники вышли вперед, чтобы поприветствовать совет города.

О том, что сюда направляется отряд Всадников, власти Атры были предупреждены за́годя – к ним снарядили посыльного на быстром штормовом драконе. Так что им достало времени подготовить этот спектакль. Рой Скверны уже прочесывал земли, пока хозяева города и гости обменивались приличествующими жестами и словами благодарности.

Разочарование Броуда передалось Эрдре. Она обняла своего Всадника бледно-зеленым крылом и тихо загудела, пытаясь успокоить.

– Держись, Броуд. Иначе твоя концентрация пострадает.

– Ты права, – вслух ответил Всадник.

В этот момент самый старый дракон, один из тех, что был связан с Совершенствами, взревел, привлекая внимание остальных. Вскинув голову, Эрдра повернулась к нему. Драконы могли общаться мысленно, как и с людьми, если считали это нужным.

– Мы собираемся на север – там протекает река, и мы сможем напиться, – сообщила Эрдра.

– Кобылий Хвост, – кивнул Броуд. – За городской стеной ее воды чисты. Отдохни хорошенько. Наше расставание будет недолгим.

Опустив голову, Эрдра коснулась мордой его лба и вслед за Клешем и остальными драконами взлетела над городом.

Затрубил рог, и Всадники выстроились в колонну. Броуд вскинул вещевой мешок на левое плечо, подхватив правой сундучок с амуницией, даже не чувствуя его тяжести. Наконец строй пришел в движение, и Броуд с высоко поднятой головой прошел через ворота Скакунов.

Между внешней и, пожалуй, даже более мощной, второй стеной земля была каменистой, но ровной. Участки получше во время долгих периодов затишья между вторжениями могли даже вспахать и вырастить там урожай. Но если доходило до сражения, широкая и ровная полоса между стенами становилась для врага местом его погибели – если ему все же удавалось взять штурмом первое кольцо. Здесь конница Атры могла легко растоптать немало упырей, объехать вокруг города, если нужно – укрыться за задними воротами и снова напасть на нечисть с тыла.

В борьбе со Скверной следовало просчитывать любые шаги и планировать отступление тоже, не полагаясь на волю случая.

Всадники шагали по неровной грунтовой дороге ничейной земли мимо сторожевой башни второго кольца. Участок за этой стеной был у́же, но все равно достаточно просторным, чтобы разместить кавалерию и всех, кому надлежало заниматься лошадьми. Отовсюду несло конским навозом. Вдоль неровных стен во все стороны тянулись бесконечные ряды конюшен. Целая армия конюхов, берейторов[19], кузнецов и уборщиков сновала взад и вперед, а вокруг раздавалось несмолкаемое лошадиное ржание, звон молотков по подковам и топот копыт.

Когда процессия Всадников прошла через третье кольцо, наконец появились и дома, которых становилось все больше и больше. Дороги в этой части города были мощеными. За четвертым кольцом крыши жилищ и даже конюшен были из красной глиняной черепицы, а тротуары, по которым не молотили лошадиные копыта, украшала мозаика.

Теперь Броуд гораздо больше оценил эту красоту. Ребенком он вообще не придавал значения таким деталям. Однако здания столицы Алдунейской республики, где когда-то находилась штаб-квартира Всадников, были тоже украшены прихотливым узором. Все было уничтожено, и мозаичные картины, на которых еще не выцвели бурые пятна крови погибших, покрылись трещинами и где-то почти осыпались.

Когда Всадники вошли в четвертое кольцо, улицы заполнились людьми. Они ликовали, выкрикивая приветствия и слова признательности, в знак уважения бросая на дорогу золотистые зерна и лепестки цветов. Непривычно теплое осеннее солнце сияло над ними. Нарядный орнамент мозаики, цветы и разноцветные мечи в руках Всадников… – этим великолепным зрелищем стоило насладиться.

«Возможно Сайлас прав. Немного поддержки здесь тоже не повредит. Им предстоит пережить многое».

И все же, несмотря на очарование родного города, Броуд почувствовал, как по спине ползет знакомый холодок. Они маршировали мимо мясной лавки, что выходила в узкий переулок. Когда-то сын мясника бежал за Броудом, чтобы швырнуть в него отбросами из отцовской лавки. Когда эти и множество таких же воспоминаний снова замелькали перед его глазами, Броуд понял, почему он не замечал этой роскоши раньше.

В голове вспыхнуло еще одно: высокий, щелкающий звук. Свист туго скрученного кожаного ремня. Инстинктивно Броуд сжал левое предплечье, словно на него вот-вот обрушится очередной удар, как в его ночных кошмарах. В них он снова видел отчима, как тот собирается в дозор, и от этого Броуд съеживался, сжимаясь от страха даже во сне.

Он решительно выпрямился, вновь обретая твердость духа. Все это в прошлом. Броуд Бастард теперь звался Броудом Смелым. Всадника драконов никто не осмелится оскорбить или даже задеть. К тому же, сейчас был еще день, а Курет Вотчер[20] заступал в караул ночью. Если повезет, их пути не пересекутся.

Наконец Всадники вошли в пятое кольцо, где билось сердце города. Куполообразная крыша сената возвышалась над Атрой, и здесь Всадников встретила группа наездников в доспехах из блестящей стали. Совершенства Ордена последовали к зданию сената, остальных направили в большие казармы, откуда заранее вывели гарнизон.

Фаворитов разместили на четвертом этаже. Их было всего девять в помещении, которое вмещало больше сотни солдат. Кровати для Всадников стояли в стороне, застеленные дорогим шелковым бельем. Койки солдат были покрыты простынями из сурового, грубого льна. Однако соломенные матрасы не заменили гостям на перьевые. Кое-кто начал было ворчать, но Сайлас молчал.

Сбросив мешок, Броуд убрал под кровать сундук и снял со спины ножны с мечом. Выкованный в крепости Фалькаер, меч Всадника был слишком длинным и тяжелым, чтобы носить его на поясе. Сидеть с ним за спиной было неудобно тоже.

Наконец Броуд опустился на кровать и сразу почувствовал усталость и тоску. Его накрыло волной боли. Они с Эрдрой расстались совсем недавно, но он уже тосковал по ней, как пересохшее горло мечтает о глотке воды. Их связь была крепкой, возможно, слишком крепкой. Но Броуд должен был вынести недолгую разлуку.

Это было нелегко, когда через их связь проносились вспышки чувств, мыслей и образов.

Напившись, драконы взмыли в небо, чтобы поохотиться. Будучи изумрудным драконом, Эрдра предпочитала свинину, но ее сородичи любили охотиться вместе. И такое удовольствие не могло доставить ни одно блюдо, как бы ни колдовали над ним повара.

Теперь они были далеко друг от друга. На таком расстоянии от Эрдры Броуд не мог заняться Очищением и Ковкой, а значит, не мог скоротать время за медитацией.

Он расстроенно выдохнул и посмотрел на Сайласа, который занял кровать напротив. Тот вытянулся на ней и, не мигая, смотрел в потолок, неподвижный как статуя.

«Что его гложет?»

С тех пор, как они потеряли контроль над Великим Ущельем, Сайлас полностью замкнулся в себе.

«Он уже точно не воспринял это на свой счет. Если мы проигрываем, то проигрываем все вместе».

Двадцать Всадников во главе с Повелителем Адаскаром столкнулись с полчищами жуков, хлынувшими из Великого Ущелья. Шестнадцать Всадников успели улететь, но трое Восходящих и даже один Фаворит погибли. Считалось, что вспышка Скверны в этом зараженном зеленой гнилью месте – всего лишь очередной небольшой набег, отразить который не составляло труда. И лишь когда они подлетели совсем близко, увидели, какой величины этот рой. Даже всей мощи Фалькаера было бы недостаточно. Мир ожидало крупнейшее вторжение в его истории. И дюжина Восходящих, семеро Фаворитов и один Повелитель ничего бы не смогли.

Когда-то Сайлас был наставником у одного из тех троих, что приняли смерть в том сражении, – когда тот Восходящий был еще Начинающим. Сайлас обучил одних и терял других. Но что-то еще тяготило его. И этим он не желал делиться с Броудом.

Фавориты едва успели заправить койки, когда сам Повелитель Адаскар вошел в казарму. Это был мужчина среднего роста с необычным, темно-оливковым цветом кожи. Густые, вьющиеся черные волосы доходили до плеч, а кустистые брови изгибались двумя широкими полумесяцами. Все в нем говорило о силе, даже его решительный мясистый нос. Что и говорить, внешность у него была самая примечательная.

– Фавориты, – произнес Повелитель Адаскар. Его голос потрескивал, словно огонь, магией которого он владел, и легкий дымок вырывался из его рта. – Нам предстоит продемонстрировать боевые умения на арене сената. Наденьте доспехи, разбейтесь на пары и спускайтесь.

И он быстро вышел.

– Сайлас? – позвал Броуд.

Обращаться к другим смысла не было. Большинство Всадников считали, что он приносит несчастье.

– Не сегодня, братец, – откликнулся Сайлас, все так же глядя в потолок, и Броуд сразу сник. – Нас девять, – напомнил ему Фаворит Штормов. – Я не буду участвовать, но заменю того, кто устанет.

Броуд кивнул. Из них Сайлас ближе всех находился к рангу Повелителя и мог выбирать, что ему делать.

– Кто сразится со мной? – Броуд повернулся к остальным.

Реакция была предсказуемой.

Те двое, кто бурчал из-за жестких матрасов, Олдрич и Эрна из Рисалии, сделали вид, что его не услышали. Фрея, Всадница из Империи Скарлов, молча подошла к Кетелайн из Бренина. Борто из Митраса и Дерек из Коудхена кивнули друг другу из разных концов комнаты в знак согласия.

Остался один человек.

Этель из Феорлена была не столь резка. Она уже надела свою голубую кольчугу. Расправив плечи, Всадница направилась прямо к нему. И при каждом шаге Этель ее длинная светлая коса раскачивалась из стороны в сторону.

– Я тебя отделаю, Каменный Кулак.

Усмехнувшись, Броуд поднялся ей навстречу.

– Похоже, ты забыла наш последний поединок.

Он снова выатащил сундук с доспехами. Сначала надел свой черный гамбезон. Плотная, простеганная туника из многочисленных слоев льна гасила тупые удары, пропуская лишь рубящие острых, как бритва, мечей. Броуд затянул пояс. Теперь настала очередь бригандины. Листы стальных пластин, наклепанных на загрубелую темно-зеленую кожу, давали надежную защиту. Бригандину можно было надеть без посторонней помощи, так как она застегивалась спереди. Наручи – тоже, однако закрепить широкие наплечники в одиночку было не так легко. После его нескольких неуклюжих попыток Этель сжалилась и помогла Броуду. Когда он облачался в броню, его настроение всегда улучшалось.

Сайлас тоже собрался, легко справившись со своими доспехами серого цвета.

Фавориты спустились во двор, где их уже ждали.

Арена

Большая сенаторская арена Атры, окруженная низкой оградой и рядами сидений для зрителей, оказалась самым большим полем, из тех, где доводилось Броуду бывать или сражаться. Ложа Архонта возвышалась над всеми, но его самого там не было. Он обсуждал вторжение с Совершенствами.

Хотя Броуд вырос в этом городе, и отцом его был сенатор, побывать здесь ему так и не довелось. Родной отец не приближал его к себе, предпочитая, чтобы никто не знал о его существовании. Так что мальчик лишь слышал истории о том, как сенаторы верхом на лошадях выступали на этой арене с речами. Зрители оценивали не только силу их убеждения, но и искусство верховой езды. Сегодня арену займут Всадники Фалькаера.

Броуд окинул взглядом мужчин и женщин, сидевших высоко над ареной, одетых в шелковые или бархатные куртки для верховой езды. Рукава рубашек были закатаны от запястья, а ширина манжет говорила об их ранге. Светло-бежевые шерстяные бриджи и высокие кожаные сапоги завершали наряд.

Рассматривая их лица, Броуд напрягся, а к горлу подкатил ком: вдруг он увидит там отца? Впрочем, зрители сидели слишком далеко, чтобы кого-то разглядеть. Отец должен быть там. Видел ли он Броуда, пытался ли выискать сына среди остальных? Вряд ли.

А, может, его вообще не было там, и эта обязанность легла на плечи сводного брата Броуда, Карло. Как только Броуд оказался в Фалькаере, он ничего больше не слышал о них и не желал узнавать. Всадники драконов оставляли прошлое позади. Теперь братья и сестры у них были только в Ордене.

Когда сорок с лишним Всадников начали демонстрировать свои навыки владения мечом и магией, над ареной заклубилась пыль. Повелители прохаживались мимо Восходящих и Начинающих, выкрикивали приказы, что́ показать зрителям сейчас. Сайлас взял на себя эту роль среди Фаворитов.

Перед началом Этель выжидательно протянула свой бледно-голубой меч Броуду. Длинный клинок сужался к концу, словно сосулька.

Броуд прислушался к себе. Эрдра по-прежнему была далеко, и он с трудом видел ее ядро через их внутреннюю связь. Когда она находились рядом, это ядро представлялось огромной горой. Теперь оно стало маленьким, словно булыжник. Тянуться на таком большом расстоянии к магии ядра Эрдры было непростой задачей, но Броуду удалось зачерпнуть небольшую порцию. Он направил силу земли сначала в лезвие меча Этель, затем своего, затупив оба клинка.

Одна ошибка или чересчур усердный взмах закаленной в Фалькаере стали, и даже на жестком, как кожа дракона, теле Совершенства останутся порезы. Способности Броуда позволили обучаться на настоящем оружии, а не на стандартных тренировочных клинках.

Они начали.

Спустя какое-то время Броуд заметил конных наездников, круживших по другую сторону внешней ограды. Она была слишкой высокой, чтобы увидеть, что происходит на арене, но верхом на лошади это можно было сделать без труда.

«Нас действительно выставили на показ», – подумал он.

Эти зрители явно не были из знатных семей. Матери, взявшие в седло малышей, рыцари, получившие повод похвастаться оружием и доспехами, тощие подростки, глаза которых полнились мечтами о подвигах, почтенные хозяйки семейств в грязных передниках и тучные торговцы, которые даже бросили несколько монет на арену. Над оградой виднелись лишь головы лошадей, и казалось, жители Атры повисли в воздухе в этом странном окружении.

Броуд отвел взгляд и сосредоточился на сражении. Этель готовилась к очередной атаке. Всадник принял защитную стойку, поднял меч на уровень головы и направил широкое квадратное лезвие в сторону земли. Когда Этель устремилась на него, ее удары были четкими и молниеносными. Она двигалась быстро даже для Фаворита. Со стороны их мечи, должно быть, превратились в размытое пятно.

Броуд не мог похвастаться блестящими навыками владения мечом. Он решил дождаться, пока Всадница допустит ошибку, и воспользоваться этим, но Этель ошибалась редко. Уже несколько часов подряд они сражались, показывали чудеса магии и даже акробатики, когда их просили. От этих трюков не было реальной пользы. В сражении с мерзостями или жуками все закончилось бы смертью, но толпа ревела в восторге.

Поскольку Всадники не тренировались по-настоящему, а лишь притворялись, происходящее начало их изматывать, пока неожиданная вспышка радости в драконьей связи не отвлекла Броуда. Ядро Эрдры выросло перед его мысленным взором. Она возвращалась. Броуд поплатился за свою невнимательность. Этель ударила его по голени, метнулась ему за спину и обхватила за пояс. Его бедро вспыхнуло болью.

– Труп, – бросил Сайлас, проходя мимо. И, задержавшись, добавил: – Постарайтесь еще немного. Драконы приближаются. Мы скоро закончим.

Ну и спектакль они разыграли. Старшие Всадники прекрасно знали, как тяжело пользоваться магией на таком расстоянии от своих драконов, потому и предупредили не сражаться в полную силу. И все же их заставили устроить это представление.

Неужели этим они поддержат боевой дух жителей Атры?

Броуд отмахнулся от этих мыслей, когда Этель вскинула меч.

– После третьего удара, – сказала она.

Броуд кивнул.

Они сошлись в новой схватке. Когда клинки прозвенели трижды, Этель выполнила обещанное. Бело-голубая магия охватила ее левую руку, и она применила свою способность Ледяной Клинок: зазубренный осколок льда рассек воздух.

В ту же секунду Броуд применил свою магию. Хотя Эрдра уже возвращалась, ему пришлось основательно напрячься. Их связь раскалилась и задрожала, когда Броуд направил силу в свою левую руку. На его кулаке, потом на предплечье образовался каменный нарост, который за несколько секунд обрел форму щита. Броуд поднял руку, и Ледяной Клинок Этель ударил по камню.

Хлопки и изумленные возгласы прозвучали в толпе. Хоть какая-то благодарность. «Раз они хотят зрелища, они его получат. Им точно понравится».

– Этель, – позвал Броуд. – Еще раз. Каменный кулак.

Всадница неуверенно посмотрела на него.

– Давай, – настаивал Броуд.

Кивнув, Этель снова шагнула ему встречу, замахиваясь мечом для мощного удара.

Броуд поднял ладонь, и каменные пластины начали закрывать его пальцы, ладонь, запястье. Он по-прежнему мог двигать рукой. Но с огромным трудом. Защищенной ладонью Всадник ухватился прямо за лезвие Этель. Затупленное острие меча с громким звоном ударило по каменной коже.

Это привлекло всеобщее внимание. Какой-то ребенок показал пальцем на Броуда, а рыцарь разинул рот от удивления.

Броуд решил пойти еще дальше и попытался сжать пальцы в кулак, чтобы обхватить голубой клинок и вырвать его из рук Этель. Несколько пальцев наполовину согнулись, но не более. Какой бы ловкостью не обладала его каменная рука, пластины были слишком прочными, лишая ее гибкости.

Этель убрала свой меч и с плохо скрываемым восхищением посмотрела на Броуда.

Сайлас оживился.

– Смелый шаг, Броуд. – Он подошел ближе, чтобы рассмотреть результат магии Броуда получше, и провел своими длинными пальцами по камню в поиске трещин.

– Что скажешь? – спросил Броуд.

– Почти неуязвимы, – ответил тот, изучая более широкие зазоры между каменными пластинами. – Но тебе лучше отточить этот навык и пока не пытаться поймать серповидную лапу жука. Один промах…

– И я стану Броудом Каменным Обрубком, – усмехнулся Всадник, и Сайлас ответил ему слабой улыбкой. – Не переживай, – продолжил Броуд. – Пока остановлюсь на щите.

Всадники обычно не пользовались щитами, предпочитая иметь одну руку свободной, чтобы всегда воспользоваться своими магическими способностями. Уникальное умение Броуда наделяло его крепкой защитой, и Всадник надеялся, что со временем натренирует его так, закроет не только руку, но и туловище. Возможно, даже голову.

Но Сайлас уже не смотрел на него. Фаворит штормов вытянул шею, словно пытаясь заглянуть за куполообразную крышу. Через пару секунд Броуд услышал далекий рев драконов.

– Как ты, Броуд? – спросила Эрдра.

– Эрдра! Ничего интересного не произошло. Как прошла охота?

– Силы снова со мной. Как давно я не слышала журчания реки и не ощущала траву под когтями.

Броуд так обрадовался ее возвращению, что не смог сдержать волнения.

– Я скучал по тебе.

– Хм-м-м-м, – шутливо и встревоженно прогудела Эрдра. – Я тоже скучала, мой отшельник. – Через их связь она послала Броуду образ возделанного поля между двумя высокими стенами. – Ищи меня здесь после пира.

– Какого пира? – опешил Всадник, но Эрдра не успела ответить, потому что тренировочным полем прогремел голос.

– Стройся, – выкрикнул приказ Повелитель Адаскар.

Сенаторская арена опустела. Толпы за оградой тоже расходились. Представление было окончено.

Этель протянула свой меч Броуду, и он убрал каменную защиту с лезвия.

– Надеюсь, ты его не помял, – произнесла Всадница, вложив меч в ножны за спиной.

– Сомневаюсь, – ответил Броуд, тоже убирая свой клинок. – С такими-то слабыми ударами? Тебе нужно больше стараться.

Казалось, голубые глаза Этель стали ледяными, как ее сила. Она дохнула холодом ему в лицо, улыбнулась и отошла к Кетелайн из Бренина.

Броуд смотрел ей вслед. Иногда он втайне надеялся, что их с Этель отправят в дальнюю миссию. И что несколько ночей они проведут вдали от постоянного надзора Повелителей и Совершенств. Такое иногда случалось. Увы, только не с ним. Броуда уже считали невезучим. Если бы не благородная кровь, ему бы никогда не выпал шанс заслужить свой меч и драконью связь. Дав клятву Всадника, Броуд пообещал «отказаться от любви», и хотя любовь имела мало общего с тем, что иногда происходило в подобных дальних миссиях, он не собирался навредить самому себе.

Он станет идеальным Всадником. А еще у него была Эрдра. По сравнению с их связью любые отношения казались слабыми, как разбавленное пиво.

Броуд встал в шеренгу рядом с Сайласом, и колонна Всадников двинулась маршем к огромным воротам арены.

– Пир? – спросил он. – Нам предстоит впечатлить Архонта своим аппетитом?

– Постарайся хорошо провести время, братец, – вполголоса ответил Сайлас. – Возможно, это последний пир в твоей жизни.

– Но…

– Никаких «но». Ты видел, что нас ждет.

– Да.

– Тогда вспомни еще и о том, что кое-кто из твоих братьев и сестер не вернулся. Ты не отмахивался от моих советов раньше, так прислушайся еще раз. Наслаждайся этим вечером и завтрашним днем. Каждый оставшийся день бесценен.

Броуд нахмурился, но Сайлас уже все сказал, оставив его наедине с мрачными мыслями. Ничего нового произнесено не было. До вступления Ордена Броуд провел в одиночестве бо́льшую часть своей жизни, да и сейчас держался от всех в стороне. Это не приносило ему радости. Но Сайлас всегда относился к нему справедливо, и Броуд решил не поднимать эту тему. Он будет улыбаться, махать рукой в знак приветствия, делать все, что требовал Орден.

Пиршественный зал, в который прибыли Всадники, сверкал яркими красками. Растительные узоры покрывали пол, в котором отражался огонь жаровен и единственной огромной люстры. Отлитые из металла скульптуры лошадей изображали все известные породы. Одни были позолоченными, другие – серебряными, и на месте глаз у них сверкали драгоценные камни.

Для гостей предназначались шесть длинных столов. И Всадники расселись согласно своему рангу. Десять Начинающих разместились за столом у самых дверей. Далее – Восходящие, самый многочисленный отряд из двадцати двух Всадников. Три Повелителя прошли за стол, стоявший после стола Фаворитов, а за главным сидели два Совершенства.

Броуд занял оставшееся место возле Сайласа. Увы, напротив него шлепнулся Олдрич. Чувствуя, что на этом пиру приятной беседы ожидать не приходится, Броуд сосредоточил внимание на главном столе.

Вот Вальд, Совершенство Штормов. Куда бы он ни направлялся, воздух потрескивал от его силы. Вот Эзо, Совершенство Тайн, чьи глаза всегда смотрели сквозь тебя, в тебя – куда угодно, только не на тебя, хотя он знал гораздо больше, чем мог раскрыть ему простой взгляд. Остальные прославленные Совершенства, когда началась всеобщая паника, тренировались вдалеке от Фалькаера.

Вместе с ними сидели сенаторы Атры. Броуд вглядывался в их лица, чувствуя, как ускоряется его пульс. Он страшился этой встречи и снова с облегчением выдохнул: этих людей Броуд не знал. Все же прошло двадцать лет. Понять, кто из них Архонт, было несложно: он восседал во главе стола, с левой стороны расположились Совершенства.

На Архонте, как и на его сенаторах, была темно-красная бархатная куртка, светло-бежевые бриджи и коричневые сапоги из тонкой кожи. И все же первый среди равный, Архонт имел право носить гражданскую корону. Сегодня он тоже был в ней: широкое железное кольцо в форме подковы было оплетено соломой, листьями и плодоносящими ветвями.

Когда все расселись, Архонт Атры поднялся со своего места. Пока он произносил речь, в зал через боковые двери потянулась вереница слуг с тарелками и блюдами. Жаренный кабан с репой, салатом и редисом занял центральное место на каждом столе, а так же миски с оливками – зелеными, черными, фаршированными козьим сыром, еще теплый, белый хлеб из лучшей муки, который было принято окунать в оливковое масло с уксусом. Всадникам не подали вино. Количество алкоголя, смертельное для обычного человека, вызвало бы у Повелителей и Совершенств лишь покалывание в пальцах. Однако почтенные сенаторы не желали пьянеть при трезвых гостях.

Потянувшись к миске с оливками, Броуд вздрогнул. Его взгляд упал на одну из служанок, которая подошла к столу Фаворитов.

Весь день он не находил себе места, опасаясь предстоящей встречи с отцом или с отчимом. Тяжелые воспоминания снова навалились на его, только причиной стал ни один из них.

Женщина была миниатюрной и хрупкой, когда-то красивое тело постарело, кожа обвисла. Черные волосы стали тонкими, покрылись сединой. В тусклых глазах читался испуг. Матери Броуда не исполнилось и пятидесяти, но она выглядела почти старухой.

Потрясение, тревога и даже страх бушевали в нем с такой силой, что эти эмоции заполнили его связь с Эрдрой.

– Что тревожит тебя, мой отшельник?

– Моя мать… она здесь.

Броуд замер, потянувшись к ней над столом, что привлекло внимание остальных. Фавориты уставились на него, и голова женщины дернулась в ту же сторону.

Их глаза встретились. Сердце Броуда мучительно забилось. Мать выронила кувшин с маслом. Борто, сидевший в конце стола Фаворитов, поймал кувшин и, недовольно фыркнув, протянул ей.

– Осторожнее, женщина, – презрительно бросил он.

Мать мелко закивала головой и рассыпалась в извинениях.

Броуд почти встал, но Эрдра послала ему волну сочувствия и уверенности. Его пульс восстановился, но взгляд не отрывался от той, кого он не видел два десятка лет. Тогда он заметил, как она согнулась, как тяжело дышала, как рукава скрывали ее запястья, хотя остальные слуги с кухни предпочитали засучить их повыше, а еще что она пользовалась только одной рукой.

Броуд замер всего на несколько мгновений, но этого было достаточно, чтобы разозлить Олдрича.

– Ты что, тронулся? – Он почти швырнул миску с оливками ближе к Броуду.

Наконец Всадник очнулся. Он снова опустился на место, сжимая рукой левое предплечье.

Сайлас с непроницаемым видом посмотрел на него.

«Он знает? Поймет ли он?»

Мать ушла с остальными слугами. Броуд смотрел ей вслед, не зная, вернется ли она. Теперь, после этой встречи, в нем вспыхнули другие чувства, которых он не ожидал больше в себе найти. Раскаяние, тоска и что-то еще. Нет, не любовь. Возможно, то была жалость.

Кому принадлежали эти чувства – Броуду или Эрдре? Порой было сложно разобрать. Шли годы, и нежное сердце Эрдры вторгалось в душу Броуда все чаще. В конце концов, потоки силы и магии текли лишь в одну сторону через связь. Дракон проникал в человека, а не наоборот.

– Думаешь, я должен что-то сделать? – спросил Броуд у Эрдры.

– Это будет неуместным. – И хотя Эрдра произнесла именно эти слова, казалось, будто она сама в это не верит. – Что ты хочешь сделать?

«Что я хочу сделать?»

Пытаясь притвориться, что все в порядке, Броуд занялся оливками, хотя аппетит у него пропал. Схватив кусок хлеба, он впился в него зубами. Жевать и мысленно говорить с драконом – не самое простое занятие, но, по крайней мере, теперь Броуд мог общаться с Эрдрой, не вызывая ни у кого подозрений.

«Чего я хочу? – задумался он. – Избить отчима так же сильно, как он колотил меня, и спросить: понравится ли ему вкус кулака Фаворита. Даже, моего Каменного Кулака».

Но этому не бывать. Верно?

«У меня нет матери, – продолжал он, отвечая себе на вопрос. – Потому, что я дал клятву. Нет отца, этого проклятого отчима или сводного брата. Я ничего не должен делать. Но…»

Впервые он задумался об этом «но». Чем ему подавить эти чувства? Осуществить возмездие? Чтобы свершилась справедливость? По правде говоря, это почти одно и то же.

Броуд принял решение.

– Я подойду к ней.

Когда незамедлительного ответа драконицы не последовало, Всадник решил, что она не одобряет его выбор.

– Я никому не скажу, – медленно произнесла Эрдра, хотя по неуверенному голосу было слышно, что ее тоже мучили сомнения.

Уйти незамеченным сейчас было невозможно. Пир продолжался. Архонт пролепетал, какую важную роль в надвигающемся противостоянии играют Всадники, и что кавалерия города в их присутствии совершит невозможное. Вальд, Совершенство Штормов, поблагодарил Архонта и почтенных сенаторов и скромно признал возложенную на Всадников роль. Следующим выступил Эзо, Совершенство Тайн, хотя если бы сенаторы попытались разгадать его полную загадок и метафор речь, дело закончилось бы для них головной болью.

Когда подали пироги с медом и тарелки с фруктами, Броуд выпрямился и увидел мать в дальнем конце зала возле стола Начинающих. Этель почувствовала неладное и с тревогой посмотрела на него. Броуд пожал плечами и промямлил, изобразив улыбку, что никогда не любил инжир. Но она не повелась на этот обман. Нахмурившись, Всадница бросила на него укоризненный взгляд и продолжила разговор с Фреей и Дереком.

Наконец унесли последние тарелки, Архонт произнес заключительную речь, и Совершенства приказали Всадникам провести Очищение и Ковку этой ночью. Это был его шанс. Никто не ждал, что он вернется в казармы до утра, и другой возможности у него не будет.

Поднявшись по команде, Всадники потянулись к дверям: сначала Совершенства, затем Повелители и так далее. Каждый ранг Всадников должен был определился с подходящим местом для медитации. Если Очищение ядра требовало лишь времени и физической близости с драконом, вбить дополнительные сырые пылинки магии в ядро – совсем другое дело.

Сайласу и другим штормовым Всадникам лучше всего было заниматься Ковкой в непогоду. В безветренное время, как в эту ночь, они искали собственный ветер, забравшись на спины своих драконов и поднявшись в небо.

Этель, Всадница Льда, несомненно отправится в какой-нибудь холодный темный подвал на окраине города. Всадникам Огня было проще всего. Огонь всегда можно было разжечь. Всадники Тайн черпали энергию из мыслей других. В этом городе пылинок мистической магии скопилось предостаточно.

Для Броуда притянуть пылинки, годные для ядра Эрдры, было задачей средней сложности. Изумрудные драконы имели тесную связь с природой. Одни были лучше всего настроены на растения, а другие – на все живое в целом. Они даже могли проявлять способности к исцелению, хотя такое случалось редко. Связь Эрдры с землей и камнями означала, что Броуд мог медитировать везде, но пылинок ее магии никогда не было в достатке. Камни и земля удерживали свою силу так же упрямо, как горы боролись с течением времени.

Эрдра уже показала Броуду, что она отдыхала на одном из свежевспаханных полей в северной части первого кольца. После празднества ему следовало отправиться именно туда. Но Броуд устремился совсем в другую сторону.

Он не успел далеко уйти, как его догнал Сайлас. Друг и наставник втянул Броуда в темный переулок возле лавки седельного мастера.

– Эрдра ждет тебя совсем не там. – Должно быть, Клеш знал, где драконица, и сообщил своему Всаднику. – Куда ты идешь, братец? – с подозрением спросил Сайлас.

– Восстановить справедливость.

Но друг не отпускал Броуда.

– Одну несправедливость или несколько? Наше прошлое больше не имеет значения.

– Тогда нужно было стереть нашу память.

– Не ходи, – покачал головой Сайлас.

– Это приказ? – вскинулся Броуд.

На самом деле, ему даже хотелось получить такой приказ, чтобы кто-то его отчитал и остановил. Выполнить приказ было бы легко. Отказаться от своей идеи, просто отвернуться, ничего не сделать и сдержать клятву было куда сложнее.

Сайлас сморщил нос, прорычал низко и громко, как дракон, но отпустил руку Броуда.

– Я сделаю вид, что потерял тебя из виду в переулках, – буркнул он.

Эрдра не сдержала изумления.

– Он отпускает тебя?

– Лучше не задавать лишних вопросов.

И не давая Сайласу возможности одуматься, Броуд молча кивнул и торопливо зашагал прочь.

Мать

Он быстро шел по городу, сворачивая в знакомые переулки, стараясь особо не попадаться никому на глаза. После введения комендантского часа мало кто оставался на улице с наступлением темноты. А солдаты и дозорные не стали бы допрашивать Всадника, даже если бы им стало любопытно, куда это он направляется.

Город спешно готовился встретить надвигающийся рой. По улицам катились десятки, может даже сотни, повозок со стрелами для баллист. Их должны были доставить к каждой круглой башне на пяти кольцевых стенах. На другие повозки были навалены заостренные колья – их вроют в землю в узких горловинах на самых ключевых местах или построят из них баррикады прямо на улицах. Бочки со стрелами для лучников, дегтем и камнями расставлялись на стенах и на проездных башнях.

Броуд быстро добрался до удаленных восточных улиц третьего кольца, тесно застроенных домами. В детстве он часто бродил здесь. «Теперь они кажутся такими узкими, – подумал он. – Потому что я вырос или просто перестал бояться?»

И все же, несмотря на тренированное тело Фаворита, его сердце забилось быстрее.

«Если это не страх, то что?»

Наконец Броуд ее увидел – постройку в пять этажей из плохого красного кирпича. Верхние деревянные изрядно покосились. Зажатый между двумя такими же строениями, дом Броуда выделялся среди прочих колодцем прямо у крыльца. Комната, которую занимала его семья, находилась на последнем этаже.

Бесшумно скользнув к дому, Броуд нырнул в узкий проход между зданиями и, присев, прижал одну ладонь к земле, а другую – к кирпичной стене. Его связь с Эрдрой, а значит, и землей, становилась все крепче, Всадник давно обнаружил, что теперь лучше понимает вибрации камней, словно земля говорила с ним на своем языке.

Пусть Броуд еще не отточил технику этого умения, он смог почувствовать четверых на нижнем этаже – эти люди сидели у камина, и грузного человека двумя этажами выше, который расхаживал туда-сюда. Напрягшись, он смог различить еще двоих на самом верхнем этаже. Его мать и кто-то еще с неуклюжей походкой. Броуд не помнил, чтобы у его отчима были проблемы с ногами: для того, кто нес патрульную службу, это могло бы доставить проблем. И все же столько воды утекло, и многое могло перемениться, как это случилось и с Броудом. И если Курет Вотчер мучился теперь хромотой, он это более чем заслужил.

Броуд мог войти, подняться по лестнице, выломать дверь и встретиться с отчимом лицом к лицу. Но решил подождать. Увидев Курета Вотчера, он вряд ли сохранил холодную голову. Броуд так до конца и не понял, зачем вообще он пришел сюда. Прежде всего, он должен был знать, изменился ли его отчим или остался прежним.

На город опустились сумерки: Курету скоро уходить на дежурство. И действительно шаги раздались у двери их квартиры, затем в коридоре, на лестнице. Входная дверь здания распахнулась. Послышалась тяжелая поступь и громкий щелчок замка. Выйдя на улицу, Курет сплюнул.

Броуд смотрел из тени, как отчим выходит на дорогу. Плащ скрывал его фигуру, а фонарь, висевший на поясе, горел слишком тускло, чтобы получше рассмотреть, что стало с этим мужчиной за столько-то лет. Когда-то Курет казался Броуду гигантом, но теперь он выглядел таким старым. Хромал и сутулил плечи, словно пытаясь уменьшиться в размерах. Отчим шел по дороге, весело насвистывая.

«Я могу схватить его, и он от меня не уйдет».

Броуду так этого хотелось. Это стало бы его местью и одновременно справедливостью.

Но когда он увидел отчима и услышал свист, которым Курет всегда оповещал о том, что идет домой, знакомый холодок снова пополз по его спине.

Но Эрдра всегда была рядом. И сейчас драконица опять успокоила своего Всадника.

– Мы здесь, чтобы защищать, оберегать, – напомнила она.

Броуд поднялся и отряхнул ладони. Когда отчим скрылся из виду, он выбрался из укрытия и вошел в дом. Коридор был холодным и мрачным. Броуду показалось, будто стены душили его. Лестница тонула в темноте, и ступени плясали под ногами. Подойдя до знакомой двери, Броуд снова остановился. Поднял кулак. Опустил его.

Наконец он постучал.

– Кури? – до него донесся ласковый голос матери. – Ты что-то забыл?

Броуд вздрогнул. «Она кажется счастливой? Этого не может быть!»

Что он с ней сделал?

Послышались шаги, и дверь распахнулась. В проеме стояла его мать. При виде гостя, лицо ее опустилось: улыбка сменилась растерянностью, страхом, потрясением. Женщина попятилась.

– Броуд.

– Мама, – с трудом проговорил Броуд. У него пересохло в горле. – Я могу войти?

Ее губы задрожали, но потом она все же кивнула.

Броуд переступил порог – сейчас он нервничал даже больше, чем перед своим первым сражением со Скверной. В восточной части третьего кольца все ощущалось меньше и скромнее. И здесь было так тесно, о чем он уже успел забыть. В комнату едва втиснули кухонную плиту и раковину, стол и кровать. Здесь негде было повернуться двоим, а когда-то жило трое. «Неудивительно, что мы ютились здесь голова на голове». Те же окна, откуда постоянно дуло, и маленький очаг, что хотя бы как-то спасал от ночного холода.

– Мне не следовало приходить, но…

– Не следовало, – быстро произнесла женщина, отшатываясь, будто Броуд был заражен Зеленой Гнилью.

От резкого движения она скривилась, схватившись за больной бок. Броуд дернулся было к ней, но женщина остановила его, выставив руку и прижав другую к груди.

– Я… я видел тебя на пиру.

– Я знаю, – ответила мать, не в силах взглянуть ему в глаза. – Это не… Я не думала… Я хочу сказать… – Она замолчала и уставилась в пол. – Курета здесь нет.

– Я знаю.

Наконец мать посмотрела на него.

– Ты хотел его избить?

Броуд с трудом сглотнул.

– Я не знаю.

– Говорят, ты стал настоящим Всадником. Это значит, что ты не должен возвращаться или вспоминать о семье.

– Мама, – произнес Броуд на этот раз жестче, чувствуя, что мысли его путаются. – Он обижал тебя?

Женщина непонимающе заморгала.

– О нет, нет… С тех пор никогда. За все эти годы он ни разу…

– Мама, – остановил ее Броуд, стараясь не повышать голос. Его связь с Эрдрой раскалилась, и он несколько раз вдохнул через нос, чтобы успокоиться. – Ты можешь обо всем рассказать мне.

– Мне не о чем рассказывать.

– Твой бок, – не отступал Броуд. – Тебе же больно.

– Это не из-за Курета! – вдруг оживилась мать. – Это не он. Я просто упала.

Потребовалось много усилий и новая волна утешения от Эрдры, и Броуд снова заговорил спокойно.

– Ты же не думаешь, что я в это поверю.

– Но это правда. Несколько недель назад я спустилась вниз за водой. Шел дождь, и я упала. Поскользнулась в грязи возле колодца и ударилась о стенку. Я чуть не свалилась в этот колодец. Я закричала, и Курет выбежал как был, полураздетым – он собирался на службу. Я не лгу. Спустись и спроси у старухи миссис Вошер[21]. Она подтвердит.

Может, так и сделать? Только чтобы проверить, угрожал ли Курет и старухе тоже. И все же что-то в этой мольбе заставило его остановиться. Мать никогда не защищала мужа так рьяно.

– Покажешь мне свои руки? – спросил Броуд.

– Что?

– Твои руки. Закатай рукава.

Лицо ее вспыхнуло, словно Броуд велел ей раздеться. Дрожащими пальцами мать начала развязывать тесьму. Когда она закатала правый рукав, сердце Броуда на секунду замерло.

Ничего. Никаких следов побоев.

– А другой?

Что-то не сходилось. Он дотронулся до своей левой руки, когда мать закатала левый рукав. И снова увидел чистую кожу.

– Ничего. – Теперь в ее голосе звучала жалость. И от этого Броуд почувствовал себя просто ужасно. – Все в порядке. Все стало гораздо, гораздо лучше с тех пор, как… ты ушел.

Броуд не сразу понял, о чем она говорит.

– Но другие служанки… их рукава были закатаны.

– Теперь я старше и мудрее, – просто ответила мать. – Думаешь, угождать блестящим Всадникам такая уж радость? Или выслушивать их презрительные слова? Но даже это не всегда помогает.

– Но… – растерялся Броуд. – Но почему! – снова воскликнул он, вспомнив о том, с каким трудом она шла, и ухватился за эту мысль. – Почему тебя заставляют работать, если тебе тяжело ходить?

– Мне дали выходные, но… – Мать смерила сына взглядом. – Ты забыл, каково это – жить здесь, а не в роскошных дворцах для Всадников? – И она покачала головой. – Ты должен уйти.

Броуд шагнул к ней. На сей раз она не отшатнулась, но словно съежилась.

– Ты выглядишь такой измученной.

– А разве тебя не заставляют упорно работать? Или пиры так утомительны?

– Мы постоянно тренируемся. Мы защищаем тебя, всех.

– Разве? Зачем тогда эти высокие стены и вся наша армия? Мы получаем жалкие крохи и еще платим десятину для Всадников. Вы похожи на кучку аристократов, забавляющихся со своей магией, – вскипела она. Если случались подобные разговоры, его мать всегда реагировала одинаково. – И не делай вид, что через столько лет эта жизнь все еще что-то для тебя значит. Твой жалкий отец был вынужден отдать тебя учиться всему, что положено уметь мальчику из достойной знатной семьи: читать, писать, правильно говорить. Тебя тренировали на мечах. Знаешь, каково было Курету? Ты возвращался сытым, в хороших новых сапогах. А у него урчало в животе, а сапоги истрепались.

– Почему ты защищаешь его? – И Броуд протянул ей свою левую руку, которой закрывался от ремня Курета Вотчера. Шрамы зажили, когда его тело превратилось в тело Всадника, но Броуд все равно показал ей предплечье, как делал сотни раз ребенком. – Он и тебя бил.

– Только когда я пыталась его остановить, – признала мать. Но она вмешивалась далеко не каждый раз, и сейчас ей хватило совести принять виноватый вид. – Да, многое было ошибкой.

Броуд в нерешительности топтался у порога. Либо, оставшись, он идет до конца, либо уходит. Теперь он находился в большем замешательстве, чем когда решил прийти сюда.

«Зачем я пришел?»

В носу и уголках глаза защипало. Впервые с того дня, когда он покинул дом, Броуд сражался с подступающими слезами.

«Слезы – это для детей, а не для взрослых бородатых мужчин. Не для Фаворитов».

«Эрдра?» – растерянно выдохнул Броуд. Его мысли отражали его неуверенность. Но эмоции пришли в такой хаос, что он не мог сосредоточиться на связи и дотянуться до драконицы на таком расстоянии.

Одинокий и потерянный. Каким он когда-то покинул этот дом.

Когда Пави Мейд[22] увидела сына в таком смятении, что-то вдруг всколыхнулось в ней – далекое, забытое. Дрожащей рукой она похлопала Броуда по плечу.

– Ты был еще маленьким, – тихо произнесла женщина. – Ты не знаешь, каково нам пришлось. Как меня называли. Кем обзывали тебя.

– «Несущий хаос», – пробормотал Броуд.

Конечно, были прозвища и похуже. Он прекрасно их помнил. Помнил и то, что сказал ему старый учитель, который обучал грамоте Броуда и сводного брата Карло: ему повезло иметь благородную кровь, а другим бастардам повезло меньше.

«Он назвал меня везучим…»

Всадник молчал, но мать заговорила снова.

– Мы с Куретом были так счастливы до того, как… как…

– Ты не виновата, – сказал Броуд.

Он шумно вдохнул, но слезы не брызнули из его глаз. Ему хватило сил их сдержать.

– Нет, нет… – произнесла мать почти мечтательно, словно вспоминая другую жизнь. И, наверное, так и было. – Но это случилось. Курет мог бы вести себя иначе, но теперь все это в прошлом. В прошлом. – Мать уверенно кивнула. – В шестнадцать лет я не была готова к ребенку, не говоря уже о том, как это вышло с тобой. Я рада, что ты силен и здоров, но… Тебе нужно уйти. Так будет лучше.

Она еще раз похлопала его по плечу и отняла руку.

На миг Броуд словно окаменел. Каким же он был дураком, если пришел сюда. И любил ли он свою мать? Или он, забитый испуганный малыш, принимал за любовь зависимость от нее? В любом случае, из всех чувств, что он испытывал к другим, это было больше всего похоже на любовь. Все остальное было замком из песка – недолговечным и незначимым.

Для Пави Мейд Броуд был лишь напоминанием об ужасном событии в ее жизни и о множестве ужасных событий, случившихся позже. Живым доказательством ее несчастья. Все изменилось, когда он ушел. То, что делал с ним Курет, не заслуживало прощения, но после ухода Броуда в семье наступил мир. И его появление угрожало разворошить прошлое. Он сам не знал, как примут его здесь, но уже стало понятно, что ничего хорошего из этого не выйдет. Броуд чувствовал здесь себя таким же нежеланным, как когда он впервые вошел в ворота крепости Фалькаер. Да и кому захочется иметь дело с несущим хаос?

Огромным усилием Броуд заставил себя заговорить.

– Мне жаль, – хриплым голосом произнес он и снова замер на бесконечно долгое мгновение.

Странное ощущение никак не отпускало его: даже теперь, когда прежняя жизнь осталась далеко в прошлом и воспоминания о ней перестанут мучить его ночными кошмарами, мать стала значить для него даже больше.

Чувствуя, как силы оставляют его, Броуд повернулся и ушел, не оглядываясь.

Он не помнил, как брел в ту ночь по улицам Атры, очнувшись только, когда нашел Эрдру. Сложив салатовые крылья, зеленая драконица отдыхала, свернувшись на мягкой перепаханной земле.

Броуд прижался к ее теплой груди и как можно шире раскинул руки, чтобы охватить ее шею. Когда Эрдра была моложе, он мог полностью обнять ее.

Драконица молча утешала его. Иногда они понимали друг друга без слов. Да и слова сейчас не помогли бы. Но помогала их связь. Она возвращала Броуда к жизни. С Эрдрой он никогда не будет один.

Она была его настоящей семьей.

Пустота

Прошло еще два дня, пока Повелители и Совершенства согласовывали свои планы с властителями Атры. Наконец Всадникам приказали собраться на тренировочном поле своих казарм. Броуд неподвижно стоял самым последним в строю Фаворитов. Он был в полном боевом облачении, готовый сразиться со Скверной.

Вскоре появился и Повелитель Адаскар, вслед за ним шли его помощники со свитками.

– Всадники Фалькаера! – громко воскликнул Адаскар, как если бы генерал произносил речь перед войсками накануне сражения. – Архонт и его сенаторы мудро приняли наши советы. Мы заманим этот рой в Атру. Мы должны победить его здесь или погибнуть в сражении.

Неужели такова его такая жестокая судьба, думал Броуд: пасть в бою, защищая город, в котором как раз ему и не было места. И это та самая почетная смерть, о которой ему твердили, когда он давал клятву?

– Здесь состоится наша битва, – продолжил Повелитель Адаскар. – Ближе к ночи самые быстрые гонцы отправятся во все стороны, чтобы объявить Призыв. Но остается повод для тревоги. Если рой повернет в сторону Митраса или Коудхена, вместо сражения мы будем вынуждены отправиться в погоню, а эти города не будут готовы к нападению.

Броуд согласно кивнул: рой потянется туда, где больше людей. Вторжение началось с восточной границы Великого Ущелья, в глубине центральных равнин и почти на равном расстоянии как до Митраса, так и до Атры. Жителей некоторых поселений по соседству с Митрасом придется переправить сюда, но если население этого прибрежного города резко вырастет, главный рой может нацелиться именно туда. Ситуация действительно была непростой.

Если эвакуировать жителей деревень и небольших городков в главные города, тогда появится множество точек, способных притянуть к себе рой. Тогда силы Скверны рассредоточатся, но придется отражать сразу несколько атак. Эвакуировать немногих в приграничные регионы означает заранее обречь людей на смерть, и враг только выиграет, когда трупы воскреснут и превратятся в упырей, пополнив ряды безжалостных убийц.

– Это самое большое вторжение за все поколения, – сказал Повелитель Адаскар. – Каждый Всадник должен идеально выполнить свою задачу, иначе мы проиграем еще до того, как начнется сама битва. Начинающие, вы разнесете весть о вторжении и попросите помощи у каждой резиденции Ордена, отсюда до Империи Скарлов.

Услышав эти слова, Фавориты начали переглядываться. Призвать на помощь Всадников из других резиденций – рискованный шаг. Иногда Скверна восставала в нескольких местах одновременно. Необходимость обескровить представительства Ордена в других землях говорила о том, что ситуация была отчаянной.

– Восходящие, – произнес Адаскар, и из его рта вырвался дымок, – вы направитесь в поселения Атры, убедитесь, что люди уходят, и поможете охранять колонны, направляющиеся в город. Фавориты, вы разделитесь на отряды и присоединитесь к Повелителям и многоуважаемым Совершенствам, чтобы вместе с ними сокрушить врага.

Броуд сделал глубокий вдох. Он сжал левый кулак, и его тело инстинктивно отреагировало, попытавшись образовать каменную защиту.

Адаскар щелкнул пальцами, и помощники бросились к нему со свитками. Он раздавал команды Начинающим и Восходящим, а Броуд повернулся к Сайласу. После того, как он побывал дома, они с Сайласом обменялись лишь несколькими словами. Настроение друга так и не улучшилось, и выражение лица оставалось таким же угрюмым. И даже если ему и хотелось узнать, встретился ли Броуд с матерью, отчимом, другие подробности, сейчас Сайласа заботило лишь одно: Броуд вернулся, не угодив в неприятности. Броуд был благодарен другу за доверие.

– Я готов, – сказал Броуд, как будто уже отправлялся навстречу смерти.

Сайлас смерил его взглядом.

– Никто из нас не готов.

Встретившись со своим прошлым, Броуд хотел теперь лишь одного: покинуть стены этого города и сойтись в битве с врагом. Но слова Сайласа потрясли его.

– Из всех Фаворитов ты почти достиг ранга Повелителя. Если мы справимся…

– Это, братец, ничего не изменит, – тихо произнес Сайлас. – Стану ли я Повелителем или даже Совершенством, Скверна снова вернется на наши земли, – бесцветным тоном договорил он. И этот безжизненный голос был так не похож на его прежний – певучий и всегда энергичный.

Прежде чем Броуд успел что-то сказать в ответ, Повелитель Адаскар подошел к группе Фаворитов.

– Фавориты, вы разделитесь на два штурмовых отряда. Олдрич, Эрна, Борто, Фрея, вы направляетесь под командование Совершенства Вальда. Остальные – под командование Совершенства Эзо.

Броуд не успел сделать и шага, когда Адаскар его удержал.

– Фаворит Броуд, останься.

– Мастер Адаскар?

– Ты нужен мне в другом месте.

– Другом месте?

И Повелитель вручил Броуду свиток.

– Это твой приказ.

Вощеный пергамент был скреплен печатью Архонта Атры в виде вздыбленного жеребца.

Броуд машинально взял этот лист. Оправившись от первоначального шока, он сообразил, что этот приказ как-то связан с заданием, которые получили Восходящие и Начинающие. Содержание этой бумаги давало Всаднику право объявлять Призыв и забирать у населения все, что он сочтет необходимым. Значит, Броуда отправляли сопровождающим.

– Простите, мастер Адаскар, но разве я не должен вступить в штурмовой отряд?

– Ты сомневаешься в мудрости Совершенств?

Броуд тщательно обдумал свой ответ. Он с ужасом начал понимать, какова реальная причина этого решения.

– Что-то случилось, мастер Адаскар? – К ним подошел Сайлас. Когда он заметил свиток в руках Броуда, его рот превратился в тонкую линию.

Повелитель Адаскар выдохнул немного дыма.

– Фаворит Сайлас, ты сомневаешься в мудрости Совершенств?

Сайлас посмотрел Повелителю в глаза.

– Броуд – Фаворит. Он должен лететь с нами.

Услышав эти слова Сайласа, Броуд вспыхнул от радости, но от мысли, каковы будут последствия столь грубого неподчинения, его бросило в жар.

Повелитель Адаскар снова посмотрел на Броуда и поморщился, точно происхождение оставило на нем несмываемое, дурнопахнущее пятно, и сам Броуд нес в этот мир только хаос.

– Как скажешь, Брайтбарк, – помолчав, сказал Адаскар, глядя на Сайласа. – Ты присоединишься к фавориту Броуду в его миссии.

Серебряные искры вспыхнули в глазах Сайласа.

– Должно быть, вы шутите…

Все произошло молниеносно, но Броуд успел это почувствовать: Повелитель Адаскар еще даже не призвал свою силу, но ее грубая мощь точно скала обрушилась на Броуда, подавляя его волю. Щека Сайласа дрогнула, но он промолчал.

Придя в себя, Броуд склонил голову.

– Мы не подведем вас, мастер Адаскар.

– Я рассчитываю на это. – Повелитель вернулся на середину тренировочного поля и снова обратился к Всадникам. – Вам всем предстоит принять немыслимо тяжелые решения. Однако сделать это придется. Какой был наш первый урок?

– Мы не можем спасти всех, – хором проскандировали Всадники.

Первый урок. Сколько раз Броуд был вынужден произность эти слова, и каждый раз его душа наполнялась горечью.

– Возвращайтесь до того, как сменится луна. Не забывайте про Очищение и Ковку, и если вас поразит Зеленая Гниль, молитесь о быстрой смерти, – хриплым голосом договорил Адаскар.

* * *

К востоку от Атры, там, где великие равнины распростерлись до самого Леса Фейри, лежали спорные земли. Когда-то они принадлежали одному из великих городов, восставшему из пепла Алдунейской республики, – Свободному городу Фрайзу. Но Фрайз, возникший на берегу Озера Благоговения, тоже обратился в руины. И когда Скверна налетела на эти места, люди, когда-то искавшие защиты во Фрайзе, были вынуждены бежать дальше.

Броуду и Сайласу было поручено облететь эти поселения, оценить опасность и принять решение, в какую сторону отправить жителей, если дойдет до этого: на юг и на восток – в Митрас или на север, через Лес Фейри, – в Коудхен. Важно было не только убежать как можно дальше. Нельзя было позволить людям скапливаться большими группами, привлекая рой.

Увы, им не повезло.

Броуд и Сайлас успешно добрались до первого города и направили людей на север, чтобы те добрались до Леса Фейри и попросили убежища в Коудхене. Они сделали то же самое во второй деревне и в следующем городе. Но когда они добрались до пятого места назначения, толпы людей, потянувшихся на север, начали притягивать Скверну.

Все знали, как далеко тянулись ее щупальца. Отколовшиеся группы нечисти могли действовать самостоятельно, больше не подчиняясь королеве роя. Этого следовало ожидать, но лишь теперь Броуд начал осознавать реальные размеры этого роя. То, с чем они столкнулись у Великого Ущелья, было лишь началом первой волны, если судить по количеству войск Скверны, что уже заполнили спорные земли.

Единственным везением стали крепкие стены пятого города и его гарнизон. Этого оказалось достаточно, чтобы двум Фаворитам удалось уничтожить авангард врага.

Там были орды упырей – восставшие трупы мужчин и женщин. Зеленая гниль овладевала их телами, и со временем они становились все больше похожи на жуков. Кожа упырей обрастала хитином, и они бегали с нечеловеческой скоростью, упорно преследуя свою жертву. Были здесь и похожие на богомолов огромные жуки с серповидными лапами, и джаггернауты с головами-молотами – тоже когда-то жуки, превращенные в нечто чудовищное. Пикировали с неба гигантские осы, но, к счастью, не в тех количествах, чтобы представлять реальную опасность для Эрдры и Клеша. Скелетов-мерзостей тоже было немного.

Броуд и Сайлас выжили, но только сейчас они до конца поняли, почему должны были выучить тот самый первый урок.

После сражения Фавориты убедили людей разделиться на три группы. Одна направилась на север, другая – на восток в руины Фрайза, а третья осталась здесь, в городе. Но Скверна словно шла по пятам, быстро достигая следующей густонаселенной области.

Опасаясь за судьбу Восходящих, разосланных во все концы с такой же миссией, не говоря уже о штурмовых отрядах, отправленных сражаться с главным роем, Броуд и Сайлас спешно продолжали путь. И все же три недели, проведенные в дороге и сражениях, могут истощить даже Всадника драконов.

Фавориты забирались все глубже на север, почти добравшись до Леса Фейри. Броуд и Сайлас надеялись, что здесь им точно не встретится никакая нежить, и люди смогут остаться в своих домах.

К сожалению, Скверна добралась и сюда.

Облетев все известные поселения, Броуд и Сайлас могли бы наконец повернуть на запад, в сторону Атры, если бы не столб густого дыма на самой границе леса. В этом месте обнаружились странные возвышения из желтого, оранжевого и красновато-коричневого камня, достигавшие макушек деревьев. Именно из этих каменных сооружений и струился этот дым, устремляясь в холодное темное небо.

Эрдра и Клеш опустились неподалеку.

– Ты чувствуешь врага? – спросил Броуд у Эрдры.

– Зеленая Гниль и отголоски ее грязной песни слышны здесь, но слабо, словно одинокий голос хрипло бормочет мелодию.

– Скверна уже побывала здесь, – заявил Сайлас, скорее всего поговорив с Клешем, который поднял морду и громко взревел.

– Здесь нет городов, – возразил Броуд. – По крайней мере, на карте. И место не самое подходящее, чтобы поселиться здесь. Никаких защитных стен, чтобы разместить баллисты или катапульты.

– И все равно нужно быть осторожнее, – ответил Фаворит Штормов.

Всадники слезли с драконов и дальше двинулись пешком. Пусть здесь и не было стен, по крайней мере, в привычном понимании, Фавориты вскоре обнаружили скопление колонн странного цвета, которое закручивалось, подобно лабиринту, формируя узкие коридоры и крутые повороты. Пройдя через множество таких поворотов и даже пару раз оказавшись в тупике, Броуд и Сайлас добрались до поселения, разместившегося в глубине скал. Жилища были вырублены прямо в каменных склонах, красноватых и желтых, словно пещеры, какие-то лачуги из темного дерева лепились прямо на скалах.

Холодный ветер завывал в каменных проходах, распространяя запах горящих дров, одежды и человеческой плоти. Из-за колон все так же клубился дым.

– Что это за место? – спросил Броуд.

– Ничего не знаю о нем, – покачал головой Сайлас.

Наконец они увидели людей. Изможденных, чуть живых. Одни, еле передвигая ноги, плелись по проходам, пытаясь расчистить завалы. Другие сгрудились вокруг костров, над которыми были подвешены котелки. Они сидели молча, не шелохнувшись, опустив головы, словно никакая сила в мире не могла сдвинуть их с этого места. Когда кто-то из них замечал Броуда и Сайласа, ни радости, ни страха не отражалось на лицах. Пустые глаза равнодушно останавливались на проходивших мимо Всадников. Это зрелище пугало больше, чем гора трупов. И для такой глуши здесь скопилось слишком много людей.

– Не ожидал увидеть здесь столько людей, – заметил Броуд.

– Похоже, эвакуация пошла не по плану, – ответил Сайлас.

В центре небольшой площади возвышался тонкий закрученный шпиль из золотого камня – рыночный крест. Его окружали обугленные обломки повозок и лавок со сгоревшими товарами. Здесь разразилась настоящая бойня. Броуд перешагнул через раздавленные клетки для кур, яичную скорлупу. Что-то захрустело под его ногами – стеклянная фигурка-кораблик. Кто-то привез ее с далекого юга, чтобы найти здесь свой печальный конец. Когда-то это место процветало.

Фавориты остановились, оценивая произошедшее. Однако никто не двинулся им навстречу.

– Мы Всадники Фалькаера, – медленно произнес Сайлас. – Кто управляет этим местом?

Когда никто не ответил, Сайлас повторил вопрос. На этот раз, прихрамывая, к ним вышла старуха.

– Уходите, – сказала она. – Нам больше не нужна помощь Всадников. – И женщина показала на разрушенный рынок, словно это Броуд и Сайлас уничтожили его.

Броуд молчал, предоставляя право ответа Сайласу, как старшему. Тот отреагировал не сразу. Всадники привыкли к другому обращению. В других городах их встречали с распростертыми объятиями и умоляли задержаться подольше. Никто не бросался на них с обвинениями.

– Мы сожалеем о вашей утрате, – медленно сказал Сайлас ровным тоном. – Не все эти люди родом отсюда, верно?

– Да, – с горечью подтвердила женщина, бросив разъяренный взгляд на кучку бедняг, столпившихся у огня. – Они пришли из леса и сказали, что какой-то Всадник велел им идти на юг. Они привели за собой жуков.

Броуд и Сайлас переглянулись. Значит, Скверна атаковала сразу в нескольких местах, и те, кто жил на границе Леса Фейри, могли получить сразу несколько несогласованных приказов. Из-за этой путаницы жителей отправили на юг. В самый центр вторжения. Возможно, это сделали неопытные Восходящие из Дубовой резиденции. Всадников отчаянно не хватало.

– Мы пришли помочь, – заговорил Броуд.

– Помочь?! – воскликнула старуха. – Чем вы сможете помочь? Вернете моего сына? Его жена тоже мертва, а моя внучка больна.

Сайлас сжал ее плечи. Возможно, этим он хотел ее утешить, но у его явно не получилось, и, не отпуская женщину, Всадник поспешно оглянулся в поисках нового собеседника.

– Кто здесь главный?! – выкрикнул он.

К ним приблизился совсем молодой мужчина с редкой рыжей бородкой.

– Горан был главным, но теперь он мертв.

– Кто командует гарнизоном? – спросил Сайлас, и Броуд понял, что его терпение на исходе.

Подойдя к другу, он коснулся его плеча.

– Они еще не оправились от ужаса, – негромко сказал Броуд. – Гнев не поможет.

– Я злюсь не на них, – ответил Сайлас.

Он закрыл глаза. Драконий рык, глубокий и гортанный, эхом пронесся между извилистых скал. Пожилая женщина, которую продолжал удерживать Сайлас, испуганно задрожала.

– Клеш в ярости, – сообщила Броуду Эрдра.

– Попробуй успокоить его, – ответил Броуд. – Боюсь, Сайлас увяз в этом.

Броуд высвободил старуху из хватки Сайласа, хотя это было непросто. Утешая и успокаивая, он смог уговорить ее пойти с ним.

– Горе вашей утраты не выразить словами, – сказал Броуд. – Мне жаль, что некоторые из моих братьев и сестер еще больше навредили вам. Обещаю: Сайлас, я и наши драконы сделаем все возможное, чтобы помочь. Но мы должны встретиться с вашими солдатами. Кто-то же отразил эту атаку. Где они теперь?

Женщина задумалась – было видно, что она немного успокоилась.

– Большинство погибли в бою. Оставшиеся сжигают тела. – Она показала сморщенным пальцем в ту сторону, откуда поднимался дым. – Мой сын… они…

Броуд позволил ей уйти и тяжело вздохнул. Ему было жаль несчастную. А еще он вдруг позавидовал ее умершему сыну. Мать любила его. Отчаянно любила. Да, ее сын погиб в бою, но он сражался за свой дом и за близких.

«За кого погибну я? За Всадников? За Орден? За Атру? За всех ее прекрасных жителей?»

Окинув взглядом это разоренное, всеми забытое место – холодный ветер продувал его насквозь, а сверху нависало серое небо, Броуд не мог удержаться от мрачной мысли: местные жители вряд ли отнеслись бы к бастарду иначе. Как и те, кого он спас по пути сюда. Так зачем сражаться за жизнь, если ты не считаешь, что она заслуживает этой борьбы?

Когда зловещие размышления наполнили его разум, драконья связь раскалилась и натянулась, выдергивая Броуда из беспросветного отчаяния. Тряхнув головой, Всадник вздрогнул, словно его окатили ледяной водой.

– Подобная тьма не для тебя, мой отшельник, – молвила Эрдра.

Броуду оставалось лишь порадоваться, что она не могла читать его мысли, как книгу. Через связь дракон или Всадник могли только понять, что чувствовал каждый из них, но порой с ошеломительной точностью.

– Эти люди не сделали нам ничего плохого. Они нуждаются в нашей помощи.

Эрдра была права. Она всегда была права.

Развязав свой мешок, Броуд достал из него сверток с едой – рацион, предназначенный на день, и протянул его женщине.

– Это для вашей внучки.

Потом отыскал взглядом того парня с редкой бородкой.

– Эй ты! Можешь провести нас через город?

Молодой мужчина кивнул и торопливо подбежал к Броуду. С испуганным видом он неуклюже поклонился:

– Да, почтенный Всадник.

Когда-то от этих слов Броуду становилось не по себе. Но теперь он привык к подобному обращению и ко многому другому. И они с Сайласом двинулись через затихший город на поиски того, что еще осталось от гарнизона.

Это не заняло много времени. Фавиориты следовали за своим проводником к источнику дыма, когда небольшая группа воинов в порванной, окровавленной одежде встретила их в узком каменном коридоре. Рев Клеша предупредил город о появлении Всадников. Броуд мысленно назвал этих людей воинами, а не солдатами, потому что у них не было единого снаряжения или оружия, и знаков отличия тоже. Одни держали в руках копья, другие – мечи. Кто-то вооружился булавой, кто-то – простыми дубинками. Несколько мужчин умело обращались с луком. На большинстве из них были гамбезоны, кое-кому повезло с кольчугой, но у троих доспехов и вовсе не было. Сейчас эти люди напоминали разношерстную толпу.

Лишь один старый рыцарь носил доспехи из пластинчатой стали, поцарапанные и измятые. Его волосы давно поредели, но борода оставалась густой, хотя побелела, как и виски. На лице пылали налитые кровью глаза. Этот мужчина был одноруким.

Он назвался Кеменом, рыцарем, когда-то служившим в гарнизоне пограничного городка неподалеку от Атры. Много лет назад он потерял руку, защищая город от нападения Скверны. После того, как он стал непригодным к этой службе, Министр Ролей покопался в бумагах, вычеркнул оттуда несколько слов, и Кемену было велено уйти.

– А идти-то мне было некуда, – рассказывал он. – В тот же день, когда я лишился руки, моя семья погибла. И я пришел сюда. – Рыцарь обвел рукой каменные постройки. – Мы называем это место Красной Скалой. Пристанищем для потерянных душ. – И мужчина застонал, возможно, от ран. – Боюсь, почтенные Всадники, вы опоздали.

Сайлас и сам словно превратился в камень, поэтому вмешался Броуд.

– Расскажите нам, что здесь произошло.

Кемен поведал им и об этом. Несколько недель с юга в эту сторону стекались потоки беженцев, и некоторые, отбившиеся от своих, попросили убежища в Красной Скале. И все было хорошо, пока не начали прибывать беженцы с севера, из Леса Фейри. Вскоре овраги вокруг Красной Скалы были переполнены людьми, которые ели и спали прямо под открытым небом. Еды вскоре стало не хватать – еще до нападения Скверны.

– Мы знали, что это случится, – сказал Кемен. – Они атаковали ночью. В основном, упыри, но было и несколько крупных жуков. Мы с Гораном успели собрать ополчение и не зря.

– Сколько вас осталось? – уточнил Броуд.

– Из двухсот воинов около сорока, – ответил старый рыцарь. – Кое-кто из раненых еще может оправиться. Мы целыми днями сжигали трупы врагов и своих.

Броуд обдумал его слова. Окинул взглядом изнуренных мужчин из отряда Кемена. Мало кто выглядел опытным бойцом.

– Сколько тебе, парень? – спросил он круглолицего мальчишку в ржавом полуоткрытом шлеме. На поясе у него висела булава.

– Семнадцать, – с гордым видом ответил тот.

«В семнадцать я чистил сапоги и доспехи Сайласа, приносил ему еду и выпивку и убирал его покои».

Какие бы тяжелые испытания не выпадали на долю Броуда, ему никогда не приходилось сражаться за жизнь без надежды на победу.

– Вы храбрецы, все до одного, – произнес он. – Если нам повезет, худшее позади.

Но удача обходила их стороной. Пока Броуд и Сайлас оценивали шансы Красной Скалы, с северных перевалов пришел слух, что из Леса Фейри в эту сторону движутся новые беженцы. Единственной хорошей новостью было то, что их сопровождал отряд опытных солдат из Фиода. Жители этого города на западной границе леса работали на лесозаготовках. С ними шли дюжина копейщиков и восемь лучников. Но на этом добрые вести закончились.

Запасов провизии в городе почти не осталось – только на себя. Скопление людей грозило навести сюда Скверну опять. Количество ее сил на юго-западной границе леса резко увеличилось, и если рой снова нацелится на Красную Скалу, без надлежащей обороны и ополчения это поселение падет.

Всадников из Дубовой резиденции, которая охраняла Лес Фейри и Свободный город Коудхен, сначала было достаточно, чтобы защитить это место, пока половину из них не отправили в Атру. Те, кто остался, пытались охватить огромное пространство. Потому их приказы и беспорядочные передвижения только привели к новым проблемам.

С наступлением ночи очередная волна отчаявшихся скитальцев нашла дорогу в Красную Скалу, привлеченная огнями костров и дымом. Каменные лабиринты кишели людьми.

«Хаос, – подумал Броуд. – Он всегда наступает быстро и сметает все на своем пути». Всадник с сожалением думал о том, каким хрупким оказалось мирное время между вторжениями. Как упорно каждый боролся за жизнь, за порядок и справедливость, за еду на своем столе. Как за недели, и даже считанные дни, Скверна могла все разрушить.

В тот вечер, пока драконы охотились, Броуд и Сайлас обсудили варианты действий.

– Мы должны покинуть это место, – заявил Сайлас.

– Покинуть? – изумленно переспросил Броуд. – Но в том, что случилось, есть и наша вина. Вспомни, сколько людей мы сами отправили на север.

– Только не думай, что я не осознаю этого, – ответил Фаворит Штормов. – Мы сделали то, что посчитали правильным. Выполнили приказы. Мы не могли знать.

– Разве мы не должны попытаться все исправить?

– Но что мы можем сделать? Перевезти всех на драконах? Эти люди в попали в западню. На юге опасно. На севере опасно. На западе скоро будет опасно. На востоке… восток может стать спасением. Если достаточно людей уйдет туда.

Утром Всадники уже говорили об этом с Кеменом и с теми, кто захотел выслушать их. Сайлас всегда умел убеждать. Но люди отказались уходить.

– Это наш дом, – сказал Кемен. – У некоторых никакого другого и не было.

– Во время вторжения многим приходится покидать свои дома, – возразил Сайлас. – И никому это не нравится. Люди не хотят уходить, но они должны.

– Должны? – переспросил Кемен. – Кто так решил?

– Атра.

– Здесь у Атры нет власти. Что Атра и ее города сделали для нас?

– Тогда сделайте это ради своей жизни, – настаивал Сайлас. – Не становитесь кормом для роя.

– Говоришь, ради своей жизни? – с сомнением повторил Кемен. – Оглянись, почтенный Всадник. Наши жизни уже разрушены. У нас есть больные и раненые. Много ли они пройдут?

Некоторые из молодых жителей согласились уйти, но их было слишком мало, чтобы на что-то повлиять. У большинства здесь были семьи, и люди не могли бросить родных, если те решили остаться.

Что с ними не так, думал Броуд. В каждом поселении, в котором побывали Всадники, жители понимали, что от них требовалось, и даже заранее формировали группы, если все-таки придется бежать. Жители Красной Скалы оказались непробиваемыми, словно камни, в окружении которых они жили. А беженцы из Леса Фейри были настолько измучены, что боялись выбраться из своего временного укрытия.

Утром третьего дня Броуд и Сайлас, позавтракав черствыми овсяными лепешками и соленой свининой, снова обсудили, что еще они могут предложить.

– Мы могли бы проводить их, – сказал Броуд.

Сайлас категорически покачал головой.

– Это займет слишком много времени. Мы должны вернуться в Атру до новой луны, как велел Повелитель Адаскар.

– Тогда мы обречем их на смерть. Многие воскреснут и станут частью роя.

– С учетом того, что нас ждет, несколько сотен новых упырей нам уже не навредят. В Атре нужен каждый Всадник. Вспомни урок первый.

– Я помню, – ответил Броуд. – Значит, это он и есть? Мы пожертвуем жизнью этих людей ради других? Получается, это всего лишь вопрос везения: кто где и когда оказался.

– Таково бремя нашего Ордена, Броуд. Ты с самого начала это знал – еще до того, как принести клятву. Мы не можем позволить Скверне одержать верх, какой бы ни была цена этого.

– Она никогда не побеждала.

– Да, – согласился Сайлас, хотя его голос помрачнел. – Скверна еще не побеждала, братец. Но ей достаточно одержать всего одну победу.

Эти тяжелые слова повисли между Всадниками, словно предвестники беды.

«Он прав. Зачем спасать этих людей, если Атра и весь мир падет?»

Пока Броуд молчал, Сайлас пристегнул свой меч и взобрался на спину Клеша.

– Время на исходе, – сказал он. – Я собираюсь проверить, не движется ли Скверна сюда. Если в Атре собралось достаточно людей, возможно, Красной Скале нечего опасаться. Если нет, осознание надвигающейся врага может их переубедить. Поговори с ними, Броуд. Заставь их понять.

Клятва

Броуд бродил по лабиринтам Красной Скалы, все больше убеждаясь, что это место сломленных людей. Тех, кто по разным печальным причинам был вынужден покинуть свой родной город. Кого-то посчитали преступниками, потому что они нарушили установленный порядок, погружая привычную жизнь остальных в хаос: не выполнили обязанности, которые были предписаны их ролью, принесли Зеленую Гниль за городские стены или навлекли другое несчастье. Других осудили за то, что они украли хлеб, чтобы накормить семью.

Министры Ролей должны были защитить людей от нищеты, подобрать им новую роль, коль скоро прежняя утрачивала необходимость или становилась для человека невыполнимой, если тот состарился или заболел. Гарнизоны и войска часто нуждались в пополнении, и туда брали как мужчин, так и женщин. Но случалось и так, что о ком-то просто забывали. Министр Ролей мог ошибиться, получить неверную информацию или просто плохо выполнять свои обязанности.

В конце третьего дня Броуд собирался заняться Очищением и Ковкой ядра Эрдры. Ковкой он не занимался уже давно, но, зная о надвигающейся опасности, понимал, что обязан поддерживать запас магии на максимальном уровне.

Броуд выбрал место за пределами города на одном из северных перевалов. Здесь было довольно спокойно, чтобы он смог сосредоточиться. А если почувствует малейшие признаки угрозы, всегда успеет вернуться. Эрдра зависла над перевалом и осторожно спланировала меж каменных столбов вниз. Поприветствовав своего Всадника, драконица прижалась мордой к его лбу и легла рядом, закрыв крылом глаза.

Броуд снял перевязь, сел, скрестив ноги, и бережно положил перед собой ножны. Зеленый меч и чешуя Эрдры резко выделялись на фоне красновато-коричневых и желтых пористых валунов. Броуд замер, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Холоду камней. Ветру, свистевшему в овраге. Слабому приторному душку Зеленой Гнили, оставленному Скверной. Столбам, протянувшимся на многие мили вокруг, вершинами утыкав небо.

Броуд закрыл глаза и начал Очищение. Потянувшись к их связи, он осмотрел ядро Эрды. Перед его мысленным взором оно возвышалось огромной горой, чуть затянутой дымкой. Дымка была магическими загрязнениями – сырыми пылинками других типов магии, которые не могло вобрать ядро изумрудной драконицы. Одной из главных обязанностей Всадника было поддерживать чистоту ядра своего дракона. Лишь после этого можно было заняться Ковкой – протолкнуть пылинки правильной магии в ядро, чтобы оно росло быстрее, чем у любого дикого дракона.

Сами по себе Всадники магией не обладали. Только через ядро дракона, с которым они установили связь, Всадники получали свои способности. И Всадник, и дракон становились гораздо сильнее, когда действовали вместе, но для этого приходилось много работать.

Очищение было процессом долгим и неприятным. Вдыхая очень медленно, Броуд вобрал в себя частицы дымки, затянувшей ядро Эрдры. Сырые пылинки магии земли и загрязнений пересекли границу их связи, оказавшись в невидимом пространстве между ним и Эрдрой. Всадник сразу почувствовал, как на его грудь навалилась тяжесть – словно чья-то огромная нога надавила на его душу. Когда Броуд учился этой технике, ему казалось, что он тонет, и даже слабый вдох давался с большим трудом.

Далее предстояло сделать еще один глубокий вдох. Набрав воздуха, Броуд задержал дыхание на пять секунд. Затем резко выдохнул, быстрее, чем раньше, но все так же долго и протяжно. Его целью было почувствовать и услышать хрип в своем дыхании. Хрип означал, что Броуд нашел загрязнения. Еще один вдох и очередной резкий выдох сдвинули бы загрязнения с места: с каждым выдохом при следующем вдохе потрескивание раздавалось все раньше. Броуд повторял это снова и снова. Наконец загрязнения поднялись настолько высоко, что будто застряли в задней части горла. С финальным шипением примеси чужой магии вышли из его тела. Дышать стало легче, и ощущение тяжести в груди исчезло. Броуд вернул очищенное облако пылинок в область ядра Эрдры и снова начал процесс, вдохнув следующую часть дымки.

Во время Очищения время текло незаметно. Но вот Броуд услышал легкие шаги – кто-то приближался к ним.

Он открыл глаза. Эрдра по-прежнему спала. Сумерки окрасили мир в фиолетовый цвет. Просидев так долго в неподвижной позе, Броуд почти почувствовал умиротворение.

Из руин городских ворот к нему шла худенькая девочка в потрепанных юбках и шерстяной накидке. Она несла кружку и ведро. Остановившись перед Броудом, девочка поклонилась.

– Кемен велел мне принести вам еды и воды, почтенный Всадник.

Броуд с интересом отметил, что девочка назвала Кемена просто по имени. Без титула или иного вежливого обращения. Мальчиком Броуда учили всегда вести себя уважительно, особенно по отношению к военачальникам и солдатам. И даже к Смитам[23] и Флетчерам[24], потому что они были рангом выше его матери-служанки. Проявить почтение, назвать человека согласно его роли, не забыть о титулах, подчиняться тому, кто выше, – все это было обязательным, иначе не будет порядка. Но, по-видимому, в Красной Скале люди обращались друг к другу по именам, данным от рождения. И все же девочка проявила должную почтительность, которой ожидал любой Всадник.

– Спасибо, – ответил Броуд, взмахом руки подзывая ее ближе. – Я с радостью приму воду, но еда мне не нужна. Все, что нужно, мы взяли с собой. К тому же, мое тело способно обойтись без пищи дольше, чем твое.

Девочка протянула ему кружку, и Броуд сделал глоток. У воды был тяжелый металлический привкус, и она зашипела во рту. «Какая странная вода? – подумал Броуд, – Чистая ли она?» Но уже после первого глотка он почувствовал, как силы возвращаются к нему.

Девочка попятилась и снова поклонилась. Такая маленькая и хрупкая, робкая и неприметная. Когда он улетит отсюда, то позабудет и ее лицо, и бесчисленное множество других, что промелькнули перед ним и Сайласом во время их миссии.

Таков был первый урок Всадников: ты не можешь спасти всех. И не можешь позволить себе сочувствовать, иначе боль поглотит тебя. Всадников учили не думать о спасении даже тех, кого им было под силу спасти. Извращенная логика, но все же она исправно служила Ордену многие века.

– Как тебя зовут, дитя? – спросил Броуд, делая еще глоток.

– Фиона, если вам угодно.

– А полное имя? – скорее следуя привычке, уточнил он.

– У меня нет роли, почтенный Всадник.

Броуд проникся сочувствием к девочке. Отсутствие роли было вежливым способом сообщить, что ребенок незаконнорожденный.

«Сказать ей, что я понимаю? Поверит ли она мне?»

Возможно Фиона восприняла его молчание как желание получить разъяснения.

– Мой отец – Таннер[25], а мать – Поттер[26], или были ими… Не знаю, – добавила она. – Здесь, в Красной Скале, мне поручают самое разное, но тетя Мэгги – она мне не тетя, сэр, но я ее так называю, – учит меня ткать. Вот только наш станок был сломан при нападении, сэр.

Броуд снова глотнул тяжелой воды и решил один раз пренебречь первым уроком.

– Моя мать – Мейд, а отец – сенатор Атры. Меня зовут просто Броуд.

– Правда, почтенный Всадник? – Девочка явно приободрилась.

– Правда. Расскажи мне, как ты оказалась в Красной Скале?

– Я убежала, – призналась Фиона, округлив глаза, словно ей самой все еще в это не верилось. – Однажды меня отправили помогать землекопам, а мне так не хотелось. До этого я никогда не выходила за пределы городских стен. И когда землекопы занялись работой, я бросила свою лопату и убежала.

«Ее кровь кипела, сердце выпрыгивало из груди. Наверное, она не помнила себя от страха и восторга».

Фионе действительно повезло – она добралась до Красной Скалы. Должно быть, девочка жила в одном из тех поселений, где успели побывать Всадники. Броуд решил больше не задавать вопросов.

– Ты поступила очень смело, – произнес он.

«Смело и глупо. Что, если тебя бы поймал упырь или, даже хуже, заразил, чтобы ты принесла на себе Зеленую Гниль? Тогда тебя бы прозвали «несущей хаос». И это было бы правдой».

– Здесь тебе нравится больше?

Фиона кивнула.

– Да, почтенный Всадник. Горан говорил: кем бы ты ни был в прошлом, здесь для каждого найдется место. – Девочка резко вдохнула, сглатывая слезы. Наверное вспомнила о том, что Горан погиб. – Кемен нашел меня в оврагах, сэр. Я упала, но он меня подобрал.

«Она говорит о них, как о дедушках, которых у нее никогда не было».

В этот момент Эрдра пошевелилась. Ее крылья резко взметнулись вверх. Фиона взвизгнула и отскочила.

– Не бойся, – сказал Броуд. – Эрдра просто проснулась.

Драконица лениво зевнула, уселась и выдохнула облако зеленого дыма через ноздри.

– Кто эта малышка?

– Ее зовут Фиона, – громко, специально для девочки, ответил Броуд. – Ее детство немного напоминает мое.

«Только я стал Всадником драконов, а ей пришлось бежать. Получается, что я бастард с привилегиями».

Фиона поклонилась так низко, что едва не согнулась пополам.

– Не требуется ли вам что-то, почтенный дракон?

– Я бы не отказалась от запеченного поросенка с моими любимыми травами, – ответила Эрдра. – Увы, вряд ли в этом месте найдется подобная роскошь. – Ее слова услышал лишь Броуд. Она могла ответить девочке, если бы захотела, но даже такие добрые драконы, как Эрдра, тщательно выбирали собеседников. – Скажи девочке, что я всем довольна.

– Ничего не нужно, Фиона, – кивнул Всадник. – Спасибо за воду.

Фиона уже развернулась, словно собиралась уйти, но нерешительно замерла на месте.

– Говори смело, дитя.

– Почтенный Всадник, некоторые люди говорят, что монстры снова вернутся. Вы будете здесь, когда они придут?

Этот вопрос застал его врасплох. Броуд не знал, что ответить. Солгать, дать обещание, чтобы потом его не сдержать, он не хотел, но и лишить ее надежды – тоже.

Эрдра тихо зарычала, чтобы привлечь внимание Фионы. Драконица дотронулась мордой до плоского круглого камешка перед ней. Магия окутала камень, и он засиял, словно бриллиант. Когда все закончилось, красный камень стал травянисто-зеленым и гладким, как жемчужина. Чудо превращения, и ничего больше. Эрдра подтолкнула камень к девочке. И когда та смело его подняла, драконица довольно загудела, и Фиона улыбнулась.

Броуд ничего не сказал – ничего не пообещал из того, что не мог, но девочка все равно осталась довольной.

Она снова поклонилась и побежала в город.

– Спасибо, – нарушил тишину Броуд, как только Фиона исчезла из виду.

– Я боялась, ты скажешь ей правду.

– Ты бы предпочла, чтобы я солгал?

– Нет, поэтому и вмешалась. – Эрдра игриво ударила хвостом по земле.

– Сайлас считает, что мы должны уйти.

– А что думаешь ты?

– Я думаю, мы должны подождать, пока не узнаем наверняка, грозит ли этому месту опасность.

– Мы оба знаем, что эти надежды напрасны.

Да, Броуд знал. В этом отдаленном месте собралось слишком много людей. Любой рой в пяти лигах[27] отсюда направится сюда.

Он снова вспомнил слова клятвы – уже, казалось, в сотый раз за тот день.

Я присягаю Ордену, который противостоит хаосу. Я отказываюсь от любви, от собственного дома или земли. Я – свет, сияющий во тьме, я – убежище во время бури. Я – первый удар и последний щит. Там, где остальные сбиваются с пути, я подчиняюсь. Нет жизни, недостойной моей помощи. Когда смерть придет, я заставлю ее ждать. Я остановлю Зеленую Гниль и одолею Скверну в этом восстании, в следующем и во всех остальных.

Уйти – означает нарушить присягу, ибо он поклялся защищать каждую жизнь. Остаться для их защиты – означает нарушить присягу тоже, ибо он поклялся повиноваться приказу? Чем больше Броуд размышлял над словами клятвы, тем более бессмысленными они ему казались. Пустыми и бесполезными. За исключением одной – второй – строки, где говорилось, что ради служения Ордену он должен отказаться от всего, порвать прежние связи и не создавать новых.

«Я не смог сделать даже этого».

Броуд снова и снова повторял слова своих обязательств, каждый раз останавливаясь на одном месте: «Нет жизни, недостойной моей помощи». Всадники не должны были проводить различий между королями и нищими, и все же это делали. А как же бедняги из Красной Скалы, беглецы, сломленные люди, которым было некуда идти. О них просто забыли.

– Что скажешь ты? – спросил Броуд у Эрдры. – Это не только мое решение.

– Я думаю, что мы должны сделать самый правильный выбор.

«Она специально не говорит прямо?»

– Откуда нам знать, какой выбор правильный? – простонал Броуд.

Он может никогда этого не понять. Но он точно знал, что не хочет возвращаться в Атру. И не хочет поднимать свой щит за тех, кто никогда не сделал этого для него.

Броуд подумал о своей матери. Когда-то он надеялся, что сможет защитить не только себя, но и ее. Только теперь он понял, что хорошей матерью она не была. Конечно, плохая мать все равно лучше чем совсем без нее, но она снова его отвергла. Как бы тяжело ей не приходилось, помощи сына Пави Мейд не захотела, да и сына тоже. Появление Броуда только бы все испортило. Мать не нуждалась в помощи Броуда, но в ней нуждалась Красная Скала.

Люди Красной Скалы просили, когда остальной мир требовал.

– Я хочу помочь им, Эрдра.

В глотке Эрдры зародился глубокий гул, превратившийся в тихое гудение. В голове у Броуда зазвучала мелодия. Он хорошо знал ее, драконью песню Эрдры – ее дух и магию ее ядра – радостную и бодрую. В этой песне звучала доброта. Потому что такой была сама Эрдра.

– Когда мне пришлось выбирать: остаться с Орденом и найти Всадника или уйти к моим диким сородичам, у меня не было сомнений. Как я могла присоединиться к диким драконам, которые отказались сражаться за тех, кто слабее их? У меня мало воспоминаний, но я запомнила их трусость, страх, вину и отчаяние.

Эрдра напрягла когти на передних лапах, и ее взгляд стал жестким. Броуд редко видел ее такой.

– Как они могли проявить такое равнодушие?! Вот почему я выбрала тебя, Броуд, – добавила драконица. – Даже не будучи Всадником – только оруженосцем, ты заступался за слабых. Несмотря на пережитое, ты не закрылся от мира. Ты познал боль и пожелал защищать других, когда мог.

Броуд сжал левый кулак, создавая каменный щит.

Теперь он знал, что должен делать. «Я первый удар и последний щит. Нет жизни, недостойной моей помощи. Когда смерть придет, я заставлю ее ждать».

Броуд пропустил важную часть: «Где другие сбиваются с пути, я подчиняюсь». Он станет щитом – потому что это важнее.

– Что, если Сайлас не поймет?

– Он сам воспитал тебя. Он знает, чего ты сто́ишь.

– Надеюсь, ты права.

Раскол

Сайлас вернулся следующим утром. Броуд занимался Ковкой – выравнивал свой пульс с ритмом драконьей связи, чтобы протолкнуть пылинки магии в ее ядро, – когда над его головой завис Клеш.

– Присоединяйся к нам на северной границе, – мысленно обратился к нему штормовой дракон.

Броуд вскочил.

– Я должен предупредить Кемена и остальных, чтобы они не подумали, что я ушел.

– Как пожелаешь, – ответил дракон.

Когда голос Клеша покинул его разум, Всадник с облегчением выдохнул. Он любил Сайласа, но общение с его драконом всегда давалось ему с трудом.

Предупредив Кемена и тех, кто после гибели Горана принял на себя командование гарнизоном Красной Скалы, Броуд и Эрдра полетели к Сайласу и Клешу. Скала на северной стороне города почти отвесно уходила вниз к границе Леса Фейри. Сайлас и Клеш отдыхали: Всадник медитировал, но дракон беспокойно ходил из стороны в сторону. Доспехи Сайласа и чешуя на груди Клеша были покрыты высохшей черно-зеленой кровью.

– Насколько все плохо? – спросил Броуд.

Сайлас потер глаза. Это говорило о многом. Фавориты редко уставали.

– Хуже, чем мы боялись, – ответил Фаворит Штормов. – Почти в дне полета на север находится еще одно ущелье Скверны, хотя и небольшое. Толпы нежити промышляют в границах леса. Еще немного, и они сольются в единый рой. Если бы у Красной Скалы были стены, настоящая крепость, пара баллист и гарнизон, я бы не слишком беспокоился… но они не выживут.

– Тогда давайте найдем и уничтожим эти маленькие группы, пока они не образовали рой, – предложила Эрдра, послав свои мысли Сайласу и Клешу.

– Вместе мы могли бы одолеть каждую группу, но это обернется долгой охотой. У нас нет времени.

– Значит, мы обрекаем их на смерть?

Сайлас встал и пристегнул свой меч.

– Если рой соберется, я не уверен, что мы вдвоем одолеем его. Без какой-либо поддержки. Мы отправлялись выполнить задание, а не совершить самоубийство. И я этого не допущу. Что касается людей, мы велели им уходить. Предупредили их обо всем. Они отказались. Их выбор – не наша вина. – Выражение лица Сайласа смягчилось. – К чему так переживать? Мы уже оставляли многих и раньше.

– После того, как помогали им, – возразил Броуд. – Убеждались, что они смогут защитить себя.

– Это необходимое отступление. Нельзя выиграть каждую битву.

– Мы словно спасаемся бегством, – упорствовал Броуд. – Почему не остаться и не сразиться? Возможно, ты даже станешь Повелителем, если битва будет тяжелой. – И тут в голове его вспыхнула догадка. Броуд замялся, но все же решился сказать это вслух. – Это из-за поражения в Великом Ущелье?

Сайлас нахмурился и сделал глубокий вдох.

– Как и из-за любого другого поражения. Одно дело – умереть в достойной битве, другое – просто загубить свою жизнь. Мы не можем поручиться за спасение этих жителей. Мы должны уйти, чтобы одолеть Скверну в другом месте. Такова наша клятва.

Броуд собрал всю свою волю в кулак:

– Я считаю эту клятву неправильной.

– Согласен, – кивнул Сайлас.

– Ты согласен? – опешил Броуд.

– В каком-то смысле, да. Важно то, как мы понимаем ее. Мы клянемся остановить Зеленую Гниль и одолеть Скверну, но при этом постоянно себе мешаем, и задача становится почти невыполнимой.

– Что ты имеешь в виду?

Сайлас удивленно посмотрел на него, словно речь шла об очевидном.

– Почему мы так ограничиваем свои ряды?

Броуд обдумал его слова.

– Потому что именно столько драконов решили остаться и нам помочь. Эрдра и Клеш сделали этот выбор.

– Почему бы не найти дикие стаи? Убедить их. Привлечь больше драконов.

– Это нарушит Пакт, – прорычал Клеш.

– Какое это имеет значение, если приведет к победе? – не унимался Сайлас.

Клеш зашипел и топнул лапой. Эрдру тоже смутили его слова.

– Видишь? – Сайлас посмотрел на Броуда. – Даже драконы не считают практичные решения необходимыми. Мы ничем не лучше.

– Мы поклялись подчиняться, – ответил Броуд, прекрасно зная, что сам собирался нарушить приказ.

– Но какой ценой?! – воскликнул Сайлас. – Почему тебе столько лет не давали возможности доказать, чего ты заслуживаешь? Хотя твои способности были очевидны для всех. Я не подчинился. Я настоял, чтобы тебя приняли в наши ряды. Это мое единственное успешное неповиновение. Доверься мне, Броуд. Я понимаю твое желание защитить этих людей. Действительно понимаю. Но Атра не может пасть. Взгляни на ситуацию шире.

– Ты приказываешь мне пойти с тобой?

– Приказываю? Нет. Я не хочу давить. Я прошу тебя пойти со мной. Я согласен, что нужны перемены! – с внезапной горячностью воскликнул Сайлас. Броуд не часто замечал, чтобы его наставник говорил с таким воодушевлением. – Разве тебе это не надоело? «Когда смерть придет, я заставлю ее ждать, – продекламировал он. – Я остановлю Зеленую гниль и одолею Скверну». Одолею. Не «сражусь». Не «задержу». Не «дам отпор». Одолею. – Сайлас посмотрел Броуду в глаза, уже не скрывая своего гнева. – Как ты планируешь сделать это, если умрешь? Как можно вырваться из этого бесконечного круга, если мы не готовы пойти на жертвы? Это продолжается снова и снова. Порядок. Хаос. Порядок и снова хаос. Мы сражаемся, истекаем кровью и умираем, но Скверна возвращается. Пора что-то изменить.

– Но разве сбежать отсюда, выполнить приказ Адаскара и остального мира – разве это что-то изменит?

– Мы только Фавориты, – ответил ему Сайлас. – Живи. Становись сильнее. Однажды мы оба станем Повелителями и даже Совершенствами. Только представь, какие возможности откроются перед нами.

– Красивые мечты, – качнул головой Броуд. – Нужно лишь бросить тысячи людей умирать.

– Что такое тысяча, десять тысяч жизней, если однажды мы навсегда унитожим Скверну?

Клеш, стоявший возле своего Всадника, с гордостью кивнул.

– «Нет жизни, недостойной нашей помощи», – медленно произнес Броуд. – Мы поклялись.

И тогда случилось то, чего Броуд никак не ожидал. Сайлас опустил голову и провел руками по лицу.

– Я знал это, братец, но мы надеялись, что ты научишься.

– Чему? Не делать правильный выбор?

– Не позволять сердцу одержать верх. – Сайлас покачал головой. – Я должен был это понять, когда проявилась твоя первая способность. То, что ты пережил, оставило слишком глубокий шрам.

Броуд сжал левый кулак, и каменные пластины сомкнулись вокруг его пальцев. Он не останавливался, пока рос его каменный щит, пусть даже старые раны откликались фантомной болью. Этот щит был его истинной натурой.

– Я благодарен за все, что ты сделал для меня, – отчеканил Броуд. – Но ты ошибаешься, если считаешь это моей слабостью.

Сайлас протянул руку.

– Пойдем со мной, Броуд.

– Мы остаемся, – сказала Эрдра.

Сайлас выглядел так, словно ему хотелось закричать, схватить Броуда и хорошенько встряхнуть, чтобы тот опомнился. У него тряслись губы, но от чего – от ярости, страха или горя? Фаворит Штормов ничего не ответил. Его грудь поднималась и опускалась от тяжелого дыхания.

Он снова покачал головой, не в силах скрыть разочарования, отвернулся и подошел к Клешу. Дракон цвета гранита низко и угрожающе зарычал, и его голос прогремел в разуме Броуда.

– Я переживал, что это порождение хаоса причинит ему боль. Оставайся и умри, если ты слишком слаб, чтобы сделать то, что должен.

Броуд не успел ничего ответить.

Эрдра взревела так свирепо, как никогда. От ее ярости содрогнулись столбы Красной Скалы. Драконица бросилась к Клешу и Сайласу, и волна чудовищной силы ударила точно взрыв. Земля пошла трещинами и затряслась так сильно, что Сайлас потерял равновесие и оступился.

– Тогда убирайся! – рыкнула Эрдра. – Раз мы недостойны вас, уходи. Прячься за оправданиями, но мой Всадник отличает добро от зла, и его щит крепче слов. Уходи, а когда мы вернемся, лучше бы тебе победить врага раз и навсегда, иначе я закую твои крылья в камень и за эти слова буду удерживать тебя на земле. Уходи!

Клеш фыркнул и впился когтями в землю. Этот дракон не терпел оскорблений. Из его пасти вылетели серебряные молнии. Эрдра вздыбила землю перед собой, отразив свет. Поднялся такой сильный ветер, что Броуд едва не упал. Он выкрикнул имя Эрдры, убеждая ее прекратить. Сайлас тоже что-то кричал, но ветер заглушил его слова.

Увы, в этом поединке Броуд и Сайлас были полностью забыты.

Драконы набросились друг на друга, оскалив зубы и выпустив когти. Клеш был крупнее, но Эрдра двигалась быстрее. Штормовой дракон снова применил свою магию, но что такое молнии и ветер против камня и земли.

Опомнившись, Броуд тоже бросился в бой, выхватив свой широкий зеленый меч. Он и представить не мог, что применит фалькаерскую сталь против дракона, и что этим драконом станет Клеш. Но Сайлас вытянул руку. В ту же секунду Броуд ощутил сопротивление, его движения стали медленными. Вот он совсем остановился и упал на колени, оказавшись в клетке из серебряных молний.

Простонав, Броуд попытался призвать собственную силу, но что-то в ловушке из молний влияло на его связь с Эрдрой, потому что поток магии тек медленно, словно патока. Сайлас вытащил свой длинный зазубренный меч и рванулся к сражающимся драконам.

– Нет! – закричал Броуд, но ничего не мог сделать.

Проскочив под ними, Сайлас повернулся к Эрдре и взмахнул мечом. Драконица отшатнулась, и на ее морде выступила кровь. Взревев, Броуд призвал всю имеющуюся магию в свою левую руку. Он рискнул покрыть каменными пластинами ее целиком – от кончиков пальцев до плеча. Пластины сковывали движение, но Броуд по-прежнему мог двигать пальцами. Он ударил по клетке. Прутья из молний согнулись.

Но Сайлас даже не смотрел в его сторону. Он кружил вокруг своего дракона, крест-накрест размахивая в воздухе мечом, чтобы удержать того на месте.

– Достаточно! – взывал к нему Сайлас. – Достаточно. Я люблю тебя, Клеш, но порой ты свирепее мастера Вальда.

Клеш фыркнул.

Последним ударом каменной руки Броуд разрушил клетку. Тут же вскочив на ноги, он вырастил камень на руке, образовав щит.

– А ты, – продолжил Сайлас, повернувшись к Броуду. – Ты глупец, если решил, что один благородный поступок изменит то, что нас ждет. Прошу тебя, братец. – Он снова протянул руку. – Пойдем со мной!

Броуд больше не сомневался. Сайлас ошибался, но, возможно, такому, как он, и не было дано понять. Эрдра подошла к Броуду и встала рядом. Он положил руку на ее теплый бок.

– Я остаюсь не ради того, чтобы уничтожить Скверну, – проговорил Броуд. – Я остаюсь ради них. – Он направил меч в сторону Красной Скалы. – Я останусь, чтобы поднять щит за тех людей, потому что этого не сделал никто.

Рука Сайласа безвольно упала.

– Ты позволил сердцу управлять собой. Так тому и быть.

С этими словами он прыгнул на спину Клеша, и они улетели на запад, навстречу Атре и Ордену.

Броуд смотрел Сайласу вслед и боролся с колючим теплом в глазах, не давая пролиться слезами. Сайлас был последним в длинном списке тех, кто отверг Броуда. Отец не желал его знать. Отчим ненавидел. Для матери Броуд был плохим воспоминанием, Сайлас надеялся вылепить из него свое подобие, но эта затея провалилась.

«Он называл меня братцем, но настоящий брат не смог бы уйти».

Быть может, он сам слишком много хотел от Сайласа? Слишком рассчитывал на него? Теперь наставник скрылся в зловещих тучах. Кто знает, суждено ли им увидеться снова?

– Мне жаль, мой отшельник.

Эрдра. У него была Эрдра.

Броуд осмотрел рану, которую Сайлас нанес драконице. Она была неглубокой, и Броуд решил, что это не было случайностью – Сайлас не хотел ей навредить. Кровотечение уже остановилось.

Он все еще сжимал в кулаке меч, но теперь убрал клинок в ножны.

– Мне тоже жаль, – сказал он. – Пойдем. Нам нужно готовиться к битве.

Последняя битва

Три дня и три ночи ушли на эту подготовку. Днем Броуд разрабатывал с Кеменом план защиты северных оврагов. По ночам занимался Очищением и Ковкой ядра Эрдры. Он почти не спал.

Лишь сорок человек из первого ополчения Красной Скалы пережили ту атаку. Трое оправились от легких ранений. Еще тридцать один солдат пришел с двумя волнами беженцев из леса. Но семьдесят четыре воина – это не армия. Множество крепких мужчин и женщин из жителей Красной Скалы хотели сражаться, но не хватало оружия и брони. Броуд и Кемен смогли полностью вооружить только пятнадцать ополченцев, доведя общую боевую силу до скромной сотни. Остальные добровольцы взяли на себя другие важные задачи: строили баррикады, искали камни для метания, рвали ткань на повязки и кипятили горшки с вином и водой для раненых. Опытных целителей среди них не было, и они сделали все, что сейчас зависело от них.

Была и хорошая новость: извилистые овраги Красной Скалы сходились в одном узком проходе. Здесь ополчение могло бы попытаться удержать силы Скверны. А неровная, засыпанная булыжниками и каменными осколками земля могла притормозить упырей и особенно джаггернаутов. Почва тоже была сухой и потрескавшейся, жесткой, словно камень. Но Броуд все равно мог воспользоваться ее силой.

Вскоре люди, когда-то превратившие это место в свой дом, создали на возвышениях оборонительные укрепления и расчистили узкие тропы, ведущие к нависающим каменным уступам над узким проходом. Добровольцы, которые не владели мечом и копьем, могли хотя бы сбрасывать камни на врага. На самой вершине перевала удалось закрепить обломки скал и большие валуны. Магия Эрдры создала барьер, чтобы камни не упали раньше времени.

Если бы она только могла возвести стену с круглыми башнями, бойницами и оборонительным валом. Но драконица не владела такими способностями. Ядро Эрдры было внушительным хранилищем силы земли, но даже если она применит ее полностью, защитное укрепление закроет только четвертую часть перевала. В таком расходовании магии не было смысла. Способность Броуда Разлом позволяла ему возводить небольшие стены, пусть и временные.

Но если и выбирать место битвы для них с Эрдрой, Красная Скала подходила идеально. Скопление камней и скал. Хорошая поддержка для изумрудного дракона, связанного с землей. Магических пылинок ее типа здесь было предостаточно, поэтому в любой свободный час Броуд занимался Ковкой: проталкивал эти пылинки в ее ядро, чтобы увеличить силу. Развитие ядра дракона занимало всю его жизнь, но теперь каждая пылинка имела значение.

Узнав о том, какой тип магии у драконицы, Кемен каждый вечер приносил ей бекон. Эрдра, как и все изумрудные драконы, предпочитала свинину. По неизвестным причинам правильное мясо повышало приток пылинок нужной магии. Когда Эрдра съедала бекон, наступало время Ковки. Эта техника давалась Броуду тяжелее, чем Очищение. Чтобы изменить свой пульс, требовалось невероятная концентрация, особенно когда ритм драконьей связи мог неожиданно измениться. Быстрое дыхание ускоряло сердце, спокойное замедляло. Идея была простой, но мастерство приходило с годами. Броуду все так же казалось, что ему нужно еще многому научиться, чтобы увеличивать ядро Эрдры и ее хранилище магии.

Связь Фаворита с драконом была достаточно сильной, чтобы Всадник мог израсходовать три четверти силы ядра, пока связь не разорвется от напряжения. Но и дракон тоже использовал магию, так что во время боя их с Всадником действия напоминали осторожный танец. Зачерпнешь слишком много магии – подставишь партнера под удар. Если Броуд позволит их связи слишком быстро истощиться, он не сможет воспользоваться ею снова и укрепить свои способности в критический момент.

Третий день подготовки близился к концу, но Скверна так и не появилась в этих местах. Неужели рой сформировался где-то еще? Или Всадники из Дубовой резиденции, кого не отправили в Атру, расправились с жуками в лесу? И для разрыва с Сайласом не было причин?

Они все же пришли. Когда наступила полночь.

Эрдра увидела их первой, когда облетала границы леса.

– Они идут. Предупреди остальных.

Броуд и дозорные подняли спящих, и все заняли свои позиции. Броуд прошел вдоль шеренги новоиспеченных солдат – они должны были увидеть, что с ними Всадник. Во время первого – небольшого – сражения, двести ополченцев защитили этот перевал. У сотни бойцов и Всадника-Фаворита должен быть шанс.

Небольшой отрезок перевала в самой узкой его точке защищала крепкая баррикада, которую только удалось возвести. Но остальное пространство прикрывали они. Броуд вышел вперед и остановился рядом с Кеменом.

– Я не думал, что ты останешься, – сказал старый рыцарь.

– Я посчитал это правильным.

«Загладит ли это ошибки, который я надеялся исправить, когда стал Всадником, или меня ждет быстрая и напрасная смерть?»

– Меня очень удивило, – продолжил Броуд, – что никто из вас не сбежал.

– Когда все время бежишь, быстро устаешь.

Броуд кивнул. Это было ему понятно.

Когда первый пронзительный визг возвестил о приближении роя, Всадник присел на корточки и прижал левую ладонь к земле.

– Что ты делаешь? – спросил Кемен.

– Слушаю, – ответил тот.

Он продолжал вслушиваться, и камни шептали ему, какие силы надвигаются на Красную Скалу. Сотни упырей. Три джаггернаута, возможно, четыре. Пять быстрых жуков. Броуд не поручился бы за точность этих грубых подсчетов. Но все же лучше, чем ничего. Если Всаднику удастся одолеть больших жуков, возможно, у них появится надежда.

Но у Скверны были не только наземные войска. Вот почему он нуждался в Эрдре.

– Сколько ос? – спросил у нее Броуд.

Эти огромные монстры – их самый опасный враг. Без осадных орудий немногочисленные лучники ос не остановят. С ними предстояло сразиться Эрдре, одной против всех.

– Подожди, – ответила драконица. Раздался ее рев, и связь вспыхнула огнем. – Уже на одну меньше. Их не так много. И я не вижу перевозчиков.

Это обнадеживало. Обычно перевозчики подлетали к рубежам обороны и сбрасывали упырей. Бой будет встречным. Быстрым. Жестоким.

– Возвращайся, – сказал Броуд и добавил вслух: – Подготовься, Кемен.

Рыцарь ушел, а Всадник не сводил глаз с севера. За их спинами звезды сверкали непривычно ярко, тогда как на перевал, точно следуя за роем, наползали темные тучи.

– Зажечь огонь! – крикнул Кемен.

Часовые подхватили его приказ, передавая дальше. Ярко вспыхнули жаровни и факелы, озарив стены. Этот свет должен был ослабить Скверну. Их единственным настоящим оружием против нежити и Зеленой Гнили был огонь.

Наконец первые упыри ворвались в узкий проход. Неутомимые и быстрые, они казались единым существом с сотней конечностей. Одни несли их вперед, другими они нацеливались на все живое. Крики и вой эхом разнеслись по перевалу, утраивая истинный размер этого роя. Несколько упырей потеряли равновесие на неровной земле и покатились под ноги другим. Броуд улыбнулся, но упавших просто растоптали.

Жуки покрупнее выделялись, словно знаменосцы. Насекомые и джаггернауты мчались в первых рядах.

«Хорошо, – подумал Броуд. – Вы погибнете первыми».

Опережали всех гигантские жуки. Они передвигались на двух ногах и выглядели особенно жутко. Их лапы, похожие на лезвия кос, были острыми, как бритва, и легко могли разрубить плохо экипированных солдат, словно стебель пшеницы.

Джаггернауты так сильно колотили конечностями по земле, что под ногами Броуда загремели камни. Наполовину жуки, наполовину чудовищные быки, своими головами-молотами они могли снести не самые прочные баррикады и даже выбить ворота, приложив немного усилий.

Теперь Броуд видел, что джаггернаутов было четыре, а гигантских жуков – пять. Если хотя бы один на полном ходу влетит в их скудные заграждения, все будет кончено в один миг.

Неровная местность делала свою работу – жуки спотыкались, обегали препятствия, теряя скорость. Когда они оказались совсем близко, Броуд перешел в наступление.

Он коснулся их с Эрдрой связи и мысленно притянул к себе гору ее ядра. Плотные пылинки чистой магии земли проникли в его тело, и он направил их силу к себе в ноги.

Когда Всадник становился Восходящим, он приобретал первую магическую способность, которая могла оказаться какой угодно. Ту, что зародилась у Броуда, он назвал Оковы земли.

Воздух наполнился отвратительным визгом и скрежетом, зловоние, исходившее от жуков, ударило в ноздри. От них разило желчью и смертью. Броуд ждал, пока джаггернауты и гигантские жуки окажутся в зоне действия его способности.

Издав боевой клич, он взлетел вверх и приземлился, врезавшись ногами в землю. Плотный жесткий грунт содрогнулся, разбегаясь кругами, словно волнами – сначала в радиусе пяти футов[28], потом десяти, двадцати. Броуд рисковал, вложив в это действие больше силы, чем когда-либо раньше. Огонь бушевал в его душе, а драконья связь натянулась от напряжения. Боевой клич Броуда превратился в судорожный вдох: Оковы земли требовали огромных усилий. Но он выстоял. Когда Всадник остановил поток магии, рельеф изменился по всей ширине перевала.

В некоторых местах сухая почва превратилась в лужи густой вязкой грязи. Джаггернаут сразу застрял в одной из них. Рассвирепев, он размахивал лапами, не в силах выкарабкаться. Добровольцы начали бросать в него тяжелые камни, чтобы забить до смерти. В других местах земля треснула, образовав глубокий разлом. Один из гигантских жуков угодил в такой провал. Хруст сломанной лапы даже на миг заглушил верещание Скверны.

Броуд увидел, что один из гигантских жуков преодолел все преграды, но бежал он медленно. Стрелы обрушились на него, прежде чем чудовище успело добраться до передовой. К нему, полуживому, бросились копейщики.

– Не растягивай связь, пока мы не начали, – предупредила его Эрдра.

– Я дал нам шанс, – ответил Броуд, снова воспользовавшись магией ее ядра и образовав каменный щит. К счастью, со временем и опытом требовалось все меньше магии, чтобы вызвать способность. Каменные пластины на его руке и каменный щит уже вырастали точно сами собой.

Гигантский жук бросился на него. Подобравшись ближе, насекомое взмахнуло длинной лапой. Броуд подставил левую руку, хотя его щит еще не сформировался до конца, выхватывая меч правой. Острое как бритва лезвие, ударив по камню, согнулось. Насекомое взвыло, а Броуд с яростным криком рубанул мечом, отсекая его конечность. Жук пошатнулся от боли, а Всадник прыгнул вперед, поднырнув под другую лапу, и срезал одну из задних. Прикрывшись щитом, он заблокировал последнюю атаку, вскочил и прикончил чудовище. Извиваясь, жук упал в грязь.

Отступая назад, Броуд укрылся за своим щитом. До внешней границы Оков земли докатился вал из упырей. Весь перевал кишел ими. Вдалеке над их головами замаячили темные существа в форме луковиц.

«Осы», – подумал Броуд.

– Спрячься, пока они не вступят в бой, – велел он Эрдре.

Через связь она послала Броуду волну недовольства, но Всадник почувствовал, что драконица поднялась выше. Эрдра жаждала сражения. Но она должна была появиться внезапно.

Наконец упыри добрались и до Броуда. Он легко разрубил их тела. По правую сторону его защищала заболоченная земля. Броуд как можно больше расширил свой щит, пока теснил им гулей. Однако, несмотря на все его усилия, бесчисленные враги окружили Броуда со всех сторон. Настало время добровольцам Красной Скалы вступить в сражение.

Броуд крутанулся точно вихрь, сметая упырей щитом и мечом. Фалькаерская сталь разрезала тела, словно тряпичных кукол. Покончив с очередным гулем, Броуд принимал защитную стойку, делая небольшой шаг назад.

При первой же возможности он проверил ядро Эрдры. Около пятой части ее силы уже не было: словно какой-то гигант сбросил с горы огромные валуны.

Пока полчища гулей толкались в узком коридоре, размалывая конечностями тела себе подобных, осы успели долелеть до первой линии обороны защитников Красной скалы. Не меньше десяти насекомых нацелились на людей. На гигантских жвалах пенилась желчь, фасеточные глаза напоминали две ониксовые сферы, сверкающие влажным блеском. Из огромного брюха торчало заостренное жало.

Десять – это было слишком много для одного дракона. Способности Броуда ничем не могли помочь. Но им повезло, что осы летели низко.

– Сейчас! – крикнул Броуд.

Эрдра пикировала, и он почувствовал ее восторг.

Вынужденный защищаться от упырей, напиравших со всех сторон, Броуд уже не следил за общим ходом сражения. Гудение раздавалось все громче, и в следующую короткую передышку Всадник увидел ос прямо над головой. Одна уже пролетела дальше, в сторону необученного ополчения Красной Скалы.

Сквозь жужжание насекомых прорвался рев Эрдры, и лавина камней и небольших валунов обрушилась на головы врага. Один булыжник даже угодил прямо в осу, и насекомое шмякнулось на землю. После чего Эрдра и сама понеслась вниз, словно падающая звезда, плотно прижав крылья к телу. Когда уже казалось, что драконица вот-вот врежется в камни и разобьется, она взмахнула крыльями, резко развернулась и плавно заскользила над перевалом.

Обхитрив ос, которые оказались на линии огня ополченцев и своего Всадника, Эрдра нацелилась на упырей. Она изрыгала зеленый огонь, но он не был раскаленным. Поток ее дыхания обращался в камень, сокрушая своей тяжестью. Эффект был таким же смертоносным, как у огня.

Броуд заставил себя отвернуться. Успев заблокировать удар слева, он описал мечом широкую дугу, пытаясь оттеснить упырей и получить пространство для маневра. Направив магию в меч, Всадник провел линию по грязной земле. И там выросла стена почти в шесть футов[29] высотой. Эту способность Броуд приобрел, став Фаворитом.

Поначалу он не видел в ней особой пользы, но позже осознал, какое преимущество это умение давало ему в бою. И сейчас эта стена защищала его справа.

Прижавшись к ней спиной, Всадник отбил удар слева, отбросил упыря справа и провел еще одну линию на земле, где возникла и вторая стена. Рисковать и возводить три стены сразу не стоило. Драконья связь натянулась и раскалилась. Хороший знак. Если Броуд и Эрдра выживут, их связь укрепится еще больше.

Объем ядра драконицы упал до трех четвертей – верхушка горы стала еще ниже.

Увидев, что добровольцы в опасности, Броуд выбрался из укрытия своих стен и напал на приземлившуюся осу. Ее кровь, больше похожая на желчь, хлынула прямо на него. Отпрянув, Всадник сплюнул едкую слюну. Стоило ему передвинуть одну из своих стен ближе к флангу ополченцев, как над полем битвы разнеслись раскаты грома.

«Сайлас? Он вернулся?»

Но на землю просто обрушился дождь. Черные тучи полностью затянули небо, и в качестве источника света у защитников Красной скалы осталось лишь мерцающее пламя жаровень и факелов.

Когда мир потемнел, недобитые жуки и упыри сомкнули ряды. Застрявший в трясине джаггернаут вырвался на свободу. Семь ос полетели в сторону каменных укрытий, чтобы напасть на плохо вооруженных добровольцев.

– Эрдра, нужно, чтобы ты занялась осами.

Лучники сбили одну, но остальные все же настигли свои жертвы, сея панику и хаос. Тела полетели в перевал.

С громким ревом Эрдра набросилась на одну осу, прижав насекомое когтями к каменной стене. И остальные мгновенно устремились к драконице.

Броуд лишь успел предупредить Эрдру об опасности. Безостановочно орудуя мечом, он отражал атаки гулей. Оковы земли начали ослабевать, и волны оживших мертвецов накатывали на Всадника одна за одной.

Прежде чем Броуд успел призвать новые Оковы, резкая боль пронзила драконью связь, и Эрдра взревела как раненое животное.

– Эрдра!

Броуд завертелся по сторонам: где она?! Две мертвых осы рухнули прямо на орду упырей, но и драконица неуклюже снижалась за ними вслед. Ее преследовали оставшиеся осы. Броуд бросился к Эрдре, оставляя за собой кровавый след из упырей. Их когти напрасно царапали его броню. Стальные пластины доспехов уберегли Всадника от их кинжальных ударов. Но в какой-то момент они вспороли ему кожу, и по его лбу пролегли кровавые борозды. Но Броуд не остановился.

В тот момент важна была только Эрдра.

Она с трудом приземлилась. Одно крыло было порвано. Броуд запрыгнул ей на спину, чтобы защитить от ос. Он отрубил жало одной из них и заблокировал щитом нападение другой.

– Обратно в линию! – вскричал Броуд, и Эрдре не нужно было повторять дважды.

На четырех лапах она бежала так же быстро, как лошадь, и с мощью джаггернаута сбивала упырей. Но той линии обороны больше не существовало. Один из двух уцелевших гигантских жуков проделал кровавую дыру в рядах ополченцев и теперь крушил все вокруг. Второй следовал за ним.

– Они умирают, – сказала Эрдра. – Мы должны приложить больше усилий.

Сидевший на ее спине Броуд разрубил двух упырей.

– Но что мы можем еще? – ответил он. – Мы знали, что этим все закончится.

Эрдра пронеслась сквозь разрыв в шеренге ополченцев и вцепилась челюстями в лапу ближайшего жука. Его хитин хрустнул. Спрыгнув на землю, Броуд остановил удар его смертельной лапы, и вдвоем они прикончили насекомое.

Но дальше все стало еще хуже.

Последний жук победно заверещал и отбросил в сторону труп своей жертвы. Тело откатилось к Броуду, стальная броня зазвенела о камни. Это был Кемен. Его единственная рука была оторвана.

Оставшиеся защитники Красной Скалы начали отступать. Они могли бы сражаться – спастись бегством им все равно бы не удалось. Но кто еще, если не Всадники, были способны противостоять такому безжалостному врагу?

На секунду Броуд и Эрдра замерли. Чувства текли между ними быстрее слов. Эрдра остается. Значит, и Броуд тоже. Они вместе решили это.

– Уведи их из перевала, – сказала Эрдра.

Броуда охватило плохое предчувствие.

– Ты можешь поги…

Перед глазами мелькнуло жало. Броуд вскинул щит, и в воздухе свистнул меч. Истекая кровью, чудовище улетело. А Эрдра уже бежала в центр перевала.

– Остановись! – воскликнул Броуд.

– У нас нет времени. Уведи их.

Большинство ополченцев уже разбежалось. Броуду оставалось лишь отдать приказ.

– Отступаем! – закричал он. Остальные подхватили его крик. Вскоре отступление переросло в полномасштабное бегство.

Броуд бежал с солдатами, спасая, кого мог. Один джаггернаут прохромал рядом, собираясь поймать очередную жертву. Из его задней лапы торчало копье. Броуд отрубил конечность, насекомое заверещало и закрутилось на месте. Нацелившись на последнего жука, Броуд понесся в его сторону на пределе своих сил Фаворита. Ему удалось спасти двух добровольцев, спускавшихся с одного из высоких перевалов. Он отбросил серповидную лапу жука своим щитом и собирался атаковать в ответ, но этот жук оказался быстрее. Острая лапа полоснула по плечу Броуда, прорезала пластины кольчуги, и серповидное лезвие вонзилось в его тело.

От жгучей боли меч дрогнул в руке Всадника, жук атаковал снова, и, выронив оружие, Броуд упал навзничь.

Но у него еще оставался щит. Один удар. Еще и еще. Жук бил по камню, пока его лапы не раскрошились на кусочки. Броуд вытянул правую руку, нащупывая рукоять меча. Пальцы коснулись навершия…

Но их почти пригвоздила к земле задняя лапа жука. Броуд отдернул руку. Выругался, чувствуя себя в западне. Ливень заливал глаза, а от зловонного дыхания к горлу подступала тошнота. Снова пронзительно заверещав, жук опустил голову и щелкнул челюстями.

Убрав щит, Броуд сформировал Каменный кулак и, взревев, ухватил левой рукой за щелкающую челюсть жука, сдавил ее и вырвал из его пасти. Потом направил всю свою мощь в удар. Кулак размозжил морду насекомого, словно дыню.

Всадник подобрал свой меч и чуть не выронил его снова, теплая кровь заструилась по запястью. «Ты способен на большее», – сказал он себе.

Догнав Эрдру, Броуд попытался отвлечь на себя упырей. Хотя тем защитникам, кто еще уцелел, отступать было некуда. Они сделали все возможное.

– Давай! – выкрикнул Броуд.

Эрдра собрала остатки своей мощи. Из-под ее когтей по земле пошли трещины. Гора ее ядра словно рассеялась, когда драконица вытянула из нее остатки своей магии. Несколько секунд ничего не происходило. Броуд изо всех сил сдерживал гулей. Один впился зубами в чешую Эрдры, но прокусить ее броню он бы не смог. С самыми большими жуками было покончено. Небо тоже было чистым.

А потом магия подействовала. Одна из высоких каменных колонн, отливающая в ночи серо-голубым, треснула. С долгим скрежетом ее основание переломилось, и монолит перекрыл собой перевал.

– В укрытие, – велела Эрдра. Ее измученный голос дрожал.

Разрубив последнего упыря, Броуд бросился к скалистой стене перевала. Он провел линию Разлома на земле, чтобы возвести стену к вершине большого валуна, который прикроет его сзади. Когда стена выросла, он провел еще одну линию для еще одной, поддерживающей. Его связь с Эрдрой держалась буквально на волоске, и Броуд испугался, как бы она не оборвалась. Всадник нырнул в созданное им укрытие и поднял щит, чтобы замкнуть каменную коробку.

– Держись… – Ее голос донесся до него далеким эхо.

Броуд пригнулся. Он слышал, как трещали и рушились колонны. Как с оглушительной силой раскалывались камни. Как верещали и хрипели гули, раздавленные камнями Красной Скалы.

Когда все закончилось, возведенные стены и каменный щит Броуда исчезли. Ядро Эрдры истощилось – от прежней горы остались развалины. Связь не оборвалась, но, натянувшись до предела, дрожала. Не случайно драконов предупреждали не опустошать свое ядро полностью.

Где-то раздался жалобный звук.

– Броуд? – слабо позвала Эрдра.

– Я ид… – Броуд договорил, но не услышал собственных слов.

Он напряг слух, но вокруг стояла тишина. Дождь по-прежнему хлестал с такой силой, словно собирался очистить весь мир, но теперь он шел беззвучно, и от этого стало жутко. У Броуда кружилась голова. Он словно оказался под водой, не мог дышать, слышать, мыслить. Налетев на валун, он оперся на него рукой, пытаясь найти глазами Эрдру.

Броуд увидел ос, только когда они пронеслись у него над головой. Лишившись слуха, он не слышал их жужжания. Гигантские насекомые устремились в какую-то точку, но со своего места он не мог рассмотреть того, кто был там.

Он выкрикнул «нет!», но снова не услышал этого. Споткнувшись, рухнул на колени. С трудом сдержав рвоту, заставил себя подняться и побежал вперед, не обращая внимания на боль в левой руке.

Слух резко вернулся, словно кто-то дал ему пощечину. А с ним стук дождя. Гудение крыльев. Боль Эрдры.

Наконец Броуд нашел ее. Одна оса была мертва. Драконица отбивалась от второй, хотя взмахи ее когтей были вялыми. Последняя оса вонзила жало ей в бок.

– Нет!

Добежав до Эрдры, Броуд разрубил насекомое. С последним усилием драконица отпрянула от третьей. От резкого движения жало оторвалось и застряло в зеленой чешуе Эрдры. Черная кровь хлынула из раны. Оса пролетела немного и рухнула замертво.

Все было кончено.

– Эрдра, – испуганно выдохнул Броуд. Выронив меч, он подбежал к драконице. – Эрдра!

Ее лапы подогнулись, и она села.

Броуд потянулся к жалу и выдернул его. Отбросив мерзкий шип как можно дальше, он обхватил голову драконицы.

– Ты в порядке, – проговорил он. Он повторял это снова и снова, чтобы успокоить себя.

– Броуд. – Голос Эрдры стал еще слабее. – Броуд… они ушли? Мы спасли их?

Он посмотрел в сторону перевала, который вел к Красной Скале. Никто не возвращался оттуда, но никто и не звал на помощь.

– Думаю, да, – ответил Броуд.

– Броуд, – прошептала Эрдра.

А потом она упала.

Драконица придавила собой Броуда, и он шлепнулся в лужу, мгновенно вымокнув до костей.

– Броуд… оно во мне. Я чувствую.

Зеленая гниль. Нет. Нет. Нет, этого не могло случиться.

Броуд поднялся на четвереньки и проверил рану. Дождь смыл кровь, но ее края почернели. Как и несколько чешуек вокруг нее. И еще несколько.

– Нет, – громко сказал Броуд. – От одного жала ничего не будет. Ты же дракон.

«Но она ослабела, – произнес тихий голос в его голове. – Она исчерпала запас своего ядра».

– Твое ядро восстановится. Это лишь займет больше времени. Если ты отдохнешь, то…

Броуд не смог договорить эту ложь. Для того, кто заразился Зеленой гнилью, конец был только один. В этом заключалась страшная правда.

Дыхание Эрдры стало тяжелым. Она судорожно, с трудом, втягивала в себя воздух.

– Мне больно, – сказала она.

Эти слова почти разбили Броуду сердце.

– Нет! – закричал он, ударив кулаками по земле. Грязь и кровь брызнули во все стороны. – Нет… это не справедливо!

«На ее месте должен был оказаться я», – простонал Броуд. Но эти слова ранили бы Эрдру еще больше. Он подполз ближе и, положив ее голову к себе на колени, начал ласково гладить.

– Не дай мне снова восстать, – сказала она.

– Ты не можешь просить меня об этом.

– Пожалуйста, Броуд. Прошу тебя. – Никогда раньше его драконица не говорила с такой уверенностью. – Мы спасли их. Мы сделали то, ради чего остались.

– Мы должны были уйти, – выдавил он, и на последнем слове его голос дрогнул. – Эрдра… Эрдра!

Броуд запрокинул голову, пытаясь сдержать слезы, текущие по лицу. Но они лились из его глаз и тут же смешивались с каплями дождя.

– Я останусь прахом в земле. Я принадлежу ей. Прошу тебя, мой отшельник.

Потянувшись назад, Броуд нашарил упавший меч. Квадратный, зеленый меч Всадника из фалькаерской стали, который помогла выковать Эрдра. Ее магия. Она тоже была в этом мече. Он не мог убить этой сталью единственное во всем мире существо, которое он считал своей семьей.

И все же ему придется. И только этим мечом. Его собственными руками.

Его пальцы замерли на рукояти. Рыдая, он снова выронил клинок и, приподняв морду Эрдры, крепко прижал ее к груди.

– Я не могу сделать это.

Сначала его отверг отец. Потом мать. Орден так и не признал его. Сайлас бросил его тоже. Броуд больше не мог так жить.

– Я не могу снова остаться один.

Броуд потянулся к их связи. Гора Эрдры стала меньше камешка, песня начиналась и тут же обрывалась. Он не мог предовратить неотвратимое – ее смерть приближалась.

«Она уже мертва».

Несмотря на боль, Эрдра запела, собрав остаток своих сил ради него. Драконица еле слышно утешала своего Всадника, а Броуд гладил ее, страдая, что не может вместо нее умереть.

Через их связь он видел, как камень ядра Эрдры превратился в песок и рассеялся, оставив пустоту. А ее песня вдруг зазвучала снова: светлая, красивая мелодия, в которой было столько жизни, доброты и отваги. И это все была она – его Эрдра. Небо поливало их дождем, но он не слышал, как капли барабанят по камню, и не чувствовал влаги на коже.

Его мир стал песней. Стал Эрдрой.

– Пожалуйста, Броуд, – шепнула она.

И не было большей храбрости, чем в этой мольбе: найти в себе силы и выполнить ее просьбу.

Песня продолжала звучать в нем. Броуд подобрал с земли меч и поднялся. Встав перед Эрдрой, он обеими руками сжал рукоять, заглушив в себе свою собственную боль. Теперь его руки были крепкими и уверенными.

– Я люблю тебя больше всего на свете, – сказал он ей.

– Я тоже тебя люблю.

А потом он сделал это.

Его меч разрубил чешую. Кровь хлынула по груди драконицы – лезвие вонзилось прямо в сердце. Через связь Броуд понял, что Эрдра не почувствовала боли.

Музыка резко оборвалась. Всаднику показалось, что все звуки смолкли, из мира ушло тепло, и он остался один, оглохший и заледеневший. С той стороны их связи, где была Эрдра, теперь зияла пустота. На один краткий миг она зачернела ночным небом без луны и звезд, а потом его душу охватил огонь.

Броуд истекал кровью. Это рыдала и кровоточила его душа, перед которой разверзлась пропасть. Он кричал. Чувствовал, как отчаянный вопль раздирает его горло, но по-прежнему не слышал ни звука.

«Я тоже умираю», – подумал он, погружаясь во мрак.

Мир исчез. Время исчезло.

Броуд пришел в себя. Сколько времени он пролежал? Вечность? Но дождь все еще шел. Он снова услышал стук капель о землю, почувствовал, как саднит его горло. Каждый вдох снова разжигал пламя в его груди, но душа его опустела. Связь исчезла вместе с Эрдрой, и ее смерть забрала частичку его самого.

Сердце по-прежнему билось, но Броуд не чувствовал себя живым.

Когда он наконец пошевелился, руки и ноги не слушались его, словно он разучился ходить и двигаться тоже. Его меч торчал из груди Эрдры. И Броуд вытащил его. На него смотрели ее пустые глаза. Вынести этого он не мог.

Броуд отвернулся. Попытался убежать.

Он сделал несколько шагов, но его ноги словно налились свинцом.

Так он и стоял, опираясь на свой меч. Ему хотелось рыдать, но слез не осталось. Броуд стоял один на поле боя, пока не закончился дождь и утреннее солнце не показалось из-за туч.

«На ее месте должен был оказаться я, – думал он. – Не бывает Всадника без дракона». Эрдра продолжила бы творить добро, защищать людей, одолела бы Скверну, если ее действительно можно одолеть. В одиночку Броуд был мало на что способен. Полувсадник. Получеловек с полужизнью.

«Я тоже должен был умереть».

Наконец в узкий перевал потянулись люди – к счастью, многим добровольцам удалось выжить. Люди продолжали идти и идти. Здесь, на поле битвы, они оплакивали собственные потери и хотели почтить память тех, кто погиб ради них.

Многие пали. Но многие уцелели, потому что Эрдра пожертвовала собой ради них.

Люди не сводили глаз с Броуда. Наверное, он выглядел ужасно, весь в запекшейся крови, едва живой.

Маленькая Фиона вышла из толпы и подошла к нему.

– Броуд? – робко позвала она. – Все кончено?

– Да, – хрипло ответил он.

Девочка увидела Эрдру и ахнула, прижав руку ко рту.

– Твой дракон, она… – договорить Фиона не смогла.

– Она отдала свою жизнь ради вашей. Своей силой она всегда захотела защищать слабых. – Броуд качнул головой, потому что это всегда было так. Он сглотнул, рука, сжимавшая меч, дрогнула, из раны снова заструилась кровь. – Мы оба дали эту клятву.

Фиона порывалась что-то сказать. Но потом, сунув руку в карман своей накидки, она вытащила зеленый гладкий камень, который Эрдра создала для нее, и молча протянула Броуду. С трудом шевельнув рукой, тот взял его. И сжал в ладони.

– Спасибо, – выдавил Броуд.

Фиона покачала головой.

– Нет. Спасибо тебе, Броуд. Спасибо. – И девочка упала перед ним на колени, и все, кто стоял вокруг, тоже поклонились или преклонили колено.

Один за другим выжившие жители Красной Скалы опускались перед Броудом на землю. Они благодарили его.

Всадник с трудом заставил себя пошевелиться. Он вернулся к телу Эрдры и сел рядом. Ему нужно было еще немного времени, чтобы собраться с силами. И ему вдруг отчаянно захотелось остаться одному.

«Когда смерть придет, я заставлю ее ждать».

Эти слова были частью клятвы. Смерть пришла за ним и за Эрдрой. Забрала ее и лишь слегка коснулась Броуда.

Теперь ждать придется ему.

Благодарности

Этот проект занял у меня больше времени, чем предыдущие, – 18 месяцев вместо 12. Не будем обсуждать, почему так произошло, сюжет все время куда-то сворачивал, и в этом одна из причин.

Когда я писал свою первую серию Dragon’s Blade у меня было множество планов и идей. Я знал мир и персонажей. «Восходящий» не был первой книгой, которую я написал после завершения той серии – то была Battle Spire. Но «Восходящий» потребовал от меня такой же глубокой сосредоточенности при построении мира моих героев. Поскольку самым важным для «Восходящего» была его магическая система.

Думаю, магические отношения Всадников и драконов всегда сложны. Кажется очевидным, что именно дракон должен быть сильной составляющей такого союза, иначе в чем смысл людям становиться их партнерами. С другой стороны, если дракон так силен, зачем ему вообще Всадник-человек? Я предпочитаю, чтобы для магии в фэнтези существовали жесткие правила. Передо мной стояла задача создать логичную и ясную магическую систему, которая казалась бы естественной, допуская истинное, успешное партнерство между драконом и человеком. И это оказалось самым сложным этапом.

В конечном итоге, такая система была выстроена. Я хотел бы поблагодарить за помощь в ее совершенствовании Тарана Матару (автора серии новел Summoner и романа The Chosen) и Брука Аспдена (автора серии Gamified). Пока я работал над книгой, они постоянно делились со мной своими отзывами и впечатлениями. Особая благодарность Уиллу Уайту, автору цикла Cradle. Уверен, что многие из тех, кто прочитал эту мою книгу, знакомы хотя бы с некоторыми романами из его серии. В первых черновиках «Восходящего» моя система ядра дракона и магических пылинок была еще сырой, но Cradle, которую я тогда прочитал, натолкнула меня на идею, как именно усовершенствовать эту концепцию. Летом 2019 года мне выпала возможность лично встретиться с Уиллом. Он так искренне поддержал то, что я пытался сделать. Спасибо, Уилл!

Эта встреча была частью гораздо более масштабной встречи авторов инди-фэнтези, организованной чрезвычайно щедрым Майклом Дж. Салливаном (автором The Riyria Revelations) и его женой Робин. Так что группа авторов, получившая известность – по причинам, которые мы не можем точно вспомнить, – как «Ужасная десятка», собралась, чтобы обсудить книги, публикации, писательство и поплескаться в бассейне. Огромное спасибо группе TT10 за поддержку, которую они оказывали на протяжении многих лет, и за многое другое!

Выражаю благодарность альфа-ридерам[30], которые прочитали первый законченный черновик книги и оставили свои бесценные отзывы. Среди них мои родители Уолтер и Линда Миллеры, моя сестра Рейчел, коллега-автор Алекс Найт (автор Nova Online), Брук Аспден и будущая писательская суперзвезда Нил Аткинсон (просто закончи хотя бы одну книгу, чувак!). Без вашей помощи эта история не была бы такой отшлифованной, как сейчас.

Спасибо Джонатану Оливеру, который боролся с моей ужасной грамматикой и неправильной последовательностью слов. А еще я хотел бы выразить признательность следующим продвинутым читателям, которые обнаружили множество других опечаток, несоответствий и мелких ошибок: Кебусу Максимусу, Кейси Пауэрс, Дакоте Хит, Джудит Дикинсон и Лане Тернер. Особая благодарность Адели Лич, которая прислала мне самый полный отзыв, который я когда-либо получал от читателя. А потом она сделала это еще раз! Адель, твоя рабочая этика по отношению к тому, что создано для развлечения, просто поразительна! Наконец, спасибо Джону Бирсу (автору серии Mage Errant) за то, что обнаружил грубую ошибку в описании лунных пылинок.

Огромное спасибо Рафу Ломатану, который разработал самую потрясающую обложку для этой книги. Невероятно, сколько времени и усилий он потратил на то, чтобы создать такое точное изображение Эша. Не могу дождаться, когда получу больше произведений искусства, созданных его рукой.

Спасибо замечательному Питеру Кенни за аудиоверсию в его потрясающем исполнении. В один из тех сюрреалистических моментов карьеры, которых я точно не ожидал, я перешел от просмотра «Ведьмака» на Netflix к прослушиванию аудиокниг. А потом – к работе с тем же рассказчиком, который своим голосом оживил «Восходящего». С нетерпением жду возможности услышать вторую книгу!

Во время написания этой книги у меня несколько раз серьезно ухудшалось здоровье, вплоть до попадания в больницу. Добавим COVID и растущие ожидания со стороны моего издательства – и это могло бы стать последней каплей. К счастью, вокруг меня есть люди, которые помогут. Я всегда благодарен вам, ребята – я действительно благодарен, даже если и не всегда это показываю, моим родителям, друзьям (группа любителей ромкомов!) за постоянную поддержку и моей девушке Пеги (Pegah.М), которая всегда рядом, чтобы подбодрить меня и поднять настроение, когда у меня что-то не ладится.

И, как всегда, спасибо всем вам за чтение моих книг. Как бы глупо это ни звучало, без читателей все это было бы невозможно. Я особенно признателен поклонникам цикла Dragon’s Blade, которые поддержали «Восходящего», за то, что решились отправиться со мной в новое приключение. Просто сумасшествие – осознавать, что я зарабатываю на жизнь сочинением историй о драконах и магии, но именно благодаря вам эта работа мечты превращается в реальность.

Примечания

1

Токсин – яд биологического происхождения.

2

Дублет – мужская верхняя одежда, распространённая в Западной Европе в Средние века. Это был первый образец одежды, который плотно сидел на теле.

3

Требушет, требюше – средневековая метательная машина гравитационного действия для осады городов.

4

Potter (англ.) – гончар.

5

Cobbler (англ.) – сапожник.

6

Carpenter (англ.) – плотник.

7

Tanner (англ.) – дубильщик кожи.

8

Oyster (англ.) – зд. сборщик устриц.

9

От Scorch (англ.) – опалить, выжигать.

10

Steward (англ.) – управляющий, распорядитель, сенешаль.

11

Twinblade (англ.) – вид меча с рикрепленными с двух сторон лезвиями. Twinblades (зд.) – Парные клинки, Двойные клинки.

12

Чуть более трех метров.

13

Шпертл – деревянный шотландский кухонный инструмент, используется для перемешивания каши, супов, рагу и бульонов.

14

Джеркин – средневековая верхняя мужская одежда в Англии, представляет собой короткую приталенную куртку без рукавов. С широкой полосой ткани, пришитой к поясу.

15

Водный камень – это специальный точильный или шлифовальный камень, в его применении обязательно используется вода.

16

Гамбезон – длинная стеганая куртка, которая надевалась под металлические доспехи.

17

Bright bark (англ.) – светлая кора.

18

Сквайр – еще одно именование оруженосца.

19

Берейтор – «объездчик» лошадей, специалист по их обучению.

20

Watcher (англ.) – дозорный.

21

Washer (англ.) – прачка.

22

Maid (англ.) – служанка.

23

Smith (англ.) – кузнец.

24

Fletcher (англ) – изготовитель стрел.

25

Tanner (англ.) – кожевник.

26

Potter (англ.) – гончар.

27

Лига (единица расстояния) – примерно 4,8 километров.

28

Фут (мера длины) – 30,48 см.

29

Около 1,9 метра.

30

Альфа-ридеры – читатели, которым показывают ранние черновики. Опираясь на их отзывы, автор может значительно переработать рукопись.

Content

Майкл Миллер
Восходящий. Магия дракона

Забытый день рождения

Лошадь и гончие

Полет

Герой Феорлена

Город тысячи островов

Последний из Агравейнов

Хаос

Призраки прошлого

Твинблейды

Грандиозный спекталь

Аудиенция у Властителя

Урок первый

Такой вещи, как расставание, не существует

Подготовка

Битва за Сидастру

Отступление

Последнее приглашение

До самой смерти

Последствия

Долг

Песня хаоса

На распутье дорог

Прощание

Последняя битва Каменного Кулака Новелла

Атра

Арена

Мать

Пустота

Клятва

Раскол

Последняя битва

Благодарности

Примечания