Дем Михайлов

Пылающие Дюзы 3

0

Космос не прощает снисходительной небрежности и излишней самоуверенности.

Космос не прощает глупой рискованности и ничем не обоснованной самонадеянности.

Космос не прощает дураков.

Да, космос может простить, если ты рискуешь лишь собственной жизнью, ну, может, еще жизнями пары уверенных в себе и немало поживших соратников.

В этом случае космос может отнестись снисходительно даже к самой безумной авантюре, хотя два эти слова — «космос» и «авантюра» несовместимы.

Но космос никогда не простит тех, кто вздумал бездумно рисковать многими чужими жизнями.

И неважна причина такого риска — ведь благими намерениями вымощена дорога в ад…

1

На момент выхода на нашу крейсерскую скорость до пункта назначения Мэйн-1 оставалось шесть дней и шестнадцать часов. Разгон прошел успешно как для корабля, так и для тех, кого на борту старого рудовоза просто не должно было быть — для трехсот пятидесяти пассажиров, набившихся в переоборудованный трюм.

Успех не вскружил мне голову.

Следующие сутки я почти не спал, продолжая делать все, чтобы бортовые системы поддержания жизнедеятельности продолжали работать в штатном режиме. Несколько крупных искристых замыканий, небольшой, но очень пугающий пожар, отказавший модуль жизнеобеспечения, спятивший ремонтный дрон, пяток протекающих труб и две крупные утечки… Мы справились со всем этим и еще с целым списком мелких проблем в рекордные сроки.

И количество возникающих проблем пошло на спад…

Вот тут я позволил себе налить стаканчик ликера Торус-Экстра.

Налить налил, а вот выпить в тот чертов черный день — первый из адской недели — не успел.

И ведь не выпил по смешной причине — я постеснялся запаха алкоголя изо рта. Смешно, действительно смешно, но я не выпил из нежелания показаться тем, кто пьет на работе. И это при том, что все пассажиры то и дело видели, как я мечусь из одного конца километрового корабля в другой, каждый раз что-то перенося, налаживая, втыкая или, наоборот, выдирая… После почти суточной вахты у меня была уважительная причина выпить стопку ликера. И никто бы не осудил. Но я не выпил. Хотя старый стаканчик уже был у самого рта… Но тут пискнул зуммер, и будничный голос Вафамыча спросил через интерком:

— Тим… к-хм… то есть… капитан Градский… уже покинули мостик?

По этим словам стало ясно, что рядом с ним есть кто-то из пассажиров. А по спокойному голосу было понятно, что ничего серьезного не случилось — о как же я ошибался! И не только я… Но в тот момент я ни о чем не подозревал. Поэтому я отставил стаканчик, щелкнул по экрану и ответил:

— Капитан на связи. Случилось что?

Официальных корабельных терминов вроде «Докладывайте» и прочих я избегал как чумы. И остальные члены команды следовали моему примеру. Вот и сейчас старший механик ответил в свободном ключе:

— Госпожа Третьякова говорит, тут возникла небольшая проблемка…

— С чем?

— С кем, — поправил меня Вафамыч. — Троих пассажиров штормит по полной, капитан. Озноб, высокая температура, и у них нараспашку открыты все шлюзы…

— Не совсем понял, — признался я, и почти сразу в эфире прозвучал чужой сухой женский голос, любезно пояснивший суть выражения:

— Обильная рвота и понос, капитан Градский. У троих пассажиров.

— Нехорошо, — отозвался я, окончательно отодвигая от себя стаканчик ликера и поднимаясь на уставшие ноги. — Им совсем плохо?

— Они неплохо держатся, — ответил механик и, чуть помедлив, добавил: — Но одинаковая болезнь сразу у троих…

— Да, — согласился я, уже шагая в сторону люка, что открывал доступ к главному коридору, ведущему в центральный шлюз. — Пищевое отравление?

— Скорей всего. Они как раз с час назад ужинали. Но у остальных все нормально — только у этих троих…

И снова вклинился сухой женский голос, что звучал уже чуть тревожней, но все еще буднично:

— Уже у пятерых. Еще у двоих те же симптомы… мне только что сообщили. Итого пятеро с возможным отравлением некачественной пищей. И дай бог, чтобы это было именно так…

— Дай бог? — переспросил я. — А может быть хуже?

Ответа не последовало. Забыв про отдых и ликер, я отправился в трюм, где пообщался с обладательницей суховатого голоса — госпожой Третьяковой. Она оказалась битой жизнью женщиной неопределенного возраста. Пронзительный прямой взгляд, худое вытянутое лицо, рост два метра с небольшим, стрижка под ноль и когда-то сломанный да так и не выправленный как следует нос. Держась спокойно, не пытаясь улыбаться или ободрять, она сообщила, что какие-либо предположения пока делать рано, но самое большее через десять часов все станет ясно.

Моя неопытность в этой сфере мигом вылезла наружу, когда я решил, что она говорит об уже заболевших. Нет. Она говорила о еще здоровых — о той оттесненной ее властным голосом темной массе людей, что пытались услышать обрывки нашего разговора. Пока мы разговаривали, десяток добровольных помощников уже стаскивал к «туалетному» углу, как мы его называли, пластиковые матрасы, самодельные стойки, одеяла и все прочее. Они оборудовали изолированный лазарет, и в этот же вечер уже прозвучало страшное слово «карантин».

Тем же равнодушным голосом Анастасия Третьякова рассказала о семилетней давности вспышке гриппозного заболевания на Торусе-9. Тогда за неделю они потеряли сорок семь человек, а вирус был занесен залетным торговым судном. Само по себе заболевание было известным, о нем была большая информационная подборка, но что толку даже от самой точной информации, если не располагаешь нужными лекарствами?

Я не сразу понял намек. Но когда меня выпроводили, и я топал обратно по центральному коридору, до меня внезапно дошло…

Проклятье! Пусть все будет банальным пищевым отравлением, а не…

Это оказалась кишечная инфекция.

Мы узнали об этом через несколько часов. Свалились сразу десятеро. Не успел я вдуматься в эту кошмарную новость, как интерком снова ожил и принес новость пострашнее — еще шестеро заболели. Дальше короткие сводки начали приходить каждые полчаса.

Еще двое…

Заболел еще один.

Сразу трое еле дошли до лазарета, им совсем плохо.

Найден источник заражения — пищевые консервы, что хранились в одном из поселений годами в качестве НЗ. Им пожертвовали ради отправившихся в новую жизнь пассажиров, ведь отдавать надо самое лучшее. Это дар вышел нам боком — именно в этих чертовых банках ждала своего часа зараза.

А интерком продолжал выплевывать новость за новостью.

Заболело еще трое.

Несколько «первых» пациентов из тех, что свалились раньше остальных, начали оправляться. Это была первая светлая новость, пришедшая на исходе вторых суток пути. Следующая новость ободрила меня еще сильнее — шестеро заболевших начали приходить в себя, а новых заболеваний не было уже восемь часов. Как раз в это время мы с командой обсуждали план действий — и Лео настаивал на крутом развороте и возврате в сектор Торуса-9. Я почти согласился с его доводами, когда нас ободрили хорошими новостями…

Мы решили продолжать путь. Это оказалось огромной ошибкой.

На четвертые сутки заболело больше сорока пассажиров, а еще двое умерли — как раз из тех, кто уже приходил в себя и кому прочили выписку из импровизированного лазарета.

Смерть на борту…

Смерть в забитом до отказа трюме. На корабле без оборудованного медблока и без морга.

Я не был тем, кто отнес завернутые в одеяла тела в соседнее безвоздушное холодное помещение, где и оставил их плавать в невесомости. Это сделал один из уже болеющих, воспользовавшись старым скафандром из нашего запаса. Я сам — как и вся команда — уже третий день не покидал наших изолированных помещений.

Строгий карантин. Мы в ужасе наблюдали за происходящим с помощью пяти установленных в трюме и лазарете камер.

В тот же день закончились вообще все хотя бы отдаленно подходящие под этот случай лекарства. Да вообще практически все лекарства закончились — никто не делал больших запасов медикаментов всего для недельного путешествия в один конец. Мы отдали все, что у нас было, но это как капля в море — особенно на пятый день, когда болело уже две сотни пассажиров и еще пятеро умерли и были отправлены в импровизированный морг.

На шестой день госпожа Третьякова рухнула и перешла в разряд пациентов.

Корабль с упорством обреченного зверя шел на максимальной скорости к пункту назначения…

Седьмой день — еще плюс пятьдесят больных и восемь умерших. Возможно, умерших было больше — не меньше двадцати пациентов в разросшемся лазарете не подавали признаков жизни на своих заблеванных матрасах.

И где-то тогда же нас настиг требовательный и властный запрос изначально неопознанного корабля, что шел параллельным встречным курсом. Мне потребовалась пара минут, чтобы стряхнуть вялость и вникнуть в слова почти кричащего Лео. А он кричал о федерационном малом корабле дознавателей, заметивших прущий в обитаемый сектор космоса странный рудовоз, что больше всего походил на начиненное взрывчаткой судно фанатиков Дуги. Мы ответили на запрос, дали пояснения, переслали данные, сообщили о происходящем, и буквально тут же корабль федералов круто сменил курс. Сделав маневр, он легко нагнал нас и пошел рядом, все это время выплевывая короткие четкие инструкции.

Нам приказали подправить курс, дать доступ к видеокамерам внутри трюма, потребовали документы с родных поселений пассажиров и сообщили, что от Мэйн-1 нам навстречу выдвигается корабль с бригадой медиков и необходимым оборудованием. Наша задача проста — продолжать двигаться им навстречу и принять их на борт. А дальше они всем займутся сами…

Так и произошло. Корабль федералов сопровождал нас до самого финала и еще долго висел в космосе, с помощью моих же внутренних камер наблюдая за происходящим в том злосчастном трюме.

Нам повезло… нам очень повезло, что судьба вывела навстречу федерационный корабль, что посчитал нас подозрительными и решил послать запрос на идентификацию. Не будь этой встречи, для наших пассажиров все обернулось бы куда хуже — никто на Мэйн-1 не стал бы с такой оперативностью посылать нам навстречу медицинский корабль со всем необходимым на борту. Объяснения и просьбы заняли бы часы, а может и дни. Или того хуже — нас бы вовсе не подпустили к станции.

Инфекция на борту хуже пожара…

Через сутки с небольшим я наконец взял стаканчик ликера и опрокинул его в рот. Саднила уколотая дозой лекарства левая рука, во рту мерзкий кислый привкус, в помещениях дикая вонь от обеззараживающего средства, корабль замер в вакууме в ста километрах от похожей на шар гигантской космической станции, что приняла в подготовленные помещения всех пассажиров. Туда же ушли и мертвые тела.

Двадцать семь умерших — вот итог нашего недельного путешествия.

Из них тринадцать — дети и подростки.

Да…

Благими намерениями выложена дорога в ад. А надежда на авось — главное проклятье.

В одиночестве я просидел за столом несколько часов, медленно цедя ликер и не думая ни о чем. Мне никто не мешал — Вафамыч и Костя отсыпались. Наши трюмы снова пусты. Корабль в куда лучшем состоянии, чем он был еще пару недель назад, но радости я не ощущаю. Сейчас я вообще ничего не ощущаю. Но это временно…

И у меня есть еще три часа, после чего мне предписано явиться в портовый полицейский участок и дать полный доклад о случившемся. Таковы всеобщие законы. И от них не свободен даже гросс…

2

— О чем ты вообще думал, мистер Градский? — с горьким вздохом поинтересовалась женщина в синей с белым служебной форме.

— О всеобщем благе, — ответил я, постукивая пальцами по стаканчику с дешевым, но вкусным кофе из автомата.

— Безумие! Невероятная самонадеянность, помноженная на что? На столь же безумную по силе безбашенность?

— Похоже, что именно так… Я глубоко сожалею и скорблю о погибших. Будь у меня возможность отмотать время на пару недель назад…

— И ты, надеюсь, поступил бы точно так же? — на чуть подкрашенном дешевой косметикой лице служительницы закона появилась легкая улыбка, а перед этим она выключила старомодное записывающее устройство, что лежало на столе между нами.

Я удивленно взглянул на нее, в третий раз за все время нашей беседы оторвав взгляд от испещренной царапинами стальной столешницы. Мы разговаривали в допросной. Ничего такого, все двери открыты, при мне все оружие и снаряжение. Просто это помещение было самым тихим и без лишних взглядов. А там, в основной зоне портового полицейского участка, на меня глазели все без исключения — и копы, и задержанные.

Еще бы — не каждый день древний рудовоз притаскивает из космоса больше трехсот изнемогающих от рвоты и диареи пассажиров. А я вот притащил… И после своего чистосердечного доклада, даже зная, что я полностью защищен от обвинения выданными в поселениях бумагами, я все же чувствовал вину и был готов принять лавину грубых, но справедливых укоров.

Однако эта усталая женщина меня удивила… А еще через секунду мое удивление стало сильнее, когда она добавила:

— Ты все сделал правильно, мистер Градский.

— Правда?

— Правда, — кивнула она. — Этот разговор только, между нами, верно?

— Почти, — честно ответил я и постучал пальцем по большому значку, что украшал мою рабочую сбрую, одновременно служа микрофоном и камерой. — Мой ИскИн слушает, но дальше него и личных записей это не уйдет… Но я могу отключить запись, если…

— Неважно. Это всего лишь мое частное мнение. И как обычный гражданин, а не полицейский при исполнении, я повторю: ты все сделал абсолютно правильно. Ты убавил огонь под кипящей кастрюлей… Даже под двумя кастрюлями сразу.

— Не понимаю…

— Поселения Торус-9 и Назарус. Мы все знаем о происходящем в тех несчастных ледорубных поселениях. Перенаселение, почти мертвые системы жизнеобеспечения, жалкие остатки инфраструктуры, травящие драгоценный воздух дырявые стены и плавающая в коридорах безнадежность, замешанная на ярости от недоедания и перенаселения. Не говоря уже о хроническом безденежье…

— Ого…

— Да… ого… мы тут не особо процветаем, но при этом крепко стоим на ногах, а многие секторы станции страдают от недостатка рабочей силы и просто жителей. У нас все хорошо с рождаемостью, но большинство молодежи рано или поздно отправляются на планету.

— Мэйнрэй…

— Так точно. Планета Мэйнрэй.

— Слышал, что туда не так просто попасть.

— Фильтр есть, — кивнула полицейская. — Но фильтр необходим, чтобы защитить молодые колонии от всяческого отребья. Вся территория Мэйнрэй — частное владение. И владельцы вправе устанавливать любые правила.

— Владельцы, — повторил я. — Кто-то владеет целой планетой…

— Семейство Мэйнрэй, конечно, — слабо улыбнулась служащая. — Да. Они владеют целой планетой. И доброй половиной всех станций, доков, маяков, фабрик и прочих посудин в этом секторе, включая целый флот автоматизированных грузовиков и курьеров.

— Почти корпорация…

— Почти, — подтвердила женщина. — Что ж… деньги притягивают еще большие деньги. Не так ли, мистер Градский?

— Не мне судить, — улыбнулся я и развел руками. — Я из низов и никогда не был богат.

— Не вы ли прибыли сюда на гигантском рудовозе, сэр? — она саркастически приподняла татуированную бровь, и я запоздало заметил крохотную строчку из единиц и нолей над бровью.

— Корабль из могильника, — рассмеялся я — И пока что представляет собой самоходную свалку. Но мы работаем над его восстановлением. К-хм… так вы считаете, что я поступил правильно?

— Когда помогли беженцам? Более чем, — кивнула служащая. — Это мое частное мнение, но его разделяют и остальные копы, и служащие Мэйн-1. Ты забрал немало лишних ртов из тех поселений, изрядно облегчив их баланс. Вскоре беженцы оправятся от болезни и вольются в число наших жителей. Начнут зарабатывать, получат новые профессии, отправят деньги и посылки в родные поселения, вытащат оттуда еще несколько десятков родственников… И это не мои фантазии, мистер Градский. Так бывало и на праматери Земле, так и здесь — в глубоком космосе. Вы поступили правильно. А что до жертв… Думаю, что подхватить кишечную инфекцию лучше на борту спешащего к цивилизации корабля, чем внутри поселений без нормальных больниц и запасов лекарств… Не так ли?

— Не думал об этом с такой стороны…

— По нашим сведениям, заболевшие подхватили инфекцию из жестянок с мясным паштетом «Кролик Делюкс» от компании «Сытый Космос». Уголовное дело уже начато, будет проведено расследование — и убрать дело под сукно не получится, ведь к нему подключились федералы. Тот корабль дознавателей…

— И откуда он взялся, — я тихо покачал головой. — Его будто послала судьба…

— Судьба? — татуированная бровь полицейской опять поползла вверх. — Вижу, ты пока не читал новостей, не так ли, мистер Градский? В нашем секторе сейчас очень неспокойно. Разгорающийся мятеж в Астероид-Сити, а теперь еще началась страшная бойня на Раккатаре.

— Раккатар? — я наморщил лоб — Что-то слышал про него, но давно… это ведь колония?

В моем ухе тут же зазвучал деловитый голос Лео, уже успевшего сделать запрос в местную локальную сеть и просмотреть новости:

— Планета земного типа Раккатар. Колонизирована недавно. На планете обнаружено богатое месторождение артианита. Идет процесс активного терраформирования, что затруднен наличием богатой местной фауны и флоры. Можно дышать без дополнительных устройств защиты. Планета принадлежит корпорации «Астро», чьи разведчики и открыли тамошнюю солнечную систему, застолбив ее за собой. В солнечной системе находится несколько обжитых крупных объектов как естественного, так и рукотворного происхождения. Среди них…

— Лео! — не выдержал я этой затянувшейся монотонности. — Что там произошло? Одним словом!

— НЭПР, — чуть оскорбленным тоном ответил ИскИн.

— Чуть подробней, — скривился я, и сидящая напротив служащая понимающе улыбнулась: я включил динамик, и она слышала нашу беседу.

Лео послушно развил тему:

— Семьдесят три часа назад корпорация НЭПР совершила нападение как на ту солнечную систему, так и на планету Раккатар. Средства связи подавлены, с планеты и из системы поступает лишь крайне обрывочная информация. Говорят о случившейся или даже еще продолжающейся орбитальной бомбардировке планеты, о захваченных и уничтоженных сторожевых спутниках и орбитальной станции класса «Страж». Раккатар продолжает упорное сопротивление.

— Господи, — пробормотал я, поднимая глаза на медленно кивающую служащую. — Орбитальная бомбардировка обитаемой планеты? Разве это не военное преступление?

— НЭПР объявила, что Раккатар является прибежищем для пиратских баз — по которым и был нанесен удар. Никто не знает, насколько правдиво или ложно это утверждение. Но все знают, что на Раккатаре добывается…

— Артианит, — произнес я. — Возможно, самый драгоценный металл вселенной…

— Или минерал. До сих пор никто не может определить с уверенностью.

— Разве минерал может плавиться?

— Я не специалист, — ответила полицейская. — Да и важно ли это? Главное, что артианит стоит любых денег. И если НЭПР захватит месторождение Раккатара… они станут почти монополистами.

— Правительство не останется в стороне, — заметил я. — НЭПР зарвалась.

— Правительство не вмешивается, — горько усмехнулась она. — Будешь кофе, мистер Градский? У меня как раз есть пара лишних талонов.

— Я угощаю, — улыбнулся я, вставая. — Тот автомат, что за углом?

— Тот самый, что за углом. Этот автомат дарит нам бодрость, тепло и силы. Прямо как семья…

— Да уж… с вашей-то работой… Вы сказали, что правительство не вмешивается? Как так? Одна корпорация напала на другую, гибнут мирные люди, а государство стоит в стороне?

— Так и есть. Хотя пару часов назад залетный курьер доставил несколько слухов. В одном из них говорится, что правительство направило в ту систему крейсер. Но сугубо для наблюдения.

— Почему? Почему они не вмешиваются? Если там бойня… сколько гражданских погибло уже и сколько погибнет еще через пару дней?

— Ты спрашиваешь меня? Откуда мне знать? Я обычная предпенсионная кофеманка-коп, что думает лишь о том, как поскорее вернуться домой, закинуть опухшие ноги на журнальный столик, вскрыть первую банку с пивом и расслабиться, слепо глядя в экран с сериалом про молодую сексуальную полицейскую-киборга…

— Хм… каждый из нас мечтает о покое, — дипломатично заметил я, стараясь не опускать взгляда и не пялиться на те самые прикрытые до колен форменной юбкой «опухшие ноги».

— Я так уж точно. Служу, но служу со скрипом, — тихо рассмеялась служащая, останавливаясь у автомата. — Мне большой каппи с ореховой отдушкой и тройным сахаром.

— Будет сделано, мэм, — отрапортовал я, тыча пальцем по еще более старомодным попискивающим кнопкам. — Вы говорили о нескольких слухах про Раккатар…

— Там гроссы, — отозвалась она, машинально проматывая пришедшие на ее браском сообщения.

— На планете?

— Угу. Лига Гроссов в деле. Так что ты бы поосторожней, мистер Градский.

— В смысле?

— Не высовывайся, — пояснила коп, принимая большой стакан с действительно вкусно пахнущим кофе.

— Почему?

— Ты гросс, и ты на контракте с Лигой. И если у ЛиГро есть тайный интерес на Раккатаре… тебя на твоем рудовозе могут отправить туда одним словом.

— ЛиГро, — повторил я, выбирая себе эспрессо. — Ну… может и пошлют. Убегать не стану.

— Ты идеалист?

— Я обычный парень с ржавой станции на окраине вселенной, — рассмеялся я. — И раз уж мы вот так мило разговорились… Как у вас со сбежавшими от правосудия смертниками здесь, на Мэйне?

Ответ последовал быстрый и лаконичный:

— Ни одного.

— Вот как, — погрустнел я.

— Проблема с деньгами, гросс?

— И большая, — вздохнул я, помешивая кофе пластиковой ложечкой.

— Зато наша биржа переполнена заказами на перевозку грузов. И если выберешь правильное направление, то могу поспорить, что еще до конца этих суток твой трюм забьют до отказа. И аванс выплатить не забудут. Мэйн-1 — большой транзитный узел, и здесь разгружаются порой такие гиганты, что твой рудовоз по сравнению с ними мелкий карлик.

— Знаю, — кивнул я. — Лео уже просканировал локалку и собрал все полезное. И он уже отправился на поиски заказов на вашу биржу. Кстати — спасибо за бесплатное подключение к сети.

— Пользуйся на здоровье, мистер Градский. Мы ценим таких, как ты.

— Это каких? Гроссов?

— Нет.

— А каких тогда?

— Небезразличных и готовых рисковать ради того самого общего блага…

Помедлив, я кивнул:

— Спасибо. Пожалуй, моя начинавшаяся было депрессия отступила.

— Ты сделал доброе дело, мистер Градский. Думаю, что небольшая община с Назаруса и Торуса-9 никогда не забудет тебя. Да и мы — полицейские Мэйна — тоже не забудем. Я сама родом из Айсброкера-13. Его больше нет, а раньше оно располагалось чуть дальше Назаруса. Меня перевезли сюда еще ребенком, но я отчетливо помню постоянный голод, жажду и обреченные глаза матери, что умерла от пневмонии у меня на глазах…

— К-хм…

— Удачи тебе, мистер Градский. Судя по характеру и делам — она тебе понадобится.

— Спасибо, — повторил я и, кивнув на прощание, зашагал к выходу, чувствуя, что ко мне вновь возвращается уверенность. — Спасибо вам…

3

Километровый пустотелый слиток металла, представляющий не только мой дом, но и мою родину, продолжал неподвижно висеть в вакууме в ста километрах от станции Мэйн-1. Остывшие двигатели таковыми и оставались — я, прижатый обстоятельствами, стал чуть прижимистей и не собирался тратить даже килограмма порошкового топлива, чтобы подойти ближе к станции. Но вряд ли столь массивному крепышу, как мы, разрешили бы это сделать.

К чему станции такой риск?

Ведь куда проще буквально стрелять в нас самонаводящимися контейнерами, верно?

Двадцатиметровые грузовые контейнеры с закрепленными на них маневровыми движками, получали первичный импульс прямо на станции — банальный рельсотрон, на местном сленге именуемый плевачом, «стрелял» этими «пулями» прямо в нас. Контейнеры подлетали к гиганту рудовоза, после чего врубались маневровые движки, что чуть замедляли полет «пули», а в случае нужды корректировали его. Как только контейнер входил в прямоугольный проем заднего трюма, где створки гигантского люка попросту не работали и находились в открытом состоянии, движки врубались снова, останавливая посылку, а затем и паркуя ее у пола в заданном месте. Врубались магниты, и контейнер намертво прижимало к стальной плите пола, после чего все четыре движка отсоединялись, превращаясь в отдельных дронов, и улетали обратно к станции, предусмотрительно держась в стороне от маршрута продолжающих поступать грузов. На станции, заправив свои крохотные баки, дроны цеплялись к следующему контейнеру, и рельсотрон снова выплевывал их в вакуум по направлению к нам. Учитывая обязательную подсветку в нескольких режимах, цепочка летящих к рудовозу контейнеров походила на новогоднюю гирлянду. А мы тогда выглядели ее пожирателем, что жадно глотал яркие точки, взамен выплевывая жалкие тусклые искорки…

Мы принимали груз за грузом, что не только занимали пространство в заднем трюме, но и задавали нам новый маршрут — ведь у каждого из контейнеров свой пункт назначения. Я брал все. Мне годился любой заказ на доставку, если он отвечал моим не столь уж жалким требованиям, подправленным под новые реалии.

Требования были следующими: никакой срочности в доставке, все законно, опечатано и застраховано, груз неприхотлив к условиям перевозки, посылка находится в стандартном контейнере, и отправитель готов немедленно внести полную предоплату стоимости доставки.

Да, полную.

Да, я вдруг стал настолько привередлив.

Все объяснялось просто: грузов на гиганте Мэйн-1 оказалось куда больше, чем готового его доставить транспорта. Обычно свято место пусто не бывает, и космос полон предприимчивых дельцов, что не упустят даже относительно выгодной сделки по доставке. Но это касалось лишь действительно дорогих грузов, за доставку коих отправитель готов щедро заплатить. В отличие от небольших здешних каботажников, я брал вместимостью гигантских трюмов и неприхотливостью к оплате — главное, дайте полную предоплату. Это было моим главным условием, и все эти часы я пристально следил за его исполнением, не покидая уютной портовой кафешки.

Даже смешно — ведь я сам не знаю, с каких это пор стал так непринужденно чувствовать себя в очередном «аквариуме» с потертой пластиковой мебелью, ужасным меню и донельзя мрачным персоналом. Вот и сейчас, пристроившись в углу под мигающей неоновой рекламой сануки удона, я втягивал в себя лапшу, жадно запивая ее пересоленным бульоном и изредка делая глотки почти настоящего и уже остывшего зеленого чая, не отрывал взгляда от экрана планшета, где одна за другой появлялись зеленые и красные строчки.

Плюсы и минусы.

Экономика во всей ее красе.

Зеленые строчки означали нашу условную прибыль. Предоплата за доставку груза. И зеленые строчки появлялись регулярно. Вот только красные строчки почти не отставали, а если их и было чуть меньше, они компенсировали это пугающими цифрами.

Просто поразительно, как много всего мне требовалось покупать. Одного только топлива я взял на — даже озвучить страшно! — восемь тысяч кредов! И это ведь жалкий минимум. Я бы взял раз в пять больше и с удовольствием, но заработки не позволяли такого размаха. К тому же, помимо этого, было немало трат на всевозможные расходники. Я покупал и покупал, пока что не продавая ничего, кроме пространства в кормовом трюме. И каждая красная строчка означала, что к бывшему рудовозу только что стартовал очередной контейнер с ценными для нас вещами.

Я приобрел все для сварочных работ, запчасти к ремонтным дронам, запас льда и продовольствия, три тонны истощенной почвы, новый запас медикаментов, причем удвоенный — и плевать на цену, учитывая недавний кошмарный опыт. Следом я переключился на закупку воздуха, не забыв оплатить полную очистку и дезинфекцию наших коллекторов.

Как же я был благодарен предусмотрительности и параноидальности Лео! Ведь именно ИскИн настоял на аварийной математике людских отходов, как он ее назвал. Вафамыч называл это «алгеброй говна». И был абсолютно прав — ведь так оно и было.

Изначально, еще до покидания Торуса-9, мы договорились, что в трюме установят пятитонный коллекторный бак, куда будет собираться все то, что породят тела трехсот пятидесяти пассажиров. Туда же отправлялись вообще все жидкие отходы от помывки, мытья посуды и прочее. И бак уже начали монтировать — тот самый старый пятитонный резервуар, залатанный, утыканный трубами и доставленный древним буксиром. Всех все устраивало — кроме Леонардо, что полыхнул, как солнечная вспышка, высказав мне все о недальновидности нашего вида. Когда я осторожно уточнил причину его машинной ярости, ИскИн начал сварливо перечислять и считать, порождая именно то, что Вафамыч и назвал «алгеброй говна».

Лео начал с того, что «порадовал» меня информацией о среднем количестве биологических отходов, производимых одной взрослой человеческой особью за полные сутки. Затем он предложил мне умножить все сначала на семь дней пути, а следом на количество пассажиров. Полюбовавшись моими выпученными глазами, он продолжил подсчеты, напомнив, что, помимо посещений туалета, у пассажиров наверняка возникнут и иные нужды, напрямую связанные с производством еще большего количества отходов.

Я тогда резонно возразил, что отправляющимся к лучшей жизни пассажирам можно как бы немного потерпеть и «урезать» свои нужды. Кушать и пить меньше, недельку можно не помыться и все такое… Лео же легко парировал, сообщив, что нельзя полагаться на благоразумность и экономность рода человеческого. А еще мы обязаны учитывать форсмажорные риски, и поэтому коллекторный бак должен быть куда больше по объему. И он настаивает!

А мы, дураки, еще спорили с ним…

А когда случилось то, что случилось… я был крайне рад не только увеличенному объему коллекторного бака, но и наличию дополнительных блоков пищевого льда… Сейчас я восполнил все ранее потраченное, заодно вычистив все ранее заполненное. Мы стали обладателями шести тонн замороженной воды, помещенной в контейнерах рядом с центральным трюмом, и еще три тонны разместилось в передней части корабля — эта вода пойдет на нужды команды и разрастающейся на глазах оранжереи.

В эти же часы я стал лучше в умении торговаться. И неплохо подковался в искусстве отказов — а отказываться приходилось постоянно. Даже от действительно выгодных заказов, за которые отправитель был готов заплатить вдвойне или даже втройне. Причина — все эти заказы должны были отправиться в другую сторону.

А один раз мне пришлось преодолеть невероятный по силе соблазн…

Мне предложили доставку двадцати двух стандартных контейнеров по стандартной цене, но сверху добавили бонусы в виде двух старых ремонтных дронов, трех больших солнечных панелей и семи тонн технической воды. В общем, отдавали все что могли, лишь бы я взялся за эту проклятую доставку — а судя по информации с биржи заказов, браться никто не хотел. Еще бы. Ведь доставка была не куда-нибудь, а на самую окраину, к старой космической станции в узких кругах известной как Невезуха.

Просто обалдеть…

И я, благодаря последним месяцам моей резко ускорившейся бурной жизни, уже считая себя взрослым состоявшимся мужиком, вдруг представил, как подплываю на новом огромном рудовозе к Невезухе и, делая глоток кофе из капитанской крутой кружки, небрежно бросаю несколько слов в микрофон: «Эй, на Невезухе… капитан Градский на связи» …

Вот ведь…

Я даже рассмеялся, с некоторым усилием вжимая пиктограмму отказа от предложенного заказа.

Не прошло и минуты, как окошко выскочило снова — условия почти те же, но теперь в качестве бонуса давали еще и контейнер с «убитой» техникой — мешанина из отработавших свое дронов и различных обломков. Я снова отказался. После чего заказал себе еще одну порцию сануки удона и продолжил бродить по здешней торговой площадке, то и дело отвлекаясь на оценку череды зеленых и красных строчек. Иногда я переключался на дополнительную вкладку, где въедливый Лео уже формировал наш будущий маршрут с учетом точек доставки уже взятых на борт грузов…

Здешняя торговая площадка была удивительна — тут действительно было все. Если нет в наличии — тебе предложат сделать предоплату в размере от двадцати до тридцати процентов от полной стоимости и дадут гарантию, что в условленный срок ты сможешь забрать свою посылку с любого из здешних огромных складов. Но мои главные запросы уже были почти удовлетворены на текущий момент, и я занялся делом помрачнее — заказом расходников к скафандрам и всего «убойного».

Тридцать стандартных картриджей к винтовке «Блюститель», два контактных электрошокера «Искра-Р» повышенной мощности и набор для чистки и ухода за оружием. В планах была большая тренировка со стрельбами, так что сэкономить тут не получится. А я давно не тренировался — почти неделю. Все из-за грустных событий на борту, но все разрешилось, и сейчас пора наверстывать упущенное.

Когда зеленые и красные строчки начали появляться все реже, по меняющимся цифрам я понял, что эти сделки наконец-то принесут нам пусть невеликую, но все же прибыль. Ну надо же… Но затем я вспомнил, сколько стоит топливо и сколько нам его требуется… и снова погрустнел.

Плата за массу всегда велика. Хочешь летать на крейсере? Плати соответственно.

Поэтому я даже не стал заглядывать в раздел корабельного вооружения, понимая, что нам это не по карману. Хотя меня так и тянуло хотя бы одним глазком посмотреть цены на подержанные модульные реакторы… но я снова удержался от глупого порыва. Нам пока не по деньгам.

Следующий соблазн возник после второй порции удона. Прибыл запрос от группы из сорока трех человека, желающих стать пассажирами моего корабля. Интересующая их точка назначения находилась в трех днях пути — ремонтный док Янтрика — и совпадала с одним из пунктов грузовой доставки. Мы должны отгрузить там одиннадцать уже принятых на борт контейнеров. Так и так тормозить…

Но ведь я только что зарекся от взятия пассажиров…

Мучительно пострадав пару минут, я сбросил информацию Вафамычу и Лео. Пусть они тоже думают.

Я уже расплатился и вставал со стула, собираясь прогуляться по здешнему бульвару, когда на планшет выскочил еще один запрос с очень интересным заголовком: «Срочная доставка тридцати стандартных единиц. Тройная оплата за срочность + щедрые бонусы».

Помедлив, я не выдержал и открыл сообщение. В нем оказался только одинокий контакт и имя заказчика — Мэлрус Явва, официальный представитель компании «Золотая Комета».

Ладно…

Прежде чем отказаться, я могу для начала выслушать, верно? Ткнув по контакту, я перешел в личный чат. Ответили мне мгновенно, и через минуту я снова усаживался на высокий стул, успев заказать новый кофе — мистер Мэлрус Явва находится рядом с портом и с удовольствием заглянет в приютившую меня забегаловку.

Поговорим…

4

Меньше всего я ожидал прихода карлика. Заметив вошедшего, сначала не обратил внимания — подумал, что зашел ребенок, машинально отметив, что как-то маловат он, чтобы ходить без взрослого сопровождения по портовой зоне. Следом краем глаза отметил красную эмблему на ослепительно-белой бейсболке и, удивленно моргнув, решил все же взглянуть в лицо невысокого посетителя — ведь странно, что маленький ребенок носит бейсболку с рисунком оттопыренного когтистого пальца.

Лицо оказалось принадлежащим взрослому человеку. А еще имелись ухоженная короткая бородка «веслом», пышные завитые усы с нанизанными на них серебряными колечками, прямой взгляд ярких серых глаз, немалых размеров носище и столь же белый, как и бейсболка, шарф с какой-то эмблемой и вроде как неразборчивым слоганом.

Поймав мой взгляд, карлик, одергивая чуток несуразное длинное кожаное пальто, хриплым басом спросил:

— Тоже топишь за Асбестовых Мячедавов?

— А? — я опять моргнул, но уже не удивленно, а недоуменно.

— Ну да, — вздохнул карлик. — Ты же не из местных. Откуда тебе знать про лучшую футбольную команду сектора Мэйнрэй, — открыв рот пошире, он внезапно заорал на всю забегаловку: — Рэнп-Рэнп-Ронп! Мячедавы — дави! Дави! Дави!

Удивительно, но этот абсолютно неуместный вопль вызвал яркую улыбку у тусклой подавальщицы здешних яств. Я бы сказал, что она даже помолодела лет на десять — и минуты на три. Затем улыбка исчезла, и послышалось банальное, но все же радушное:

— Чего желаете, господин Явва?

— Яви Явве яишенку, — отозвался тот, и, прежде чем я успел предложить пересесть или помочь с посадкой, карлик вдруг легко и пружинисто подпрыгнул и мягко приземлился на сиденье высокого барного стула у оконной стойки.

Я отчетливо услышал мягкий шум того, что никак не могло издавать обычное человеческое тело. Карлик широко улыбнулся, показав два ряда золотых зубов с частыми вставками между ними то ли сапфиров, то ли просто ярких голубых кристаллов:

— Киборгизация на шестьдесят семь процентов. Машины во мне больше, чем человека.

— Вот как, — ответил я. — К-хм…

— Чего хмыкаешь? Говори прямо…

— Да просто при таких вот откровениях не всегда поймешь, поздравлять надо или сочувствовать, — признался я, озвучив уже давнюю и общую проблему в таких случаях.

К киборгизации везде относились по-разному. Понятно, что, если жизнь не оставляет выбора и при отказе какого-нибудь органа, или там оказавшись калекой после аварии, ты особо не станешь раздумывать и сразу установишь девайс по средствам. Любой орган, любая конечность — все, кроме мозга, может быть заменено. Вот только… все ведь к такому относятся по-разному. Кто-то сочтет новую стальную руку-протез настоящей трагедией в своей жизни. Другой же сочтет это улучшением, а не вынужденной заменой… Но попробуй угадай при беседе с незнакомцем, как реагировать на его признание…

— Я всем доволен! — прогрохотал карлик, подарив мне облегчение. — На днях меняю ноги.

— Более новая модель?

— Более длинная модель! — рявкнул он и захохотал в голос. — Наконец-то буду доставать макушкой до сисек! Ха!

Продавщица едва не выронила сковородку, я задумчиво глядел на хохочущего собеседника, пытаясь понять, не стоит ли прямо сейчас встать и уйти. Как иметь дело с тем, кто хочет стать выше только ради того, чтобы доставать макушкой до…

— Ты не подумай чего, — хрипло потребовал Явва, прихлопнув ладонью бегущего по стойке таракана. — Я человек серьезный. А юмор… я родом из места, где спасет только юмор — пусть даже черный. Чудом вырвался оттуда. Сейчас немного преуспел, модернизировал себя, залечил все порожденные радиацией болячки… И все это я прошел только благодаря юмору.

— А откуда…

— Откуда я родом? Астероид-Сити. Слыхал?

— Сейчас все о нем говорят.

— Ну да… всем было глубоко плевать, а как только вспыхнул очередной мятеж, так все вдруг зашевелились! — рявкнул карлик и, резко повернувшись, загудев скрытым под плащом туловищем, выхватил у подошедшей женщине тарелку с одуряюще вкусно пахнущей яичницей. Почти бросив тарелку перед собой, Мэлрус Явва продолжил сердито говорить: — Всем плевать на тот булыжник! Всех волнует только артианит и его постоянная добыча! Деньги правят миром, мистер Градский…

— Там было так плохо?

— Я родился и вырос в окраинном Внешнем секторе Астероид-Сити. Это худшие трущобы во вселенной. Гигантские крысы рыщут повсюду, каждый второй ребенок рождается с серьезной аномалией или умирает в младенчестве, работы мало и за нее убивают, а безопасники похуже крыс и всегда готовы выбить зубы даже за дерзкий взгляд… Там правит НЭПР. И против корпорации не попрешь…. Но я рад, что прошел эту школу жизни. Она подарила мне прагматизм и деловую хватку. А уже они позволили заработать деньжат и подлатать себя.

Вонзив вилку в лопнувший желток, Мэлрус Явва предложил:

— Перейдем к делу?

— Я слушаю.

— Предлагаю взяться за срочную доставку сорока стандартных грузовых единиц. Знаю, что ты взял у моего конкурента заказ на доставку тридцати трех контейнеров почти в том же направлении…

— Почти?

— Ну… отклонение будет достаточно серьезным. А после смены курса вам лететь еще не меньше суток до места разгрузки.

— Там придется тормозить?

— Да.

Я сожалеюще улыбнулся:

— Боюсь, вы зря потратили свое время, мистер Мэлрус Явва.

— Ты послушай…

— Стоимость доставки всего сорока стандартных контейнеров не окупит мне стоимость сожженного на торможение и последующий разгон топлива. Тут не о чем разговаривать.

— Я ведь предложил тройную…

— Даже тройная оплата не покроет мои расходы, — покачал я головой. — Сожалею.

— Подтверждаю, Тим, — пробубнил у меня в ухе Лео. — Не соглашайся на эти условия! Мы будем в минусе! Вот только если он поднимет ставки и заодно откроет, наконец, информацию про щедрые бонусы…

— Заплатить больше не могу, — признался карлик. — Я делаю все, чтобы мои расходы не превышали доходы. С тройной оплатой я прохожу по нулям — и меня это вполне устраивает.

— Но не устраивает меня.

— Это я уже понял. Но я слышал, что ты не только извозом занимаешься… ты ведь еще и…

— Я гросс. Верно.

— А я торговец, — улыбнулся карлик. — И обещал тебе щедрые бонусы.

— Как раз о них и думал сейчас. Вдруг они решат дело к обоюдной выгоде…

— Векхтер Руби! — торжественно изрек Мэлрус Явва и, запихнув в рот солидный кусок яичницы, громко зачавкал, жмурясь от удовольствия.

— Векхтер Руби, — повторил я.

— Боевой корабельный дрон, — тут же доложил Лео и одновременно с этим на ожившем экране планшета закрутился красный четырехногий робот с двумя верхними конечностями. — На манипуляторы возможно крепление различного навесного оружия, среднее бронирование, устаревшая, но вполне боеспособная матрица поведения, редкие сбои… но…

— Но?

— Модель признана неудачной. Неповоротливая и не обладающая живучестью. Плюс все крайне плохо с унификацией, а говоря твоим языком — замучаемся мы запчасти искать под эту модель! Тем более, что всего было выпущено восемнадцать тысяч копий и почти все они сгинули в мясорубке на Саванране-4.

— В каком он состоянии? — поинтересовался я у жующего собеседника.

Тот, утерев желток с уголка рта, подарил мне еще одну широкую золотую улыбку:

— С мобильностью все в порядке.

— А с чем непорядок?

— Двигается он странновато. Рыскает, порой замирает ненадолго, иногда начинает кружить. Из оружия только самодельный дробовик такого калибра, что смотреть страшно. Есть тридцать патронов и сотня гильз. Еще немного расходников и кое-какие запчасти. Все это барахло лежит в отдельном контейнере вместе с дроном уже лет пять… Давай так, мистер Градский… я все же наступлю на горло своим принципам — на этот раз — и выдам тебе учетверенную оплату за доставку. В придачу контейнер с дроном и прочим. Сразу поясню, почему так стараюсь тебя уговорить — мой постоянный грузовоз сейчас не на ходу. Застрял в ремонтном доке. Остальные знают о моем тяжелом положении и ломят бешеные цены. И тут прибыл ты… Ну что? Сядем за цифры? Посчитаем и прикинем?

— Давай посчитаем, — моя ответная улыбка была столь же широка и безмятежна.

Как же приятно знать, что я в любой момент могу сказать «нет» и ничего от этого не потеряю. Это он должен меня заинтересовать, а не я его. Вот пусть и продолжает предлагать…

— О! — вспомнил я. — Не спросил о пункте назначения этих контейнеров и о их содержимом.

— Тут все кристально. Я за сомнительные дела не берусь.

— И все же я хочу знать. А еще у меня есть немалый запас рома и ликера… и я как раз ищу достойного торговца, что заберет у меня весь товар по справедливой цене…

— Ром и ликер? Ходовой товар… — карлик недоверчиво прищурился. — И какова цена?

— Продаю оптом. Все разом. При оптовой цене за бутылку ликера хочу шесть кредов, а за бутылку рома восемь.

— Ого! Не пойдет…

— Что ж… — моя улыбка стала извиняющейся. — Раз так, то…

— Может, поторгуемся? — предложил Мэлрус Явва, хитро прищуриваясь. — А?

Выдержав паузу, я кивнул:

— Поторгуемся…

5

До последнего момента я подозревал какой-то подвох в речах карлика-киборга, жадно поедающего яичницу с фиолетовыми желтками. Я все не мог понять, с чего он так сильно переживает из-за какой-то там доставки. Ну не отправит в этом месяце — получится в следующем. К чему такие переживания и спешка? Может, он просто очень сильно хочет отправить молодого гросса в какое-нибудь гиблое место, где его уже будут поджидать пираты или кто-то из тех, кому я успел сильно насолить?

Но как только мистер Явва выдал пункт назначения и назвал своего заказчика, а Лео проверил данные, все со щелчком встало на свои места. У карлика-киборга были все причины для большой нервозности — ведь его первый контракт от большого, действительно большого, по здешним меркам, заказчика грозил сорваться. Сорвись контракт — и о всех достижениях в построении прочной деловой репутации можно забыть.

У Мэлруса Яввы был разовый, но многообещающий контракт не с кем-нибудь, а с круизной сетью «Гранд Юниверс». И это была не просто какая-нибудь там местечковая сеть, а самая что ни на есть центральная и очень богатая. Понятно, что здешний предприниматель, сделавший себе имя в транзитном узле Мэйн-1, был первым, к кому обратились представители здешнего филиала «Гранд Юниверс». И Явва с радостью ухватился за такой подарок судьбы.

Заказчик потребовал собрать большой груз всего того, что обычно называют «грузом не высшего класса», а на самом деле требовалось забить уйму гигантских контейнеров кучей третьесортных вещей. Картриджи для печатающих все и вся 3Д-принтеров, медикаменты, продовольствие двух категорий, готовую одежду и ткани для пошива униформы, запасные части для низкокачественных бытовых дроидов, добавочную почву, десятки наборов различных бактерий, что-то для облицовки и расходники для ремонтников… В общем, если сравнить мои личные списки закупок и список круизной сети, то они окажутся одинаковыми по многим пунктам. Вот только я закупался для корабля, команды и себя, а круизная сеть поручила мистеру Явве сделать закупку всего незаменимого и необходимого для нужд многочисленного персонала знаменитейшего «Гранд Че».

Признаюсь честно — я вообще не слышал о «Гранд Че», но для меня, выходца из окраинных трущоб, это вполне простительно. Мне не светило попасть на такой корабль даже в качестве уборщика.

«Гранд Че» был первым из своей серии. Исполинский круизный лайнер с вместимостью в сорок тысяч пассажиров, размещенных с максимальным комфортом. И семь тысяч вышколенного персонала. Это официальные данные из сети. Персоналу в их сложном неблагодарном деле помогала армия дронов. Само собой, имелась и умелая охрана, чья численность и оснащенность по понятным причинам не разглашалась. Помимо этого, лайнер нес на корпусе немало вооружения и обладал защитным силовым полем. В общем, напасть на такой крепкий орешек мог только настоящий кретин.

Лайнер сошел со стапелей двести с лишним лет назад, и он был красив. Действительно красив — причем и внешне, а не только внутренне. Он поражал своими красивыми обводами, своим строгим вытянутым силуэтом, множеством огней. Эта серия называлась «Гранд» и в ней в различных модификациях вышло всего три корабля. «Че», «Эл» и «Ро». Последние два давно отработали свой срок, были переделаны в пассажирские лайнеры обычного класса, попутно потеряв громкие имена. Позднее, окончательно постарев, они стали грузовозами и наконец замершими навсегда космическими калошами, служащими буксируемыми поселениями рядом с космическими шахтами и фабриками.

«Гранд Че» сохранился. И не без причины — он был головным кораблем серии и в свое время привлек немало внимания. На этом корабле побывал сонм ярчайших в свое время личностей — актеры, политики, бизнесмены, общественные деятели. Все они проводили на лайнере месяцы и даже порой годы — прямо на «Гранд Че» снимались многочисленные сериалы о дальней космической разведке или банальные мелодрамы. Политики вели на корабле свои избирательные кампании, тут же находились их штабы, отсюда на челноках они спускались на планеты Федерации, чтобы пообщаться с электоратом и пообещать людям манну небесную, если они проголосуют за правильных политиков с их акульими улыбками…

Такой корабль просто нельзя было уничтожить или превратить в грузовоз. «Гранд Че» превратился в живой музей имени самого себя. За эти столетия он прошел четыре капитальных ремонта и две глубокие модернизации, что позволило лайнеру сохранить свой элитный статус и не отстать в технических новшествах. Громкое имя продолжало привлекать тысячи туристов, желающих побывать там, где был снят их любимый медиаконтент — и продолжал сниматься. Гигантский музей, вобравший в себя историю лайнера и его знаменитых пассажиров, тоже считался одним из лучших во вселенной и служил мощным притягивающим магнитом.

Единственное, что изменилось за два столетия, так это радиус самого круиза. «Гранд Че», несмотря на старость, вполне бодро совершал куда более протяженные путешествия, следуя новой моде элиты бывать там, где чувствовался дух дикости и опасности — в окраинных секторах обитаемого космоса. Но почему нет? Ведь немалая часть пассажиров отправлялась в круиз не на месяц и даже не на два, что являлось крохотным по меркам космоса сроком. Чаще всего минимальная длительность круиза составляла пару восхитительных лет… Главное — иметь достаточно денег и вовремя оплачивать счета, чтобы тебя не высадили где-нибудь… Ах да — еще «Гранд Че» был славен своими постоянно живущими там богатеями, причем некоторые из них родились прямо на лайнере и не собирались покидать свою малую родину. Но, как по мне, в этом не было ничего необычного.

Все эти сведения предоставил мне Лео, успевший скачать много чего полезного из станционной сети Мэйн-1. Он выдал сухую выборку фактов, но я все же человек и живу еще и эмоциями, поэтому залез в информационные залежи поглубже и нарыл столько всего интересного и грязного… что пришлось не раз прерываться на часы и даже дни, прежде чем снова погружаться в липкие от громких событий, преступлений, измен и подлых обманов страницы исторической хроники «Гранд Че»… Занимательное чтиво покруче любого романа.

Станцию Мэйн-1 мы покинули пять суток назад, и за это время я провел три долгие функциональные тренировки, включающие в себя изнурительные пробежки и стрельбы из любых положений. Для этого я с помощью изоленты и пары крепких слов собрал из лазерной указки, двигателя от игрушки, батарейки, динамика и крохотного электронного модуля необычную штуковину, что крепилась на макушке тренировочного шлема. Эта штука срабатывала случайным образом, в любое время посылая лазерную метку в ту или иную стену, иногда оповещая об этом писком динамика. Заметив метку, я тут же должен был поразить ее точным огнем. При этом метки были красными, желтыми и зелеными. Вражеские, неопознанные и дружественные… Так я учился не только метко стрелять, но и удерживаться от бездумной стрельбы по любому движущемуся объекту.

К моему боевому обучению подключилась и пара шустрых бытовых дронов, что могли двигаться, но не более этого — нехватка расходников и модулей. Эта парочка «обитала» в центральном коридоре, и их прямой обязанностью было оживать при моем появлении и делать все, чтобы сбить меня с ног. Двигались они действительно быстро, а формой напоминали поставленные стоймя алюминиевые пивные кеги. Возложенную на них подлую обязанность эти негодяи выполняли прекрасно, много раз сбивая меня с ног, ставя синяки и ушибы, заставляя позорно убираться ползком, теряя при этом оружие и прочие мелочи — которые эти гады толчками оттаскивали к своим зарядочным докам. А мне потом приходилось возвращаться и забирать хитростью и верткостью. Наводить на них оружие смысла не было — по нашей легенде они представляли собой бронированных калечащих ботов. Я даже имена им придумал: Бац и Дац. Реагировали они только на меня и в любое время суток — даже если я просто шел пообедать… Синяков только прибавлялось…

Помня о восстановлении, я не забыл обильно и правильно питаться, снабжая усталое тело всем необходимым. В свободные от тренировок дни я постоянно читал, поставив себе норму в сто пятьдесят страниц в день и не плутуя с размером шрифта. В перерывах помогал Косте с оранжереей и садом. Пока мы были в движении или на краткосрочных стоянках, проблем с энергией больше не было. Ее хватало на все наши нужды — в том числе на освещение и отопление оранжереи, что заняла собой не только всю бывшую кают-компанию, но и соседнее новосозданное помещение. Дроиды подняли стены, я помог с протягиванием проводки и установкой модулей жизнеобеспечения, загорелся яркий обычный свет и еще какие-то другие довольно дорогие лампы под потолком. На длинных столах выстроились в ряд разнокалиберные посудины. В некоторых была только вода, в других — земля, в третьих — смесь из камней, песка и глины, в четвертых — вовсе невообразимое месиво, а в пятых уже поднимались зеленые ростки. Снующий от стола к столу Костя походил на мистического колдуна, ловко обращающегося с многочисленными шлангами и пульверизаторами…

Дальше двух отсеков оранжерея пока разрастись не могла — наша зона гравитации не была обширной. Там, в центральном трюме, имелся свой гравиген, но я не стал ничего демонтировать — все осталось в сохранности и полной готовности к приему пассажиров. Поводом к этому послужила моя решимость всегда оставаться подготовленным к любой нештатной ситуации.

В остатки своего времени я занимал Вафамыча разговорами. И беседовали мы на столь разные темы, что их и не перечислить. Я интересовался всем, а старый механик не отставал от меня в своей любознательности. Часто к нашему разговору подключался Костя, и еще чаще — как минимум пару раз в день — мы сходились в шахматных поединках на вылет. Вылетал всегда я — к моей великой грусти.

Лео…

Лео всегда был рядом. Его голос давал о себе знать во время тренировок и чтения, корабельных работ и общения… Ровный поток предупреждений, наставлений, нравоучений и замечаний лился на мою голову с момента пробуждения и до отхода к краткому сну. Это уже стало восприниматься с привычной благодарностью, хотя порой Лео перегибал палку, начиная требовать немедленно перестать быть гроссом и начать вести спокойную торговую деятельность. Ведь теперь мы можем себе это позволить — мы получили первую прибыль.

Ну да…

После всех закупок на нашем главном счету лежало тринадцать тысяч девятьсот восемнадцать кредов.

Понятно, что на восстановление корабля уйдет в сотню раз больше, но в настоящее время мы накопили такое количество расходников, продуктов питания, воздуха и функционирующих дронов, что следующие три-четыре недели могли не приобретать ничего кроме топлива. Это удивляло и даже пугало — я настолько привык вечно жить на грани банкротства и страха удушья в космосе из-за безденежья, что не сумел сразу воспринять эту новую удивительную реальность. Старая команда успокоила меня, пообещав, что главные траты впереди и скоро балансирование на грани вернется… Смешно, но мне даже стало спокойней.

Насчет команды — ее членов не прибавилось. Те многообещающие парни после событий с кишечной инфекцией предпочли остаться на Мэйн-1. Насколько я знаю, им пообещали неплохую работу с хорошей зарплатой. Набрать хотя бы пару человек со станции не получилось по еще более простой причине — меня попросили этого не делать. Попросили дружески — это сделал административный служащий, пояснив, что станция сталкивается с нехваткой населения по причине его постоянной миграции на планету. Особенно это касалось совершеннолетних здоровых индивидуумов. Я вошел в их ситуацию и в свою очередь отказался от очередного вояжа к Торус-9 и Назарусу за следующей порцией «беженцев». Пока я к такому не готов — даже за деньги. Видя мое понимание, администратор искренне поблагодарила и подсластила пилюлю — за час до нашего отбытия к кораблю подкатилась малая грузовая платформа, доставившая небольшой ящик. Внутри оказались подарки — сто пятьдесят пачек куриной лапши, пятьдесят пачек острого удона, восемь литровых бутылок спирта, несколько комплектов утепленной одежды и свежий слоеный кремовый торт. А еще там было не меньше сотни детских рисунков и большое благодарственное письмо от всех беженцев, кто пережил этот адский полет…

Подарки были от администрации, послания от беженцев. Второе я забрал, а все первое — вместе с тортом — отправил прибывшим в свой новый дом, добавив от себя еще спиртного и съестного. Им это требовалось куда больше, чем нам. И не скрою — перечитывая письмо и разглядывая рисунки, я с огромным трудом сдерживал подступившие слезы.

Такой вот я сентиментальный гросс-убийца…

Но и без команды мы вполне справлялись, учитывая малый размер обитаемой зоны. На корабле продолжались рутинные работы по прокладке новой проводки и латанию многочисленных дыр в переборках, куда ставились листы обшивки. На внешней обшивке встало несколько купленных камер, а в машинном отделении заработали на полную мощность восстановленные освещение и обогрев. И да — все это функционировало только во время работы генераторов, а те в свою очередь давали энергию лишь во время работающих маршевых движков. Мечты о собственном реакторе продолжали отдаваться в наших сердцах острой болью…

До первого пункта назначения оставалось семнадцать часов лета…

6

— И ради этого человечество стремилось в космос?

Этот вполне резонный вопрос вырвался у меня и был риторическим. Я просто не смог промолчать, когда увидел воочию первую точку доставки — Ржаб. Увидеть-то я увидел, но попросту не смог понять, на что именно смотрю. На первый взгляд — тут что-то взорвалось, начало разлетаться, но почему-то застыло на месте как стоп-кадр.

Длинные металлические фермы соединяли между собой куски кораблей и целые баржи, прозрачные и стальные трубы шлюзов оббегали опутанные металлом и проводами космические булыжники, снабженные окнами различной формы. Кое-где торчали антенны, тянулось целое поле солнечных панелей, по которому ползали букашки дронов. Длинный хвост поочередно соединенных модулей уходил на полкилометра от основного скопления, отчего вся эта конструкция казалась светящимся гигантским головастиком. Или его скелетом…

На концах далеко отходящих в сторону самодельных шлюзов, несущих на себе следы многочисленных сварочных работ, замерло несколько небольших кораблей. Лео сумел опознать три самоходные баржи, два старинных буксира модели «Скарабей» и один челнок, что в далеком прошлом мог входить в планетарную атмосферу и совершать посадку.

В бормочущим хрипловатом эфире кто-то взахлеб читал просьбу-мантру не подходить слишком близко и дождаться прибытия уже высланных дронов. Что ж — вполне здравая просьба. С нашей новой массой лучше не приближаться к столь… нестабильным космическим объектам, как эта обжитая свалка космического мусора. Мы уже замедлялись, планируя остановиться в пятидесяти километрах. А Ржаб бы наблюдали через вполне годную картинку, передаваемую на экраны нашим новым достижением — восстановленным и пущенным вперед зондом. Серия «Любопытик 2079-М2». Впрочем, внутри семиметрового торпедообразного корпуса уже все неродное, но работающее. Добравшись до точки, зонд затормозил, как и положено, дал о себе знать местной диспетчерской, сообщил о своей принадлежности и о нашем скором прибытии, после чего принялся транслировать сигнал, заодно став посредником в сеансе связи и служа усиливающим звеном.

— Ржаб, слышу и понимаю вас отчетливо, — не выдержал я очередной чуть испуганной мантры с просьбой не приближаться слишком близко. — Мы уже останавливаемся. Ждем буксиры.

— Принято, — с изрядным облегчением ответили мне. — Добро пожаловать, капитан Градский. И спасибо, что согласились взять на себя доставку наших грузов — мы уж и не надеялись, честно говоря.

— Всегда рад помочь, — дипломатично ответил я, не став добавлять, что брал на борт лишь те грузы, что укладывались в мой маршрут и могли покрыть расход горючего на торможение и последующий разгон. — Мне сообщили, что я могу оставить у вас тридцать два контейнера для станции Даль-Руб. Все верно?

— Все верно! Наши соседи и добрые друзья, — подтвердили на той стороне, и я испытал огромное облегчение.

Эти контейнеры брать было опасно, но я польстился на предоплату. Откажись Ржаб принять на хранение чужой груз… и мне пришлось бы серьезно отклониться от маршрута.

— Люк открыт, капитан Градский?

— Створки переднего люка открыты, — подтвердил я, не став добавлять, что они и не закрываются вовсе.

— Получили вашу визитку. Ваши размеры впечатляют, капитан, — это замечание сделал уж другой голос, более сиплый и взрослый.

— Благодарю.

— Давно я не видел таких корпусов. Старый рудовоз из славных прошлых времен.

— Все верно.

— Градский — редкая фамилия.

— Кто знает, — рассмеялся я.

— И до нас донеслись слухи о действующем в этом секторе молодом решительном гроссе по имени Тимас Градский.

— Тимофей Градский, — поправил я. — Да, все верно — это я. Может и вы представитесь?

— Я Рик Солар. Старший инженер и по совместительству мэр этого скопления металлолома, что служит нам домом.

— Есть нужда в гроссе?

— Ни в коем случае. Уверяю — у нас смертников нет. Просто здоровое любопытство.

— Принято.

— Но есть просьба, мистер Градский.

— Слушаю…

— Если найдется чем поделиться из вашей медиа-библиотеки… фильмы, мультфильмы, книги… у нас немало всего, но вот из новенького нет ничего. Особенно нас здесь волнуют новые сезоны таких сериалов, как «Райская любовь», «Кровавый гросс», «Герои Фэкс» и «Детектив Плэнк Рэнар».

Лео хватило нескольких секунд, чтобы задать поиск и озвучить полученные результаты. Сверившись со строчками на экране, я улыбнулся:

— Все в наличии. Станционная сеть Мэйн-1 была щедра ко мне.

— Быть может, хотя бы толику этой щедрости — за небольшую плату с нашей стороны — вы проявите и к…

— Все бесплатно, — прервал я его. — Открывайте канал и ждите прихода файлов. Я скину все, что имею. Документалки надо?

— Вы еще спрашиваете? Конечно! Раньше мы посылали зонд к Мэйн-1, и он приносил все новенькое, но в последний раз наш стальной почтовый голубь не вернулся…

— Перехватили? Поломка?

— Кто ж знает… но никакого сигнала от его маяка мы так и не получили. Думается, его кто-то подобрал… в мире хватает ублюдков.

— Согласен. Канал связи открыт.

— Благодарим! Прием данных подтверждаю. И еще…

— Слушаю.

— У нас пропал корабль. Имя «Тату-Мама». Капитан Ник Фелис. Команда из пяти человек. Все они люди бывалые, глупостей не делают, в сомнительные дела не ввязываются. Отсюда и беспокойство. Они уходили на двухнедельный рейс, но прошло уже больше месяца.

— «Тату-Мама», — повторил я — Капитан Ник Фелис. Не приходилось слышать, сожалею. Что за корабль?

— Переделанная старая малая баржа. Двести тридцать метров чистой длины, большая более поздняя надстройка в центре. Надстройка достаточно смешная — толстый треугольный плавник. Поэтому наши прозвали старую калошу незаслуженно крутым имечком…

— Акула? — вырвалось у меня.

Как раз вчера удалось мне посмотреть часть древнейшего ужастика про суперхищника земных морских глубин. Похоже, землянам туго приходилось на море в двадцатом то веке…

— В точку. Прозвище Акула. Хотя там из акульего разве что плавник. Я никого не хочу заранее хоронить, но беспокойство большое. Сам понимаешь, капитан…

— Я поспрашиваю, — пообещал я. — И как только окажусь на ближайшей станции, доберусь до полицейского участка и сделаю заявление.

— Благодарим, капитан Градский! Благодарим!

— Было бы за что, — улыбнулся я в микрофон. — Кстати… я готов продать немного чистейшего льда. Или поменять на топливо…

— Хм-м-м… а есть что-нибудь из продовольствия? Только не ту слизь из пищевых пайков, что тоннами возят здешние редкие барыги. В черные дни и слизь жрать будешь, конечно, но…

— Кое-что найдется и из нормального продовольствия, — ответил я, выводя на экран планшета список наших съестных припасов, точно подсчитанных и каталогизированных. — Что скажете о лапше удон? И как насчет желания отведать почти настоящих рыбных консервов?

От Ржаба, растянувшейся на пару километров металлической и каменной сети, я отбыл через двенадцать часов. Дело разгрузки шло медленно, что и неудивительно, учитывая количество техники у здешних поселенцев.

Бывший рудовоз разгонялся мучительно медленно, но я спокойно улыбался, занимаясь рутинными делами. Мы успеваем с запасом, с гарантией попадая в то «окно», что было названо круизной компанией. Вскоре нас ждет встреча с еще одной легендой…

7

Знаменитый «Гранд Че». Он совсем близко…

Еще одна легенда старого космоса, рядом с которой мне посчастливилось оказаться. Первой легендой был «Блуждающий Шерлок», но после произошедших там событий у меня остался довольно сильный горький осадок, что изрядно подпортил впечатление. Так или иначе, но мне впору вешать памятные открытки с фотографиями увиденных воочию легенд на дверцу холодильника…

«Гранд Че» превосходил нас вчетверо по длине и вдвое по ширине. А про красоту обводов и говорить нечего — рядом с ним мы казались почернелым слитком дешевого металла.

Не сдержав эмоций, я отдал приказ Лео, и мы чуть промедлили с началом торможения, что позволило подплыть практически вплотную по космическим меркам. Мы остановились в семнадцати километрах — почти минимальная разрешенная дистанция для крупнотоннажных гражданских судов. К военным и полицейским без разрешения и особой причины не подойти ближе чем на сорок километров. К разведывательным федеральным судам не стоит подходить ближе шестидесяти км. И уж точно не стоит сканировать последние три типа кораблей, если только не хочешь нажить крупных неприятностей. Да, честно говоря, и подобные вот лайнеры не стоит беспокоить сканерами — к такому любой капитан отнесется с большим подозрением.

Усевшись поудобней, я кивнул, и Лео уже второй раз открыл канал связи. Первый раз мы общались час с небольшим назад, когда я оповестил лайнер о своем приближении и своих намерениях, заодно послав условленные одноразовые коды, что были переданы мне карликом-киборгом. В тот раз женский голос с арктическим и чуть усталым равнодушием подтвердил мое право подойти ближе, сообщил, что они сами обеспечат выгрузку контейнеров из моего трюма и последующую транспортировку. Удивительно, но со мной беседовал не ИскИн, что, несомненно, имелся на такого класса корабле, а вполне живой диспетчер. Сейчас откликнулся тот же голос:

— Борт «Леонардо», наблюдаем вас отчетливо. Видим открытые створки трюмного люка. Просьба активировать маячки нужных контейнеров. Как принято?

— Принято, мэм. Маячки активированы.

— Высылаю погрузочных дронов. После разгрузки вам придется дождаться проверки содержимого контейнеров на соответствие заказанному. Это займет достаточно много времени — у нас небольшая запарка. Надеемся на понимание.

— Принято, — повторил я. — Как долго придется ждать?

На экране было видно, как от лайнера к нам устремился рой ярких искорок, тут же подсчитанных и пронумерованных Лео — к нам летело тридцать шесть дронов. Щелкнув, ожил интерком:

— Не больше двух часов после приема контейнеров на борт «Че».

— Ок. Мы подождем, — ответил я и, не удержавшись, спросил: — Есть ли у вас гостевой торговый сектор? Мы с командой были бы рады, пусть и ненадолго, оказаться на борту живой легенды…

На этот раз ответ пришел незамедлительно:

— Сожалею. В целях безопасности мы жестко ограничиваем присутствие посторонних на борту «Гранд Че».

— Что ж… разделяю вашу страсть к безопасности, — грустно улыбнулся я. — Ждем подтверждения получения доставки в полном объеме.

— Конечно. Хм… — в женском голосе проскользнула легкая напряженная нотка. — Корабельный ИскИн заметил некоторые погрешности в полученном с вашего корабля информационном пакете. Погрешности и неточности касаются как самого корабля, так и не предоставленного списка команды. В нем фигурируете только вы — капитан Тим Градский. Нет данных пилота, нет данных о типе ИскИна и…

— Я не предоставил этих данных и не собираюсь, — перебил я.

Причиной такой моей скрытности был Лео, настоявший на повышениях границ нашей приватности. Зачем кому-то знать количество членов команды и их данные? Зачем кому-то знать тип ИскИна и год его выпуска? Нет уж… Вот я и сократил изрядно пакет, перейдя все дозволенные для гражданских судов границы. Я словно пару важных страниц из паспорта вырвал. И, само собой, корабельный ИскИн это увидел…

— Капитан Градский… мы настаиваем на соблюдении всех установленных правил по обмену информационными пакетами данных.

— В данном случае эти правила меня не касаются, — спокойно ответил я, щелчком по пиктограмме отправляя по каналу связи свою фирменную визитку. — Я гросс. И я вправе скрыть все излишние, на мой взгляд, данные.

— О… — из голоса диспетчера бесследно исчезло сонное равнодушие.

— Если вы обладаете федеральной лицензией, что разрешает вам запрашивать у члена Лиги Гроссов закрытые им из-за далеко нелишней предосторожности личные данные, то…

— Нет необходимости, капитан Градский. Ваша принадлежность к гроссам и Лиге только что проверена по нашим обновленным базам данных и полностью подтверждена за одним исключением — в базах указан корабль куда меньшего тоннажа…

— Растем и обновляемся, — усмехнулся я. — Еще вопросы, «Гранд Че»?

— Никак нет. Благодарим за терпение…

На этом наше не слишком интересное общение закончилось. Через час все контейнеры оказались на борту круизного лайнера, а еще через два часа мне сообщили, что все в полном порядке, контракт успешно завершен без малейших нареканий. Спасибо за работу.

Оторвавшись от собирания очередного большого модуля, пахнущего горелой изоляцией и наполненного купленными старыми хардами, я ответно поблагодарил усталого диспетчера за оперативность, в то время как Лео уже дал маневровым движкам первый импульс, начиная разворачивать нас на новый курс.

— Хорошего пути, «Лео», — напутствовали нас напоследок.

— Вам желаем того же всей командой, «Гранд Че»! — ответил я.

На том конце грустно рассмеялись:

— Нам ждать еще одну доставку. В отличие от вас, они пунктуальностью не страдают…

— О… сожалею…

— Дело привычное. Удачи, «Лео». И попутных звездных ветров.

Я не стал портить своим неуклюжим ответом столь красивое напутствие и промолчал, но по моему лицу разлилась блаженная улыбка. О да… вот именно о таких вот крутых красивых фразочках я и мечтал в юности. Правда, в моих мечтах капитанский мостик выглядел получше, а еще там было больше многозначительно мигающих огоньков, но у нас еще все впереди…

8

Идущее встречным курсом судно приближалось молча. С момента обнаружения незнакомца проходила минута за минутой, а он продолжал молчать — как, впрочем, и мы. Чужой корабль был слишком далеко, чтобы мы могли разглядеть подробности через наши внешние камеры. Но тут и гадать нечего — это та самая опаздывающая доставка на лайнер. Мы автоматически отослали им штатное приветствие с названием и классом корабля. Ответа не получили, что в этом секторе неудивительно. Поизучав пару минут мерцающую точку на черном экране главного терминала рубки, я попросил у Лео, что вновь предстал в виде голограммы золотого дроида над соседним столом:

— Вызови их. Обменяемся приветствиями и все такое.

— Разумно, Тим. И полезно. Новые знакомства и расширение круга общения способствуют накоплению полезных связей и…

— Лео!

— Уже веду попытки связаться с ними на всех каналах связи, — чуть оскорбленно заметил ИскИн. — А ты пока можешь сконцентрироваться, наконец, на чтении незавершенной книги.

— Да прочту, прочту, — я досадливо поморщился, сознавая правоту электронного друга. — Сегодня все равно тренировки нет, а в планах только пара шахматных партий с нашими зубрами клеточных полей.

— Я все слышал, Тим, — донесся из динамика смешливый голос Вафамыча.

— Так это же комплимент… вынужденный… — рассмеялся я.

— Канал связи установлен, Тим, — доложил Лео и после щелчка в динамиках зазвучал вежливый мягкий голос:

— Слышим вас хорошо, «Леонардо». Что-то случилось? Или просто обмен вежливостями?

— Обмен вежливостями, — ответил я, стараясь говорить максимально любезно. — Я капитан Градский. Вольный торговец и курьер.

— Не слыхал…

— Мы из этого сектора, но надо признаться, что от родного порта приписки мы далеко забрались, — хмыкнул я. — Такая уж работа у курьера. Везу куда пошлют — лишь бы платили.

— Стало быть, ты в этих краях новичок.

— Впервые здесь, — ответил я чистую правду. — Прошли транзитом через Мэйн-1, выполнили пару доставок и теперь уходим дальше. А вы?

— Да мы с тобой собратья по несчастью, капитан Градский, — с тяжелым вздохом оповестил меня собеседник. — Я капитан Рон Клейсон, а наша лоханка зовется «Серебряным Карпом».

— Рад знакомству, капитан Клейсон. «Серебряный Карп»? Говорят, такое название к деньгам.

— Если бы! Но на топливо пока заработать удается. Вы от «Гранд Че»?

— Все верно. Разгрузились благополучно. Там ребята действуют оперативно, так что если вы туда…

— Так точно — прямиком туда. За доставку заплатили неплохо, но возникли проблемы с движком…

— Сочувствую. Возможно, нужна помощь?

— Все в порядке, кэп. Наш механик и мертвого оживит. Не первый раз.

— Что ж… удачи, капитан Клейсон. Может, однажды встретимся в портовом баре и выпьем по стаканчику.

— Заметано, капитан Градский! Хорошего пути!

— Взаимно!

Сеанс связи завершился. Полностью удовлетворенный, я откинулся на спинку старого кресла. Неплохо пообщались. Понятно, что большей частью это глупый треп, но все равно приятно. К тому же мне просто необходимо начинать подобные беседы — чтобы набивать руку или вернее язык в свободном легком общении.

Вскоре наши корабли поравнялись и разошлись на встречных курсах. Выслушав оповещение ИскИна, я погрузился в чтение. И успел прочесть почти семьдесят страниц откровенно скучной книги, прежде чем меня побеспокоил сокрушенно вздохнувший Лео. Голограмма золотого дроида огорченно поникла.

— Что такое?

— Я вытянул из наших камер — а это мои глаза, между прочим! — максимум на что они способны на таком расстоянии. И все это время я пытался улучшить изображение, но… почти безуспешно…

— И?

— И результат печальный, Тим. Нам нужны куда более современные устройства визуального наблюдения.

— Не в ближайшее время! — отрезал я.

— Да ты только посмотри на это грустное зрелище!

На экране возникло нечто размытое. Лео попытался сделать максимально четкую картинку идущего на удалении встречного корабля, но то, что у него получилось, не походило почти ни на что. Угадывался длинный и безликий темный корпус, «засвеченный» сзади, где располагались работающие двигатели. И все это на звездном чуть искаженном фоне.

— Однажды все будет, — пообещал я, «насладившись» этой картинкой. — Крутые камеры, крутые сканеры…

— Я обязательно напомню о твое обещании.

— Кто бы сомневался, — пробормотал я, отводя глаза от начавшего исчезать изображения и вдруг, вздрогнув, велел: — А ну, верни назад! И на максимальную четкость!

Картинка тут же вернулась. Вглядываясь в нее, я попытался отыскать то, что привлекло мое внимание. Что-то царапнуло память. Ведь буквально недавно я уже слышал или видел нечто, что… Вот оно!

— Плавник! — вскакивая, я почти кричал. — Лео! У него треугольная рубка! Внизу, под брюхом? Ну или на горбе — переверни-ка изображение.

Кадр перевернулся, чуть посветлел, следом на нем возникли две линии, образующие угол, что наложился точно на замеченную мной темную треугольную тень.

— Да, — кивнул я. — Треугольная рубка. А ведь мы уже слышали упоминание про треугольную рубку-плавник, верно?

— Верно! Под это описание подходит упомянутый в диалоге с мэром Ржаба пропавший корабль «Тату-Мама», управляемый капитаном…

— Ником Фелисом… — закончил я. — Каков шанс совпадения?

— Невелик.

— Проверь размеры.

Через полминуты Лео выдал результат:

— Примерные замеры по изображению совпадают с упомянутыми в том диалоге. С большой вероятностью этот корабль может быть «Тату-Мамой».

— Вызови их! — приказал я. — И срочно вызови лайнер «Гранд Че»! Если это на самом деле была баржа «Тату-Мама», и нас обманули, то все это неспроста. Срочный вызов лайнера!

— Уже…

Лео не успел — в зашумевших динамиках раздался громкий голос:

— Внимание! Внимание! Внимание! СОС! Срочное оповещение всех близлежащих кораблей! Корабль «Гранд Че» подвергся атаке! Мощный взрыв в носу корабля! Противник начал абордаж! Бои уже внутри! Внимание! Внимание! Корабль «Гранд Че» …

Связь затрещала и прервалась.

— Разворот! — коротко распорядился я. — А затем ускорение на максимум! Идем к «Гранд Че»!

— Тим! Это неразумно! Ведь там…

— Разворот! И прямиком к «Гранд Че»!

— Это неразумно, Тим! — возразил ИскИн, но бывший рудовоз уже дрожал, начиная выполнять маневр разворота. — Ты один! А на лайнере есть своя многочисленная и умелая служба безопасности!

— А еще там мирные гражданские и куча ни в чем неповинных детей, — бросил я на бегу, спеша в комнатушку, где было развешано все мое снаряжение.

9

В космосе всегда царит безмолвная тишина.

Ты видишь вспухающее огненное облако, мимо летят крутящиеся обломки и мертвые тела, что ударяются друг о друга… но ты все равно не слышишь ровным счетом ничего, расширенными от шока глазами наблюдая за происходящим.

Лайнер находился не там, где мы его оставили.

«Гранд Че» обнаружился в трехстах километрах от предыдущей точки, и всю эту дистанцию мы шли параллельно оставляемому им «кровавому» следу. Обломки… много мелких и крупных обломков, целые фрагменты корпуса и части внутренних отсеков. Крохотная их часть ударила и в нас — принеся первые звуки. К счастью, предусмотрительный Лео и мудрый Вафамыч заранее предсказали подобную возможность, и мы не оказались в самом центре этого опасного шлейфа из обломков.

Казалось, что раненый зверь пытался спастись бегством после первого ранения, оставляя за собой кровавую дорожку. Следом наши камеры разглядели прерывистую огненную вспышку, а стандартные каналы связи вибрировали от истошного сигнала СОС. Люди в беде…

Много людей в беде…

Только приблизившись, мы осознали, насколько колоссальный ущерб был причинен круизному лайнеру.

Удар пришелся в корму. Наша позиция позволяла все увидеть, а чем ближе мы подходили, тем больше ужасных подробностей получали. Все восемь гигантских двигательных дюз были повреждены. Особенно сильно пострадал верхний правый сектор — там зияла глубокая дыра, искрящаяся разрядами коротких замыканий. Оттуда же выплывали куски льда, обломки и мертвые тела — все те страшные «хлебные» крошки или «капли крови», по которым мы и преследовали «Гранд Че». Нос остался почти целым — там тоже была немаленькая дыра, но, учитывая размеры лайнера, она не казалась чем-то фатальным. И уж точно была чем-то незначительным по сравнению с полуразрушенной кормой. Какой же силы там был взрыв?!

Подавшись вперед, переводя взгляд с экрана на экран, показывающие все в прекрасном разрешении, благодаря нашей близкой позиции и подходящему все ближе зонду, я что-то потрясенно шептал, даже не понимая смысла собственных слов. Все дело в этом ужасающем зрелище. Я повидал немало мерзких документалок о космических крушениях и нападениях, я видел многое во время подготовки к становлению гроссом, специально привыкая к крови, виду ран и расчлененке. И видел я все это на точно таких же экранах. Но разница в том, что все мной виденное тогда происходило в прошлом. Задолго до того, как я увидел это. Тут же… вот оно — рукой подать. Прямо за корпусом нашего корабля в вакууме плывут трупы! Вот девушка в залитой кровью бело-синей униформе с задранной юбкой медленно крутится, следуя за чьей-то оторванной головой с разинутым ртом. А вон там насаженный на вал от какого-то механизма вертится как пропеллер полуобнаженный босой мужик с заиндевелой бородой. Все происходит здесь и сейчас.

Но что самое страшное… прямо вот непревзойденное по кошмарной напряженности и жуткой до дрожи непонятности — «Гранд Че» молчал. Кроме автоматически транслируемого на нескольких канала сигнала СОС, с него не передавалось ровным счетом ничего. Будто… будто там погибли все до единого. Но разве это возможно?

На втором месте по непонятности — отсутствие «Тату-Мамы».

— Где баржа? — пробормотал я, поворачиваясь к стоящему рядом Вафамычу — Где та чертовая баржа с плавником? Где проклятая «Тату-Мама»?

— Не знаю, — машинально ответил старик.

Вцепившийся в край стола садовник Костя безостановочно качал головой и выглядел так, будто его вот-вот настигнет сердечный приступ, но это не мешало ему говорить умные вещи:

— Что могло взорваться с такой силой? Реактор? Атомная бомба? Ракетный удар?

— Они говорили про абордаж, — добавил я. — И про взрыв в носу. Но про вот этот кошмар в корме ни слова…

— Он случился позднее?

— Скорей всего, — кивнул я. — Но почему они молчат?

— Полная потеря энергии? — предположил инженер-механик. — Взрыв в рубке связи? Да там что угодно могло случиться! Господи! Да этот лайнер будто кувалдой шарахнули по заднице, смяв ее к чертям!

— Нет отстрела спасательных шаттлов, — добавил Костя. — Не было сигнала об эвакуации?

— Чушь! — отрезал Вафамыч — Чтобы на всем корабле не нашлось ни одного паникера, что без всякого сигнала прыгнул бы в спасательный шаттл и рванул за рычаг? Не верю! А гостевой док под брюхом? Я ведь тоже почитал о «Гранд Че» — для готовых дорого платить за такое удовольствие гостей, лайнер предоставляет платную парковку для частных катеров и даже яхт! И чтобы никто не рванул с перепугу прочь? Поглядите — люки закрыты!

Пошедший на облет дрейфующей махины лайнера зонд выдал картинку невредимого брюха, и мы увидели плотно закрытые бронированные створки люков. Там же имелось немало полусфер и стволов корабельных орудий, но… ни одна из турелей даже не дрогнула, когда в запретной близости от лайнера проплывал чужой аппарат.

Что бы там ни случилось, но почти все системы лайнера казались вышедшими из строя. Но все же кое-что работало — часть огней на корпусе горела, светилась и горделивая сине-белая надпись «Гранд Че», внутри пробоин я тоже разглядел ровные огоньки освещения во вскрытых коридорах и залах.

Повиновавшись приказу механика, зонд остановился, направив камеру в носовую пробоину. Изображение приблизилось, и мы увидели один из полуразрушенных коридоров. На полах лежали скрюченные мертвые тела.

Лежали. А не плыли по воздуху.

— У них сохранилась гравитация, — произнес я.

— Хотя бы часть гравигенов еще работает, — подтвердил Вафамыч. — Но если реактор остановлен — а он обязан был пойти на режим заглушения автоматически при таких-то повреждениях, — то все работает на энергии, запасенной в батареях. Двигатели молчат, значит, основные генераторы тоже мертвы… Но тут столько дублирующих систем… наверняка найдутся резервные электрогенераторы на порошковом топливе… Но как узнать?

— Отправиться туда и все увидеть самостоятельно, — бросил я, уже двигаясь к двери. — Возвращай зонд обратно, Вафамыч. Подгони его к основному верхнему шлюзу — там и выйду.

— Ты куда собрался, Тим? — всполошился Лео. — Собранной на текущий момент информации недостаточно. Предлагаю не возвращать зонд, а направить его во внутренние помещения через пробоины. Это позволит…

— Там гибнут гражданские, — напомнил я, торопливо взбираясь по лестнице. — Гибнут прямо сейчас. Зонд доставит меня к носовой пробоине, затем ведите его к дыре в корме и вводите внутрь. Будем постоянно на связи. С собой прихвачу пару баллонов с резервным воздухом.

— Ты можешь погибнуть, Тим! Вероятность гибели крайне высока! Выжди хотя бы еще час, позволь собрать больше информации и…

Я не ответил, уже начав облачаться в старый верный скафандр.

Будто я не знаю, что слишком тороплюсь. И да — я могу погибнуть. Но стоит представить, что где-то там замурованные в комнатах и коридорах дети перепуганным частым дыханием прямо сейчас выжигают последние крохи драгоценного кислорода… то становится плевать на все важные предосторожности.

Не знаю, кто там шел на абордаж, но… что-то непохоже, что у них все пошло по плану. Совсем не похоже.

— Пираты так не действуют, Тим, — напряженный голос механика прозвучал в наушнике. — Да, они тоже часто сносят залпами основные движки, чтобы жертва не удрала… но не такой же силы взрывом!

— Пираты бы не стали нападать на такую громаду, — ответил я. — Это же чистой воды самоубийство! Там охраны больше, чем добычи!

— Именно… мне на ум приходит только один тип хитрых безумцев, способных на такое деяние…

— Фанатики Дуги, — выдохнул я, со щелчком фиксируя перчатку. — Проклятье Федерации. Что там с зондом?

— Занял позицию у шлюза, Тим, — доложил Лео. — Можешь выходить. И будь осторожен…

— Всегда, — отозвался я, делая шаг в шлюзовой отсек. — Продолжайте вызывать лайнер на всех частотах. Это их гробовое молчание действует на нервы…

10

Путешествие в обнимку со стальной сигарой космического зонда — не мое ноу-хау. Этот трюк постоянно показывали не только в любимых мной фантастических сериалах и боевиках, но и в документальных фильмах — только в последних техника специализирована под такие нужды. Но вообще говорят, что люди начали передвигаться таким вот образом еще в древние времена и на планете Земля — то ли на подводных устройствах, то ли на черепахах или даже тунцах. Тема мной до конца не изучена. А главное — все сработало как надо, и я благополучно добрался до выбранной точки назначения за проломом в носу лайнера.

Зондом управлял, конечно, не я. Этой ювелирной работой занимался Лео, он же загодя просчитал достаточно непредсказуемую траекторию моего полета, чтобы избежать столкновения с продолжающими медленно отплывать от основного корпуса осколками. Были опасности и с другой стороны — часть этого мелкого крошева либо потеряла первичный импульс и теперь притягивалась обратно к лайнеру, либо же отрикошетила от стального корпуса моего корабля и тоже возвращалась.

Вошел я через трехметровую пробоину в стене одного из разрушенных взрывом коридоров. Но до этого я миновал оболочку внешнего корпуса и проплыл еще сквозь несколько настолько сильно разрушенных, смятых и перекрученных уровней, что там попросту не было возможности куда-либо войти. Попадавшиеся узкие щели я игнорировал — еще не хватало зацепиться и порвать скафандр. Я пришел сюда не погибать, а спасать. Проплыл я и мимо некоторых целых с виду вентиляционных шахт и люков — не имея наверняка засекреченной схемы корабельных коммуникаций и проходов, было бы глупо соваться в потенциальный лабиринт. Мне требовалось что-то привычное и, желательно, с частыми цветовыми схемами на полу и стенах.

Оттолкнувшись от зонда, я перевернулся, мягко пошел ногами «вниз», хотя здесь это понятие пока отсутствовало. Но как только я приблизился к неправильной форме дыре, меня закрутило, потащило в сторону, и я едва успел сгруппироваться, прежде чем влететь в коридор и приземлиться на пол.

Гравитация имелась и была стабильной.

Едва я об этом подумал, как устланный обугленным ковром пол подо мной ощутимо вздрогнул, гравитация на миг исчезла — буквально на секунду, только чтобы ощутить это — и сразу же вернулась. Приподнявшись, я наставил ствол игольника в коридор — а смотрел я по направлению к корме. Обратную сторону я игнорировал — сразу за моей спиной коридор был смят в лепешку, а еще дальше находился эпицентр взрыва.

— Наблюдаем за тобой, Тим, — оповестил меня Лео. — Самочувствие?

— Отличное, — бодро отозвался я.

— Продолжим наблюдать, но отвлекать не станем — только в случае необходимости, — добавил ИскИн, говоря о камерах у меня на спине.

На скафандре всего три камеры — шлем, грудь и спина. Все работают от единого источника питания, и хватит его ненадолго. Но сейчас меня это не волновало, а чувствовал я себя более чем спокойно и бодро. Понимая, с чем мне придется столкнуться в первую очередь, я не стал строить из себя крутого и выпил таблетку из наших запасов. Таблетка самую чуточку приглушила эмоции, а большего мне и не требовалось — все же я не совсем уж новичок. К крови и трупам вполне привык. Тут дело не в новизне, а в масштабах.

Вот к такому, например, я точно не привык — мое оружие было направлено на лежащую вповалку кучу мертвых тел. Буквально кучу — они лежат друг на друге, наваливаясь, переплетясь руками, уткнувшись головами. Увидев пару маленьких фигурок, я сделал глубокий вдох и отвел взгляд. Дети…

Погибшие находились шагах в пятнадцати от меня, лежа у опущенной аварийной переборки, украшенной огромным алым восклицательным знаком и несколькими абзацами текста на разных языках. Судя по частым кровавым отпечаткам на стали, по переборке колотили изо всех сил те, кто оказался застигнут в этом месте во время взрыва. Похоже, последовавшая в этом коридоре взрывная декомпрессия произошла после взрыва в носу, а сюда несчастные попали вон из тех раздвинутых дверей, что тоже были отмечены брызгами крови… Машинально отметив, что среди тел не только гражданские, но и служащие, я поднялся и, держась у стены, двинулся вперед короткими шагами. Искусственная гравитация явно дает сбои, и не хотелось бы быть застигнутым невесомостью.

Многочисленные потолочные лампы горели через раз, но их света было более чем достаточно, чтобы осмотреться и оценить это место. Всего пять дверей. За двумя первыми обнаружились туалеты, а вот за следующими двумя моему взору открылся реально большой овальный зал, заставленный все еще работающими игровыми автоматами. Подняв глаза, я прочел тянущуюся над сдвоенными дверями витиеватую разноцветную надпись «Игровая РЕТРО-ЗОНА», прежде чем переступить порог.

При помощи живых зеленых насаждений — уже нет — пространство было условно разделено на несколько отдельных зон. В центральной, на возвышении, располагалось большое кафе с кольцевой красной блестящей стойкой. Перевернутые столы и стулья, разбитая посуда, замерзшие лужи напитков и мертвецы, мертвецы, мертвецы… Я не считал, но тут не меньше сотни трупов. И детей… детей так много, что я не удержался от полного бессильной ярости ругательства.

На то, чтобы обследовать наспех весь зал, времени ушло немного — я быстро заглянул за все найденные двери и покинул игровую зону, подойдя к последним уцелевшим дверям. Они оказались не только заперты, но и снабжены всей вселенной известными словами «Служебное помещение». Тем интересней… Изучив расположенный рядом с дверями старомодный сканер, я вернулся в зал, по памяти нашел несколько тел в униформе и на одном из них обнаружил искомое — банальную пластиковую карточку с номером. Одного прикосновения хватило, чтобы замок разблокировался, пустив меня внутрь. Зайдя, я взглянул в выпученные глаза сидящего в кресле парня в бело-синей униформе с золотой нашивкой на груди, заляпанной кровью, что вытекла из насквозь прокушенной нижней губы. Такое впечатление, что оставшийся здесь парень, в то время как воздух с шипением уходил под дверь, сделал вздох поглубже и прикусил губы, чтобы не отдать драгоценную субстанцию безжалостному вакууму…

Помещение оказалось гибридным. Что, наверное, вполне нормально на столь продвинутом корабле, как лайнер «Гранд Че». Там, где почти за все отвечают мощные компьютеры и корабельный ИскИн, практически нет реальной нужды в постах наблюдения. Поэтому в таких вот местах, где раньше стены были увешаны экранами, а в креслах сидели бдительные дежурные охранники, теперь не было почти ничего. Пара экранов, один стол, десяток шкафчиков, три больших подзарядочных дока с замершими в них причудливыми дронами-уборщиками. И стилизованный под древность пузатый холодильник с росчерком молнии на дверце. У холодильника были разбросаны пакеты и банки с газировкой и соками, пара контейнеров с салатами. Машинально открыв дверцу, я торопливо отступил, и из холодильника выпало еще одно задубелое мертвое тело. Еще один охранник… Проклятье. Какой же силы отчаяние и ужас охватили их, когда они все поняли…

Меня интересовал светящийся зеленым экран — включенный терминал наблюдения. В стол вмонтирована пластинка карточного сканера, и у меня как раз имелась такая карта. Прикоснувшись пластиком к темной пластине, я выждал несколько секунд и убедился, что ничего не происходит — мерцающий экран продолжал показывать сплошной зеленый фон. Второе касание тоже ничего не дало. Развернувшись к запаркованным дронам, я поочередно ткнул пальцем в стенные экранчики над доками, и они ответили на касание все тем же ровным зеленым свечением.

— Плохо, — произнес я, оглядывая экраны. — Прямо плохо…

— В осмотренном тобой игровом зале я зафиксировал еще три подобных зеленых экрана, Тим, — доложил Лео.

— Игровые автоматы работали нормально, — напомнил я, вспомнив яркие мультяшные картинки и взрывы.

— Они не подключены к сети… или у них автономная внутренняя сетка, — ответил ИскИн.

— Хочешь сказать, что…

— Даже гибель корабельного ИскИна при взрыве не могла бы привести к столь широкомасштабному отключению всей электроники, Тим. Каждый терминал обладает пусть ограниченной, но все же вполне функциональной автономностью. Этого требуют корабельные правила безопасности.

— Знаю.

— Не подключай свои устройства ни к одному из терминалов или разъемов, — предупредил Лео. — Трудно судить наверняка, но это может быть вирусной атакой…

Оценив сказанное, я недоверчиво скривился, хотя никто не мог видеть мою гримасу.

— Хочешь сказать, что одинокая и не столь уж большая допотопная баржа подошла к вооруженному элитному лайнеру, проделала ему дыру в носу, затем разнесла корму, предположительно, собственным тараном, а затем сразу же запустила в систему настолько крутой вирус, что он так быстро вывел из строя всю корабельную электронику? Верится с трудом… Это насколько же все продумано и отрепетировано до мелочей должно было быть. И как насчет аварийных протоколов, когда по одному приказу с мостика все терминалы мгновенно обесточиваются — как раз чтобы не дать абордажной команде противника войти в систему или заразить ее…

— Верно, Тим. Поэтому я склоняюсь к мысли, что атакующим помогал кто-то изнутри, — тихо произнес ИскИн. — Произошедшее с «Гранд Че» выглядит большой, сложной и действительно продуманной до мелочей операцией. И действовали здесь как снаружи, так и изнутри… Кто-то с допуском ко многим корабельным системам.

— Кто-то из персонала?

В диалог вмешался Вафамыч, бросивший в эфир мрачные слова:

— Скорее кто-то из офицеров, Тим… А насчет продуманности… сейчас ей и не пахнет. Корабль выглядит мертвым. Роскошный стальной гроб. Бедолаги пассажиры…

— Да уж, — вздохнул я.

— Может, в этом и была цель? Убить всех? Сделать громкую террористическую акцию? Сколько здесь политиков и миллиардеров? И все они мертвы. Шумиха поднимется на весь обитаемый космос. А может, это все же захват заложников? Потом выдвинут политические требования… но тогда почему корабль продолжает дрейфовать? И если они захватили лайнер — почему нас еще не уничтожили прямым залпом?

— Это всего лишь догадки, никак не подтвержденные фактами, — сухо заметил Лео. — Наверняка мы не знаем ничего….

— Узнаем, — пообещал я, выходя из бесполезного служебного помещения, по пути сорвав со стены еще более старомодный пластиковый лист со схемой близлежащих коридоров, отмеченных тремя различными цветами.

Пол под ногами снова дрогнул, на миг пришла и снова ушла невесомость, заставившая мертвое тело в кресле качнуться вперед, будто соглашаясь с моими словами.

11

Атмосфера на лайнере сохранилась — к нескрываемой моей радости и облегчению. Даже и представлять не хотелось, каково это — оказаться внутри гигантской братской космической могилы.

Вошел я буднично — через обычнейший аварийный шлюз, также имеющий множество других имен, озвученных мне Лео, пока я двигался по едва заметной красной линии. Такие шлюзы абсолютны не видны и даже как бы не существуют до тех пор, пока в них не возникает острая нужда. Их устройство крайне примитивно — две аварийные переборки, что размещены на расстоянии ста сорока сантиметров друг от друга. Таков жесткий стандарт на всех крупных пассажирских кораблях. Почему именно такой размер — не знаю, а Лео не сообщил. Зато он озвучил мне кучу сленговых наименований такого шлюза: божий карман, кладовка жизни, закут, пробка, аксулла и другие…

Лео не просто так отвлекал меня — он начал их перечислять, когда мне пришлось в буквальном смысле шагать по трупам. Между мертвыми телами просто не было щели, способной вместить ботинок скафандра. Я наступал на заиндевелые спины, животы, аккуратно перешагивал навечно застывшие испуганные лица, стараясь не заглядывать в заледеневшие глаза. Этим уже не помочь… и здесь их несколько сотен — в еще одном овальном красивом помещении, куда выходил десяток блестящих полировкой лифтовых дверей.

Аварийный шлюз оказался уровнем ниже. Увидев его, убедившись, что описанная ИскИном кнопка горит зеленым, я развернулся и пошел обратно к приведшей меня сюда вертикальной лестнице. Поднявшись, отодвинув стенную панель, что прикрывала вход в технический лаз, проверил связь и убедился, что здесь сигнал есть. Связавшись с кораблем, подробно все рассказал, описал свои дальнейшие планы и напомнил главное — если через четыре часа я не выйду на связь, им следует немедленно отойти от лайнера на тридцать километров. Выждать еще четыре часа. Не выйду на связь — немедленно уходить к Мэйн-1, постоянно транслируя в космос сообщения о произошедшем. Не пытаться спасти меня.

Тут все слишком странно, непонятно и страшно… Я пробыл здесь уже два часа, а яснее не стало…

Дождавшись подтверждения от Лео, я вновь спустился на пару уровней ниже и выбрался в общий коридор.

Все. Теперь я сам по себе.

Первым делом я заглянул внутрь шлюза через специальное оконце. Там пусто. Но на полу кровь — и достаточно много. Постояв немного у аварийной переборки, будто собираясь с духом, я ткнул ногой по зеленой светящейся кнопке, расположенной на уровне моего колена. Зеленый свет означал сразу две вещи — внутри есть воздух и нет никого живого. Будь там кто живой — автономная система, снабженная медицинским сканером, просто не откроет переборку. Но ее можно открыть изнутри — если находящийся в безопасности внутри шлюза вдруг решится на такой безумный поступок. Само собой, эта система задумана как ниппель — войдя в шлюз, ты не задерживаешься в нем, а выходишь с другой стороны, в заполненные атмосферой отсеки. Но иногда случались исключения и приходилось оставаться в таком вот закутке долгие часы — например, во время пожара на борту, разлива токсичных веществ или выброса радиации…

Переборка поднялась одним стремительным движением. Меня в грудь едва заметно толкнул вырвавшийся изнутри воздушный кулак — видимо, поддерживалась разреженная атмосфера. Я шагнул внутрь, и переборка тотчас опустилась. Зашипел подаваемый воздух, а я уже стоял рядом с противоположной переборкой, всматриваясь в окошко.

Освещение работает. Атмосфера в наличии — это я сразу понял по сидящему у стены подрагивающему и дергающему ногой человеку в униформе, уронившему подбородок на грудь и прижимающему ладони к животу, где расплылось большое красное пятно. Кровь была и на полу. Темные размазанные следы выглядели странновато. Такое впечатление, что этот бедолага сначала приполз к шлюзу, открыл его и вполз внутрь — именно поэтому механизм отпирания расположен так низко, чтобы дотянуться мог любой, включая ребенка и не могущих подняться на ноги. Но в шлюзе несчастный не задержался и вскоре выбрался обратно, далеко уже не уйдя. Зачем ему понадобился шлюз?

Хотя… что тут гадать? По пути сюда я миновал неяркую строгую табличку, оповещающую, что за полупрозрачными перламутровыми дверями находится Медцентр № 4. Скорей всего, к ближайшему медцентру раненый и стремился. А поняв, что по другую сторону шлюза только вакуум… он выполз обратно и обреченно затих. Но на что он надеялся? Ведь аварийные переборки так просто не опускаются…

Я ткнул коленом очередную кнопку и оказался в заполненном нормальной атмосферой коридоре. Подняв забрало, сделал осторожный вдох носом. Пахло чем-то дорогим… какой-то смешанный аромат, сдержанный, приятный, заметный, но не слишком ощутимый и идеально вписывающийся в коридор, отделанный тонкими каменными плитками. Аромат был немного подпорчен запахом крови и гари.

Опустившись на колено рядом с подрагивающим парнем, я осторожно тронул его за плечо:

— Эй, приятель…

Он даже не открыл глаз. Что-то пробормотал неразборчиво. Я наклонился поближе:

— Что?

— Бе… Бенитес… чиф-инженер Бенитес выстрелил в меня… — на почти белом лице парня мелькнуло удивление, словно он все еще не мог поверить в такую подлость. — Он… он выстрелил… дважды…

Осторожно отведя его не сопротивляющиеся руки от живота, я взглянул и… поморщился. Весь живот во множестве глубоких кровоточащих ран. Судя по разбросу, повреждено большинство брюшных органов. Он не жилец. Разве что срочно доставить его…

— Предали… — прохрипел парень, неожиданно сильно вцепившись мне в руку. — Б-бенитес! Он… и другие… начали убивать! Они убили Клэсс!

— Клэсс? Твоя подруга?

— Ис… иск…

— ИскИн? Корабельный ИскИн Клэсс?

— Да… да… они… я видел…

— Где ближайший лазарет? Но чтобы он был в той стороне? — я махнул рукой в сторону кормы.

— Б-бенитес… чиф… инж…

— Эй… только не вырубайся… как тебя зовут?

— Мэ… Мэл… — слабо улыбнувшись мне, он закрыл глаза. — Тени… тени пришли… стало т-темно…

Я больше не пытался его растрясти. Смысла никакого. И про лазарет можно было не спрашивать.

Пару раз вздрогнув, он еще раз пробормотал про пришедшие тени, а затем сделал последний вдох и затих, удивленно глядя в мою нагрудную камеру.

— Чиф-инженер Бенитес, — отчетливо и ясно произнес я, поднимаясь и зажимая пальцем пиктограмму записи на браскоме. — Судя по всему, он один из тех, кто нанес удар изнутри — эта версия подтверждается. У Бенитеса были помощники. Он же — главный инженер — причастен к уничтожению корабельного ИскИна Клэсс. Подробностей пока не знаю.

Пусть сигнала сейчас нет, но сообщение я записал, и оно автоматически сформатировано в текст. Появится шанс — и настроенный браском автоматом отправит послание к нам на корабль. Я хотел записать еще пару сообщений, но не успел — из-за широко распахнутых деревянных дверей послышались возбужденные злые голоса.

12

Во многих просмотренных мной документалках и интервью с полицейскими, безопасниками, гроссами и многими другими, много раз повторяется одна и та же мысль — надо быть полностью уверенным, прежде чем нажимать на спусковой крючок. И ни в коем случае нельзя вестись на эмоции незнакомцев и не судить по ним. Почему? Потому что зло орать может не только грабитель, убийца или террорист — это может быть и отец погибшего у него на глазах мальчишки, схвативший табурет и пошедший искать убийцу. Он не только выглядит злым — он и на самом деле крайне зол и способен убить. Но при этом он все же жертва, а не преступник.

Могли ли оказавшиеся в ловушке внутри «умершего» лайнера пассажиры выйти из себя?

Могли ли они пребывать в ярости, постоянно подпитываемой не только собственным страхом, но и эмоциями других пассажиров?

Могли ли они недавно столкнуться с той командой заговорщиков, что уже обагрила руки кровью невинных?

Могли ли они потерять родных и близких во время частичной разгерметизации?

Да, могли. По всем пунктам — да.

Поэтому я не стал стрелять. Но это не помешало мне укрыться за телом навеки уснувшего Мэла, что лежал в паре шагов от переборки аварийного шлюза. Другого укрытия тут не было — только сам шлюз. Но оттуда я ничего не услышу…

Сменив оружие, я наставил на вход чуть подрагивающий ствол винтовки и замер, обратившись в слух. Давать о себе знать я пока не собирался. Сначала надо бы разобраться, кто там такой злой…

Гул гневных голосов волной прокатился по коридору и остался неразборчивым шумом. Я терпеливо ждал. И следующая шумовая волна оказалась куда богаче на информацию. Басовитый и явно привыкший командовать голос раздраженно ревел:

— Вот же чертово дерьмо! Эти ублюдки превратили нас в массовых убийц! Нам конец!

— Бэлг, послушай…

— Заткнись! И не произноси мое чертово имя! Еще раз вякнешь его — и я размозжу твою тупую башку! Нас записывают! И именно поэтому мы все в масках и комбезах, тупой ты недоносок!

— ИскИн сдох, — примиряюще проблеял третий голос.

— Было бы чему тут радоваться! Весь корабль сдох! Вся эта чертова громада из чертова металла! Мы внутри трупа — бродим в освещенных кишках…

— Босс…

— Я теперь не босс! Забыл?

— Для нас ты всегда босс, Бэлг! — заискивающий женский голос прозвучал впервые, добавив мне чуть больше знаний о приостановившихся у выхода в коридор незнакомцах — Ой… я не хотела, Бэлг. Ай! Ты что?!

— Я для кого распинаюсь?! Никаких чертовых имен! Здесь повсюду полным-полно электроники! Я три года проработал на федеральном грузовозе, пока меня не поперли за неуставное поведение. Так что я знаю наверняка — нас могут записывать! Микрофоны и камеры везде! Да, ИскИн может и сдохла — но камеры продолжают нас снимать, отправляя все на харды! И как только сюда прибудут корабли федералов — им выдадут эту инфу по первому запросу! И что тогда?! А я отвечу — нас всех возьмут за жабры и швырнут в общую камеру расщепления! Поняла, Фулли?!

— Да, босс…

— Дай сюда бутылку! Любую из рюкзака!

За дверьми раздалось стеклянное звяканье, следом послышалось долгое бульканье и наконец довольно отдувающийся голос:

— Ух! Вот пойло здесь отменное! Даже водка сладкой кажется… Эй! А вы чего присосались? Это я много пью и не пьянею. А вы… — в голосе говорящего послышалось откровенное презрение.

— Да на нервах какой уж хмель, босс… ты же видел, сколько трупов… этого ведь не было в планах… Я пару глотков вискарика…

— Пейте уж…

— Ага…

— Эй! Так сильно не налегайте все же! Иначе и пушек в руках не удержите. Или в меня пальнете по пьяному делу.

— Как прикажешь, босс…

— Как прикажу, — громкость и властность в голосе басовитого разом утихли. — Я так вам скажу: если удастся ускользнуть с этого проклятого корабля, то мы прыгнем в первый попутный корабль и рванем как можно дальше отсюда.

— Куда?

— На самый край. А может, еще дальше — туда, куда не суются даже самые жесткие дознаватели или чертовы гроссы!

— Да кому мы нужны, босс? Мы же мелкие сошки…

— Теперь мы всем нужны! Нас теперь отовсюду достанут… сколько тысяч народу полегло из-за этих… Нас ведь не для этого нанимали! Мы на мокрое дело не подписывались! Мы должны были держать отведенный нам сектор — чтобы богатеи тихо сидели по своим золоченым каютам! И что получилось?

— Теперь нам терять нечего.

Я машинально отметил еще один новый голос — тоже женский — а спустя минуту и еще один, уже мужской. Многовато…

— Если бы только мы знали, кто нас на дело подписывает… а ведь сучий потрох таким… обычным показался. Я и не заподозрил…

— Фанатики… с ними дел лучше не иметь, босс. Но ты же не знал…

— Не знал, — согласился басовитый и сделал, наконец, шаг вперед, выходя в коридор.

Еще до того, как он шагнул во второй раз, в коридор выплеснулась его свита — еще четверо, что тут же окружили главного, продолжая что-то говорить и явственно покачиваясь. Вжимаясь в пол и стену, прикрываясь трупом, я потратил несколько растянувшихся секунд на визуальный контроль.

На всех пятерых одинаковые черные комбинезоны. На троих надеты пластиковые стандартные кирасы, что защитят от электрошокера, скользящего удара ножом или выстрела из маломощного гражданского игольника. Все пятеро вооружены — я успел разглядеть только несколько стволов, но этого хватило для принятия решения. Поведя стволом влево, я остановил прицел на крайнем и, мягко нажимая на спуск, открыл стрельбу. Наработанный в нескончаемых тренировках автоматизм позволил все проделать максимально быстро, потратив двадцать две иглы. Почти половину картриджа — поэтому перезаряжаться я не стал. Поднявшись, продолжая держать под прицелом лежащих на полу противников, я одним рывком сократил расстояние, заглянул в соседнее помещение, обнаружив там коридор и лифт с открытыми створками, после чего занялся главным.

Первым делом ногой отшвырнул все чужие пушки, не обращая внимания на сдавленные хрипы умирающих и глухие стоны раненых. Закончив с оружием, я оглядел своих жертв. Трое мертвы, двое еще живы — басовитый Бэлг и стриженая налысо коренастая женщина с татуированным лицом. Но женщина почти все — и я помог ей еще одним выстрелом, проделав это неспешно и спокойно — что добавило выпученности глазам Бэлга. Он сам получил три иглы — правая рука и обе ноги. Присев на небольшом расстоянии от единственного выжившего, я мирно предложил:

— Поговорим, мистер Бэлг?

— Ты… а ты… — его глаза изумленно скользили по моему скафандру и оружию. — А ты…

— Я гросс Тим Градский. Получив сигнал бедствия, прибыл на помощь, — ответил я, глядя, как из раны в его бедре медленно сочится кровь. — Мне нужны ответы на вопросы, мистер Бэлг. Но сначала будьте так добры снять с руки браском и расстегнуть пошире комбинезон на груди.

— Я… а ты…

Я коротко ударил прикладом по раненному бедру, и Бэлг зашелся криком. Дождавшись, когда он замолчит, я повторил свою вежливую просьбу, и он торопливо и неумело заелозил окровавленными пальцами по слишком уж дорогому для него серебристому браскому. Следом вжикнула молния на груди, показав серую от грязи футболку, что обтянула объемное пузо. Оружия или электронных устройств не вижу. В штанах у него проверять не стану — верю, что там ничего.

— Поговорим, — повторил я, и на этот раз в моем голосе не было ни малейшего намека на вопросительный тон.

13

Давить на «босса» Бэлга не пришлось.

Того удара кулаком по мной же простреленному бедру вполне хватило, чтобы этот пузатый крепыш с потухшим взором захотел пообщаться. Он попросил только глоток алкоголя, сигарету и содержимое левого набедренного кармана вон той «дохлой стервы». Первые два пункта я, можно сказать, вручил ему сразу, вернее, разрешил, а вот содержимое кармана мертвой девушки меня чуток напрягло — пакетик с желтыми овальными таблетками, пластиковая трубка, набитая серым порошком и пара коротких пузатых одноразовых дозеров, через чей прозрачный пластик прекрасно просматривалась наполняющая их невероятно яркая красная или даже алая субстанция. На дозерах никакой маркировки, кроме злобно ухмыляющейся рогатой черной рожи, сложенной из удивительно неплохо подобранных галочек — таких, какими выполненные дела отмечают. Тут и гадать нечего — в дозерах тоже наркота. Чуть подумав, я отрицательно качнул головой и пояснил:

— Ты отрубишься, и ничего я от тебя не услышу.

Простонав от рвущей его тело боли, Бэлг сделал глубокую затяжку, хрипло закашлялся и с шумом выдохнул. Струя дыма ударила мне в грудь, а вместе с ней пришел не только едкий запах табака, но и кариесная вонь от незалеченных зубов этого ублюдка. Тот, не обращая внимания на мою гримасу, сквозь кашель выдавил:

— Да я только больше к-ха… к-ха… говорить стану! Дай кайф поймать?

— Нет.

— А потом? После того как поговорим? Чего тебе стоит, гросс? Не о здоровье же ты моем печешься? Мне один черт смертную казнь пропишут через расщепление. Я уколюсь двойной дозой, выжру все таблетки, занюхаю порошком — и сдохну себе спокойно вот у этой самой чистенькой стеночки.

При этом он не сводил жадных глаз с лежащих на безнадежно заляпанном кровью полу дозеров с ярким содержимым.

— Поймаешь передоз, — равнодушно заметил я.

— Так об этом и речь! Слушай… я родился как дерьмо, жил как дерьмо… дай хоть сдохнуть красиво! Ну смысл тебе со мной возиться? Мы ведь начистоту говорим, верно? Какой шанс, что ты стянешь мне руки и ноги полицейскими стяжками, перевяжешь раны и уложишь здесь дожидаться федералов?

— Хм…

— Мы ведь оба знаем этот чертов расклад… ты задашь мне вопросы, я отвечу, а в благодарность получу иглу в глаз. Нет тебе резона оставлять меня в живых. Даже если одна из здешних камер на самом деле работает и запишет эту несанкционированную казнь еще неприговоренного… уверен, что федералы даже не почешутся от такого вопиющего нарушения законности. Может, еще по плечу тебя похлопают и поблагодарят, что ты уничтожил такую мразь, как я — террориста, пирата, убийцу… Ведь так?

— Ты какой-то слишком умный для простого разменного бойца, — хмыкнул я. — Говоришь грамотно.

— По молодости я верил, что усердная зубрежка и сдача тестов в ЭкзТермах помогут построить мне будущее… я ошибался. Так что? Если будешь тянуть, то может и не успеем даже парой слов перекинуться — нас ведь хватятся.

— Связь через браскомы?

— Нет пока никакой связи! — выплюнул Бэлг. — И нет никакого руководства! Эти дебилы облажались! Хотели убить только мозг лайнера, а уничтожили вообще все — выжгли всю электронную требуху подчистую! Знаешь, зачем нас сюда послали?

— Зачем?

— Проверить, уцелел ли носовой АРСО за номером 4. В курсах, что это?

— Аварийно-резервный серверный отсек? — покопавшись в памяти, предположил я, заодно отметив, что в этой части корабля много чего отмечено цифрой «4» — медцентр, АРСО…

АРСО был интересен тем, что до того, как в нем возникала нужда, он был полностью отключен. Он не находился в спящем режиме — для этого есть дублирующие серверные. АРСО всегда был физически отключен от бортовых сетей — в том числе от энергетической. Чтоб ввести АРСО в строй, требовалось буквальным образом переключать здоровенный красный рубильник. Это делалось для защиты этого отсека от всего — включая и, возможно, запущенный в бортовую сеть зловредный вирус-убийцу.

— В точку, мать его! — почти заорал обрадованный моими познаниями Бэлг. — Образованный какой ты парень! Колледж заканчивал?

— Не заканчивал.

— Это к лучшему! Колледжи и универы для слюнтяев! Жизнь должна учить!

— Ты говорил об АРСО.

— Точно! АРСО! Он самый. Уцелел он? В той стороне знатно долбануло…

— Там огромная дыра в носу. Но АРСО мог быть где угодно.

— Судя по загруженной в мою машинку схеме, он метрах в двухстах отсюда и на этом уровне.

Вспомнив пройденную дистанцию, я качнул головой:

— Похоже, АРСО-4 уничтожен взрывом.

— Вот же дебилы, а!

— Кто?

— Так мы договорились, гросс? Насчет дозеров?

Прикинув все «за» и «против», я коротко кивнул. Я ведь на самом деле вряд ли бы оставил живого врага у себя за спиной. А отчего он умрет, лично мне как-то плевать.

— Давай так — я рассказываю тебе половину того, что знаю, а ты мне сразу торжественно вручаешь дозу «малинового рая». А я как отведаю манны небесной, тут же закинусь парой таблеточек и продолжу глаголить…

— Малиновый рай?

— Ого! Что ж ты за гросс, раз про «малиновый рай» не слышал? Он же «небесный бур». От него ведь самый кайф! Эта стерва дохлая утаила…

— Начинай, — кивнул я, бросив короткий взгляд на пластиковые дозеры с яркой наркотой.

— Кайф от «рая» просто улетный, бро!

— Наркотики — дерьмо! — отрезал я. — Так что мне плевать.

— Какой ты резкий…

— Начинай, — повторил я, и Бэлг, поняв, что с исповедью тянуть больше не стоит, заговорил, то и дело поглядывая на лежащую рядом с ним наркоту.

14

Обреченному бандиту нечего было скрывать.

Он начал со столь раннего периода своей преступной жизни, что, потратив несколько драгоценных минут, я резко прервал его, веля переходить к недавним событиям. К моему удивлению, Бэлг вдруг огорчился подобным моим отношением. Перекосив лицо, с яростью ударяя себя кулаками по раненным бедрам, он начал реветь, требуя пристрелить его немедленно — вот прямо сейчас. Или дать ему нож, и он сам полоснет себя по глотке. Успокоить его удалось лишь пакетиком неизвестной мне отравы. Заодно я извлек для себя ценный жизненный урок по общению с ему подобными.

Чуть придя в себя, Бэлг начал говорить, с каждой минутой ускоряясь, то и дело проводя большим пальцем по правой ноздре, будто пытаясь стряхнуть с нее что-то.

Последние годы он торчал в трюме ремонтного дока Нерон. Название непонятное, но звучит пафосно — на него он и повелся, когда во время очередного своего побега от властей выбирал пункт назначения. Нерон оказался вонючей дырой — несколько древних кораблей в свое время соединили в одно целое с помощью металлических ферм, затем нарастили обшивку, поделили пространство на несколько уровней — и готово дело. В центре — ремонтные доки для кораблей. Наверху — ценный персонал. Технари там, айтишники, робототехники. Нижние два уровня — чернорабочие. В отдельной немаленькой надстройке располагались хозяева Нерона.

Попав туда, Бэлг понял, что угодил прямиком в задницу. Хуже уже некуда. Но покантовавшись несколько недель в дешевых ЖилМодах, он познакомился с несколькими достаточно надежными тертыми личностями, следом силой доказал свое право на власть в зарождающейся банде и повел их на первое вполне успешное дело. Заработали мало, но это было самое начало — у Бэлга были большие планы на это место, где в преступных верхах зияла гигантская окровавленная брешь.

Что за брешь? О! Тебе, как одному из них, будет интересно — на Нероне побывал гросс. И о нем до сих пор говорили испуганным шепотом. Причалив, он вошел в сопровождении свиты боевых дронов и последовательно прошелся по всем уровням. Стрелял он мало — почти все за него сделали дроны. Они же погрузили семнадцать мертвых тел на грузовую платформу, что увезла их на корабль гросса. Остальные трупы остались валяться в лужах крови — оказавшие сопротивление рядовые бандиты карателю оказались неинтересны. Он убил и ушел.

Вот и кто теперь преступник? А?

Тот, кто убил однажды, или кто-то вроде тебя, что меньше чем за семь часов положил сорок три человека?

Хотя он сам этому был только рад — никто не мог указать явившемуся чужаку его место. После первого дела последовало еще одно, оказавшееся куда наваристей. В тот вечер он потягивал кофейный самогон и строил планы, когда в бар вошли трое незнакомцев. Все в возрасте, мрачные, в темных комбинезонах и крепких ботинках. Они прямиком обратились к бармену — а место раньше принадлежало как раз уничтоженным недавно смертникам — и тот пояснил пришлым что и как. Те приняли ответ с каменными лицами. Постояли, побормотали, затем задали всего один вопрос… и бармен кивнул на сидящего в темному углу Бэлга.

Вот так и состоялось их знакомство, а затем и сватовство на дело.

Какое дело? Сначала бы узнать детали… Они ответили коротко — дело денежное. Поручить его хотели здешней криминальной верхушке, но так некстати явившийся гросс спутал все карты. Но они видят, что и Бэлг с его группой вполне серьезные люди, и готовы предложить это дело им. Все детали — потом. А чтобы их успокоить, они готовы заплатить десять процентов вперед — анонимными денежными картами. Всем по пятьсот кредов, а лично Бэлгу сразу штуку. Само дело займет не больше месяца, и возврат сюда за их счет. Решать надо прямо сейчас — времени в обрез.

Бэлг в математике был не силен, но считать все же умел и быстро сообразил, что речь идет о десяти тысячах кредов только ему. А наниматели еще намекнули о щедрых бонусах, если дело пойдет не по плану…

Они согласились. Да… знать бы заранее, и он там же и прострелил бы им их головы — игольник он все время держал под столом. Но он повелся на щедрые деньги и… кивнул.

Так они оказались сначала в запертой каюте — все та же секретность — на двое суток. Они там чуть с ума не сошли. Хотя он снова не был против — играли в карты, и за это время он выиграл почти все еще не заработанные ими деньги. Следом их перегрузили на опять же безымянный корабль побольше. Там их ждала столь тщательная помывка, какой лично у него никогда не бывало. И это еще не все! Потом были стрижка, бритье и новая одежда. Прямо новая — она даже пахла новизной!

И еще через два дня они причалили к транзитной станции Краймсон Бриз, где их ждал пассажирский шаттл с эмблемой «Гранд Че». Буквально за пару часов до этого они получили короткий инструктаж и, наконец, поняли, чего от них ждут — вливания в дружные ряды персонала круизного лайнера «Гранд Че» в качестве работяг общего профиля и низшей категории.

Знаешь, что это значит? Нет? И он не знает — работать им не пришлось ни дня. Они получили очередной короткий инструктаж и по еще одной бонусной денежной карте. После чего их заперли в безликом кубрике — и помимо них там было еще двадцать крепких и явно на все готовых рыл. В кубрике они просидели почти три недели — спятить можно! Пришлось снова играть на деньги — и на этот раз удача отвернулась от Бэлга. Он проиграл все и ушел в минус, заодно продув доли своих подельников. Он верил в свою удачу и требовал реванша, но тут в каюту вошли те трое в черном, а за ними вкатились два АКДУ. В одном оказалось оружие, а в другом — стопки одинаковых комбинезонов.

Состоялся последний объемный инструктаж, заставивший многих вроде как крутых бандюганов затрястись и взвыть. Еще бы не взвыть: одно дело — грабить и воровать, но совсем другое — убивать и захватывать заложников. А именно на это их втемную, получается, и подписали, не дав времени пораскинуть мозгами — штурм начинался через полчаса. Полчаса, мать его!

Всего плана им не открыли, сказав, что их отряду надо разбиться на три группы. Каждая из групп получит свое направление и цель. Как только выполнят свою задачу и закрепятся в указанных позициях, дело, считай, сделано — останется подождать часов шесть, ну, может, десять, а затем их ждет эвакуация уже идущими сюда скоростными катерами, а потом и высадка на любой ближайшей космостанции.

Один из парней встал во весь свой почти трехметровый рост, упер руки в бока и высказал все, что он думает об этой тухлой гребаной затее. Закончить он не успел — ему прострелил башку седой мужик, причем стрелял из позолоченного пистолета. Дождавшись, когда все наглядятся на свежий труп, мужик пояснил: выбора уже ни у кого нет. Им придется действовать по плану. А если вздумают пойти против — сдохнут все до единого. И не стоит надеяться на оружие, что им сейчас выдадут — в самом скором времени будет активирована первая фаза глобального плана, и корабельные системы защиты перейдут под их полный контроль. Одно нажатие кнопки… ну вы поняли.

Они поняли. И начали переодеваться. Потом им давали инструктаж — каждой группе отдельно. Потом они ждали, угрюмо сидя на койках в своих углах и нервно вздрагивая от любого движения. И наконец прозвучал долгий сигнал к действию. Это стало облегчением. Бэлг не умел и не любил ждать. Уж лучше убивать, чем ждать. Гаркнув на своих, он проверил ствол и первым вышел в коридор через распахнутую дверь…

Им было поручено захватить коридор под номером 186-Т. С этой задачей они справились более чем успешно. Убить пришлось только троих — похоже, шедших со смены охранников со снятыми шлемами и расстегнутой пластиковой защитой. Заблокировав в коридоре все двери и лифты с помощью выданных блокираторов, он заняли позицию у главной лифтовой шахте и снова занялись нелюбимым делом Бэлга — ожиданием.

Но ждали недолго — прозвучал взрыв. Он произошел где-то очень и очень далеко, но тряхнуло их основательно. На пару секунд истошно взвыли сирены, но тут же оборвались. Кто-то закричал в динамиках, но и его голос тоже внезапно оборвался. Они поднялись с пола, переглянулись… и снова полетели вверх тормашками, когда второй и куда более сильный взрыв сотряс лайнер до основания. После этого, налетев на стены и углы, они какое-то время предпочли оставаться на полу, вслушиваясь в смутно доносящиеся до них звуки стрельбы и крики боли. Внутри огромного корабля шел ожесточенный бой…

Честно говоря, в этот момент они и обделались… что уж тут скрывать — паршиво им стало. Как ни крути, а до этого они пусть и были по уши в криминале, но максимум, что им могло грозить за прежние прегрешение — долгие сроки в орбитальной тюрьме. Теперь же их могла ждать только смертная казнь — проще самому пустить себе пулю в лоб или упиться до смерти, чем ждать мучительного конца. И на кой черт они подписались на это дерьмо?

Тогда-то Бэлгу и стало понятно, почему эти незнакомцы, что так щедро разбрасывались денежными карточками, искали на Нероне именно смертников — тем ведь терять уже нечего. Но невовремя явившийся гросс спутал им все карты, вырезав всю криминальную верхушку. Поэтому незнакомцы забрали тех, кто под руку подвернулся и был достаточно глуп, чтобы соблазниться шальными деньгами…

Что ж — теперь терять было абсолютно нечего. Поделив трофейную экипировку, закрепившись в коридоре, они проторчали там несколько наполненных нервозностью часов. Все бы ничего, но тут вдруг ненадолго исчезла гравитация, чтобы снова появиться, но уже не в полном объеме, затем резко усилиться до чрезмерной и наконец нормализоваться. Стрельба утихла, но на смену ей пришли и исчезли звуки не столь сильных взрывов. Один за другим потухли все экраны, а когда загорелись вновь, на них не было ничего, кроме зеленого фона. А еще… еще они слышали долгий протяжный крик, что перешел в резонирующий визжащий стон, в свою очередь сменившийся режущим уши электронным писком. Через несколько часов после этого к ним явилась крупная группа, а возглавлял ее настолько властный и жесткий даже с виду чувак, что Бэлг и вякнуть не посмел, когда представившийся как Эхо-7 мужик выдал им новые задания. Вскоре они уже топали их выполнять.

Задания были просты — пройти по заданному маршруту, попутно проверяя каждое помещение. Гражданских захватывать, корабельный персонал уничтожать. Приоритетная цель — проверка состояния АРСО-4.

В этот момент я, зацепившись за его слова, уточнил: этот Эхо-7 так и сказал — «Приоритетная цель»? Бэлг подтвердил и закончил свою нескладную историю — они пошли куда сказано, по пути найдя немало элитного бухла и чуток наркоты. Обнаружили кровавый след, прошли по нему, заранее глумясь над жертвой и… нарвались на мои выстрелы. Так группа Бэлга перестала существовать, а он, раненный, просит только одного — дайте долбаной наркоты. Так что? Дашь? Или сам пристрелишь, гросс?

Я стрелять не стал. Позволил ему сгрести то химическое дерьмо с пола, попутно задав несколько вопросов — тех, что еще пару недель назад и в голову бы не пришли. Это все чтение нужной литературы, просмотр документалок и долгие беседы с более старшими и мудрыми членами команды.

Спросил я следующее:

— Кто главный из тех троих вербовщиков, что сосватали им это гиблое дельце на Нероне? Какие твои ощущения?

Подумав, уплывающий бандит уверенно описал самого молчаливого из трех, скрывающего лицо за полумаской и дымчатыми очками. Волосы короткие, вроде темные, телосложение обычное. Что подметил о нем? Да ничего… разве что изредка этот тип странно дергал правым плечом — будто стряхивал с него чью-то руку или что-то вроде.

Эти вербовщики и этот Эхо-7 — они из крупной рыбы? Опять же по ощущениям.

На этот раз уплывающий Бэлг думал куда дольше и наконец покачал головой

— Нет, не крупная. Но и не мелкая.

У меня еще имелись вопросы, вот только задавать их было уже некому — расслабившийся Бэлг закрыл глаза и затих на полу. Глянув на его начавшее разглаживаться лицо с почему-то резко выделенными и словно бы покрасневшими венами, я занялся обыском мертвых тел. Проделывал я это все уже на автомате и с наработанной сноровкой.

Семь анонимных денежных карточек ушли мне в рюкзак, туда же отправились игольные картриджи, пара баллонов и штук сорок патронов от дробовика. Сам дробовик — старый, неухоженный, с чуть кривым стволом, я разрядил и оставил на полу. Про браскомы я тоже не забыл.

Закончив с обыском, я заторопился обратно к аварийному шлюзу. События обернулись так круто, что придется вернуться к месту, где имеется устойчивая связь с моим кораблям.

Я уже почти дошел до опущенной переборки с приветливо горящей зеленой кнопкой у пола, когда какой-то звук заставил меня обернуться.

Бэлг.

Он больше не лежал на полу. Нет. Он уже стоял — покачиваясь, с опущенными руками, он стоял на простреленных ногах и глядел на меня. Глядел темными красными глазами, а лицо было расчерчено красной паутиной взбухших вен, что сбегали по шее, теряясь за воротом комбинезона. Поведя головой, Бэлг сказал:

— Ылг… — и пошел на меня, ускоряясь с каждым шагом.

Думать я не стал — рывком подняв ствол «Блюстителя» выпустил три иглы… но двигающийся на простреленных ногах бандит увернулся от моих выстрелов с такой легкостью, будто был боевым киборгом. Я успел выстрелить еще раз… а затем настала моя очередь уворачиваться от размашистых, но невероятно быстрых ударов. Упав, я перекатился, извернувшись, оттолкнулся от стены ногами, на спине скользнув в сторону, чтобы еще раз выстрелить, отмахнуться прикладом и… винтовку вырвало у меня из рук. Она была на ремне, и меня жестко дернуло вперед — прямо на летящий ко мне кулак.

— ЭЛГ!

Я успел отдернуть голову, и кулак пришелся по краю шлема. Шею обожгло болью — удар был невероятной силы. Снова ударив ногами, я заставил Бэлга выпустить винтовку и отступить на шаг. Щелкнули два выстрела, и две иглы утонули в его животе чуть выше пупка. Любого другого такая рана заставила бы упасть, но ревущий бандит опять шагнул ко мне. Еще одна игла успела отправиться в полет и «нырнуть» ему в шею. Захрипев, он отбил ствол в сторону и ударил. Я принял его кулак макушкой шлема и ушел в перекат… но он достал меня ногой, вбив ботинок мне в бедро. Вот теперь я заорал, а по ноге прокатилась волна парализующей боли. Но я успел выстрелить еще трижды, что заставило Бэлга покачнуться и отступить. Это позволило мне подняться и рвануть по коридору — надо увеличить дистанцию. В ближнем бою он меня попросту забьет до смерти.

Как он вообще все еще двигается? Сколько в нем уже ран? Сколько наркоты? Он должен смирно лежать и тихо умирать!

Надо было сразу прострелить ему башку… Идиот!

Неожиданный удар сзади сбил меня с ног. Что-то еще с грохотом упало. Скользя по полу, я глянул назад и увидел валяющийся дробовик — он его кинул с такой силой, что меня сшибло с ног. А сам Бэлг уже несся ко мне огромными прыжками.

Я ударил по зеленой кнопке, поднимая зашипевшую переборку. Закатившись внутрь, с рыком дернул улетевшую за спину винтовку, другой рукой снимая с поясного крепления электрошокер. Переборка начала опускаться, и в этот же миг опять заревевший Бэлг прыгнул вперед. Пролетев пару метров, он скользнул по полу, успев миновать опускающуюся переборку и оказаться в шлюзе со мной.

Я действовал бездумно, перекатившись одновременно с его маневром. Переборка опустилась. Я оказался в коридоре, а он внутри аварийного шлюза.

Подхватившись, я мелкими шагами начал отступать. Винтовка повисла на ремне, а в руках у меня были игольник и электрошокер — причем на последний я полагался теперь куда больше. Этому ублюдку иглы будто и вреда не причиняют. Разве что в голову выстрелить — но попробуй попади, когда он так мечется.

В окошке переборки мелькнуло его искаженное лицо. В прозрачные материал ударили два кулака разом. Он крутнулся, там мелькнул его силуэт и… я удивленно моргнул, когда увидел в окошке движение противоположной переборки.

Стоп… Быть не может…

Пробежавшись, я оказался у створки шлюза и заглянул в смотровое окно. Прежде чем противоположная переборка опустилась, я успел увидеть бегущего по коридору Бэлга — бегущего в вакууме…

Он преодолел метров пять, прежде чем его скрутила первая судорога. Рухнув, он забился на полу, а закрывшийся шлюз лишил меня продолжения этого ужасающего зрелища.

— Что это вообще такое было? — прохрипел я, ударяя коленом по вновь ставшей зеленым кнопке. — Какого черта сейчас произошло?!

Мне никто не ответил.

Войдя в шлюз, я дождался его открытия и шагнул к противоположной стороне, одновременно меняя шлемы. И мне реально повезло, что шлем скафандра не был поврежден, пока я катался по полу. А может и поврежден — думаю, я это выясню, пока бегу до места связи с кораблем. Вернее, хромаю…

15

Там, в вакууме, что медленно продолжал остужать все еще борющийся раненный корабль, я задержался не больше получаса. Говорил я торопливо, порой сбивчиво, но не повторялся, стремясь выдать как можно больше того, что мне подумалось, а не увиделось или услышалось — так как одновременно с этим я передавал на висящий рядом с кораблем зонд выборку из записанного камерами и микрофонами.

Закончив, я отдал несколько коротких приказов и замер, сквозь обзорное окно, под которым лежало несколько искореженных мучительной агонией тел, вглядываясь в звездный мрак. И я дождался — сначала вербального подтверждения моих категоричных приказов, а затем и вспышек маршевых двигателей.

«Леонардо» пришел в движение и начал удаляться от дрейфующего лайнера. Среди моих прочих приказов был и тот, что велел забыть об экономии топлива. Я приказал максимально быстро набрать скорость и направиться к ближайшему населенному и снабженному надежной защитой объекту, попутно испуская сигнал СОС во всех диапазонах и требование выйти на связь любому федеральному кораблю.

— Тим! Будь осторожен! Пожалуйста!

Это были последние слова, услышанные мной от Лео, что уводил корабль прочь. Надеюсь, не в прямом смысле последние.

Других вариантов не было.

Я неопытен. Но я все же не совсем дурак.

Как ни крути, но вскоре здесь может стать очень жарко. Пусть их план по захвату гигантского лайнера явно дал сильный сбой, пусть многое пошло не так, но все же вполне очевидно, что продумывалось все загодя, равно как и подготавливалось. В последнюю очередь набиралось только расходное мясо вроде группы Бэлга — набиралось втемную. Их тут же перебрасывали на безликие лоханки и из точки в точку свозили к транзитному углу, откуда они попали на челнок, что доставил их на «Гранд Че». Без предательства в верхах командования лайнером не обошлось — но это и так уже ясно из слов умершего парня. Чиф-инженер предатель. Но этого мало — должны были подкупить и кого-то из верхушки корабельной охраны.

Но переживал я не из-за этого.

Ну захватил ты корабль. Дальше что?

Куда они отсюда денутся? Кормовые двигатели практически уничтожены. Даже если запустить оставшиеся… не факт, что судно сможет лечь на курс и выдать нормальную скорость — не с такой чудовищной массой. Но даже если они планировали запустить основные движки… это ничего не меняет. У них все равно должна иметься подстраховка — несколько резервных кораблей. Вооруженных кораблей. И они уже идут сюда.

Вот бы они удивились, увидев рядом с монструозным лайнером еще и старый рудовоз…

Нет уж. Подставлять команду под удар вражеского корабельного вооружения я не собирался. А сгинь мы все вместе в этой проклятой ловушке… кто расскажет о случившемся на лайнере «Гранд Че»?

Проводив уходящий корабль взглядом, я проверил количество воздуха в баллонах и заторопился обратно. На душе было тяжело — свой выбор я сделал, решив остаться здесь. А вот команда и корабль… очень надеюсь, что им удастся разминуться с, возможно, идущими им навстречу вражескими кораблями…

16

У изогнутого в последней судороге тела Бэлга я задерживаться не стал, глянув лишь раз на мертвое оскаленное лицо. Я так и не понял, было ли это его намеренное деяние, направленное на мое уничтожение, или это непредвиденные последствия наркотического передоза. И то и то возможно, но вот над чем точно следует призадуматься, так это над его невероятной силой, быстротой и полным отсутствием здравомыслия. Он ведь меня чуть не убил — пару раз я едва разминулся со смертью, а ушибы продолжают сильно болеть.

Оказавшись в той части лайнера, что была богата на воздух, я стащил с себя скафандр и убрал его в первый попавшийся шкафчик, выкинув оттуда всякий хлам. Если упрусь в очередную безвоздушную преграду, то, возможно, придется вернуться, но таскать на себе стесняющий движения скафандр я не собирался. Прикрыв за собой дверь, я сфотографировал размещенный на ней номер и неспешно пошел по коридору, идя путем, приведшим сюда группу Бэлга. Следовать их маршруту было предельно легко — они сами были здесь впервые и боялись заблудиться. Это, кстати, вполне легко может случится и со мной. Пусть здесь повсюду цветные стрелки, но эти цвета указывают на ближайшее местоположение тех или иных объектов, которые на таком большом корабле чаще всего многократно дублируются. Только что я миновал небольшой перекресток двух широких коридоров, перешагнув зеленую линию с направляющей стрелкой и пояснительной надписью «Сквер Коперника». Но метров двести назад я уже видел такую же зеленую линию, однако там надпись предлагала дойти до «Сквера Циолковского». Доверять таким ориентирам опасно, полагаться на память не всегда стоит. И покойный Бэлг был того же мнения — поэтому они ставили на стенах собственные отметки. И нет, не кровью, хотя ее следы здесь были повсюду. Даже смешно, но на стенах красовались невероятно аккуратные стрелки. По этим отметкам и я двигался, но не забывал обращать внимание и на настенные схемы.

На многочисленные системы наблюдения я внимания не обращал. Теоретически они выведены из строя — как и почти вся электроника на борту. Если я ошибаюсь, и прямо сейчас за мной наблюдают вражеские глаза, следя, как я бреду по пустым коридорам, то… то ничего. Меня просто пристрелят — при таком раскладе им ничего не стоит зайти мне в тыл и выстрелить в спину. Но встречные экраны, сканеры и даже индикаторы были либо мертвы, либо светились все тем же мерцающим зеленым. За последние десять минут дважды «моргнула» искусственная гравитация, при этом освещение оставалось ровным. Я искренне надеялся, что важнейшие системы жизнеобеспечения продолжают работать, и в коридоры все еще подается свежий воздух.

Еще через несколько сотен метров я остановился на очередном перекрестке. Мое внимание привлекла стрелка необычного цвета — серебристого. Золотыми крупными буквами на ней было начертано нечто не слишком понятное: «Олимпия». У стены нашлась изящная деревянная стойка — деревянная! — с разложенными на ней бумажными каталогами. Бумажными! И в первом же из них я выяснил, что за словом «Олимпия» скрывается большая жилая элитная зона для пассажиров серебряного класса.

Это еще какой такой класс?

Мне приходилось слышать о таких пассажирских классах, как эконом, бизнес или люкс… еще что-то слышал о первом классе. Но серебряный? И вряд ли это высшая ступень, учитывая наличие такого благородного металла, как золото. По этой серебряной стрелке я и пошел, проигнорировав отметки бандитской группы.

Причина этому была проста — мне нечего делать в тех секторах, откуда выползли эти негодяи. Там меня будут ждать только пустые загаженные помещения. Изначально я шел по черным отметкам лишь потому, что они гарантировано вели по заполненным воздухом коридорам. Но сейчас стало ясно, что основная часть корабля не повреждена.

Преступников я тоже не искал. Зачем их искать? Я и так примерно представляю, где они могут находится. Например, на капитанском мостике — в рубке управления. Вполне вероятно немало этих тварей можно отыскать рядом со спасательными шаттлами. Кто-то отыщется около реакторов и прочих наиболее важных отсеков корабля. Я был уверен в этом с тех самых пор, как услышал рассказ Бэлга — как только стало ясно, что это загодя спланированная и продуманная акция.

Так что отыскать этих гадов легко.

Вот только зачем? Я пока не собираюсь умирать — а умереть придется, если наткнусь на действительно умелых бандитов-смертников, а не на дешевых портовых бандюганов вроде группы Бэлга. Я все же не боевой киборг с последними модификациями и не способен в одиночку покрошить сотню вооруженных преступников. Такая цель изначально обречена на провал. Я остался на «Гранд Че» по другой и куда более важной причине.

Поэтому я и шел становящимися все шире коридорами, изредка спускаясь или поднимаясь по устланным коврами лестницам, следуя серебряной линии, ведущей меня к жилой зоне. Логика проста — где еще запереть тысячи и тысячи заложников, как не в их собственных номерах? Достаточно перекрыть всего десяток главных дверей, и эта часть корабля окажется изолированной внутри позолоченной клетки. После этого хватит буквально пары небольших групп для патруля и контроля этой зоны, в то время как остальные займутся тем, ради чего они сюда и явились.

А ради чего они сюда явились?

Не знаю…

Но вряд ли их целью был захват лайнера ради угона — какой тогда был смысл уничтожать маршевые движки?

В общем, я абсолютно не представляю, что здесь происходит. Так что сейчас у меня две главные задачи — по возможности обеспечить безопасность как можно большему количеству беззащитных пассажиров и постараться прояснить для себя цели преступников. По второй задаче был лишь один способ добиться результата — допросить кого-нибудь более сведущего. И вряд ли этот «сведущий» окажется одним из пассажиров. Так что мои шансы призрачно малы. Даже ничтожны. Вряд ли мне удастся захватить кого-то из верхушки налетчиков — их наверняка хорошо охраняют.

Но я не унывал — меня согревала мысль, что пока я тут двигаюсь шаг за шагом, там, в космосе, набирает разгон «Леонардо», с каждой секундой удаляясь по направлению к обитаемым территориям. Главная задача именно у них, а не у меня. А я… я сейчас примерно такой же смертник, как и набранная для этой работенки преступная плесень.

Даже представлять себе не хочу, что они сделают с попавшимся в их руки гроссом-одиночкой…

Они постараются по максимуму отыграться за все те годы страха, что внушала им сама мысль о Лиге Гроссов…

Вот по этой причине я и крутил так живо головой по сторонам, выискивая не только угрозы, но и способы снизить свою «чужеродность» этому месту. В коридорах лайнера я слишком резко выделяюсь в своей экипировке. В такую мишень выстрелят сразу же — причем есть шанс получить пару игл и от «своей» стороны, если кто-то из охраны или персонала еще остался на свободе и сопротивляется.

Шанс замаскироваться представился через полчаса, когда я наткнулся на раздевалку персонала. В пахнущем дешевыми антисептиками помещении нашлось несколько десятков запертых шкафчиков, но вскрывать их не понадобилось — на стенных полках обнаружились стопки бело-синих комбинезонов. Выбрав один попросторней, я переоделся, а следом прикрепил на грудь пару значков-камер. Порывшись в куче грязных шмоток в углу, отыскал того же цвета сумку с эмблемой «Гранд Че», куда спрятал рюкзак и винтовку. Сумка повисла за спиной, а при мне остался только гражданский игольник и электрошокер, закрепленные на бронежилете под комбинезоном. Закрывающая комбинезон магнитная липучка позволяла быстро добраться до оружия, а мешковатая одежда скрывала все спрятанное под ней — поэтому я и выбрал комбез на три размера больше. Единственное, что выбивалось из общей картины, так это мой шлем. Но без него я обойтись не мог, так что оставил все как есть. Главного я добился — теперь я казался одним из персонала лайнера и мог надеяться, что меня не пристрелит хотя бы одна из сторон. Во всяком случае, не пристрелит сразу…

Выйдя из раздевалки, я пошел дальше и вскоре добрался до красивой бело-золотой арки, что радостно сообщала — я большой молодец, что добрался до входа в благословленную счастьем Олимпию. Вход в эту зону казался широкой рекой, что вобрала в себя все «притоки» более узких входящих коридоров. Миновав арку, я вошел в зеленую аллею — живые деревья росли прямо из пола, выстроившись вдоль стен. Одна из табличек гласила, что эти оливы были посажены чуть ли не триста лет назад.

Трехсотлетние оливы…

Легкое мягкое движение привлекло мое внимание, и я резко развернулся, на ходу выхватывая игольник. Замерев на секунду, я медленно выпрямился, опуская руку.

Опасности нет — я увидел движение за прозрачным обзорным окном, обрамленным природным разноцветным камнем, что удивительно хорошо сочетался с шелестящей листвой олив. За окном было… за окном колыхалось…Мне потребовалось еще несколько секунд на осознание того, что я, собственно, сейчас вижу.

Там, за окном, расположился многометровый плавательный бассейн с деревянными шезлонгами, пляжными зонтиками и прочим. Все это сейчас плавало в воздухе — включая содержимое самого бассейна.

Невесомость…

Вытянутый огромный водяной пузырь казался живым существом, протянувшимся на всю длину большого помещения. Колыхаясь, выпуская и втягивая «щупальца», он медленно плыл в воздухе над оставленной им чашей бассейна. А внутри… приглядевшись, я увидел внутри водяной массы застывшую стройную фигурку. Длинные ноги, колышущиеся черные волосы, загорелая кожа, ослепительно-белый цельный купальник…

Девушка была безнадежно мертва, и подергивающаяся вода вокруг нее словно бы нянчила безвольное мертвое тело, не желая опускать его на холодный бездушный камень.

Пол под ногами беззвучно дрогнул.

С моей стороны все осталось как есть. А вот там за окном все резко изменилось — все летающее разом обрушилось. Шезлонги беззвучно падали на пол и разламывались, несколько зонтиков, поймав воздушный поток и вернув себе массу, закрутились в медленном красивом падении. Водяной пузырь ухнул вниз, частью угодив в свою чашу, частью выплеснувшись на пол. Волна захлестнула окно и заставила меня отшатнуться. В это же время в стекло ударилось мертвое тело и на миг застыло там, глядя на меня широко раскрытыми зелеными глазами. Второй поток забрал свою игрушку обратно, утащив ее в бассейн.

Не успел я перевести дух и… пол под ногами дрогнул еще раз.

Колыхающаяся масса воды начала медленно выбираться наружу… в пенной воде мелькнула украшенная золотым браслетом загорелая рука.

Проклятье…

Я пошел дальше, постепенно ускоряя шаг, пока не перешел на бег. Судя по элегантным пометкам на полу, до первых номеров осталось всего четыреста метров…

17

Ее я увидел сразу.

Да и трудно было не увидеть такое — блуждающую по пустым коридорам пошатывающуюся нагую красотку. Я даже пару раз моргнул, проверяя, не галлюцинация ли это. Но девушка не исчезла. Наоборот — увидев меня, она ослепительно улыбнулась и замахала мне левой рукой, оглушительно вопя от радости. В другой руке покачивалась полупрозрачная банка, чем-то напоминающая раритетные пивные — которые из жести и все такое.

— Эй! Шлемоносный! Иди сюда!

Я с трудом удержался от тупого оборачивая назад и пошел ей навстречу, оставаясь настороже и делая все, чтобы не пялиться туда, куда не надо. Но игнорировать женские прелести было невероятно тяжело — хотя бы потому, что она казалась идеальной. В моей жизни были девушки. Думаю, как у каждого парня моих лет. Ни к чему не обязывающие отношения. В общем, мне приходилось видеть обнаженных женщин воочию. Но вот таких — никогда, если не брать в расчет случайно попавшиеся на глаза рекламные панно. Вот там таким, как она, самое место: к этой улыбке добавить бы минимум одежды, и можно продать что угодно, если это «что угодно» возлегает на ее руках.

Подойдя, я только было собрался открыть рот, чтобы задать пару важных вопросов, но она опередила, требовательно ткнув в меня пустой банкой:

— Принеси мне еще одну такую! Только живее.

Она выглядела лет на двадцать с небольшим. Светлые густые волосы ниспадали до пояса, окутав ее спасительным для моих глаз пологом. Темные и слишком уж большие глаза смотрели требовательно и без малейшего сомнения в том, что я выполню ее приказ. Она привыкла командовать. И умела делать это с абсолютной естественностью. Весомости ее приказу добавляло то, что она была на голову выше меня и абсолютно не смущалась своей наготы.

— Ну? Давай, давай уже… а я… я буду где-то там, — она махнула куда-то в стену.

Стало ясно, что она пьяна настолько, насколько это вообще возможно.

И наверняка нет никакого смысла в попытке донести до ее разума мои предостережения. Она вообще в курсе происходящего? Может, напилась от страха? Или не знала ни о чем, накачиваясь спиртным уже не первые сутки? Моих ноздрей коснулся тонкий неопределяемый аромат, проползший даже под забрало шлема.

И что мне теперь с ней делать?

Пока я думал, она вытянула руку и постучала мне по шлему пустой банкой:

— Эй, та-а-а-м… давай тащи мне еще банку Буггисса!

— Буллиса, — машинально поправил я ее, прочитав написанное мерцающее название. — Коктейль Буллис Экстра. Место изготовления и розлива — планета Сатурния.

— Ха! — как оказалась, презрительно ухмыляться она тоже умела просто идеально. — П-п-плебей! И быдло тупое! Вот ты кто! Понял?

— Понял, — кивнул я.

— Этот коктейль — бомба! Ему только два года, но он уже завоевал полгалактики… Суперкрутой! Супермодный! Вся элита сидит на Буггисе! И он с Сатурнии!

— Это я прочитал.

— Все сходят с ума по Буггису. Особенно по Буггис Лайму. А я люблю Экстру! Такой Буггис мне и неси! Понял?

— Понял.

— А почему Буггис, а не Буллис? Не знаешь?

— Не знаю, — признался я, крутя головой по сторонам и лихорадочно прикидывая, что мне делать с этой… с этой…

— А потому что у них на Сатурнии хоть и общий язык, но по их правилам две идущие подряд «Л» читаются как две «Г»! — она торжествующе улыбнулась и снова постучала банкой мне по забралу шлема. — Эх ты… вот поэтому… вот поэтому ты… ты такой… а я такая…

— Эллис!

Окликнувшего ее я заметил поздновато, но все же до того, как он заметил меня. Едва поймав краем глаза мелькнувшую слева тень, я отступил на несколько шагов назад и опустился на колено, держа выхваченный игольник наведенным на боковой коридор, откуда и донесся шум торопливых шагов.

— Эллис!

Вылетевший в коридор низенький мужичок был абсолютно непримечателен внешне. Удивлял разве что своим костюмом: на явно очень дорогом комбинезоне клейкой лентой было закреплено несколько пластиковых и металлических подносов для подачи напитков. Что-то вроде самодельной брони.

Увидев меня, он споткнулся, не удержал равновесия и с грохотом рухнул, пустив чертову звуковую волну на весь коридор.

— Ро-о-н-н-ни… — качающаяся девушка попыталась укоризненно покачать головой, но это оказалось ошибкой, и она согнулась в сильнейшем рвотном позыве.

Поднявший голову мужик не обратил на нее ни малейшего внимания, хотя она заливала ему ноги фиолетовым содержимым желудка. Он смотрел только на меня и выглядел вполне трезвым, хотя и очень испуганным.

— Не убивайте…

— Спокойно, — ответил я, отводя ствол. — Я из хороших.

Я едва не сообщил им, что являюсь гроссом, но вовремя удержался. Если позднее их захватят террористы, то они могут и меня выдать. А к чему злодеям знать о появлении на борту гросса? Тут столько приговоренных смертников, большую часть жизни боявшихся именно гроссов, что они будут очень рады устроить на меня кровавую охоту. Поэтому пока попридержу информацию и попытаюсь, наконец, разобраться в происходящем.

— Вы из пассажиров?

— Все верно, — мужик приподнялся, начал вставать, но его ноги заскользили по липкой луже рвотных масс, и он снова рухнул, пустив новое звонкое эхо.

Проклятье…

— Мы из пассажиров. Золотой класс, — скромно признался он. — Мы с Эллис в пятилетнем круизе. Уже второй год на борту «Гранд Че».

— Ску-у-ка… — девушка икнула и прислонилась к мужику. — Ты не принес мне ничего освежающего, Ронни?

— Вот.

Он вытащил из набедренного кармана банку с напитком и вжал кнопку сбоку. Крышка с мелодичным звоном отлетела в сторону, изнутри медленно поперла фиолетовая пена, ликующий голосок из банки оповестил: «Э-э-экстра-а-а» …

Вытащив еще одну банку, он протянул ее мне, в то время как Эллис жадно глотала содержимое первой.

— Вы где-то спрятались? — предположил я. — Когда все это началось…

— Все верно, — подтвердил Ронни, заодно показывая, насколько ему нравятся эти слова. — Нас там шестеро. Стюардная рядом с бассейным комплексом. Мы там засели с самого начала и ждем помощи. Скажите — вы ведь еще не помощь?

— Я не помощь, — не стал я обнадеживать испуганного человека. — Я стараюсь найти уцелевших и убедить их переждать опасность в укромных местах. Вам лучше вернуться в ту стюардную и в этот раз следить за Эллис получше. И ей лучше бы одеться, ведь…

— Ей просто страшно, — вздохнул он — А вы, значит, пока не помощь?

— Не помощь.

— Жаль… очень жаль… я… я разочарован в службе безопасности «Гранд Че» целиком и полностью! Вы подвели нас! Вы подвели нас всех!

Только сейчас я увидел, насколько сильно он испуган. Он в диком ужасе. Ему приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы казаться хотя бы отчасти спокойным. Его можно уважать даже за то, что он рискнул выбежать следом за ускользнувшей подругой.

— Следите за ней, — повторил я и указал рукой на коридор, откуда они оба появились. — Возвращайтесь и спрячьтесь. Никому не верьте, сидите тихо и надейтесь на лучшее.

— И это все, что вы можете мне сказать?! Надеяться на лучше?!

— Я…

— Нам обещали иное! Нам обещали высшую степени безопасности!

— Понимаю…

— Я владею частью акций корпорации Гранд…

— Эй!

Мне пришлось рявкнуть, и это подействовало. Он заткнулся как от пощечины.

Заглянув ему в глаза, я медленно повторил:

— Возвращайтесь в свое убежище прямо сейчас. Сидите там тихо. Надейтесь на лучшее.

— Вы… вы вообще представляете, что с ней сделают эти изверги? — почти прошептал он. — Мы были на торжественном мероприятии, когда в зал ворвались эти ублюдки! Они сразу начали стрелять! Вопить как животные! Стольких убили! И сразу же начали насиловать! Срывали одежду с девушек, бросали их на столы и прямо на них… ох… меня сейчас вырвет…

— Сколько их было? — в моем голосе появился неподдельный интерес.

— Женщин?

— Нападавших!

— О… Все верно. Вас ведь интересуют именно они, а не жизнь и честь элитных пассажиров вашего судна… просто прекрасно…

— Сколько их было?

— Семнадцать! — удивительно четко произнесла на мгновение очнувшаяся Эллис и отбросила пустую банку. — Их было семнадцать! Пятнадцать животных… и два орущих пастуха…

— Пастуха?

— Такое слово… я ведь фермерская дочь… из колонии Изу…

— Я знаю, кто такие пастухи. Как это относится к нападению?

— Там было еще двое, — девушка икнула и начала закрывать глаза, наваливаясь на партнера. — Они тоже были в черном и с оружием. Но они не стреляли, а отдавали приказы. Вот только их никто не слушал… а они продолжали кричать…

— И что кричали?

— Они? Разное… — подняв голову, она вдруг закричала: — Отставить! Отставить! Прекратить! Действуем по плану, придурки! Отставить! Вашу ж мать! Отставить!

Опустив голову, Эллис тяжело вздохнула:

— Хочу спать…

— Уходите, — попросил я Ронни. — Уходите и прячьтесь. Забаррикадируйтесь.

— Были взрывы… и мы слышали выстрелы…

— Корабль серьезно поврежден. Часть отсеков разгерметизирована. Есть информация об абордаже и об ожесточенных перестрелках. Но конкретней не знаю… сожалею. Я действительно сожалею, что не могу помочь вам прямо сейчас… но обещаю, что постараюсь вернуться за вами, как только это станет безопасно.

— Как это могло случиться? — Ронни уже шагал, когда спрашивал, таща за собой машинально переставляющую ноги Эллис. — Как это могло случиться?

— Не знаю, — повторил я. — О! Что находится в той стороне? Только водный комплекс?

— Еще банный — Сорок Чудес Света.

— С другой стороны есть выход? Если да — куда выводят двери?

— В такой же коридор, как этот.

— И ведет он туда же? В жилую зону?

— Все верно. Но там нет гравитации. Удивительно, но факт — искусственной гравитации нет.

— Как выглядит вход в жилую зону?

— Оливковая роща. Через нее несколько дорожек. Красиво. Но… позапрошлый век эстетики…

— Ясно. Спасибо, Ронни. И удачи вам всем. Сидите тихо!

Проводив их взглядом, я глянул на банку у себя в руке, машинально наполовину запихнул ее в свободный карман на бронежилете и двинулся дальше. Напиток, блин, чудесный… может, сгодится в качестве успокоительного для кого-нибудь в панике…

18

Оливковая роща была красива. Не так красива, как величественный сосновый лес Блуждающего Шерлока, но все же обширна и красива. Вьющиеся каменные дорожки только подчеркивали красоту рукотворной рощи, что, судя по схеме, тянулась полукругом, предваряя вход в жилую зону. По дорожкам я не пошел. Никогда в жизни по газонам не ходил, а теперь вот посчастливилось. И ведь изумрудная подстриженная травка самая настоящая — живая.

Крадясь от одного толстого дерева к другому, я ненадолго задерживался у каждого и, только убедившись, что опасности нет, двигался дальше. Эта тактика и позволила мне первым увидеть двух незнакомцев, идущих по центральной дорожке. Шагали они неспешно, при этом покачивались и громко смеялись.

Вот же…

Везет, как в космос без скафандра выброшенному!

Очередные напившиеся от страха пассажиры куда-то бредут. Идут мне навстречу. На ней роскошное красное платье с белым лифом, на нем старомодный серый костюм, белоснежная рубашка и болтающийся на шее распущенный серо-белый галстук. У этой волосы коротковаты и всколочены, но наверняка чуть ранее они были уложены в ультра-элегантную и очень дорогую прическу. А вот украшений просто навалом. Одних только золотых браслетов на каждой руке штук по пять… А еще у нее в руке полупрозрачная банка. Цвет чуть другой, но дизайн в целом схожий.

Подпустив их ближе, я неспешно вышел из-за дерева, держа игольник опущенным. Заговорил я первым:

— Спокойней… спокойней… я свой…

Они все же испуганно дрогнули, но увидев мой комбинезон и опущенное оружие, чуть расслабились и задышали спокойней.

— Господи! — она картинно приложила руку к высокой груди. — Как же вы меня напугали… мистер…

Мужчина промолчал, стоя чуть позади девушки. И когда он успел отступить назад? Я ведь наблюдал за ними, а не заметил его маневра. Вот что страх делает — начнешь и за женщин прятаться.

— Мы так рады вас видеть, мистер, — защебетала она, окончательно придя в себя. — Такой ужас творится на корабле! Столько смертей! Всюду насилие! Это никак не гармонирует с мой нежной аурой! Я слишком чувствительна для всего этого! Видите, — она ткнула в мою сторону банкой, и я невольно подумал, не хочет ли она постучать ею по шлему. — Только коктейль и спасает! Супермодный! Он даже здесь — на каждом столе! Пью его уже два года понемногу… я ведь против излишеств…

Не слишком ли она много говорит?

— Но когда такое происходит прямо на наших глазах… мы с Билли чуть с ума не сошли от страха! А я Эльвира! А вы? Вы из службы безопасности? Как ваше чудесное имя?

— Почти, — ответил я, опуская игольник еще ниже. — Значит, только коктейлем и спасаетесь?

— Еще бы! Буллис Лайм — мой любимый!

— Буллис Лайм, — повторил я, следя за мужчиной, что продолжал молчать и вроде как начал смещаться еще дальше за спину Эльвиры. — И пьете уже два года?

— О да! Наблюдайте! Мое здоровье! — она запрокинула голову и начала вливать в себя напиток тонкой струйкой.

— Коктейль с Сатурнии, — добавил я, смотря куда угодно, но только не на льющийся напиток. — А по их правилам идущие две подряд «Л» читаются как две «Г». Так что это не Буллис, а Буггис… какая-то глупость, да?

Она поперхнулась. Струя дорогого коктейля полилась мимо перекосившегося рта.

— Как можно два года пить супермодный и суперпопулярный напиток элиты и не знать его правильное название? — задумчиво спросил я.

— Сука! — выдохнула Эльвира и резко присела.

Я трижды нажал на спусковой крючок, одновременно падая на пол. Первая игла вошла ей в глаз, хотя целился я в другую мишень. Вторая игла ушла в никуда, едва задев ухо мужчины. Третья игла со щелчком отлетела от его рубашки. Перекатившись по траве, я скрылся за деревом, в то время как с дорожки донеслось яростное:

— Бастардо! Сучий сын! Убью!

— Элита, блин, — вздохнул я, доставая электрошокер. — Чтоб вас…

— Я и не таких убивал! Порешу! Оторву тебе голову и… А-А-А-А-А!

Не знаю, каких он там убивал или нет до меня, но в бою он оказался дилетантом. Верю, что с этой перекошенной в непоказной ярости берсерка рожей он был хорош на трущобных улицах какой-нибудь ржавой станции вроде Невезухи… но против меня, прошедшего через тренировки и реальные боевые ситуации, он был не больше, чем набитый вялыми крысами мешок мусора с пищевыми отходами — шевелиться пытается, но остается на месте…

Поймав лицом зазубренные контакты электрошокера, он получил разряд и свалился рядом с мертвой подругой. Выскочив из укрытия, я в пару прыжков оказался рядом и… тут же рухнул, заметив вскинувшуюся руку вроде как мертвой «Эльвиры». По макушке шлема звонко щелкнуло. Перекатившись, я выстрелил дважды, всаживая иглы в левый бок девушки. Захрипев, она выронила миниатюрную золотую игрушку и затихла. Привстав, сквозь запотевшее забрало я всмотрелся, убеждаясь, что на этот раз она точно мертва. Вроде бы да… А вон и моя игла. А ведь мне казалось, что игла утонула в ее глазу — но вон ее хвостовик торчит чуть ниже и левее, застряв в скуле. В этом беда игольников — кости им чаще всего не по зубам.

— Ы-Ы-Ы-Р-Х! — смирно лежавший мужик резко сел, дернул рукой к лежащему рядом оружию.

— Да вашу мать! — рявкнул я, торопливо вжимая спуск. — Как?!

Что-то проскрипев, он подался вперед и замер, пуская кровь из простреленного рта. Но убила его игла, ушедшая в грудь, угодив между расстегнутых пуговиц рубашки. А рубашка у него явно непростая — я помнил, как от нее отлетела первая игла. Этот очень дорогой на вид поблескивающий материал, пошедший на пошив элитного предмета гардероба, был мне незнаком, но, пожалуй, я был бы не прочь иметь такую одежду. Вот только вряд ли мне это по карману — и представить себе не могу, сколько кредов она стоит. А вон еще и массивные золотые запонки с прозрачными камешками…

Я не разбираюсь в дорогих гардеробах, но все же вижу, насколько хорошо запонки подходят к рубашке, а они вместе не подходят к своему носителю. Равно как и платье не подходит девушке… Тут и думать нечего — преступники дорвались до чужих чемоданов и оторвались по полной, наконец-то нарядившись так, как мечтали всю жизнь, смотря сериалы про богатых…

Вздрогнув, парень плюнул кровью и просипел, глядя в пол:

— Вонг… сука Вонг…

С трудом сдержав крик — я ведь думал он мертв! — я поспешно спросил:

— Вонг? Это имя? Фамилия?

Полутруп едва заметно кивнул и скривил губы в жалкой усмешке:

— Не успели… она т-тайно убыла раньше… такой приз из рук… у… ушел… а теперь и плевать…

Странно хлюпнув грудью, он захрипел и кашлянул, выбрасывая изо рта что угодно, но только не кровь — вряд ли эта странная зеленоватая жижа была ею. В его простреленном рту мелькнуло и исчезло что-то темное, похоже на двузубую вилку, располагающуюся под языком. Подавшись вперед, он почти уткнулся лицом в собственные колени, несколько раз дернулся и снова затих. Искушать судьбу я не стал: наведя ствол на основание черепа, дважды выстрелил.

Помедлив, схватил его за плечо и рванул назад, заставляя распластаться. Ухватив левой ладонью его нижнюю челюсть, оттянул ее вниз, открывая рот. Держался я в стороне, не собираясь заглядывать внутрь. Во рту не было ничего кроме крови. Но едва я дернул зажатой в руке челюстью чуть в сторону, его язык приподнялся, а из-под него выскочила та самая двузубая «вилка». И что это такое?

Ясно, что это какая-то ксеномодификация. Наряду с обычными имплантами сейчас на все такое большая мода, и индустрия по вживлению подобного набирает обороты с каждым годом. Не знаю, для какой конкретной цели служит этот подъязычный кошмар, но вряд ли для хороших дел.

Проведя быстрый обыск, я сгреб все в сумку, после чего подхватил мертвое тело за ноги и утащил за старые оливы, бросив за выпирающими корнями. Вернувшись за девушкой, повторил с ней этот же трюк. Редкие кровавые следы я затер, а на пятна посреди дорожки внимания обращать не стал — кровь тут повсюду. Главное, чтобы раньше времени не обнаружили этих вот… приманок…

А кем они еще могут быть? Переоделись в дорогую одежду, нацепили золотые украшения и бродят по прилегающим к жилым зонам коридорам, выискивая тех, кто спасся. Вот только парень с «вилкой» счастливым не выглядел. Про какого еще Вонга он говорил?

Ответ обнаружился на экране дешевого планшета, легко разблокированного с помощью отпечатка мертвой девицы. И первое, что появилось на экране — фотография черноволосой девушки. Скуластое лицо, пристальный и уверенный взгляд карих глаз, плотно сжатые губы, даже не пытающиеся улыбнуться — нетипичное такое фото для вполне красивой девушки. Перейдя к следующей фотографии, я увидел ее же, но уже во весь рост — стоит, заложив руки за спину, смотрит на фотографа. На ней серый комбинезон с черными вставками, на широком ремне кобура с игольником, что по размерам больше подошел бы мужчине. Третья фотография — она же, но уже в офисной одежде бизнес-леди. Белая блузка, черная юбка, темные чулки, красиво уложенные волосы. И выглядит она в этой одежде совсем не так естественно, как в обычном комбезе, что больше подошел бы какому-нибудь корабельному механику из ремонтных доков.

Под каждым фото имелось четкое пояснение: «Сара Вонг. Приоритетная цель № 1. Золотой класс. БРАТЬ ТОЛЬКО ЖИВОЙ! ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ! Вооружена! Крайне опасна! Приучена действовать в нестандартных ситуациях. Имеет боевой опыт! За поимку Сары Вонг — пятьсот тысяч кредов!».

— Обалдеть, — пробормотал я, листая дальше.

Убедившись, что на планшете нет больше ничего интересного — куча обычнейших фото убитой мной девушки в компании нетрезвых мужчин и подруг, преимущественно на фоне одной и той же барной стойки — я убрал планшет в сумку и встал.

Ладно… кое-что я узнал…

Сара Вонг. Приоритетная цель № 1. Приучена действовать в нестандартных ситуациях. Имеет боевой опыт.

Слова-то какие… вряд ли так сможет написать какой-нибудь мелкий бандюган… Они используют выражение попроще.

Кто она вообще такая, эта Сара Вонг, и чем так важна для бандитов, раз ее фото разослано стоящим бойцам?

Почему я решил, что только стоящим? Ну… хотя бы потому, что таких, как группа Бэлга, отправили в стороны, где элитных пассажиров редко встретишь. А только что убитая мной парочка «паслась» у входа в элитную пассажирскую зону. Раз указали номер приоритетной цели — Сара Вонг № 1, — то таких целей может быть несколько.

Не они ли являются главной целью всей этой операции?

В любом случае, судя по всему, Сару Вонг можно не искать, раз уж она «тайно убыла раньше», и это вызвало такое разочарование у захватчиков. Да я бы и пытаться не стал — я один, а их много. Моя задача-максимум — способствовать спасению как можно большего числа невинных гражданских с упором на спасение детей. И по возможности оставаться при этом незаметным для террористов. Системы наблюдения отключены, что дает мне дополнительный весомый шанс на успех.

Других целей у меня нет, а все надежды на уходящий сейчас прочь «Леонардо» …

19

Миновав оливковую рощу, я ненадолго задержался в приветственной зоне, представляющей собой настолько роскошно отделанное пространство в виде небольшой площади, что у меня невольно голова кругом пошла. Никогда в жизни я не видел ничего настолько шикарного. Но легкое головокружение прошло сразу же, как только я наткнулся сначала на разлив воды подозрительно розоватого цвета, а затем на забитый мертвыми телами круглый мраморный фонтан. Не знаю, сколько струй у него было — сейчас не била ни одна, так как они были заблокированы наваленными на них мертвыми телами. Тут были все. Вперемешку. Разодранная одежда, перекошенные болью и ужасом окровавленные лица, безвольно свисающие с бортиков руки, зияющие открытые раны… А запах… в ноздри ударила настолько сильная мерзкая вонь, что я едва успел открыть забрало шлема, прежде чем меня вырвало на изразцовый цветастый пол. Сплевывая едкую слюну, кашляя от рвущей горло кислоты, я поспешно убрался оттуда, и вскоре ниспадающая с потолка главного коридора волна ароматизированного воздуха отрезала от меня источник вони.

Вот же…

— Вот же твари! — пробормотал я, захлопывая забрало. — Вот же твари! Твари! Ну зачем?

Абсолютно бессмысленное массовое убийство невозможно было оправдать ничем. Просто ничем. Поглумились, поуродовали, убили и побросали тела в фонтан… зачем? Это ведь даже яростью не назвать… Чистой воды глумление…

Это зрелище мгновенно выбило у меня из головы остатки изумленного головокружения. Я настолько пришел в себя, что все окружение превратилось для меня всего лишь в неподвижный размытый фон. Мне стало плевать, где я сейчас нахожусь — в грязных коридорах ржавой космостанции или в роскошных коридорах первоклассного лайнера.

Может, поэтому мне удалось услышать их разговор еще до того, как один из беседующих перешел на яростный крик. К этому моменту я уже успел приблизиться метров на пятнадцать, и он мне только помог своими воплями.

В небольшом овальном холе с причудливо изогнутыми перламутровыми стенами стояли двое. Еще двое лежали. Заняв позицию за многократно простреленной и воняющей кровью спинкой кожаного дивана, сквозь одно из отверстий я попытался понять происходящее.

Один из лежащих был здоровенным пузатым мужиком в расстегнутом до пупка черном комбинезоне. Дергая бородой, то и дело морща нос, он оглушительно храпел, а его правая рука покоилась на винтовочном игольнике устрашающих размеров. В паре шагов от него лежала девушка в некогда ослепительном белом… трико? — максимально облегающем одеянии, что подчеркивало даже мельчайшие детали ее фигуры. Но на фигуру я глянул лишь мельком — меня привлекла ее голова. Ее череп… от подбородка и до середины лба все как у всех. Но вот выше начиналось странное — верхняя часть ее головы была поделена на три неравных по размеру сектора. В центре, на макушке — коротко стриженные белые волосы. Не светлые, а именно что белые. А вот боковые части головы представляли собой блестящий металл. Судя по цвету — золото или что-то под него. Причем все это не казалось замысловатой маскировкой обычной прически. Это что-то вроде импланта… хотя я надеюсь ошибиться. Зачем настолько сильно уродовать себя без нужды? Следующим пунктиком после золота в ее голове были глаза — огромные, странноватой почти круглой формы, они удивляли радужкой того же золотого цвета. На губах следы золотой же помады. Девушка лежала на боку, сжавшись в комок и со странноватым безразличием смотря куда-то в стену.

Двое стоящих были в черных комбинезонах и все с теми же черными угрожающими винтовками с белой эмблемой на прикладах — «ИГЗ-12ТУ». У каждого в руке по бутылке. Еще несколько лежат на полу. Что вполне объясняет заливистый храп того пузатого.

Убить их?

Все кажется вполне выполнимым, и с этим лучше не тянуть — холл проходной, и в любой момент сюда могут нагрянуть сообщники этих ублюдков. Но тема их крикливой беседы очень уж интересна — хотя только местами. Секунду подумав, я принял решение и пока что не стал стрелять. Пока что…

Орал бритый наголо. Он был на две головы ниже стоящего рядом бугая, но при этом его оголенные по плечи руки поражали своей неимоверной толщиной, мускулистостью и татуированностью. Наверное, поэтому он и оторвал рукава комбеза. Не скрывать же такую уродливую красоту — довольно мастерски на его видимой мне левой руке были изображены сцены убийства женщин. Удушение, отрезание головы огромным ножом, очередь из автоматической винтовки — и снова в шею. Все изображенные убийства были связаны с шеей. То и дело потирая ладонями бритую голову, он взбешенно орал:

— Какого хрена ты мне мешаешь, Понго? Отвали на хрен! Вот что я тебе скажу! Удушить — и конец! Я сделаю!

— Был приказ, Тренни! Ты же слышал слова босса?

— Он мне не босс!

— Тихо, дебил! Тихо! — зашипел Понго, со страхом оглядываясь. — Заткнись!

— Сам заткнись! Просто дай мне сделать дело! Важное дело! Вот что я тебе скажу — удушить ее и конец! Я сделаю!

— Да ты меня уже… хватит! Ты пятерых баб за три часа убил!

— А ты жалеешь этих богатеньких сучек?! Тебе их жалко, Понго?! Пока мы жрали дерьмо на рудниках, эти суки жрали в три горла и спали на шелке! Спали на шелке!

— У каждого свой путь… мы с тобой подписались не на это! Нам проплатили по десять тысяч на рыло чтобы мы немного прокатились, а затем заняли свой сектор и удержали его несколько часов. Мы свое дело сделали, Тренни. И неплохо набили сумки золотишком. Хватит на этом! Как только дадут сигнал, мы перегрузим наши задницы на Серую Нить и свалим отсюда. Ты слышишь меня? Хватит!

Коротышка брызнул яростной слюной:

— Да пошел ты! Хватит мешаться! Отойди и все! Просто отойди, Понго! Ты мне брат, но я тебя убью, если полезешь под руку! Еще раз тронешь меня — и убью! Слышишь?!

— Да я тебя просто чуток оттолкнул…

— Я прострелю тебе шею тысячу раз! И твоя голова просто отвалится, Понго! Не надо! Вот что я тебе скажу — удушить ее и конец! Я сделаю дело! Ты понял?

— Хватит!

— Пойдешь против меня? — дуло винтовки в руках безумно оскалившегося коротышки поплыло в воздухе, медленно наводясь на грудь гиганта. — Так, да? Тебе эта золоченая сучка важнее старого друга?

— Да плевать мне на нее!

— Мы с тобой баланду тюремную из одной миски хлебали, Понго! И теперь ты встаешь у меня на пути?! Из-за нее?! Из-за этой богатой суки?!

— Я… — с шумом выпустив воздух Понго. — Слушай сюда, брат… ты ведь мне брат, помнишь? А? ПОМНИШЬ?!

Качнувшись от его крика, коротышка заторможенно кивнул, при этом его лицо продрала стремительная судорога.

— Помню…

— Точно помнишь?

— Помню…

— Ты смекаешь, что завалить пять баб за три часа — это уже перебор? Ты одной голову рояльной струной отпилил! Себе все руки посек!

— Она сама виновата!

— В чем?! Она визжала и отползала от тебя! Швыряла в тебя украшения — лишь бы ты отвалил!

— Виновата она сама!

— В чем?

— БАБА! — выкрикнул Тренни. — Она баба! Баба! Баба! Баба! А ты… ты слабак! Вот Конг мужик! Он смеялся!

Они оба глянули на храпящего и снова столкнулись взглядами. Но взорами они мерялись недолго. Здоровяк сдался первым.

— Вот же дерьмо, — пробормотал Понго и… махнул рукой. — Давай… делай свое дело… И живее…

— Ты мой брат!

— Да…

— Ты мой брат! Брат!

— Да знаю я… знаю…

— Я быстро… вот этим шнурком… ты видишь, какая у нее белая кожа? Видишь?

— Больной ты ублюдок, — простонал тот и чуть повернулся, чтобы не видеть последующего. — Сдам тебя мозгоправу…

Пользуясь тем, что бесноватый был занят выуженным из кармана шнурком, а здоровяк стоял ко мне спиной, я неспешно поднялся, чуть повел стволом и трижды выстрелил. С такого плевого расстояния все три иглы вошли точно в цель — в грудь коротышки. Тот пошатнулся, глянул на меня и упал. Четвертый выстрел ушел в ляжку здоровяка, и тот тоже рухнул, сдавленно что-то прокричав. Я не разобрал ни слова — может быть, потому что был занят бесстрастным убийством храпящего бородача с окровавленным лицом. Я прострелил ему грудь и горло. Пока он умирал во сне — слишком милосердная смерть для смеющегося над мучительной смертью невинных женщин ублюдка, — я опять обратил свое недоброе внимание на стонущего здоровяка:

— Что за «Серая Нить»? — спросил я.

— УБЛЮДОК!

— Не тянись к оружию!

— Тварь!

Следующие три иглы вошли в его тело, и он затих навсегда. А я повернулся к продолжающей лежать на полу девушке:

— Жива?

Она ответила не сразу, и мне пришлось повторить туповатый вопрос.

— Жива, — наконец отозвалась она, осторожно поворачивая ко мне свою необычную голову. — Ты один из службы безопасности?

— Ну…

— Вы сработали отвратительно! — заявила она, не дав мне произнести ни слова. — Вы тупые бездарные ленивые ублюдки, что допустили настоящую бойню! Вам всем место в тюрьме! А ответственным офицерам место в камере расщепления! Ты не один из них?

— А ты вообще понимаешь, что такое не стоит говорить незнакомым вооруженным людям? — пораженно спросил я. — Тебя же могут пристрелить… и даже если будет расследование, то кто разберется в этом хаосе, когда и кто тебя убил?

Она молчала несколько секунд, прежде чем признать очевидное:

— Об этом я не подумала… представься!

— Подними задницу с пола и готовься молча двигать за мной! — приглушенно рявкнул я, приседая у первого трупа и торопливо обыскивая карманы. — И прихвати вон ту сумку…

— Я не обязана следовать твоим указаниям! Ваша служба позорно скомпрометирована собственной бездарностью и…

— Я не из службы безопасности! Я гросс! Гросс Тим Градский! Прибыл сюда с миссией спасения! Поэтому, будь так добра — прикрой свой милый ротик, подбери то, что я тебе сказал — и двигай за мной! — прошипел я, ничуть сейчас не напоминая образец того крутого Черного Гросса из крутого сериала. Тот всегда умел найти язык с женщинами…

Золоченая молчала еще несколько секунд, сверля меня взглядом. Наконец неохотно кивнула:

— В таком случае, я должна следовать за тобой. Это диктует логика.

— Да что ты? А то, что тебя собирался удавить безумный ублюдок — это не повод?

— Я Лея. И я пойду за тобой, гросс Тим Градский. Но зачем тебе сумка, полная окровавленного золота и алкоголя?

Удивленно глянув на объемистую черную сумку, я покачал головой:

— Тогда не надо. Хватай ту винтовку — и за мной…

20

Молчать девушка не стала. Она заговорила сразу же. И заговорила более чем требовательным, но спокойным и приглушенным голосом, добавляя к словам мягкие текучие жесты.

— Дети страдают от жажды. Мы должны им помочь.

Вот что сообщила Лея, и два этих коротких предложения не только заставили меня резко затормозить, но и задать всего один вопрос:

— Где?

— Я покажу. Сначала надо взять воду. Я знаю где.

Она позволила себе легкий намек на улыбку, и я понял, что зубы у нее тоже далеко не обычные — молочный перламутр с золотом внутри.

Подтянув чуть повыше ремни ставшего слишком тяжелым рюкзака, я коротко кивнул:

— Веди. Там можно ненадолго задержаться?

— Убежище абсолютно надежное, — не оборачиваясь, оповестила она. — Ты способен на спринт, гросс Тим Градский?

— Можно просто Тим. И да — я способен на спринт.

— Хорошо, — ответила она и резко ускорилась, перейдя на быстрый бег.

Я отреагировал с секундным запозданием, рванув следом. Навстречу полетели все более сужающиеся коридоры, а с каждой новой дверью — что тоже становились все уже, — отделка становилась тусклее, и вскоре мы оказались в коридоре с покрытыми металлом и невзрачным пластиком стенами. Здесь мы и остановились — спустя полчаса то убыстряющегося, то замедляющегося бега. Я взмок. Забрало пришлось поднять — запотело. Но я выдержал пробежку и при этом не утратил бдительности, не забывая смотреть по сторонам, оглядываться и заглядывать в каждое попавшееся окно и открытую дверь.

Противника не обнаружили. Мертвых тел — тоже. Тут вообще никого не было. Коридоры и помещения пусты, нет следов крови, на столах недоеденная еда и оставленные недопитыми бокалы. Кое-где на полу цветастые платки, блестящие головные уборы и вычурная обувь на столь высоких каблуках и столь необычных очертаний, что хватало одного взгляда для понимания — она жутко неудобная. Это все встречалось в первой трети нашего жутковатого забега по кораблю-призраку. В оставшихся двух третях брошенных вещей было еще больше, но по своему классу они относились к обычнейшим предметам быта — пластиковые подносы для еды, белые и красные кружки, поношенные бейсболки, парочка планшетов в черных чехлах — один из них я подхватил с длинного обеденного стола.

Свернув еще пару раз, мы воспользовались грузовым лифтом. Он доставил нас в достаточно просторное безликое помещение с тремя широкими дверьми, украшенными непонятными мне сложными аббревиатурами. Пока я гадал, какая из них наша, одновременно старательно восстанавливая дыхание, Лея присела прямо у лифта, повозилась с чем-то и… одна из секций пола со щелчком чуть опустилась, следом мягко отъехав в сторону. В открывшемся пространстве горел тусклый свет, и одного взгляда хватило, чтобы понять — девушка говорила правду. Снизу вверх на меня смотрели восемь пар испуганных детских глаз. Убрав руки от оружия, я отодвинулся от проема, понимая, что вряд ли вызову у детей восторг — обвешанный оружием чужак… Я успел разглядеть, что там внизу что-то вроде достаточно просторной комнаты со стальными стенами, стеллажами и каким-то тряпьем на полу, и еще увидел двух детей и двух взрослых, лежащих на этих импровизированных ложах. Воздух из укрытия исходил тяжелый — кровь, пот, моча… Совсем не похоже на запахи элитного круизного лайнера.

Пока Лея торопливо передавала вниз прихваченные нами по пути бутылки с питьевой водой, печенье, конфеты и прочие закуски, я осматривался и пытался понять, где мы, собственно, оказались. Словно прочтя мои мысли, спутница заговорила сама:

— Старые служебные и жилые помещения. Раньше персонала было куда больше, но после последней модернизации «Гранд Че» перестал нуждаться в половине рабочих рук. Лишние работники были списаны. Помещения стали ненужными. Там дальше расположены кубрики для женского персонала, а под нами старое хранилище униформы и постельного белья. В служебных частях корабля стремились по максимуму использовать свободное пространство. Есть непроверенные сведения, что в те дни, когда на борту находились целые политические партии со всей свитой, немалую часть их сопровождения приходилось размещать в кубриках для персонала. А самому персоналу приходилось спать в гамаках в складских и технических помещениях вроде этого…

Все это она говорила ровным непрерывным и чуть ли не убаюкивающим тоном. Я не сразу понял, что это делается для успокаивания детишек — испуганное хныканье стихло, сменившись хрустом печенья и бульканьем выпиваемой воды.

— Откуда ты все это знаешь? — подыграл я, хотя источник ее осведомленности меня действительно интересовал.

Судя по ее внешнему виду, она не может быть из числа персонала. Или я ошибаюсь? Меньше всего я разбираюсь в условностях, законах и правилах мира богатых. И такая вот «золотая» девочка вполне может оказаться встречающей гостей…

— Я пассажир, — похоже, она снова поняла, о чем я думал.

Пора научиться обуздывать выдающую меня мимику лица. Не мысли же она читает…

— Я семнадцатая адопти достопочтенной семьи Рокфолс, — все тем же мягким спокойным тоном продолжила она пояснять, передавая вниз последние пачки печенья.

— Адопти?

— Приемный ребенок. Адопти — мой официальный статус. Он говорит о том, что я никогда не смогу претендовать даже на малейшую часть богатства семьи Рокфолс. За исключением заранее открытого на мое имя банкового счета с более чем щедрыми процентами.

— Ты сказала — семнадцатая?

— На текущий момент семья Рокфолс усыновила сорок три ребенка. Все они взяты из государственных бюджетных детских домов. Всем им даровано новое безопасное будущее.

— Ясно…

— Уверен?

— Нет, — признался я. — Сорок три ребенка? А своих сколько?

— Двадцать один прямой наследник.

— Бедная женщина…

— Леди Брусна Рокфолс никогда не рожала в прямом смысле этого слова. Все наследники выношены суррогатными матерями, и все рождены естественным путем.

— Шестьдесят четыре ребенка…

— Двадцать один ребенок и сорок три адопти. Все верно. Рокфолсы считаются моими родителями-опекунами, но я разговаривала с ними лишь однажды.

— Что?

— Мы своего рода свита… такая есть практически у каждого богатого семейства на этом лайнере. Но мы путешествуем отдельно, живем в других секторах, никогда не пересекаемся в будничные дни, а на торжествах сидим в одном зале, но даже не за соседними словами.

— Ты так спокойно об этом говоришь…

— А ты так спокойно убил трех людей… — эти слова она произнесла совсем тихо и отвернувшись от люка в полу. — Ты оборвали жизни трех человек…

— Я убил трех ублюдков, — кивнул я. — И ни капли не жалею об этом.

— Разве жизнь не священный дар, на который никому нельзя посягать?

— А ты пробовала сказать это одному из тех, кто хотел тебя убить?

— Пробовала.

— И как?

— Невысокий ударил меня прикладом в живот. Больно.

— Нужна помощь?

— Нет. Внутреннее армирование смягчило удар. Нет никаких внутренних повреждений. Просто больно… и очень страшно.

Ей страшно? А по виду не скажешь…

— Ты — киборг.

— Думаю, это очевидно.

— Они тебя…

— Опекуны? Заставили ли они меня?

— Да.

— Нет. Киборгизация — мой собственный осознанный выбор. Сплошные плюсы. Повышенная надежность искусственных внутренних органов и общая прочность всего организма. Защищенность головного и спинного мозга…

— И какой процент?

— Семьдесят один процент киборгизации. Я больше машина, чем человек.

Покачав головой, я улыбнулся:

— Что ж. Это твой выбор. И твоя жизнь.

— Почему ты не киборг, гросс Тим? Особенности выбранной тобой профессии обязывают тебя к киборгизации. Это резко повысит твои шансы на выживание.

— А почему ты решила, что я не киборг?

— Мои внутренние сканеры утверждают, что ты «чистый».

— Видишь меня насквозь?

— Вижу.

— Круто, — признался я, стягивая с плеча переполненный рюкзак. — Ты разбираешься во внутреннем строении браскомов и планшетов?

— Более чем.

— Тогда мне нужна твоя помощь.

— В чем?

— Каждое из этих устройств надо вскрыть и вытащить из них накопители данных.

— Предполагаю, что тебя не устраивает внешний объем устройств… а еще они явно не твои…

— С тел мертвых бандитов, — кивнул я, вытаскивая из рукояти ножа отвертку и протягивая ее девушке. — Места в рюкзаке почти не осталось.

— К тому же эти устройства можно отследить…

— Об этом я подумать не успел. Вернее, успел, но… разве корабельные системы не умерли?

Лея грустно поникла.

— Они убили Клэсс. Какой глупый варварский поступок… И в каком страшном положении мы все оказались по их вине… Корабль поврежден и неуправляем. Никто не знает о состоянии лайнера. Никто не управляет такими внутренними процессами, как подача воздуха и воды. А нагрев жилых помещений? Я спокойна только за реактор…

— Воздух подается, — ответил я, вспомнив ощущаемые сильные потоки воздуха из скрытых за растительностью решеток вентиляции. — С водой тоже проблем не будет еще долго — ее полно вокруг.

Тут я не лукавил — в одном из встреченных почти по пути помещений мы набрали две сумки бутылок с водой, и там осталось в тысячу раз больше. Сколько таких складов на лайнере?

— Нагрев помещений?

— Я падения температуры не ощущаю, — успокоил я ее и как мог мягче улыбнулся высунувшимся из люка чумазым детским мордашкам.

На лицах крошки, в глазах испуг и любопытство, волосы всколочены, у двух из них тянутся тонкие поблескивающие золотые татуировки над левыми бровями.

— Возможно, пока все системы работают в заданном режиме, — согласилась со мной Лея, умело вскрывая один из планшетов и вынимая из слотов миниатюрный накопитель данных. — Но что будет через час? Через сутки? Сейчас я понимаю, насколько я рада твоему появлению здесь, Тим. По твоим словам, ты гросс…

— Я гросс, — вздохнул я. — Показать информацию на браскоме?

— Если не сложно. Буду благодарна…

Покорившись, я предъявил ей браском с выведенными на него тремя страницами информации обо мне, как о гроссе.

— Все это может быть подделано, — заявила она и прежде, чем я успел возразить, добавила: — Но я не вижу смысла в таком обмане с твоей стороны. Зачем бандиту и террористу прикидываться гроссом, если корабль уже в их руках, а лично я не представляю никакой ценности в информационном плане или в качестве объекта для обмена…

— Круто сказано, — хмыкнул я, отбрасывая один из выпотрошенных старомодных браскомов, что больше походил на средневековый рыцарский наруч.

— Ты прибыл до начала всех этих событий?

— Я был здесь до. Доставлял груз на «Гранд Че». Мы уже развернулись и уходили, когда с лайнера пришел сигнал бедствия. Мы вернулись. С помощью зонда я попал на корабль через носовую пробоину. Чуть осмотрелся. Поняв масштабы бедствия, связался со своим кораблем и отправил его к ближайшей космической станции с донесением. Прямо сейчас они транслируют сигнал бедствия, на максимальной скорости уходя отсюда.

— У тебя быстроходный корабль? Мощный передатчик?

— Нет по всем пунктам, — улыбнулся я. — Мы в процессе переоборудования и модернизации.

— Плохо… ты прибыл сюда на плохом корабле, Тим Градский, — заметила девушка и протянула мне пару вытащенных хардов. — Получается, ты один против всех?

Я покачал головой и грустно усмехнулся:

— Извини. Но я не неубиваемый герой из комиксов. У меня нет ни единого шанса справиться с этими ублюдками. А что хуже всего… у них ведь наверняка немало заложников…

— Почти половина пассажиров лайнера…

— И если я напортачу, то они попросту начнут убивать одного заложника за другим, пока я не выйду из укрытия и не подставлю лоб под чью-нибудь пулю. Честно говоря… мне вообще нечего делать на этом корабле, и я никак не могу повлиять на ситуацию.

— Тогда зачем ты…

— А вот зачем, — я указал глазами на наблюдающие за нами детские личики. — Если удастся помочь хотя бы нескольким детям или женщинам… да вообще любому из ни в чем неповинных пассажиров, то я буду считать мою цель здесь достигнутой. А все мои надежды возложены на мой корабль, что спешит к ближайшей космической станции.

— Ты альтруист? Готов отдать жизнь за незнакомку вроде меня?

— Отдавать жизнь я не собираюсь, — возразил я. — И постараюсь продать ее подороже, если дойдет до открытой перестрелки. Сейчас немного передохну, сделаю несколько глотков воды, проверю оружие и вернусь туда — в пустые коридоры. Продолжу свой странноватый одиночный патруль. Сумею помочь кому-нибудь еще — приведу сюда. Ты не против?

— Главное — не ошибиться, Тим Градский. Я видела переодетых бандитов, что издалека выглядели обычными пассажирами.

— Я тоже видел. Их легко отличить. Действовать буду осторожно. И будем надеяться, что помощь прибудет скоро.

— А если твой корабль уже уничтожен? — ее огромные глаза смотрели на меня с ледяным спокойствием машины.

— Что ж… — помедлив, я пожал плечами. — Тогда будем надеяться на что-нибудь еще.

— На что? На что еще мы можем надеяться, Тим Градский?

— В крайнем случае — на самих себя.

— Но ведь ты сказал, что ничего не сможешь поделать с…

— Сказал, — перебил я ее. — Не смогу. Но у нас может попросту не оказаться выбора, если…

— Если?

Я максимально понизил голос:

— Если они решат взорвать корабль, чтобы скрыть все следы.

— Или направят его к ближайшему солнцу… или направят на один из раскаленных планетоидов…

— Не направят. Кормовые двигатели практически уничтожены. Уверен, что задеты все машинные отделения. Там наверняка протечка на протечке и аварийные заслонки перекрыли все трубопроводы. Вряд ли им удастся запустить двигатели — уж точно не в ближайшие дни. Все что они могут — перебраться на собственные корабли и убраться отсюда, не забыв заложить как можно больше взрывчатки под реактор.

— И их корабли скоро прибудут. Возможно, первые из них уже причаливают.

— Откуда информация?

— Те негодяи много говорили. Я слышала о двух кораблях. «Серая Нить» и «Гризли-5». Они говорили, что надо поторапливаться с грабежом, чтобы успеть нахапать как можно больше до отбытия.

— Время?

— Не слышала. Но, несмотря на свои слова, они не особо торопились…

— У них была связь с другими группами?

— Не знаю. При мне они ни с кем не связывались.

— И пока мы сюда бежали, не сработал ни один из браскомов, — заметил я, глянув на горку мертвых устройств. — Странно… очень странно…

— Что странного, Тим Градский?

— Это уже не первая крохотная группа бандитов, встреченная мной. И… и я заметил много общих странностей, которых быть не может в столь большой и хорошо спланированной операции, как захват легендарного «Гранд Че».

— Например? — она подсела чуть ближе, скрестила длинные ноги и уставилась на меня немигающим взглядом. — Расскажи мне, Тим Градский. Что тебе показалось странным? Но прежде озвучу свое мнение: у них что-то пошло не так с самого начала. А это не признак хорошего планирования.

— Не пошло, — согласился я. — Тут вообще все странно. На кой черт было бить по лайнеру ботами-камикадзе, если весь захват планировался изнутри? Все эти взрывы лишние…

— Вот видишь…

— Но я говорил о других странностях.

— Каких? Просвети меня. Я люблю становиться умнее и опытнее.

— Хм… — взяв одну из бутылок с водой, я щелкнул жестяной крышкой и, отвинчивая ее, заговорил, вываливая на слушательницу все то, что показалось мне неправильным: — Это большая операция. С привлечением кучи сброда, собранного со всех захудалых доков и космических станций. Отребье.

— Согласна.

— Их собрали, анонимно доставила на «Гранд Че» и заперли в кубриках. Там они просидели довольно долго и все это время резались в карты, проигрывая задатки. Не проводились долгие инструктажи, не отрабатывалась стрельба и работа по взаимодействию. Когда же пришло время, их попросту выгнали в одинаковых комбинезонах, раздали всем оружие, объявили координаты точек, которые надо занять, и погнали вперед.

— Это странно?

— Очень странно, — кивнул я. — Но дальше еще страннее. Как только лайнер был захвачен, а, судя по пустоте и тишине, это все же случилось…

— Случилось. Подтверждаю.

— Сразу после этого их всех сняли с постов и отправили с более чем смутными целями непонятно куда. Первая встреченная мной группа искала аварийный серверный отсек.

— Это вполне разумно…

— Нет, — усмехнулся я. — Неразумно. Кто в здравом уме пошлет на поиски серверного отсека группу обдолбанных наркоманов, делающих по глотку алкоголя на каждый десятый шаг? Они были почти невменяемы, когда я встретился с ними. А что было бы через час? Или через два? Я отвечу: они бы попросту отрубились с перепоя.

— Как тот толстый бородатый мужчина…

— Как тот пузатый бородач, — согласился я, вспомнив умершего во сне террориста. — Вторая группа искала и захватывала пассажиров. Зачем? Они так и так ничего не смогут сделать. Пусть себе сидят в своих щелях и дрожат от страха. Третья группа, что поймала тебя — они просто грабили.

— Набили полные сумки золота и алкоголя.

— Как такое возможно во время важнейшей операции? Это ведь глупо… каждый должен стоять на своем посту, быть постоянно на связи и что самое главное — никакого алкоголя или наркотиков. Каждый боец должен быть полностью адекватным, чтобы вовремя выполнить приказ. А тут… их просто разослали в разные стороны с невнятными целями, что вроде бы и казались разумными, но если задуматься…

— То цели превращаются в бессмысленные…

— Добавь к этому подходящие корабли — по словам бандитов.

— Это ложь?

— Почему? — удивился я. — Нет. Наверняка это правда.

— Тогда я снова не понимаю, Тим Градский.

— Корабли-то подойдут, — пояснил я. — А скорей всего, они уже здесь и уже причалили к уцелевшим шлюзам. Возможно, уже прямо сейчас на них грузят тех, кого удалось захватить. А террористы точно искали определенных людей. Я слышал имя Сара Вонг.

— Сара Вонг. Дочь вице-президента корпорации «Астро». Она крутая. Очень крутая. Но она не на корабле.

— Уже знаю.

— Откуда? Она попрощалась только с очень узким кругом… я была в их числе.

— Один из бандитов успел рассказать.

— Уверена, что они искали определенных пассажиров по списку. Я слышала, как выкрикивали разные имена. Слышала среди них и имя Сары Вонг. Определенно уловила имена моих опекунов…

— Получается, одной из главных целей был захват важных заложников. Скорей всего, ради гигантского выкупа. Сколько бы отец заплатил за жизнь Сары?

— Десятки миллионов.

— Сколько готовы предложить за сохранение своих жизней твои опекуны?

— Любую цену.

— Да… Но, чтобы спокойно торговаться, товар надо перевезти в безопасное тайное место. Для этого, скорей всего, им и нужны корабли. И вряд ли это большие суда… Недавно во время пробежек по центральному коридору своего корабля я прослушал большую лекцию о тактике некоторых криминальных картелей. В одной из колоний во время главного праздника они захватили все сливки общества, что собрались в одном месте…

— Прямо как на «Гранд Че» …

— Да. Они захватили больше ста человек. Погрузили их на два больших транспорта и подняли в космос. Там их поделили уже между четырьмя кораблями, что стартанули в разные стороны. Еще через двое суток корабли опять поменялись, и их стало уже восемь.

— Отследить всех невозможно… если перехватить пару кораблей — остальные шесть успеют уйти и скрыться.

— Верно… не знаю, насколько здесь все точно так же, но в той лекции было кое-что еще о тактике картелей.

— Что именно, Тим Градский?

— Для массовки они задешево наняли обычный сброд. Чисто народ попугать пушками и одинаковой одеждой.

— А потом?

— А потом попросту бросили их в той колонии — бросили пьяными, обдолбанными, заснувшими в чужих домах или прямо на улицах.

— Я… я все поняла. Ты утверждаешь, что все эти шатающиеся небольшие группы являются расходным материалом.

— Не утверждаю… но предполагаю. Да, — кивнул я и отбросил очередной выпотрошенный браском. — Теперь твоя очередь, Лея. Я дам себе отдохнуть еще минут десять. А ты расскажи мне все, что знаешь о захвате «Гранд Че» …

21

«Золотая» девочка Лея оказалась обладательницей цепкой памяти и умения быстро действовать в сложных малопонятных ситуациях — последнее качество спасло ей жизнь. Когда я попросил рассказать все, что она знает, ей не пришлось долго собираться с мыслями, и говорить она начала практически сразу.

Все началось внезапно. Даже не началось, а произошло разом и повсюду.

Сегодня — или уже вчера? — было запланировано несколько достаточно крупных корабельных мероприятий и ивентов. Лея, пользуясь почти полной свободой, выбрала для посещения два из них. Одно скучное и обязательное, связанное с дебатами о всегалактическом едином бесплатном среднем образовании. Скука смертная — в дебатах участвовали столетние старцы, и когда они начинали говорить, то это затягивалось надолго… Именно поэтому выбранный ею второй ивент был призван вернуть бодрость духа, что должна была потеряться на первом мероприятии. Если точнее — большой группой молодежи, ведомой двумя старослужащими офицерами лайнера, они должны были отправиться в самые дальние коридоры и помещения гигантского корабля. Сменяющие друг друга мрачноватые и суровые коридоры, прозрачные стены, открывающие вид на огромные механизмы и даже посещение автоматизированной прачечной — все вызывало у них жгучий интерес. Кстати, именно так она и узнала про неиспользуемые жилые помещения, где мы сейчас находились. А связанные с ними легенды и слухи она позднее откопала в поистине богатой на информацию корабельной сети.

Стрельба — громкая, яростная, гремящая — началась, когда она уже обреченно двигалась на первое дневное мероприятие, не забыв прихватить с собой старомодную книжечку в золотом переплете, где отмечались все посещенные ею события. Еще и одеваться требовалось в одежду закрытого типа — назло им она выбрала закрытую, но максимально облегающую.

После первых выстрелов она не сразу поняла, что это именно стрельба — да и кто бы понял? В коридоре она была не одна и поступила как прочие — потянулась к браскому, одновременно удивленно оглядываясь. Дотянуться не успела — врубилась воющая сирена. Чуть позже по коридорам пронесся тревожный голос Клэсс — еще живой и такой милой вездесущей Клэсс. Она кричала — кричала как живой перепуганный человек, — успев сообщить, что корабль подвергся нападению, есть предатели внутри, идет ожесточенная перестрелка, а ее саму атаковал неизвестный крайне мощный вирус, что буквально выжигает саму ее сущность. Последние слова Клэсс были просьбой спасти детей — спасти любой ценой. На стенах и полу вспыхнули ведущие к ближайшему убежищу линии. А затем раздался страшный крик, быстро перешедший в режущий уши электронный вой. Клэсс затихла. Уже гораздо позднее Лея случайно услышала от пробегающих мимо ожесточенно матерящихся террористов, что они перестарались и убили ИскИн вместо того, чтобы «заморозить». Без единого разума корабельные экраны какое-то время еще функционировали, но вскоре на каждом из них зажегся мерцающий зеленый фон, и они перестали реагировать на взгляды, слова и даже на касания.

Лея начала действовать сразу. Она гордилась тем, что уже восемнадцать раз принимала добровольное участие во всекорабельных учениях по действиям при взрывной декомпрессии, смерти ИскИна, нападении пиратов, попадании в блуждающее астероидное скопление и прочих. Практически при каждом из этих учений для гражданских принцип действий был одним и тем же: немедленно отправляться в ближайшее убежище, представляющее собой специальный вместительный отсек с экранированными толстыми металлическими тройными стенами и собственной внутренней системой жизнеобеспечения. Таких убежищ было много, учитывая класс перевозимых пассажиров.

Главное и самое большое убежище располагалось в самом центре корабля. Примерно на такой же «глубине» размещались оба реакторных отсека, что были защищены столь же надежно — по вполне понятным причинам, — но находились поодаль от центрального убежища. Туда Лея и побежала, мгновенно выбрав самый оптимальный маршрут, избегающий умерших «умных» лифтов. По пути она «подобрала» и погнала перед собой двадцать два дезориентированных перепуганных пассажира, благополучно доведя их до дверей убежища. Она успела вовремя — толстенные двери уже смыкались. Едва она собралась пересечь грань между смертью и жизнью, как на браском пришло короткое сообщение… ее младшие сестры… не родные, конечно, тоже адопти, а среди них еще и две законные наследницы семьи… одна из них прислала старшей сестре сообщение по большей частью состоящее из плачущих рожиц.

Лея не стала задумываться. Она просто развернулась и побежала обратно, не обращая внимания на крики персонала и попытки ее догнать — не так-то просто нагнать киборгизированную девушку с почти незаконными активаторами в икроножных и бедренных мышцах. Да… отчасти она синтет, а не чистый киборг, но в ней ни одной мерзкой ксенодобавки, и плевать на все те обещанные невероятные возможности из цветастых рекламок мастерских по ксеномодификации. На борту лайнера целых шесть центров по различным модификациям, к слову. И они пользуются популярностью среди скучающих от вечного круиза пассажиров.

Сестер она отыскала. Но центральное убежище было уже закрыто, а в коридорах появились вооруженные черные фигуры, что без раздумий стреляли на любое движение. Тут-то она и вспомнила про старые склады в неиспользуемых жилых помещениях. Так они оказались тут. Но ее подвела неопытность — она не захватила с собой запасов воды. Пришлось отправиться на первую вылазку. Назад она вернулась быстро, но воды добыть не успела — ей встретились раненные пассажиры. Вторая вылазка — подобрала умирающую взрослую, что скончалась у нее на руках, и еще пару детей. На третью миссию она решилась далеко не сразу, резонно решив переждать то страшное цунами смерти.

Что за цунами смерти?

Вообще цунами — это убийственная волна, что стирает с лица земли целые города, но в этом случае она использовала это выражение чтобы… что? Ты знаешь про цунами и выражение? О… что ж…

Во время второй попытки добыть воду она выжила лишь чудом. Ей удалось затаиться в живых зарослях. Она стала свидетелем гибели больше десяти пассажиров, что не оказывали никакого сопротивления. Их скосили практически одной очередью, когда они стояли на коленях. А затем добили выстрелами в головы. При этом негодяи отрывисто и громко переговаривались, прикидывая, скольких уже убил их ударный отряд прикрытия и что почти все основные цели из списка захвачены. Четырнадцать из двадцати уже в их руках. И как же жаль, что чертовой Вонг удалось ускользнуть до начала захвата, а еще двое вроде как успели закрыться в одном из убежищ. Попробуй теперь вскрой бронированную коробку да так, чтобы не умертвить содержимое…

Она медленно уползла оттуда и уже на обратном пути наткнулась на умирающую с двумя детьми. По этой же причине ей было так тяжело собраться с силами и решимостью на четвертую попытку. И все кончилось бы очень плохо, не встреться ей молодой гросс Тим Градский. Она благодарна. Очень.

— Верю, — улыбнулся я и, меняя баллон на винтовке, мягко спросил: — Позволь задать тебе еще несколько вопросов, Лея?

— Спрашивай, — кивнула «золотая» девочка. — Я ведь понимаю, насколько это важно…

Убежище я покинул через десять минут, оставив там внизу все трофейное вооружение. Раненым я помог с лекарствами и бинтами, сделал для них все возможное. Один из них был в комбинезоне службы безопасности — а Лея знала его лично, — и должен был уметь обращаться с оружием. Саму девушку учить не пришлось — она поразила меня тем, как ловко управилась с громоздким оружием. Потом она пояснила: на «Гранд Че», возможно, лучший в этом космическом секторе интерактивный тир с восьмью степенями погружения и полумиллионом боевых сценариев на любой вкус. Она любила там бывать. Ее любимым сценарием был тот, где она отыгрывала роль космического десантника, что в аварийной капсуле падает на кишащую злобными тварями планету с атмосферной почти земного типа, но раз в несколько минут вызывающей жестокие галлюцинации…

Так что — да, она умеет стрелять. И пусть ей претит сама мысль об убийстве разумного существа… детей в обиду она не даст. Может, в этом и состоит парадокс любого доброго человека? Убивать нельзя… но порой все же приходится…

22

Чтобы выжить, надо быть сконцентрированным. Это я уже умел.

Но есть еще одно важное условие для выживания — надо уметь не просто сконцентрироваться, а еще и отбросить все лишнее, оставив только действительно важное или… то, что отбросить просто нельзя. Конечно, в том случае, если ты считаешь себя человеком, а не моральным уродом.

Вскоре я успел определить свой не столь уж большой список приоритетов и выстроил их по ранжиру.

Первое — выжить. Не любой ценой, как любят громогласно заявлять во многих боевиках главные герои или их наставники. Но все же — постараться выжить во что бы то ни стало. Мне есть ради кого и ради чего жить.

Второе — фиксация. Я продолжу записывать все на мои нательные камеры, благо хранилище пока почти свободно. Помимо этого, я продолжу снимать с тел мертвых бандитов браскомы, забирать планшеты и прочие электронные девайсы, имеющие в себе накопители данных. Глубоко сомневаюсь, что на девайсах этого сброда найдется хоть что-то об их нанимателях, но уверен, что немало полезной информации там все же отыщется.

Третье — спасение. Я продолжу спасать всех, кого смогу. Благодаря действительно прекрасному совпадению и новому невольному знакомству, я теперь знаю, куда могу доставить выживших. Дорогу к убежищу я запомнил намертво и позаботился о том, чтобы о ней не было ни байта информации на моем браскоме. Путь можно увидеть на видеозаписях — но с этим я уже ничего сделать не могу, к тому же все, по заверениям Лео, зашифровано — а для шифровки и защиты он использовал не собственные возможности, а специальные программы, скачанные с серверов Лиги Гроссов. Таким, как мы, есть что скрывать, и боссы Лиги позаботились об обеспечении защиты.

И больше ничего.

У меня ненадолго возникла дурная мысль о разведывательном рейде в более глубокие территории врага… но после одного инцидента, где я лишь чудом остался жив и невредим, я отбросил все подобные мысли как можно дальше. Но обо всем по порядку.

Первые три часа после покидания убежища «золотой» девушки я попросту слонялся без дела, исследуя ближайшую территорию. Я не встретил никого и ничего — не считая крови, трупов и брошенных вещей. Где-то к середине четвертого часа блужданий в роскошном кровавом аду я понял, что держу в руках увесистую бутылку виски и уверенно свинчиваю крышку, испытывая при этом непреодолимое желание сделать как минимум три-четыре больших обжигающих глотка. Я себя остановил. И с этого момента уже стал лучше понимать встреченных рядовых преступников. Плодить трупы, находиться среди трупов, слышать стоны и крики умирающих без внутреннего напряжения сможет только абсолютный психопат. Я таковым точно не был и надеялся, что крепкий алкоголь чуток поможет. А ведь я считал себя привыкшим к мертвецам… Что ж… в некоторых случаях количество однозначно перевешивает качество…

Но еще тяжелее было не с внутренним напряжением, а с рвущейся наружу яростью. Слишком уж часто за эти часы, когда чуть углубился в лабиринты богатых коридоров, я сталкивался с безумной жестокостью. Распятые на стенах обнаженные пассажиры со вспоротыми животами, лежащие на серебряных блюдах нарубленные домашние питомцы и они же заживо «приготовленные» в огромной глиняной печи для пиццы — в расположенном посреди живой рощи кафе. Изрубленные деревья и насаженные на их сучья умирающие люди, и висящие над ними повешенные. Немало изнасилованных, а затем пристреленных — их выдавали позы. Множество невнятных тупорылых надписей, что были сделаны обязательно кровью. Чаще всего там были просто имена с добавлением «сделал или сделала это». Гордились своей собственной мерзостью. Немало было и приписок вроде «приговорен, но еще не расщеплен», «буду убивать всегда», «смертнику нечего терять». Этим на самом деле терять уже нечего — закон им большего наказания выдать не сможет.

К началу пятого часа я понял, что стал гроссом идейным.

Таких, как эти твари, надо убивать. И убивать как можно быстрее. Дело не в том, чтобы прикончить их как можно болезненнее. Нет. Дело в том, что таких ублюдков надо выкорчевывать из этой вселенной, чтобы они больше не могли творить подобное…

Я уже кипел от бешенства, только что закрыв глаза очередной обнаженной девчушке, что вряд ли так уж давно переступила порог совершеннолетия, когда мне наконец посчастливилось — послышалась стрельба и буквально из соседнего помещения. Коридоров тут не было — целая анфилада залов с высокими двустворчатыми дверьми, что отделяли один зал от другого. Мягкая удобная мебель, лампы на низеньких столиках, редкие бутылки и блестящие хрустальные бокалы в барах-бочонках и полки, полки, полки и полки, сплошь забитые книгами или же их прекрасными муляжами. Я находился в библиотеке. И закрывал глаза девушке, лежащей ничком на круглом журнальном столике. Рядом валялась изрезанная одежда. В навсегда застывшем лице покойной было столько страха и боли, что… что я сильно обрадовался раздавшейся стрельбе.

Подбежав и прижавшись к стене рядом с распахнутыми дверьми, я присел, заглянул внутрь и тут же отпрянул. Воспроизвел мысленно увиденную картинку, понял расклад, поднялся и спокойно шагнул в сторону, поднимая оружие. Останавливаться я не стал — просто прошел мимо широких дверей, непрерывно стреляя при этом. Выплюнувшая длинную очередь винтовка с недовольным шипением смолкла, а из зала понеслись крики боли. Еще через секунду воздух в дверном проеме буквально полыхнул от того количества игл и пуль, что сквозь него пролетели. Все выстрелы пришлись в противоположную стену, выбив из плотно стоящих книг облако рваной бумаги. В это время я уже перебежал чуть дальше и замер, ожидая продолжения.

В соседней комнате стояло человек восемь, а может и девять. Все в черных комбинезонах и с разноцветными рюкзаками за спинами. Там, кажется, были даже битком набитые детские розовые, со смешными рожицами на клапанах. По этим стоящим стеной спинам я и всадил длинную очередь. И успел увидеть, как упали минимум четверо. У еще двоих вроде как были пластиковые жилеты… В зал вкатился серебристый шар, замерев метрах в четырех от меня. Поняв, что хорошего ждать не приходится, совершив пару прыжков, я укрылся за поваленным овальным столиком. Толстая столешница едва не сломала мне ребра — упал на нее боком. А когда упал, то первое, что бросилось в глаза, так это табличка с надписью: «Настоящий земной дуб. Выращен на Плениде-1». Ярчайшая вспышка и электрическое гудение убедили меня прервать чтение, а последовавшие яростные крики заставили приготовиться к худшему. И я не ошибся — придурки решили взять меня штурмом, черным стреляющим валом рванувшись в атаку. Еще одна моя очередь почти закончила дело, сбив их с ног. Сменив картридж, я приподнялся на локте и… зашипев от дикой боли, покатился прочь, стремительно разрывая дистанцию. Боль в правой ноге была такой сильной, что я с огромным трудом удерживался от выдавшего бы меня крика боли.

— Вижу гада! — этот не обрадовавший хрип толкнул меня в спину, заставив ускориться.

Выкатившись за дверь, я сместился в сторону, и по книжным корешкам опять ударили пули.

— Добить его!

— Ванс! Помоги!

— Терренс давай за ним!

— Как? Я стоять не могу?! Ослеп, мать твою?!

— О… наши! — облегчение в голосе хрипящего меня совсем не обрадовало, и я сжался в комок, изучая ногу.

В голени торчал… гвоздь? Иглой эту штуку точно никак нельзя назвать. Настоящий гвоздь, разве что без шляпки. Вошел сбоку, засел глубоко. Какой игольник мог послать такой калибр? Наспех изучив торчащую наружу часть, я убедился, что не вижу засечек или шипов. И только после этого мягко, но сильно потянул, вытаскивая из ноги стальной стержень. Да, я знаю, что такое вот лучше оставлять там внутри, вот только проблема была в том, что я даже наступить не мог на простреленную ногу. Крови вытекло не так уж и много, шипов на «гвозде» не оказалось, и, поднявшись, я попробовал опереть на раненую ногу. Получилось… не было той страшной режущей боли. Вытащив из кармана один из помеченных шприцов, я воткнул его в ногу, выдавил обезбол в кровь и попятился, не сводя прицела с дверей с посеченными полураскрытыми створками.

— Это Клэн! — облегчение в голосе хриплого сменилось удивлением. — Какого хрена ты делаешь, Клэн? Отведи от меня свою гребанную пушку иначе я… А-А-А-А-Г-Х-Х!

Там палило что-то очень крупнокалиберное и громкое. И я позволил себе один косой взгляд — когда уже выходил в другое помещение и просто чуть сместился в сторону, буквально сантиметров на двадцать, чтобы взглянуть. Там я увидел такое, что разом забыл про боль и ускорился в разы, перейдя на хромой бег.

Выживших после моих выстрелов подранков хладнокровно и в упор расстрелял неизвестный мне Клэн. Расстрелял из штуки, больше всего похожей на пулемет с ранцем за спиной, а облачен этот Клэн был в черный абордажный скафандр с внешним экзоскелетным усилением. Рядом с ним было еще двое в таком снаряжении. Учитывая их броню, шлемы и тяжелое вооружение, я против них ничто. А если предположить, что абы кому такое снаряжение не доверят, то… то надо валить и как можно скорее…

И я отступил. Позорно убежал, заметая следы, как только мог. Помещение с парой больших фонтанов, где недавно отключалась искусственная гравитация, мне помогли — разливы воды смыли оставляемый мной редкий кровавый след.

Добежав до конца длинного, слишком, чтобы ему, длинного коридора, я остановился у противоположной его стороны и долго стоял там, прижавшись к стене и вглядываясь — появятся ли преследователи. Если да — то у меня еще будет шанс добежать до места, откуда до работающего лифта рукой подать, а там и убежище под люком в полу… И как раз в этот момент я и понял, что туда мне никак нельзя — если у них есть электронный нюхач, то они прекрасно видят мои следы на полу и поймут, куда я делся…

Но никто так и не появился. Ни через пять минут, ни через четверть часа.

Зато из фикусовых зарослей у стены вывалился полураздетый мужик в ярких красных шортах для плавания и с двумя дырками в животе. Протянув ко мне окровавленную руку, он протяжно застонал, умоляя о помощи. Хромая, я заторопился к нему, вытягивая очередной шприц из кармана. И надо бы не забыть залить клеем собственную рану — еще не хватало истечь кровью…

— Ты-ы-а-ам… — лежащий мужик оттолкнул мою руку и ткнул в сторону стены, что была частично скрыта фикусами, — Ты-ы-ам…

— Там?

— Да… да-а…

— Что там?

— Ок… — пробормотал мужик и уронил голову на пол.

Через пару секунд я убедился, что ему уже не помочь.

«Ок»? Что еще за «Ок»?

Заглянув за пышные и умело посаженные растения, я не сразу обнаружил квадратный люк у пола. Он был открыт и вел в залитый кровью узкий технический коридор, резко контрастирующий с соседним роскошным и просторным. Гости как цари, а персонал как крысы.

Сделав буквально пять шагов по кровавому размазанному следу, я остановился рядом с открытой узкой дверью, что вела в столь же узкое захламленное помещение. Одного взгляда хватило, чтобы понять, о чем бормотал умерший. «Ок» означал окно. Длинная и узкая прозрачная обзорная лента, что шла на уровне моих глаз по всей стене. За ней был космос. Неподалеку медленно крутились возвращающиеся к хозяину обломки. А метрах так в ста от меня к одному из вытянувшихся внешних шлюзов был пристыкован небольшой корабль. Вытянутый формы, скромные размеры, неестественно раздутая корма, что явно с трудом вмещала массивные мощные движки.

— А вот и транспорт для отбывающих, — пробормотал я, тянясь за аптечкой и вставая так, чтобы изображение поступало и в нагрудную камеру.

23

Корабль я заснял, но толку было ноль — у него вполне стандартные очертания старых и еще пилотируемых курьеров, внутрисистемных шустрых кораблей для перевозки дорогих грузов, а иногда и срочных пассажиров, способных оплатить билет. На внешнем корпусе нет никаких отметок, кроме многочисленных металлических латок. Не обнаружил я и ни одной оружейной системы. Что тоже говорит о многом — упор сделан на максимальную скорость. Корабль предназначен для быстрого побега от точки А к точке Б, где его наверняка будет поджидать рыбка покрупнее и позубастей. Курьер либо примут целиком на борт, либо бросят, что маловероятно, либо же уничтожат.

Почти полный ноль — таков итог собранной информации о серой безымянной «прилипале», что присосалась к боку раненного космического кита «Гранд Че». Долгое время ничего не происходило, но я все же решил дать ублюдкам шанс и не прогадал. Когда боль в простреленной ноге окончательно утихла, в темной трубе перехода вспыхнул яркий свет, показавший весь люксовый класса корабля — изящный переход был собран из различных сегментов, немалой частью которых являлись прозрачные кольца, окрашенные в синий, зеленый и оставленные бесцветными. Как только зажегся свет, явно автоматически сработавший во время открытия одного из люков, темная конструкция превратилась в аквариум. И я не собирался упускать представившийся шанс.

Первыми в корабль закатились три узкие малоформатные грузовые платформы. На них ровными рядами лежали неподвижные тела — женщины, мужчины, дети. Всего тридцать тел, если я правильно посчитал. Следующими проехали тринадцать больших гусеничных АКДУ — из той серии, что служат для перевозки крупногабаритных грузов. Из сопровождающих было всего два человека в черном и с головами, закрытыми шлемами с матовыми непроницаемыми забралами. Безликие темные фигуры. После первой партии страшного груза последовало небольшое затишье. Я продолжил терпеливо ждать — ведь свет продолжал гореть. И дождался. Следующими грузили тех, кто еще стоял на ногах: дрожащие фигуры в обычной гражданской одежде, порой странноватой, с мешками на головах, со связанными за спинами руками и сцепленные в одну большую группу. Спотыкаясь, шатаясь, ведя себя как пьяные, понукаемые пятью конвоирами, они с трудом преодолели шлюзовый переход, и почти все исчезли в корабле, когда один из последних упал. Попытался встать и не смог — при лишнем весе, как у него, с мешком на голове и со связанными за спиной руками это не так-то просто сделать. Он попытался раз, затем два, но у него не получалось. Не выдержавший конвоир, нависший над трясущимся пленником, с размаху пнул того в ребра. Звуков я не слышал и не знал, были ли у захваченных пассажиров кляпы во ртах, но был уверен — толстяк закричал. Это было заметно по напрягшейся спине, по вскинутой голове. Еще один пинок… затем еще… и тут фигура в черном сделала то, чего я не ожидал — наклонив голову, он содрал шлем, широко разинул искривленный от злобы рот и закричал уже всерьез… засветив лицо на мою камеру. Я чуть не подпрыгнул от такой удачи, но удержался и остался неподвижен. Злобная сцена длилась недолго — в шлюзе мелькнула еще одна фигура, куда массивней и выше. Стоило крикуну заметить ее, как он тут же напялил шлем, схватил за плечи упавшего пленника, с трудом поднял его и потащил на корабль. А появившийся последним дошел до прозрачной зоны, и я смог его рассмотреть. Вот почему он казался таким большим — на нем тяжелый боевой скафандр. Неожиданно остановившись, этот неизвестный начал поворачиваться в мою сторону, и я… поспешно упал, растянувшись на полу у толстой стены внутреннего корпуса.

Я пролежал так совсем недолго и уже собирался аккуратно подняться, когда ощутил легкий толчок и поспешно подскочил, чтобы выглянуть в космос.

Отлепившаяся от исполинского тела лайнера «прилипала» подрабатывала маневровыми двигателями, быстро отдаляясь на расстояние, безопасное для запуска основных движков. Я снимал отход курьера вплоть до того момента, как он «зажег» главные дюзы и рванул прочь, вскоре превратившись в мерцающую звездочку — в одну из тысяч. Вскоре потухла и она. Безымянный курьер растворился в бескрайнем космоса…

— Минус один, — пробормотал я. — Сколько всего кораблей еще придет и уйдет? И что потом они сделают с «Гранд Че»?

Чуть прихрамывая, я двинулся к двери, собираясь продолжить свое одиночное опасное путешествие по пустым коридорам исполинского лайнера.

Только сейчас я задумался над тем, почему я упал там у окна, не захотев, чтобы неизвестный в тяжелом скафе увидел меня. Я испугался? Нет. Не особо. Был, конечно, небольшой шанс, что на меня устроят охоту, но вряд ли — на мне грязный здешний комбинезон, они не знают о гроссе на борту, и поэтому я для них всего лишь глазеющий перепуганный работяга, затаившийся в технической комнатушке. Даже мой шлем выглядел вполне обычно, и оружием я в окно не тыкал.

А упал я не из страха за самого себя — я переживал за того крикливого злобного ублюдка, что засветил свою харю и тем самым потерял анонимность — пусть только теоретически, но все же. Как ни крути, а это был серьезный просчет для того, кто не должен был остаться на борту лайнера и сдохнуть, как те рядовые быки в черных комбезах. И за такой просчет его бы могли и пришлепнуть — опять же чисто теоретически. Так не будем же давать повода, да?

24

Пока я уверенно опирался на обе ноги, мне не встретилось никого, кроме злодеев. Но едва я превратился в подранка, опасающегося налегать на простреленную конечность, как на меня начали «сыпаться» выжившие жертвы нападения.

Сначала я едва не умер от разрыва сердца, когда из углового нагромождения железных столов и шкафов меня вдруг робко окликнул тонкий голосок. Могу поклясться, что я подпрыгнул довольно высоко и едва не разрядил в эту кучу мусора весь картридж. Но я сдержал палец на спуске и, вникнув наконец в оклик-вопрос, утвердительно кивнул. А спросили меня следующее: «Дядя… ты хороший?».

Я отодвинул всего один стол и обнаружил уходящую внутрь укрытия узкую щель. Через пару минут мне удалось выманить оттуда трясущихся девочек-близняшек в некогда белых и красивых платьицах. Девочкам было лет по восемь, но уверен я не был, да и не вглядывался — не до этого было. Одна из них хромала, другая не отпускала сестренку и упрямо отворачивалась, не давая увидеть ее лицо. Поняв, что толку не добьюсь, подхватил их на руки и поковылял прочь из разгромленного зала непонятного происхождения — но столов тут многовато.

Доставив детей в укрытие, я разгрузил болтающуюся под рюкзаком сумку — добавляющую немало тяжести, — от воды, галет и чипсов. Лея шепотом сообщила, что один из раненых умер и от него надо бы избавиться — он пугает детей до чертиков. Ну да… мертвое тело с прикрытым окровавленной футболкой лицом и взрослым будет действовать на нервы. Благо труп весил не так уж и много, а я… я, наверное, раз десять мысленно поблагодарил Леонардо, что своим сухим и нарочно неприятным голосом раз за разом заставлял меня подниматься и спускаться по стальным вертикальным лестницам с немалым грузом за спиной. Так что дело оказалось для меня не в новинку — разве что болтающиеся конечности мешали.

Возвращаться вниз я не стал. Оттащив труп в сторонку, кивнул браво держащейся девушке и закрыл люк. Припав на колено, старательно стер пятна крови вокруг и потопал обратно, чутко прислушиваясь. Следующий час я почти бесцельно блуждал по кораблю, сделав немаленький круг. В глазах уже рябило, память отказывала и даже начало давать сбой мое с детства приобретенное умение ориентирования в коридорах искусственных мегаобъектов. На Невезухе я всегда знал, где находится мой дом, и мог точно указать на него рукой из любой точки станции.

Проверив тот же шлюз, я увидел лишь брошенную выдвинутой шлюзовую трубу с потушенными огнями. Ничего и никого. Окна вокруг тоже погашены. Подумав… я рискнул. Сориентировавшись по настенным схемам, прошел парой коридоров, спустился по аварийным лестницам и вскоре оказался рядом с тем шлюзом, откуда осуществлялась погрузка. Первое, на что наткнулся — опять трупы, причем расположенные очень характерно. Мертвые тела лежали у испятнанной брызгами и потеками крови стены. Руки связаны, рядом валяются содранные мешки, там же стреляные гильзы — тут поработало огнестрельное оружие. Посидев на одной из приведших меня сюда ступенек, я решил — возможно, слишком поспешно и самонадеянно, — что здесь пленников проверяли на соответствие неким спискам. Или с помощью девайсов. И тех, кто по списку не прошел, тех, кто оказался притащенным случайно, хладнокровно пристрелили. «Ненужных» оказалось восемь человек. Восемь трупов. Скорей всего, им просто не повезло — в спешке и хаосе ошибиться довольно легко, если ориентируешься, скажем, по фото на экране планшета…

Убедившись, что камера все исправно засняла, на всякий случай я сделал еще пару десятков снимков. И поднялся, чтобы осмотреть разбросанные у шлюза какие-то обрывки и вроде как папки.

Документы. Самые различные документы на столь старомодных физических носителях, как бумага. Многие листы буквально пропитаны кровью — возможно, поэтому и были выброшены, чтобы не испачкать остальную добычу. Пробежав глазами несколько листов и проверив пару продырявленных иглами папок, я убедился, что лично мне этого не понять. Я себя тупым не считал, но от обилия сухих длинных терминов у меня началась мигрень. Что-то про корпорации и абсолютное право, про разделение долей, про спонсирование чьих-то политических кампаний и прочее, прочее, прочее в том же духе. И это только мизерная часть наспех прочитанного и непонятого. Собрав папки, я подобрал и отдельные частично уцелевшие страницы, забросив все в сумку.

Лязгающие шаги на аварийной лестнице заставили мое сердце забиться в три раза чаще, а уже побаливающие ноги толкнули меня к стене. Уперев локоть в выставленное вперед колено, я прицелился и… удивленно моргнул, когда там наверху раздался грохот, а затем по ступеням что-то запрыгало, с громыханием приближаясь ко мне. Сверху донеслось чуть заторможенное чертыхание, и вскоре шаги возобновились. Сначала вниз скатился упавший предмет, оказавшийся оружием — вроде как дробовик. Следом в мое поле зрения попали здоровенные черные ботинки, а затем уже и их обладатель в черном комбинезоне, неспешно и неуверенно спускающийся. Он нагнулся над оружием, и я его окликнул, стараясь говорить спокойно и мягко:

— Привет, здоровяк. Выпил лишнего?

Тот даже не дернулся. Просто чуть приподнял лицо, навел на меня почти бессмысленные глаза и ненадолго замер в таком положении, продолжая тянуться к оружию.

— Не трогай пушку, — попросил я и мельком глянул вверх. — Ты тут один?

— О… я тебя… я тебя щас… — пообещал явно обдолбанный до невменяемости громила, наконец-то смыкая пальцы на ремне. — Дыру! В тебе…

— Не надо, — попросил я. — Не поднимай пушку. Просто поговорим. Кто вас нанял?

— Я тебя… — он начал выпрямляться, тяня за собой оружие за ремень.

— Кто вас нанял? Ты сам откуда?

— Я тебя щ-щас…

— Стоп! Я гросс! Не… а черт!

Игла пробила ему глаз — у меня было время прицелиться. Да и расстояние ерундовое. Постояв с утонувшей в его мозгу иглой еще несколько секунд, он погрозил мне пальцем свободной руки и пообещал свое уже фирменное:

— Я тебя ща… — и наконец упал ничком, с размаху врезавшись головой в пол. Послышался хруст, и он затих.

Вздохнув, я покачал головой и заторопился к лестнице — вряд ли этот громила бродил тут в одиночку. Хотя он был под наркотой и в полном неадеквате — мог и отбиться от своей стаи. Но надо проверить…

Наверху не оказалось никого — зря только ползал. В соседнем помещении тоже пусто. На полу пара раздавленных серебристых пивных банок и чья-то отрубленная по локоть рука с покрытой кровью ладонью. На стенах красные отпечатки, а сама конечность брошена рядом с пивными банками. Бледно-красные следы огромных ботинок ведут вниз — где их обладатель нашел свою смерть в лице меня.

Дальше по коридору — никого кроме умирающих на полу рыбок с выпученными глазами. Некоторое время я упорно думал, что глаза так вылезли из орбит от удушья, но потом выругал себя за тупость, запоздало сообразив, что это такая порода. Этим узким помещением я не проходил, но, судя по отпечаткам на стене, сейчас мне как раз сюда, если я хочу выяснить, был ли этот гад тут один.

— Эй! Робс! Робс, мать твою! Куда ты делся?!

Едва услышав зычный раздраженный голос, я прижался к стене у открытой двери и затих в ожидании продолжения. Долго ждать не пришлось. Раздраженный рев повторился:

— Робс! Реакторного таракана тебе в задницу! Иди сюда! Вот же долбаный обколыш…

Мертвый здоровяк по вполне понятной причине ответить на призыв не смог.

— Вот же дерьмо! — взорвался неизвестный, что, судя по исторгаемым им звукам, находился всего метрах в трех от меня. — Да куда он делся? Как ты мог упустить?

— Я ему долбаная нянькая, что ли! Он вдвое тяжелее меня!

— Дерьмо! Робс! Если слышишь — давай за нами! Я уже послал парней передать весточку остальным. Нас кинули, Робс! Говорят, эти твари уже отчалили, а нас кинули здесь! Связи с ними ноль… твою мать… да кому я ору? Он же не слышит…

— Не слышит, — подтвердил второй заискивающе, — Он и таблеток нажрался, и вторую упаковку пива в себя вливал, когда ушел куда-то, махая отрубленной рукой того парнишки.

— А нехило мы его порубали… дебил очкастый. Выскочил с напяленными вирточками и начал махать катаной…

— Там вроде как программа ему транслировала модель боя…

— Я же говорю — дебил очкастый! Эй! Робс! Ну, ты понял, где нас искать! Тот парк с красными деревьями! Повторяю — парк с красными деревьями! Надеюсь, ты услышал!

— Услышал, — едва слышно подтвердил я, продолжая стоять у стены.

Говорящие, все же надеясь на появление пропавшего кореша, пока остались на месте, лениво перебрасываясь фразами.

— Кто из наших понимает в аварийных челноках?

— Тут все умерло, босс… С самого начала ведь все пошло через задницу…

— Зря мы вляпались в это дерьмо. А я ведь был против.

— Так мы полгода без бабла зады в космосе морщили… работа в безвоздушных доках то еще дерьмо… а тут ковры на полах и тепло.

— Теперь и сдохнем вот так — на коврах и в тепле.

— Что-нибудь придумаем, босс. А может, притвориться одними из этих? Напялим шмотки, причешемся…

— Ты себя в зеркале видел, Майк?

— Побреемся…

— У тебя пластмассовая штампованная рука, Майк. И на ней черным по серому написано «Гумсоцснаб».

— Так чем-то же надо было заменить. Что в госконторе той напечатали — то и воткнул.

— Не прокатят переодевания и причесывания… если сюда нагрянут федералы — а они нагрянут, — то начнутся допросы. Нас расколют на второй минуте… А если поднимут записи пассажирского реестра — то еще быстрее. Нет, Майк… отсюда надо валить. Ты что-то говорил про прогулочные легкие катера?

— Про них в рекламке написано было. Они в верхнем доке…

— Пошли… перекинемся парой слов с остальными. Может и поймем, как отсюда свалить…

— Там будет Фрэнк Шпеллер…

— Бешеный Фрэнк.

— Он не любит, когда его так называют, босс…

— А мне плевать! Шагай давай!

— Да я шагаю, босс…

Когда удалившиеся голоса стали неразборчивыми, я бесшумно выскользнул за дверь и последовал за бандитами, прилагая все усилия, чтобы остаться незамеченным.

Зачем мне присутствовать на сборе наконец-то прозревших бандюганов?

Пока что понятия не имею.

Но постараюсь принять в нем неявное участие, чтобы увидеть и услышать как можно больше.

И я буду всей душой надеяться, что эти ублюдки найдут выход из тупиковой ситуации и смогут убраться с «Гранд Че». Это будет лучшим вариантом для всех.

А худшим?

Худший вариант — если они поймут, что застряли здесь намертво. Вот тогда тут и случится настоящий ад. Любому из них автоматом светит вышка. И когда нечего терять, а впереди только неминуемая смерть, эти твари разом теряют остатки человечности…

Так что… пусть они найдут способ быстро и легко убраться с «Гранд Че». Пусть они найдут…

25

Двадцатиметровое сигарообразное тело корабля не было предназначено для комфорта команды. Почти все в нем было подчинено одной важнейшей цели — скорости. Все остальное вторично или даже третично. Послужившие основой безымянному кораблю корпус и доработанные позднее двигатели были детищем расположенной в центральных секторах частной военной космической верфи. Еще семьдесят лет назад локальные ожесточенные конфликты между Федерацией и то и дело исчезающими и снова возникающими под другими именами различными союзами и колониальными альянсами не утихали ни на день — шла извечная война за независимость и ресурсы. В этих войнах совершенство боевой техники играло решающую роль, и частные военные подрядчики зарабатывали огромные деньги. Все думали, что так будет продолжаться вечно. Но даже войны иногда заканчиваются. Обрушивающийся на подрядчиков денежный водопад резко иссяк, квоты на почти бесплатные ресурсы резко обрезали и… большинство пожирающих деньги проектов начало резко сворачиваться. Эта же участь постигла и прототип особого курьера, что позднее был продан на аукционе анонимному покупателю и исчез, чтобы гораздо позднее ненадолго появиться в окраинном секторе обитаемого космоса.

Корабль появился рядом с необитаемой автоматической станцией ретрансляции. Ответив на ее равнодушный запрос — никакого ИскИна на станции не было — курьер запросил соединение с одним из частных ультранадежных серверов, что размещался в одной из арендуемых ячеек станции. Получив желаемое, корабль послал еще один скупой шифрованный запрос и замолк.

Ожидание не длилось долго — на запрос ответили практически мгновенным подтверждением, и ретрансляционная станция вышла на рабочую мощность, не забыв принять на баланс оплату за свои услуги. На крохотном командном мостике курьера, что проще называть просторной кабиной на двоих, зажегся один из передних экранов, но не показал лица собеседника. Послышался только его голос — ровный, тихий, отчетливый голос умелого управленца неопределенного возраста. Голос ненастоящий, безликий, машинный.

— Доложите статус, мистер Вулф.

— Преимущественно положительный, — ответил сидящий в капитанском противоперегрузочном кресле мужчина в сером комбинезоне. Коротко стриженные черные волосы уже поседели на висках, контрастируя с молодым лицом и уверенным взглядом ярких зеленых глаз.

— Уточните, — в бесстрастном голосе с экрана не изменилось ровным счетом ничего, будто говорящему было глубоко плевать на результаты сложнейшей и так долго прорабатываемой миссии.

— Сто двадцать три жирных поросенка в клетке.

— Я посылал запрос на сто шестьдесят четыре поросенка, мистер Вулф.

— Вмешались непредвиденные обстоятельства.

— Вам платят так щедро для того, чтобы не было никаких непредвиденных обстоятельств…

— Так и есть.

— Вы заверили, что операция продумана до мельчайших деталей.

— Так и есть.

— Но все пошло не по плану?

— Многое пошло не по плану.

— Приоритетные цели? Список из тринадцати имен.

— Главный список, — усмехнулся Вулф. — По нему статус также преимущественно положительный. Восемь из тринадцати элитных поросят захвачены. Еще двое погибли. Одна тайно покинула лайнер до начала операции — еще одно непрогнозируемое событие. Чистое совпадение. Состояние и местоположение еще двоих из списка неизвестны. Вероятней всего, они продолжали находиться на корабле, прячась в одном из убежищ, когда мы покинули судно.

— Понимаю… — и снова в экранном голосе не возникло эмоций. — В столь большом пространстве отыскать их практически невозможно.

— Так и есть.

— Именно поэтому операцию планировалось начать в момент, когда местоположение каждого из ключевого списка четко определено, а сами они находятся…

— Непредвиденные обстоятельства, — повторил мужчина в сером комбинезоне и взглянул на соседнее кресло, где в паутине из десятка уходящих в ее тело прозрачных трубок мелко подрагивала девушка в частично разрезанной и окровавленной одежде. За креслом на решетчатом полу лежало сброшенное боевое снаряжение и оружие. — Непредвиденные обстоятельства, из-за которых моя дочь получила серьезные ранения…

— Ваша дочь — один из ваших бойцов, мистер Вульф. Не мы, а вы посылаете ее в бой. Не так ли?

— Так и есть…

— Тогда не понимаю причины, по которой я вынужден слушать о ранениях вашей дочери. Меня они не волнуют. Верно?

— Так и есть. Но как вы сами заметили — практически невозможно отыскать двух поросят внутри горящей свинофермы…

— Вам было выдано надежнейшее средство для переподчинения корабельного ИскИна. С его помощью…

— Ваше супернадежное средство выжгло ИскИну мозги! Убило его!

— Это невозможно. Наши перевербованные специалисты из числа команды заверили, что…

— Перевербованный вами старший специалист оказался Фанатиком Дуги! И как он с радостью сообщил мне, перед тем как я вышиб ему мозги, — он был рад уничтожить эту дьявольскую разумную машину. Еще двое специалистов во всем ему помогали. Вы допустили ошибку, мистер Лурдес, когда подкупали и вербовали не тех людей. И эта ошибка стоила мне жизней семерых моих старых бойцов, а еще двое в крайне тяжелом состоянии — как и моя дочь. Ей придется перебрать все внутренние органы и заменить левый глаз имплантом. А она всегда гордилась тем, что «чистая», хотя и воюет наравне с такими старыми киборгами, как я…

— Я… — впервые экранный голос запнулся и замолк на несколько секунд. — Что ж… это многое меняет…

— Возможно, вы не поверите моим словам. Но у меня имеются…

— Нет необходимости, мистер Вулф. Вас более чем полно описали и зарекомендовали ваши предыдущие наниматели. Вы не станете лгать. Признаю, что оплошность произошла на нашей стороне. Виновные понесут серьезное наказание.

— Кротов Фанатиков тяжело вычислить. Они могут спать десятилетиями, никак себя не проявляя.

— И все же… причастные понесут наказание. Таково наше правило, мистер Вулф. Чтобы компенсировать ваши потери мы предлагаем двадцатипроцентную надбавку к общей сумме.

— Принято.

— Столь значимый недобор в отлове поросят… объясняется проявившими себя Фанатиками? Равно как и столь поспешное отбытие с борта? Мы не ожидали вашего столь раннего выхода на связь.

— Нет. Непредвиденных обстоятельств куда больше. Полный доклад предоставлю позднее.

— Хорошо, мистер Вулф. Меня просят уточнить о документах и…

— Девяносто семь процентов физических и электронных документов захвачено и вывезено. Все в пределах допустимых потерь.

— Документы из красного списка?

— Полностью собраны.

— Прекрасно…

— Пути захваченных поросят вскоре сойдутся на двух подготовленных транспортниках. Пункт доставки тот же?

— Да.

— Я последую за ними.

— Мистер Вулф… будьте так добры, проследите, чтобы в этот раз не возникло никаких непредвиденных обстоятельств.

— Не обещаю. И что насчет приоритетной цели номер один? Сара Вонг?

— По нашим сведениям, ее яхта в последний момент успела на борт «Прыгуна». После прыжка Сара Вонг совершила посадку на Раккатаре. Забудьте. Дальше этой картой займемся мы сами.

— Хорошо…

Шифрованный сеанс связи завершился, и вскоре автоматическая станция снова осталась в одиночестве, удалив все записи — что абсолютно незаконно, — и перешла в спящий режим.

26

Все ублюдки и мясники «Гранд Че», окрасившие его палубы и стены в красное, собрались в одном месте. Ну или большая их часть — уверен, что немало этих тварей еще валяется или шляется по коридорам в наркотическом или алкогольном опьянении. Но те, чей инстинкт самосохранения еще не отказал, а наоборот — резко обострился — собрались в зале огромных размеров и причудливых очертаний. Судя по всему, интерьеры зала могли меняться с помощью одной команды, и момент гибели почти всего электронного застал эту метаморфозу примерно посередине. В результате зал приобрел вид чего-то незаконченного и удивительного при этом — из щелей в стенах торчали так и не вышедшие до конца древние парусные корабли, в то время как в пол еще даже не начал уходить красный песок легендарного Марса с разбросанными по нему миниатюрными куполами первых поселенцев. Над красными песками раскинулось синее небо с редкими облаками, а под потолком висели гроздья полукруглых лож с удобными мягкими креслами и ажурными белыми перилами. В одном из таких балкончиков-лож я и устроился с максимальным удобством — усевшись в бело-синее полосатое кресло, потягивая через соломинку сладкую газировку из взятой в небольшом холодильнике банки. Напрягать слух не приходилось — вряд ли это достижения естественной акустики, но каждое произнесенное с пола слово отчетливо разносилось на весь зал. Если это электронное усиление голоса — что разумно, ведь зал явно создан как арена для различных представлений, — то оставалось только удивляться, что устройства продолжали исправно работать.

Слово держал уже третий пошатывающийся выступающий — предыдущих двух пристрелили. Первого за то, что предложил всем сдаться. Второго за то же самое, но сказанное другими словами — а тот бугай с отвислыми бульдожьими щеками и крохотными глазками под морщинистым карнизом выступающего лба, похоже, и не понимал, насколько сильный страх он транслировал перед тем, как поймать животом пару пуль и упасть.

Теперь на вершине испачканного кровью предыдущих незадачливых ораторов купола стоял третий выступающий. Женщина. Высокая. Очень высокая. При этом у нее мощное телосложение, большая пушка и мозг большой разумной крысы. Она очень не нравилась мне и с каждой секундой начинала все сильнее нравиться слушающему ее сброду. Очень уж понятные слова вливала она им в уши, быстро набирая обороты:

— Слушайте меня! — она уже в десятый раз повторила эту мантру и явно неспроста, раз в стоящей перед ней толпе примерно из ста с небольшим рыл многие кивали. — У меня есть навыки! Я была солдатом! Прошла обучение на младший офицерский чин. То есть — я умею командовать! И умею выживать! Те, кто меня знают — подтвердят!

— Да!

— Мы знаем тебя, Фрэл! Мы знаем тебя!

— Мы за тебя порвем, Фрэл!

— Все так! Она говорит дело, мать вашу! Слушайте ее!

Подняв руку, она продолжила, зло морща и без того уродливое мужеподобное лицо:

— Рано или поздно сюда явятся федералы! Сдаваться этим ублюдкам толку нет! Мы все подпадаем под статьи о массовом убийстве, терроризме и захвате заложников. Уже через сутки нас всех отправят в камеру расщепления! А многие из нас и так давно уже смертники — как я, например. Это всем ясно? Не надо орать! Я и так пойму…

Оглядев толпу, она медленно картинно кивнула:

— Тут мы все поняли. Не зря я пристрелила того пузана вместе с его песнями о добровольной сдаче.

— Мы завалим федералов!

— Нет! — отрезала она, и ее командирский голос легко перекрыл голоса остальных. — Против федералов нам не продержаться и пары минут! Знаете почему?

— У них боевые дроны!

— На этих суках тяжелая броня! Не пробить!

Она снова кивнула:

— Все так. Но сначала они пустят усыпляющий газ! И вырубят всех, кто на борту! А затем уже сюда явятся боевые дроны. Но нам так и так конец! И не волнуйтесь, бродяги — перед казнью разбудят, так что сладко спать до самого конца не получится.

Тут я понял, что, в целом, она мне даже нравится. Непонятно, чем именно, но все же она импонирует.

— Тогда че делать?

— Че делать? — повторила она, и по ее голосу я понял, что она ждала этот вопрос. — А тут все просто, бродяги. Нам надо продолжать захват заложников. Но уже не для тех, кто нас кинул и свалил — а мы их еще найдем, если не сдохнем, — а для самих себя. Сколько тысяч пассажиров на борту? И каждый из них — наша страховка на жизнь. Я предлагаю следующее — для начала прекращаем бухать и обкалываться дурью! Я разделю всех на отряды. И мы отправимся на охоту. Вокруг нас сотни пустых комнат и мили коридоров — мы забьем их живым мясом, что станет нашим щитом! Сюда же мы стащим жратву, воду, запас воздуха для масок и скафандров, напитки покрепче, кровати помягче и примемся ждать освободителей и спасателей, мать их. Когда они явятся — мы будем готовы их встретить!

— Да-а-а!

— Тихо! — рявкнула она, и ее зычный голос снова подействовал, заставив всех заткнуться. — Слушайте сюда — все может обернуться еще лучше, если первым явится какой-нибудь случайный корабль! Главное — дать ему причалить к любому шлюзу, и мы найдем для них такой! Нам всем хватит места на среднем транспортнике — каждый из нас умеет работать сварочным резаком. Оборудуем в трюме жилое пространство, забьемся туда, прихватив с собой заложников и набитые всяким шикарным добром контейнеры — и свалим отсюда еще до прибытия федералов! Вот мой план!

На этот раз дружно заорали все.

— Главное — прекратить бухать и колоться! — крикнула она. — И…

Я выстрелил. Затем еще дважды. И, невзирая на глупость, остался на балкончике еще пять секунд, потратив это драгоценное время на то, чтобы всадить в заваливающуюся Фрэл еще две короткие очереди. И еще несколько секунд ушло на окончательное опустошение винтовочного картриджа — косым крестом я прошелся по плотно стоящей подо мной толпе ублюдков. И еще бы не пожалел пары картриджей, но ублюдки отмерли и… я кувыркнулся назад, едва успев спасти задницу от превращения в решето — ложа буквально взорвалась, мигом превратившись в крошево. Что-то ударило в спину, затем в поясницу, придав мне ускорение. Едва я вылетел в дверь, изуродованная ложа рухнула вниз целиком. «Поймав» еще одно шальное попадание, я упал. Подскочил, перезаряжаясь побежал по коридору, зная, что впереди две изогнутые лестницы. Одна ведет на два этажа вниз, прерываясь крохотным баром на площадке, украшенным тремя трупами. Вторая ведет ниже — мне туда и надо — и там есть пара дверей в технические транспортные артерии. Я был там недолго, но мельком изучить успел — пути отступления всегда важны.

— Прекратить бухать и колоться, — пробормотал я, успешно достигнув лестницы и несясь вниз по ступеням. — Нет уж, продолжайте, господа бандиты… и чтобы никакой организованной деятельности…

Сзади продолжали стрелять, но через отверстия в проносящейся сбоку ажурной каменной стене уже неслись приближающиеся крики, что не сулили мне ничего хорошего.

— Найти его!

— На нем комбез! Корабельный комбез!

— Вроде как мужик!

— Он труп! Замочить ублюдка!

Еще пара ступеней…

Еще пара…

Мне навстречу выметнулись трое. Мы увидели друг друга одновременно, но я первым нажал спуск, хотя понимал, что убить всех не успею. Крайний слева «проглотил» иглу радостно разинутым ртом, второй, скособочившись, упал, а третий уже наводил на меня какую-то необычную винтовку и, похоже, сейчас я…

Вместе с легким толчком гравитация пропала. Инстинктивно оттолкнувшись от последней ступени, я подлетел вверх и резко поджал ноги, переворачиваясь. Невесомостью меня не удивить — моя родная стихия. Подо мной пролетела бесшумная вспышка, лицо обдало жаром, а ступени потекли. Толкнувшись от потолка, я выстрелил и полоснул очередью по рукам стрелка. Пушка выпала, но второй и еще целый захватчик уже стрелял, смотря прямо мне в лицо. Пули… первая ударила в живот, подбросив меня вверх и остановив мой полет. Вторая со звоном отлетела от груди. Резко обожгло болью левое плечо. Зависнув, я дернулся, пытаясь достать ногой или рукой хоть какую-то точку опоры, но не дотянулся. Похоже, это конец… ствол врага снова наведен на меня и…

Сине-зеленый искрящийся энергетический диск возник ниоткуда. Просто появился, крутнулся в воздухе подо мной и исчез…

Мягкий толчок корабля… и я с коротким воплем рухнул вниз, не успев сгруппироваться. Приземление вышло болезненным, но на боль я не обратил никакого внимания. Вскочив, я оглушено замер, глядя на лежащие у моих ног порубленные человеческие останки. Загадочное энергетическое проявление разрезало террористов с легкостью, из разрезов хлестала кровь, воняло горелой плотью.

Опомнившись, я метнулся к едва заметной двери, проскочил ее и помчался по мертвой транспортной артерии, оббегая замершие грузовые платформы и оставляя за собой цепочку ярких кровавых следов. Вот же черт…

Черт!

Что это вообще было?!

Сбой в оружии третьего стрелка?

И почему мне почудилась мелькнувшая в том конце коридора зыбкая тень, что почти мгновенно исчезла — как и светящийся диск…

Вот же черт… этого еще не хватало…

27

Задуматься о произошедшем мне удалось не сразу. И уйти от погони тоже удалось не сразу. Я недооценил этих ублюдков. Сильно недооценил. Они догоняли меня трижды. И трижды попадали в меня. Еще раз пять — почти попадали. Львиную часть попаданий приняла на себя защита. Спинная камера вышла из строя, на одном из наплечников появилась глубокая рваная борозда, а от удара я полетел кубарем. Уже вскакивая, заметил в стене дрожащий обрезок стальной арматуры. Уже раненая нога получила еще один прокол — сзади, чуть ниже колена. И еще одно ранение пришлось по касательной в место, о котором обычно герои стараться не говорить — в задницу. Болью ожгло правую ягодицу. Мельком глянув, я убедился, что буквально «черкануло», но чуток плоти я все же потерял.

Самому неприятно это признавать, но чуть позднее, оторвавшись от преследователей, перестав оставлять за собой кровавые следы, миновав загроможденный строительными лесами огромный зал, где пришлось проползать под тоннами смятого железа, найдя убежище под мусором, я, делая жадные глотки из фляги, вынужденно констатировал — меня спасла только заячья прыть.

Меня спасли все те тренировки на скорость и выносливость, когда я, нагруженный до предела, с оружием и с рюкзаком, в полной экипировке, носился по стальным корабельным коридорам, карабкался по лестницам, прыгал, ползал и отстреливался на бегу. Все это вкупе спасло мне жизнь. Даже умение отстреливаться на бегу — я отчетливо помню, что прострелил горло тому желтобородому жирдяю с большой винтовкой, когда он уже поймал прицелом мою спину. Но все же в приоритете оказалась не меткость, не решительность, а быстрота ног и их выносливость.

Не могу сейчас оценить свой почти интуитивный поступок, когда я взял и пристрелил ту опасную женщину, но вряд ли его можно назвать умным, учитывая тот факт, что я едва ушел от верной смерти. Больше так делать не буду — если удастся выжить.

Ведь я прекрасно понимал, что окажись среди этих злобных полупьяных упырей кто-нибудь с примерно моей спортивной подготовкой и физической формой… и все могло бы кончиться куда хуже. А если бы среди них оказался киборг пусть даже гражданской, но неплохой модификации?

— Будь умнее, — прохрипел я и сделал еще один крохотный глоток в безуспешной попытке смочить все еще сухие рот и глотку. — Ох… Будь умнее, Тим!

Раненную ногу неожиданно скрутила сильная судорога, и я едва не выронил флягу. С трудом размяв закаменевшие от перегрузки мышцы, я вытащил аптечку и прижал к коже дозер с рекомендованной после экстремальных физических нагрузок смесью. Дешевый, но вроде как без сильных побочек медикаментозный коктейль, что частенько использовался всегда готовыми взять внеурочную смену доковым работягами. Когда изможденное тело начинает давать сбой, то лучше взбодрить и подпитать его до того, как оно дойдет до грани. Мне до грани еще было далеко, но в подобной ситуации не стоит жадничать.

Залив клеем все новые раны и проверив старую, я преодолел желание чуть подзадержаться в безопасной берлоге и пополз на выход — в месиве искореженного металла и кусков упавших потолочных декораций в виде разбитых гипсовых белоснежных ангелов в полный рост. Довольно жутковато, кстати, ползти среди обломанных крыльев, разбитых тел и покрытых трещинами улыбающихся лиц. Особенно меня впечатлил ангельский лик с красными от крови зубами — похоже, в момент обрушения в зале кто-то был, и его убило падающими декорациями.

— Лео будет в бешенстве, — пробормотал я, в красках представив себе реакцию друга и наставника на мой достаточно идиотский поступок со стрельбой по толпе и без того злых бандитов.

Проползя еще несколько метров, я поднялся, осторожно высунул голову через дыру в каком-то воняющем свежей краской полотнище и огляделся. Зал пуст. Это воодушевляет… Вернувшись обратно к полу, я пополз с меньшей осторожностью, позволяя себе шуметь. Возможно, это спасло мне жизнь: оказавшись у ближайших дверей, я всем телом ощутил новую конвульсию лайнера и резко ускорился, буквально вытолкнув себя в коридор. И едва я проделал это, как ощутил потерю опоры — гравитация снова исчезла. В зале за моей спиной началось громкое лязгающее движение — выпрямлялись какие-то гибкие и до этого придавленные слишком большой тяжестью стойки, поднимались с пола обвязанные эластичными веревками расколотые ангелы. Зал ожил, и в первую минуту мне чудилось, что он сам по себе стремится вернуть разрушенное величие. Несколько взлетевших на почти невидимых веревках ангелов закачались под потолком. Два из них столкнулись, и от удара во все стороны поплыли обломки. Часть из них плыла в мою сторону, словно спеша на выход, но гравитация вернулась, и все поднявшееся рухнуло обратно, взметнув пыль. Грохот и лязг едва не оглушили. Окажись я в это время там — где-нибудь в центре загромождений… да уж… Отвернувшись, я пошел дальше, проверяя винтовку.

Тот странный энергетический всплеск, что убил нескольких, буквально разрезав их пополам…

Что это вообще такое было?

Случайный выстрел из энергетического оружия одного из террористов?

Но как-то странно предполагать, что им даже в теории кто-то из лидеров мог бы выдать столь мощное оружие. Да и сам принцип его действия… я никогда не слышал о таком. И никогда не видел даже в фантастических фильмах. Хотя может и видел, но в настолько дешевой фантастической лабуде, что под нее прокисал даже водорослевый попкорн.

Так что наиболее вероятное предложение — это был какой-то технический сбой. Что-то вроде замыкания в одной из цепей. Или взрыв какой-нибудь мощной батареи, произошедший таким вот образом.

Нет… вряд ли…

Тогда что это было?

Не знаю. Но, в целом, достаточно правдоподобных объяснений всего два: сбой в корабельной технике или же сбой в оружии одного из террористов.

Как-то так. Позднее, если все это попало на мои камеры, смогу разглядеть подробней в безопасности на борту родного корабля. А пока что надо сосредоточиться на том, чтобы дожить до этого славного момента.

— Последний раз, — пробормотал я, крепче сжимая цевье винтовки. — Последний раз я выхожу на охоту без боевой поддержки. К черту героическое соло… дайте слаженную команду убийц под мое начало…

А ведь у нас есть боевой дрон. Вот только он скорее мертв, чем жив…

О… желтобородого я все же действительно убил — вот он лежит окровавленной бородой к потолку в луже собственной крови. Оружия нет, карманы вывернуты, при этом с перекошенного лица не вытерта кровь, рот открыт, глаза смотрят в разные стороны. Сообщники позаботились о содержимом его карманах, но не о нем самом.

Перешагнув безвольную руку, я прижался плечом к углу у лестничной площадки и осторожно заглянул за него. Заглянул и… окаменел от… наверное, от шока, вызванного увиденным.

На лестничной площадке стояла на коленях мелко подергивающаяся женщина в черном комбинезоне с оторванными рукавами. Ее мускулистые татуированные руки безвольно свисали. Под пальцами правой руки лежал военный игольник. Налысо бритая и покрытая алыми татуировками голова часто трясется, лицо поднято вверх, рот открыт в безмолвном крике, а из глаз… из глаз торчит пара длинных блестящих и изогнутых кверху… когтей? Еще одна пара таких же штук вошла в тело женщины где-то в районе пупка. С другой стороны эти длинные — что-то около полуметра — штуки уходили в черноту. Я видел только силуэт — странный, очень высокий и тонкий, с непонятными размытыми очертаниями. Но я не мог разглядеть ни единой детали кроме черноты — хотя нас разделяло не больше пяти метров, а лестничная площадка была освещена даже слишком ярко.

Возможно, я издал какой-то звук. Или выдал себя чем-то еще.

Тень резко дернулась. Слишком резко. Дернулась и при этом вроде и не двинулась с места.

Глухо застонавшая бритоголовая женщина всплеснула руками и рухнула навзничь, с глухим треском ударившись затылком.

Еще одно резкое движение… и я выстрелил первым, всадив очередь точно в центр черной фигуры. Кто бы это ни был — он мне явно не друг, даже если убивает моих врагов. Я еще успел услышать, как часть игл отскакивает со странным звуком, прежде чем по черной тени пришелся выстрел из дробовика. Его спуск нажал я. Но спроси меня кто-нибудь, как я успел схватить его ремень, как успел навести и нащупать спусковой крючок — я не смогу ответить. Это сделал не я, а мой страх. Мой ужас выстрелил в страшного монстра. И не промахнулся.

Металлический визг… блеск металла в разошедшейся местами черноте. Тонкий режущий уши крик и странные вроде как слова. Отлетевшая черная тень упала на ведущие выше ступеньки. Я выстрелил второй раз, но на этот раз попал по ступеням — неизвестный враг успел уйти скользящим мягким движением.

Еще один визг…

Толчок…

Подо мной мягко поплыл пол — гравитация исчезла.

Толкнувшись ногами, я отлетел назад, перехватился рукой за красивую белую скобу и рванул ее, посылая себя дальше по коридору.

Там, где я только что стоял, крутнулся сине-зеленый энергетический диск, проделав в стене идеально ровный разрез.

С толчком невесомость исчезла. Еще через секунду я уже несся неизвестными мне коридорами и помещениями. Я оглянулся дважды.

Первый раз — шага через четыре после начала гонки. И сразу заметил мчащуюся следом беззвучную черную тень, что, как мне кажется, не касалась земли. Мой выстрел заставил ее метнуться в сторону и исчезнуть в боковой комнате. Выстрел задел край черного силуэта, и мои уши снова пронзил невыносимой силы крик. Меня покачнуло на бегу, но я продолжил бежать.

Второй раз я оглянулся через пару больших залов и не увидел никого.

— Ха! — сказал я, не сдерживая детской радости. — Я тебя сделал! Х-х-х… ох…

Правый бок обожгло запоздалой болью. Взглянув вниз, я увидел свой защищенный сталью торс. К правому боку прилипла какая-то блестящая штуковина. Что-то красное неспешно вытекало из-под нее и… стоп… это же кровь…

Я сделал большую глупость — ухватился за блестящий металл и резко дернул. Тело пронзила страшная боль, и я с криком завалился. Через секунду мое тело пронзил электрический разряд, рука затряслась, за ней все тело. Падая, я ударил рукой по стене и угодил по поручню. Зажатый в пальцах предмет выбило, и электрическая судорога кончилась.

— Дерьмо… — прохрипел я, вставая на четвереньки. — Дерьмо…

Приподнявшись, я ударил прикладом дробовика по продолжающему искрить непонятному оружию. Вспышка, запах озона и чертова штуковина разломилась на несколько частей. По полу со стуком покатились какие-то мелкие прозрачные камушки. Рука заскользила на чем-то. Глянув, я увидел пластиковую тарелку. Не знаю, что заставило меня подхватить сначала ее, а затем краем тарелки сгрести часть вылетевшей начинки.

И я даже не знаю, что заставило меня подняться и побежать дальше, уходя от страшного непонятного противника. Возможно, на эту прыть меня сподвигло еще не сгладившееся из памяти видение стоявшей на коленях трясущейся умирающей женщины с уходящими в ее мозг стальными когтями…

Я продолжал оглядываться, но больше не увидел летящего за мной страшного черного силуэта.

28

Не знаю, как назвать мое состояние в следующие полчаса — почти слепой ужас? — но знаю, что все дальнейшие коридоры я буквально пролетел. Остановил мой бег пьяный полураздетый бандит, тащащий за собой трех девушек, привязанных к какому-то шнур. Сначала я убил ублюдка. Затем на автомате развязал руки трясущимся жертвам, чувствуя, как медленно стихает бешеный стук сердца. И только затем понял, что на полу сидят перепуганные тройняшки. Одинаковые во всем, кроме ссадин. У них даже макияж потек одинаково — хотя это уже мое воображение. Убедившись, что в соседних помещениях нет никакой угрозы, я подобрал с пола чужой игольник из задумчиво пробормотал:

— Что это вообще такое было? Кто это был? Монстр из дешевых ужастиков?

На меня уставилось три пары округленных испуганных глаз. Стоп… а вот глаза у них разного цвета. Синий, зеленый, серый — все цвета очень яркие, чистые. Вряд ли они тройняшки — даже несмотря на одинаковые тела, лица и прически.

Одна из девушек хотела что-то сказать, но я успокаивающе улыбнулся и спросил:

— Знаете Лею? Девушка с золотом в…

— Знаем! — перебила меня та, что сидела в центре.

— Я отведу вас к ней, — пообещал я. — Есть еще кто-нибудь рядом? Из тех, кого надо спасти?

Они покачали головами — синхронно.

— Может, есть кто-то из бандитов? Кроме этого, — я кивнул на труп.

Они снова покачали головами. Видя их страх, я пояснил, показав экран браскома:

— Я гросс. Гросс Тим Градский. И не причиню вам вреда. Все поняли?

Не сразу, но они начали кивать, в глазах появилась робкая надежда. Но надежда чуть приугасла, когда я с живым интересом спросил:

— Не видели нигде очень быстрых черных теней с блестящими стальными когтями?

На их лицах отразилось многое…

Вздохнув, я поднялся с колена и, прихрамывая, пошел по коридору:

— Давайте за мной, космические сестры.

— Кто-кто? — спросила зеленоглазая. — Космические кто? Мы не сестры. Мы…

— Да неважно, — отмахнулся я. — Неважно…

В другое время я бы не пропустил мимо ушей пояснение об их такой одинаковости. Но раз не сестры — то либо их изменили операциями, либо они почти полные клоны. Хотя этих богатых не понять. Они вполне могут соврать даже без причины — так утверждал Лео, просмотрев какой-то бесконечный сериал, — и на самом деле являются сестрами с банальными контактными цветными линзами.

Да и какая разница?

Сейчас все мои мысли были только о встреченной черной тени-убийце.

Шагая по полутемному коридору — красивые светильники разбиты, под ногами хрустят осколки, — я с каждым шагом вспоминал все больше деталей.

После попадания из дробовика, когда раздался режущий уши крик, я вроде как услышал и шипение выходящего под давлением воздуха. Так шипит, например, небольшой прокол на поддутом скафандре. Но иглы отлетели… так что под той черной материей — что вряд ли была обычной тканью — все же было что-то достаточно прочное.

Далее — этот гад швырнул не энергетический диск, как мне показалось. Это была почти точно такая же металлическая штуковина, что я вытащил из собственного бока. Только раз в десять больше в размерах и с искрящей сердцевиной, откуда выходили вроде как изломанные металлические же лучи. Я вспомнил тот замах черной тени, когда она послала в меня эту смерть. Лучи закрутились, их тут же окутало сине-зеленое свечение, и внешне все стало походить на энергетический диск, что легко прорезал материал стены. Открутившись, эта штука не осталась в стене и не упала — я отчетливо помнил размазанную световую тень, когда она вернулась к темному силуэту и… вот дальше непонятно — я не смог припомнить, как враг схватил вернувшийся снаряд. Казалось, что он просто влетел в черноту его силуэта и исчез… И когда-то тогда же я «поймал» боком небольшой электризованный гостинец, что едва не зажарил мне мозги.

— Робот… Боевой дрон, — предположил я и тут же сам себя опроверг: — Нет… он живой. Ему было больно. Боевой киборг? Глубокая модификация ценой потери человечности? И зачем бы ему скафандр? Почему я не смог разглядеть ничего под чернотой?

— Что вы там бормочете? — не выдержала идущая за мной девушка. — Вы нас пугаете!

Вместо ответа я бледно улыбнулся и снова опустил забрало шлема. Сомневаюсь, что кривая улыбка на моем взмокшем грязном лице их успокоила, но вопросов больше не последовало.

Мы почти добрались, когда на лайнере вновь исчезла искусственная гравитация. За прозрачной стеной слева начали подниматься надутые шары со смайликами. Пятна крови на радостных улыбках подпортили безмолвный праздник — как и лежащие на полу начавшие шевелиться мертвые тела.

На этот раз невесомость длилась несколько минут — несколько крайне напряженных минут, когда я держался за стенной поручень и держал винтовку наготове, считая про себя секунды и изо всех сил отгоняя пугающие мысли о том, что это сделала идущая по моему следу черная тварь или же гравигены попросту окончательно сдохли. А может, накрылись реакторы, и безмозглая автоматика начала отрубать все, что не входило в коротенький список необходимого для поддержания жизнедеятельности.

Сила тяжести вернулась как всегда внезапно, и мои подошвы с силой ударились об пол, растревожив раны. Сильно заболел пробитый бок, но я сдержал стон и опять побежал по коридору, давя хрустящие осколки…

29

Ублюдки достали меня у лифта.

Хотя внезапная встреча оказалась полной неожиданностью для нас всех.

Но они явно шли по следу — это не могло быть совпадением. Я спустил спасенных девушек вниз, где их тут же обняла Лея. Сбросил туда же сколько-то воды и найденных пачек с чем-то съедобным. Чувствуя неимоверную отупелую усталость, преодолел соблазн спуститься вниз — к счастью! — и, прикрыв люк, навалил сверху мертвое тело. Покойник на крышке убежища — не страшно, и им удастся в случае чего приподнять его. А им удастся — там внизу достаточно вполне сильных взрослых. Зато мертвец на полу прекрасно маскирует люк, а я, пожалуй, стал слишком уж циничным и почти равнодушным к чужой смерти.

Об этом я и думал, когда с приподнятым «блюстителем» вышел к старому грузовому лифту со старомодными кнопками прямого вызова. Я успел бросить взгляд на заряд батареи и количество оставшихся игл в картридже, когда двери лифта разъехались в стороны и… я упал на пол, одновременно вдавливая спуск. Не сказать, что я успел первым. Скорее я опоздал, раз о мой шлем защелкало столько игл. Но они остались стоять, а я упал, так что в этом я их превзошел, и мои выстрелы злым стрекотом ударили в освещенную кабину лифта, где ревела и бесновалась довольно плотная толпа народа в черном.

Слишком плотная толпа…

Пятьдесят игл влетели в лифт за несколько очередей. Поняв, что не успею сменить картридж, продолжая получать попадания от вражеских стрелков, елозя по ставшему почему-то мокрым и скользким полу, я выдернул из-под себя дробовик, выстрелил лежа на боку и позволив отдаче помочь мне перекатиться на спину.

Удар…

Что-то влетело под шлем. Вроде как. Прямо в шею сбоку. Мир разом почернел. Пропали звуки. Выронив дробовик, толкаясь куда-то ногами, чувствуя удары в шлем и грудь, вроде как и в ноги и руки, я сдернул с пояса игольник и продолжил стрелять, другой рукой тянясь к электрошокеру. На несколько мгновение ко мне вдруг вернулась яркость зрения, я увидел закрывающийся лифт с вповалку лежащими телами. Но лифт был на заднем фоне, а на переднем были чьи-то бегущие ко мне ноги… черные ноги… злобные крики… Вдавливая спуск, я успел всадить несколько игл чуть выше ног ближайших ко мне бегущих, и прямо на меня рухнула воющая тяжесть. На забрало плеснуло красным, но я успел увидеть мелькнувший там «за экраном» нож, падающий прям на меня. Боли я не почувствовал — просто зрение окончательно выключилось. Уткнув игольник в что-то мягкое и дергающееся, я дважды нажал спуск и… пальцы перестали слушаться. Я затих… и уже где-то там далеко-далеко на периферии услышал звук раздвигающих створок лифта и громыхающие властные голоса:

— Фед… служба… мать вашу! Все… на пол… лечь… лечь!

Чернота и тишина… и мягкая прохлада, что покатилась от пяток к голове. Я не дождался момента, когда ледяная волна докатилась до щек — я почему-то очень хотел ощутить эту прохладу именно на щеках. Но не получилось — чернота накрыла меня первой…

30

В себя я приходил медленно.

В прочитанных мной книгах часто писали, что это происходит быстро, а порой даже внезапно. Мол, раз — и человек уже пришел в себя, пусть слабо, но моргает, смотрит осмысленно, даже пробует улыбаться.

У меня все было не так. Хотя, может, мне показалось, но я ощущал себя потерянным в каком-то белом и полном шипящим монотонным звуком тумане. Иногда в тумане появлялось чье-то лицо с беззвучно закрывающимся и открывающим ртом. Иногда я видел опускающиеся сверху шланги с иглами. Потом снова все растворялось в белесой шипящей дымке. При этом я просто фиксировал происходящее как… скажем, как старая безмозглая камера наблюдения, пропуская все сквозь себя, но никак это не обдумывая и не задаваясь никакими вопросами. И это продолжалось достаточно долго…

А потом да… вот потом все произошло как описывают в книгах и фильмах: белый туман растворился, а шипящий звук сменился чьим-то бубнящим голосом и редким попискиванием. Едва заметно пахло дезинфектом, чем-то фруктовым и вроде как мочой. Я повел глазами, но не увидел ничего, кроме каких-то размытых очертаний. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы прогнать лишнюю влагу с глаз. Вот так лучше — теперь я видел отчетливо. И видел я белую чистую стену, достаточно большой экран над ней с ведущей в красивом желтом платье. Ведущая мне была знакома — не лично, конечно, но я видел ее на различных экранах и рекламных панно довольно часто. Виолла Соловьева. ИскИн с идеальным визуальным воплощением, набравший невероятную популярность среди зрителей. Виолла с воодушевлением что-то рассказывала про мультипланетарность и защитный фактор добровольной изоляции многих колоний…

Поведя глазами, я уткнулся взглядом в сидящую рядом девушку в белом халатике и с белой же шапочкой на стянутых в хвост темных волосах. Подавшись вперед, она сжала покрепче мне руку и подарила столь роскошную улыбку, какой я еще в жизни не получал ни от одной женщины — тем более абсолютно незнакомой.

— Ты выкарабкался, герой, — наклонившись надо мной, она сделала мне еще один подарок. — поцеловала так страстно и долго, что я едва снова не ушел в шипящий белый туман забвения.

Кто-то кашлянул — вроде как от едва замеченной мной двери, — но это ничуть не смутило незнакомку в белом. Неспешно закончив начатое, он выпрямилась и улыбнулась еще теплее:

— Поздравляю, малыш. Ты снова среди живых.

Я попытался ответить, но издал лишь слабое сипение. Чтобы спасти мое положение, с потолка беззвучно опустился тонкий манипулятор, поднесший к моему рту трубку.

— Морс, — оповестил сверху мягкий женский голос.

Сделав несколько жадных глотков кисло-сладкого напитка, я с шумом выдохнул и… недоуменно моргнул — рядом со мной уже не было красотки. Лишь стройная тень мелькнула на пороге. Но в одиночестве я не остался — на изящный стул с высокой спинкой неспешно усаживался мужчина в темно-синем форменном комбинезоне, отмеченном прекрасно знакомыми мне с детства золотыми символами. Федерация. Боевой пилот. Вот только звезды у него крупноваты на плечах, да и лежащая на коленях фуражка слишком уж богато украшена золотом. На груди слева длинная двойная разноцветная плашка, обильно отмеченная красными вкраплениями.

Я медленно кивнул, одновременно заставляя сонный разум окончательно проснуться. Как объяснял мне Лео во время одной из последних пробежек, в любой малопонятной ситуации, где нет причины торопиться, лучше всего начать с вопросов не кому либо, а самому себе. Возможно, это поможет прояснить многое еще до первого вопроса, заодно расставит главные приоритеты и подскажет образ действий. А заодно не выставит меня идиотом, что задает тупые вопросы. И ведь на все это уходит не больше пары минут. Что ж… стоит попробовать…

Что со мной?

Тут все просто — хватило ощущений в одеревенелом и мало что чувствующем теле, а заодно пристального взгляда вниз, чтобы все понять.

Руки по швам, я прикрыт длинной белоснежной простыней, нахожусь на достаточно узкой кровати, из-под нее и из стен ко мне тянется несколько трубок, уходящих под простыню. Ощущения достаточно паршивые, меня слегка знобит, горло немилосердно саднит, в боку справа ощущение такое, будто кто-то жестокий воткнул мне в рану сосульку да так ее там и оставил.

Я выжил. Я в больнице. Ранения достаточно серьезные, какое-то время я точно был в отключке — возможно, в искусственной. Точнее оценить ничего не могу — простыня прикрывает все тело до шеи, а руками шевелить пока почему-то совсем не хочется.

Где эта больница?

Ответ пришел сразу и без малейших усилий — я на «Гранд Че». Почему так уверенно? Да просто я уже нагляделся за время своих боевых скитаний по лайнеру на все эти изящные обводы, старомодную дорогущую мебель вроде того стула с выгнутой высокой спинкой, на полупрозрачные перламутровые стены, на бесшумную работу всего и вся и даже видимый краешком взгляда желтоватый ковер на полу удивляет своим густым ворсом и тонким едва заметным узором. Это не может быть обычная больница или столь же обычный корабельный лазарет. Впрочем, может, я уже на какой-нибудь крупной космической станции или даже на планете — зависит от того, как долго я был в забытье. Но пока все указывает на роскошь «Гранд Че» — даже невероятно красивая медсестра с ее столь же невероятно сладким поцелуем.

Кто рядом со мной?

Федерал. Военный. Это не полицейская униформа, а военная. Я знал это, как и каждый мальчишка, что вырос на фильмах о дальнем космосе. Возраст и чин у мужчины достаточно солидные, но он далеко не старик. И он не дурак: судя по чуть насмешливому взгляду, он явно понимает, чем я сейчас занимаюсь, и дает мне время все осознать самому, не пытаясь ментально навалиться на беспомощного меня. Поэтому он и сидит откинувшись назад, а не подавшись вперед. И раз сюда пришел столь умный и столь высокопоставленный, судя по погонам, военный, то, скорей всего, он не летчик и не штурмовик. Тут логичней предположить, что он из…

— Военная полиция, — подтвердил мужчина, и я понял, что последние слова невольно произнес вслух.

А только ли последние? Или одурманенный обезболивающим и мало что замечающий я много чего бормотал вот так вот себе под нос, мня себя чуть ли не гением?

— Ты обронил пару рваных фраз, — улыбнулся он в ответ на мой смущенный взгляд. — Но большей частью ты молчал. Ты вообще немногословен — даже в бреду. И все, что я сейчас услышал, так это твое мнение про красивый стул и сладость поцелуя медсестры.

— Вот черт, — прохрипел я, чувствуя, как лицо заливает жаркой краской.

— Полно вам, мистер Градский, — улыбнулся военный. — Вам ли смущаться? После всего сделанного? Вы герой, и вас, несомненно, представят к правительственным наградам. Думаю, даже не к одной — вы спасли многих. И убили многих… в том числе и тех, за кем Федерация охотилась уже долгие годы.

— Смертники…

— Все верно. Мы собрали богатейший урожай смертников. Настоящий археологический срез криминального дна. Дрожащие старики, что скрывались десятилетия, и вчерашние юнцы, ускользнувшие от правосудия считанные месяцы назад. Всех выживших ждет смертная казнь — даже если до прибытия на «Гранд Че» они не являлись заочно приговоренными.

Я молча кивнул, признавая, что иного исхода и быть не могло. Хотя, честно говоря, жаль, что этих тварей, которые насиловали, пытали и убивали, нельзя наказать строже и… мучительней. Я постарался убрать эти эмоции с лица и убедился, что в этот раз точно ничего не бормочу под нос. Хватит позориться…

Выдержав небольшую паузу, военный добавил:

— Мне поручено передать, что сразу несколько планетарных колоний и до десятка крупных космических станций отныне считают тебя своим почетным гражданином. Огромное количество новостных компаний готовы штурмовать лайнер и с радостью пойдут на абордаж даже федерационного крейсера лишь бы взять у тебя интервью.

— Меньше всего я сейчас хочу…

— Понимаю.

— Вы не представились, — заметил я, с радостью подмечая, что говорить стало легче, боль утихла, а мозги начали работать быстрее.

— Арсений Николаев. Генерал-полковник военной полиции.

— Ого… — невольно вырвалось у меня — Не слишком ли крупный… ой… прошу прощения. Я хотел сказать не слишком ли… м-м-м…

— Не слишком ли крупный военный чин сидит тут у кровати обычного гросса?

— Да…

— Ты теперь герой.

— Чушь. Я просто случайно оказался рядом. И я гросс, — ответил я чистую правду. — Какой у меня еще был вариант? Проигнорировать сигнал СОС?

— Многие бы так и поступили.

— Я не из таких.

— Что ж… твои принципы спасли многих на этом корабле.

— То есть я все еще нахожусь на…

— Лайнере «Гранд Че», — подтвердил генерал-полковник. — Предупреждая следующие вопросы, сразу же отвечу — ты был в коме четверо суток, пятые на исходе. ИскИн корабля «Леонардо» и ваша команда извещены о происходящем. Корабль полностью заправлен, его запасы воздуха и воды пополнены, он находится в непосредственной близости от лайнера внутри запретной зоны, установленной лично мною. Зона служит для отсекания всех любопытных и уже успевших прибыть на суперскоростных кораблях журналистов и автоматизированных сборщиков данных.

Замолчав, он вгляделся в меня, пытаясь понять, поспеваю ли я за его скоростью. Я поспешил кивнуть, и он продолжил:

— Ты получил серьезнейшие ранения в шею. Два удара ножом. Ранения смертельные. Тебя спасла быстрота опознания и оперативность штурмовиков. Еще одно ранение было в левую подмышку, били наспех, но со знанием дела. Следующее по серьезности ранения — правый бок. Остальное не в счет — никакой опасности для жизни. Честно говоря, медики и аппаратура ранение в правый бок также оценили, как относительно неопасное. Но все оказалось не так — именно рана в правом боку едва не прикончила тебя, Тим.

— Открылось кровотечение? — предположил я, вспоминая, как резко выдернул из бока блестящую странную штуку.

— Ого… а ты догадлив. Или оно началось раньше, и ты уже пытался его остановить? Хотя если верить имеющимся у меня данным, внутри раны нет следов тампонирования или…

— Нет. Я не пытался. Но сделал большую глупость, когда выдернул эту… штуку из раны.

— Штуку, — повторил военный. — Что ж… вполне подходящее название для такого оружия.

— Вы видели его?! Я все не мог понять, чем же меня ранило…

— Видели, — кивнул генерал-полковник. — Поэтому я тут и сижу, Тим — такой высокий военный чин. Я видел эту штуку всего несколько секунд — на достаточно отчетливых видеозаписях твоих боевых похождений. Да, мы изъяли твои камеры и накопитель данных. И мы их тебе не вернем. Никогда, — он подчеркнул это слово интонацией и добавил: — Но ты получишь достойную компенсацию.

— Но…

— Почему мы не вернем твое имущество?

— Да.

— По той же причине, по которой ты прямо сейчас подпишешь согласие о пожизненном неразглашении, — он едва заметно улыбнулся. — Ты никому и никогда ничего не расскажешь о черных быстрых тенях и их стальном универсальном оружии, что может становиться чем-то вроде когтей, боевого диска и даже способно превращать часть себя в подобие метательных дротиков с мощным электрозарядом. Этот дротик не просто пробил в тебе дырку, Тим. Куда хуже — непонятным нам способом он превратил твою плоть и часть органов в нечто… это даже не описать. Внешне все цело и даже не затронуто, но на самом деле там тысячи мельчайших кровоточащих отверстий на расстоянии десятка сантиметров вокруг области поражения. Еще до последней стычки со смертниками у лифта ты уже умирал от сильнейшего внутреннего кровотечения. Мы едва вытащили тебя… но у тебя пошел системный отказ внутренних органов… В общем, за твою жизнь боролись лучшие врачи. Но ты никому и никогда не расскажешь об этом, Тим Градский. Более того, чтобы прояснить все предельно ясно, я добавлю следующее, хотя потом никогда не признаю, что говорил нечто подобное, — на этот раз он подался вперед и тихо произнес: — Я ценю подобную храбрость и принципиальность, гросс Тим Градский. И только поэтому я использовал все свое влияние и заверил вышестоящих в твоей понятливости, преданности Федерации и умении держать язык за зубами. Будь иначе… и мне пришлось бы сообщить прессе о том, что мы не сумели тебя спасти. А ты сам оказался бы где-нибудь в одной из отдаленных колоний на обледенелом планетоиде без связи со вселенной — с другим именем и, возможно, подправленной памятью.

— За что?! — поразился я и попытался приподняться на локтях.

— За то, что увидел то, о чем пока нельзя рассказывать никому. Расскажи мне кто о подобном — и я бы рассмеялся. Но твои записи подлинны… и то, что на них записано, уже круто изменило жизнь всем увидевшим их оперативникам. Их ждет срочный перевод. И все они — как и я — уже подписали те же самые подписки о неразглашении. С нами все ясно. Но вот с тобой… тебе еще предстоит, возможно, самая важная беседа в твоей жизни, Тим. Она решит твою жизнь… и даже стоящая за тобой Лига Гроссов в случае чего не сможет тебе помочь.

— Да к чему все это? Я никак не могу понять… Ну увидел я тех черных странных киборгов. Они были настолько секретны? Но… хотя мелькнула у меня мысль, что это не киборги вовсе, а…

— А? — генерал-полковник приподнял бровь.

— Ну… почему-то подумалось, что они не… не из наших.

— Судя по тому, что я видел, Тим… они не из наших, — скупо улыбнулся военный следователь, активируя до этого лежащий на его коленях планшет в защитном чехле. — Нет смысла скрывать это от тебя — тебе предстоит беседа с тем, кто заставит тебя вспомнить все до мельчайших деталей. Не сейчас так позже ты бы и сам все понял.

— Погодите… так я видел…

— Ты ничего не видел, Тим, — улыбнулся генерал-полковник, протягивая мне планшет, — Ничего, кроме напавших на «Гранд Че» смертников.

— Вы сказали про самую важную беседу. Беседу с кем?

— О… Не так быстро, Тим. Сначала нас всех ждет путешествие до ближайшего по координатам Прыгуна. Он перебросит нас практически в соседнюю систему, после чего опять своим ходом мы доберемся до корпорационного поселения Астероид-Сити. В данный момент именно там находится тот, с кем тебе предстоит долгая беседа — старший дознаватель Инори Такаши.

— Астероид-Сити? — пробормотал я, чувствуя, что опять начинаю провалиться в медикаментозный сон, а мои пальцы соскальзывают с экрана служебного планшета, — Я слышал… слышал об этом месте… Корп… корпо…

— Астероид-Сити принадлежит корпорации НЭПР, — подтвердил мягко вставший военный. — Мы еще побеседуем, Тим. Я вернусь завтра.

— Мой… мой корабль! Моя команда!

— Твой корабль последует за нами и получит место в одном из ангаров Прыгуна. Все расходы за прыжок и топливо покроет Федерация.

— Спасибо… спасибо вам…

— Это тебе спасибо, Тим. Тебе спасибо…

31

Не в обиду всем военным служащим Федерации, но хоть они и знают свое дело, их никак нельзя похвалить за учтивость, вежливость и желание поболтать. Я выходил из сна еще несколько раз за следующие трое суток и при каждом пробуждении встречался с новыми медбратьями, что мало чем отличались от работающих вместе с ними медицинских роботов. Такие же молчаливые, невозмутимые и полностью игнорирующие мои вопросы. После третьего прихода в себя я все же доказал свою догадливость и вопросы задавать перестал, поняв наконец, что им был дан приказ молчать. Они и молчали. И для них я был всего лишь безымянным больным, за чьей жизнью следовало пристально приглядывать. С этим они тоже справились на отлично. Ускорители регенерации, «умная» кровь, усиленное питание и все прочее вливалось в меня с максимальной щедростью — это я узнал из надписей на висящих под потолком прозрачных пакетах. Здешняя обстановка в разы отличалась от той, что был на «Гранд Че» — тут никакой роскоши и никакого изящества. Строгие правильные линии, минимум мебели, все прочное даже на вид, а от унылого цвета стен все время хочется спать — чем я по большей части и занимался.

Сам прыжок я тоже проспал. Мне об этом сообщил снова посетивший меня военный полицейский, заодно доставивший чистую одежду и разрешивший изъять из моего тела все многочисленные трубки и катетеры. Я посчитал это обнадеживающим свидетельством. Решив воспользоваться возможностью, осторожно спросил, могу ли я связаться со своим кораблем и… получил неожиданный ответ: могу туда даже перебраться, если на то будет мое желание.

Не сумев скрыть удивления, я задал откровенный вопрос — он ведь понимает, что как только я попаду на корабль и окажусь под перекрестным допросом собственной команды, то они наверняка сумеют выудить из меня хоть какую-то информацию.

Ответ я получил еще более прямой и откровенный — есть чему поучиться у военных. Мне четко и доходчиво сообщили, что со всех уже взята подписка, включая Лео, что сам себе встроил соответствующий блок. Но при этом все данные меры являются… скорее стандартной процедурой. Дело в том, что сразу после прыжка, оказавшись в нормальном пространстве и покинув борт Прыгуна, они связались со старшим дознавателем Инори Такаши, и тот приказал смягчить степень секретности и моей изолированности, особенно указав, что я не нахожусь под арестом. Более того — мое путешествие к Астероид-Сити хоть и является вынужденным, но оно будет оплачено — правда, только в одну сторону.

Переварив услышанное, я, медленно одеваясь и разглядывая пятна на коже там, где еще недавно были довольно серьезные ранения, решил, что подобная мягкость более чем странна. Этот вывод привел к еще одному вопросу к продолжающему терпеливо меня ждать военному полицейскому, чье звание действительно чересчур велико для того, чтобы наблюдать за неспешно одевающимися выздоравливающими гроссами. Услышав мой вопрос, он одобрительно кивнул:

— Ты действительно умен, Тим.

— Неожиданная похвала…

— Почти любой другой на твоем месте уже мчался бы во весь опор к ближайшему шлюзу, чтобы попасть на свой корабль до того, как мы передумаем. А ты продолжаешь сидеть полуголым и задумчиво нащупывать ногой штанину комбинезона. Штанина левее, кстати. Ты почти дотянулся.

— Спасибо, — машинально поблагодарил я и пожал плечами. — А какой смысл бежать к шлюзу? Я ведь правильно понял, что мой корабль идет рядом с вашим?

— На дополнительных бустерах, — кивнул генерал-полковник. — Пришлось чуть ускорить этот рудовоз. У тебя немалые аппетиты, Тим Градский — такой-то объем трюмов…

— Однажды они даже пригодились, эти объемы, — невесело хмыкнул я.

— Мы уже в курсе, — кивнул тот. — Операция по эвакуации. Достаточно сомнительный способ, но как по мне — ты поступил абсолютно правильно. Но это мое неофициальное мнение. Ты там начинал что-то говорить про бег к шлюзу?

— Окажусь я на своем корабле… и дальше что? Не знаю класс вашего корабля, но…

— Крейсер «Высшая Справедливость».

— Крейсер, — повторил я. — От него не уйти. Не отбиться. Да и сигналы вы наверняка глушите.

— Мертвая зона вокруг, — кивнул Николаев. — Стандартная мера безопасности.

— В общем, нет почти никакой разницы между тем, где я нахожусь — здесь или у себя в каюте.

— Почти? То есть какая-то разница все же есть?

— Есть, — подтвердил я. — Здесь мне отвечают хоть на какие-то вопросы. А вот как перестанут — тогда можно и отправляться к шлюзу. А оружие вернете?

— Оружие вернем.

— Отлично, — повеселел я. — Так почему мне смягчили условия? Что-то случилось?

— Случилось, — ответил генерал-полковник и качнул головой в сторону двери. — Не хочешь выпить настоящего зернового кофе?

— Спрашиваете! — заторопившись, я запутался ногой в штанине и едва не упал. — Еще как хочу!..

32

Тяжело опустившийся на выровненную площадку грузового космопорта малый транспортник «Понтифик Арктурий» не мог похвастаться ничем, кроме звучного названия. Внешний корпус был частично перекошен от давнего попадания в жутчайший пресс между ледяной глыбой и кормой огромного транспортника, обшивка зияла дырами, вместо шести манипуляторов осталось только два, а учитывая то, с какой неуклюжестью ледовоз приземлился, можно было быть уверенным, что у него большие проблемы с маневровыми движками. Но ему все же удалось не только благополучно войти в атмосферу и приземлиться, но и открыть нижние трюмные створки. Стоило им раздвинуться, как вниз полетел какой-то мусор, со стуком ударяясь об оплавленную посадочную площадку. Одновременно с этим в диспетчерскую, а следом и во всю инфо-сеть колонии Сфено начала транслироваться картинка с установленных в космопорте и на самом транспортнике камер. Под изображением бежала красная бегущая строка: «Бесплатный образец товаров перед началом торгов. Наши цены окончательны и не обсуждаются. Список наименований товаров и цен прилагается. Все предложения отправлять на: …». Дальше следовал длинный анонимный сетевой адрес.

Первым подъехавший к прибывшему в космопорт кораблю медицинский инспектор ударил по тормозам, и небольшой белый электрокар с визгом затормозил, оставив после себя черный след покрышек. Замерший инспектор сквозь грязное ветровое стекло застывшим взглядом смотрел на то, что лежало под ржавым решетчатым брюхом «Понтифика».

Трупы.

Много трупов.

Покрытые инеем мертвые тела вповалку лежали на горячем камне. Их тут было несколько десятков. В грязных тряпках с трудом угадывались некогда элегантные платья и деловые костюмы, многие босы, на некоторых телах зияют ужасные раны и следы ожогов. Под воздействием тепла иней стремительно таял, и по мертвым лицам потекли ручейки… Перевалившись через край, вниз упало еще одно тело, с силой ударившись черепом о площадку. Хруст был настолько громким, что донесся до ушей инспектора даже через поднятые по инструкции стекла электрокара. Вздрогнув, он снова опустил вскинутые было руки на руль, не заметив, что зажал пиктограмму сигнала. Над площадкой зазвучал нескончаемый горестный сигнал, и словно на этот звук к ней уже летело несколько машин с сине-красными мигалками.

Ужасная прямая трансляция исчезла через несколько минут — когда опомнившиеся администраторы заблокировали сигнал установленного на корабле передатчика. Но было поздно — десятки тысяч людей увидели кошмарное видео. Еще сотни тысяч вскоре получат его по гиперсвязи и в свою очередь разошлют миллионам других…

Если те, кто послал беспилотную посылку с ужасающим содержимым хотели сделать публичное заявление, то своего им добиться удалось…

33

Для разговора генерал-полковник, что сегодня предпочел обычнейший серо-синий комбинезон, выбрал пару ближайших к лазарету мягких кресел, что были снабжены амортизирующими подголовниками, ремнями безопасности и опущенными сейчас толстыми подлокотниками, чья верхняя поверхность по большей части представляла собой сенсорные экраны.

Поймав мой осторожный взгляд, Николаев с понимающей усмешкой пояснил:

— Здесь зона отдыха, но это все же военный корабль. И никто не может гарантировать, что сигнал боевой тревоги не застигнет тебя далеко от назначенного поста. В таком случае любой из офицеров может занять место в одном из таких кресел, что тут же трансформируется в оперативный терминал со своей системой жизнеобеспечения, что сработает даже при разгерметизации. Сфера сейчас свернута и находится в спинке, но при необходимости она раскроется за шесть секунд.

— Круто, — признал я, медленно опускаясь в достаточно жесткое кресло, чья поверхность неспешно промялась под моим весом. — Все ради выживаемости команды…

— Все ради сохранения боеспособности команды, — поправил меня военный, и в его словах не было ни намека на шутку. — Это боевой корабль Федерации, Тим. Каково главное назначение военных кораблей?

— М-м-м… побеждать?

— Почти. Еще попытка?

— Выживать?

— Нет. Наша главная цель — выполнять поставленные перед нами задачи. Выполнять любой ценой. Поэтому мы должны обладать всем, что позволит достигнуть этой цели. В том числе при возможном разрушении командного мостика.

— То есть крейсером можно управлять…

— Напрямую отсюда. И с любого кресла.

— А управляющий ИскИн…

— На военных кораблях у ИскИнов куда меньше свободы действий, чем на гражданских и полугражданских судах. Мы по старинке больше полагаемся на людей — на хорошо обученных людей, что знают свое дело, полны решимости и отваги, обладают железными принципами и правильными взглядами на мир. На таких людей, как ты.

— Хм… мне на секунду почудилось, что…

— Такой, как ты, нам бы подошел, — кивнул генерал-полковник. — Да, ты чересчур независим и свободолюбив, это заметно сразу, но несколько лет подготовки в надежных опытных руках превратили бы тебя в отличного боевого офицера, Тим Градский.

Помолчав, я ответил просто:

— Спасибо. Правда.

— Это лишь мое частное мнение.

— Понимаю.

— Но по моему приказу на твой корабль уже скинули всю необходимую информацию о ВКС Федерации. Мне сообщили, что твой ИскИн в полном восторге от открывающейся перспективы. В общем, я ни на чем не настаиваю, но при этом советую обдумать такой вариант. Твои недавние достижения послужат отменной рекомендацией и трамплином для ускоренной карьеры. Я, в свою очередь, буду рад дать тебе мою личную рекомендацию.

— Спасибо… но…

— Гроссы погибают куда чаще, Тим. Ты должен это понимать. И речь не о сохранении жизни. Ты парень рисковый, и мы все это уже поняли. Нет. Я говорю о самореализации. И в качестве боевого офицера шансов у тебя куда больше. Шансов однажды стать кем-то действительно значимым.

Возникла еще одна пауза, и на этот раз я просто кивнул, дав понять, что все услышал, понял и принял к сведению.

— Хорошо, — улыбнулся военный и, поднеся к губам небьющуюся кофейную чашку, предложил: — Спрашивай. У меня есть еще четверть часа, и советую потратить это время с пользой.

Я отреагировал мгновенно. Глянув на бегущую по стене информационную строчку, засек время и сделал ответное предложение:

— Так, может, вы будете говорить, а я молчать и мотать на ус?

— Мотать на ус, — повторил Николаев. — Старая русская поговорка. Я обратил внимание на твою фамилию и ознакомился с твоей биографией. Сочувствую потере.

— Благодарю.

— Вот тебе еще одна старая русская поговорка — шила в мешке не утаить. И, к моему удивлению, я услышал ее от старшего дознавателя Инори Такаши. Выразившись столь необычно, он прояснил ситуацию. Дело в том, Тим, что снятые с твоих камер данные были разосланы в немалое количество мест, где ими занялись максимально пристально. Каждая секунда записи была не просто просмотрена и изучена. Они пошли дальше и создали поисковой фильтр, передав в его распоряжение огромные операционные мощности. Не прошло и пяти часов, как знающий теперь что искать фильтр начал выдавать первые результаты. Много результатов, Тим. Обрывки выложенных в сеть видеозаписей, фотографии, рисунки детей-сирот с дальних космических станций… Я не имею права раскрыть тебе много. Но… они среди нас, Тим. Они уже давно среди нас. И, судя по датировке некоторых записей и иллюстраций, они здесь никак не меньше трех-четырех лет. Ставшие известными благодаря тебе их характернейшие силуэты отфильтрованы и представлены в виде достаточно большой подборки, что позволяет с уверенностью заявить: они уже несколько лет постепенно изучают именно эту окраину обитаемого космоса. Стоило опознать этих, назовем их «разведчиками», и кое-где рядом с ними было зафиксировано кое-что еще… но это как раз то, что я не могу обсуждать. Объем данных накапливается, некоторые из гражданских свидетелей уже пометили эти черные силуэты шутливыми инфометками вроде «Чужие?», «Кто это?», «Киборг или бот?». А это говорит только об одном: очень скоро плотина будет прорвана, и тайное станет явным. Но у нас еще была надежда, что это на самом деле какая-то неизвестная модификация боевых киборгов или дронов, прикрытая новейшей камуфляжной системой. Но собранные тобой образцы развеяли эти надежды… Тот хрупкий металл неизвестен нам. Равно как и образцы биологической жидкости, что обнаружились на месте твоей схватки с этим существом. Там же было кое-что еще, но… тут уже грань того, что я могу разгласить.

— Погодите… то есть он или оно на самом деле…

— С очень большой вероятностью — иная форма разумной жизни, — подтвердил генерал-полковник. — Мы не одни во Вселенной. И не мы, а они первые, кто обнаружил это. И у меня к тебе главный вопрос, гросс Тим Градский… сможешь понять, какой?

— Ну… тут, думаю, ответит любой, кто смотрел хотя бы один фантастический фильм про чужих. Где первый контакт?

— Именно. Если это действительно иная разумная форма жизни… то почему не состоялся официальный первый контакт двух цивилизаций? У тебя есть предположения на этот счет?

— Нет, — признался я.

— Вот и у меня нет, — подытожил Николаев, отставляя опустевшую чашку. — А вот мыслей разных нехороших достаточно много… В результате таких вот интересных открытий и было принято решение не превращать тебя в немого вечного узника. К тому же ты умеешь хранить секреты.

— С чего вы так решили? — удивился я.

— Так уверенно заявляет твой ИскИн, — рассмеялся генерал-полковник. — Что ж… мое время истекло. Решай, Тим. Как доберешься до Астероид-Сити? С комфортом в личной каюте на боевом крейсере Федерации или…

— Или, — улыбнулся я, вставая. — Хочу домой…

— Это твой выбор.

— Последний вопрос!

— Спрашивай.

— Что теперь будет с «Гранд Че»? Его ведь отремонтируют?

— Это закрытая информация. Но вряд ли в ближайшие годы лайнер вернется на свой маршрут. Учитывая его размеры и объем внутренних помещений, нашим исследователям потребуется немало времени, что изучить там каждый миллиметр. Лично я не поверю, что эти вот… призраки… оказались там случайно. Они были точно такими же пассажирами, как и люди — судя по нашим текущим данным. Кто-то их принял на борт и разместил. Обеспечил подходящими условиями и пищей. С какой целью? Что они там делали? С кем они там общались? О чем договаривались? Учитывая пассажирский контингент… В любом случае, себя они проявили только в критический момент. И…

— И?

— И что самое плохое, Тим — они убивали. Подобные ранения, что были зафиксированы на твоих записях, мы обнаружили уже более чем на двух десятках мертвых тел. И убивали они отнюдь не только плохишей в черных комбинезонах. И вот тебе мой ответный последний вопрос на обдумывание, Тим: что это за гости такие, что с легкостью убивают представителей чужой расы? Тут даже неважно кто прав, а кто виноват — в подобную ситуацию третьей столь чуждой стороне вмешиваться категорически нельзя. Но они вмешались… Это может привести ко множеству бед — ты уж мне поверь, я знаю о чем говорю. Дипломатия она такая… Гости себя вообще так не ведут. А вот на хозяйское поведение это вполне похоже… Что ж! Ты свой выбор сделал. Пожалуй, провожу тебя до челнока, что доставит тебя на борт родного корабля. Есть пожелания?

— Термос с этим кофе! Не мне — моей команде. Если можно, конечно.

— Это можно, — с улыбкой кивнул офицер, активируя служебный массивный браском. — Это можно…

34

Дома меня встретили торжественно.

Вот прямо торжественно.

Когда открылась внутренняя дверь шлюза и я, «поймав» нашу гравитацию, неспешно спустился по лестнице и развернулся, то… изумленно уставился на стоящую передо мной троицу. Все были тут.

Садовник Костя, в чистейшей белой рубашке и черных брюках со стрелками.

Побрившийся Вафамыч в новом зеленом комбинезоне.

Парящая над поставленным у стены столиком голограмма золотого дроида.

Оглядев их, опуская тяжелый армейский рюкзак на пол, я осторожно спросил:

— Ребят… а вы чего?

— Смирно! — рявкнула голограмма, и старики вытянулись, расправили плечи. — Капитан Градский на борту!

— Ребят…

— Доклад капитану! За время вашего отсутствия…

— А ну прекратить! — чуть ли не крикнул я, сгорая от смущения.

Шагнув вперед, я сгреб встречающих за плечи, подтянул к себе и крепко обнял:

— Я дома. Я дома и рад что все хорошо…

Меня облапили ответно, и довольно долгое время мы стояли неподвижно и молча. Не требовалось больше слов. И так все понятно — по одной только торжественной встрече. Эту неподвижную и чуть мрачноватую сцену немного портила принявшаяся танцевать на столе голограмма золотого дроида…

35

Само собой, вся секретность и все подписки полетели к черту уже через несколько минут, после того как мы все уселись в нашем вполне процветающем фруктовом садике. Костя чуть поменял расположение кадок, и стало гораздо лучше. Яблоневые, лимонные и апельсиновые деревца подрагивали под потоком воздуха из модуля жизнеобеспечения, выстроившись вокруг нас неправильным полукругом. Чуть поодаль появился наклонный самодельный стол из пластика и металла — на большой столешнице не было ни единого пустого места. Вся занято лотками и горшочками. В некоторых только формирующаяся почва, в других островки лишайника, мха и холмики из настоящих живых грибов. Даже свисающие с потолка прозрачные трубки не портили картины: для нас, неизбалованных, создавалось полное впечатление, что мы сидим за столом на опушке весеннего леса. Легкий ветерок, шелест листвы… и кружки с крепким настоящим кофе в руках.

Наводящих скромных вопросов мне никто не задавал. Они атаковали в лоб, потребовав рассказать все с самого начала. Ничего не утаивая, ничего не умалчивая и не сглаживая острых углов, если таковые имеются. Лео попытался напомнить, что я подписал документ о неразглашении и он, как мой друг, не может допустить, чтобы я нарушил его, учитывая, насколько суровое наказание грозит тому, кто… Но он быстро сдался и пробубнил, что лично он никому и никогда. Но выслушать — выслушает. На этом и порешили.

Следующий час я был занят подробным откровенным рассказом. Первую его часть Лео дополнил моими же записями — теми, что я успел передать на корабль в последний сеанс связи. Военные их скопировали, изучили… и разрешили оставить, понимая, что копий наверняка несколько и проще отправить рудовоз на солнце, чем отыскать их в его объемах. Все равно на тех записях еще нет ничего «особого». И да — Вафамыч подтвердил, что сделал несколько копий и спрятал их в самых неожиданных местах.

Стараясь не проявлять ненужных эмоций, кое-где все же сглаживая — особенно то, что касалось увиденного мной пиршества смерти и глумления, — я говорил и говорил, одновременно раскладывая на столе все принесенное в рюкзаке. Малую его часть занимало мое собственное снаряжение.

Меня слегка все же обманули — помимо камер фиксации, военные забрали и всю одежду. Ладно еще пробитую тем странным оружием защиту торса. Но ботинки-то им зачем понадобились? А ременная сбруя? Мой старый верный рюкзак? Спорить было бессмысленно, и я покорился неизбежному. Но особо не переживал — ведь в рюкзаке лежала достойная замена.

Даже сам по себе рюкзак являлся верхом мечтаний — легкий, вместительный темный, полностью из модифицированного баллистического нейлона, с несколькими вставками бронированных пластин. Он не боялся большинства игл, мог остановить и пулю. Модель тактического обеспечения — чтобы это ни значило.

Внутри рюкзака легко уместилось мое разобранное и опломбированное оружие — умные пломбы отключились, как только мы отошли от федерального крейсера. Там же находилось несколько денежных карт с весомой символикой ВКС Федерации — уже представил, с каким видом буду оплачивать ею пиво в каком-нибудь баре. Вот лицо будет у бармена… особенно когда он прочтет бегущую по карте надпись «Высшая Справедливость». Хотя, по сути, это обычнейшие стандартные денежные карты — такие получают на время увольнительной все из офицерского состава.

На дне рюкзака расположились десять полевых витаминизированных военных пайков, каждый на четыре тысячи килокалорий. Под ними ножны с простым с виду боевым ножом. Рядом уместился пластиковый контейнер с красным крестом на крышке — внутри, как мне объяснили, оставшийся курс необходимых мне лекарств, плюс несколько доз восстановителей — несмотря на закрывшиеся и вроде как полностью излеченные раны, мое тело будет восстанавливаться еще как минимум несколько недель.

Кстати — браском мне вернули, но честно сообщили, что полностью скопировали его содержимое, удалили все связанное с памятным боевым рейдом по «Гранд Че» и что вообще бы забрали его, не будь устройство моим официальным удостоверением гросса с установленным на него специализированным программным обеспечением Лиги Гроссов. С ней они объяснятся сами — по поводу беззастенчивого изъятия, копирования и удаления данных, чего Лига категорически не приветствуют. И ведь так и есть — я убил многих смертников, но… доказательств этому у меня не осталось. И мертвые тела тоже не в моем распоряжении — нечего предъявить в ближайший полицейский участок. Меня словно ограбили. А после этого успокоили — все необходимые данные будут предоставлены в Лигу в ближайшее время. Все обязательно зачтется, наградные будут выплачены. После всех манипуляций с моим браскомом на него установили небольшую медицинскую программку, что на постоянной связи с вживленным мне в правый бок имплантом — мониторинг состояния тканей рядом с зоной ранения. Военные доктора были крайне обеспокоены тем, что у меня трижды открывалось кровотечение, и настоятельно рекомендовали постоянно отслеживать эту зону — если начнется внутреннее кровотечение, оно будет зафиксировано, приложение выбросит предупреждение, и мне придется мчаться в ближайшую больницу. Да уж… зато теперь буду знать, что в устах военных «настоятельная рекомендация» воспринимается как приказ, требующий немедленного выполнения. Лично меня никто не спрашивал, хочу ли я себе в пузо отслеживающий имплант… Учитывая тот факт, что мне опять же «настоятельно рекомендовали» не налегать на физическую активность в течении следующего месяца, у меня возникли законные легкие опасения… Решу так пробежаться слегка по центральному коридору, а из шкафа выскочит военный штурмовик и ласково упрекнет «ну тебе же рекомендовали настоятельно… ты чего-то не понял?» …

Понимал ли я, что в мой живот вшит отслеживаемый ВКС маячок? Да, понимал. Но не особо переживал об этом. Понадобится — вытащу позднее. А пока нет никакого смысла дергаться, учитывая, к кому на беседу я направляюсь и сопровождающий нас грозный крейсер Федерации.

— Вот это ножичек, — задумчиво произнес Вафамыч, вытащивший клинок из ножен и столь бережно опустивший его на стол, будто нож мог разбиться.

Сам по себе нож не впечатлял и без ножен. Темное не слишком длинное матовое лезвие, нет никаких зубцов или выкрутасов. У верхней кромки клинка уместилась надпись: «Честь и Отвага. ВКС Федерации».

— Круто, — признался я, с трудом удержавшись от того, чтобы потянуться за ножом.

— Но с другой стороны покруче будет, — хитро улыбнулся инженер, переворачивая нож и показывая обратную сторону лезвия.

Там имелась еще одна надпись — подлиннее: «Тиму Градскому на добрую память. Крейсер „Высшая Справедливость“».

— Ого… — это все, что я смог выдавить, и все же потянулся, взял именное оружие в руку, поднес к глазам. — Ничего себе…

— Наградное оружие, — кивнул Костя. — Вручали торжественно?

— Первый раз увидел его только что, — машинально ответил я. — Даже в рюкзак ведь не заглядывал. Мне дали и сказали — в нем все твое. Не стану же я перед офицерами просматривать свое потрепанное барахлишко.

— А почему они не указали, что ты гросс? — спросил Лео, направивший потолочную камеру на нож.

— Интересное наблюдение, — признал Костя. — Они ведь в курсе твоего статуса.

— Не знаю, — улыбнулся я, убирая оружие в ножны, а их в нагрудный карман. — Но спасибо им.

— Думаю, такой нож может пробить даже бронежилет, — заметил Вафамыч. — При правильном ударе. И вряд ли лезвие ножа из обычной закаленной стали. Тебе сделали очень дорогой подарок, Тим. И явно хотели выразить этим что-то. Военных ведь еще поди пойми…

— Спасибо им, — повторил я и, убедившись, что больше ничего в рюкзаке нет, вопросительно уставился на членов команды. — Ваша очередь рассказывать.

— Было бы о чем, — дребезжаще рассмеялся старый инженер. — Все что мы сделали — выжали из корабля максимум скорости и не забыли подать на антенны столько мощности, что они едва не полыхнули. Скорость мы набирали медленно, особых перегрузок не было, так что…

— Перегрузки были в наших сердцах, — вздохнул садовник Костя и костяшками пальцев постучал себя по груди. — Все мысли были о тебе. О людях на лайнере. Те видеозаписи с жестоко поврежденным огромным кораблем… я до сих пор разглядываю их перед сном, Тим. Зонд сделал немало полных кругов вокруг лайнера и записал многое. Господи… мертвые люди, плывущие в космосе… не поверишь — но на лицах многих удивление, а не ужас.

— Просто их убило почти мгновенно, — проворчал инженер. — Хватит тебе, Костя. Мы же уже раз пять все обсудили. Что случилось — того не изменить. А мертвых не воскресить. Как по мне, так им еще повезло — военные разослали с крейсера малые корабли с захватами, и те собрали каждое мертвое тело. Все получат свои похороны.

— Согласен, — вздохнул Костя и пододвинул к себе достаточно большой горшок с рыхлой почвенной смесью. В середине подняло пару листиков небольшое растение. — Яблоня. Антоновка обыкновенная. Пусть это глупо, но я назвал ее в честь «Гранд Че». Дерево памяти… у нас так было принято на станции, но…

— Хороший обычай, — кивнул я, глядя на будущее дерево, что принесет сотни вкусных яблок. — Что ж… спать я пока не хочу, тренировки мне противопоказаны, обдумывать еще раз все случившееся очень не хочется… может, устроим шахматный турнир на четверых?

— Можно, — поддержал меня инженер. — Двигатели работают, считай, вхолостую — я тягу убавил, раз уж нас казенные толкачи тащат. Работы почти никакой. Готов и на камбузе поработать — нам тут закинули неплохие спагетти с отменным соусом. Есть желающие?

Желающими оказались все, кроме Лео — хотя тот не отказался от турнира, самоуверенно заявив, что победителем будет он и никто другой. Мы выразили в этом глубокое сомнение и занялись приготовлениями к шахматной битве. Во время оных мне рассказали о финальных событиях гонки за помощью — они были услышаны через девять с чем-то часов. Услышаны гигантским транспортником с мощным приемопередатчиком. Поймав их сигнал, выйдя на контакт и уточнив данные, транспортник передал все прямиком на ближайшую автоматическую станцию связи, а та, выставив максимальный приоритет, передала их федеральному крейсеру. Он среагировал мгновенно. Как со смехом рассказал Вафамыч, он долго не мог поверить своим глазам, когда увидел прошедший мимо них с максимальным ускорением крейсер — сигнал с него они получили ранее и подтвердили координаты лайнера. Тогда же они получили жесткий приказ — немедленно лечь на обратный курс и следовать за крейсером, а также принять на борт челнок с несколькими федералами.

Никакого выбора им не давали. Времени на поразмыслить — тоже. Сеанс связи еще не закончился, а камеры и сканеры уже показали идущий к ним челнок. Оставалось только одно — указать ему на рабочий шлюз. Вскоре на «Лео» оказался отряд из десяти человек и шести боевых дронов. Восемь безликих штурмовиков вместе с большей частью дроидов отправились на осмотр корабля, а два офицера приступили к жесткому допросу — жесткому, в смысле без разведения сантиментов, с требованием прямых четких ответов, но при этом без перегибов. Военных волновало скорейшее достижение цели, и моя команда не собиралась им в этом мешать, ответив максимально развернуто и предоставив видеозаписи. Видео с серьезно поврежденным лайнером весьма впечатлило военных, и они отправили на крейсер сообщение вместе с записями — воспользовавшись для этого возможностями пришвартованного челнока.

Проблемы федералам доставил только Лео — он наотрез отказался предоставить им доступ к своим внутренним банкам данных. Само собой, он дал полный доступ к нашему летному журналу, скинул записи с зонда и внешних камер за последние несколько суток, а дальше сотрудничать отказался — несмотря на завуалированные обещания воспользоваться карательными, так сказать, программными методами. Но до них не дошло — пришел приказ не применять кибер-кунг-фу до особых распоряжений. Еще через несколько часов все чужаки покинули наш корабль. При этом Вафамыч нисколько не сомневался, что они оставили как минимум несколько отслеживающих маяков в различных частях бывшего рудовоза. Он отыщет каждый из них и уничтожит — обязательно отыщет.

После того как они вернулись к «Гранд Че», им приказали лечь в дрейф и ждать дальнейших указаний. Потянулись невыносимо долгие нервные часы. И наконец снова сигнал связи, нервы на пределе и… почти равнодушный голос какой-то девушки сообщает, что гросс Тим Градский найден. Он серьезно ранен, но жив, в данный момент им занимаются врачи.

Ну а дальше я и так все знал — в том числе о том, что к исходу первых суток ожидания им доставили порошковое топливо, питьевую воду, воздух и съестные припасы. Причем в таком количестве, что хватит на пару месяцев десятерым членам команды — тогда как нас всего трое, если считать только тех, кто питает слабость к вкусным спагетти с острым мясным соусом…

Не успел я поднести ко рту первую вилку с накрученным на нее комом восхитительно пахнущих спагетти, как Лео вкрадчиво завел разговор о всех преимуществах службы в ВКС Федерации…

36

По последним полученным с крейсера лаконичным сведениям, до Астероид-Сити нам оставалось еще двенадцать часов лету. Понимая, что мои бравые, но почтенные по возрасту напарники изрядно вымотались, своей капитанской необузданной волей я заставил их сдать затянувшуюся вахту и отправиться на боковую. Стресс и кофеин порой творят чудеса с человеческой бодростью и выносливостью, но какой ценой?

Они пытались со мной спорить, но я, не желая злоупотреблять абсолютной властью, привел резонный довод в пользу своего приказа — скоро мы окажемся в большом старом промышленном поселении. Это наверняка интересно — с какой стороны ни глянь. Возможно, там будет чего прикупить и что продать, с кем пообщаться на разные темы и уж точно будет где прогуляться и на что посмотреть. И раз так, то не лучше ли отправляться в это долгое путешествие полностью отдохнувшими и восстановившимися?

Старики выслушали, переглянулись и… потопали по своим каютам, предварительно взяв с меня обещание выполнить все запланированные ими действия — из тех, что не мог выполнить всегда остающийся на вахте Лео. Я дал им твердое обещание — и намеревался его выполнить. Сам-то я спать точно не собирался — хватит с меня чуть ли не недели, проведенной во сне.

Следующие часы пролетели незаметно — так всегда и бывает, когда много забот. С помощью чуть ли не древнего распылителя Кости и под пристальным надзором ИскИна, в нужное время я обработал растения, выдав должное количество каких-то необходимых им веществ. Казалось бы — ерунда, но эта «ерунда» отняла два часа времени. Еще я пополнил баки для полива и перекопал содержимое четырех больших пластиковых контейнеров, с удовольствием вдыхая запахи перегноя. Не забыл я проверить и кактус, что имел почетнейший статус первого корабельного растения. Кактус был в порядке, занимая королевское место под лампой солнечного света.

Закончив с этим, я облачился в скафандр, прихватил с собой несколько указанных Вафамычем старых устройств, не забыл заправить контейнер супом-пюре — из даров ВКС — сделал себе укол назначенного средства и отправился в хвост корабля. В машинном отделении — до сих пор не могу привыкнуть к его гигантским размерам — я проверил терминалы, а затем занялся замером показаний. В этом деле я не понимал почти ничего, но мне снова помог Лео, показавший, куда запускать длинные щупы тестеров, как просовывать их же в самые труднодоступные места, на что обращать внимания на экранах и чего стоит бояться. В хозяйстве Вафамыча все оказалось в полном порядке. За исключением отсутствующего дежурного механика — негодяй не явился на вахту… ах да — у нас же снова нет помощников, и все на себе тянет одинокий старый механик. Это я так сам себя укорял — и довольно успешно. Если Астероид-Сити окажется богат на в меру одаренных и неприхотливых людей, я буду рад подыскать двух-трех крепких парней, готовых усердно работать за не слишком высокую оплату.

Вернувшись в центральную часть корабля, я прошелся по помещениям с воздушной атмосферой, проконтролировал работу модулей жизнеобеспечения, убедился, что везде все в порядке и снова принялся переодеваться — в покрытый не отстирываемыми пятнами комбинезон. С собой я взял пачку армейских соленых крекеров, бутылку воды и примитивную тележку с установленным на нее пластиковым треснувшим контейнером. На этот раз мой путь лежал в нижние коридоры, где я начал, но не закончил работы по замене проводки и установке нескольких древних камер наблюдения. Пора исправить упущение…

Закончил я через три часа. В коротком коридоре с выходящими в него тремя крохотными каютами полностью обновилась проводка — благо надо было просто уложить ее в стенные желоба. В двух местах повисли камеры наблюдения, еще одна встала на свое законное место этажом выше, и все они стали частью корабельной инфосети — частью Лео. ИскИн получил еще три зорких глаза и не скрывал своего удовольствия.

Поняв, что времени в запасе остается не так уж и много, я ответил на дежурный запрос с идущего впереди крейсера, полюбовался видом его работающих далеко впереди мощнейших движков и вернулся к делам. Самое время восстановить мою рабочую «сбрую» гросса, утыканную камерами. У меня имелась парочка вполне подходящих — их я и закрепил на пластиковой стандартной кирасе и протестировал. Здесь все работало отлично, но внутри поселения нам понадобится доступ к их инфосети. Отложив снаряжение, я вычистил и собрал оружие. Проверив наличие картриджей, отправился в тир и провел там еще час — свою меткость в недавней заварушке я оценил как едва удовлетворительную.

И последние оставшиеся часы я провел за игрой в шахматы с Лео, одновременно просматривая на одном из экраном скопившиеся за эти дни новости, но не нашел в них ничего интересного — кроме разве что кричащих заголовках о захвате легендарного лайнера «Гранд Че» террористами. Упоминалось там и мое имя — равно как и имена многих других. Я с удивлением обнаружил, что одновременно со мной на лайнере сражалось с ублюдками еще не менее ста человек. К сожалению, большая их часть погибла в перестрелках и боях на холодном оружии. Некоторым удалось выжить и спасти не только себя, но и более слабых пассажиров. На текущий момент было известно о семнадцати выживших — их нарекли Бессмертной Стражей «Гранд Че» — и я был среди их числа. Мое имя находилось на девятой строчке рейтинга — похоже, попало в него при торопливом составлении списка. Вся эта информация была по закону выдана тем кораблям от новостных корпораций, что успели добраться до лайнера в первые двое-трое суток. Таков уж закон — если нет секретности, то правительство обязано делиться хоть какой-то достоверной информацией. Полную секретность по понятной причине федералы объявить не смогли — это вызовет ненужные подозрения. Поэтому они объявили частичную секретность в интересах следствия и до прибытия гражданских следователей — в этом смысле журналистам совсем не повезло, потому что на военных надавить очень сложно даже при помощи законов. Они просто шлют тебя туда, где даже звезды не светят…

Как я понял, федеральные следователи приняли решение сместить акцент публичного интереса на непосредственных погибших и выживших героев «Гранд Че». И у них все вполне получилось — по крайне мере, пока что.

Что ж — логично, что я был далеко не один на столь большом корабле. Из тех же новостей, сброшенных нам крейсером, я понял, что лично мне в уникальность вменяли то, что я прибыл на терпящий бедствие лайнер извне, добровольно идя на смерть, а еще я убил куда больше террористов, чем остальные. И это тоже неудивительно — у меня изначально было при себе оружие, я хорошо с ним обращался, я не колебался, нажимая спусковой крючок. А последней моей воспетой прессой «уникальностью» была моя принадлежность к гроссам — космическим охотникам за головами.

Я проверил новые входящие сообщения — их не было. В том числе ни одного от Лиги Гроссов. Но это вполне ожидаемо — у нас не было связи со спутниками связи или станциями. Все изменится, как только мы окажемся рядом с Астероид-Сити. Если нам разрешат выход в глобальную инфосеть.

Мелко подрагивая, толкаемый мощными бустерами, старый рудовоз мощным утюгом пер за еще большим по размерам федеральным крейсером к пока далекому поселению. Сколько же затрат… и все ради перевозки одного значимого пассажира?

В этом я сомневаюсь. Сильно сомневаюсь. Я всего лишь свидетель. И ради меня не стали бы уводить с маршрута жгущий топливо крейсер. Нет. Для моей перевозки вполне хватило бы нашего же рудовоза — достаточно оплатить нам прыжок и не забыть разместить на борту отряд в двадцать-тридцать обученных бойцов и пару офицеров. Этого вполне хватит. А тут целый военный корабль немалых размеров…

Поэтому я уверен, что, помимо меня, на борту крейсера находится немало «интересного», но абсолютно секретного. Того, о чем я даже представления не имею. Вряд ли там собранные мной образцы и биологические следы — им самое место в лабораториях где-нибудь в центральных секторах. Но все же на борту крейсера было что-то очень важное — я так предполагал. Там было что-то настолько важное, что это стоило таких огромных затрат. А я… я скорее небольшая добавка к этому грузу. Добавка, что еще может оказаться чем-то полезной… но не более того.

37

Двести одиннадцать лет — столько времени прошло с момента основания астероидного поселения с совсем неоригинальным названием Астероид-Сити. Оно был построен мегакорпорацией НЭПР — Новая Эра Промышленного Развития.

Для постройки поселения был использован гигантский дрейфующий в системе астероид. С помощью десятка направленных осторожных взрывов и вмонтированных в его тело временных двигателей, с добавочной мощностью бустеров и толкачей, эту глыбу сдвинули с места, стабилизировали в определенной точке системы, и фундамент для будущего сооружения был готов — хотя работы там начались еще заранее. НЭПР умеет экономить время и ресурсы.

Следующие полтора-два года шло быстрое возведение огромного жилого купола с приплюснутой ровной вершиной, служившей в качестве посадочной площадки для особо важных гостей. На строительстве будущего города широко использовалась живая рабочая сила и огромные промышленные роботы, что пробурили первые штольни, позднее использовавшиеся в качестве временного жилого пространства. Как только в купол пошел первый воздух и отсеки начали заполняться пригодной для дыхания атмосферой, город начал в столь же быстром темпе заселяться выведенными из анабиоза рабочими. Одновременно с этим в разные стороны были посланы сотни рекламных сообщений о новом современном поселении, о тысячах рабочих мест в различных сферах, о возможностях ведения бизнеса в бурно развивающемся месте и почти нулевых налоговых ставках. Реклама подействовала. Уже через несколько недель в этот тогда еще крайний и практический пустой наспех исследованный сектор прибыли первые частные корабли — что-то вроде нашего воссозданного рудовоза. Корабли доставили еще больше рабочих, а вместе с ними желающих разбогатеть бизнесменов всех мастей. Прибыли и представители самых различных религиозных конфессий — ведь им отказать никто не мог, несмотря на корпорационный статус поселения. Свобода веры — один из главнейших постулатов Федерации. Следом за первыми искателями новой судьбы, новых богатств и новой паствы прибывали следующие и следующие корабли.

Так Астероид-Сити ожил… извечное колесо жизни медленно закрутилось и продолжало крутиться вот уже двести одиннадцать лет. Многие родились на этом куске камня, прожили всю жизнь и умерли там же. Впрочем, все как везде. И нет особой разницы, где ты рождаешься и умираешь — ведь главное, какую жизнь ты проживешь.

Самое же интересное было в социальном устройстве корпорационного поселения.

Выполненный в виде огромного купола Астероид-Сити был поделен на герметизированные сектора — что разумно в условиях отсутствия естественной атмосферы, — очень необычным методом. Стандартно подобные поселения «нарезают» по принципу торта — трапециевидные сектора-кусочки, отделенные друг от друга обычно широко открытыми шлюзовыми проходами, что закрывались только в случае опасности. Больше всего, как всегда, боялись разгерметизации, но к этой же категории относились взрывы, техногенные катастрофы и вирусные заражения. За свою историю человечество неплохо научилось изолироваться от различных бедствий. Астероид-Сити пошел тем же путем. Но реализовал все иначе — было создано двенадцать кольцеобразных секторов, что были как бы вложены друг в друга. Самый большой и густонаселенный сектор — Двенадцатый и он же Внешний — по сути, являлся круговой окраиной и по большей части представлял собой главную рабочую и портовую зоны. Тут жила «черная кость» — основная рабочая масса Астероид-Сити. Еще больше там обитало тех, кто давно или вообще всю жизнь находился за гранью нищеты. Грубо говоря, Двенадцатый сектор являлся гетто.

Следующий, Одиннадцатый сектор был чуть богаче и стабильней, но он уступал Десятому, а тот Девятому — по тем же критериям социальной защиты, обеспеченности, заработкам. И так далее вплоть до золотого сердца Астероид-Сити.

Корпорация НЭПР всячески отрицала малейшие намеки на жесткую социальную расслоенность и даже кастовость, но, судя по мночисленнейшим свидетельствам в сети, так оно и было. В наше время трудно утаить даже одно шило в мешке — как выразился пока незнакомый мне дознаватель Инори Такаши, — а попробуй утаить тысячи острых шил. Люди привыкли делиться радостями и горестями в сетях и письмах.

Откуда я все это узнал?

Огромный пласт достаточно пыльной и старой информации вывалил на меня Лео сразу же, как только я дал такой запрос. Оказывается, ИскИн давно уже изучил всю имеющуюся у него информацию об упомянутом месте нашего назначения. Астероид-Сити — старое поселение, и сведения о нем просочились в инфосети каждой космической станции как минимум этого космического сектора — та же родная мне Невезуха находилась в нем же, но через одну солнечную систему. Любящий всесторонний подход ИскИн предоставил мне не выборку — что, по его мнению, существенно повлияло бы на мою объективную оценку, — а временной срез, занимающий один месяц жизни Астероид-Сити.

Я прочитал и увидел многое: мирные ярко освещенные улицы центральных секторов и живую растительность, красивые жилые сектора с нарядными чистыми коридорами и шикарными полированными дверями, спортивные и больничные комплексы… Еще я увидел обрывочные темные записи узких лабиринтообразных коридоров со стальной и серой пластиковой обшивкой. Увидел полицейских в тяжелом снаряжении, что громили первые ряды обороняющихся за всяким хламом каких-то грязных оборванцев. Увидел летящие светошумовые гранаты и применение чересчур мощных электрошокеров. Было зафиксировано использование пластиковых и резиновых пуль, парализующих игл — все то, что было строжайше запрещено во всем цивилизованном мире. За каждым подобным свидетельством имелась тонна красноречивых опровержений со стороны правления Астероид-Сити. Они были многословны, но если ухватить суть, то смысл их выступления сводился всего к паре утверждений: это был смонтированный фейк, и этому верить нельзя, либо же это был единичный случай, и виновный наказан по всей строгости закона.

Что касается моего итогового впечатления — это какой-то ад. Моя ржавая Невезуха была верхом благополучия, если судить по здешним меркам. У нас там хватало продажных копов и купленных на корню чиновников, были у нас и ублюдки-смертники, заправлявшие целыми этажами… но такого кошмара у нас не было никогда.

И все это достаточно старая информация об Астероид-Сити — у нас не было причин искать новую раньше, а во время последнего отрезка пути возможности для поиска не представилось. Но и имеющегося «среза» было более чем достаточно для пробуждения моего профессионального интереса, и я попросил Лео провести «наш» поиск. То есть задействовать обычную гроссовскую программу по поиску смертников. Положительного ответа я не ожидал и в результате не был разочарован — программа не отыскала ничего. Вот только есть ли шанс, что в отдаленном и социально разделенном рудодобывающем поселении не окажется скрывающихся от правосудия смертников? Я так не думал.

Возможность увидеть Астероид-Сити воочию представилась скоро. Сначала мы миновали несколько крупных космических сооружений, расположенных вдоль главного ведущего из системы маршрута. Мы увидели пару достаточно крупных космических доков, не меньше трех размерами поменьше, совсем небольшую грушеобразную космическую станцию старой модели, дрейфующую на приличном расстоянии — едва дотянулись сканерами — космическую свалку мертвых кораблей, большую заправочную станцию и около десятка мигающих разноцветными огнями и увешанных вывесками барж, что обещали вкусную еду и развлечения на любой вкус. В конце пути мы сначала увидели почти близнеца отконвоировавшего нас сюда крейсера — еще один гигантский слиток боевого металла неподвижно висел в непосредственной близости от Астероид-Сити.

Гигантский астероид медленно увеличивался на наших глазах до тех пор, пока нас не остановил сначала взволнованный голос местного диспетчера, а затем его приказ подтвердил сухой голос с «Высшей Справедливости». Отцепившиеся и перебравшиеся к носу бустеры помогли нам замедлиться с максимальным комфортом, после чего снова отсоединились и убрались к крейсеру. Они свое дело сделали и оставаться с нами не пожелали. Вслед им я глянул лишь мельком — все мое внимание было приковано к главному выставочному экспонату…

Купол из потемневшего металла был похож на слегка деформированную хоккейную шайбу, влипшую в мрачную глыбу камня. Поднимающиеся под разными углами решетчатые фермы были увешаны различным оборудованием и по большей части концентрировались у краев купола — там, где в его стенах виднелись шлюзовые ворота немалых размеров. По одной из стен выстроились четыре огромные белые буквы «НЭПР». Вокруг купола скала была выровнена и представляла собой здоровенную посадочную площадку, способную вместить немало малых кораблей. Но таких гигантов, как я, они, похоже, предпочитали держать на расстоянии — вполне разумная мера предосторожности. Судя по всему, нас вывели на обычную парковочную орбиту, хотя глубоко сомневаюсь, что хоть кто-то из Астероид-Сити вправе отдавать команды федералам.

На расстоянии нескольких километров пролетела цепочка из четырех старых пассажирских внутрисистемных челноков. За ними проследовало несколько кораблей классом поменьше, а из обрывков их открытого канала связи стало ясно, что это работяги отправляются на месячную вахту. Корабли пролетели и исчезли, создав хоть какую-то живость вокруг астероида. Но, в целом, тут было… мертво… От поселения такого размера и населенности ожидаешь куда более бурной орбитальной жизни: торговые и пассажирские корабли, частные катера, ремонтники… а тут — никого. Хотя на посадочной площадке разместилось не меньше семи судов — сколько-то может быть и за куполом. И здесь обязательно имеются внутренние парковочные ангары, где мы еще не успели побывать.

— Каналы связи не блокированы, — заметил Лео, не скрывая радости. — Прошу разрешения на запрос в диспетчерскую.

— Причина запроса? — осведомился я, уже зная ответ.

— Платный доступ в местную инфосеть, разумеется!

— Ну да, — усмехнулся я, глядя на один из мониторов, куда Лео вывел укрупненное изображение плывущего к нам знакомого челнока. — Похоже, это за мной. А они времени не теряют.

— Будь осторожен, Тим, — попросил меня Лео, и голограмма золотого дроида над столом схватилась за голову. — И будь вежлив! Следи за словами. И за жестами. Не говори лишнего. Вообще ничего не говори и ни в коем случае им не возражай.

— Совсем молчать не получится, — рассмеялся я, вставая из нагретого за долгое сидение кресла. — Не забывай — меня ждет встреча с настоящим дознавателем. Не волнуйся. Оформляй доступ к инфосети, проверь, что у них там с возможностью поторговать, и не сообщай наш официальный статус. Пусть себе гадают, что это за старый рудовоз, прибывший вместе с федералами.

— Меня будут спрашивать, Тим. Что отвечать?

— Транспортные услуги, — отмахнулся я уже на пути к двери. — Оказываем особые транспортные услуги.

— В этом ответе нет ни правды, ни смысла…

— Они сами себе что-нибудь придумают! — крикнул я уже из коридора. — И не забудь запустить поиск смертников сразу же, как дадут доступ к публичным камерам уличного наблюдения!

— Тим! Постой! Получено экстренное сообщение от главного полицейского управления Астероид-Сити! Это рассылка. Точно такое же сообщение получено от местной Службы Безопасности.

— Прочти, — велел я, начиная облачаться в привычное снаряжение.

— Десять фотографий, три видеозаписи — все с убийствами. Убийца один и тот же — некий Нортис Вертинский. Массовый убийца, подрывник, террорист, нарушитель до десятка местных законов, разыскивается всеми, включая федеральные службы. Просят немедленно сообщить, если…

— Ясно, — прервал я ИскИна. — Он из смертников?

— Таких данных нет. Но награда за информацию о нем объявлена местными властями — двадцать пять тысяч кредитов.

— Ого…

— Известно, что он сирота, воспитанник одного из здешних муниципальных сиротских домов, частичный ампутант, вся его семья погибла во время так и нераскрытого жестокого преступления. Преступники остались не найденными. Нортис стал свидетелем смерти всей его семьи — в том числе и младшей сестры.

Я невольно замер…

Сирота?

Мне это знакомо.

— Скинь на браском, — приказал я, продолжив снаряжаться, — всю информацию. И поищи больше. Как найдешь — сразу отправляй.

— Принято к исполнению, Тим.

38

Снаряжался я зря — еще в челноке меня достаточно мягко попросили избавиться от всего «лишнего». В результате я остался в утепленном новом комбинезоне зеленого цвета. «Приодеться» меня попросил причитающий Лео, переживающий так, будто я шел на верную смерть. Прямо перед тем, как я вошел в шлюз и наша с ним связь оборвалась, ИскИн придушенно крикнул мне вслед, чтобы я больше помалкивал и ничего ни у кого не спрашивал. Порой создается впечатление, что друг детства считает меня полным дебилом…

Оружие, электроника и защитные элементы легкой брони вместились в новый рюкзак. На моих глазах его опломбировали и убрали в стоящий в специальном гнезде у стены колесный АКДУ, раскрашенный в черно-золотые цвета ВКС Федерации.

Еще через десять минут мы буднично опустились на посадочную площадку у самого купола. Пилот отработал филигранно — умному шлюзу даже не пришлось подстраиваться и вытягиваться, швартовка произошла мгновенно. Не дожидаясь приглашения, я поднялся первым. С трудом удержав себя от ребячьей глупости и не став закладывать руки за спину, как киношные арестанты — может, Лео и прав во многом насчет меня, — я прошел за молчаливыми сопровождающими. Знакомых среди них не было. Всего их было трое, и во многом их можно было принять за братьев: одинаковые высокие крепкие фигуры, короткие армейские стрижки, идеально выбриты, смотрят прямо и спокойно, при этом глаза почти ничего не выражают. Роботы, а не люди. Проведя меня обычнейшим длинным коридором, проследили, чтобы я вошел в столь же непримечательную стальную дверь, коротко доложили встречающим и зашагали прочь, удерживая спины идеально прямыми. Проводив их взглядом, я сокрушенно покачал головой — даже не попрощались. Потом сделал над собой усилие и перестал ерничать даже мысленно — это все нервные переживания, что заставляют меня притворяться смешливым клоуном. Чтобы сосредоточиться, я предпочел оглядеть встречающих.

Первое отличие в глаза бросилось сразу: на них была почти такая же черная униформа, но вся символика, атрибутика, регалии и прочее были выполнены не в золотом, а в серебряном цвете. Черное с серебром. Выглядит куда холоднее и тусклее. Да и статью они резко отличались от тех, кто доставил меня сюда. Эти куда меньше ростом и уже в плечах. Зато непроницаемостью лиц схожи с промороженной сталью корабельной обшивки…

— Добрый день, — улыбнулся я, глядя, как мой рюкзак вытащили из черно-золотого АКДУ и перегрузили в его черно-серебряного собрата.

— Добрый день, мистер Градский, — вполне вежливо отозвался один из них. — Я Фергюсон. Один из помощников старшего дознавателя Инори Такаши. Прошу следовать за мной.

— Конечно.

— Ваши вещи будут возвращены сразу же после беседы.

— Понимаю.

На этом наше общение кончилось, и я последовал за этим еще достаточно молодым мужчиной с очень уж усталым лицом. Он провел меня двумя пустыми вытянутыми помещениями, ненадолго оставил в одиночестве в комнате, загроможденной сдвинутой к стенам мягкой мебелью, после чего появился вновь и сделал приглашающий жест к открытой двери. Без колебаний я вошел внутрь, и дверь за мной закрылась.

Взглянуть тут было особо не на что. Квадратная небольшая комната с тремя закрытыми дверями. Стальной стол посередине и два металлических стула. На столе пара термосов и несколько стандартных белых кружек. На одной из стен пустые крепления для какого-то оборудования. Но все это я увидел лишь мельком — почти все мое внимание было поглощено изучением стоящего у стола мужчины.

Невысокий, худощавый, на вид ему около пятидесяти, на висках седина. Черные непроницаемые очки подчеркивают азиатские черты скуластого бесстрастного лица. Черная с серебром форма сидит идеально, но на нем она выглядит больше как гражданский костюм. Черные перчатки… вот это довольно странно, ведь в комнате вполне тепло. Но тогда и солнцезащитные очки более чем странны — ровное мягкое освещение не требовало защиты для глаз. Глядя в его спокойное лицо с плотно сжатыми тонкими губами, я почему-то сразу понял, что очки ему нужны не для придания себе дополнительной весомости. Этот человек чем-то напрягал… я с ним еще и словом не перекинулся, а он меня уже напрягал…

— Здрасте, — улыбнулся я, решив прервать затянувшуюся паузу.

— С прибытием, мистер Градский, — его кивок был едва заметен. Правая рука мягко указала на стоящий передо мной стул. — Прошу. Садитесь.

— Благодарю.

Мы сели почти одновременно. Заодно я узнал — чисто случайно слишком сильно надавив на спинку, — что стулья не привинчены к полу. Да и стол дрогнул у меня под локтями и чуть сдвинулся, когда я оперся о него.

— Я старший дознаватель Инори Такаши.

— Мне сообщили, — спокойно ответил я, весь обращаясь во внимание.

— Хорошо. Вас описали как человека умного, решительного и принципиального. Как человека, способного принимать быстрые решения, трезво оценивать ситуацию и что самое главное — человека действующего, а не просто мыслящего.

— Не знаю, кто дал мне такую характеристику, но с радостью пожму его руку.

— У него нет рук, мистер Градский. Разве что стальные манипуляторы на удаленном управлении. Вышеприведенную характеристику вы получили от ИскИна Априкот. При этом он основывался на ваших боевых видеозаписях, разложенных им на смысловые временные интервалы и досконально изученных. И я бы не назвал эту характеристику лестной. По мнению Априкота, вы действовали крайне неграмотно с боевой точки зрения, что простительно тому, кто не проходил регулярной военной подготовки. К тому же, по его словам, вы слишком полагаетесь на удачу или так называемый «авось» — а это уже непростительно.

Мне очень хотелось что-нибудь сказать, но я сдержался, храня спокойное молчание.

— Также в той части доклада по изученным видеозаписям, что касалась именно вас, было отмечено, что вы чрезмерно переоцениваете собственные силы и возможности.

Я все же не выдержал и, несмотря на то что понимал — идет изучение моей реакции, хотя непонятно для чего, — возразил:

— Но я справился.

— Вы не справились, — возразил старший дознаватель Такаши, сверкнув стеклами очков. — Вас убили, мистер Градский. Вас спасло несколько факторов, что никак не связаны с вашим образом действий. Могу их перечислить.

— Буду рад услышать.

— Во-первых, первые два отряда штурмовиков вошли через ту же пробоину, что и вы, следуя информации с вашего же зонда. Так они оказались в той части крайне большого корабля, где действовали конкретно вы.

— С этим согласен — повезло.

— В коридоры было запущено утроенное количество от стандартного набора дронов-разведчиков, включающего в себя экспериментальных скоростных пауков и еще более быстрых летающих дронов, снабженных сканерами всех спектров. Именно они засекли ваши передвижения, сразу же опознали, передали информацию одной из ближайших штурмовых групп и продолжили наблюдение. Это позволило им засечь ваших преследователей и отправить сигнал тревоги резко ускорившейся группе. И даже несмотря на эти меры, они едва успели.

— Ладно, — вздохнул я. — Согласен. Я накосячил по полной.

— Нет, мистер Градский. Удивительно, но, даже с учетом всех заявленных недостатков в ваших действиях, Априкот крайне высоко оценил вашу итоговую результативность.

— Хм… спасибо. И если позволите сказать…

— Говорите, — кивнул японец, если я не ошибся в его национальности.

— Я извлек немало уроков из этого приключения. И в следующий раз постараюсь не повторить подобных ошибок.

— Вы называете случившуюся бойню приключением, мистер Градский?

— Ни в коем случае! Блин… это я выразился неудачно.

— И желаете повторения подобной ситуации? Раз уже мечтаете о следующем разе?

— Конечно, нет!

— Тогда вам следует усвоить еще один урок: всегда следите за тем, что выходит из вашего рта, мистер Градский.

Я молча кивнул, проклиная себя. Легко ему побеждать в нашей словесной битве, учитывая его возраст и сферу деятельности. Скольких он допросил и расколол за свою карьеру? Ему молодой неопытный гросс на один зуб… А еще эти его заставляющие нервничать темные очки. Может, у него очень чувствительные к свету глаза, а линзы носить не хочет?

— Вернемся к беседе?

— Конечно. Хотя вы больше рассказываете, чем спрашиваете, — заметил я и поспешно добавил: — Но я благодарен за это. Особенно за пересказ характеристики.

— Возможно, желаете получить ее в электронном виде? Вместе с предложенными Априкотом гипотетическими другими вариантами действий?

— О! Это будет супер! — выпалил я, едва не вскочив. — Очень хочу!

— Я отдам распоряжение, — кивнул Инори Такаши и задумчиво произнес: — Что ж… теперь я знаю вас немного лучше, мистер Градский. Живое общение всегда дает больше… не так ли?

— Ну да… но зачем знать меня лучше?

— Поясните вашу мысль.

— Ну… вот, к примеру, преступника изучать надо — особенно если он что-то скрывает, изворачивается, или не хватает доказательств для его обвинения, и все надежды на то, что он проговорится сам.

— Какие удивительные познания для гросса…

Я невольно рассмеялся:

— Очень люблю… или, вернее, любил умные детективные сериалы и фильмы. Там было и про дознавателей. Я и сейчас был бы рад пересмотреть многое. И от новинок не откажусь. Но времени не хватает. В общем, оттуда сведения и почерпнул.

— Понимаю… а раз вы не преступник, то нет никакого смысла вас изучать. Вы это хотите сказать?

— Ну да. Я ведь ничего не скрываю. И с радостью расскажу все, что помню.

— Вот! — на меня уставился сухой бледный палец. — Вот теперь вы угодили в самую точку, мистер Градский.

— Не совсем понял.

— Во-первых, я понятия не имею, скрываете ли вы что-либо.

— Да зачем мне это?!

— У вас могут быть собственные мотивы, — ответил старший дознаватель, поправляя и без того безукоризненный наглухо застегнутый воротник.

— Таких нет! И я очень хочу понять, с чем же я там столкнулся…

— И во-вторых — мне мало того, что вы помните.

— Опять не совсем понимаю.

— Нельзя всецело полагаться на память. Она довольно часто подводит, утаивая от нас самих какую-то информацию — увиденную, услышанную, посланную в мозг и даже отложившуюся в памяти… но почему-то помеченную ею как «скрытая от просмотра», если выражаться сленгом моих техников. Возможно, вы скажете, что на вас были камеры и микрофоны, которые уж точно не пропустили ничего…

— Именно это я и хотел сказать! — я даже приподнялся, огорченный тем, что он меня опередил. — Мои камеры!

Такаши поморщился и, пожалуй, это была самая яркая его эмоция за все время нашего знакомства.

— Камеры? Да еще и столь неудачно расположенные? К сожалению, в видеозаписях слишком много так называемых «слепых пятен», когда картинку загораживало ваше оружие, руки или иные предметы. Да, бесспорно, только благодаря вам в наших руках оказалась неоценимая информация и определенное количество образцов неопознанного органического и неорганического происхождения. Но ваши устройства крайне несовершенны — говорю это не в укор. И есть немалая вероятность, что вы увидели или услышали то, чего не заметили ваши камеры наблюдения. Секундный косой взгляд через боковую сторону забрала может порой дать больше, чем несколько часов профессиональной видеозаписи.

— Вот теперь понимаю, для чего я здесь. Но почему меня не расспрашивали еще в пути? Столько времени потеряно.

— Я запретил, — коротко ответил дознаватель. — Методы военной полиции и службы дознания… несколько отличаются в связи с разной спецификой наших сфер деятельности. Если требуется допросить что-то скрывающего после последнего боя штурмовика — вот тут им равных нет. Но ведь вы не выдрессированный, не побоюсь этого слова, штурмовик, не так ли?

Я пожал плечами:

— Я гросс-самоучка. Но это не значит, что я стану что-то скрывать. И нет у меня никаких собственных мотивов.

— Верю, — кивнул Такаши. — Теперь верю. Но полагаться на максимальную откровенность вашей уже немало подзабывшей памяти я никак не могу. В этом и состоит главная причина вашего непосредственного прибытия сюда. Вам предстоит пройти достаточно долгую процедуру с секретным названием и еще более секретным способом воздействия на человеческий организм. И нет, я не спрашиваю вашего согласия, мистер Градский. Вам придется пройти через эту процедуру.

— Так… — медленно произнес я. — Вот сейчас спина уже взмокла… что за процедура? Сыворотка правды? Ну, колите… что уж тут поделать.

Дознаватель качнул головой:

— Нет. Не сыворотка правды. Повторюсь: я не имею права открыть всей сути процедуры. Однако, учитывая ваше полное право быть возмущенным за такое посягательство на вашу свободу и нарушение ваших гражданских прав, я считаю себя обязанным прояснить некоторые моменты… Да, вам сделают укол, но всего один, и он будет средством укрепляющим. Затем вам поставят обезболивающую капельницу, которая гарантирует отсутствие каких-либо физических страданий. После этого вам закапают оба глаза еще одним стабилизирующим средством, назовем его так. Включится в меру яркий зеленый свет, что изредка будет изменяться на желтый и белый.

— Если это все секретно, то почему вы мне это все рассказываете?

— Эту часть скрывать смысла нет — вы ее запомните, так как будете находиться в полном сознании. Но затем для вас все погрузится в серый сумрак, и проснетесь вы уже в больничной палате спустя шесть-семь часов. На этом наше с вами общение закончится, мистер Градский и, скорей всего, навсегда. Вы получите компенсацию за отнятое время плюс не менее щедрую оплату за добровольное участие в этой процедуре. Повторюсь — это вынужденная мера. Мы не можем полагаться на вашу память. В горячке боя многое могло не отложиться в вашей сознательной памяти, тогда как нам крайне важна даже мельчайшая деталь. Эта процедура не обладает калечащим действием, не имеет необратимых побочных последствий. Единственная настоящая проблема — сильная головная боль на протяжении следующих двух-трех дней. Но мы позаботимся о том, чтобы у вас оказался достаточный запас более чем эффективных медицинских средств на этот случай. Вы все поняли, мистер Градский? Возможно, есть вопросы?

Довольно долго я молчал, глядя в поблескивающий стол. Старший дознаватель Инори Такаши терпеливо ждал, сидя на стуле неподвижно, как статуя.

Не выдержав, я спросил:

— А зачем вот было все это мне рассказывать? Вот реально, зачем? Только нервы мне потрепать? На испуге вполне понятном поиграть? Не проще было продержать меня все это время в искусственной коме, доставить так сюда, провести вашу чертову процедуру и потом уже разбудить и все объяснить?

— Не проще. Дело в том, мистер Градский, что для полного успеха этой процедуры вы должны хотеть мне помочь. Вы должны хотеть помочь Федерации и всей человеческой цивилизации. Мы не знаем, есть ли реальная угроза, и как раз это я и пытаюсь выяснить с вашей неоценимой помощью. Но вы должны сами хотеть рассказать все без утайки.

— Так я и так готов! Зачем процедура? Ладно… не отвечайте. Я много читал и знаю, что мы помним далеко не все из того, что видим и слышим. И да — я искренне хочу помочь. Честно.

— Вот и отлично, мистер Градский, — улыбка у него была так себе… что-то змеиное и не слишком доброе.

Поднявшись, старший дознаватель указал на одну из дверей:

— Прошу, мистер Градский.

— Уже?!

— Зачем откладывать неизбежное?

— Да уж… а я точно ничего не буду помнить?

— Абсолютно точно.

— И насчет побочных эффектов…

— В девяноста девяти процентах из ста все завершается благополучно.

— Значит, расклад не в мою пользу, — пробормотал я. — Если сдохну там у вас на стальной кушетке — передадите мои последние слова команде?

— Нет. Не передадим.

— Почему?

— Потому что просто так слова на случай возможной смерти не записываются, мистер Градский. Так ваша команда поймет, что у вас заранее были опасения за свою жизнь. При этом вы находились в распоряжении сил Федерации. Надо ли продолжать?

— Я вас понял. Проклятье… Знаете… не завидую я вашей работе.

— Но кто-то должен ее делать, — бесстрастно ответил шагающий за мной дознаватель Такаши.

39

И снова я проснулся в больничной палате.

Лишь бы это не стало грустной болезненной традицией.

А боль была — она меня и разбудила. Голова трещала так, будто меня сначала напоили вусмерть, затем хорошенько сыграли моей головой в футбол, после чего воткнули по раскаленной спице в каждый висок и не забыли ткнуть пальцами в глаза. Боль была такой сильной, что заставила меня усесться и схватиться руками за голову еще до того, как я, собственно, понял, где нахожусь.

— Рекомендованное обезболивающее, — ровный мужской голос прозвучал с высокого потолка.

Оттуда же спустился тонкий манипулятор, сделавший мне укол в шею, предварительно обдав ее облачком дезинфекта. Я никак не отреагировал на эту наглость — все мои силы уходили на то, чтобы не заорать от рвущей голову боли. Руки дрожали от перенапряжения — боль заставляла их стискивать череп с предельной силой, но рассудком я понимал, что дело это глупое, и одновременно пытался разжать их хватку, отчего каждая мышца была напряжена до предела.

— Десять секунд до эффекта, — произнес тот же голос и сменился едва слышной музыкой.

Голос ошибся — в лучшую сторону. Скачками боль начала стихать уже через несколько секунд, а через десять исчезла практически полностью. Перед глазами перестали вспыхивать и гаснуть звезды, исчезло чувство тошноты, я наконец-то сделал полный вдох и сумел выпрямиться.

Обалдеть…

Боли подобной силы я не испытывал никогда в жизни. Даже недавние ранения не шли ни в какое сравнение с тем, что я ощущал еще пару секунд назад. Сделав еще один вдох, я судорожно проглотил подступивший уже к гортани кислый желудочный сок, с шумом выдохнул и, поймав краем глаза стакан на возвышении рядом с кроватью, торопливо потянулся к нему. Внутри оказалась обычная вода, и я с жадностью сделал несколько глотков. Сделал небольшую передышку и допил воду.

С потолка опустился тот же манипулятор, поставив рядом со стаканом банальную штампованную пластиковую тубу для лекарств. Никакого названия, единственная надпись настораживает: «Прием при необходимости, запить большим количеством воды». Внутри крупные серые таблетки.

— Ваше лекарство, — бесстрастно оповестил голос с потолка.

Похоже, те, кто определил меня в эту палату, не стали оплачивать ободряющие интонации роботизированному медбрату. Ну и ладно. Уже сообразив, что и как, я откинул простыню, спустил ноги с кровати и встал. Хватило пары секунд, чтобы успокоиться — тело слушалось как всегда. Никакой тошноты, качания, головокружения или слабости. Мои вещи отыскались на спинке обычного стула, рюкзак лежал на сиденье. Первым делом я нашел и защелкнул на предплечье браском, тут же включив его. Едва операционка загрузилась, в эфир ворвался взволнованный голос Лео:

— Тим!

— Все в порядке, Лео, — отозвался я, ввинчивая в ухо наушник. — Вы там как?

— Мы в полном порядке. Мне сообщили, что беседа завершена и ты отдыхаешь.

— Так и есть, — подтвердил я, не став уточнять, что мой «отдых» проходил в больничной палате и закончился дикой головной болью.

— Я очень волновался! Тим! Уже второй раз ты надолго пропадаешь со связи!

— Не по своему желанию, — напомнил я верному другу и поспешил сменить тему, в то же время натягивая комбинезон. — Вафамыч и Костя еще на борту?

— Нет. Находятся в увольнительной уже три часа. Я с ними на постоянной связи.

— То есть нормальный доступ к инфосети есть?

— Полный платный доступ, — подтвердил ИскИн.

— Понял. Какие-нибудь новости по федералам?

— Крейсер «Высшая Справедливость» отбыл шесть часов назад. Крейсер «Возмездие» продолжает оставаться на месте.

— А ты сам где?

— В сорока семи километрах от астероида на новой парковочной орбите — потребовали переместиться вскоре после отбытия крейсера «Высшая Справедливость». Все в порядке, Тим. Все волнения только о тебе.

— Я тоже в порядке, — уверенно ответил я, вскидывая рюкзак на плечо. — Активирую камеру на воротнике.

— Снаряжение?

Направляясь к двери, я поморщился:

— Пока без него. Я тут не по работе.

— Принято. Кстати — я ожидаю пакет данных с крейсера «Возмездие». Им перешла обязанность выдать нам подтверждение ликвидации тобой смертников на борту «Гранд Че». Без подсчета и подтверждения нам не получить выплат.

— Хорошо, — вздохнул я, ощущая легкое удовлетворение. — Созвонимся чуть позже, Лео.

— Какие планы, партнер?

— Планы просты: добыть кофе и немного прийти в себя. А затем я готов обрушить на себя твои информационные потоки.

Дверь палаты открылась автоматически, с легким шипением уйдя в сторону.

— У нас много дел, Тим, — напомнил Лео.

— Кто бы сомневался, — проворчал я, делая шаг через порог.

Подбросив на ладони пузырек с лекарством, я убрал его поглубже во внутренний карман комбинезона и, неспешно шагая, влился в куда-то текущий по широкому коридору вяло гудящий людской поток.

Десятый сектор Астероид-Сити.

Автоматизированная больничная палата оказалась именно в нем, находясь совсем рядом с полукруглыми красивыми арочными воротами, ведущими в Девятый сектор. Я это обнаружил сразу же, как только покинул палату и вместе с усталыми людьми «доплыл» до ближайшего перекрестка с большим информационным табло. Тут людской поток распадался на отдельные ручейки, причем основная масса людей устало шагала в направлении Одиннадцатого сектора — эти люди, по большей части, одеты были куда хуже тех, кто сворачивал налево или направо. Хотя нет… не совсем так — одеты они были примерно одинаковы. Зеленые и синие комбинезоны, изредка серые. Вот только у тех, кто брел по направлению к Одиннадцатому сектору, одежда была потрепанной, во многих местах аккуратно зашитой. Они один в один походили на обычных жителей моей родной станции.

Миновав перекресток, я заметил небольшое заведение с украшенной иероглифами стилизованной под деревянную вывеской. Этого языка я не знал, но уже видел такие вывески и знал, что там написано «Лапшичная». Туда я и свернул, ощущая недовольное ворчание желудка. Стоило перешагнуть порог, и в уши влился мерный шум дождя. Глянув вверх, я увидел заливаемый сильным дождем прозрачный потолок с налипшими на него яркими желтыми и красными осенними листьями. Имитация была выполнена настолько искусно, что на миг показалась полностью реальной. Вышедшая из-за небольшой стойки девушка в длинном красном платье с разрезами по бокам одарила меня улыбкой и коротко поклонилась, что-то прощебетав. Я ничего не понял и просто указал на ближайший свободный столик, выбрав тот, что располагался рядом с аквариумом, полным золотых рыбок. Девушка тут же перешла на безукоризненный общий язык и первым делом поздоровалась, а следом тут же поинтересовалась моей платежеспособностью, попросив предъявить любую денежную карту с хотя бы полусотней кредов. При этом она так смущалась, что я едва не поверил в ее напускную искренность — столь же искусную, как и имитация прозрачного потолка. Порывшись в кармане, я достал пяток различных денежных карт, выбрал наугад одну, прижал к ее золоченному браскому, и на его экране высветилась сумма в семь сотен кредитов. Ее улыбка мгновенно стала куда ярче, и, подхватив меня за локоть, она попыталась отвести меня к самому большому столу, что стоял в центре зала. Высвободив руку, я качнул головой и шагнул к выбранному мной раннее столику. Не скажу, что я из тех парней, кто с легкостью игнорирует чары красивых девушек — а она была красивой, — но после «золотой девушки» Леи меня уже было куда тяжелее впечатлить.

Меню было не электронным, а напечатанным и довольно толстым — страниц на тридцать. В одной из корабельных лекций, звучавших во время ремонтных работ, я услышал, что слишком большой выбор блюд губителен для любого заведения общепита. Но по понятной причине не стал ничего озвучивать персоналу. К тому же половина меню являлась барной картой с обильным выбором алкоголя, о котором мне сейчас даже думать тошно было. Пробежав глазами список, я сделал достаточно большой заказ, набрав еды на двадцать пять кредов. Две тарелки лапши, два салата с понятными ингредиентами, большой стакан соевого молока и кашу из модифицированной джугары с большим содержанием белка. Чуть подумав, добавил к заказу большой кофе и закрыл меню. Вполне довольная моим заказом девушка еще раз поклонилась и удалилась. Записывать она ничего не стала.

Когда передо мной встали стаканы с молоком и крепким кофе, я сделал по глотку из каждого и приступил к главной текущей проблеме — надо решать дела. И решать срочно. Причем дела, никак не связанные с моим статусом гросса.

Весь наш запланированный график полетел к космическим чертям под хвостом. Насколько я помню навскидку, некоторые из грузов мы должны были доставить еще вчера. Другие требуется доставить к месту назначения буквально на днях, в то время как мы находимся за две системы от искомой точки. И это большая проблема. Для начала надо срочно уведомить всех, кто выдал нам контракты с временным лимитом. К счастью, немалая часть взятых на борт грузов подобными лимитами не обладает, так что их мы сможем доставить без лишней паники и ускорения. Но так и так доставить их надо, значит, как ни крути, нам надо держать путь к ближайшему Прыгуну, при условии, что ему в том направлении — ради нас колосс не станет менять свой маршрут.

Щелкая по спискам на экране, я параллельно связался с Лео и затребовал от него статус по всем грузам, заодно дав ему задание узнать цену сеанса гиперсвязи, чтобы связаться со всеми заказчиками и прояснить им ситуацию. Еще через несколько минут предварительный план действий был готов и, в целом, он был прост, логичен и не имел иных вариантов.

Чтобы не платить неустоек — хотя часть штрафов нам уже обеспечена, — мы должны действовать быстро, но без глупой спешки, причем не забывая о собственной выгоде. Ту часть приобретенных товаров, что мы загрузили на борт, надо продать здесь — и с выгодой. Выгода будет неплохой даже при незначительной наценке, ведь из вырученной суммы не придется вычитать стоимость топлива, воды, воздуха и прочих затрат, так как все это уже оплатила щедрая рука Федерации. Они же оплатили нам и путь назад, плюс пообещали мне денежную компенсацию за потраченное время. После того как с выгодой опустошим часть трюмов, их требуется снова заполнить тем, что здесь дешево, а там дорого. Звучит просто, но ни я, ни Лео понятия не имели, что здесь вообще можно дешево купить, чтобы где-то там дорого продать. Никто из нас не ожидал оказаться в Астероид-Сити, и поэтому никто не изучал вопрос, для решения коего нужно как минимум несколько сеансов гиперсвязи со здешними торговыми порталами. Зато сейчас доступ к ним был полный, и Лео уже радостно туда нырнул, начав проверять различные цифры.

Где-то через полчаса мы с ним сумели отправить несколько текстовых сообщений, что обошлось нам в сорок пять кредитов. Еще через двадцать минут Лео оплатил еще один минутный сеанс гиперсвязи, и во входящих звякнуло. Мы получили ответы от трех из пяти «просроченных» заказчиков. В двух из них нам обещали судебные процессы и огромные неустойки. Третий же коротко написал: «Никаких проблем. Я все уладил. Доставите как сможете. Спасибо за „Гранд Че“, Тим!». Даже на душе потеплело. А тем двум мы отослали по еще одному сообщению, пояснив, что задержка произошла по причине действий федеральной военной полиции и крейсера «Высшая Справедливость». Так что на будущий суд придется пригласить и их тоже. В этих посланиях я уведомил заказчиков и о новых приблизительных сроках доставки груза. Не могу быть уверенным, что это решит наши с ними проблемы, но главное — мы дали о себе знать и пояснили причину задержки.

Пока я писал ответы, Лео продолжал заниматься изучением состояния рынка. Вскоре одно за другим посыпались неутешительные сообщения. Можно забыть о закупке замороженных продуктов растительного или животного происхождения — их почти нет в продаже, а то, что есть, имеет просто заоблачные цены и не слишком радужные перспективы. Кто станет покупать дорогущие контейнеры с брикетами замороженных пищевых водорослей четвертой категории? Предпоследняя позиция из пяти существующих категорий. По сути, это уже кормовая категория — для кормления скота или для переработки на удобрение. Что, кстати, странновато — в прочитанных Лео рекламных буклетах города упоминалось о километрах и километрах современных оранжерей, полных различных видов генетически измененных высших сортов пищевых водорослей. Сколько десятков тонн выращивается там ежемесячно? Там же говорилось и о вкуснейшем криле.

И где это все? Потребляется здешним населением?

Что ж — вполне возможно. Все же Астероид-Сити не является фермой. Здесь добывают артианит. И шахтерам тоже надо кушать.

Отодвинув от себя опустевшие тарелки, я заказал еще молока и кофе. Как раз в это время «ожил» крейсер «Возмездие», который, похоже, взял временное шефство над нами. Открыв канал связи с моим кораблем, он «высыпал» на нас несколько десятков строгих документов. Как только Лео отсортировал их, он тут же отправил подтвержденные военными имена ликвидированных мной смертников в здешний полицейский департамент. Проигнорировать такие документы там никак не могли. Пока Лео вел подсчеты, я сам связался с Вафамычем и не без тревоги поинтересовался, как там у них дела. Оказалось, что с ними все хорошо. Они бродят по Десятому сектору, но в противоположной от меня стороне. Уже успели побывать в нескольких интересных местах, причем Костя категорически отказался приближаться к тем зонам, где находились оранжереи. Причину старый садовник пояснил так: душой чует что-то нехорошее в здешних хилых растениях. Поэтому просит об обязательной полной дезинфекции всех нас по возвращению на корабль. А пока они собираются посетить соревнования по гонкам на роликах, побывать на мини-родео, после чего отправятся прогуляться по некоторым частным складам, где им уже пообещали показать кое-какое оборудование.

Все при делах. Один только я брожу по торговым страницам, делая короткие запросы, интересуясь ценами и разглядывая интересные лоты. Может создаться впечатление, что я пока мало что сделал. Вот только к каждому моему запросу прикреплена информация о моем текущем местоположении, и эту лапшичную я выбрал не зря. Мне уже приходилось жить по соседству с этим народом, и я знал, что возможную прибыль они чуют за парсек. Но торопиться с визитом не станут — так ведь и лицо можно потерять. Поэтому я продолжил блуждать по торговому порталу, отмечая избранное и ожидая ответа от полицейского департамента.

Как только я сделал последний глоток кофе и вынужденно посетил туалет — не без содрогания отметив фиолетовый, чтоб его, цвет мочи, сразу решив не сообщать об этом ИскИну, — по возвращению у моего стола стояла та же самая девушка, удерживая на лакированном подносе чайник с парой чашек, а рядом с ней, спрятав в рукавах кисти сведенных у груди рук стоял седенький дедушка в простой белой куртке. Такое впечатление, что этот старичок прямиком телепортировался сюда из одного хорошо знакомого мне места…

— Мастер Пэн будет рад угостить молодого капитана отменным белым чаем, — прощебетала девушка.

Старик остался неподвижен, глядя на ленивую пучеглазую золотую рыбку в аквариуме.

— Буду рад, — коротко ответил я, не собираясь даже и пытаться влезть в дебри словесных расшаркиваний.

Поднос мягко опустился на стол. Старик сел первым, следом на стул напротив опустился я, отметив, что в небольшом зале лапшичной появилось трое крепких темноволосых парней с бесстрастными лицами. Ни один из них не смотрел в нашу сторону. Под их мешковатыми куртками и штанами можно было легко скрыть не только мышцы, но и оружие. Пока девушка занималась завариванием и разливанием чая, я сделал пару искренних комплиментов красоте этого заведения. Я не сомневался, что оно либо принадлежит старику целиком, либо он имеет здесь свою долю. Мастер Пэн в свою очередь сказал несколько добрых слов о повисшем рядом с поселением рудовозе, похвалив его за суровый и усталый вид истинного путника. Следом он поинтересовался, нет ли серьезных беспокойств о моем здоровье, тем самым показав свою осведомленность как минимум о моем недавнем пребывании в автоматизированной больничной палате. Заодно старик предложил мне консультацию у одного опытного врача, что лечит особыми традиционными лекарствами. Я поблагодарил и вежливо отказался, пояснив, что полностью здоров. Девушка наконец закончила с чаем и неслышно удалилась, оставив после себя запах цветочных духов и случайно сделанную ногтем глубокую царапину на краю стола. Не каждый нож сможет сделать такой глубокий тонкий разрез в столь прочном материале… Смущающаяся девушка, ага…

Мы сделали по глотку действительно приятного на вкус чая — но не более того, я бы предпочел кофе, — и перешли к делам. Начал я:

— Возможно, мастер Пэн интересуется чем-то из моего груза? — предположил я, с интересом разглядывая сложный узор на пиале.

Дедушка меня удивил. Не став строить из себя поседелый равнодушный айсберг, он кивнул, щелкнул пальцами свободной руки, и один из парней тут же подошел и положил перед ним на стол уже включенный планшет. На экране тянулся достаточно длинный список различных грузов, объединенных одним общим знаменателем — все они хранились в трюмах «Леонардо». Выполняя мой приказ о тотальной распродаже, ИскИн вывесил в здешнюю цифровую сесть десятки лотов, не забыв указать цену и тот факт, что доставка купленного товара не входит в услуги продавца. На этом я настоял отдельно — уже успел наглядеться на всю сложность локальной логистики и понял, что абсолютно не хочу этим заниматься. Пусть сами договариваются со здешними транспортировщиками. На начало этого вот длинного списка и лег ухоженный палец старичка. Лег, прижался к экрану и пополз вниз, отмечая зеленым строчку за строчкой и в итоге добравшись до последней. На своем пути старик не пропустил ни одной строчки. То есть он собирался приобрести весь наш товар целиком и полностью.

Но…

Всегда есть какое-то «но» — как я узнал не только из лекций, но из своего пока не слишком большого жизненного опыта. И приемлемость предлагаемой каменноликим дедушкой сделки зависит как раз от приемлемости для меня именно этого «но».

Я выжидательно смотрел на него и молчал. Он, не убирая палец с экрана, занимался тем же. Узкие губы замерли в легкой полуулыбке, глаза светятся той самой потаенной добротой, что сразу вызывает большие опасения. Но я остался спокоен и добродушен, понимая, что нахожусь в более выгодной позиции. Допив чай, я отставил чашку и кивнул, предлагая озвучить наконец то самое «но».

Старик наконец-то разлепил губы и изрек почти ожидаемое:

— Я заберу все из предложенного. Оформление всех таможенных документов на мне. Логистика на мне. Гарантированное прохождение биологического контроля тоже на мне.

— Но?

— Учитывая немалый размер моих хлопот и затрат на умасливание нужных людей… я с благодарностью услышу о тридцатипятипроцентной скидке от общей суммы.

Я с искренним удивление поднял брови:

— Со всем уважением… но я никогда не торгую себе в убыток.

Тут я не солгал. Почти не солгал, ведь я не платил за топливо и прочие расходники, так что прибыль выходила почти под пятьдесят процентов. В составлении цен Лео ориентировался на лоты здешней торговой биржи, и, надо сказать, они уже поползли вниз, как только стало известно о содержимом моих трюмов. Я был уверен, что федералы не стали сообщать местным воротилам о своей более чем любезной заправке наших топливных баков за свой счет. Для всех здешних я темная птичка. Судя по новостному «выхлопу», история с «Гранд Че» сюда добралась в первый же день и уже начала «остывать». Лео сообщил, что попытки выйти с нами на связь резко участились несколько часов назад, когда до широкой общественности сначала дошла информация о старом рудовозе на парковочной орбите, а затем и о его владельце.

— Понимаю, — кивнул мастер Пэн. — Двадцать семь процентов скидки?

— Пятнадцать процентов, — коротко ответил я, подставляя чашку под светлую струйку из носика наклоненного чайника. — Я бы не согласился и на это, если бы не имел желания срочно распродать то, что здесь в цене, затем кое-что закупить и отправиться восвояси. Дела есть дела…

Выдержав паузу в несколько секунд, старик кивнул:

— Понимаю. И я согласен на сделку, мистер Градский, герой «Гранд Че». Я бы согласился и на меньшую уступку с вашей стороны.

Я не стал корчить из себя непонятно кого и просто улыбнулся:

— Большое спасибо за доброту, мастер Пэн. И за вкуснейший чай.

— Ваш обед — тоже за мой счет. В знак благодарности от всей нашей общины. На «Гранд Че» служило и работало немало из наших пусть дальних, но все же родственников.

Господи… у них везде родственники? Ладно один-два, но чтобы «немало»? Вот чем они сильны — своими внутренними связями, что чуткой крепкой паутиной тянутся по всей галактике.

— Благодарю за щедрость. Ваши родственники… Они выжили? — спросил я, глядя на плывущие по чайной горячей глади пузырьки.

— Многие, — ответил мастер Пэн. — Многие нет. Это горестный для нас и других общин день.

— Приношу свои соболезнования. Этого не должно было случиться.

— Черная история, — согласился со мной старый торговец, а заодно здешний крайне «весомый» человек и, возможно, даже один из ближайших соратников их «крестного отца» или как они его называют.

Это только мои предположения, основанные на том, как рядом с ним себя ведут его сопровождающие, персонал лапшичной и даже прохожие, что едва подходят к двери, бросают взгляд в освещенный зал и тут же уходят, торопливо опуская головы.

Допив чай, я выжидательно взглянул на сидящего напротив и… последовало ожидаемое продолжение.

— Вы упомянули, что для продажи предложили лишь то, что пользуется спросом на нашей торговой бирже? — после очередной точно выдержанной паузы внешне равнодушно поинтересовался старик.

— Все верно, — ответил я китайскому джентльмену с акульей хваткой. — Не вижу необходимости торговать себе в убыток. Но об этом я уже говорил.

— Говорили, — согласился старик. — И все же…

Выбрав нужную страницу, я вывел на экран список того, что занимало собой пятнадцать стандартных контейнеров и было мной взято практически за бесценок по причине своей годности лишь для переплавки. Груз был однотипным и представлял собой отходы обанкротившейся небольшой компании, что специализировалась на разработке крупных астероидов, но не выдержала конкуренции с гигантами. Даже целой флотилии средних по размеру судов крайне трудно соперничать с одним единственным кораблем-монстром, что способен «заглотить» немалый астероид целиком и переработать полностью. Судя по описанию, внутри контейнеров, находился неочищенный от мусора металлический лом, годный лишь для переплавки. Никаких редких металлов. Преимущественно сталь. Под «мусором» подразумевалась двадцатипроцентная примесь всего подряд, включая в себя пластик, дробленую электронику, камни и прочее. Под ломом, основным содержимым контейнером, понимались прошедшие через пресс древние промышленные роботы. Какие-то гиганты, что способны вгрызаться в астероиды, как мышь в головку сыра, выедая особо ценные места космических булыжников. Каждый такой контейнер обошелся мне в пятьдесят кредов. Такая дешевизна объяснялась отчаянием их владельца, что за долгое время не смог сбыть никому не нужный товар, занимающий немало места в арендованном складе — а аренду платить приходилось регулярно. Как сообщил мне начитанный Лео, многие бизнесмены делают огромные деньги именно в этой узкой нише — скупают по дешевке то, что вроде бы не надо вообще никому, чтобы затем продать тем, кому это все же нужно. И весь секрет в том, чтобы знать тех, кому нужно… По своей трущобной привычке хвататься за каждый шанс, я решил избавить начавшего уходить в убыток прежнего владельца контейнеров от топящего его балласта. Но продать этот мусор в ближайшее время я не рассчитывал.

— Сто кредитов за каждый контейнер, — вздохнул дедушка и сделал крохотный глоток чая.

— Сто двадцать, и мы ударим по рукам, — ответил я, отметив про себя, что мастер Пэн внимательнейшим образом изучил описание этого никудышного торгового лота.

А описание составлял даже не прежний их владелец, а обанкротившаяся фирма, что спешно ликвидировала собственные остатки. А я вот описание прочесть не удосужился.

— Сто десять.

— Договорились, — кивнул я, делая соответствующую отметку на экране.

Так быстро я согласился лишь потому, что в голове снова запульсировали молоточки усиливающейся боли. Достав пузырек, я вытряхнул на ладонь одну из таблеток, закинул в рот и запил чаем.

— Позвольте дать совет, капитан Градский?

— Никогда не отказывался от добрых советов, — улыбнулся я через ставшую еще сильнее боль.

— Не задерживайтесь у нас. Заправьтесь, купите то, что желаете купить, и уходите дальше. Если же решите задержаться по своим делам, то предпочтите ночевать на корабле.

— Хм… Благодарю за совет.

— И осторожней с взятием на борт пассажиров.

— Я гросс, — хмыкнул я. — Вряд ли ко мне на борт попросятся преступники.

— Спасающаяся от наводнения крыса с радостью вцепится и во взведенную мышеловку, капитан Градский. И приглядывайте за командой.

Я невольно подобрался:

— Есть причина для волнения?

— Астероид-Сити никогда не был спокойным местом. Но сейчас… все может погрузиться в хаос в любой момент. Внешний сектор накрыт разгорающимся мятежом. Одиннадцатый сектор тоже готов вот-вот взорваться. В это время чужакам следует быть осторожней.

— Ситуация опасная, — согласился я. — Еще раз благодарю за совет. Один вопрос, мастер Пэн… не подскажете, где в городской инфосети можно прочесть самые честные новости? Чтобы все как есть. Есть такие порталы? Пусть даже не совсем… так скажем, легальные. Ну и чтобы сразу с полным доступом…

Старик взглянул на согнувшуюся в поклоне девушку. Та коротко кивнула. На этом наша беседа с предприимчивым стариком закончилась. Вслед за ним лапшичную покинули его телохранители. Еще через пару минут внутрь вошел первый клиент, неся перед собой объемное брюхо. Прежде чем направиться к нему, девушка задержалась у моего столика, прошептав мне на ухо несколько коротких предложений. Пришлось напрячь гудящую голову, чтобы все запомнить. Когда она ушла, я, не доверяя памяти, записал все в браском, удивленно покачивая головой.

Да… не такие слова ожидаешь услышать от красивой девушки в сексуальном платье.

«Кровавый Кишкожуй», «Мертвый Птенец-227» или «Одноразовый Лунатик-5». И несколько слитных слов пароля, каждое из которых было матерным.

Закончив с записями, я связался с Лео и разрешил ему отгрузку, как только нам на баланс упадет нужная сумма. ИскИн не преминул заметить, что торговать куда выгоднее, чем убивать. И безопасней к тому же. Лучше этого может быть только служба в ВКС Федерации. Пришлось рявкнуть, и Лео оскорбленно умолк.

А я, заказав еще соевого молока — организм буквально требовал его, — решил почитать здешние новости без прикрас и преуменьшений. Пульсирующая боль в голове не утихла, что рождало не только злость, но и нехорошие вопросы к тем, кто буквально заставил меня пройти через это.

40

Вторая таблетка наконец подействовала, заодно заглушив и фантомную боль на месте раны в правом боку. За несколько секунд до этого последний болевой приступ был настолько силен, что я с огромным трудом добрался до туалета уже знакомым маршрутом, раскачиваясь как пьяный, хватаясь за стены и стараясь не завыть в голос. Дождавшись, когда все прекратится, я там же умылся, взглянул на себя в зеркало и… невольно отшатнулся. Глаза были красными, как в фильмах про монстров. Казалось, мне в глазные яблоки закачали алую краску — настолько пугающе и ярко все выглядело.

— Какого черта? — пробормотал я, стискивая края изогнутой раковины. — Какого, вашу мать, черта?!

Эти изменения пугали — как и сокрушающая сила головной боли.

Через что дознаватели провели мой мозг? Через лабиринт лезвий и слепящей электросварки? Почему в глазах до сих пор рябит, а ощущение будто я на сварку насмотрелся? Почему боль настолько сильная, что я готов получить по тому странному оружию в каждый бок и даже в лоб, лишь бы не испытывать очередной болевой приступ?

— Дерьмо… — процедил я, чувствуя, как только что во мне умерло что-то детское и наивное, касающееся федеральной службы дознания.

Браском пискнул. Этот звук отвлек меня, заставил расслабить перенапряженные мышцы и с шумом выдохнуть.

Вот так-то лучше. Вот так-то лучше…

Сделав еще два глубоких вдоха-выдоха, я повторил умывание ледяной водой, а следом воспользовался пахнущим жасмином мылом, будто следы болевых слез еще могли остаться на моих щеках. Закончив, снова глянул в зеркало — только чтобы убедиться в том, что умывание не смогло исправить невероятный цвет моих глаз. Такими только детей пугать — до икоты. Вытерев мокрое лицо синим полотенцем, сбросил его в плетенную корзину и вернулся в зал, стараясь смотреть себе под ноги. Не хотелось привлекать внимания к своим глазам.

Не вышло — меня уже ждала та самая «смущающаяся» девушка. В ее руках тот же лакированный поднос, а на нем… черные очки. Круглые линзы, блестящая серебряная оправа, простые дужки с черными заушными окончаниями.

— Подарок от заведения дорогому гостю, — прощебетала девушка.

Что-то то самое детское и глупое в душе потребовало отказаться от полезнейшего предусмотрительного дара, но взрослый человек во мне победил, шикнул на малыша-гордеца и коротко поблагодарил. Стоило прикрыть глаза темными линзами, и они тут же испытали нешуточное облегчение. Еще через несколько секунд исчезли вернувшиеся было отголоски головной боли. Похоже, яркость освещения и головная боль связаны напрямую.

— Спасибо, — повторил я. — Вы не были обязаны.

— Вам спасибо, — улыбнулась девушка, и на этот раз ее улыбка показалась мне искренней. Продолжая улыбаться, она указала глазами на поднос. — Возможно, вам это покажется интересным, мистер Градский.

На подносе лежал одинокий листок бумаги с несколькими строчками, написанными от руки каллиграфическим красивейшим почерком. Пробежав глазами по тексту, я кивнул и забрал листок.

— Пригодится.

— Им можно звонить или писать в любое время. Они бизнесмены.

— Так и сделаю, — кивнул я, осторожно обходя девушку.

Мягким движением она взяла меня за локоть и чуть надавила, останавливая:

— Быть может, вам лучше отдохнуть, мистер Градский? По соседству прекрасный тихий ЖилМод. Мастер Пэн гарантирует полную безопасность.

— Я выгляжу настолько плохо? — вздохнул я, чуть опуская очки и глядя на девушку поверх них.

Она легко выдержала мой наверняка жутковатый взгляд и мягко кивнула:

— Да, мистер Градский. Вы выглядите просто ужасно.

— Хорошо, — сдался я. — Буду благодарен за место, где я смогу отлежаться.

— Я провожу…

Накатившая слабость ударила в первую очередь по ногам, и я невольно облокотился на плечо хрупкой девушки. Плечо оказалось округлым, тонким, но при этом стальным, если верить ощущениям моей ладони. С таким же успехом я мог облокотиться о стальную трубу. А она, похоже, даже не заметила моей немалой тяжести, легко выдержав нагрузку.

— Вот же черт… — пробормотал я, сгорая от стыда. — Прошу прощения…

— Все в порядке, — отозвалась она, кивая еще одной заторопившейся к нам девушке в платье синего цвета. — Все хорошо, мистер Градский…

Надо отдать мне честь — я не вырубился. Сумел как-то выкарабкаться из темной ямы забвения, что уже смыкалась над головой. Преодолел слабость, выпрямился поровней, относительно неплохо преодолел расстояние до действительно оказавшегося совсем рядом жилого модуля, предупредил Лео о своих чуть изменившихся планах и, упав на односпальную кровать у стены, задремал. Не отрубился, не заснул, а именно что задремал вполглаза. Вибрировал браском, получая все новые сообщения, с экрана на стене лилась печальная струнная мелодия, пахло крепко заваренным чаем, а моего лица касались легкие струи прохладного воздуха, исходящего от замаскированной под распахнутое окно вентиляционной системы. Настоящий рай — в таком грех не подремать.

Меньше чем через час все резко прекратилось — слабость, легкая тошнота, зачатки головной боли. Все это исчезло, и я немедленно уселся на застеленной цветастым покрывалом кровати. Оценив самочувствие, удивленно хмыкнул — я полон бодрости и желания ворочать делами. Еще готов прямо сейчас пробежаться с тяжелым рюкзаком за плечами, а следом провести силовую тренировку.

Не успел я встать, как никуда не девшаяся девушка из лапшичной принесла чашку чая. Глянув на нее, я удивленно заморгал. Несомненно, один и тот же человек. Но при этом совсем другой. Вместо традиционного национального платья на ней яркая футболка из тех, что со слишком широкой горловиной и все время сползают на плечо. Футболку дополняют в меру короткие шорты, длинные полосатые чулки доходят до середины бедра, а волосы забраны в молодежную прическу. Убран лишний макияж. И из фарфоровой куклы она мгновенно превратилась в живого и ставшего еще красивей человека. В чашке обнаружился не чай, а какой-то кисловатый и очень приятный на вкус напиток. Отпив половину, я хрипло поблагодарил, отведя взгляд от ее левого плеча — футболка немного сползла и обнажилось место стыка стали и основания шея. Вместо плеча у нее протез, и, судя по виду, вряд ли это гражданская модель.

Усевшись на одну из разбросанных подушек, она небрежным кивком ответила на мои слова и, тряхнув головой, рассмеялась, стягивая воротник футболки с принтом пониже. Да… все плечо представляло собой сложный механизм, что резко контрастировал с молодым подтянутым телом.

— И вся левая рука, — улыбнулась она. — Я Тико. Ты Тим.

— Ты совсем… другая, — кашлянул я, протягивая ей опустевшую чашку.

Она пожала плечами:

— Работа есть работа. Хочешь спросить про руку?

— Это было бы грубо с моей стороны.

— Я давно привыкла. И это случилось давно. Мы с мамой выходцы из Внешнего сектора. Мама прожила там половину жизни. А я только до семи лет. Там, во Внешнем секторе, я и попала под случайно сработавшую старую аварийную переборку. Мы с другими детьми играли в коридоре, когда переборка резко захлопнулась. Так я потеряла левую руку, большую часть плеча и младшего брата Джиана…

— Господи…

Она снова пожала плечами:

— Это было давно. Я бы осталась калекой. Но случились перемены, и всеми делами в нашей общине занялся мастер Пэн. Первым делом он постарался вытащить каждого из нас из ада Двенадцатого сектора. Мы все обязаны мастеру Пэну.

— Там все так плохо?

— Больше, чем плохо, — легко ответила она. — Трущобы. Гетто. Руины. Нелегальные скупщики внутренних органов кромсают детей в полутемных бараках. Всем заправляют банды, хотя сейчас сектором рулят Нули.

— Нули?

— Жестокая банда отморозков. И они быстро растут. А еще там повышенный радиационный фон, частые мутации, отравленная вода, кое-как работающие системы вентиляции и шныряющие повсюду огромные крысы, что убивают даже взрослых. Люди батрачат сутками, но денег не хватает даже на еду… Да, мистер суперубийца Тим Градский… там все очень плохо. Как говорит мудрый мастер Пэн: в нашем мире все наглядно до предела. Внешний сектор — ад. Первый сектор — рай. Координаты рая и ада известны каждому, а то, в каком секторе ты живешь и в какие переезжаешь — мерило твоего жизненного успеха в проклятом Астероид-Сити.

— Ты умна, — подытожил я, и это был не комплимент, а простая констатация факта.

— Я умна, — так же просто согласилась она. — Каждый день учусь, раз в месяц сдаю тесты в ЭзкТерме, беру дополнительные уроки у платных репетиторов. Я тоже ползу вверх по ступенькам.

— Амбиции?

— Нет. Я тоже хочу помогать своей общине. Хочу помогать мастеру Пэну. И хочу помогать и другим людям — тем, кто в серьезной беде. А для этого надо знать и уметь очень многое.

— Ясно… — это все, что я сумел ответить.

А что сказать? На ее фоне я вдруг стал выглядеть не героем-гроссом, а обычнейшим дельцом, который все делает исключительно ради своей выгоды. Поняв мое затруднительное положение, она звонко рассмеялась:

— Прекрати. Жизнь есть жизнь. И каждый барахтается в этой луже в своем стиле. И я не пытаюсь промыть тебе мозги. Просто хочу поболтать, хочу задать тебе миллион вопросов и получить миллион ответов. Ведь ты бывал там, где я никогда не бывала. Делал то, что другим делать не приходилось. С тобой интересно поговорить, и я не хочу упускать свой шанс.

— Я ведь не в гостиничном номере?

— Ты у меня дома, — улыбнулась Тико.

— А на работу тебе не надо?

— Я взяла отгул на весь день. Мастер Пэн с пониманием отнесся к тому, что я хочу помочь заболевшему дорогому гостю.

Я задумчиво кивнул, глядя на сидящую передо мной совсем молодую девчонку с горящими глазами. И я верил в ее искренность.

Как поступить? У меня столько дел, и как раз сейчас самое время выполнять их…

— Я приготовлю сладкие маньтоу, — добавила Тико.

— Я весь в твоем распоряжении, — ответил я, сползая с кровати и усаживаясь на застеленный ковролином пол.

Она снова рассмеялась, отчего футболка с ее стального плеча сползла еще ниже. Отведя взгляд, я занялся браскомом, отправив Лео сообщение, что со мной все в порядке, но я еще немного задержусь.

Иногда дела могут и подождать.

41

Крохотную, но очень уютную квартирку Тико я покинул только через десять часов и сделал это с крайней неохотой. Во мне жила слабая надежда, что я смогу договориться со всеми, кому мы должны доставить грузы в определенное время, и это позволит мне задержаться в Астероид-Сити еще хотя бы несколько деньков.

Тико того стоила.

Как по мне, Тико стоила куда больше. Она была умна, красива, интересна и очень необычна. Хотя, возможно, во мне жила накопленная в космосе тоска по теплому женскому телу рядом…

И да — я все же сделал ту глупость, которую советуют не делать на первых же страницах любого пособия с такими названиями, как «Космос для чайников», «Купил корабль? Вот тебе советы» и так далее. Там прямо подчеркивают, что ни в коем случае нельзя брать на корабль малознакомых людей в качестве друзей, спутников жизни и так далее. По работе? Бери! Не понравится — уволишь. Но куда труднее ссадить с борта ту, кого ты туда пригласил в качестве собственной девушки. Поэтому не надо делать глупостей и предлагать место на борту тем, кого толком и не знаешь.

Но я сделал эту глупость. Я предложил ей место на борту. И место в своей каюте… учитывая то, до чего дошел наш «миллион вопросов и миллион ответов».

Тико вежливо отказалась. И в свою очередь предложила пожить здесь хотя бы пару недель.

И вот теперь я шагал по коридорам Десятого сектора Астероид-Сити с твердым намерением устроить себе отпуск. Я искал очередное удобное место, где можно получить немного уединения и куда можно пригласить нескольких человек для теоретически приватных переговоров. Почему только теоретически?

Ну… мы о многом поговорили с Тико. Я стал куда лучше знать реалии Астероид-Сити. И стал куда больше бояться его. Астероид-Сити был страшен.

Здешний главный совет всех времен и народов звучал так — не суйся во Внешний сектор. Никогда. Никогда. И особенно сейчас. Там и раньше была настоящая клоака, а сейчас, когда там начался мятеж, это все та же клоака, но в нее плеснули горящего топлива. В данный момент Внешний сектор — это место, где докрашиваются в черный и без того безрадостные человеческие жизни, где уничтожают непокорных и под шумок ликвидируют неугодных — мятеж все спишет. К тому же Двенадцатый сектор всегда мог похвастаться почти полным отсутствием камер наблюдения, а сейчас там, наверное, не осталось ни одной.

Что ж… с полной честностью я ответил, что не собирался на экскурсию во Внешний сектор. Даже несмотря на уже найденную Лео, но пока еще непроверенную информацию о том, что в Двенадцатом секторе может скрываться немалое количество смертников. Даже если так — я за ними не пойду. Сразу по двум важным причинам. Первая — мне здоровье не позволяет. До тех пор, пока я не буду уверен, что снова могу полностью полагаться на собственное тело, о возобновлении карьеры гросса и речи быть не может. Вторая — у меня скопилось слишком много неразрешенных дел. И я буду конченым кретином, если брошусь в омут новых событий, не покончив с разгребанием старых завалов.

Разгребание завалов началось в обычном помещении коворкинга. По наводке Тико я уже знал, что здесь обычно собираются те, кто довольно часто отправляет большие партии груза. Речь шла о так называемом «грузовом поезде», что крайне популярен среди небогатых космических поселений в этом и некоторых других секторах. До моего родного сектора это новшество еще не добралось — ну или я не слышал о нем.

Суть идеи проста и радикальна. Собирается, предположим, полсотни стандартных контейнеров с абсолютно различным содержимым. Внутри полная мешанина. Принимаются даже совсем небольшие посылки. Каждый такой контейнер называется «письмо», и адресован он определенному человеку на определенной станции, скажем, через несколько секторов отсюда. Все, кто хочет что-то отправить в этих контейнерах, платят действительно небольшие деньги, но в результате накапливается сумма, достаточная для того, чтобы заинтересовать сидящего без дела владельца грузового корабля. Хотя всей суммы ему не видать — он получит лишь часть. Но за эту часть он доставит «связку» контейнеров до первого «узла» — например, до соседней космической станции. Так дело сдвигается с места, и совершается первая переброска грузов. На другой станции один из контейнеров забирается — он был адресован именно сюда — но в «связку» добавляется еще пара-тройка грузов или хотя бы вкладываются дополнения в уже имеющиеся контейнеры. Отстаиваясь в самых дешевых транзитных складах, «связка» ждет следующий корабль. Как ни удивительно, но обычно долго ждать не приходится, а многие, если у них хватает места в трюмах, готовы доставить груз почти бесплатно — лишь бы компенсировать затраты топлива. Все понимают, что эти посылки ждут простые небогатые люди, и тут уже включается фактор человечности. Вряд ли меня можно назвать самым человечным, учитывая мою профессию, но зато она дает другой бонус — все знают, что галактический охотник за головами не станет обманывать. Правда гроссы редко занимаются доставкой грузов — размеры кораблей не позволяют. Но я исключение из правил.

И нет — я не доброхот. Просто Лео уже предупредил, что нам не удастся загрузить даже треть пустующих трюмов. Астероид-Сити почти не имеет грузов для отправки. Во всяком случае, официально. Некоторые из здешних дельцов пытались постучаться в чат, но как только там всплывала информация о том, что владелец корабля является патентованным убийцей, они тут же исчезали. Видимо, с их грузом не все ладно. И дело не в контрабанде чего-то незаконного вроде наркотиков или тяжелого вооружения. Совсем необязательно. Возможно, просто нет накладных на груз. Или это пищевая продукция с истекшим сроком годности: станции не имеют права выпускать за свои пределы подобный груз и обязаны при обнаружении такового немедленно пустить его в переработку. Вполне разумный закон, но вряд ли торговцы ему рады. Я сам могу с уверенностью заявить, что даже трижды просроченные пищевые водорослевые брикеты остаются вполне съедобными и питательными.

Коворкинг «ДелСредМакс», как горделиво заявлялось на мигающей экранной вывеске над прозрачной дверью, представлял собой узкое и изогнутое бумерангом помещение, вытянувшееся вдоль поворота одного из магистральных секторных коридоров. Тут же неподалеку находились внутренние грузовые склады, погрузочные доки, ремонтные мастерские, ЖилМоды для залетных гостей и увеселительные забегаловки для них же. По внутренней стороне «бумеранга» шло сплошное обзорное узкое окно, выходящее на не особо оживленную магистраль. Вдоль окна вытянулся столь же длинный рабочий стол с приставленными к нему стальными стульями. С другой стороны помещения имелось все необходимое для плодотворного рабочего дня и переговорных процессов — платные автоматы с кофе и закусками, побитая жизнью пластиковая мебель, туалеты и настенные экраны. Все это я увидел уже с порога, окинув тренированным взглядом пространство и машинально пересчитав количество посетителей. Семнадцать человек с удобством разместились поодаль друг от друга. Большая часть сидела за столом, вперившись пустыми взглядами в окно. Они не выглядели особо занятыми работой.

Прикоснувшись денежной картой к требовательно засветившемуся сканеру на входной стойке, я оплатил свое пребывание в коворкинге. Цена невелика — двенадцать кредов. В эту стоимость входил стакан чая, и я не стал отказываться, по пути забрав свой заказ из нутра старого похрипывающего автомата с хромированными боками. Выбрав место, я расположился у стены так, чтобы видеть оба входа, расположенных с концов «бумеранга». Для этого мне пришлось сесть почти в середине, зато диван оказался вполне мягким. Разжевав таблетку, я запил ее глотком вполне крепкого сладкого чая, выдержал паузу — взгляды присутствующих то и дело скрещивались на мне — и наконец неспешно коснулся браскомом ближайшего экрана, «сбрасывая» на него свою визитку.

На главном экране коворкинга имелся список из семнадцати строчек — восемнадцатый посетитель вышел из туалета, — и мои данные появились там девятнадцатым последним пунктом.

«Капитан Тим Градский, грузовой корабль „Леонардо“. Доступные грузоперевозки большого объема и по доступной цене».

И все. Если кто-то захочет узнать больше — он может коснуться строчки на любом из здешних экранов, и перед ним появится не только более полная информация лично обо мне и классе корабля, но и о направлении нашего будущего маршрута с упоминанием нескольких секторов.

В целом, я мог все это проделать, находясь в собственной каюте на корабле — благо мы подключены к здешней инфосети. Но имелась определенная тонкость — те из собственников кораблей, кто был согласен перевезти, так скажем, не совсем законный груз, но без нарушения федеральных законов, обязательно посещали коворкинг «ДелСредМакс», вывешивали свои контактные данные на общем экране и некоторое время проводили тут, коротая его за чашкой кофе или чая. Тут ценилось живое общение, взаимное прощупывание, ожесточенная торговля и передача из рук в руки анонимных денежных карт. Доверия тут не было, а решение доверять или не доверять груз этому капитану принималось после изучения его репутации или же общения со своими более сведущими коллегами. Я понятия не имел, как именно эти деляги оценят мою репутацию гросса, но попытка не пытка, как говаривали мои предки. Поэтому я провел минут десять в гордом одиночестве, неспешно цедя чай и читая новости Астероид-Сити. Новостей было много, и почти все они были до приторности позитивны, что уже заставляло сомневаться в их правдивости.

Я успел прочитать несколько достаточно больших статей и уже собирался перейти к высланной мне Лео подборке новостей о том парне, но тут ко мне подошел один из посетителей коворкинга. Невысокий, чернокожий, с блестящей головой, украшенной парой стальных заплат, и прямым взглядом серых глаз, он негромко спросил разрешения присесть и угостить меня стаканом кофе. Я кивнул, и вскоре мы уже увлеченно общались на тему невыносимой дороговизны внутрисистемных грузоперевозок и о том, что нынешние тарифы неподъемны и разорительны для мелких предпринимателей. Еще через тридцать минут мы пожали друг другу руки, в мой карман перешла денежная карта с пятью сотнями кредов, а к Лео ушла информация о том, что вскоре к нам на борт поступит три стандартных контейнера, которые обязательно надо досмотреть и проверить на соответствие заявленному перечню бытовой техники, что не нашла сбыта здесь и отправлялась дальше.

Следующей, с кем я поздоровался за руку, была невысокая сухопарая женщина с яркими оранжевыми волосами, изумрудными брекетами и не сходящей с веснушчатого лица улыбкой. Она оказалась той, кто как раз отвечал за отправку дальше той самой «связки» контейнеров и горячо желала обсудить со мной всю ту же тему дороговизны грузоперевозок и потерянную совесть алчных капитанов. Судя по поведению как минимум еще трех человек, они тоже собирались пообщаться со мной на примерно те же самые темы. Что ж — за этим я сюда и пришел.

Из коворкинга я вышел только через три часа. Чуть пошатываясь от усталости, я побрел обратно к квартирке Тико. Сама она на работе и пробудет там еще несколько часов. Но в пустой квартире меня ждет домашний ужин, а с работы она обещала принести еще немного тех вкуснейших паровых булочек с мясом.

Дожидаясь ее, я собирался посвятить первый час просмотру оставшихся дел и в том числе выйти на связь с сервером Лиги Гроссов. Остальное время уйдет на изучение обстановки в этом мрачноватом поселении.

Да… Астероид-Сити вызывает у меня гнетущее мрачное чувство, что странно, учитывая спокойную и даже размеренную жизнь Десятого сектора. Люди ходят на работу, на большинстве одинаковые комбинезоны, порой украшенные причудливой вышивкой. В динамиках звучит тихая инструментальная музыка, на рекламных экранах улыбающиеся девушки предлагают начать карьеру в НЭПР, все в целом как в обычном городе… и все же это чувство настороженности не уходит у меня из груди.

Впрочем, чувство удовлетворения все же выше — я заключил девять контрактов на грузоперевозки, получив аванс на общую сумму в пять с лишним тысяч кредитов. А Лео сообщил, что по пути я могу заскочить в любой полицейский участок и предъявить там заверенный федералами лист с именами уничтоженных мною на «Гранд Че» смертников. Туда я и шел — прямиком в полицейский участок.

42

За час с небольшим я уладил оставшиеся проблемы с доставкой. А с чем разобраться не смог… попросту выкупил эти грузы. Речь о тех контейнерах, что я должен был доставить, но не сделал этого, и чьи хозяева уперлись и не желали идти на мировую. С некоторыми владельцами грузов я договорился ранее, с большей частью оставшихся — сейчас и еще три груза я попросту выкупил за три тысячи триста пятьдесят кредов, переплатив процентов на двадцать, и тут же написал об этом Тико, чей контакт уже имелся у меня в браскоме. Она ответила через пару минут, сообщив, что мистер Пэн выкупает и этот груз — за те же три тысячи пятьдесят кредов. Таким образом я не получил прибыли, но и убытков не понес. А моя репутация перестала ухудшаться. С души разом будто астероид свалился и я, уже без спешки, занялся, наконец, просмотром информации.

Нортис Вертинский.

Господи… ему всего семнадцать лет…

Семнадцать! Он, по сути, еще подросток — я мог это утверждать с большой уверенностью, так как сам относительно недавно был такого же возраста. И в свои семнадцать я был еще ничего не смыслящим в этом мире раздолбаем — у Лео имеется немало компромата на меня за те годы. Один дурацкий поступок за другим. Да, я делал и много полезного, я уже зарабатывал и все такое, но это не отменяло факта — я был тем еще придурком. Потом я взялся за ум, посерьезнел немного, и, возможно, это спасло меня от куда более незавидной судьбы.

Вертинский же Нортис…

Круглый сирота, семнадцать лет, воспитанник муниципального приюта 12/7, дератизатор и чуть ли не полный ампутант… Неудивительно, что на имеющихся в моем распоряжении фотографиях он выглядит неспособным на улыбку. Мертвое лицо с не менее мертвым взглядом правого глаза. Левую глазницу закрывает серая пластина пластика. А само лицо… такое впечатление, что кто-то пытался пропустить этого паренька через блендер. Сетка вздутых абы как заросших шрамов навеки превратила его в урода. Шрамы сбегали и по шее, уходя под растянутую серую футболку, что виднелась в вороте расстегнутого оранжевого комбинезона.

Из дополнительной информации я выяснил, что он являлся обладателем затылочного чипа, что был способен на достаточно многое. Но вряд ли даже такой бонус способен хоть как-то компенсировать отсутствие обеих ног, правой руки и левого глаза. Там же было указано, что Вертинский, судя по всему, обладает немалыми навыками в области робототехники и программирования, причем нигде не было внятного объяснения, как и где нищий сирота мог получить эти самые навыки. Тут есть над чем задуматься. Если он самоучка — а других вариантов я не видел, учитывая, что десять лет он безвылазно находился в стенах сиротского приюта, — то голова у парня работает как надо. Не сложись его судьба так, как сложилась… и, возможно, у него было бы блистательное будущее, сумей он вырваться из затхлой гробницы стального купола Астероид-Сити.

Но случилось то, что случилось…

Мои руки невольно задрожали, когда я начал просматривать лишь слегка «размытые» щадящей мозаикой кровавые фотографии убийства семьи Вертинских. Мать, отец, младшая сестра… Нортис потерял всех в тот страшный день. Что ж… после такого психика не могла не пострадать. Какой семилетний пацан сумеет выдержать такое? И их ведь не машина сбила… на них было совершено нападение оставшимися неизвестными тварями. Насильники и убийцы, судя по информации. Если Нортис видел хотя бы часть случившегося, то это вполне объясняет те новые качества его личности, что сейчас украшают собой все информационные экраны Десятого сектора.

Психопат, массовый убийца, подрывник, террорист.

Я ненадолго отвлекся, потратив некоторое время на закупки, благо теперь у нас были хоть какие-то деньги на анонимных денежных картах и на временных банковских счетах Астероид-Сити. Денег за головы уничтоженных на «Гранд Че» я еще не получил, но они должны «упасть» на мой счет в течении следующего часа. Все семнадцать тысяч пятьсот. Вот только радоваться тут нечему — Лео заочно уже потратил их. Огромному кораблю требовалось многое.

Камеры наблюдения внешние и внутренние, дополнительные листы металла для внутренних переборок, сотни метров различной проводки, не менее пяти работоспособных модулей жизнеобеспечения, хотя бы пара колесных АКДУ, запчасти к маневровым движкам, дополнительные баллоны с воздухом, несколько емких аккумуляторов для повышения нашей автономности при вырубленных основных двигателях… Всего не перечислить — и это только первые красные строчки списка первой необходимости. Ради этого Лео сдвинул собственные нужды вниз, но не забыл напомнить, насколько для него важны новые вычислительные мощности. Все наши доходы уходили в корабль, но я не забыл выделить из этой суммы долю команды и сразу же приказал перечислить деньги на их счета. Ну и мне перепало буквально несколько сотен кредитов. У меня ведь тоже есть кое-какие нужды.

Подтвердив десяток сделок, написав несколько сообщений ждущим своих денег и сигнала к отправке торговцам, я коротко переговорил с владельцем грузового челнока, договорившись о дополнительном рейсе и опять вернулся к Нортису Вертинскому, открыв следующую главу его судьбы.

Парень покинул приют. Успешно сдал экзамен на владение рабочей профессией пятой категории. Ненадолго пропал из поля зрения. А затем резко и страшно проявил себя словно внезапно проступившее на белой футболке кровавое пятно.

Здешняя сеть полна не только фотографий, но и коротких роликов со сценами убийства. Большая их часть снята сверху — видео с редких потолочных камер наблюдения. Нортис действовал и убивал только во Внешнем секторе. И убивал он страшно, пользуясь старым мачете, стальной рукой, ударами ног, взрывчаткой и похожими на крыс боевыми дронами ближнего боя. Но самое страшное не это все и не сами способы. Нет. Страшней всего то, как он двигался — ровно шагающая мертвая машина — и его бесстрастное мертвенно-белое и какое-то бездушное лицо.

Я остановил кадр и вгляделся в экран.

Глаз исчез. В обоих глазницах торчат визоры какого-то древнего глазного имплантата. Губы искривлены то ли от боли, то ли от иного схожего чувства. Качество изображения хромает, но оно все же позволяет увидеть, насколько худа эта, в целом, высокая фигура, вставшая на стальные ноги-протезы. Он выглядит умирающим, что почему-то не лежит, а ходит и продолжает убивать.

Справа внизу список его жертв. Некоторые выделены жирным черным, другие снабжены вопросительными знаками — пока не подтверждено на сто процентов.

Я опять запустил видео, и фигура в рваном оранжевом комбинезоне пришла в движение, завершив размашистый пинок по лицу лежащего на полу человека. Получив удар, тот забился в судорогах, перевернулся на живот и… получил еще один удар, что буквально смял нижнюю часть его лица. Следом Нортис взмахнул тесаком, направив его лезвие в пах распластанной жертвы.

Ох…

Я досмотрел ролик до конца. А затем отмотал чуть назад — до момента, когда Вертинский еще не изуродовал лицо лежащего мужчины и тот что-то говорил. Это видео Лео скачал с одного из полузакрытых форумов, сопряженных с анонимными файлообменниками. В видео были вшиты несколько информационных меток — к одной из них я и вернулся — и субтитры, наложенные на момент, когда кто-то говорил. Я запустил видео, не забыв активировать функцию автоматической озвучки. Как только уже обреченный, но еще живой человек зашевелил губами, вокруг них заплясало визуализированное облачко распознавания речи, а в динамиках планшета зазвучал сухой машинный голос, что никак не соответствовал сказанному:

— Мне понравилось дрючить твою мамашку, придурок! Она была той еще сладкой штучкой!

У меня невольно вырвалось ругательство. Я не ослышался? Это именно то, что произнесла вроде как невинная жертва? Он не молил злобного убийцу о пощаде. Нет. Он произносил совсем иное, и его слова обожгли меня, как кипятком. Может, я ослышался? Я запустил видео снова. Машинный голос с готовностью повторил:

— Мне понравилось дрючить твою мамашку, придурок! Она была той еще сладкой штучкой!

Я не стал останавливать видео и уже совсем с другими эмоциями наблюдал за началом казни. После страшных ударов тот еще жил. Вколов в шею содержимое дозера, он забился в судорогах, вяло пытаясь зажать ужасающую рану в паху. Прислонившийся к стене Нортис не сводил с умирающего визоров глазных имплантов. А машинный голос уже произносил следующие не менее кошмарные слова:

— Я трахал твою м-мать! Я трахал ее! Убил твоего отца. Прикончил сестру!

Вскоре все было кончено. Жертва дернулась последний раз и затихла. Мрачный киборг бесстрастно отвернулся и зашагал прочь по полутемному коридору, вскоре растворившись в его сумраке.

— Вот же дерьмо, — пробормотал я, глядя на потемневший экран. — Какого черта…

Машинально вбив несколько команд, я получил от молчащего Лео исчерпывающий письменный ответ. Полученное мной видео было им скачано буквально в последний момент — за несколько секунд до его исчезновения из базы данных. Кто-то стер видео с вшитыми метками и субтитрами. Удалил из всей сети. А на его место залил точно такое же видео, но звучащее совсем иначе — там и губы жертвы шевелились иначе, произнеся обычные мольбы и бубня, что он обычный гражданин. Но злобный киборг уродует несчастного и холодно наблюдает за его агонией.

Вот только то, первое, видео вновь возникло в сети и опять начало распространяться по форумам. Его оперативно удаляли, но оно появлялось вновь и вновь. И с каждым новым появлением оно приковывало все больше внимания и порождало все больше диалогов. И тут поразительны не сами диалоги по понятной причине крайне удивленных жителей, а то, с какой скоростью пытаются уничтожить оригинал видео. Ни один из рядовых пользователей или даже админов не может обладать такой властью над локальной сеткой. Тут кто-то рангом покруче. Кто-то изо всех сил старающийся даже не исказить информацию о не столь уж невинной, как оказалось, жертве преступления. Нет. Этот «некто» старается замести следы так и нераскрытого преступления десятилетней давности. Гибель семьи Вертинских.

Коснувшись экрана, выведя на него изображение, откинувшись на податливую спинку кресла, я замер, не сводя глаз с бесстрастного бледного лица киборга Вертинского — палача и террориста Астероид-Сити.

Что за дерьмо тут происходит?

А тем временем Лео продолжал мне подкидывать информацию, беря ее прямиком с бурлящих негодованием общественных пабликов, где вовсю обсуждались все те же события десятилетней давности. И с каждой минутой комментариев становилось на десятки и сотни больше.

43

Я нырнул в историю с Нортисом Вертинским так глубоко, что не заметил, как пролетело время до возвращения Тико. Она заставила меня прерваться, подхватила под руку и потащила на ночную по внутреннему распорядку улицу. Держась за руки, мы шли почти пустыми коридорами-улочками и разговаривали о различных пустяках. Вспоминали ранее просмотренные фильмы и прочитанные книги, сверяя наши вкусы и предпочтения. Смеялись над тем, что нам обоим нравится комикс про космического капитана Алекса Хиша, что раз за разом попадал в немыслимые приключения на только что открытых планетах, на найденных в космосе древних кораблях и прочих удивительных локациях. Нагулявшись так, что у меня снова заныла вроде бы полностью залеченная нога, мы уселись за столиком в уличной забегаловке, где нам налили удивительно вкусного супа из огромной алюминиевой кастрюли, добавив к нему соленых лепешек и пару тарелочек с в меру острым соусом. Там мы провели еще два часа, продолжая смеяться и говорить обо всем понемногу.

Тогда же и выяснилось, что наши с Тико пути никогда не сойдутся в одну общую дорогу. Я не мог и не хотел оставаться в Астероид-Сити — не для этого я рвался в свободный бескрайний космос, чтобы через пару месяцев запереть себя внутри пыльного булыжника. Тико же хоть и рвалась повидать мир, как того требовали ее неуемная натура и нетерпеливый острый разум, но… здесь была ее семья, ее община, ее корни. И ее пока еще неоплаченный долг перед этой самой общиной и мастером Пэном, что сделал для нее так много. Он заменил ей отца. Он научил ее тому, что она часть большой дружной семьи, где каждый должен помогать родичу — ведь только так община сможет пройти через все невзгоды и выжить. И он на наглядном примере много лет показывал и доказывал важность социального и классового роста. Раз за разом этот внешне ничем не примечательный человек с очень непростой судьбой обращался к ее разуму, используя лишь самые простые и от того самые доходчивые слова. Он разговаривал не только с ней — у него было больше трех десятков учеников и учениц примерно одного возраста. Раз в неделю они собирались утром в пустом зале лапшичной и разговаривали. Они были не первой «крылатой стаей», как он их называл. Предыдущие ученики старого китайца давно уже взрослые, живут своими собственными жизнями, но не забывают об общине, всегда помогая словом и делом. Многие из этих «лапшичных» выпускников заняли различные должности в государственных и корпорационных структурах, медленно двигаясь по карьерной лестнице. Эта же судьба уготована и ей — и Тико была готова принять ее.

Рассказала она мне и про наглядный и очень большой пример социального неравенства, что всегда перед глазами — сам Астероид-Сити. Подобная необычная кольцеобразная компоновка секторов под стальным жилым куполом была спланирована очень давно — еще на самой заре освоения космоса. Еще до изобретения прыжковых двигателей и гиперсвязи. Тогда человечество было увлечено идеей надежно защищенного форпоста, что станет транзитной зоной для ужасающе медленных по космическим меркам кораблей. В те времена еще ходили на модернизированных плазменных движках и на термояде. Путешествия занимали десятилетия. Технологии и лекарства были несовершенны. Поэтому и требовались надежно защищенные базы, где можно было устранить серьезные поломки, сменить команду, подлечиться или просто отдохнуть. Это время было эрой рассвета трансгалактических корпораций, что позднее превратились в настоящих и почти неконтролируемых монстров. Их амбиции были велики, жажда наживы еще больше, и поэтому они мало считались с тратами. От конструкторов требовалось что-то надежное и почти вечное.

Так родился проект необычного купола из двенадцати секторов.

Внешний двенадцатый сектор — нежилой. Там по плану должны были располагаться ангары, автоматизированные фабрики, склады и прочая неприхотливая к условиям инфраструктура. Этакая буферная зона, что защитит от космической радиации, солнечного излучения и от микрометеоритов. Одиннадцатый сектор — рабочий, но не жилой. Различные мастерские, возможно, еще ангары для ценной робототехники и обслуживающие ее цеха. Первый условно жилой сектор — десятый, где мы сейчас и находимся. При разработке он принимался конструкторами в качестве малонаселенного сектора, служащего местом отдыха для команд прибывших кораблей, а также базой и казармами для военизированной охраны. Девятый сектор должен был быть местом, где встанут три небольших реактора — один резервный. Ну а дальнейшие сектора уже по свободной компоновке — каждый заказчик был волен расположить их в том порядке, в каком ему желалось. При этом, само собой разумеется, каждый из жителей этого купола мог свободно перемещаться между секторами при помощи всегда открытых шлюзов, что закрывались лишь в случае тревоги. Подобная независимая компоновка позволяла сохранить живучесть поселения даже при разгерметизации внешней обшивки.

Астероид-Сити стал воплощением этой разработки во всей своей мерзкой стальной плоти. Чем дальше от внешнего края — тем дороже аренда жилых помещений, тем, соответственно, выше цены вообще на все, включая воду и воздух. Далеко не каждый человек может себе позволить чистый воздух или воду. Сыграла свою роль и кастовость, что мгновенно появляется в любом новообразованном сообществе. А уж в Астероид-Сити классовое деление цветет и пахнет, хотя официально это всячески отрицается. Лишь пару лет назад правительство города признало, что у них есть проблемы с делением на бедных и богатых, но в каком обществе нет таких проблем?

Проект купольного города не был реализован строго по плану его щедрых на гуманизм конструкторов. Внешний крайний сектор изначально стал жилым. Туда не пришлось никого загонять силой — достаточно было установить мизерные цены не только на аренду жилых модулей, но и на коммерческую недвижимость вроде помещений под частные мастерские или магазины, как туда тут же потянулись чернорабочие и те, кто не имел большой стартовой суммы, но мечтал о собственном бизнесе. Первые год проходы через большую часть межсекторных шлюзов были свободными для всех. Но после самого первого небольшого мятежа недовольных «крайних», решивших вдруг образовать профсоюз и потребовать себе условия получше, шлюзы закрылись под предлогом обеспечения повышенной безопасности. С тех пор Двенадцатый сектор стал местом, куда ссылали неугодных — эта клоака была готова принять любого. Принять, переварить и медленно убить…

Спокойным тихим голосом Тико рассказывала об Астероид-Сити такое, что порой не верилось. И это при том, что самое страшное всегда оставалось надежно скрыто от общественности. Все мерзкое, злобное, несправедливое и жестокое оставалось «за кадром». За этим следил специальный отдел внутренней службы безопасности — тех еще скотов… Тут все настолько плохо, что мастер Пэн даже не скрывает — рано или поздно им придется покинуть это место навсегда. Хотя бы по той простой причине, что здесь никогда и ничего не изменится, пока всем в этом городе заправляется проклятая корпорация НЭПР.

Мы с Тико просидели в том заведении несколько часов, медленно погружаясь в темную историю корпорационного поселения. Когда я понял, что с меня хватит этой жути, я заказал еще пару порций понравившихся мне закусок из огромных маринованных гусениц и пока официантка отлучилась, мягко спросил:

— Расскажешь уже о главном?

На меня взглянули удивленные глаза:

— Рассказать о чем?

— Не знаю, — улыбнулся я. — Но вижу, что ты сильно переживаешь… и чем дольше мы тут сидим — тем сильнее ты ерзаешь.

— О шен! — выдав это странноватое непонятное выражение, она звонко рассмеялась. — Неужели так заметно?

— Ага.

— А я-то считала себя докой в непроницаемости лица…

— У тебя почти получилось, — заверил я ее. — Я понял не по лицу, а по плечевому протезу и руке — когда ты на эмоциях, они постоянно подрагивают.

— Правда? Даже я этого не знала! А ты откуда?..

— Я долго держал тебя за руки, — улыбнулся я, сказав чистую правду. — Прекрати, Тико. Понятно, что мастер Пэн о чем-то тебя попросил…

— Погоди, умник Тим… погоди, — вытянув руку, она крепко сжала мне пальцы. — Ты только не подумай, что я… что я с тобой из-за…

Я успокаивающе покачал головой:

— Нет. Я так не думаю. В первый вечер ты была спокойна и расслаблена, много смеялась и предпочитала говорить, о чем угодно, но только не об этом страшноватом городе… А вот когда вернулась с работы на следующий день…

— Ну да, — вздохнула она. — Мастер Пэн был обрадован, когда узнал, что мы с тобой… что ты остановился у меня погостить. Но я не говорила ему об этом — он сам узнал. Он знает все…

— Не удивительно, — кивнул я.

— Подошел ко мне удивительно сияющий и сразу перешел к делу. Он принял все это за добрый знак судьбы.

— Хм… И о чем, по его мнению, говорит этот знак?

— Ты знаешь, чем славится мой народ, Тим?

Ее неожиданный вопрос озадачил меня. Что-то подсказало, что не стоит спешить с ответом. И я честно думал несколько минут, подбирая и отбрасывая приходящие на ум варианты, пока наконец не признался:

— Да много чем. Вы живете везде и у всех на слуху уже тысячелетия. Можно говорить бесконечно, и любой ответ угодит в точку.

— Ты ответил в самом начале, — она невесело улыбнулась. — Мы славимся тем, что живем везде. То есть — мы можем выжить, где угодно. Приспособиться к любым условиям. Было бы чем дышать — и мы приспособимся.

— Вы трудолюбивы и очень сплочены, — кивнул я. — А еще вас многие боятся. Общины вроде твоей держат целые уровни на космических поселениях. Я читал и о целых городах на различных планетах. Городах, что находятся под властью триад…

— Т-с-с-с!

— И процветают, — добавил я, пожав плечами. — Да чего ты шипишь? О триадах снято столько сериалов, что их в жизни не пересмотреть. Чего только стоит сериал о 17К и корабле поколений… сколько там серий? Семь тысяч?

— Почти пятнадцать тысяч серий, — поправила меня Тико и со смешком призналась: — Я смотрю его. Но я лишь в самом начале этого пути…

Оживившись, я предложил:

— Можем прикупить пару сезонов, добавив к этому побольше еды и пару блоков пива, и засядем у тебя на несколько дней. Что скажешь?

— Тим! Ты дослушаешь?

— О… извини. Ты говорила, что вы способны приспособиться к любым условиям.

— Верно. Так вот — здесь это не получилось.

— Как это? — я удивленно моргнул, демонстративно огляделся по сторонам.

Вокруг исключительно китайские заведения, а большинство посетителей принадлежит к этой же нации, что одной из первых из земных колонизировала ближайшие к Земле планеты и луны, а затем, сохранив темп, сумела вырваться и в дальний космос. Китайцы упорны, трудолюбивы, неприхотливы, всегда послушны своим лидерам… и плодовиты на зависть многим. И, похоже, как минимум эта часть Десятого сектора находится полностью под их контролем. Прохожие спокойны и улыбчивы. Все заведения открыты, вывески светятся с яркой зазывностью, под потолком мерцают экраны с рекламой древней традиционной медицины и вкраплениями ксеноинноваций.

— Здесь не получилось, — повторила Тико и, чуть помедлив, тихо добавила: — Я не совсем с этим согласна… но те, кто старше, почему-то уверены полностью. Они считают, что нам надо покинуть Астероид-Сити и устремиться на поиски нового дома.

Я изумленно вытаращился на смотрящую на меня девушку.

— Чего-чего?!

Она медленно кивнула, подтверждая сказанное:

— А ты сам этого не понял?

— Как, по-твоему, я должен был это понять? — поразился я еще сильнее.

— Ну… мастер Пэн выкупил весь твой груз.

— И что? Вот этому я точно не удивился. Вы во всем умеете найти свою выгоду — это я без ехидства и с завистливым уважением. Раз он купил пыльный ржавый металлолом — значит, знает, как извлечь из него прибыль.

— Металл, горелые блоки, использованная проводка, исчерпавшие ресурсы фильтры от модулей жизнеобеспечения, прессованные блоки рванья и пластиковой тары…

— Что ж… я перевожу любой груз, — усмехнулся я. — Но чаще всего это что-то почти бесплатное и мало кому нужное. Еще мастер Пэн купил просроченные пищевые пайки, что по накладным справедливо проходят как вторсырье для переработки в удобрения. И я его об этом честно предупредил.

— Мы готовимся к отбытию, Тим, — вздохнула девушка, и ее рука опять часто задрожала. — Я… я этого боюсь. Тут мой дом. Но наши лидеры решили иначе и… мы можем лишь принять их решение.

— Я уже предлагал. Только захоти — и для тебе найдется место на моем корабле. И нет — не обязательно в моей каюте. Если ты предпочтешь забыть все то, что между нами было, я пойму твой выбор и никогда не…

— Тим… — ее пальцы сжались сильнее. — Я часть общины. Я часть народа. Их судьба — моя судьба.

— Хм… многое мог бы возразить, но…

— Пожалуйста… не надо возражать. Мне и так сейчас тяжело.

— А что тогда надо?

— Знаешь, о чем мастер Пэн спросил меня сегодня? Какой был его первый вопрос?

— Какой?

— Он спросил, какой ты человек.

— И что ты ответила?

— Что ты честный и добрый. Даже слишком добрый — для твоей-то… работы.

— Да уж, — пробормотал я, не убирая руки со стола. — Это ты зря. Когда надо, я могу быть куда злее. Ладно. В целом, мозаика у меня в голове сложилась. Община решила покинуть Астероид-Сити. Не знаю почему, но она так решила. А я капитан, и у меня есть не только собственный корабль, но и особенный статус, что позволяет уйти от ответов на многие вопросы… Правильно?

— Да.

— «Леонардо» — не пассажирский корабль. Это тяжелый транспортник.

— Именно это и заметил мастер Пэн. Это именно то, что ему требуется. Ведь нам есть что увезти туда, где общине предстоит начать все сначала.

Пряча взгляд, я покачал головой:

— Я не вожу пассажиров. Попробовал один раз… и кончилось все очень плохо. Я ведь рассказывал тебе.

— Рассказывал, — согласилась девушка. — Я ничего не рассказала мастеру Пэну… но уверена, что он уже знает. Он всегда все знает, Тим.

— Есть такие люди, — хмыкнул я. — Слушай… а с чего вообще такая спешка?

— Правление города, — коротко ответила Тико и с легким шумом протеза пожала плечами. — Это все, что я знаю. Проблема в городском правлении. В хозяевах города.

— Корпорация НЭПР?

— Виттори Сальвати.

— Что-то знакомое… слышал или читал в новостях совсем недавно.

— Виттори Сальвати — глава внутренней службы безопасности. Он всесилен в Астероид-Сити, Тим. Он… он очень страшный человек.

— Ого… а вы умеете находить недоброжелателей. Что вы с ним не поделили?

— Не знаю. Проблемы начались уже давно, но за последние месяцы наши лидеры помрачнели особенно сильно. А месяц назад мы потеряли восемнадцать человек. Целая бригада погибла на внешней обшивке купола… Еще пятеро исчезли во время рабочего обхода технических коридоров. Хотя говорят, что их убил безумный северный киборг…

— Кто?

— Ну тот… Нортис Вертинский.

— А почему северн… а… понял. Ладно… Община что-то не поделила с главной безопасников. И да… это серьезная проблема. Но неужели никак нельзя разрулить мирно? Ведь все вокруг принадлежит вам — вашей общине. Верно?

— Верно. Все началось с полтысячи нищих работяг, что прибыли сюда с первым кораблем. Хотя сюда их отправлялось больше семисот человек, если верить нашим архивным записям, но до сих пор никто не знает, куда делись еще двести рабочих. Прибывшие начинали с самых низов. И все эти годы упорно трудились, чтобы скопить сил и денег, знаний и умений… а затем разом выстрелить быстрым побегом…

— Не совсем уловил…

— Недвижимость в этом районе Десятого сектора община выкупила совсем недавно, — пояснила Тико. — Недавно, неожиданно и тайно. Думаю, именно это и взбесило Сальвати. Хотя могу и ошибаться.

— С чего бы ему беситься? Вы ведь купили, а не украли или захватили.

— Он… он ненавидит таких, как мы. Ненавидит всей душой китайцев и русских. Он не любит еще многие народности, но русских и китайцев ненавидит всей душой, хотя старается тщательно это скрывать. Его устраивало, когда китайская община умирала во Внешнем секторе, он не сильно злился, когда мы перебрались в Одиннадцатый, но стоило части наших обосноваться в уже чистом и мирном Десятом секторе…

— М-да…

— Повторюсь, Тим — я не уверена. Просто пересказываю тебе мои ночные размышления. Ты выслушаешь просьбу мастера Пэна?

— Куда он хочет отправиться?

— К Солнечной Розе.

— И это?

— Ближайшая транзитная станция. Большая станция. И что самое главное — нейтральная и дешевая. Там община сможет прожить некоторое время, пока наши лидеры будут связываться с многочисленными родичами и искать место для нового дома.

— Хм…

— Просто выслушай старого мастера, Тим, — попросила девушка.

— Но почему именно я?

— Ты сам ответил. Большой корабль с особенным статусом. А еще ты в дружбе с федералами, и, значит, вряд ли здешнее отребье решится преследовать тебя.

— Пираты?

— Их и пиратами не назвать… — с презрением фыркнула Тико. — Так… обычные шахтеры на собственных мелких корабликах с кое-каким вооружением и форсированными движками. Доказательств нет. Но темные слухи доносятся изо всех углов.

— Ясно…

— Говоря о федералах, мастер Пэн посчитал и их добрым знаком судьбы.

— Прибытие дознавателей? — настала моя очередь смеяться. — Их до икоты боится вся вселенная!

— Да. А значит, их боится и Витторио Сальвати, — тихо-тихо произнесла Тико. — И значит, он не будет предпринимать против нас ничего рискового, пока федералы не уберутся. Как только мастер Пэн это понял, он тут же начал тайно распродавать все наши активы. Еще через мои руки прошли документы на три небольших совсем старых корабля. Жалкие скорлупки по сравнению с твоим кораблем-гигантом… Думаю, мастер Пэн надеется отправить большую часть нашей молодежи и скопленного имущества до того, как федеральный крейсер отойдет от Астероид-Сити. И тут появляешься ты…

— Перст судьбы, ага, — буркнул я, массируя начавший болеть лоб.

Вытащив пузырек с таблетками, я забросил в рот одну, надавил пальцами на зудящие глаза и, глядя в звездную темноту, тяжело вздохнул:

— Очередная авантюра. Я ничего не могу обещать, Тико. Но давай поговорим с мастером Пэном… Я подпишусь на это дело, только если буду знать наверняка, что вам всем — и особенно тебе — грозит серьезная опасность. Если не поверю… то с радостью пробуду здесь еще несколько дней вместе с тобой, а затем улечу прочь. Захочешь — отправишься со мной. Это все, что я могу обещать.

Тико с благодарностью улыбнулась:

— Этого более чем достаточно. Хотя я бы предпочла третий вариант.

— Какой?

— Чтобы все проблемы чудесным образом уладились здесь, и нам бы не пришлось никуда улетать. Общине тяжело сниматься с места. Здесь наш дом… какой-никакой, а все же дом. Родина.

— Родина, — вздохнул я, доставая платежную карту и невольно вспоминая ржавую станцию Невезуха — Что ж… будем верить, что твой мастер Пэн нашел способ все уладить миром и вам не придется убегать.

44

Через полчаса я попрощался с Тико, решившей вернуться домой, чтобы позаниматься перед очередным тестом в ближайшем ЭкзТерме. На этот раз она сдавала экзамены на младшего электротехника, что казалось бредом ровно до тех пор, пока она не показала мне полубезумную схему профессий, где было невозможно стать младшим менеджером любой муниципальной конторы, если ты не обладаешь подтвержденными навыками любой рабочей профессии и рабочим стажем минимум в пару лет. Таковы условности корпорационной карьерной лестницы, где всячески поощряется вертикальный рост с самых низов. Это заставило меня вновь порадоваться тому, что я выбрал пусть куда более опасную, но все же куда более простую жизненную стезю. Я обычный гросс и капитан собственного корабля.

Стоп…

Погодите…

Так ведь мое «древо» профессий еще куда запутаннее и проблемнее!

Я на корабле занимаюсь вообще всем — электрикой, сваркой, техникой, прокладкой труб, мытьем полов и даже готовкой еды…

Как там в старину мои предки говорили? Что-то про дуду и игреца… Или там говорили про игрек и дудлинг?

Спрошу потом у Лео, но вряд ли удастся сделать это в ближайшее время — сейчас я скорее сам готовился отвечать на их вопросы, ведь как только романтический вечер внезапно перешел в стадию чуть ли не деловых переговоров, я без малейших колебаний активировал связь с кораблем. Вся команда слушала наш диалог с Тико, описывающий реалии Астероид-Сити. Параллельно с этим Лео искал информацию о китайской общине этого поселения, о службе безопасности, о ее бессменном, как оказалось, главе Витторио Сальвати. Ни малейшего стыда от своего поступка — активации связи — я не испытывал. И не потому, что Тико могла поступить точно так же. Нет. Просто я не собирался принимать подобное решение самостоятельно — учитывая, что его последствия, возможно, лягут очередным тяжким бременем на плечи каждого из нас. На борту корабля уже случались грустные смерти ни в чем неповинных людей, и повторения подобного категорически не хотелось. Опять же у нас совсем другие планы, мы усиленно пытаемся загрузить трюмы нормальными контейнерами с банальными дешевыми грузами, мы хотим вернуться на старый курс.

Как и ожидалось, самый главный вопрос последовал сразу же, как только члены команды получили от меня дополнения по первой части диалога — ведь я не сразу понял, к чему клонит Тико, и чуть запоздал. Рассказав все, я прислонился плечом к серо-синей стене одного из узких переулков Десятого сектора, куда меня завела медленная ходьба — по понятной причине я не хотел что-то говорить в заведении, принадлежащем китайской общине. Там везде уши. Тут же я выбрал обычный проходной коридор, где сплошными рядами тянулись полки с цветущей живой растительностью. Как раз включился имитирующий локальный дождик полив, и по листьям застучали тяжелые капли. Вот тогда-то Вафамыч и выдал, задав вопрос со своей хрипловатой непосредственностью много чего повидавшего и пережившего человека:

— Тим… не в обиду никому пусть будет сказано… но ты уверен, что тебя попросту не используют? Ты сейчас легкая жертва. Сам ведь понимаешь, как долго у тебя уже не было нормального человеческого общения, как тяжело мы пахали на износ на корабле, а затем еще эти доставки, смерти на борту, а теперь и «Гранд Че» приключился, будь он неладен. А следом федералы приключились и вовсе непонятно какая чертовщина. Каким бы сильным морально парнем ты ни был… но душа ведь просит простого человеческого. Я в свое время успокоение в выпивке искал. Ну и по девкам блудил, пока молодость и силы были. Но я по бордельным, а не по идейным. Ощущаешь разницу?

— К-хм…

— А тут вон как дело закрутилось. Назвать это совпадением? Я вот не поверю в такое. Они народ продуманный, мыслят на столько ходов вперед, что будь я таким же, как они… эх… Но ты это, Тим. Ты не обижайся, если я чего не того сейчас говорю тебе про девушку эту, но…

— Никаких обид нет и не будет, — спокойно ответил я. — Мне самому что-то подобное на ум пришло.

— Вот-вот! — облегченно выдохнул инженер. — Не спорю — проблемы у них наверняка тут есть. Здесь врать ни к чему. Скорей всего, это внутренние городские дела. Ты думаешь, я первый раз в жизни слышу о недовольстве правления станции касательно очередного незаметно и быстро растущего местного Пекина? Речь, кстати, не о Пекине-4, не о планете, а о…

— Древняя земная столица, — ответил я за него. — Мне Лео много исторических лекций прочел.

— И еще прочту, — заверил меня Лео, впервые нарушив молчание. — Я бы прислушался к мнению многомудрого старшего инженера, Тим.

— Я и прислушиваюсь. Ты продолжай, Вафамыч.

— А что тут продолжать? И так все ясно. Нигде не любят кучкующихся групп, из которых потом вырастают крепкие общины, что с каждым новым поколением набирают все большую власть и захватывают все больше территорий. Если сейчас у них в этом Десятом секторе в собственности несколько коридоров и десяток заведений, то поверь: дай им еще лет пятьдесят, и в их руках окажется весь сектор. И ладно бы еще обычная станция или колония. Тут ведь всем заправляет корпорация! НЭПР! Уж поверь мне — они не терпят сильных игроков на своей территории. Для них это такая же чума, как и профсоюзы — надо уничтожать немедленно. Так что тут можно даже и не гадать — и так понятно, что их выдавят отсюда любой ценой.

— А почему тогда раньше не выдавили? Почему позволили разрастись? — задумчиво поинтересовался Костя, судя по сопутствующим знакомым звукам, занимающийся обрезкой побегов. — Я сужу как садовник. А садовник не допустит разрастания сорняков… Хотя сам я так не думаю, конечно. На моей родной станции существует большая и уважаемая китайская община. У них вековая история. Их квартал — радость для глаз. Я там бывал не раз — столько удивительных растений и гибридов…

— Почему позволили разрастись? — переспросил Вафамыч и тут же дал ответ: — Да потому что раньше было выгодно! Дело всегда в деньгах! Если не в деньгах — копайте глубже и докопаетесь. Они не могут не платить полиции и службе безопасности. И платят наверняка щедро.

— Тогда в чем проблема? — удивился я. — Если всех все устраивает.

— А вот это надо спрашивать уже у них, — проворчал инженер. — Но и тут вариантов много не окажется, Тим. Помяни мое слово — наверняка дело опять в деньгах. Правление захотело получать откаты побольше, общине это стало невыгодно и… им предложили все задешево продать и побыстрее свалить отсюда, пока вдруг не начались проблемы с подачей свежего воздуха…

— Прямо как в старых добрых фильмах, — рассмеялся я. — Хотя…

— Хотя? — осторожно спросил Костя. — Что пришло тебе в голову?

— Не думаю, что им предложили убираться из Астероид-Сити, — медленно произнес я. — Тико напрямую ничего не говорила, но у меня такое впечатление, что здесь чуток иной маршрут для тех, кто не готов платить сколько надо или ведет себя как-то неправильно. И этот маршрут ведет от центра к внешнему краю.

— То есть им предложили перебраться в Одиннадцатый сектор?

— Или вытесняют туда внаглую, — вздохнул я. — А там другой социальный класс, куда меньшие деньги в семьях и в бизнесе.

— А стало быть, и семьи готовы тратить на излишества куда меньше…

— Верно.

— То есть все упирается в деньги, — подытожил Вафамыч. — И я предлагаю тебе именно этот вопрос и прояснить, Тим. Раз им есть куда перебраться — значит, договорились заранее и подготовили для себя посадочную, так сказать, площадку. И деньги у них на это есть. И платить они были готовы — ты уж поверь! Но тут вдруг к городу прибывает здоровенный грузовоз с усталым и соскучившимся по женской ласке капитаном… Смекаешь, Тим?

— Да смекаю, смекаю, — буркнул я. — Хватит уж… пожалуйста… Что предлагаете по сути?

Первым слово взял Лео:

— Мне нужны координаты конечной точки маршрута, Тим. Также мне необходимы все параметры.

— Какие?

— Количество пассажиров и их возраст. Тоннаж и объем грузов. Я просчитаю все расходы. Воздух, вода, топливо, технический износ и прочее. У нас уже есть практический опыт, поэтому я заодно просчитаю возможные риски и способы нашего ответного реагирования.

— Звучит здраво.

— Также я добавлю к этому стандартную посуточную оплату для всех членов команды, приплюсую к общей сумме минимум десять процентов, и так мы получим относительно верную сумму нашей безубыточности. Мы занимаемся платными грузоперевозками, Тим. Ключевое слово — «платными».

— Тоже верно…

— После чего к получившейся сумме останется добавить еще одну — чистую коммерческую прибыль от этого путешествия. Ее размер определять тебе.

— Мы в доле, — возразил я. — Все мы.

— Тогда определим сообща, — буркнул Вафамыч. — Затем пусть Лео составляет бизнес-предложение, а ты отправишь его прямиком своей красавице. И пусть дальше сами решают. Главное, поверь мне, — деньги у них есть. У них всегда есть деньги. Просто они не любят с ними расставаться.

— А кто любит? — тихо рассмеялся Костя — Не знаю таких. Ну а мы, пожалуй, пороемся в здешних форумных и новостных пабликах. Может и найдем что-нибудь о конфликтах китайской общины с городским правлением. И станет понятно, насколько все серьезно.

— Здраво, — вздохнул я еще тяжелее, чувствуя при этом приятное облегчение.

Вот в чем сила команды — всегда помогут, ободрят и разделят с тобой часть тяжелой ответственности за принятые решения. И вот почему такую команду очень тяжело найти. Мне вот повезло. И это еще раз подчеркивает всю ту глубину моей глупости, когда я опрометчиво сделал предложение Тико стать членом нашей команды. Впредь я буду сдержанней и умнее. Сам себе зарок даю.

— Мне нужны точные цифры и координаты, Тим, — напомнил Лео.

— Будут, — пообещал я, вбивая сообщение в браском. — Еще советы есть?

— Есть, — не удивил меня инженер. — Не надо передавать наше предложение лично, Тим. Отправь по электронке. А сам возвращайся давай уже к делам корабельным. Всем польза, а тебе мысленное отвлечение.

— Договорились, — хмыкнул я, охлопывая карманы и вспоминая, не забыл ли я чего в уютной квартирке Тико.

Вроде ничего не забыл. Похоже, моим мечтам о долгом безмятежном отдыхе сбыться пока не суждено.

Ну и ладно…

Браском пискнул. Проверив сообщение, я удивленно фыркнул — Тико выслала все данные почти мгновенно. Все что от меня требовалось — переслать их Лео, что я и сделал.

— Начинаю расчеты, — оповестил меня ИскИн.

Искусственный дождь прекратился. Стряхнув с плеча капли, я уже совсем другим тоном поинтересовался:

— Есть для меня работенка какая-нибудь? Я займусь.

— В Десятом секторе?

— Легко, — ответил я. — Можно и в Одиннадцатый. У меня пропуск с Десятого по Двенадцатый включительно. Но Внешний сектор сейчас заблокирован полицией и службой безопасности.

— А в Девятый пройти можешь?

— Нет. Только если по приглашению одного из жителей. Или через подачу заявления с пояснением и все такое. Как-то тут с этим тяжко.

— А нам туда и не надо! — бодро заявил Вафамыч. — Там все дорого! Ты давай в Одиннадцатый сектор, Тим. Одна из ремонтных мастерских заявила о распродаже восстановленных дронов. А мы любим распродажи.

— Любим, — подтвердил я, отлипая от стены. — Адрес скинешь?

— Уже. Вместе с маршрутом. С возвращением к работе, капитан Градский.

— Благодарю, господин инженер, — рассмеялся я. — Благодарю.

Перейдя на быстрый шаг, я миновал плотную группу полицейских, пьющих кофе из пластиковых стаканчиков. На поясах дубинки, электрошокеры и игольники. За спинами парализаторы, игольные винтовки и, насколько я понял, тяжелые ГЭМВисы. У стены четыре прозрачных полицейских щита, а рядом с ними неподвижно замерли два робопса. Сквозь опущенные и еще мокрые от дождя забрала на меня уставилось несколько пристальных тяжелых взглядов. Никто ничего не сказал, не окликнул, а я лишь раз глянул на них и пошел дальше, изредка сверяясь с экраном браскома.

От смятения ума нет ничего лучше, чем работа.

45

Мастерская меня впечатлила своим размахом. По длинному стальному листу над входом тянулась грубо вырезанная сварочным резаком и подсвеченная синими лампами надпись «ЧЕСТНАЯ работа». Стоило войти внутрь, и я оказался в большом треугольном зале, чьи стены были размещены между массивными стальными опорами, что поддерживали на себе часть купола. Четверть зала у входа была отведена для бытовых нужд и отделялась от основного помещения обычной стальной сеткой и листами прозрачного пластика. Свисающие с потолка трубы вентиляции хорошо справлялись с отводом дыма, и дышалось легко, хотя там за условной стенкой не затухали огни сварки и не затихал визг пилы по металлу. Трое работяг в одинаковых черных комбинезонах — меня невольно кольнуло в правый бок, а рука упала на кобуру игольника, — занимались вскрытием тяжелого и высокого робота с пятью устало повисшими манипуляторами. Еще четверо парней в той же робе были поглощены упаковкой инструментов в большие металлические ящики, что, судя по виду и обрезкам металла вокруг, были буквально сегодня сварены здесь же.

— Чем помочь, незнакомец?

От заваленного чертежами и папками стола ко мне повернулся широкоплечий мужчина. Волосы и борода с проседью, лицо покрыто частыми глубокими оспинами, а взгляд карих глаз, пожалуй, даже слишком тяжел и буквально сверлит меня. Сразу чувствовалось, что этот человек не терпит пустого времяпрепровождения и блуждающих где попало зевак. А еще он выглядел крайне недовольным, раздраженным и едва сдерживающимся, чтобы не сорваться на ком-нибудь — например, на вошедшем молодом парне, что не выглядит солидным покупателем. Даже несмотря на поясную кобуру.

— Добрый вечер, — кивнул я, даже не пытаясь улыбаться. Этого таким не проймешь, так что лучше сразу переходить к делу. — Я по объявлению о распродаже дронов.

— Распродажа есть, — кивнул мужчина, засовывая большие пальцы руку в боковые карманы старой кожаной куртки, украшенной многочисленными подпалинами. — Но не по бросовым ценам, какие ожидали все те, кого я уже послал ко всем чертям отсюда. Я не хлам продаю. Не мусор! Скидка есть, но не из тех, что позволят купить хорошую вещь за бесценок!

— И какова скидка? — столь же бесстрастно спросил я, не двигаясь с места.

— Тридцать процентов, если берешь что-то одно. Возьмешь от трех дронов — получишь сорок процентов скидки на всю сумму покупки. Я дела веду честно.

— А если я, например, заберу вообще все? Ну или почти все… есть шанс, что скидка еще немного подрастет? Скажем, до пятидесяти процентов?

— Все или почти все?

— Да.

— Ну… если действительно заберешь много и платишь обезличкой…

Я пожал плечами:

— Можно и обезличенными платежными картами.

— И если платишь сразу на месте…

— Сразу на месте, — подтвердил я.

— Тогда скидка может и подрасти… до сорока пяти процентов.

— Тоже неплохо, — улыбнулся я. — Могу взглянуть на список?

— Можешь взглянуть и на сам товар, — проворчал бородатый и, шагнув навстречу, первым протянул руку. — Я Олаф Норвсон. Владелец или, считай, бывший владелец этого места.

— Я Тим Градский. Свободный капитан. Сворачиваете бизнес? — без особого внешнего интереса спросил я.

— Сворачиваю, — коротко ответил Олаф и кивнул в сторону ведущего в основной зал дверного проема. — Отпечатанный список рядом с товаром. Но могу скинуть и электронкой.

— Буду благодарен за оба варианта.

— Называй свой идентификатор.

Я начал произносить первые цифры, но не успел дойти и до пятой, когда Олаф так резко остановился, что я едва не влетел в его широкую спину. Резко повернувшись ко мне, он хрипло спросил:

— Ты сказал — Тим Градский?

— Все верно.

— Гросс Тим Градский?

— Да.

— Ты был на «Гранд Че». И укокошил там немало чертовых ублюдков террористов, насильников и детоубийц.

— Почти случайно оказался рядом.

— Что ж… — он снова протянул руку для рукопожатия. — Тебе будет скидка в пятьдесят процентов, парень.

— Благодарю, — улыбнулся я, крепко сжимая его руку.

Восстановленные дроны порадовали, но не слишком. Странноватое ощущение, но все было именно так. Да и как иначе, если двадцать из сорока трех пунктов являлись различными роботами-уборщиками, причем не продвинутыми многофункциональными, а банальными пылесосами с позднее добавленными дополнительными модулями патрулирования квартиры и присмотра за растениями и животными. Из оставшихся двадцати трех пунктов еще четырнадцать позиций отняли прочие бытовые дроны — кухонные, надзирающие за детьми и несколько подвидов автономных секретарей с дополнительными функциями и экранами вместо лиц.

Но вот последние девять пунктов были ровно тем, что и требовалось: четыре старых робота-сварщика модели «Спарк-2000» на гусеничном ходу, три паука, способных заниматься сваркой, протяжкой проводки и прочими мелкими делами, включая патрулирование, и два охранных дроида модели «Дубинушка», оснащенных дистанционными электрошокерами и сетевыми метателями. Мне намекнули, что к ним прилагается несколько почти кустарных оружейных игольных модулей, что полностью запрещено, но, благодаря перепрошитым мозгам, дроиды прекрасно ими пользуются. Посмотрел я и сами модули, показанные мне в небольшом складе в полуразобранном состоянии — что было сделано специально, чтобы не могли ни в чем обвинить. Вскрытое состояние позволило верно оценить эти так называемые «модули» — обычные игольники с кустарной системой подзарядки сжатым воздухом и лентой с иглами. Всем управляет сопряженная с камерами система наведения. Таким много не навоюешь. Но я уже успел представить этих дронов стоящими за укрытиями у коридора, что ведет от центральной части корабля к шлюзам, и принял решение их брать. Пусть это полностью самопальное «нечто», но за столь небольшую сумму оно того стоило.

За все вместе мистер Олаф просил десять тысяч кредов — это с пятидесятипроцентной скидкой. До кучи он был готов «докинуть» стандартный контейнер, набитый погорелыми электронными модулями, разбитыми корпусами, сервоприводами и всем тем прочим, что годами копится в любой приличной мастерской, где ничего не выкидывается без крайне на то нужды. За контейнер Олаф просил пятьсот кредов, предлагая взять его «как есть». Итого десять с половиной тысяч кредов. Оценив предложение сам и посоветовавшись с Вафамычем, предварительно скинув ему фотографии вместе со списком, я кивнул, подтверждая сделку, и мы ударили по рукам.

Я не мог не заметить посветлевшее лицо хозяина мастерской. И когда он предложил мне выпить по пятьдесят граммов им лично выгнанного самогона, я от приглашения отказываться не стал, но сослался на здоровье и попросил кофе, который сразу же и получил. И где-то после моего пятого глотка, его второй стопки и уже переданной ему полной суммы, мистера Норвсона прорвало. Ударив ладонью по столу, едва не сметя старинную бутылку, он зло прошипел:

— Все же выжили меня твари! Додавили! До самого космоса…

Я промолчал, инстинктивно поняв, что сейчас лучше никак не проявлять себя. И через полминуты, налив себе еще немного самогона, Олаф продолжил:

— Повысили аренду! Разом на тридцать пять процентов! И это при том, что я едва-едва выхожу хоть в какую-то прибыль… И регулярно как часы выплачиваю всем своим парням зарплату! Ни разу ни дня не просрочил!

— В наши времена это редкость, — поддакнул я и опять опустил лицо к стакану.

— Я ведь человек прямой. Подозвал того мелкого гаденыша из местной администрации, взял за воротник, прижал к стене прямо в его кабинетике крысином… так он аж затрясся весь! Заблеял жалобно: «Это не я, мистер Олаф! Это не я! Это все они!». Тут-то все и стало ясно… — выдавливают меня. И не только меня! Уж поверьте, мистер Градский — не только меня сгоняют с обжитого места.

— Можно просто Тим, — улыбнулся я. — И почему не верю? Я знаю, что из Десятого сектора выдавливают не только вас. Слухи уже дошли…

— О как… что ж… думаю, не только у меня наболело, раз вот так выкладываем почти незнакомому парню-герою.

— Я не герой, — покачал я головой.

— Да прекрати…

— Нет-нет. Я на самом деле не герой, — возразил я. — Поверьте, мистер Норвсон: настоящие герои — это вы и такие же, как вы, владельцы небольшого бизнеса. Те, кто работает честно и платит достойные зарплаты обычным трудягам — чтобы им было чем прокормить семьи. А я… про меня не будем… Позвольте спросить?

— Да спрашивай. И ты тоже давай без этих лишних вежливостей. На них только время впустую тратится.

— Супер. Тогда прямой вопрос — куда перебираетесь? Если не секрет.

— Другому бы ни в жизнь не сказал. Но гроссу-герою… Мы отправляемся пытать нового счастья на Солнечной Розе. Я с семьей и все мои работяги точно с таким же багажом важнейшим.

— Багажом важнейшим, — повторил я. — К Солнечной Розе. Как удивительно…

— А что тут удивительного? Это транзитная станция. Там подзадержимся на пару недель. Вглядимся в звездный атлас, так сказать…

— Станция, что ближе всех к Астероид-Сити, — кивнул я.

— Ну, не совсем так, — Олаф отрицательно качнул головой. — Есть транзитка и поближе гораздо, причем той же серии. Называется Гриди Фокс. Мои предки как раз оттуда сюда и добрались.

— Мне сказали иначе, — задумчиво хмыкнул я. — Солгали?

— Да нет, мистер Градский. Вряд ли солгали. Сейчас на Гриди Фокс никто отсюда не летает. И поэтому автоматом за ближайшую точку мы начали считать Розу.

— А почему на Фокс летать перестали?

— Слухи про ту транзитку поползли. И слухи очень нехорошие. Один другого чернее. Что, мол, банда там завелась портовая и со связями такими, что им никто слова поперек сказать не может. Всех новоприбывших общипывают как кур. Бывает и насилие… В общем, после такой рекламы живо передумаешь в ту сторону глядеть…

— И то верно, — медленно произнес я. — И то верно… И все же удивительно… ведь сейчас меня как раз уговаривают взять на борт пассажиров. Вместе с грузом. Жить придется в трюме и в очень стесненных условиях. Зато дешево и сердито…

— А почему сердито? — осторожно осведомился мистер Олаф.

— Да это мой народ так иногда говорит, — рассмеялся я, отставляя чашку и поднимаясь с протянутой для рукопожатия рукой. — Всего хорошего, мистер Норвсон. Желаю удачи в дороге и на новом месте.

— А ты… капитан Градский… сколько дней еще планируешь пробыть тут?

Я ответил чистосердечно:

— Пока не знаю. Но как минимум пару дней. Сейчас мы завершаем разгрузку, а если я соглашусь на перевозку пассажиров и их груза… то, как минимум, еще пару дней это займет. А что?

— Да так… пока интереса ради спрашиваю. Контакт свой не дашь прямой?

— Конечно, — кивнул я, активируя браском. — Конечно, мистер Норвсон. Держите. И пишите в любое время.

— Напоследок вопрос риторический…

— Да?

— Предположим, я бы тебе скидку не в пятьдесят процентов, а на все восемьдесят сделаю. И добавлю еще пару малых охранных дронов. Их безопасности ради для себя придерживал.

— Продолжайте.

— А ты бы и нас всех прихватил к Солнечной Розе? Вместе с грузом. Стесненных условий мы не боимся. Зато с гроссом и на большом корабле куда поспокойней будет…

Чуть подумав, я кивнул:

— Пожалуй, я бы согласился с таким щедрым предложением, мистер Норвсон. Вы подумайте.

— Я подумаю.

Улыбнувшись напоследок, я взглянул на уже приобретенный ряд дронов, что ждал прибытия уже вызванной грузовой платформы и вышел из закрывающейся мастерской. Отойдя метров на двадцать, я тихо произнес в нагрудный динамик:

— Лео.

— На связи, Тим.

— Узнай про Гриди Фокс и связанные с ней слухи.

— Думаешь, там обосновались смертники?

— Все возможно, — ответил я, неспеша шагая по ярко освещенному коридору и глядя на шагающих мне на встречу патрульных полицейских в тяжелом снаряжении.

Через несколько метров мы разошлись, и я невольно выдохнул с облегчением. Странно… за мной нет ничего темного, а все же я невольно ожидал, что они попытаются меня арестовать. Вся здешняя атмосфера давила, заставляла ежиться и часто бросать взгляды на тусклые визоры камер наблюдения.

— Есть еще работа для размышляющего гросса? — спросил я со вздохом. — Как оказалось, работа на самом деле неплохо очищает голову от лишних мыслей.

— Конечно, Тим! Тут неподалеку есть отличный магазин электроники. Почему бы тебе не оценить их ассортимент процессорных блоков и оперативной памяти?

— Лео!

— Тим!

— Лео!

— Будь человеком, Тим!

— Я-то человек… уф… ладно, скидывай маршрут. Может, тебе чего и обломится…

46

Два часа я провел в неспешной прогулке по центральной «стержневой» улице Десятого сектора — по той ее части, что относилась к торговому променаду и примыкала к достаточной дорогой гостевой зоне и докам для причаливания небольших частных судов. Чужаков вроде меня здесь хватало — они резко выделялись своей разномастной одеждой, и на их фоне я казался своим в доску, что меня полностью устраивало. За три креда приобретя серую бейсболку с черным принтом «Свободная колония Эрэф», я опустил козырек пониже на глаза на тот случай, если где-то мелькает моя фотография.

Прихлебывая сладкий витаминизированный сок, немилосердно сильно отдающий химозой, я прошел по указанным Лео трем магазинчикам, в каждом из них приобретя что-то старое и небольшое. Два харда, один процессорный модуль, запас разъемов и проводов, хорошую небольшую отвертку с зеленой ручкой и кусачки. Инструменты у меня были, но я из тех, кто всегда стремится пополнить запас. Хорошего инструмента много не бывает, и особенно хорошо это понимается во время затяжных полетов на корабле, что требует огромных вложений в плане банального ремонта, модернизации и перекомпоновки. Хотя в по-настоящему затяжных полетах мы еще не бывали — тех, что начинаются от года свободного полета. Но в глубине души я лелеял эту мечту. Однажды, когда у нас все будет, мы возьмем курс туда, где еще никто никогда не бывал…

Помимо электроники, в помещении прачечной я приобрел для себя и команды десяток футболок различных размеров, шесть пар спортивных штанов, двадцать пар теплых носков, три прикроватных коврика и один достаточно большой овальный ковер в нашу столовую. Обрадованный объемом торговли седой старичок, что сидел в прозрачном закутке у входа в прачечную, подарил мне три полукруглых пластиковых значка на винтовых креплениях. Одного взгляда хватило, чтобы опознать идеализированный купол Астероид-Сити. Дешевые сувениры… но отказываться я не стал.

Следующим пунктом стал оружейный магазинчик. Небольшое помещение было втиснуто между тиром и кинотеатром. Слева вывеска изображала окровавленную продырявленную мишень, где потеки крови образовывали светящееся название «Меткий стрелок», а реклама какого-то фильма справа удивляла изображением покрытого опухолями здоровенного мутанта с окровавленным тесаком в руке. Из его рта свисала освежеванная человеческая рука, а льющиеся с нее потоки крови складывались в слова «Идущие вверх по трупам-7». Похоже, тут поработал один дизайнер… И он явно обошел своим вниманием название оружейного магазина — скромный прямоугольник с надписью «Оружие и боеприпасы Лайна». Войдя внутрь, я не сразу обнаружил хозяина, спрятавшегося за пластиковой фигурой вставшего на дыбы бурого медведя.

— У соседей вывески прямо горят и кровью брызгают, — сказал я вместо приветствия.

— И что думаешь о такой яркости? — хрипло спросил какой-то серый весь из себя мужик в очень чистом и выглаженном темно-синем комбинезоне. На поясе тяжелый игольник, на левой руке стальные наручи с браскомом, а на плече закреплена камера, что навелась на меня, едва я вошел. Вполне разумные предосторожности — тут не конфетами торгуют.

— Слишком ярко, — ответил я, сквозь прозрачную крышу выдающегося на улицу магазинчика глядя на вывеску кинотеатра. — Слишком кроваво. Просто слишком…

— Верно говоришь, — буркнул хозяин и поднялся со стального стула. — Если будешь покупать, то скидку в один процент ты уже заработал. Что скажешь?

— Что самое время сказать пару гадостей и про другие вывески, — рассмеялся я, выводя на экран список необходимого. — Но я предпочту заняться покупками. Есть стальные картриджи с винтовочными иглами? Мне на модель Блю…

— Погоди, парень. А разрешение на покупку тяжелых боеприпасов у тебя есть?

— Почти, — ответил я, щелкая на нужную пиктограмму и выводя на браском удостоверение гросса. — Можете проверить, если есть сканер.

— Гросс Тим Градский, — прищурившись, прочитал мужчина. — Знакомо звучит…

— Ну… — стараясь сдержать досаду, я пожал плечами. Слухи расходятся быстро.

— Знакомо, — повторил хозяин магазина и покачал головой. — Но это только из-за «кий».

Я удивленно моргнул:

— Что?

— «Кий», — повторил тот. — У тебя фамилия тоже кончается на «кий». Только ты Градский, а тот Вертинский.

— Нортис Вертинский, — понял я. — Киборг-убийца и террорист.

— Нечастный искалеченный мальчишка, — поправил меня продавец и поманил ладонью. — Дай-ка я проверю тебя по базе данных, мистер Градский. Верить сейчас нельзя никому.

— Справедливо, — кивнул я, вытягивая руку с браскомом. — А картриджи-то есть? А то зря только…

— Есть у меня картриджи к игольным винтовкам. И много чего еще найдется к ним же. Главное, чтобы у тебя на все это сыскались деньги.

— А много чего… это что?

— Из винтовочного? Или носимого на торсе или плечах? Что-нибудь приходилось слышать про вот таких красавцев? — чуть повернув левую руку, он показал длинное вздутие на тыльной стороне наручей с браскомом.

— А это…

— Игольник. Активация кодовым словом или через нейрочип. У тебя…

— В голове пусто, — рассмеялся я, вспомнив старую шутку про чипованных. — Нет ни искры.

— А в этом деле искрить не надо, — в тон мне ответил хозяин лавки и убрал сканер. — Личность и разрешение подтверждены, мистер Градский. Итак… о чем у нас речь, помимо оружейных картриджей?

— Есть варианты?

— Вооружение ботов? С тобой сопровождения не вижу, правда, но на эту улицу их и нельзя, а что за гросс без стальной своры за спиной, верно?

— Верно, — чуть натужно улыбнулся я, не собираясь признаваться, что до сих пор бегаю в гордом одиночестве, если не считать за спутника призрачный голос Лео в наушнике.

— Вон даже Вертинский не один…

— Ну да…

— У меня найдутся боеприпасы почти на каждую линейку ботов, если у тебя не совсем уж что-нибудь экзотическое вроде Химеры 100МБ или Слизифокса-3. Да ты, думаю, и сам понимаешь…

— Понимаю, — кивнул я и почти равнодушным голосом спросил: — А самих дронов… не продаете случайно?

— На продажу боевых дронов нужна совсем другая лицензия, парень.

— А я похож на проверяющего лицензии, сэр? — удивился я.

— Не похож, — хмыкнул мужчина. — Я Брага. Твое имя знаю.

— Рад знакомству, мистер Брага… Брага Лайн?

— Лайном был старый владелец, но он давно умер и переработан. А я выкупил магазин у его непутевого сынка, который за три часа проиграл в ближайшем казино все до последнего креда и вышиб себе мозги прямо перед витриной — вон там в трех шагах.

— Грустная история…

— Конечно, грустная — худшей рекламы не придумать. Так вот, мистер Градский. Роботами я не торгую… но… есть у меня тут небольшая коллекция малых дронов — исключительно для личного любования. Но иногда показываю ее тем гостям, кто ценит старую классику…

— Я очень ценю классику, — признался я. — Особенно если она в рабочем состоянии.

— Пиво пьешь?

— Бутылочку выпью, — ответил я.

— Пошли… покажу тебе Сорокопута и Белую Вдову. Что поделать… есть у меня страсть к стальным паукообразным…

47

Покидая через час оружейный магазин, я был уже не одинок. И не настолько нагружен. За мной катился малый колесный АКДУ — в высоту чуть выше колена взрослого человека и с грузовым отсеком размером со средний рюкзак. Модель «Верный спутник-А». Четыре колеса, стальной корпус, три камеры наблюдения, возможность установки дополнительных модулей, хорошая антенна и пробег всего в четыре года. Внутри АКДУ сидело второе мое приобретение — многофункциональный восьминогий паук Белая Вдова, что размером был с хорошее блюдо, легко передвигался по отвесным поверхностям, выполняя функции разведки и имея на борту дистанционный электрошокер и встроенный игольник на двадцать пять выстрелов. Самостоятельной перезарядки не было, но для этой цели обычно служили другие дроны боевого сопровождения или сам хозяин. Белая Вдова уже была активна и полностью сопряжена не только с моим браскомом, но и с Лео, что сейчас дистанционно заканчивал все настройки, включая привязку дрона исключительно ко мне. Ну и заодно ИскИн проверял дрона на вирусы и прочую возможную неприятную начинку. АКДУ я приобрел по случаю, потратив на него сто семьдесят кредов. Вдова обошлась мне в триста сорок и пока что оставалась мертвым грузом — до тех пор, пока я не окажусь там, где нет камер, и можно будет добыть паука из контейнера. Ведь никто не хочет, чтобы к мистеру Браге пришли вечно недовольные безопасники, верно?

С этими покупками я полностью исчерпал свой денежный лимит — не считая полусотни кредов на мелкие личные траты. Пришлось даже залезть в заначку ИскИна, пообещав, что отдам в ближайшее время и не забуду о бонусах. Вот так живые люди и попадают в кабалу к машинам… Озвучить эту шутку я не решился, а вот долг отдам обязательно — Лео к своим денежным сбережениям относится максимально трепетно и не скрывает, что у него на них большие планы. Например, в виде профессионального серверного отсека…

Учитывая бедственное положение моих финансов — и исчерпание почти всех денежных корабельных лимитов, кроме неприкосновенных «топливно-кислородных», — мой шопинг подошел к концу, и я направился обратно к знакомой лапшичной. Мне еще минут пятнадцать оставалось шагать по узкой зеленой дорожке, что тянулась вдоль стены магистрального коридора, когда на браском пришло сообщение с корабля. Все подсчеты выполнены, риски просчитаны, здешние законы на эту тему проверены.

Вывод прост и категоричен — мы не сможем взять на борт пассажиров даже со статусом гросса. Федеральные законы запрещали это однозначно. Если ты не пассажирское судно с подтвержденным статусом и обязательно пройденным техническим осмотром, то пассажиров на борт брать запрещено. Даже бесплатно. Исключение — все, что связано со статусом беженцев. Именно на этом мы выехали в прошлый раз — когда эвакуировали с загибающегося поселения лишние рты. Но в Астероид-Сити все благополучно — уже не раз упомянутый мятеж во Внешнем секторе не в счет.

Берут ли незаконных пассажиров здешние хитрецы? Да, берут. Но заключают с ними разовые рабочие контракты — хотя бы в качестве уборщика. Если взрослый человек подписывает такой контракт, то возразить никто не может. Максимум что могут сделать — потребовать обязательную страховку его здоровья и жизни, но это практикуется далеко не везде и чем дальше от центральных секторов, тем реже.

Вот только мы никак не могли оформить такое невероятное количество рабочих контрактов. И что делать с несовершеннолетними? Этот вариант отпадает.

Единственное, на что могли рассчитывать все те, кто желал с нами отправиться на пересадочную станцию, так это только на свое умение договариваться со здешними ответственными лицами. Это мне без обиняков заявил Вафамыч, присовокупив, что если щедро подмажут каждую шестерню, то все удастся.

Но…

Есть прямо огромное «но». Причем мы о нем даже не подумали.

На Астероид-Сити падает мрачная тень зависшего над ним боевого федерального крейсера. Ладно, на самом деле крейсер не завис над жилым куполом. Это строжайше запрещено вообще всеми законами, так что я представил себе это лишь для большего эффекта.

Федералов — не подмажешь. Тем более дознавателей. Их вообще вряд ли так уж легко подкупить — тут я вообще-то не спец, но подкупить злющих псов Федерации просто невозможно, как мне кажется. Я немало чего просмотрел о них и прочитал и знаю, что в дознаватели идут чуть ли не настоящие фанатики. Но даже если это возможно — я на это не пойду. Получить двадцать пять лет тюремного срока за попытку взятки федеральному служащему? Нет уж, спасибо… я как-то не планировал следующую четверть века заниматься бодрящим ручным трудом на какой-нибудь тюремной луне…

В общем, дела наши плохи, и все произведенные расчеты, скорей всего, окажутся ненужными. Но не факт — ведь попросившая нас об этом община, что стала неугодной корпорационному городу, наверняка знала о всех препонах и имела какое-то решение. Искренне надеюсь, что они не уповали на мой статус гросса.

— Мы справимся с этой задачей! — уверенно заявила сидящая напротив меня Тико. — Важно только твое согласие. Если да — то мы приступаем, Тим! Скажи только — да!

— Справитесь как? — не скрывая подозрительности, спросил я, искренне надеясь, что эти вопросы и этот тон не слишком убийственно сказываются на моем сложившемся имидже веселого и чутка авантюрного парня.

— Есть способы! — со столь же сильной уверенностью ответила девушка и накрыла ладонью мою руку. — Поверь, Тим — мы справимся.

— Верю, — кивнул я. — А теперь прошу побольше технических подробностей.

— Мы прибудем на твой корабль на арендованном транспорте. А затем ты доставишь нас к Солнечной Розе.

— Смешно, — проворчал я, не скрывая скепсиса. — Давай сразу проясним главное — вы не сможете тайно прибыть на мой корабль. Просто потому, что нам не обмануть сверхмощные сканеры боевого крейсера. Даже если вы отправитесь в супернадежных и несканируемых контейнерах — это не поможет. Федералы обязательно заинтересуются контейнерами, чье содержимое они не могут просканировать.

— Ну… главное — успеть добраться, — широко улыбнулась девушка. — После чего ты суровым голосом отдашь приказ о выводе двигателей на полный ход, и мы подобно сверкающей неуловимой звезде…

— Не смешно…

— Да все просто, Тим. Здесь у Астероид-Сити мы загрузим только то, что мы берем с собой. Наши личные вещи и достояние общины. К этому добавим продовольствие, воду, воздух…

— А люди?

— Ты отведешь корабль к одному из удаленных маяков и там будешь ждать нас. Мы доберемся на челноках, пристыкуемся и переберемся на твой корабль. Вот и все.

— Маяк засечет нас и передаст все данные сюда, под купол.

— Это один из тех древних тупых бакенов, что разбрасывались корпорационными разведчиками здесь еще двести лет назад. Их модернизировали с тех пор не больше пары раз. Ну еще раз в пятьдесят лет обслуживают на них модульные реакторы.

— И все же.

— Это корпорационная техника, Тим. Они докладывают только НЭПР… а корпорации глубоко плевать на всех нас. Мы все продумали, Тим.

— А если не сработает?

Она пожала плечами:

— Это будет уже нашими проблемами. Но поверь — все сработает. Здесь всем на все плевать, Тим. Не будь здесь федералов — мы бы перебрались к тебе на борт прямо на орбите Астероид-Сити. Но проигнорировать крейсер мы не можем. Знать бы, когда федералы улетят…

— Но вряд ли они докладывают хоть кому-то из здешних, — вздохнул я, ероша волосы. — Ладно… в целом, я все понял. И вы мне настолько доверяете? Я загружу себе все это ваше «достояние общины» … а если как раз тогда я и отдам команду вывести движки на полную мощность? И да — я понимаю, что вместе с грузом вы наверняка попросите меня взять на временный рабочий контракт минимум трех своих людей.

— Минимум десятерых, — поправила меня девушка.

— При желании я все равно смогу избавиться от них, — хмыкнул я. — Дома и стены помогают.

— Ты не такой, Тим, — она мягко сжала пальцы на моем запястье. — И это не похвала. Просто факт. Ты хороший человек. А те десятеро — они специалисты по растениям и животным. Наше общинное достояние, по большей части, представляет собой очень старые деревья, бонсай, аквариумы с особо ценными для нас породами карпов… всего не перечислить, но за всем этим нужен постоянный присмотр.

— Особо ценные породы карпов, — повторил я, качая головой. — Вот это я понимаю, личные вещи. Ладно. Ваш план я понял.

— И принимаешь его?

— В целом — да, — кивнул я. — Но…

— Но?

Вместо ответа я провел пальцем по экрану браскома, «сбрасывая» Тико файл с расчетами. Там было немало цифр, и поэтому я озвучил главные из них — итоговые:

— Пятнадцать тысяч кредитов за одну ходку, если вы полностью обеспечиваете себя сами. Двадцать пять тысяч кредов, если вы дышите нашим воздухом и пьете нашу воду. При этом я попросил убрать из расчетов все расходы на электричество — его мы производим сами. Если бы мы имели нормальную систему очистки воды и регенерации воздуха — я бы не стал считать и эти расходы. Но…

— Мы все понимаем, Тим, — ее пальцы сжались крепче, при этом она не сводила глаз со своего планшета, буквально сканируя его бегающим взглядом.

— Плюс бешеные расходы на топливо, — добавил я. — И коэффициент износа оборудования. Проклятье… вот уж не думал, что, став гроссом, буду произносить такие слова… Да я даже не думал, что буду понимать их смысл…

— Тим… хватит уже. Я вижу цифры. И еще я вижу, что ты проявил необычайную доброту. Ты мог запросить больше.

— Мог, — согласился я. — Была даже страница с большей суммой.

— И почему ты ее не скинул? Поторговались бы…

— Ну… во-первых, я еще не настолько циничный. Может, когда-нибудь и стану безжалостным сукиным сыном с калькулятором вместо мозгов… но пока не стал.

— А во-вторых?

— Проявленная жадность ради нескольких тысяч кредитов не стоит того, чтобы портить отношения с тобой, — улыбнулся я, перехватывая ее пальцы и сжимая.

— Да уж… ты точно далеко от циника, — она задумчиво прищурилась, глядя на меня. — Космический романтик Тим Градский?

— Ну нет…

— Доброе сердце под стальной броней мужества?

— А ну, прекрати…

— Любящая душа за непроницаемым ледяным пологом внешней суровости…

— Тико!

Рассмеявшись, она пару раз провела пальцами по экрану планшета:

— Я отправила ваши расчеты мастеру Пэну. И я уверена, что они примет эти цифры. Мы… мы ценим честность и доброту, Тим. И отвечаем тем же.

— Хватит, — попросил я. — Пошли лучше прогуляемся… выпьем еще кофе. У меня даже еще остались деньги, чтобы заплатить за него…

— Все так плохо?

— Нет, — хмыкнул я. — Все отлично. Или было так еще пару часов назад. Мы, как всегда, вбухали все наши средства в материалы для достройки и модернизации «Леонардо». Но у меня осталось с полсотни кредов…

— Если я попрошу, то мастер Пэн согласится на выдачу щедрого аванса.

— Будет здорово, — улыбнулся я. — И в те расчеты надо добавить еще пару цифр — в мою пользу.

— Это каких?

— По вашему плану мне придется на один раз больше тормозить и на один раз больше снова разгоняться. Это лишние расходы дорогущего топлива. Особенно с нашей-то массой.

Тико огорчено надула губы:

— А я надеялась, ты не вспомнишь… есть в тебе все же что-то бездушное и циничное…

Подхватывая ее под локоть, я пожал плечами:

— А может и есть… а еще у меня есть злобный друг и наставник Лео, что никогда не простит мне такого промаха…

— Разве друзья — это не те, кто прощает и забывает твои ошибки?

— Вот сама ему об этом и скажешь за шахматной партией во время полета.

— Мне больше нравится го. А тебе?

— А мне больше нравишься ты, — улыбнулся я, притягивая девушку к себе. — Может, ну его, это кофе?..

48

Следующие два дня я был занят все более привычными мне переговорами.

Как оказалось — с Астероид-Сити хотели убраться многие. Очень многие. Некоторые желали это сделать вот прямо сейчас, дай только шанс, другие еще сомневались, но сути это не меняло — они хотели убраться отсюда, и только страх перед будущим заставлял их колебаться. По ощущениям, больше половины из них представляли собой мелких торговцев и владельцев небольших мастерских. Другая часть относилась к нижней грани среднего зажиточного класса — преимущественно из тех, чьи семьи прибыли сюда в самом начале и сумели сколотить кое-какое состоянии и нажить добра в виде жилой недвижимости. Это становилось ясно во время моих бесконечных переговоров. Облюбовав себе уголок «нейтральной» кафешки, разместившейся на углу очередного перекрестка рядом с доковой зоной, я провел здесь два дня практически безвылазно, отлучаясь только по мелким делам и на ночь. Порой меня просили задержаться чуть дольше полуночи, но я эти просьбы отклонял — жертвовать своими ночами с Тико я не собирался. Счастье кочевого гросса зыбко. А я все никак не мог насытиться иллюзией этой спокойной жизни…

К концу второго дня я понял то, что, возможно, еще не заметили даже постоянные обитатели Десятого сектора. Вернее, этой части Десятого сектора. При беседах с людьми по просьбе Лео я спрашивал адреса, интересовался их бизнесом и задавал еще несколько различных вопросов общего характера. Постоянно присутствующий «рядом» ИскИн фиксировал информацию, сортировал и размещал полученные данные на примитивной трехмерной схеме. Сначала там были просто редкие мелкие и крупные красные точки. Но к концу вторых суток переговоров эти пятна слились в две большие красные области. Я проявил немного фантазии и позволил себе прочертить между крайними точками прямые линии. Стоило проделать этот нехитрый фокус и… на карте Десятого сектора появилось два больших красных квадрата, что «накрывали» собой старые ЖилМоды, склады, недвижимость промышленного характера и пару торговых улиц. Это никак не могло быть случайностью. Некто очень могущественный буквально силой выдавливал всех, кому не посчастливилось оказаться внутри красных запретных границ.

— Бизнес, — пробормотал я, глядя на разукрашенную схему на экране планшета. — Бизнес и ничего личного…

Ага. Бизнес. Чужие деловые интересы, что безжалостно крушат твои традиции, разрушают твой дом и выгоняют тебя с родных мест…

Происходящее здесь меня не касалось, и поэтому я постарался дистанцироваться от этого дела.

Собранная информация лично мне ничего тоже не давала, но схему я передал Тико, предварительно убрав с нее все адреса, имена и прочие данные. Не желаю даже случайно подставить людей — кто знает, куда отправится схема, которой не случилось бы, если бы не разнесшийся по сектору слушок о гроссе на большом старом корабле, что готов забрать многих из перестающего быть родным поселения.

Набралось больше восьмисот человек всех возрастов. Многие из них имели при себе немало личных вещей, но при этом их не набиралось даже на один стандартный контейнер. Возиться с разносортными ящиками я не собирался — эти семьи и группы предпочли сбросить всю логистику на меня, что заставило меня не только снова посетить тот самый коворкинг «бумеранг», но и предложить убывающим купить себе контейнеры вскладчину. В среднем на четыре-пять семей выходил один контейнер. Им вполне по средствам, а нам куда меньше возни в трюмах.

При этом пока все это оставалось в теории — для тех, с кем я начал деловое общение позже. Сейчас в открывший грузовой шлюз «Лео» почти безостановочно поступали контейнеры китайской общины, а в перерывах доставлялся груз куда более деликатный — герметизированные, утепленные и снабженные примитивными модулями жизнеобеспечения контейнеры с живыми растениями. Их нельзя было оставлять в безвоздушных ледяных трюмах, поэтому арендованные грузовые дроны через внутренний трюм перетаскивали их в центральный трюм с атмосферой. Оценив количества ценного груза, я попросил Тико чуть пересмотреть договор. Сопровождающих понадобится больше.

Одновременно с этим на корабль прибывали ранее приобретенные товары и расходники. Вода, воздух, чистый кислород, бытовые химикаты, пищевые пайки, листы обшивки, сварочные стержни, проводка, запчасти к маневровым двигателям, инструменты… В общем, приходило все то, на что ушли все наши деньги.

В краткие паузы между очередными переговорами, я брался за планшет и листал экран за экраном, оценивая происходящее на корабле.

Роботы-сварщики медленно продвигались по дополнительному центральному коридору, что раньше располагался наверху, проходя как хребет под самым корпусом. Когда корабль частично разобрали, он лишился и этого резервного коридора. Восстановить его требовалось в обязательном порядке — если с центральным основным коридором что-то произойдет, то добраться до того же машинного отделения будет очень непросто. Плюс от верхнего коридора вниз отходили пока пустые лестничные проемы, по которым можно было добраться до любого из трюмов. В прошлом там имелись малые шлюзы, но их вырезали вместе со всей начинкой, оставив нам только дыры — пока что мы их наглухо заварили стальными листами. Сейчас роботы заканчивали настилать пол и латать дыры в стенах коридора, делая все с максимальной основательностью. Пара мелких пауков протягивала проводку через восстановленные кабельные каналы в полу. В местах, где встанут малые модули систем жизнеобеспечения, уже торчали пучки проводов. Как только дроны закончат с основными работами в резервном коридоре, они переместятся к центральному лестничному проему и начнут его восстановление — он ведет к обжитому трюму, и критично важно иметь там дополнительные входы-выходы. Пока же внутри пустого стылого колодца мы складировали трубы, бухты кабеля, элементы освещения и все то, что вскоре понадобится.

Еще два восстановленных буквально из утиля сварщика неспешно работали в той части корабля, где возникнет новая просторная оранжерея, что в свое время должна будет поставлять нам не только овощи и фрукты, но и кислород.

Одинокий паук бродил по корпуса корабля, занимаясь обслуживанием камер наблюдения. Неподалеку от него замер вышедший из строя гусеничный дрон с малым сварочным аппаратом — до него я доберусь сразу же по возвращению на корабль. Вафамыч рвался сам, но я запретил — у него хватало работ в медленно преображающемся машинном отделении. Вместе с дроном-помощником он возился над частично вскрытым двигателем, и эта работа была куда важнее, чем спасение одинокого сварщика.

Они с Костей вволю нагулялись в Астероид-Сити и уже как вторые сутки находились на корабле, вернувшись к своим обязанностям. Удивительно, но они, не сговариваясь, выдали мнение о городе на астероиде, и оно было крайне нелестным. При этом они оба — пусть по-разному, но сказали одно и то же: тут на плечи давит даже воздух. Сама атмосфера настолько тяжелая, что кажется, будто на тебя рушится гигантский купол. В этой оценке я был с ними полностью согласен. Тут все давило на тебя… может, дело привычки, но… мне было с чем сравнивать. Я сам — выходец с куда менее благополучной ржавой Невезухи и могу с полной уверенностью заявить, что там дышится в разы привольней. И это при том, что там я был никем, обычный мальчишка с предсказуемо нищим серым будущим, а тут я вроде как человек с неким статусом… и все равно дышится куда тяжелее.

Кстати, о статусе гросса и героя.

Я дважды отказался от интервью. Первое предложение поступило от местного медиаканала ХЭППИ-НЭПР. Второе — от менее известной, но достаточно популярной газеты АС-Ньюз. И надо сказать, они проявили удивительную настойчивость, буквально не желая слышать мое повторяющееся «нет». Такое впечатление, что не знают значения этого слова.

В третий раз меня побеспокоили уже вечером второго дня, когда я, усталый, с гудящей от перебора разговоров головой шагал к уютной квартирке Тико, где меня ждали она сама, вкусный ужин, несколько банок пива и сериальчик. Воистину, есть ради чего прибавить шаг. Я бы предпочел заказать электрокар, но занемевшее от бездействия тело громко требовало движения, и пришлось покориться этому настойчивому требованию. Я как раз шел по мирно светящемуся зеленым светом пешеходному переходу, когда рядом беззвучно остановилась серебристая машина с тонированными окнами и мигнула огнями. Я остановился, с нескрываемым удивлением глядя на это представление. За первой машиной стояла еще одна — точно такая же. На каждой дверце стилизованное изображения названия НЭПР. Машины в идеальном состоянии, и они слишком велики для этих улиц. Задняя дверь первой машины открылась. На землю опустилась изящная ножка в красивой белой туфле. Следом показалась ее обладательница — невысокая белокурая девушка с красивыми и строгими чертами лица. На ней был безукоризненный юбочный костюм, волосы уложены, на лице минимум макияжа, а в ушах настолько скромные на вид серьги, что сразу думалось о их наверняка безумной стоимости.

— Добрый вечер. Господин Тим Градский… — она не спрашивала, но и не утверждала. Что-то среднее и профессионально вежливое.

— Он самый, — кивнул я. — Добрый вечер. Могу чем-нибудь помочь?

— Я Вэлла Таррано. Один из помощников господина Виттори Сальвати. Он…

— Глава службы внутренней безопасности Астероид-Сити, — ответил я за нее.

— Все верно. И он приглашает вас на ужин, мистер Тим Градский. Кроме него, там будет еще несколько высокопоставленных лиц нашего города и филиала корпорации НЭПР.

— Ого… я не настолько…

— Вы настолько, — улыбнулась девушка. — Вы настоящий герой, мистер Градский. Ужин не займет много вашего времени. Два-три часа. А затем мы доставим вас, куда скажете.

— Ладно, — сдался я.

Сдался не только из интереса увидеть вживую столь высокопоставленных людей, но и из легкого опасения, что приглашение как-то связано с поднятой мной движухой по переселению немалого количества здешних граждан. Ведь как ни крути, а городу мои действия невыгодны. Никто не любит терять деятельных, умных и амбициозных граждан, в то время как я способствовал этому. Да, их выдавливают из Десятого сектора, но при этом они могли бы перебраться в другие сектора и вернуться к своим делам, принося в городскую казну прибыль, давая другим работу. Но теперь…

— Прошу, — отступив, она придержала для меня дверь. — В салоне найдется выпивка на любой вкус, мистер Градский. Какое виски вы предпочитаете?

— Крепкое, — пробормотал я, забираясь в просторный салон и опускаясь в одно из кожаных кресел.

Опустившись в кресло напротив, девушка потянулась к бару:

— Лед? Содовая?

— Да, — кивнул я, стараясь не глазеть на роскошную отделку салона. — Благодарю.

Дверь беззвучно закрылась, машина тронулась с места и быстро набрала скорость. После пары поворотов стало ясно, что мы выбрались на центральную магистраль и направляемся к шлюзу, ведущему в Девятый сектор Астероид-Сити. Это в том случае, если мы направляемся именно в Девятый, а не, скажем, в Восьмой или даже Седьмой городской сектор…

Отбив несколько предложений на браскоме, я оповестил всех о слегка изменившихся планах, принял стакан из рук сопровождающей и откинулся на мягкую спинку, глядя на проплывающие в окне вывески.

49

Шестой сектор. Вот куда нас доставила комфортная бесшумная машина с роскошным салоном. За время недолгого путешествия я успел выпить одну порцию виски с содовой — от второй отказался, — и вволю насмотрелся на то, как перед нашей машиной будто по мановению волшебной палочки мгновенно очищается дорога, а тяжелые шлюзовые люки открываются с раболепной послушностью. Нас ни разу не остановили. Все встречные полицейские и безопасники отдавали честь, сверля преданными взглядами тонированные стекла дорогих электрокаров. Въехав в Шестой сектор, машины замедлились, ушли с центральной магистрали, несколько раз свернули и наконец остановились у широких каменных ступеней. Обдав меня облаком парфюма, молчаливая спутница первой покинула электрокар и, придерживая без нужды дверь, с улыбкой указала на ведущую вверх лестницу.

Оглядевшись, я коротко кивнул и неспешно зашагал по каменным ступеням. Мое лицо было бесстрастно. А кто-то поискушенней, пожалуй, сумел бы разглядеть на нем и смесь скуки и легкого безразличия. Удивить меня не удалось — если на это был у кого-то расчет.

Благодаря тому, что я с лихвой черпанул той золоченой роскоши «Гранд Че», меня абсолютно не впечатлило здешнее окружение. Хотя еще недавно я был бы впечатлен до глубины души — ведь это место превосходило по роскоши и просторам то, что я видел на «Блуждающем Шерлоке». Едва-едва — но все же превосходило. Великолепный старый серебристый еловый лес, синеватые газоны с россыпью сероватых цветов. Широкие ступени перетекли в мощеную природным камнем дорогу, что подвела к высоким красным воротам. Они резко выделялись на общем сером фоне старого парка, но при этом вполне вписывались в общую картину — равно как и журчащий неподалеку родничок, истекающий из нагромождения средней величины камней. Вершину пирамиды венчал округлый камень, сплошь испещренный сеткой серебристых прожилок. Боковая часть выглядела сплошным куском металла.

— Так называемый артианитовый самородок, — заметила бесшумно шагающая за мной девушка.

Мне почудилось в ее голосе легкое разочарование моей бесстрастностью.

— Главное сокровище этой солнечной системы, — кивнул я, с нескрываемым интересом глядя на расположенный на высоте моего лица булыжник. — Откуда он?

— Добыт в главном астероиде. Прямо под нами, — с готовностью ответила сопровождающая. — И добыт он был чуть меньше двухсот лет назад. Сюда передан из коллекции музея Астероид-Сити. По приблизительной оценке, стоимость этого камня больше двадцати пяти тысяч кредов.

Еще раз кивнув, я подавил желание сделать фото артианитового булыжника и пошел дальше. Но от желания задать еще несколько вопросов все же не удержался:

— Под нами шахты?

— Практически весь купол стоит над законсервированными шахтными стволами.

— Добыли все ценное?

— О нет. Астероид по-прежнему представляет собой исключительную ценность в качестве объекта разработки. Но во время проведения шахтных работ стали нередки локальные землетрясения, как мы из называем. Появились трещины. После обследования специалистами было решено заморозить все работы на неопределенный срок. Но однажды шахты оживут вновь.

— А разве это не удар по выгоде корпорации НЭПР? Я про остановку шахтных работ.

— Для корпорации НЭПР нет ничего важнее безопасности работ.

— И все же?

— И нет ни малейших потерь в выгоде. Система находится полностью под патронажем корпорации НЭПР, и по нашим оценкам тут более чем достаточно запасов астероидных недр для разработки еще как минимум в течении следующей сотни лет. Перерабатывающая фабрика загружена на семьдесят три процента — именно эти цифры были озвучены акционерам во время последнего собрания.

— А почему фабрика загружена не на все сто процентов?

— Вы говорите как наш акционер, мистер Градский.

— Но им не являюсь, — улыбнулся я, ненадолго останавливаясь у высокой красивейшей серебристой ели с частыми крупными черными шишками. — Какая красота…

— Красивое растение, — согласилась со мной Вэлла Таррано, но в ее ровном голосе не ощущалось ни капли восхищения. — Перерабатывающая же фабрика работает строго по плану. Максимальная производительность — это еще не все, мистер Градский. Равно как и массовость добычи. Они означают лишь переполненные склады и зачастую сбываемый по дешевке первоклассный товар. Наши акционеры такого не одобрили бы. Ведь куда лучше продавать немного, но дорого.

— Хм… Неожиданная, но полезная экономическая лекция, — хмыкнул я. — Да еще в таком месте…

— И не забудьте о рабочих местах и всех жителях Астероид-Сити. Что произойдет, когда мы однажды добудем последний грамм артианита в этой системе?

— НЭПР уйдет? — я удивленно повернулся к девушке. — Разве это не нарушает многие законы, не говоря уже о корпорационной этике.

Я откровенно язвил. Чем-то меня подбешивала эта холеная идеальная девушка с ее странноватым мышлением. И было еще какое-то странное и несвойственное для меня чувство, но его я пока еще не определил.

— Конечно же, корпорация никуда не уйдет.

Пока она красиво говорила, мы продолжали шагать по аллее до первого поворота, где свернули на дорожку поуже, стиснутую между старыми елями. Под подошвой хрустнула черная еловая шишка. Нагнувшись, я подобрал ее, подбросил на ладони, взглянул на безразличную девушку и убрал трофей в карман, в то время как Вэлла Таррано продолжала говорить:

— Мы останемся. Но заработки жителей неминуемо упадут, многие специалисты и бизнесмены предпочтут покинуть Астероид-Сити навсегда…

— Но… — заметил я, глядя на дорожку, чтобы не давить шишки.

— Но?

— Но однажды это все же случится, — продолжил я. — Однажды вы добудете последний грамм артианита, и в системе останется только измельченный астероидный мусор…

— Все когда-нибудь заканчивается, мистер Градский, — на этот раз она улыбнулась вполне искренне.

И тут я понял…

Эта девушка со звучным именем Вэлла Таррано очень сильно пыталась выглядеть и разговаривать так, как разговаривают люди совсем другого и куда более высокого социального класса. Вэлла пыталась быть Леей. Вот только до золотой девушки она катастрофически не дотягивала. А я, успев пообщаться немного с истинной элитой нашего мира, прекрасно видел разницу, и поэтому холодность ее речей и нарочитая неподвижность холеного личика меня абсолютно не впечатляли. И… как мне кажется… она это поняла. Каким-то непонятным образом, но она прочла это в моем лице, быть может, даже уловила невысказанную усмешку…

— Вам туда, мистер Градский, — она все же сумела остаться радушной, вежливой и холодной одновременно, красивым жестом руки указывая на узкий проем в высокой и пышной живой изгороди.

— Настоящая зеленая стена, — пробормотал я, осторожно проводя по изгороди. Под ладонью зашелестели мелкие частые листики, кожу укололи недавно обрезанные веточки.

Не оборачиваясь на девушку, я кивнул и вошел в подсвеченный зеленым проем. Сделал несколько шагов внутри светящегося живого прохода и оказался на вымощенной все тем же природным камнем площадке. Хотя нет… это не площадка, а зальчик небольшого ресторана. Деревянные столбы подпирали невысокий дощатый потолок, по балкам тянулись виноградные лозы, в многочисленных горшках росли удивительные растения, и многие выглядели так необычно, что вряд ли имели земное происхождение. Ну или это какие-то гибриды…

Впрочем, растениями мне долго полюбоваться не дали — ко мне шагнул раболепно согнувшийся мужчина в белом пиджаке и с ослепительной улыбкой:

— Добро пожаловать в тратторию «Старая Тоскана», мистер Градский. Очень рады вашему визиту.

В его руках был пустой раскрытый чемоданчик. А над его головой покачивалась небольшая табличка с четким правилами. Никакого оружия.

— Благодарю, — кивнул я, опуская руку на кобуру игольника.

Разоружение заняло полминуты. Оружие исчезло в захлопнувшемся чемоданчике, а он сам встал в ряд с другими такими же на низком полированном столе.

— Здесь невозможно вести записи любого рода, — добавил этот чуток дерганный и чересчур улыбчивый человечек в белом пиджаке.

— Даже ручкой по бумаге? — изумился я, и мои слова ненадолго сбили его с толка.

Но он все же рассмеялся и широким жестом указал направление.

Что ж… вот и оно…

50

За покрытым клетчатой скатертью столом сидели пятеро человек.

Во главе стола, держа в левой руке бокал вина, а в правой дымящуюся сигару, расположился мужчина в поблескивающем сером костюме без галстука. Черные волосы зачесаны назад, но немного уже взлохмачены. Он улыбается, но выглядит немного усталым. Возраст неопределим, но, насколько я понял, у состоятельных людей всегда так. Никто еще не представился, все молча смотрели на меня, а я, остановившись у свободного стула, глядел на них, но и без представления я сразу узнал в этом мужчине с сигарой главу службы безопасности Витторио Сальвати.

Справа от него разместился мужчина в коричневом костюме в тонкую полоску. Он был моложе, прическа помоднее, телосложение покрупнее, но при этом он настолько сильно походил на Витторио, что можно было не сомневаться — это его сын. Рядом с ним восседала ослепительно улыбающаяся фигуристая девушка с каштановыми волосами, уложенными в сложную прическу.

По другую руку от Витторио сидел то и дело вытирающий лицо платком полноватый и уже лысеющий на затылке мужчина. Рядом с ним в столешницу уставилась странновато безразличная ко всему пышная дама в красивом платье свободного покроя. На ее волосах была кривовато закреплена золотая крупная брошь.

В свою очередь, присутствующие с нескрываемым интересом разглядывали меня — все, кроме безразличной пышной дамы с брошью. Я кивнул первым, глядя на сидящего за столом Витторио Сальвати:

— Добрый вечер, дамы и господа. Благодарю за приглашение на ужин… да еще в столь красивейшее место.

— Боевой гросс-герой Градский, — с какой-то задумчивостью произнес Витторио и неожиданно поднялся со своего места. Стакан с резким стуком встал на стол, почти отброшенная сигара едва не выкатилась из пепельницы, уронив на скатерть тлеющий пепел. — Молодой, решительный, безжалостный каратель, что без раздумий нажимает на курок…

Выйдя из-за стола, он в несколько шагов оказался рядом и протянул руку с пальцами, украшенными золотыми кольцами. Я вытянул свою, и мы обменялись крепким рукопожатием, после чего он хлопнул меня по плечу, затем сжал его и одобрительно хмыкнул, стискивая пальцы еще сильнее.

— Вот они, настоящие мышцы! Не те, что от всяких уколов и тренажеров. А вот эти мышцы, что помогают долго держать оружие и таскать тяжелые рюкзаки с патронами и жратвой! Этот парень не рекламная размазня — он настоящий! Эй… Басс! Слышишь меня?

— Он настоящий герой, — подтвердил тоже вставший мужчина помоложе, поправляя узел галстука — Мы рады вам, мистер Градский. И восхищены вашим подвигом…

А ведь он не настолько сильно старше меня. Сейчас, когда он встал и старательно согнал с лица какие-то явно очень тяжелые и неприятные для него мысли, то резко стал выглядеть куда моложе. Ему нет и тридцати. Выглядит лет на двадцать пять, но, скорей всего, он чуток старше.

— Этот сладкоречивый — мой сын Бассери Сальвати. Бумажный писака-служака… — чуть ли не прорычал глава службы безопасности. — Напротив него — Томас Виккерсон, трудолюбивый губернатор этой солнечной системы и глава нашего славного Астероид-Сити.

Полноватый человечек привстал, произнес что-то почти невнятное и снова опустился на свое место.

— Рядом с Бассом его очаровательная супруга Паула, — пальцем с перстнем Витторио бесцеремонно ткнул в улыбающуюся девушку и резко перевел его на вторую женщину. — А это дорогая супруга нашего губернатора Тамми…

Сначала он представил мужчин. Потом женщин. Причем представил не по старшинству и не по порядку должностей — ведь губернатор куда выше по должности чем «бумажный писака-служака» … Да и его супруга куда старше, и, скорей всего, ее стоило бы представить перед молодой девушкой… Впрочем, я пока еще не полностью вник в тонкости этикета. Но понимал: тут явно какое-то нездоровое смещение, и это наверняка как-то связано с внутренними «терками». Однако куда сильнее меня невольно заинтересовало крайне мрачное выражение лица Бассери Сальвати — стоило ему усесться, первым делом он влил в себя двойную порцию виски и замолк, сверля взглядом столешницу.

Меня усадили напротив Витторио. Так мы оказались на разных сторонах стола и откровенно разглядывали друг друга, пока официанты ставили тарелки и корзины с невероятно вкусно пахнущим хлебом. Прямо на месте мне с помощью серебристого сифона приготовили порцию виски с содовой, звякнула пара кубиков льда, а затем передо мной опустилась тарелка с огромной порцией одуряюще пахнущих спагетти.

— У нас тут все просто, — улыбнулся мне глава службы безопасности, вонзая вилку в свое блюдо. — Я выходец из бедной семьи и поэтому в первую очередь ценю не красоту тарелки и даже не вкус еды. Нет. В первую очередь меня волнует размер порции. Как по мне, так куда лучше поплотнее набить брюхо, чтобы были силы работать дальше. А вкус… это дело третье…

— У меня такие же взгляды на еду, — кивнул я, неумело наматывая на вилку комок скользких спагеттин. — Еда — это энергия.

Мне приходилось следить за каждым своим словом, взвешивая их, до того как произнесу.

Следующие полчаса мы говорили о еде и прочих отвлеченных вещах. Затем перешли к событиям на «Гранд Че». Глава службы безопасности делал более чем точные замечания, задавал специфические вопросы, которые мог задать только человек его профессии. Это говорило о том, что свою работу он знает. Я неспешно вдумчиво отвечал, стараясь ответить максимально полно, но при этом без водопада лишних слов и эмоций.

Сейчас я сам находился в ситуации, когда банально «не дотягивал» до уровня собеседников. Положение спасала общая напряженность, что витала над столом — и вряд ли она была связана с моим присутствием. Уверен, что мрачнеющего на глазах Бассери угнетал не сидящий рядом с ним гросс, а что-то иное, что-то куда более личное и важное для него. Его жена была занята бросанием быстрых взглядов всего на двух человек за столом — она смотрела только на меня и Витторио Сальвати, реагируя только на наши с ним слова. Она вовремя улыбалась, в нужное время смеялась и вообще демонстрировала полную вовлеченность в беседу — если говорил я или Сальвати-старший. Когда несколько слов вставлял мистер Виккерсон или ее собственный муж, Паула предпочитала в этом время интересоваться содержимым своей тарелки. Аппетит у нее был прекрасным. Чего не сказать о дражайшей супруге губернатора — если физически она была здесь, то разумом явно витала где-то очень далеко. Нет, она пыталась как-то о себе заявлять, но то и дело теряла нить беседы или уплывала куда-то мыслями. Не будь она женой такого высокопоставленного человека, я бы предположил, что она под кайфом. Опять же она не выглядела наркоманкой. Хотя в этом я не особо разбирался. Ситуация разрешилась, когда губернатор извинился за жену, упомянув, что врач прописал ей новые более сильнодействующие лекарства и поэтому она сегодня не в форме. Почему отсутствовала жена самого главы службы безопасности, я не знал, а спрашивать даже и не подумал.

К серьезным темам наша беседа подошла где-то через час после своего начала. К этому моменту я впихнул в себя огромную порцию изумительно вкусных спагетти и сейчас был занят поеданием мягкого вкусного хлеба, щедро намазывая на него толстый слой мясного паштета. Мне лишних калорий можно не бояться… На виски я не налегал, справившись только с двумя порциями. Остальные пили куда больше, но всех переплюнула жена младшего Сальвати, смело опрокидывая стакан за стаканом и, похоже, даже не пьянея.

— Как мне сообщили, мистер Градский… вы не лишены деловой сметки и хватки, — заметил Витторио Сальвати, берясь за нож и зачерпывая лезвием солидную порцию паштета. — Оценили текущую атмосферу Десятого сектора, провели немало успешных переговоров о транспортировке грузов и пассажиров… Одобряю. В этой жизни всегда надо обращать внимание на финансовую сторону дела. Вы ведь не в убыток себе ввязались в это дело?

— Не в убыток, — улыбнулся я, даже не пытаясь лгать, что якобы не стану принимать пассажиров на борт.

Бойся лжи — на ней могут поймать и ею же больно прижать тебя к стенке. С возможностями главы службы безопасности это плевое дело.

— Бизнес есть бизнес, а?

— Все верно, — кивнул я, — Бизнес есть бизнес.

— Надеюсь, те, кто не сумел принять наши более чем радушные условия бытия и решил отбыть на поиски иных… более подходящих условий… не слишком жалуются на Астероид-Сити?

— Я не слышал ни единого слова жалоб, мистер Сальвати, — ровно ответил я и, подумав, добавил: — Честно говоря, даже начни они жаловаться, я бы попросил их остановиться. Мне… неинтересно подобное. Я сам вырос на расположенной не так уж далеко отсюда космической станции, известной как Невезуха.

— Интересное название…

— Полностью соответствующее содержимому. Но я благодарен за эту школу жизни. И на собственном примере убедился, что начать достаточно успешный путь можно даже с самого низкого старта. Я всего добился сам.

— А ваши родители?

— Они погибли по вине одного пьяного придурка, когда я был совсем маленьким. Я остался сиротой.

— Вот как… и что же сделал этот пьяный придурок? — с искренним интересом спросил Сальвати старший.

— Заключил пари на облет станции на максимальной скорости. Но не справился с управлением и совершил таран. Взрывная разгерметизация, чуть больше сотни погибших, в их числе оказались и мои родители.

— Что произошло с самим придурком?

— Погиб тогда же, — равнодушно отозвался я, тянясь за следующим толстым ломтем хлеба. — Как мне рассказали гораздо позднее — его буквально соскребали с искореженного пилотского кресла. Жаль, что он погиб так легко. Камера расщепления подошла бы куда лучше.

— М-да… — глухо произнес Виттори Сальвати. — Я не удивлен таким словам. Бизнес есть бизнес, а семья есть семья, не так ли, мистер Градский?

— Верно. Семья есть семья.

— Позвольте нескромный вопрос… но, если согласитесь ответить — я жду на него прямой честный ответ.

— Спрашивайте, — кивнул я, подставляя граненый стакан под сифон подошедшего официанта, чье телосложение больше подошло бы тяжеловесу-телохранителю.

Впрочем, уверен, что в живых телохранителях нет особой нужды, ведь вон за той декоративной деревянной решеткой наверняка замер активированный боевой дрон, не сводящий с меня сканеров. А на моем браскоме мигает сразу несколько значков — подавление сигнала, невозможность записи, отсутствие сети… Эти люди умеют заботиться о своей приватности и безопасности.

Тем временем Сальвати-старший продолжал развивать свою мысль:

— Останься тот ублюдок в живых и не понеси он вообще никакого наказания… ведь такое случается.

— Случается, — подтвердил я.

— И сведи вас с ним однажды кривая судьбы… как бы вы поступили, мистер Градский?

Выдержав задумчиво паузу, отхлебнув напиток, я пожал плечами и поднял глаза на спрашивающего:

— Учитывая, что я гросс…

— Неужели прикончили бы ублюдка? Без суда и следствия?

— Ну что вы, мистер Сальвати, — я растянул губы в чуть резиновой улыбке. — Я бы никогда… Я законопослушный гросс и уничтожаю лишь тех, кого приговорил суровый, но справедливый закон Федерации.

— Я просил честный ответ.

— В наши времена честные ответы опасны, мистер Сальвати, — рассмеялся я. — Но я ответил вам. И думаю, вы правильно поняли мой ответ.

— Да… я услышал то, что и ожидал, — одним махом опрокинув виски, он сам разжег себе сигару, энергично раскурил ее и, выпустив струю сизого дыма, спросил: — Уже слышали про Нортиса Вертинского?

— Слышал, — ответил я, удивленно глянув на вздрогнувшего Бассери Сальвати.

У него дрогнула вилка, когда он подносил ко рту спагетти, и в результате он испачкал себе красным соусом подбородок.

Чертыхнувшись, он рассмеялся и с готовностью подставил лицо жене, вытершей красные капли белоснежной салфеткой. Старший Сальвати как будто и не заметил всей этой милой семейной возни, не сводя с меня тяжелого взгляда:

— И что слышали?

— Одинокий спятивший мальчишка-киборг, — ответил я. — Искалеченный так и ненайденными ублюдками десять лет назад. Те, кто превратил его в калеку, перед этим на его глазах изнасиловали его мать, а затем расправились со всей семьей, включая младшую сестру, чье тело так и не было найдено. Подобное не могло не сказаться на психике парня. И он начал взрывать и убивать. Его уже поймали?

— Нет… — глухо обронил Бассери Сальвати, тянясь за стаканом с виски. — Не поймали пока. Но поймают. Во Внешний сектор отправлены поисковые группы.

Смерив сына долгим взглядом, Витторио опять посмотрел на меня:

— А окажись вы на месте Нортиса Вертинского, мистер Градский… как бы вы поступили?

Сделав небольшой глоток, я опять пожал плечами:

— Вы уже слышали мой ответ. Я законопослушный гросс.

— Ну да… ну да… все мы чтим закон, и для всех он одинаков, невзирая на статус и богатство. А что бы вы сказали, мистер Градский, надели я вас специальными полномочиями и отправь в Двенадцатый сектор?

— Я занимаюсь лишь смертниками.

— Возможно, там сыщется парочка смертников. Ведь они, как крысы — незаметно проникают повсюду.

— И все же… нет.

— Речь не о Нортисе. С этой проблемой мы справимся сами. Мне лишь интересны ваши действия, столкнись вы с ним на одной из улиц нашего города.

— Если он окажет сопротивление или начнет противоправные действия… я нейтрализую его без малейших колебаний. Взрывник не должен свободно разгуливать по улицам города под куполом.

— Прекрасные слова… просто прекрасные… А если, скажем, мы поговорим о мягком и правильном воздействии на умы бунтовщиков, что пытаются взбаламутить мирных трудяг? Мы бы сделали трансляцию о ваших подвигах. Показали бы на больших экранах Одиннадцатого и Двенадцатого секторов. Провели бы откровенное интервью. После этого, окажись вы в Двенадцатом секторе с протянутой оливковой ветвью мира… быть может, это побудило бы мятежников сложить их оружие и вернуться к работе, если правление города гарантирует им отпущение грехов? Не поймите превратно, мистер Градский — мы корпорационное поселение, и мы должны приносить постоянную прибыль. Никаких сбоев быть не должно. И к чему лишние жертвы? Лишние выбитые зубы, сломанные руки и пробитые черепа? Наши бравые полицейские действуют максимально мягко, но…

— Хм…

— У вас есть время подумать. Насколько мне известно, вам придется совершить как минимум несколько ходок. Ведь так?

— У вас прекрасные информаторы.

— В этом городе — уж точно лучшие, — усмехнулся глава службы безопасности. — Я должен знать все. Но не всегда успеваю, к сожалению. В общем, у вас есть время все обдумать, мистер Градский. А у нас есть время решить эту проблему традиционными щадящими способами. Возможно, когда вы прибудете сюда в следующий раз, мы уже решим все наши проблемы самостоятельно. Но в любом случае я буду рад пригласить вас на еще один ужин в этой же тесной дружеской компании. Что скажете?

— Буду рад, — коротко ответил я.

Допив стакан, я поднялся из-за стола со словами благодарности за вкуснейший ужин и прекрасную компанию.

Чему я точно научился, так это пониманию, когда меня начинают выпроваживать. Похоже, мистер уже выяснил все, что хотел. И теперь мне можно возвращаться к Тико и дешевому подслащенному вину в пластиковых бутылках. Что ж — уверен, что мне оно придется по вкусу…

51

Я покинул Астероид-Сити следующим утром, когда в коридорах Десятого сектора только-только начали загораться лампы дневного освещения. Тико меня не провожала — я запретил. Мне ведь сначала добираться до портовой зоны на электрокаре, потом пешком еще метров пятьсот пусть по отдельной пешеходной дорожке, но рядом с огромными автоматическими погрузчиками и прочей опасной техникой. А ей еще и обратно потом возвращаться. Поэтому мы попрощались у нее на квартире, и вскоре я уже выходил, приглаживая взъерошенные волосы.

С помощью заранее зарезервированного шаттла я благополучно добрался до корабля в компании нанятых «специалистов», что должны были проследить за сохранностью деликатного груза до прибытия основной массы людей.

Вместе с Вафамычем я неспешно прошелся по всему кораблю, задав сотню вопросов и получив ровно столько же ответов. Причем ответы были строго по делу — старший и единственный пока инженер лучше меня понимал всю степень опять ложащейся на нас ответственности. Он с гордостью показывал мне новые переборки, вставшие на месте когда-то демонтированных, восстановленные и рабочие модули жизнеобеспечения, системы поглощения углекислого газа и влаги, датчики пожарной безопасности, шкафы со всем необходимым для ликвидации точечной разгерметизации и многое-многое другое. Мы опять потратили все наши деньги. Мы потратили и весь пятитысячный аванс от мастера Пэна, все до копейки вложив в старое списанное оборудование, а затем еще доплатив за его починку в еще работающих мастерских Десятого сектора. Мы не приобрели нового вооружения, корабль не стал быстрее, а энергии не прибавилось, но мы повысили нашу живучесть. И в эту живучесть входило не только оборудование, но и новые коридоры, каждый из которых был снабжен опускающимися переборками. Помимо этого, мы обзавелись новым вместительным контейнером для хранения порошкового и крайне токсичного топлива, резервной системой топливоподачи, несколькими мощными обогревателями для ожившего машинного отделения, почти сотней ламп и десятком стареньких, но рабочих камер внутреннего наблюдения. И это было каплей в вакуум — при наших-то размерах. «Леонардо» километр в длину, четыреста метров в ширину, двести метров в высоту. Колоссальны слиток старого металла с искоркой жизни внутри — и главное, чтобы эта искорка не угасла.

Серверный отсек получил новый и, к сожалению, почти пустой шкаф с пятью хардами и двумя процессорными блоками. Но Лео был безмерно рад и этому. Вход в серверный отсек теперь охранялся двумя боевыми гусеничными дронами, снабженными электрошоковым и игольным вооружением. Еще два дрона патрулировали центральный коридор, а на семь камер наблюдения установлены модули с игольниками. Сам Лео ими воспользоваться не мог — не имел такого права изначально, как ИскИн гражданского назначения. Но при нужде любой из команды мог навести и активировать игольники под потолком дистанционно — прямо с планшета.

Перечислять можно бесконечно — даже сейчас ремонтные дроны продолжали работать на корпусе и внутри заднего и все еще разгерметизированного трюма, восстанавливая внутреннюю обшивку. Скоро они остановятся — кончатся запасы расходников и материалов. Но есть надежда, что пока мы будем разгружаться у Солнечной Розы, то сможем пополнить наши запасы — если нам выдадут остаток оплаты. Моя поставленная перед инженером задача была максимально проста и при этом очень сложна — мы должны были получить полную автономность как минимум на целый год. Лучше больше.

Закончив обход, я вернулся в нашу кают-компанию и еще час бродил вместе с садовником Костей по нашему расширяющемуся садику. Я не забыл отдать ему черную сплющенную еловую шишку, и принята она была чуть ли не с благоговением — особенно когда я показал ему фото старых серебристых елей.

И еще через час мы оповестили диспетчерскую об уходе, не став упоминать маршрут — тут это по желанию, а мы такового не имели. Хотя, само собой, такую свободу имели лишь частные суда и только до тех пор, пока они не заходили в закрытые корпорацией НЭПР сектора — а таких секторов в системе было больше двух десятков. Поэтому наш маршрут был далек от прямой линии…

Последовавшие дни были наполнены напряженной рутиной и радостными изнурительными тренировками. Первую половину дня я усиленно работал, таща проводку, восстанавливая распределительные щиты, устанавливая новые лампы, соревнуясь в этом с дронами. После обеда я слушал лекции и играл в шахматы со стариками и Лео. И наконец наступал момент, когда я приступал к тренировкам. Каждый день что-то новое, но бег в полном снаряжении и с рюкзаком — почти ежедневно. «Гранд Че» наглядно мне доказал, что быстрота рефлексов и выносливость могут не раз спасти их обладателю жизнь.

Я стрелял. Я разбирал и собирал оружие. Я ползал. Оббегал дронов и перепрыгивал ящики. Занимал оборону в углах, проводил разведку боем, забрасывал имитации гранат в каюты, взбирался по тросам, стрелял из висящего положения, а иногда вырубал гравитацию и повторял все это в невесомости. После этого наступала очередь отработки взаимодействия с боевыми дронами. Теперь их у меня было три.

Белая Вдова. Боевой паук с игольником и электрошокером. Многофункциональный, но как выяснилось, нужных модулей нет, поэтому паук мог выполнять лишь боевые и разведывательные функции.

Верный спутник-А. Малый колесный АКДУ, что пока не мог воевать, но прекрасно тащил за мной запас боеприпасов, воды и элементы снаряжения.

Вакх. Он же Вакханальный Снеговик. Нечто невообразимое, собранное на готовой гусеничной малой платформе. Если взглянуть со стороны, то почудится, что это модель, нарисованная пятилетним ребенком, которого попросили изобразить боевого робота. Кубик стального корпуса, на котором еще один кубик поменьше, украшенный антенной и четырьмя алыми глазами с каждой стороны. Единственный манипулятор снабжен пневматическим гвоздеметом, чей баллон закреплен за условной спиной дрона. Еще на корпусе закреплен последний игольный модуль на двадцать выстрелов. Вот и все в целом, но к этому стоит добавить достаточно емкий аккумулятор, проворные гусеницы и не менее проворные мозги. Робот был способен стрелять, догонять и таранить, для чего одна из сторон платформы была снабжена длинными стальными шипами. Все это выглядело настолько комично и по-детски, что увидевший это чудо Костя назвал его Вакханальным Снеговиком. Мы название приняли, официально зарегистрировали его в нашей внутренней базе данных, дав ему даже обозначение как версии 001Т.

С этими дронами я и возился, отрабатывая различные ситуации и способы их решения. В этом мне помогал Лео с помощью установленного под потолком примитивного голографического проектора. По его прихоти в коридоре появлялись подрагивающие изображения как атакующих бандитов, так и мирных жителей. А нашей задачей было угробить первых и не задеть последних. Получалось далеко не всегда… И я снова поблагодарил все высшие силы за то, что «Гранд Че» был таким огромным и просторным и что большая часть пассажиров успела спрятаться в убежищах. Не хотел бы я быть вынужденным действовать среди паникующей толпы, где одни убегают, а другие убивают…

Вечером я вновь был с командой. Мы устраивали совместные чтения — читал Лео, выбрав себе приятный для всех голос, — а затем до хрипоты спорили над прочитанным, немного выпивали, играли в шахматы и осваивали го. Ночью, за минуты до сна, я старался прочесть и усвоить хоть что-то из справочной корабельной литературы, выбирая произвольный раздел. Чаще всего я вырубался, не осилив и пятнадцати страниц.

Так проходил день за днем — и это была счастливейшая рутина из возможных.

В это же самое время происходило много чего другого — внешнего.

Мы благополучно добрались до старого ретранслятора-маяка и зависли под ним на сутки. Вскоре начали прибывать первые битком набитые челноки. Нечего сказать — эти люди умели экономить. Похоже, все они летели стоя и вплотную друг к другу. Место для сидения имели лишь самые старые. И все они без исключения были очень обрадованы открывшимся их взорам просторам прохладного трюма с его временными семейными клетушками и парой высоких стен. Это все заслуга Лео — он прочитал, что чрезмерно большое скопление людей в одном месте начинает угнетать их самих, и поэтому очень важно предусмотреть ложную изоляцию и фальшивые преграды вроде пластиковых перегородок. Некоторые из них остались с прошлого раза, кое-что мы добавили недавно.

Задержка произошла только одна — последний челнок добрался с пятичасовым опозданием, сообщив о проблеме с основным движком. Я уже думал выдвигаться ему навстречу, но они кое-как все же дотащились до нас. Назад будут добираться куда дольше — разгонный импульс потерян, — но там будет всего пара человек, а я подкинул им баллон воздуха и немного воды.

Едва мы разместили последних переселенцев и провели перекличку, я отдал команду машинному отделению, и Вафамыч врубил движки. Мы пришли в движение. Медленно разгоняясь, избегая перегрузок, мы начали наращивать скорость, одновременно ложась на курс. Одинокая желтая искорка сверкала на главном экране мостика — Солнечная Роза, пункт назначения. И приближалась она томительно медленно.

Первые сутки я проверял трюмы и каюты каждый час, донимая всех вопросами о самочувствии. Из моей памяти еще не стерлись воспоминания о последнем нашем подобном путешествии. Но все было хорошо. К тому же в этот раз при них имелись медикаменты, у нас были свои немалые запасы, а среди китайской общины нашлось аж четыре грамотных доктора, окруженных свитой помощников — кто бы сомневался…

Последующие дни были куда более спокойными и вскоре слились для меня в единую серую бесконечную ленту с редкими вкраплениями восстановительного сна. Корабельная рутина и самоподготовка полностью захватили меня. Сейчас я был рад отсутствию Тико в моей каюте — я бы не смог уделять ей достаточно внимания. Я бы просто спал рядом, а максимум из активных развлечений с моей стороны — стекающая из уголка моего рта струйка слюны на подушку. Это, кстати, тоже надо учесть при следующей ходке — я надеялся, что Тико будет одним из пассажиров. И я не стану выкладываться на все сто процентов каждый день.

Весь путь я все равно подспудно боялся чего-то плохого. Вот боялся и все тут. Везде горело зеленым, команда была бодрой, пассажиры веселыми, дети шумными и вездесущими, что доставляло немало хлопот. И все равно я боялся, но, возможно, впервые не произошло ничего страшного — мы благополучно прибыли к Солнечной Розе, погасили импульс, развернулись нужным боком и повисли в пятнадцати километрах от транзитной станции. Нас уже ждали, и разгрузка началась мгновенно — причем обошлось без биологических проверок, а таможня и полиция ждали прибывающие контейнеры и пассажиров уже в доке. Тут стопроцентно не обошлось без ранних договоренностей и взяток — причем больших, раз все прошло так гладко, а мне лично не задали ни одного вопроса.

По первому запросу прибыл пузатый топливозаправщик, а следом за ним явился ассенизатор, быстро откачавший и промывший все наши коллекторы дезинфицирующим раствором. Последним неспешно прибыло самое важное судно, доставившее нам пополнение воды и воздуха. В еде мы не нуждались — собственных запасов хватало. В это же время на мой счет упали десять тысяч кредов от китайской общины, а потом еще три платежа по три тысячи — уже от других объединившихся в группы семей. Среди них был и владелец ремонтной мастерской «ЧЕСТНАЯ работа», что, помимо денег, прислал и пару скупных благодарностей.

Едва мы получили и разделили деньги — каждый из команды получил по тысяче, а я две как капитан, — часть средств ушла на оплату обслуживания и пополнения, а остальное… мы начали закупать контейнеры с мелким товаром, опираясь на ранее проведенную ИскИном разведку нужд Астероид-Сити. Так мы выяснили, что астероидный город радостно закупает пищевые пайки в любых количествах, жадно гребет мультивитамины и вообще любые добавки, не против закупить противорадиационные препараты, старые протезы и импланты… Все это на Солнечной Розе пусть в небольших количествах, но имелось — а наших оставшихся кредов хватало как раз на это самое «немного». Вскоре прибыли еще два небольших корабля. Один разгрузил купленные товары в передний трюм, а второй доставил… два десятка моих новых «членов команды». На самом деле это были очередные вольные работяги, что пытались задешево добраться до Астероид-Сити. В моем лице они эту самую возможность и отыскали. Как только от нас отчалила последняя «букашка» — и с каких пор я стал с таким снисхождением смотреть на малотоннажные суда? — мы врубили основные движки и опять начали разгон, уходя от транзитной станции. В задние экраны мы не смотрели — а зачем? Вскоре мы опять прибудем сюда же и с той же целью. А если повезет — то и в еще одной ходке, каждый раз становясь чуть богаче.

Нам предлагали немного подождать — сообщили по секрету, что вскоре должен прибыть большой транспортник с нелегальными пассажирами. Нашлись бы еще желающие прокатиться до АС, как здесь называли Астероид-Сити. Но я ждать не захотел.

Очередная серая бесконечная «лента» времени на этот раз тянулась томительно медленно. Еще бы — ведь я всем сердцем рвался к Тико. Не только к ней самой — красивой девчонке с шикарным телом — но и к разговорам с ней, к атмосфере ее уютной спокойной квартирки. Там было хорошо.

Может, именно поэтому я постарался удвоить свои усилия по всем фронтам. В результате в какой-то момент организм не выдержал, и я свалился в двухдневную горячку. Болела голова и глаза, сопли лились рекой, а чихал я очень громко и постоянно. Все завершилось так же внезапно, как и началось. Еще день я себя берег, следующие сутки уже дал нагрузку, а затем мы… вернулись к витающему в космосе огромному мрачному астероиду. Сбавляя скорость, обгоняя мучительно медленные вереницы внутрисистемных транспортников и тащащие за собой каменный улов буксиры, мы поймали брошенный нам парковочный вектор, дотащились до нужных координат, где и зависли после усталого разрешения диспетчерской. Федеральный крейсер висел на том же самом месте — на это я обратил внимание в первую очередь. Связываться я с ними не стал, справедливо считая, что свой долг государству уже отдал, а других дел с ними не имею и иметь, честно говоря, не желаю. Я свободный торговец и охотник за головами.

Из зашипевшего динамика пришел повторный уточняющий запрос. Дотянувшись до микрофона, полулежа в кресле, я дал ответ, почти повторяя однажды уже произнесенные слова:

— Частный транспортный корабль «Леонардо». Капитан Тим Градский. Лига Гроссов. Порта приписки нет. Цель визита — торговля.

— Добро пожаловать в Астероид-Сити, «Леонардо». Оставайтесь на этой парковке.

— Вас понял.

— Можем предложить выгодную закупку всех медикаментов не ниже второго класса. Цены приятно удивят вас и…

Он продолжал что-то говорить. Но я уже не слушал. Подскочив из кресла, я замер перед экранами, что в увеличении показывали мрачный исполинский купол Астероид-Сити. Секунду назад все было как всегда. Стальной пузырь, что бородавкой вздулся на темном астероидном теле. Но только что…

Только что…

Расширенными глазами я смотрел на беззвучное огненное облако, что вспухло над небольшой частью купола. Сквозь рвущийся изнутри огонь, дым, какие-то обломки и дергающиеся тела я разглядел неправильное отверстия в теле купола. Здоровенная дыра… Довольно близко к краю купола, но не впритык.

— Лео, — мой голос странно заскрипел.

В это же время в динамике еще раздавался сонный голос диспетчера:

— Компания Метро-Мед-Дабл купит все ваше… О ГОСПОДИ! МАТЬ ВАШУ! МАТЬ ВАШУ! ВЗРЫВ! ВЗРЫВ! ВНИМАНИЕ! КОД ДВА! КРАСНЫЙ КОД ДВА! ВЗРЫВНАЯ РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ! ПРИМЕРНАЯ ЛОКАЛИЗАЦИЯ — ЧЕТВЕРТАЯ ЗОНА ДЕСЯТОГО СЕКТОРА!

— ЛЕО! — рявкнул я, стискивая кулаки.

— Я уже накладываю имеющуюся карту секторов на купол, Тим, — ИскИн заранее знал, о чем я спрошу — Тим…

— Да?

— Взрыв произошел в непосредственной близости от расположения китайской общины и улицы, где находится квартира госпожи Тико.

— Включи сканер каналов. Все частоты. Я хочу слышать, что происходит на астероиде. Вруби маневровые двигатели и подведи нас ближе, — команды сыпались из меня одна за другой, в то время как я уже бежал по коридору. — Подготовь зонд. Займи позицию там, где нас не зацепят обломки. Сообщи в диспетчерскую, что гросс Тим Градский примет участие в спасательной операции. Подготовь все наши отсеки для приема выживших и раненых.

— Да, Тим. Уже выполняю.

Отговорить меня Лео и не пытался.

Я уже добежал до каюты и спешно переодевался, когда ИскИн снова дал о себе знать:

— Поймал несколько каналов, Тим. Там много криков. Есть заблокированные между переборками выжившие. Очень много раненных. Есть данные, что взрыв произошел где-то в районе доковой промзоны Десятого сектора. Неизвестно, что сдетонировало, но это не бомба, а корабль или какое-то оборудование. Первопричина взрыва установлена и зафиксирована.

— Что это было?

— Вылезший из-под земли огромный рудодобывающий робот, опознанный как «Проходчик». Это шахтный робот, Тим. Не боевая техника.

— Купол стоит на законсервированных шахтах, — пробормотал я. — Значит, там же бросили и технику?

— Вероятно. Точно пока неизвестно.

— Зонд?

— Ждет тебя.

— Хорошо, — бросил я, на бегу забрасывая рюкзак на плечо. — Продолжай сканировать все частоты, Лео. Найди Тико. Живую или мертвую — но найди.

— Я уже занимаюсь этим, Тим. Я все понимаю. Вафамыч и Костя предупреждены. Готовятся к приему выживших. Я уже начал сближение. Посылаю сигналы о готовности принять малые корабли.

— Принято.

— Возможно, это сбой, приведший к катастрофическим последствиям.

— Возможно.

— Но, возможно, это террористический акт, Тим. Будь осторожен — в этом случае удар может повториться.

— Если это сделал кто-то живой… я сделаю его мертвым, — ответил я и перешел на спринт, понесшись по освещенному коридору. — Звено боевых дронов отправь за мной тем же зондом!

— Будет выполнено, капитан.

— Выживи, — пробормотал я. — Выживи, Тико… просто выживи и продержись еще немного. Дождись меня… просто дождись…

Конец третьей книги

Content

Дем Михайлов
Пылающие Дюзы 3

0

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51