Елена Шагако

Лесная корона

В тексте упоминаются социальные сети Facebook и/или Instagram (организации, запрещённые на территории РФ).

Meta Platforms Inc. признана экстремистской организацией на территории РФ.

© Шагако Е., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

15 декабря

Она бежала.

Лед обжигал босые ноги. Всегда мягкий снежный покров теперь, словно иглами, колол пятки до крови. Подгибались колени, а легкие болели от рваного морозного дыхания.

Шаг, шаг, шаг и еще один.

Она оглянулась посмотреть, удалось ли ей оторваться, и потеряла равновесие. Попыталась подняться, замерзшие руки плохо слушались. Но медлить было нельзя, потому что Он шел по пятам. Она из последних сил сделала рывок и встала на ноги.

Нужно отдохнуть хотя бы полминуты, чтобы не отключиться. Она привалилась к стволу ближайшей сосны и постаралась дышать ровно. Дыхание дрожало, болел каждый сантиметр тела.

Чуткий слух, несмотря на гул в ушах, уловил хруст снега под тяжелыми ботинками преследователя. Он не торопился, поскольку, она уверена, знал, что далеко здесь не уйти. Мерцающие переливы снежинок на сосновых ветвях будто издевались. Полная луна освещала сугробы между деревьями. Пути не было, спрятаться негде.

Надежды почти не осталось, но она все же пошла дальше – прочь. Бежать уже не хватало сил, она могла лишь уходить в чащу леса. Это лучше, чем сдаться Ему.

Она спрячется, и Он не найдет.

Где-то завыли волки, и она от отчаяния засмеялась. Пусть они сгрызут ее тело, когда все будет кончено.

По щекам покатились горячие слезы, и стало совсем не видно того, что впереди, хотя какой теперь в этом смысл? Лишь бы не назад.

Неожиданно деревья закончились. Она даже не поняла, как это случилось, пока не вышла к лесной прогалине, открывающей вид на горную долину с темным пятном – ледяным озером – посередине.

Она бывала там раньше, и не один раз. Там в любое время года много туристов, но только днем.

Хруст снега стал отчетливее, зазвучал чаще, совсем близко. Она закусила губу, чтобы не разрыдаться от ужаса, и попыталась идти быстрее, проваливаясь в снег.

Оборачиваться было нельзя, иначе пришлось бы признать поражение, а это страшно. Пока она идет и не видит свою смерть, все не так плохо.

Показалось, будто там, вдалеке, меж стволов деревьев на той стороне озера мелькнул луч света, как от большого синего фонаря.

Она глубоко вдохнула и закашлялась. Вдохнула еще раз.

– Помогите! – вышло совсем тихо.

Обреченность вдруг навалилась на плечи, как огромный ледяной валун.

Шаги сзади замедлились. Он уже не охотился – шел по следам жертвы, которая умирает сама.

Снег почему-то оказался прямо перед лицом.

Почувствовала, как волосы сгребают и тянут вверх.

Вскрик.

Глава 1

Красиво: пушистые хлопья снега за большим окном номера, теплое одеяло, долгожданное заслуженное спокойствие.

Рина опустила на пол початую бутылку «Ред Лейбла» и повернулась на бок, помутневшим взором наблюдая за танцем снежных пушинок на улице. Мысли ее так же танцевали, летали, таяли, словно на горячей ладони, утекали в пустоту.

Ей сразу понравился отель, стоило лишь увидеть его со стоянки сквозь окно автобуса. Он был похож на таинственный домик, как в кино: построенный в стиле шале, деревянный, с огромными панорамными окнами, а вокруг – вековые ели, сосны и кедры. Удивительно, но он почти не отличался от фотографий на буклетах, которые ей то и дело подсовывали дома родители. Заснеженные горы, спрятанная под мягким белым покровом долина, уединение и теплый огонь в камине общей гостиной.

Рина вытянула из-под себя белоснежный уголок одеяла и накрыла озябшие плечи. Первое, что она сделала, заселившись в свой номер 11, – в один присест выпила граммов сто виски, пару бутылок которого предусмотрительно захватила с собой, и теперь чувствовала себя наконец как надо. Ей было мало, но она не могла взять больше, и приходилось экономить.

Была надежда, что в отеле можно хоть что-то купить, но Рина быстро разочаровалась, обнаружив, что «Психологическая программа реабилитации» – это не просто красивое выражение для повышения цены на проживание в «Лесной короне», а вполне себе стойкая позиция руководства. В баре продавали только безалкогольные коктейли, милкшейки, кофе двадцати разных видов и свежевыжатые соки на любой вкус.

Узнав об этом, Рина не на шутку встревожилась: она поняла, что на весь срок реабилитационной программы алкоголя не хватит и нужно будет что-то придумывать.

Она зевнула и достала из заднего кармана джинсов пачку сигарет, вытащила одну, чиркнула зажигалкой и с удовольствием затянулась, выпуская в сторону закрытого окна густую струю сизого дыма. Надо бы проверить, заперта ли дверь, чтобы горничная, не дай бог, не зашла напомнить о красной табличке No smocking! у входа в номер, но Рина чувствовала себя слишком хорошо для этого.

Дома она не могла просто расслабляться и делать что хочется, а здесь, в Горном Алтае, в отеле, расположившемся в глуши, решила позволить себе больше, раз уж согласилась на просьбу родителей поехать на реабилитацию.

Ее мама вычитала в интернете, что в отеле «Лесная корона» в зимние праздники будет вести реабилитационную группу какой-то известный гуру из США. Рина никогда о нем не слышала, но она не очень-то интересовалась подобными вещами, а вот мама… В последние пару лет особенно сильно – с тех пор как ее дочь, однажды вернувшись домой, перестала быть прежним человеком.

Поморщившись от воспоминаний, Рина покрепче затянулась. С трудом подавила желание еще выпить. Сигарета заставляла дышать, а выпитый алкоголь не давал мыслям задерживаться в голове надолго. Промычав засевшую в памяти глупую песенку, она села на кровати. Голова сразу закружилась. Рина потерла пальцами виски.

В этот момент зазвонил местный телефон, и она нехотя поднялась, чтобы поднять трубку.

– Да?

На том конце провода затараторил женский голос:

– Получите, пожалуйста, ваше персональное расписание на рецепции.

Это была Катя, милая девушка-администратор, с которой Рина успела перекинуться парой слов, когда заселялась в номер.

Она собрала тающие мысли в кучу и ответила:

– Конечно, спасибо.

Повесив трубку, Рина вспомнила о сигарете, которую все еще держала в руке, и в пару затяжек докурила. Затушила бычок в чистом стакане.

Она очень не любила, когда кому-то от нее что-то было нужно, но деваться некуда: раз приехала ради этой реабилитационной группы, значит, надо хотя бы узнать, в какое время она проходит.

Рина не очень верила, что психология ей поможет, но небольшая надежда на успех все же была. Не только родители устали от ее состояния, но и она сама уже не понимала, живет ли в прошлом или в настоящем. И настанет ли будущее?

Ее то и дело отбрасывало назад, в тот момент, когда все произошло, и безотчетный ужас заставлял ее искать хоть какое-то спасение. Алкоголь помогал отодвинуть дурные мысли, помогал наплевать на все, успокоиться. И он стал ей другом, единственной опорой в этот период жизни.

Положив в рот жвачку, Рина пошла забрать свое расписание. Она с радостью вздремнула бы, тем более погода к этому располагала, но сначала надо было доделать дела. Никто не должен понять, в каком она состоянии. Это дело только ее и Джонни Уокера, в конце концов.

Рина двинулась к широкой лестнице на первый этаж, но в этот момент резко распахнулась дверь соседнего номера. Высокий молодой человек выскочил в коридор, хлопнул дверью, бросил равнодушный взгляд на едва не упавшую Рину и пошел к лестнице, продолжая разговаривать по телефону:

– Он тебе не игрушка, поняла?! И не средство влияния! Бери жопу в руки и иди работать, а его я сам обеспечу!.. Я чистый! – кричал он в трубку.

Испугавшись его агрессивного настроения, Рина притормозила, дожидаясь, пока он спустится.

– Я здесь из-за тебя, только из-за тебя!.. – долетело до нее.

Молодой человек показался ей очень знакомым (еще бы, его внешность нельзя было назвать ординарной: типичный рокер в кожаных штанах, с забитыми тату руками и шеей, с пирсингом в губе), казалось, будто они встречались раньше, но где – она не могла вспомнить. От этого у нее разболелась голова, и Рина решила вернуться к размышлениям позже. Сейчас – расписание.

«Лесная корона» – уютный, уединенный отель с огромной территорией, расположившийся на склоне горы. В главном здании, где находились номера, было всего два этажа, первый полностью занимали холл, гостиная и ресторан. Широкая лестница вела в холл.

Держась за перила, Рина быстро спустилась. Молодого человека в холле уже не было.

Рина подошла к стойке регистрации. Катя была там и как раз желала миловидной гостье лет тридцати приятного отдыха.

Закончив с нею, Катя повернулась к Рине и приветливо улыбнулась. Она, казалось, что-то прочитала по ее лицу, но постаралась не подать виду.

– А вот и вы! Рина, верно?

Та кивнула, подходя ближе и стараясь дышать в сторону.

Женщина, говорившая с Катей, смерила Рину взглядом, поджала губы и, забрав со стойки ключи, пошла наверх.

Рина посмотрела ей вслед.

– У вас еще будет возможность познакомиться с Елизаветой, – сказала Катя. – Вы с ней в одной группе у мистера Дерри.

Казалось, Катя в восторге от того, о чем говорит. И Рине следовало бы! Но пока что она только продолжала кивать.

Эта Елизавета выглядела не очень приветливо. Рина не была уверена, что занятия бок о бок с ней принесут ей удовольствие. Хотя… вряд ли то, что ей предстояло, должно приносить удовольствие. Это место – и даже прекрасные горы кругом – предназначалось, чтобы она вспомнила то, что хотела забыть. Предполагается, что это вернет ее к «нормальной» жизни.

Интересно, а у этой Елизаветы что за проблема? Не похожа она на того, кто пережил что-то страшное. Выглядит вполне ухоженной, модно одета, стильно подстрижена.

Тут Рина вспомнила, что и сама она тоже совсем не походит на ту, кем являлась по мнению родителей. Никто из знакомых не знал, что с ней происходит, они просто думали, что она замкнулась в себе после того случая. Вряд ли кто-то представлял, что примерная Риночка Кольцова теперь каждый день напивается в одиночку и очень много курит.

Только ведь никто из них не хотел понять ее. Они могли только ужасаться или сочувствовать, а кто-то умудрялся осуждать.

Однажды она поняла, что должна разбираться со всем этим одна. Рано или поздно все отойдет, забудется – пребывание здесь должно этому поспособствовать.

Катя достала из папки на столе сложенный лист бумаги и протянула Рине.

– Здесь отмечены дни и часы ваших занятий, – сказала она. – Не забывайте, что в проживание входит также бесплатное посещение спа-зоны с трех до девяти.

Рина взяла расписание и мельком просмотрела: занятия начинались с восьми утра, завтрак – с шести. Она внутренне ужаснулась тому, во сколько придется ложиться и вставать каждый день на протяжении трех недель.

– А у вас продают сигареты? – с надеждой спросила Рина.

Катя покачала головой.

– Вы должны понимать, почему нет. Это неудобно только поначалу, потом вам станет лучше и вы скажете спасибо.

Рина изобразила улыбку, но желудок сжался от мысли, что на три недели ее запасов не хватит. Придется, как и с алкоголем, находить способ выкручиваться. Как минимум искать в отеле других курильщиков.

Она не очень-то тяготела к общению, даже наоборот, но отчаянные времена требуют отчаянных решений, и иногда стоит пересиливать себя.

– Спасибо, – сказала она и отвернулась от Кати.

От мыслей о сигаретах снова захотелось курить. Кстати вспомнилась красноречивая табличка на двери номера, и Рина решила, что за пару минут на улице не замерзнет и в свитере. Нужно подробнее изучить расписание и вздремнуть до ужина, иначе она может вырубиться и пропустить шведский стол, но две минуты большой роли не сыграют. Зато никто не упрекнет ее за нарушение правил проживания в номере.

Выйдя через главный вход, Рина свернула за угол здания, где ее не было видно из холла или гостиной. Там было оборудовано место для курения.

Достав зубами сигарету из пачки, Рина встретилась взглядом с мужчиной лет сорока, подошедшим следом. Он кивнул ей и встал чуть в сторонке, чиркая зажигалкой. А она так и не достала свою, так как не могла оторвать глаз от глубокого шрама на его лице, который начинался от уголка правой брови, пересекал переносицу и доходил до середины шеи. Если бы не эта броская деталь, мужчина мог бы показаться симпатичным, но так он выглядел… зловеще.

Сообразив, что бесстыдно пялится, Рина поспешила опустить взгляд и извиниться:

– Простите, просто показалось, что мы знакомы.

Ее передернуло от холода, и стало еще более стыдно оттого, что незнакомцу могло показаться, будто она чувствует отвращение. Все же не стоило вот так гулять, когда уже выпила: слишком трудно соображать.

Мужчина усмехнулся и поднес к лицу Рины зажигалку, помогая прикурить.

– Да-да, я вообще много кому кажусь знакомым, – сказал он, – слишком стандартная внешность.

Подняв на него взгляд, полный недоумения, Рина увидела, что мужчина беззвучно смеется, отчего и сама растянула губы в улыбке.

– Не холодно вам? – спросил он, затянувшись и выпуская дым через нос.

Рина покачала головой.

– И то верно, – пожал он плечами, – на улице всего минус пять. Меня зовут Данил, кстати. Я управляющий этого места.

Он протянул руку, Рина пожала ее.

– А я Рина, – представилась она в ответ.

– Вы к Крайсту или к Светлане?

Рина слегка растерялась, не зная, что ответить, судорожно напрягая плывущее сознание, чтобы вспомнить, знает ли она названные Данилом имена.

– Наверное, к Крайсту, – предположил мужчина, подмигивая. – Он звезда, все прибывшие женщины записались именно в его группу. Держу пари, и вы тоже.

Пожав плечами, Рина неуверенно сказала:

– Наверное. Родители записали меня к тренеру из Америки, не слышала про Светлану.

Данил понимающе кивнул, снова затягиваясь.

– Света – наше местное сокровище. Помогла стольким людям. Ей нелегко будет соперничать с раскрученным американцем, но мы ее в обиду не дадим. Ничего, вы еще освоитесь, дайте себе время. «Лесная корона» стоит того, чтобы растеряться поначалу.

Рина улыбнулась. Ей и самой нравилось то, что она видела вокруг. И пусть маленькие неудобства мешали ей полностью насладиться отдыхом, она помнила, зачем приехала. К тому же отдых – это не про нее. Закрывая глаза, она возвращалась назад, в прошлое, и выбросить это из памяти уже не получалось, смириться тоже.

Она перевела взгляд на площадку перед входом в здание отеля, мельком оглядела припорошенные снегом лавочки по кругу и задержалась на альпийской горке, красиво темнеющей острыми камнями посреди двора.

Все было таким уютным, построенным специально для того, чтобы гости чувствовали себя комфортно и в безопасности. Но стоило взглянуть чуть дальше, налево к горизонту, и взору открывалась величественная горная долина, почти скрытая от глаз в дымке снегопада, одинокая.

Рина смахнула налипшие на ресницы холодные пушинки и подумала, как долго можно идти по ней вперед, не встретив никого и ничего на пути, и как долго можно пробыть там одной, не будучи найденной, замеченной, не будучи спасенной от отчаянного одиночества. От этих мыслей стало холодно.

Рина почувствовала легкое прикосновение к плечу и, вздрогнув, посмотрела на Данила.

– С вами все нормально? – участливо спросил он.

Рина кивнула.

– Да, просто устала с дороги.

Мужчина, прищурившись, посмотрел на нее сверху вниз и вздохнул.

– Я вижу. Ничего страшного, здесь лучшее место, чтобы отдохнуть. Не мерзните, идите внутрь, я собираюсь разжечь камин в гостиной.

Он легонько подтолкнул Рину в сторону главного входа, и она послушно направилась туда, вдруг осознав, что действительно замерзла: под свитером уже бегала армия мурашек, а коленки под тонкими джинсами начали леденеть.

Когда она уже отошла на несколько шагов, Данил сказал вслед:

– И будьте осторожнее с алкоголем, ведь вы здесь для того, чтобы бороться с проблемой, а не потакать ей. Простите, если лезу не в свое дело, но и это моя работа тоже.

Рина остановилась, не поворачиваясь, раскрасневшись до самых ушей. Она обхватила себя руками, думая, будет ли лучше ответить что-то или просто сбежать, раз ее так неловко раскрыли. Но она не нашла ничего лучше, кроме как сказать:

– Вы правы, не в свое… – и ретироваться внутрь.

Теплый воздух в холле ударил в голову, словно обухом. Рина оперлась на стенку и огляделась, нет ли вокруг свидетелей, но только Катя мельком взглянула на нее и улыбнулась, то ли не поняв, в чем дело, то ли просто не обратила внимания.

Потихоньку, стараясь держаться ровнее, Рина поднялась по лестнице, желая поскорее уйти с первого этажа, чтобы не увидеться снова с Данилом.

Впрочем, снизу прекрасно просматривалась часть второго этажа, так что она поспешила вернуться в номер, повесив на двери табличку «Не беспокоить».

Хрустящая хлопковая подушка встретила ее приятным запахом кондиционера для белья, и Рина, больше не сопротивляясь навалившейся слабости, закрыла глаза и натянула на озябшие плечи одеяло.

Глава 2

Она шла по лесу, шурша опавшими листьями, и не знала, где встретит людей. Со всех сторон свисали колючие ветки, пахло прелой листвой и сырой землей.

Она оглядывалась и видела деревья, серое небо застилали тяжелые осенние тучи. Если и будет дождь, ей все равно.

Она слышала, как чавкает грязь под ногами, в воздухе появился привкус железа.

Она вдохнула полной грудью. Этот лес был ей знаком – его запахи и эти прелые листья. Вдалеке хрустнула ветка, и она пригнулась, как лань, испугавшаяся охотника, готовая в любой момент рвануть прочь. Этот лес – ее проклятие. Вечно ей бродить в нем, пока не поймет, что ищет и где найдет.

Она посмотрела под ноги и увидела, что земля пропитана густой кровью. Кровь на листьях, в грязи, свернувшаяся в капли на ботинках.

Стон.

Рина вскочила с постели и схватилась за голову. Ноги подкосились, она осела на колени.

Опять ей приснился этот бесконечный лес. Она видела его не каждую ночь, но не могла предсказать, когда снова окажется там. Во сне она не боялась идти между этими деревьями, зато проснувшись, начинала дрожать, словно сухой листик на ветру. Слабая, не способная сладить с образами, которые то и дело подсовывало подсознание.

Она нашла взглядом недопитую бутылку виски, взяла ее и сделала два больших глотка. Морщась, занюхала рукавом и с облегчением выдохнула. Внутри разлилось знакомое тепло, дыхание выровнялось.

Рина закрутила пробку и убрала бутылку в сумку, чтобы не оставлять на виду. Ей понадобилась еще пара минут, чтобы прийти в себя.

Часы на настенной плазме показывали восемь вечера – время ужина. Рина не чувствовала себя голодной, но ей не хотелось оставаться в номере. Казалось, из него еще не выветрились частички зловещего сна. Хотелось поскорей оказаться среди людей, тем более молчаливое присутствие в обществе всегда помогало ей вернуться к реальности.

Особенно хорошо было среди незнакомцев, например в парке или в кафе, где никто не задавал лишних вопросов, не лез в душу и не требовал внимания. Чужаки обычно просто занимались своими делами, могли улыбнуться или завязать короткий разговор, и этого было достаточно, чтобы почувствовать себя живой.

Рина сменила свитер на свободную клетчатую рубашку. Ей нравились широкие и безразмерные вещи, в которых можно утонуть или спрятаться, если это необходимо. В них она чувствовала себя защищенной. Переодевшись, она надела ботинки и вышла из номера.

Из крыла, где располагался ресторан, доносилась негромкая расслабляющая музыка – мягкий и лиричный deep house. Простой бит пробирался под одежду и вызывал мурашки.

Настроение немного поднялось, и Рина поспешила на ужин, минуя пустующий второй этаж. Краем уха она уловила нецензурную брань из соседнего номера: похоже, со времени утреннего столкновения с его хозяином мало что изменилось.

Ей было трудно уложить в голове тот факт, что в «Лесной короне» она не единственная проблемная гостья.

Заведение обещало полную конфиденциальность, потому что проходили реабилитационную программу здесь не самые простые смертные, ибо стоила она как маленький автомобиль.

Рина уже побывала в обычном центре помощи, и тогда ей стало только хуже, потому что, лишенная привычных способов справляться с воспоминаниями, она чуть не сошла с ума. Работа с психологом помогала, хотя родители больше беспокоились из-за ее пристрастия к алкоголю. Нет, они не смирились с прошлым, но боялись настоящего. А сама Рина никак не могла склеить все части своей жизни воедино, взяться за ум, вернуться к учебе. Ходить в универ ей нравилось, но теперь она часто не могла выполнять задания или попросту напивалась, из-за чего потеряла всякое доверие преподавателей и расположение одногруппников. Некоторые ее вроде как понимали, сопереживали, но разве этого достаточно? Лишь она сама могла себе помочь… если бы знала как.

Ужин был в самом разгаре, ресторан оказался почти полон. Рина опоздала к началу, и ей пришлось довольствоваться тем, что осталось от шведского стола, благо отель предлагал довольно разнообразный выбор.

Подошедший официант поинтересовался, выберет ли гостья на ужин медальоны из свинины или котлету по-киевски, а может, она предпочитает вегетарианское меню.

Рина заказала котлету по-киевски с картофельным пюре на гарнир, да к тому же набрала приличную тарелку закусок и целых два напитка – грейпфрутовый сок и горячий шоколад. Глаза разбегались, она с трудом донесла поднос с едой до свободного столика и с удовольствием уселась в мягкое кресло.

Ресторан не уступал по интерьеру остальным помещениям отеля: большие окна с видом на двор, живописный склон горы и часть долины. Рина с удовольствием отметила, что некоторые ели на территории украсили гирляндами, а уличное освещение поддерживало уютную атмосферу.

Солнце уже давно село, и долина скрылась в зимней темноте. Снегопад прекратился, двор переливался гранями снежинок, словно россыпью чистых стеклышек.

И в самом ресторане было весьма красиво. Рина почти не посещала подобные места, поэтому ей все казалось необыкновенным: вдоль стены с окнами протянулся мягкий диван, к нему приставили целых четыре стола – таким он был большим; у отдельных столиков стояли дизайнерские кресла яркого цвета, стены и многочисленные небольшие деревянные полочки украсили новогодним декором, мягкими игрушками и зелеными еловыми ветками. Пятном выделялась огромная плазма на стене, на ее экране разноцветные фигуры сменяли друг друга в такт играющей музыке.

Рина пила горячий шоколад и рассматривала других гостей отеля, в том числе и Елизавету, которую она встретила у ресепшен. Она сидела за столом в центре зала в компании двух женщин. Они о чем-то оживленно беседовали и смеялись. Дамы отличались по возрасту: Елизавете на вид около тридцати, ее соседке справа – яркой, невероятно женственной блондинке – можно было дать сорок или чуть больше, а женщина слева, одетая в стиле бохо, с шикарной рыжей кудрявой шевелюрой, наверняка разменяла пятый десяток.

Рина попыталась прислушаться к их разговору, но уловила только отдельные бессмысленные фразы. Похоже, они просто делились впечатлениями об отеле.

Она подумала, не входят ли собеседницы Елизаветы в ту же группу, что и она сама. Если так, то Рине еще представится возможность познакомиться с ними поближе. Пусть даже она не уверена, что все будут от этого в восторге.

Когда официант принес основное блюдо, в ресторан завалилась компания молодых людей. Их было всего трое, но шума они производили много. Одетые в лыжные костюмы, они отличались от других гостей, спустившихся из своих номеров без верхней одежды.

Рина вспомнила, что в буклете рекламировали не только комфортабельные номера в отеле, но и шесть гостевых домиков – более экономный вариант. Пожалуй, подумала она, компания пришла на ужин именно оттуда.

Вновь прибывшие заплатили за ужин и теперь оглядывали ресторан в поисках свободных мест. Три свободных кресла обнаружились за столиком Рины.

Две девушки и один парень, широко улыбаясь, решительно направились к Рине.

– Не занято? – спросил парень и, не дожидаясь ответа, сел рядом с ней.

Рина инстинктивно подвинулась.

– Нет, я одна.

– Отлично! – Парень снова улыбнулся и махнул своим подругам, сигнализируя, что места свободны.

Девушки заняли соседние кресла.

– Будем знакомы? – парень обратился к Рине, протягивая руку. – Женя.

– Рина, очень приятно.

Она ответила на рукопожатие и кивнула девушкам.

– Взаимно, – в голос ответили те, по очереди представляясь:

– Юля.

– Даша.

Женя расстегнул куртку и повесил на спинку кресла, девушки тоже.

– Интересное у тебя имя, – сказал он, глядя на Рину. – Небось в честь актрисы?

Рина пожала плечами.

– Наверное, – сказала она.

Юля с Дашей обсуждали меню, пока Рина рассматривала новых знакомых. Они казались уж слишком живыми, вторгшимися в ее сонное царство.

Женя был невысоким коренастым парнем с веселыми морщинками в уголках глаз. Юля – слегка полноватая, приятной внешности, она так и сидела за столом в цветной лыжной шапке. Даша была настоящей красавицей с сочными губами, изящным прямым носом и черными росчерками бровей – ради такой парни обычно совершают подвиги.

Рядом с симпатичными девушками Рина почувствовала себя немного зажато.

– Итак, дорогая Рина, – вновь обратился к ней Женя, – ты из рядов этих самых?

Рина не совсем поняла вопрос и в замешательстве уставилась на парня, не зная, что ответить.

Женя отправил в рот ломтик ветчины и поспешил пояснить:

– Ну, лечишься здесь или как мы…

Юля тут же шикнула на друга, перебивая:

– Жень!

Парень посмотрел на нее и пожал плечами, продолжая жевать: мол, ну и что?

Юля покачала головой и сказала строго:

– Ты есть пришел? Вот и ешь! Не приставай к людям.

Рина поспешила разрядить обстановку:

– Да ничего страшного. Я правда здесь, чтобы разобраться с некоторыми… ну, фишками.

Она принялась за еду, почти не чувствуя вкуса. Это так непривычно – прямо говорить о том, что есть какая-то проблема. Обычно люди догадывались сами.

Даша, до этого молча попивающая апельсиновый фреш, вздохнула и сказала:

– Мы правда хотим об этом говорить? Вокруг так красиво, за окнами – сказка. Давайте наслаждаться и отдыхать.

С этим предложением все согласились.

Рина была ей благодарна, потому что почувствовала дискомфорт. Это правда: они не одинаковые. Пусть даже одногодки, студенты, между ними стояла преграда.

Рина вдруг почувствовала желание исправить это. Неужели она не сможет забыть какой-то жалкий день? Один день, ведь до этого она забыла целую неделю.

20 мая

Она смотрела, как муж открыто флиртует с молодой гостьей, но, попивая у бара зеленый чай, делала вид, что не пялится на него, а ищет что-то в телефоне.

Конечно, он поступит как захочет, ведь это его отель и его бизнес, а она всего лишь нахлебница.

За исключением того, что реабилитационная программа «Лесной короны» – ее рук дело. Она отвечала за маркетинг, самостоятельно распространяла информацию в соцсетях и ведущих для новых классных программ находила.

И чем он отплатил? Стоял, играл бровями, впечатляя очередную дурочку? Делал ли он это специально, понимая, что она смотрит, или действительно ни черта вокруг не замечал?

Ей-богу, она старалась. Когда сексуального нижнего белья и маммопластики оказалось недостаточно, начала вникать в его дела, помогать по мере возможности, но едва ли это могло что-то спасти.

Теперь между ними не осталось любви, зато появились новые, деловые отношения.

В результате она вела дела, а ему не нужно было доверять их чужому человеку.

Иногда она хотела, чтобы что-то пошло не так: участники случайно получили неверную информацию или специалист оказался шарлатаном. Но все шло прекрасно.

Она вздрогнула, когда большой палец продавил экран смартфона до трещины, и теперь с сожалением смотрела, как кривые полосы расходятся по экрану, оповещая, что тачпаду пришел конец. Ищи-свищи новый по всему Горному, Вероничка!

Глава 3

За ужином Рина узнала, что ее новые знакомые – кайтеры. Они приехали в Горный Алтай, чтобы половить ветер в долине у «Лесной короны». Это излюбленное место кайтсерферов, потому что на Алтае не везде можно найти такие комфортные условия для проживания по хорошей цене, как в домиках на территории отеля.

Женя, Даша и Юля остановились в домике номер 6, что стоял ближе всех к крутому спуску с горы. Рина могла бы назвать его обрывом, будь он чуть круче.

Ребята спросили, от чего она «лечится», но Рина не смогла признаться и соврала, что ее проблема – в сигаретах. Много вопросов ей не задавали, зато пригласили вечером посидеть с ними, обещали угостить вином.

Она помнила, что в номере у нее есть алкоголь, но его критически мало, так что отказаться от угощения казалось глупостью.

Конечно, пить надо бросать. Если этот… Крайст и правда такой мастер, ему не составит труда отучить ее. В противном случае непонятно, за что родители столько заплатили.

Успокаивая себя подобными мыслями, Рина шла с новыми знакомыми к шестому домику.

Женя увлеченно рассказывал о горах. Оказывается, он бывал в «Лесной короне» почти каждый год. Не только зимой, но и летом. Летом тут можно ходить в долину с туристическими группами и купаться в горном озере.

Юля не слушала его и шла поодаль, задрав голову вверх, любуясь звездами. Рина тоже посмотрела на небо и замерла.

Миллионы звезд отвечали искрящемуся снегу холодным светом, рассыпчатый Млечный Путь пересекал небосвод, словно мазок акварели, захватывая соседние звездочки. Летел по своей траектории спутник.

Рина позабыла про холод и радостно заулыбалась. Указывая пальцем вверх, она оглянулась и встретилась с веселым взглядом Юли, которая улыбнулась в ответ и кивнула, мол, я тоже вижу.

Женя с Дашей просто шли вперед, рассматривая ели вдалеке, а Рине уже не хотелось двигаться, но Юля махнула рукой, зовя за собой, и она послушалась, чтобы не оставаться одной ночью, пусть и в компании звездного неба.

К домику пришли скоро. Он представлял собой двухэтажную постройку, как на картинках в пабликах про путешествия, что отлично сочеталось с общим стилем «Лесной короны».

Женя галантно придержал перед дамами дверь и вошел следом.

– Освежились! – потирая с мороза руки, сказал он. – Я подкину дров в печку, а вы, девчонки, скидывайте кафтаны и доставайте вино.

Он принялся возиться с дровами, девушки искали бокалы, а у Рины появилось время, чтобы осмотреться.

Домик имел простенькое убранство, не больше, чем нужно бюджетному туристу-спортсмену: в одном углу мини-кухонька с умывальником, электрической плиткой и небольшим навесным шкафом для посуды, а в другом – на удивление большой угловой диван, расположенный так, чтобы можно было греться у печки – обычной буржуйки по сути, разве что крепкой, блестящей и новенькой. Сбоку находилась головокружительная лестница на второй этаж, точнее в мансарду. Что было там, Рина не могла увидеть.

Она скинула куртку и присела на диван, наблюдая за действиями Жени.

Он растапливал печку ловко, сразу видно: делал это не в первый раз. В его движениях чувствовалась уверенность, и Рина даже на несколько секунд впала в подобие транса, засмотревшись, пока кто-то из девушек не произнес победное:

– Нашла! Сегодня у нас красное полусладкое, как раз то, что нужно в честь знакомства.

Наконец они вчетвером уселись на диван у печки. Если поначалу Рина ежилась от холода, то теперь приятное потрескивание дров и постепенно распространяющееся по домику тепло согрели ее.

Женя откупорил бутылку вина и разлил напиток в простые алюминиевые кружки. Он сказал, что так романтичнее, и Рина была согласна, хотя подозревала, что ничего другого просто нет.

– За знакомство! – Женя поднял кружку, салютуя девушкам.

– За знакомство, – повторила Рина и чокнулась по очереди со всеми.

Кружки забавно звякнули. Рина сделала несколько больших глотков и исподтишка взглянула на остальных: на нее не обращали внимания. Тогда она допила вино и поставила кружку на кофейный столик у дивана. Женя тут же налил по новой.

– Что, в горле пересохло? – он усмехнулся.

– Да. Еду пересолили…

Обе девушки хихикнули, и Даша доброжелательно сказала:

– Не парься! Видела бы ты, как Юлька вчера напилась. Выпила на голодный желудок полный стакан вермута. Тут такое было!

Юля засмущалась и весело щелкнула подругу по лбу.

– Тебе никакой секрет нельзя доверить!

Даша звонко рассмеялась.

– Так это был секрет? А я думала, весь отель слышал, как ты хочешь…

– Стоп! – Женя примирительно поднял ладони кверху. – Сейчас Рина подумает, что мы психи какие-то. А ведь это она тут лечится, не мы! Хотите, я расскажу вам мистическую тайну этого места?

Девушки тут же замолчали и горящими от интереса глазами уставились на друга.

Рина тоже замерла в ожидании, хотя не отказалась бы услышать, чего так громко хотела вчера пьяная Юля. Она уже чувствовала, как к щекам приливает тепло от печки и выпитого вина, отхлебнула из кружки еще глоток.

– Рассказывай, – согласилась Даша.

Никто не возражал.

Женя по очереди глянул на всех девушек и отставил кружку в сторону.

– Видели здешнего директора? – его голос стал более глухим.

– Нет…

– Данила? – спросила Рина, припоминая мужчину с жутким шрамом на лице.

Женя отмахнулся.

– Нет, это управляющий, я про директора. Сергей Лесовой – большая шишка в здешнем турбизнесе.

Все снова покачали головами. Женя вздохнул.

– Ну еще увидите, он часто здесь бывает, его трудно спутать с кем-то: холеный такой мужик в костюмчиках с иголочки, на нем даже свитер смотрится, как на манекене… Так вот. С виду он правильный. А знаете, что было прошлой зимой? Его красавицу-жену убили, и угадайте, кто был первым подозреваемым?

Юля тихонько ахнула, прикрывая рот рукой:

– Правда?

Рина представила себе успешного бизнесмена, который решил убить собственную жену. Воображение сразу же нарисовало киношный образ богатого злодея в черном костюме, наставляющего пистолет на беззащитную женщину. В кино все показывают красиво, на деле же таким женщинам приходится гораздо хуже.

– Да, – ответил Женя и отпил вина. – Я здесь был, мы с парнями решили приехать на выходные. И Вероника тут находилась.

Даша откинулась на диване.

– Это кто?

Женя пожал плечами.

– Кто-кто? Вероника Лесовая, покойная. Они с мужем раньше постоянно тут пропадали. А потом она исчезла. И наш небезызвестный управляющий обнаружил, что в третьем домике погром и кровь повсюду. Вызвали полицию, те сразу экспертизу. Это была ее кровь. Столько, что точно не выжить. А тело не нашли.

Юля удивленно заморгала.

– Так она пропала или ее убили? И что, прямо в третьем домике?!

Женя закатил глаза.

– А ты думаешь, почему везде живут, а в нем – нет? Он закрыт с тех пор. Веронику так и не нашли. И Лесовой распорядился, чтобы там ничего не трогали. То ли горюет, то ли прячет что-то…

Рина допила свое вино и нагнулась, чтобы поставить пустую кружку на столик.

– Что-то ты присочиняешь, – сказала она тихо.

Ей хотелось, чтобы место, где предстояло избавиться от призраков прошлого, хотя бы подходило для этого.

Женя издал короткий смешок и посмотрел на нее исподлобья.

– Если бы я хотел произвести на вас впечатление, выбрал бы другую историю. Но вы хотели страшную, а самое страшное здесь – убийство невинной женщины. Правда, большой вопрос, такой ли невинной, как всем казалось? Кто знает, может, она сама себя как-то не так повела?

У Рины закружилась голова. Она встала и, покачнувшись, подошла к вешалке, чтобы взять свою куртку.

– Ты куда? – воскликнула Юля, подскакивая. – Так хорошо сидели!

Рина посмотрела на девушку туманным взглядом и не нашла ничего другого, кроме как сказать:

– Очень спать захотела.

Она вышла из домика, хлопнув дверью, и неожиданно согнулась пополам в приступе тошноты, но сдержалась. Выпрямившись, она зашагала в сторону отеля, покачиваясь от выпитого почти залпом спиртного и появившегося головокружения.

Женя выбежал из домика следом за ней, на ходу надевая куртку, но Рина отмахнулась от него:

– Не надо, Жень, я дойду.

– Ты что? Я провожу, тебе вино в голову ударило. Небось не пила никогда толком!

Рина снова отмахнулась и заявила уже громче, чтобы парень точно понял:

– Я дойду.

Женя ускорил шаг, но Рина уже почти перешла на бег. Последнее, чего ей хотелось, это говорить сейчас с кем-то. Она не маленькая и дойдет до номера сама, уж на это она способна.

– Да чем я тебя обидел?!

Она не ответила, и он наконец отстал.

Рина достала сигарету и закурила, закашлявшись от морозного воздуха. Когда убирала пачку обратно в задний карман джинсов, та выскользнула из замерзших пальцев и упала. Рина нагнулась, чтобы подобрать ее, а когда встала, взгляд уперся в один из треугольных домиков. Свет в окошках не горел, присмотревшись, она заметила, что на двери висит огромный навесной замок. Табличка над окошком сообщала, что это дом № 3.

И что там произошло? Может, Женя все-таки соврал? Или рассказанное – правда? Было жутко. От мысли, что совсем рядом директор отеля сохранил сцену убийства своей жены, к горлу подкатывал комок. Что-то необъяснимо притягивало Рину к этому месту и одновременно отталкивало.

Ей вдруг показалось, что в черном провале окна мелькнул белый силуэт. Она отпрянула, но, оглянувшись, поняла, что это всего лишь свет фар подъехавшего на стоянку автомобиля.

Тряхнув головой, Рина выбросила окурок и пошла в сторону главного здания. Достаточно впечатлений для одного вечера. Все шло по накатанной: отличный отель, могущественная природа, прекрасные виды и знакомство с веселой компанией. Но почему все должно так заканчиваться?..

Глава 4

В лесу было тихо. Размокшие от дождей листья почти не шуршали, даже ветер не качал верхушки деревьев. Солнце и то пропало.

Она шла сквозь туман, искала кого-то, но не могла вспомнить, кого. Женщину? Как ее звали? Дышать было холодно, она втягивала носом туман и уже сама почти стала этим туманом.

Деревья со всех сторон вплывали в поле видимости, запутывая и мешая. Тропинки не было, в этом облаке не найти выхода. Она посмотрела под ноги и увидела лужицу. Так захотелось пить. Наклонившись, она зачерпнула воды, чтобы сделать глоток. И увидела, что держит не воду, а кровь. И руки в этой крови. И лицо. И тело. Хотелось закричать, но не получилось: голос пропал. Что-то ударило ее в лицо.

Рина очнулась на полу, лежа ничком. Похоже, она упала с кровати. Было темно.

В дверь стучали.

С трудом поднявшись на ноги, она покачнулась, пытаясь унять головокружение и сообразить, что произошло. Похоже, просто дурной сон. Она испугалась и свалилась на пол – ничего страшного.

– Вы там? – за дверью был мужчина.

Который, кстати, час?

Рина включила лампу на прикроватной тумбочке и вскрикнула. Ее подушка была вымазана в крови, сбитое комом одеяло – тоже.

Она облизнула пересохшие губы и почувствовала металлический вкус.

Неожиданный гость за дверью не унимался.

Рина постаралась сказать громче, но получился какой-то хрип:

– Да-да, я здесь. Подождите буквально минуту.

Она дошла до ванной и включила подсветку на зеркале над раковиной. Ее вид, мягко говоря, ужасал: лицо в кровавых разводах, кровью испачканы даже взлохмаченные волосы, над бровью ссадина, обещающая перерасти в синяк.

Дрожащими руками она поспешила умыться и отскрести присохшие комочки крови. Видимо, ночью у нее пошла носом кровь, но она спала слишком крепко и не проснулась. Такое бывало с ней иногда, но дома родители будили сразу, как слышали всхлипы или стоны.

Кое-как умывшись, Рина пошла к двери, за которой ее ждал незваный визитер. Пижама не сильно пострадала, так что переодеваться Рина не стала, голова все еще кружилась.

Она приоткрыла дверь, оставив лишь небольшую щелку и выглянула. Приглушенный свет в коридоре освещал путь возможным полуночникам.

За дверью Рина с удивлением обнаружила того самого странного парня – своего соседа. Вид у него был заспанный и встревоженный.

Увидев ее, он округлил глаза.

– Что с тобой?! – вопрос прозвучал чересчур громко, Рина даже вздрогнула.

– Сплю. Вам чего?

Лицо молодого человека вытянулось, похоже, она все же выглядела ужасно.

Он развел руками.

– Ты вся в крови! Всю ночь стонешь.

Рина уже не в первый раз чувствовала стыд за свои «приступы». Бывало, ей снились страшные сны прямо в транспорте или на скучной паре. Всего лишь короткими вспышками, но этого хватало, чтобы ситуация стала реально неловкой.

Ее сосед, казалось, и правда забеспокоился, услышав, как она мечется во сне. Как же громко она кричала в этот раз?

– Увидела страшный сон, свалилась с кровати. – Рина опустила на лоб волосы, чтобы не так было видно ссадину. – Слушайте, извините, что разбудила. Я даже не знаю, который час.

– Половина второго.

– Ого! Простите, мне ужасно неловко…

– Извинения приняты, но это нельзя так оставлять. Ты справишься или как?

Он нахмурился, пытаясь заглянуть Рине в лицо, но она продолжала прятаться.

– Угу, – ответила она, краснея от стыда.

Молодой человек вздохнул, огляделся по сторонам и спросил:

– Может, лед нужен? Или обезболивающее? – Ему явно приходилось бодриться из-за нее, но голос его звучал несколько устало.

С одной стороны, Рина хотела бы приложить лед, чтобы унять боль и предотвратить синяк, но с другой – она предпочла бы вернуться в свой кокон и спрятаться. Их первая встреча с соседом произошла не на самой приятной ноте, а теперь все как-то нехорошо усугублялось.

Рина подняла взгляд на молодого человека и вгляделась в его лицо. Он заметил это и уставился в ответ.

– Черт, – парень первым нарушил молчание, потерев пальцами глаза, – выглядит плохо. Пойдем! – он кивнул в сторону своего номера.

Рина замялась. Не то чтобы у нее была паранойя на татуировки, даже наоборот, но у них просто слишком мало общего.

Она открыла было рот, решив отказаться от приглашения, но он жестом остановил ее:

– Либо так, либо я позвоню на ресепшен. Это не угроза, просто мне тоже надо поспать, и… ты явно не в порядке.

Снова появилось ощущение, будто Рина знает своего соседа, но не может вспомнить откуда. В конце концов, чем не повод разобраться? Тем более она не может лечь спать: постель-то в крови.

– Окей, – она вздохнула и оглянулась в комнату, – но мне надо что-то надеть.

– Ты же в пижаме.

Прозвучало так просто, что Рина не стала возражать.

Она взяла ключ-карту и вышла в коридор, направляясь за соседом, который уже открыл дверь своего номера. Переносица пульсировала, и идея приложить лед уже казалась отличной, а у нее его не было: она никогда не бросала лед в напитки.

– Простите, как вас зовут? – спросила Рина, заходя в номер и морщась от яркого электрического света.

Сосед удивленно повернулся к ней. Стало неловко, и она пожала плечами:

– Меня Рина.

Усмехнувшись, он все же ответил:

– Антон. И можно на ты.

Рина постаралась придать лицу нормальное выражение, хотя чувствовала себя странно, будто сделала что-то не то. Неужели ей не показалось и они правда уже знакомы?

Антон прошел в комнату, открыл мини-бар и достал силиконовую форму, полную кубиков льда. Он жестом пригласил Рину сесть в кресло, пока сам завязывал лед в носовой платок.

Номер Антона ничем не отличался, даже мебель была расставлена так же, как в номере Рины. Разве что он казался более обжитым: на расправленной кровати лежал раскрытый ноутбук, вокруг – куча разных проводов, у стены на подставке стояла гитара, на прикроватной тумбочке – крохотные беспроводные наушники. Повсюду лежала одежда. Удивительно, но у него в номере имелась даже настоящая пепельница, уже, правда, полная.

– Ну вот! – Антон наконец закончил с платком и аккуратно подал его Рине. – Теперь станет лучше.

Она с благодарностью кивнула и приложила холод к ушибленному лбу, поморщившись от боли, пронзившей до самых зубов. Сразу же полегчало.

– Спасибо.

Антон сел на край кровати, наблюдая за ней.

– Скажи честно, ты была в номере одна?

– Да, – ответила Рина, но, заметив его взгляд, поспешила сменить тон на более убедительный. – Да! Все хорошо, у меня просто бывают такие приступы по ночам, это нормально. Я здесь… у меня группа эта… психологическая.

Антон заметно расслабился и с пониманием покачал головой.

– Наркота?

Рина посмотрела в пол, пряча глаза.

– Другое. В основном алкоголь. – Она отвернулась, продолжая изучать комнату. – А как тебе разрешили здесь курить?

Антон проследил за ее взглядом и пожал плечами, глядя на пепельницу.

– Да так, льготы. Я тут тоже один, ну, в смысле, с группой. Задолбался уже, если честно. Скорее бы домой! – Закрыв глаза, он откинулся на кровати.

Рина получила возможность смотреть на него свободно, чем и воспользовалась. Определенно, он на кого-то смахивал. Может, стоило аккуратно спросить?

– А ты откуда? – решилась она задать безобидный вопрос.

– Из Москвы. Мне уже эти горы… Устал, просто играть хочу, а тут ты еще со своими кошмарами.

– Ну извини уж! – Ей трудно было скрыть обиду.

Антон неопределенно махнул рукой и перевернулся на бок, приоткрыв глаза, чтобы видеть собеседницу.

– Полегче тебе? Может, по стаканчику да по койкам?

Рина решительно помотала головой, сморщившись от боли.

– Не могу больше. У меня еще занятия утром.

Антон взъерошил и без того лохматые волосы и поджал губы, неприятно закусив пирсинг.

– Ну да, ну да. Ты же в рехабе, – он фыркнул, – как и я. Что ж, тогда посиди еще, пока лед не растает, и иди спокойно спать. Может, рассосется.

Глава 5

Рина проснулась от того, что кто-то возился рядом, шуршал одеждой.

Ей в нос ударил запах табачного дыма, и она нехотя открыла глаза. С удивлением обнаружила себя откинувшейся в кресле в номере Антона. Верх ее пижамы был мокрым от растаявшего льда. Хозяин номера сгорбившись сидел на кровати лицом к окну и курил.

Рина потерла заспанные глаза и почувствовала тупую боль в области брови и переносицы, ее лицо к тому же, казалось, увеличилось в размерах.

Она зашипела, задев больное место, и поднялась с кресла.

Антон, услышав ее, вздрогнул и повернулся.

– О, проснулась, – сказал он, и выражение его лица сменилось. – Че-е-ерт… А ты сильно ушиблась.

Рина поморщилась и прикрыла лоб рукой. Она продолжала стоять посреди комнаты, не зная, что делать. Надо было сказать что-то и поскорее убраться восвояси, слишком уж затянулось это ночное происшествие.

– Я случайно уснула, – выдавила она извиняющимся тоном, – слишком устала. Уже ухожу.

Антон взъерошил волосы и махнул рукой.

– Забей, Рина! Ты бы лучше в больницу съездила.

Рина почувствовала себя не в своей тарелке. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но решила, что лучше просто молча уйти. Ей было стыдно стоять в таком виде перед молодым человеком. Он был… интересным, и первый их диалог состоялся ночью по поводу ее кошмаров и расквашенной физиономии. Когда-нибудь будет по-другому?

Она направилась к выходу. Антон сказал ей вслед:

– Я никому не расскажу, можешь не волноваться.

Рина кивнула, закрыла за собой дверь и быстро прошмыгнула в свой номер, надеясь, что никто ее не увидел.

Первым делом она посмотрела в зеркало, и увиденное ее не обрадовало: лоб и переносица опухли, стало лучше видно синяк и засохшую кровь на шее, бровях и у корней волос, где она плохо вымыла.

Она решила сразу же принять душ, пожертвовав завтраком в пользу того, чтобы выглядеть как человек на первой встрече психологической группы. Уж это она не могла пропустить, а поесть можно и потом.

Струи горячей воды подарили уставшему после неспокойной ночи телу ощущение приятного уюта, какое бывает, когда кожа распаривается и начинает дышать. Рина хорошенько оттерла себя мочалкой и тщательно вымыла голову, чтобы скрыть следы ночного конфуза. Конечно, синяк никуда не делся, но теперь она выглядела свежо, да и чувствовала себя так же.

Одевшись и снова рассматривая себя в зеркало, Рина не могла не вспоминать момент, когда оказалась в номере Антона. Она думала лишь о том, как отказалась от выпивки, и не могла определиться, гордится ли она собой или ругает себя, что не приняла предложение. Ее мысли, несмотря на недосып, были ясны, и это чувство – весьма редкое для нее в последнее время – оказалось приятным.

Занятия еще даже не начались, а она уже делает первые успехи.

Захотелось позвонить родителям – просто услышать мамин голос и рассказать, что все хорошо.

Поддавшись порыву, она взяла телефон и набрала номер. Ответ не заставил себя долго ждать:

– Да? Уже не надеялись, что ты позвонишь, – голос звучал немного удивленно, но Рина слышала, что мама взволнована ее звонком.

– Мам, привет! – Было трудно удержаться от улыбки. – Что делаешь?

В трубке послышался смешок.

– Собираюсь на работу, что же еще? Ты устроилась, все хорошо? Занятие уже было?

Мама, как всегда, задавала слишком много вопросов, и Рина с трудом подавила желание сказать что-нибудь колкое по этому поводу. Она звонила поделиться хорошим настроением, зачем переводить разговор на занятия? Почему нельзя просто сказать что-нибудь хорошее?

– Нет, пока не было. Да я, знаешь, звоню рассказать, как тут красиво, сегодня обещают хорошую погоду, я хочу прогуляться, сходить на горы поглазеть.

– Ну ты же на занятие пойдешь? Смотри, не пропускай.

Слова кольнули куда-то, где отчего-то было больнее всего.

– Мам! – Рина не смогла сдержаться. – Я что, тупая? Приехала лечиться и стану пропускать занятия? Я тебе про красоту рассказываю, а ты даже не слышишь!

В трубке зашуршало, мама заметно заволновалась.

– Да я же как лучше хочу! Рада, что ты гуляешь, но просто говорю, чтобы ты не забывала!

Рина отодвинула телефон от уха и постаралась успокоиться, вдохнув и выдохнув несколько раз. Она ведь правда хочет как лучше.

– Ладно, мам, проехали, – сказала Рина, успокоившись. – Я сейчас на первое занятие пойду, уже пора. Еще созвонимся.

– Хорошо, дочь, жду звонка. От отца привет.

– Ему тоже.

Убрав телефон, Рина почувствовала, что былое настроение улетучилось. Она не могла объяснить, что именно испортило настрой, но вернуться к прежнему состоянию уже не получалось.

Рина помассировала кожу головы, причесывая пальцами мокрые волосы, и постаралась расслабиться. Ей нужны силы, чтобы извлечь пользу из занятий с суперзвездой-американцем.

Из гостиной слышалась тихая музыка. Рина шла на звук, по пути понимая, что это не стерео: играли вживую, тихо и приятно, что-то грустное. Она мельком глянула на ресепшен, увидела Катю и поймала ее лучезарную улыбку с примесью беспокойства – да, такой видок ни от кого не скроешь.

Заглянув в гостиную, Рина увидела, что в креслах и на двух диванах сидели человек двадцать – только женщины. Среди них была и Елизавета, с которой они столкнулись в холле. Рядом сидели ее подруги – те самые, что были вчера на ужине: возрастная рыжая хиппи и шикарная блондинка.

В кресле у окна играл на гитаре мужчина лет пятидесяти. Когда Рина вошла, ее встретила его ослепительная белозубая улыбка.

Он выглядел интересно – как в кино или на плакатах: светло-русые длинные волосы ниже плеч, густая борода и кристальные голубые глаза, на пару с улыбкой выдающие в нем иностранца: у русских голубой цвет глаз глубокий, а у этого мужчины он прозрачный, словно льдинка.

Закончив играть и отложив гитару, мужчина поприветствовал Рину кивком головы и привстал, она успела заметить выделяющееся под вязаным свитером с оленями пузцо.

– Hello, здравствуйте. – Он неопределенно повел рукой, обводя жестом гостиную. – Найдите себе место.

Он делал акцент на некоторых звуках, а с каких-то, сложных для произношения, незаметно соскальзывал, облегчая себе задачу. Его раскатистая «р» волновала особенно, так как полностью совпадала с тем, как американцы говорили по-русски в кино. Это было необычно и забавно одновременно.

Завороженная и смущенная, Рина села на единственное свободное место у окна, боком к руководителю.

Она буквально чувствовала, как на нее все смотрели, и прятала глаза, понимая, что это только из-за синяка на лице. Они наверняка пытались понять, что случилось, – все, кроме ведущего.

Он улыбнулся самой приятной улыбкой на свете и раскинул руки в стороны, будто обнимая всех присутствующих.

– Я так рад, что вы здесь, – начал он. – Меня зовут Крайст. Крайст Дерри, и это не псевдоним, как вы могли думать, а имя с рождения. Знаю, вы здесь, потому что наткнулись на… ухабы в своей жизни, и я тут, чтобы помочь вам пройти через эти ухабы.

Все слушали, затаив дыхание. Рина видела, как остальные участницы напрягаются, как струнки, всецело готовые внимать словам гуру-звезды. Она поймала себя на том, что и сама крепко сжимает коленки руками, откуда ни возьмись появились волнение и интерес. Это первый иностранец, которого она видела. И тем более первый, кто с ней заговорил.

– Когда душа болит, – продолжал Крайст, мягко помогая себе жестами, – нужно специальное средство, чтобы вылечить ее. Я не заставлю вас делать двенадцать шагов или что-то такое, но хочу сам, по своей методике, помочь вам с души…

– От души, – поправили его.

Крайст задумался на секунду и поднял вверх указательный палец, радостно закивав.

– Да, точно! Моя мама русская, но мой язык неидеален, надеюсь, вы поможете мне говорить лучше.

Женщины поспешили выразить свою готовность, а Рина про себя подумала, что ей и правда хочется пообщаться с ним побольше. Впервые она встретила такого располагающего к себе человека, который одновременно казался и нелепым, и мужественным.

Отследив эту мысль, она слегка стушевалась, сама испугавшись своей готовности раскрываться. Сначала ведь хотелось понаблюдать, прежде чем хоть что-то о себе говорить, но что-то внутри как будто поверило в эту короткую и почти бессодержательную приветственную речь.

– Мы с вами будем много говорить, дорогие леди, и вести искренние разговоры, идущие от сердца. И сначала прошу вас принять правила этой группы, где главное – «Что случилось в Вегасе, остается в Вегасе»: мы храним тайны друг друга и не говорим о них вне круга.

Все молчали, ожидая, что он скажет дальше. Рине сразу понравилось первое правило, так как больше всего она боялась сболтнуть лишнее. Это не первая ее терапевтическая группа, но тревога не исчезала.

После драматической паузы Крайст продолжил:

– Второе правило – не судим другого человека и рассказываем только о собственных чувствах. У каждого из нас своя история, я не хочу, чтобы вам было страшно говорить. Третье правило – не пропускать встречи. Это важно для вашего прогресса, кроме того, вы же заплатили деньги, не тратьте их попусту.

Он задумался на секунду, подняв глаза к потолку, и затем внимательно осмотрел всех присутствующих в гостиной.

– Может быть, у вас есть предложения?

Рыжеволосая дама была единственной, кто подал голос:

– Хотелось бы сразу попросить друг друга быть честными, – в уголках ее глаз собирались улыбчивые морщинки. – Мы и правда заплатили, не хотелось бы тратить время на обман.

Крайст снова поднял указательный палец вверх и, улыбаясь, вскинул густые брови.

– Мне нравится эта идея!

Возражений не последовало, и негласный договор о честности был утвержден.

Рина чувствовала себя готовой говорить все прямо, но она знала, что вряд ли сможет делать это постоянно. Хорошо, что об этом не знали остальные. Впрочем, она совершенно не чувствовала в себе сил и желания отрицать что-либо. Для начала нужно хотя бы понять, где она и с кем.

Крайст будто прочитал ее мысли, попросив каждую участницу представиться и рассказать, для чего она записалась в группу.

Первой начала все та же возрастная леди-хиппи. Рина удивлялась такому абсурдному сочетанию: женщина одновременно была и причудливой, и элегантной – от нее веяло стилем и своеобразной утонченностью, но пышная рыжая шевелюра вкупе с украшениями бохо навевали мысли об экстравагантности.

Интересно, подумала Рина, у нее-то что за беда.

– Меня зовут Лариса, – представилась женщина. – Мы с девочками, – она показала рукой на Елизавету и блондинку, – вчера уже успели познакомиться, но мне очень приятно наконец встретить всю группу целиком и нашего дорогого учителя тем более.

Крайст благодарно кивнул, приложив ладонь к груди, а Лариса продолжила:

– Знаете, я никогда не устаю самосовершенствоваться, поэтому, хотя у меня нет актуальной острой боли, буду рада взять из занятий с вами, Крайст, как можно больше. В основном я здесь из-за вас. Но прошу остальных не беспокоиться, – она обвела убедительным взглядом присутствующих, – я буду работать, как и все. Не думайте, что собираюсь тратить время впустую.

Рина почувствовала тяжесть в груди и невольно сжалась, услышав слова Ларисы. Ей стало не по себе оттого, что кто-то просто станет слушать ее откровения ради… самосовершенствования.

Захотелось закрыться, хотя краем глаза она и видела, что остальных это как будто не смутило.

Крайст же оставался спокоен, как лев, продолжал сверкать хрустальным взглядом и мягко улыбаться.

– Мне так приятно, что вы цените мою репутацию, – сказал он, – спасибо. Кто будет говорить следом?

Руку подняла Елизавета.

– Ой, можно я? – Ее резковатый, звонкий голос прошелся эхом по гостиной и застрял в пустом камине. – Я Лиза, и вы не представляете, как я рада быть тут. Я прилетела из Москвы, тоже специально на вашу программу. Вообще не понимаю, почему так мало людей… Но! Так даже лучше – лично для меня.

Крайст хрипло засмеялся, обнажая белоснежные зубы, и поерзал, удобнее устраиваясь в кресле.

– А может, и для меня тоже! – хохотнул он. – Так для какой причины вы здесь?

Елизавета закусила нижнюю губу и пожала плечами:

– У меня есть проблемы с мужчинами, они занимают слишком много места в моей жизни. Хочу как-то разобраться и понять, что мешает мне найти одного и навсегда.

Она заметно покраснела, но, надо отдать должное ее смелости, не опустила голову.

Рине Елизавета не понравилась еще при первой встрече, но в этот момент она почувствовала к ней небольшое уважение.

Правда, она не могла взять в толк: поиск мужа – это разве повод тащиться из Москвы на Алтай, в такую несусветную даль?

Третьей заговорила блондинка, которая сидела на диване. Она, грациозно закинув ногу на ногу, поспешила озвучить свою причину.

– Да! И я хотела бы поговорить о своего рода зависимости от мужчин. Я недавно развелась, открыла бизнес, но вот опять начинаю чувствовать одиночество. Хочу найти такое дело в жизни, чтобы без этого всего, – она неопределенно покрутила пальцами. – И потому приехала поискать решение, а заодно посмотреть на Алтай – это чудесное место.

Крайст оживился, встрепенувшись.

– О да! – воскликнул он, привставая. – Это мой первый раз здесь, и я влюбился в горы и в небо. Никогда не видел такого солнца!

Блондинка согласно мягко закивала.

– Одно из лучших мест, увиденных мною в России. Здесь чувствуется какая-то магия и первозданная сила. Наверное, в этих горах можно легко потеряться и не найтись, и это будет счастьем.

Лариса усмехнулась, оборачиваясь к ней:

– Едва ли нам захочется так надолго теряться, но я согласна: природа невероятная.

Рина повернулась к окну и посмотрела на солнце, едва позолотившее верхушки сосен. Здесь оно и правда было необычным, не как в городе, а почти белым ослепительным шаром, бьющим по глазам. Природа лишь пускала людей на порог, оставляя за собой право главенства в этом регионе, как бы плотно ни сжималось кольцо урбанизации вокруг нетронутых диких уголков. И даже здесь, в уютном, закрытом человеческом мирке, без ее участия ничего не решалось.

– Но как вас зовут, дорогая? – Крайст обратился к блондинке.

Женщина щелкнула пальцами, будто вспомнив что-то важное.

– Совсем забыла, что мы не все здесь знакомы, – сказала она спокойно. – Меня зовут Наталья.

Представились все. Каждая рассказала свою историю. Рина осталась последней.

Она слегка растерялась, когда все взоры обратились к ней, и повернулась к Крайсту, который принял самый ободряющий вид.

– А вы, дорогая? – вкрадчиво произнес он.

Рина издала неловкий смешок, но постаралась собрать волю в кулак, чтобы не оказаться в первый же день изгоем группы – это не входило в ее планы.

– Я Рина, всем привет, – сказала она не своим голосом и прокашлялась. – Не знаю, что сказать, просто хочу пройти программу.

Она уловила едва слышную усмешку и повернула голову: Елизавета снисходительно изогнула бровь, а Лариса с Натальей с одинаковыми улыбками переглянулись.

Грудь и горло обдало жаром, и Рине захотелось провалиться сквозь землю. Она с надеждой взглянула на Крайста и снова встретилась с его прозрачными глазами, с удивлением обнаружив в них готовность поддержать ее. Он выглядел таким умиротворенным в своем свитере и кресле, что Рине передалась часть его спокойствия, и она даже смогла улыбнуться в ответ на легкое подрагивание уголка его рта.

Что-то в его позе побудило ее едва слышно продолжить:

– Бывает, я выпиваю лишнего, и это стало проблемой для окружающих.

Рина могла бы сказать больше, но комок чувств внутри не дал ей этого сделать. Она не понимала того, что так долго жило внутри ее, но очень хотела от этого избавиться: забыть, выбросить из своей жизни и больше никогда к нему не возвращаться.

Крайст вздохнул и понимающе поджал губы. Мама сказала бы, что от него исходила необычная аура уверенности и опыта, как будто проблема Рины – лишь одна из тысячи, которые он был способен решить. Это вселяло надежду на выздоровление и избавление от кошмаров.

Когда занятие закончилось, Рина покинула гостиную на ватных ногах, до конца не понимая, что так повлияло на нее. Они все говорили и говорили, женщины много рассказывали о себе, а Крайст тихо слушал, иногда поигрывая на гитаре. Время от времени он спрашивал что-то, и это переворачивало весь ход чьего-нибудь монолога.

Больше других говорила Елизавета, поэтому она громче всех высказывала восторг, выходя в холл. Рина же в основном молчала, стараясь зарядиться уверенностью их учителя, и теперь ей нечего было сказать, и она просто поспешила улизнуть.

В холле она почти что столкнулась с Антоном, чей вид оставлял желать лучшего: даже ночью, будучи сонным и недовольным, он не выглядел таким загруженным.

Он разговаривал по телефону по дороге в гостиную, снова ругаясь с кем-то.

Отстраненно махнув Рине рукой, он скрылся за поворотом.

Растерянно оглянувшись, Рина не успела ему ответить: перед внутренним взором все еще стояли кристально-голубые добрые глаза Крайста.

Катя, как всегда, стояла на ресепшен. Увидев Рину, она отложила стопку бумаг и оперлась локтями о стойку, широко улыбаясь.

– Ну как вам первое занятие? – спросила она. – Слышала, как остальные обсуждали. Похоже, они в восторге. Сергей Владимирович будет доволен.

– А кто это? – переспросила Рина, не найдя слов, чтобы описать впечатления.

– Наш директор, – ответила Катя. – Он приехал вчера вечером, после ужина. Они с вашим мистером Дерри давние приятели. Думаю, ему важно знать, что все идет хорошо.

Рина смутно припомнила всполох света от фар, отраженный от окна третьего домика, и невольно поморщилась. Вчера она хватила лишнего и поступила некрасиво, внезапно бросив новых знакомых. Женя не сказал ничего такого, на что стоило бы так реагировать, да еще хотел проводить ее как настоящий мужчина, а она так резко отшила его, наверняка обидев. И девушки теперь, наверное, считают ее истеричкой. Стоило бы извиниться при встрече.

– Мне немного рассказали о нем, – задумчиво произнесла Рина, – вчера, как раз после ужина.

Лицо Кати чуть переменилось, на нем появилась тень беспокойства.

– Только не стоит верить во все, что про него говорят. Сергей Владимирович всегда был хорошим человеком и сейчас им остается. Возможно, вам еще представится случай с ним познакомиться.

Рина промолчала.

Катя поджала губы и осторожно спросила:

– Хоть это и не мое дело, но что у вас с лицом?

Позабыв было о новом украшении своей физиономии, Рина вдруг вспомнила события прошлой ночи и прикрыла лоб рукой, неловко пожав плечами.

– Ворочалась ночью, – ответила она, скрывая стыд. – Иногда мне снятся кошмары, это из-за сильной травмы головы в прошлом.

Катя округлила глаза.

– Что же вы не сказали?! Наш управляющий, Данил, хорошо справляется с ранами. Он помог бы вам обработать ссадину и отвез в больницу в любое время! Сказать ему?

Рина замотала головой, отказываясь. Она ненавидела больницы – это последнее место, где ей хотелось бы оказаться. Да и травма была не такой страшной.

– Нет, Катя, ничего не нужно! Просто попросите кого-нибудь поменять мне белье, если можно, или дайте чистое, я сама поменяю. Это все из-за плохого сна, не о чем беспокоиться, такое случается.

Катя недоверчиво покосилась на нее, всем видом демонстрирующую уверенность в своих словах. Пару секунд она просто смотрела на Рину, как будто внутренне смиряясь с ее отказом, пока наконец не вздохнула и не сказала:

– Хорошо, вам лучше знать, что нужно. – И добавила: – Если хотите, можете заказать себе экскурсию. Если наберется группа, можно поехать на снегоходах в долину или посмотреть местный маральник. Сейчас хорошая погода для поездки на Голубые озера, например.

Рина переступила с ноги на ногу, слабо воспринимая предложение Кати. Она очень хотела посмотреть Горный Алтай, но сейчас не могла собраться с мыслями: нужно было уложить в голове события ночи и утра, а еще поспать в чистой постели. Ей так и не удалось отдохнуть.

– Спасибо, – сказала она, – после обеда я еще подумаю над этим и выберу что-нибудь. Пойду пока покурю.

Попрощавшись с Катей, она вышла на улицу. Во дворе и у беседки прогуливались отдыхающие, со стороны домиков слышался веселый смех. Солнце ярко светило, заставляя Рину жмуриться. Она не знала, какая была температура, но в легкой одежде было не так уж холодно.

Рина глубоко затянулась, отмечая про себя, что припрятанный в сумке алкоголь не вызывает в ней никаких чувств.

Глава 6

До обеда ей удалось немного вздремнуть, и этот сон был по-настоящему бодрящим. Постель ей поменяли еще до того, как она успела вернуться с террасы в номер. После беспокойной ночи было необычайно приятно укутаться в хрустящее хлопковое одеяло, пахнущее лавандовым кондиционером.

Когда зазвонил будильник, ей не хотелось вставать, но надо было идти в ресторан. Уже застегнув рубашку и наполовину надев джинсы, она услышала стук в дверь.

Рина застегнула пуговицу на джинсах и открыла замок. Тот, кто стоял на пороге, очень удивил ее своим визитом.

Перекинув рыжую копну волос с одного плеча на другое, Лариса с улыбкой помахала рукой.

– Уже собралась? – спросила она, заглядывая через плечо Рины в номер.

Рина немного опешила, не зная, что ответить.

– Ну… да.

– Прекрасно! – Лариса хлопнула в ладоши. – Я решила зайти за тобой и пригласить пообедать с нами. Мы ведь группа, нам стоит держаться вместе.

Рина кивнула, соглашаясь. Не сказать, чтобы ей очень хотелось обедать с женщинами из группы, но больше-то не с кем, да к тому же она не могла отказаться от такого дружелюбного приглашения: Лариса ведь сама к ней пришла.

– Супер. Мы с девушками договорились немного прогуляться по территории после еды, ты же с нами?

А что, можно сказать «нет» и не сделаться изгоем?

– Да, конечно, – ответила Рина.

Второпях обувшись и бросив быстрый взгляд на свое побитое отражение в зеркале, она пошла за Ларисой вниз по лестнице, в ресторан, где их за столом уже ждали Наталья и Елизавета.

Взяв томатный суп и заказав отбивную на второе, Рина села на свободное место.

Наталья почти не обращала на нее внимания, а вот Елизавета то и дело бросала косые взгляды. И Ларисе приходилось разряжать обстановку.

– Знаете, девочки, у меня в «Чакре» тоже есть специалисты вроде нашего Крайста, но, конечно, он – особый уровень. Жаль, что уезжает сразу, как доведет нас, а то я его к себе пригласила бы…

– Ты что, с ним разговаривала? – удивленно спросила Елизавета, отложив вилку.

Лариса легко засмеялась.

– Да, мы очень мило побеседовали после встречи! – Она лукаво подмигнула, отчего Елизавета закусила губу от досады. – Оказалось, он здесь только ради природы и Сергея. Из-за нас, конечно, тоже, но у них с директором давняя дружба. У них и номера рядом.

– Номера рядом? Очень загадочно, – усмехнулась Наталья, потягивая фреш через соломинку.

– Не то слово! – заговорщицки прищурилась Елизавета. – И как только он не боится спать за стенкой от подозреваемого в убийстве…

– Не говори ерунды! – Наталья резко отодвинула стакан.

Лариса поддела вилкой кусочек помидора.

– А что… Правда ведь. Я побоялась бы.

Рина поймала себя на мысли, что она согласна с Елизаветой и Ларисой. Хотя такому месту, как «Лесная корона», очень шел этот мрачный флер преступления, как бы жутко ни было это осознавать.

Наталья выглядела задетой. Ее изящная расслабленная поза сменилась более собранной, словно пружина, готовая распрямиться.

– Девушки, я немного знаю Сергея, мы виделись на бизнес-форуме в Москве, еще когда Вероника была жива. Поверьте, этот человек не способен на… такое. Он честный и не стал бы скрываться, если бы подобное случайно произошло.

Елизавета тихонько хихикнула.

– Все новые и новые подробности ваших знакомств, дорогие. Кто следующий? Может, маленькая Рина знает губернатора?

Все повернулись к ней, кто с улыбкой, а кто в напряжении, но Рина не нашла ничего иного, кроме как тихо ответить:

– Нет.

Елизавета вскинула брови и отвернулась, а Лариса поспешила сменить тему:

– Все вы о мрачном да о мрачном. Давайте лучше прогуляемся и посмотрим природу! Я до сих пор не видела беседку, а там ведь есть бинокль, тем более сегодня солнечно, долина будет во всей красе.

Возражений не поступило. Похоже, прогулку планировали заранее.

Рина первая управилась со своим обедом и, дожидаясь остальных, откинулась в кресле, ощущая, как тепло от горячего супа расходится по телу.

На улицу Рина вышла раньше всех и сразу пошла за угол, чтобы перекурить. Но не успела. Вышли Лариса с Натальей, а следом и Елизавета. Поймав презрительный взгляд Елизаветы, Рина поспешила затушить сигарету, хотя и не чувствовала за собой никакой вины.

– Ну что, к беседке? – Лариса потерла руки в пушистых шерстяных варежках.

Она выглядела забавно: чисто йогиня «на выгуле» – толстые узорчатые лосины, дутая пастельно-зеленая куртка, полосатая шапка с помпоном и огромный белый шарф. Однако все вместе это выглядело очень стильно, чего Рина не могла не отметить про себя. В отличие от Ларисы Наталья выглядела максимально изящно и лаконично: светло-серый лыжный костюм, легкая розовая шапочка и розовые же перчатки. Ну а Елизавета надела клетчатое зимнее пальто, заменив шапку капюшоном, – как казалось Рине, совсем не по погоде.

Наталья вдохнула полной грудью морозный воздух, раскинув руки в стороны, прежде чем ответить:

– К беседке!.. Девочки, какой чистый воздух!

Рина задышала глубже, постепенно расплываясь в улыбке. Она подняла лицо кверху и, зажмурившись от ослепительного солнца, чихнула.

– Будь здорова! – сказали ей хором.

И она не смогла удержаться, чтобы не засмеяться, почувствовав, что именно этого ей не хватало уже очень давно – солнца и морозного, чистого свежего воздуха.

Удивительно, но тут, хотя это и горный регион, снега оказалось намного меньше, чем в ее родном городе. Из фильмов Рина запомнила, что в горах всегда снежно, ветрено и туманно. Здесь же все было иначе – светло, просторно и чисто. Даже во время снегопада ничего не менялось, разве что солнце пряталось за тучами.

Горы внушали трепет и ощущение постоянства, доверия: все в них было неизменно. Несмотря на непрекращающееся течение жизни, это были все те же горы, что и сто лет назад, и двести. И где-то там, поодаль от человеческого жилья, они жили обычной жизнью, хранили тайны – свои и тех, кто осмелился им довериться.

По пути к беседке почти не говорили, что понравилось Рине. Она не совсем понимала, как общаться с этими женщинами, и ей было легче молчать.

Раньше, когда она еще была в порядке, ей нравилось болтать без умолку. Но потом все переменилось. Говорят, характер не меняется, но вот Рина стала совсем другой.

– Девочки, – голос Елизаветы разрезал прозрачный воздух; все повернулись к ней, – а вы в курсе, что с нами в отеле живет еще одна знаменитость?

У Рины появилось нехорошее предчувствие.

– Я прочитала на woman.ru, – Елизавета лукаво прищурилась, – что с нами здесь поселился знаменитый певец какой-то рок-группы. Якобы это должно оставаться в тайне, но его узнали и выдали. Надо найти!

Наталья усмехнулась и покачала головой.

– Зачем? – спросила она. – Он наверняка тебя лет на десять моложе.

Елизавета хихикнула.

– Вот не надо этого! Мне всего тридцать. А ему двадцать семь, так что все законно…

– А ты, милочка, не забыла, зачем сюда приехала? – по-доброму спросила Лариса. – Кто-то недавно твердил о переизбытке мужчин на квадратный сантиметр сердца.

Наталья засмеялась, а Елизавета заметно покраснела. Рина же изо всех сил прятала улыбку, но все равно поймала на себе недовольный взгляд и постаралась быть сдержаннее.

Безусловно, ей тоже стало интересно, что за певец такой. В их группе мужчин нет. Значит, он в одной группе с Антоном. Но спрашивать неудобно. Да и надо ли? С другой стороны…

Рина вспомнила, как заметила в соседнем номере гитару, но ведь это не показатель. Внешний вид…

Если все так, то ей стоило бы трепетать от восторга, но почему-то не получалось.

– Лизок, – Наталья потрепала подругу по плечу, – я за тебя. Хоть ты и нимфоманка, но рок-звезда того стоит. Крайст потом тебя подлатает, не зря же такие деньги отданы.

Елизавета открыла было рот, чтобы ответить, но захлопнула его, и Рина обрадовалась: они собрались любоваться природой, а не мужиков обсуждать.

Наконец дошли до беседки. Лариса настойчиво подхватила Рину под руку и потянула к большому биноклю.

Беседка располагалась у крутого спуска с горы, больше похожего на обрыв. Правее, в сторону домиков, склон становился более пологим, и вниз, петляя меж деревьев, уходила дорожка из следов снегоходов. Снег искрился и совсем слепил бы глаза, но темно-зеленые кроны сосен позволяли глазам отдыхать и любоваться изрезанной коньками и досками кайтсерферов гладью озера, где мелькали черные точки – люди, снегоходы, парашюты, именуемые кайтами.

Наверняка там были и недавние знакомые Рины – веселая активная троица, любящая вечерами пить вино у печки. Они просто веселились, наслаждались жизнью и были счастливы.

Рина хотела бы оказаться среди них, но она больше не может заниматься рискованными видами спорта: голова повреждена. И из-за чего? Из-за кого?

Лариса молча стояла рядом, ожидая своей очереди у бинокля. Она проследила за взглядом Рины и легко потрепала ее по плечу, отчего та вынырнула из своих мыслей.

– Неужели я оторвала тебя от друзей? – спросила она, поджимая губы. – Могла бы и догадаться. Видела, как ты вчера уходила с лыжниками.

– Они не лыжники, – коротко ответила Рина, – и не друзья мне.

Лариса вскинула брови.

– Прости, я всего лишь предположила. И ты знаешь этого рокера, да? Он ведь твой сосед.

Рина удивленно посмотрела на женщину.

– Ну, милая! – Лариса покачала головой. – Мне хоть уже давно не тридцать, но я могу отличить знаменитость от обычного человека. К тому же моя племянница постоянно сохраняет его фото у себя в телефоне.

Рина хмыкнула и хмуро посмотрела себе под ноги. Она была благодарна Антону за помощь ночью, но теперь ведь не сможет даже нормально с ним поговорить. Одно дело – говорить с соседом, бывшим наркоманом на реабилитации, и совсем другое – с певцом, чьи фото девочки сохраняют себе в телефоны.

– Вы уверены? – переспросила она недоверчиво.

Лариса пожала плечами.

– Вчера я взяла у него автограф, так что…

– Охренеть!

Лариса засмеялась.

– Что, прости?

Рина, выставляя вперед ладони в извиняющемся жесте, улыбнулась.

– Я с ним разговаривала… – у нее невольно вырвался смешок, – утром. С виду обычный парень.

Когда Лариса улыбалась, на ее лице появлялось множество тонких морщинок. Рина поймала себя на мысли, что они совсем не портят ее, а даже красят, особенно в сочетании с яркой шевелюрой.

– Эй! – Елизавета бесцеремонно вторглась в разговор. – Кто-нибудь хочет кофе? Можем взять в отеле и продолжить.

Рина еще раз взглянула на долину, где мельтешили точки-люди, и сказала:

– Пожалуй, я пойду.

Елизавета закатила глаза и подбоченилась.

– А я только приняла тебя за свою, – она фыркнула и на пару секунд задумалась. – Наверняка твоему парню с тобой ужасно сложно.

Рина полезла в карман куртки за сигаретами. Стало совсем уж неловко.

– У меня нет парня.

Елизавета хлопнула себя по лбу и засмеялась.

– А! Так ты одиночка! Интересно почему? Никому не нравится запах алкоголя?

Лариса нахмурилась.

– Перестань!

Елизавета вроде как смутилась и попыталась преподнести сказанное как шутку, но Рине не очень хотелось слушать. Она кивнула Ларисе, проигнорировала удивленно окликнувшую их Наталью и зашагала прочь – подумать о своем, выкурить сигарету, может, выпить. Какой смысл бороться, если это только мешает? Пора признать себя той, кто она есть.

Ее первое впечатление о Елизавете подтвердилось, но это было совсем не удивительно. Удивительным было то, что слова Елизаветы действительно задели за живое: она одна, без понимания и поддержки с того самого дня, как очнулась голая в этом проклятом осеннем лесу.

16 июня

Она с улыбкой встречала новых участников программы, когда заметила среди них молодую парочку – девушку и симпатичного парня. Она сразу узнала свою главную клиентку, которой нужен был индивидуальный подход, без психологии и прочих реабилитаций. Здесь, в Горном Алтае, есть вещи, исцеляющие получше таблеток.

– Добрый день, – поздоровалась Вероника, – это со мной вы общались в WhatsАpp, рада видеть вас в «Лесной короне». Помочь вам устроиться?

Девушка молчала, а вот парень взял инициативу на себя.

– Мы сами, спасибо. Сколько ей придется здесь пробыть?

Вероника пожала плечами.

– Сколько захочется. Обряд пройдет завтра, я заранее узнала у шамана, когда наступит нужная дата, но вас никто отсюда не гонит – здесь прекрасные виды, тишина, можно устроить прогулку или экскурсию в долину, там много интересных мест.

Вероника улыбнулась и смахнула непослушную прядь с лица.

Молодой человек посмотрел ей прямо в глаза, отчего по ее спине забегали приятные мурашки.

– Не сомневаюсь. Мы с сестрой обязательно обратимся к вам, если что.

Вот, значит, как: сестра.

– Конечно, обращайтесь по любому поводу.

Глава 7

Алкоголь, залпом влитый в горло, почти не имел вкуса. Рина не успела перевести дыхание, как зазвонил телефон.

Не обращая внимания на звонок, подозревая, что это мама, она снова хлебнула из бутылки и занюхала рукавом рубашки – он еще хранил запах духов, нанесенных ради того, чтобы казаться лучше, чем она есть. Да только усилия ничего не стоят: у нее на лице написано, с кем имеешь дело. Особенно красноречивой оказалась ссадина на лбу, осталось только подписать.

Отставив бутылку, Рина закурила. Встала у окна и уставилась на припорошенные снегом ели. Если бы только можно было не осмысливать, не придавать лишнего значения простым вещам, символам…

Рина перевела взгляд на горы. Если бы только она могла раствориться где-то там, без мыслей, без эмоций.

Неожиданно что-то ударило в щеку – прилетело из ниоткуда.

Рина вздрогнула и огляделась по сторонам, рассыпав пепел от сигареты по всему подоконнику.

Она потрогала щеку, но ничего не обнаружила – ни капли воды, чтобы заподозрить протечку в крыше, ни штукатурку, что могла бы упасть на нее сверху. И тут услышала слабое жужжание и стук. Через мгновение она увидела, как на подоконник села ошалевшая ото сна муха, и ситуация прояснилась.

Насекомое билось в оконное стекло, не видя перед собой преграды и не понимая, что там, на улице, ее ждет только смерть. Бедная муха может выжить разве что здесь, в теплом номере-тюрьме. Раз уж она проснулась вопреки всем законам природы.

Рина протянула руку, чтобы дотронуться до насекомого, но муха ускользнула из-под пальцев, улетев обратно в комнату. Жужжание и тихий стук все еще слышались, но Рина уже не могла так хорошо сконцентрироваться, чтобы уловить быстрые движения маленькой точки.

Одной глубокой затяжкой она докурила сигарету и сплющила ее в стакане.

Телефон снова зазвонил – на этот раз стационарный в номере. Рина пропустила один звонок, но на втором сдалась. Нельзя было позволить администратору зайти в номер и увидеть ее в таком состоянии.

– Алло, – голос звучал слишком протяжно, предатель.

– Рина, это Катя с ресепшен. Вы отдыхаете?

– Да, – мысли не поспевали за языком, который отвечал на автомате.

– Прошу прощения за беспокойство, но мистер Дерри попросил меня пригласить вас к нему в номер. Это по поводу ваших занятий, он хочет о чем-то поговорить.

Рине потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что придется идти куда-то. Она поспешила ответить:

– Я не могу! Сейчас… звоню родителям.

Было слышно, как Катя тяжело вздыхает.

– Понимаю. Но это часть программы, нельзя отказываться от индивидуальной работы. Родители наверняка вас поймут. Мистер Дерри ждет вас в течение двадцати минут, поспешите, чтобы он не ушел на встречу с Сергеем Владимировичем.

Рина хотела было возразить, но Катя мягко завершила разговор, и пути к отступлению не осталось.

Вот ты и попалась! Придется прямо сейчас ответить за нарушение режима и правил группы.

Сбивая по пути углы, Рина добралась до ванной, чтобы умыться ледяной водой.

Это слабо помогло. И тогда она сбросила с себя всю одежду и нырнула под холодные струи душа.

Тело было совершенно не готово к резкой встряске, и разум начал проясняться.

Дрожа и стуча зубами, Рина выбралась из душевой кабины, изо всех сил натирая замерзшую кожу махровым белым полотенцем.

Маневр удался – уже не в первый раз. Спустя десять минут она смогла четко разглядеть себя в зеркале.

От волнения снова захотелось покурить, но Рина прекрасно знала, что от сигаретного дыма ее развезет еще больше. Не напрасно же она устроила сеанс экзекуции в душе, чтобы вот так все испортить. Она оделась, все еще не контролируя до конца движения, и отправилась в номер к Крайсту.

Любезный учитель объявил всем участницам группы, где он остановился, чтобы они могли приходить к нему по любому вопросу. На занятии Рина и подумать не могла, что ей придется это сделать. Скорее, радушным приглашением воспользовалась бы Лариса: у нее вроде как еще и профессиональный интерес. Или Елизавета. Наверняка она не упустила бы возможности закадрить харизматичного иностранца, даром что он старше ее лет на двадцать. Но Лизу вряд ли смущают рамки возраста и статуса – это стоп-сигналы для идиотов, а не для таких сексуально одержимых красоток, как она…

Совершенно неожиданно Рина поймала себя на том, что слишком эмоционально и зло думает о Елизавете. Неужели женщина ее так зацепила всего несколькими фразами? Нельзя винить ее за честное отношение, по крайней мере, она не лицемерит, а говорит все прямо. Да только почему-то от этого не легче.

Перед номером Крайста Рина остановилась, поправила растрепавшиеся волосы, приосанилась и, задержав на секунду дыхание, постучала.

Послышалось:

– Да-да!

Аккуратно приоткрыв дверь, Рина увидела учителя, склонившегося над горкой бумаг, хаотично разбросанных по кофейному столику, что стоял у дивана.

Его номер был угловым и оказался гораздо просторнее и богаче ее – люкс. Панорамные окна открывали вид на долину с одной стороны и на склон горы с домиками – с другой. Кровати не было видно. Это означало, что у Крайста минимум две комнаты. Гостиная обставлена в том же стиле, что и другие номера: кожаный светлый диван, большой плоский телевизор, кофейный столик, полки, кресла, цветные подушки, другие элементы декора… Словом, здесь на радость почетному гостю собрали все, что было приятно взгляду в «Лесной короне». Из его собственных вещей в номере оказались те самые бумаги, огромный кальян, гитара, ноутбук и раскрытый пустой чемодан, до сих пор не убранный в шкаф.

– Проходи внутрь, присаживайся. Не хочешь ли ты чаю? – Крайст оторвался от своего занятия, чтобы посмотреть на Рину, и его улыбка, вновь осветившая лицо, не исчезла даже тогда, когда он распрямился и покачал головой, явно заметив состояние своей гостьи.

– Чаю можно, – коротко ответила Рина, стараясь вести себя непринужденно.

Крайст промычал что-то невнятное на английском и, убрав бумаги со стола, направился к чайнику, чтобы набрать воды и включить его. По дороге он кивнул Рине, чтобы устраивалась на диване.

Сначала она замялась, но все же послушно прошла в комнату и села. Ее одолевала тревога, но при этом было интересно, о чем хочет поговорить Крайст. И почему именно с ней? Он со всеми так, или она особенная?

Рина откинулась на диване, не в силах противиться гравитации и расслабленному телу.

– Мне принесли отличный чай, но я перелил заварный, и теперь надо все разбавлять, – непринужденно рассказывал мужчина, гостеприимно расставляя чашки на столике и разливая ароматный черный напиток.

– Ясно.

– Итак, дорогая, – Крайст сел в кресло напротив, деловито сложив перед собой ладони, – ты не такая, как остальные девушки в группе. Твоя ситуация не такая.

Он характерно смягчил последнюю согласную в слове «ситуация», отчего Рину передернуло. Она поняла, о чем пойдет разговор. Бежать было поздно, поэтому она просто взяла в руки обжигающую чашку чая, чтобы было за чем спрятаться.

– Ты сейчас пьяна? – вкрадчиво поинтересовался мужчина, чуть наклоняясь вперед, отчего у Рины встал комок в горле. – У тебя что-то случилось? Это нарушение правил отеля, ты знаешь?

Рина поставила чашку на столик.

– Знаю. Это просто усталость, я долго гуляла.

Крайст усмехнулся и отодвинулся.

– На встрече ты молчала, Рина. – Имя прозвучало на иностранный манер. – Очевидно, это сложно для тебя – говорить там. Поговори со мной здесь, где есть только мы. Будет трудно помогать, если ты станешь молчать.

В горле встал ком, грудь начала гореть огнем.

– Я, – она запнулась, – я пьяная. И мне тяжело говорить.

Крайст заметно опечалился, нахмурив брови. Потрогав бороду, он потянулся за чаем.

– Ты пьешь из-за этого? – спросил он, делая глоток. – Чтобы молчать?

Рина потерла глаза, стараясь сконцентрироваться.

– Чтобы забыться. И спокойно качаться на волнах. Так понятно?

Крайст усмехнулся, возвращая чашку на место, и сложил руки на груди.

– Не очень. Я здесь, чтобы помочь. Вернее, это ты здесь, чтобы я тебе помогал.

Возразить было нечего. Крайст это наверняка понимал и пользовался.

Рина знала, что рано или поздно ее сознание сдастся и выдаст все как на духу. Это не так сложно, если вдуматься: пара коротких фраз, понимание другого человека… и эмоции освободятся. Невозможно вечно качаться на волнах – рано или поздно утонешь, потому что внутренний груз не тает, а лишь растет.

– Вы просто не знаете, из-за чего я такая. – Рина спрятала лицо в ладонях. – Это сложно.

Крайст снова наклонился ближе.

– Знаю, Рина! Я говорил с твоими родителями.

– Что?!

Ее будто обдало кипятком. Резко убрав от лица руки, Рина уставилась на учителя, не веря своим ушам. Он все знал и просто играл с ней, пытаясь вывести на чистую воду, заставить говорить, снова вспоминать этот ужас и говорить о нем вслух. Будто это какая-то шутка! Будто она не человек, а подопытный кролик!

– Прими это спокойно, дорогая…

– Никакая я вам не дорогая! – закричала Рина, вскакивая с дивана, и покачнулась от резкого подъема. – Думала, вы нормальный, а вы обычный мозгоправ, разве что улыбочка бонусом!

Крайст вздохнул и встал. Он хотел было подойти к Рине, но она отшатнулась, отступая к выходу.

– Конечно, моя проблема не такая! – Рина почти кричала. – Я не богачка, и не йоганутая, и даже не трахаюсь с каждым встречным, но это не значит, что надо радоваться и лезть ко мне в душу. Вы не Господь Бог!

Не слушая Крайста, который пытался что-то ей ответить, она развернулась и выскочила из номера. Быстро спустилась с лестницы, пробежала мимо удивленной Кати и озадаченного Данила прямиком на улицу, к курилке.

Солнце уже катилось на запад, короткий зимний день подходил к концу.

Рина, поплотнее запахнув тонкую рубашку, закурила, глубоко вдыхая и медленно выдыхая дым.

Потихоньку эмоции отпускали, холод обволакивал, успокаивая разгоряченное тело и нервы.

Во дворе отеля, по счастью, никого не было, и можно было перевести дух.

«Или трахаюсь. Не помню».

Глава 8

На ужин идти не хотелось.

В желудке было пусто, но снова видеть эти лица… Невыносимо! Хотелось просто остаться в номере, но, кроме фруктового батончика, в мини-баре ничего не осталось, а ужин в номер приносили только по заказу, что оказалось довольно дорого.

Придется спуститься вниз и поесть, в противном случае она не сможет уснуть, мучаясь всю ночь от урчания в животе. После дневной эмоциональной встряски это явно лишнее.

Она была готова рассказать Крайсту о себе, пришло время раскрывать карты, тем более он именно тот, кому она должна довериться.

Должна ли?

Родители отдали за программу кучу денег, нужно поработать и сделать с собой хоть что-нибудь.

Мама звонила еще несколько раз, но Рина, не готовая рассказывать о неудачах сегодняшнего дня, не брала трубку. Родители хотели бы услышать о том, что ей стало чуть лучше, они очень надеялись на это – Рина знала, но не могла переступить через себя.

Она все же решилась спуститься и быстро поесть, ни с кем не общаясь. Вряд ли бы это получилось, но попробовать стоило, тем более при мысли о вкусном вчерашнем ужине кружилась голова. Может, она поест, и все как-то само склеится. Трудно мыслить здраво, когда желудок пуст.

Когда же она наконец добралась до ресторана, почти все уже разошлись. Женщин из группы, как и вчерашних новых знакомых, нигде не было видно, что стало настоящим облегчением.

Возможно, Рина не отказалась бы поболтать с нормальными людьми, послушать Женины истории, но сегодня был не тот день.

Закончив трапезу, она еще несколько минут посидела у окна с чашкой чая, глядя на горы и стараясь восстановить душевное равновесие. День был полным волнений, так, может, она хотя бы поспит спокойно.

Пейзаж действительно успокаивал, вечерняя подсветка на территории отеля превращала окрестности в сказку, возвращая того, кто наблюдает это зрелище, в детство, в радостные и беззаботные мгновения, когда наступают зимние каникулы, когда завтра Новый год, родители дома, сверкает гирляндой елка…

Раньше Рина любила семейные праздники. Она не была домашней девочкой, в основном проводила время с друзьями, но радостные вечера в кругу семьи по достойному поводу вызывали в ней трепет.

Она допила остывший чай, сходила покурить и отправилась в номер.

Перед самой дверью она остановилась, все с тем же ностальгическим настроением рассматривая лампочки второго этажа.

В этот момент одна из дверей открылась – это был номер Натальи. Рина увидела мужчину, выходящего оттуда. Он не заметил ее и повернулся, чтобы, нежно обняв, поцеловать хозяйку номера.

Рина не знала, куда себя деть. От удивления она даже не подумала спрятаться.

Ей стало интересно, что за гость посетил самую шикарную женщину этого отеля.

В глаза сразу бросилась явно дорогая одежда – идеальные серые брюки и минималистичный свитер.

Рина пока не встречала этого мужчину в «Лесной короне», возможно, он только что заселился либо просто не выходил из номера.

Краем уха она уловила обрывок разговора:

– Я рад, что ты приехала.

– Не могла пропустить. И не ожидала, что ты будешь здесь.

Мужчина снова поцеловал ее.

– Врешь, все ты знала. Мне нужно увидеться с Крайстом, обсудить работу, а после приходи, буду ждать.

Рина опомнилась и быстро скрылась за дверью своего номера, нечаянно хлопнув дверью так, что ее наверняка услышали.

Это же Сергей Лесовой! У Натальи с ним роман!

Это одновременно было удивительной и тревожной новостью. Хозяин отеля все же подозревался в убийстве, а Наталья защищала его, и, как выяснилось теперь, не просто так. Она приехала в Горный Алтай из Москвы не за психотерапией – ей просто хотелось встретиться с любовником.

Пытаясь унять колотящееся сердце и чувствуя себя шпионкой, Рина выпила воды и села на кровать, изумленно улыбаясь. Не то чтобы подсмотренное могло настолько ее возбудить, но само осознание, что она стала свидетельницей чужой тайны, да еще такой, волновало.

Конечно, Рина не собиралась разбалтывать секрет. Даже если бы хотела, она почти совсем разучилась общаться – куда уж там! К тому же ей совершенно незачем это делать. Нелишним будет заметить, что она даже немного испугалась.

В дверь коротко постучали. Рина не удивилась: она уже знала, кого стоит ждать этим вечером.

На пороге номера стояла Наталья; не заглядывая внутрь, она смотрела на Рину прямым спокойным взглядом. Рина невольно отметила глубокий зеленый цвет ее глаз – необычный для блондинки, если только она не крашеная.

– Привет, – первым делом поздоровалась гостья, не двигаясь с места.

– Ага, – Рина поджала губы, глядя с интересом и выжидающе.

Наталья переступила с ноги на ногу и посмотрела куда-то в сторону, тяжело вздохнула.

– Я знаю, ты видела меня с Сергеем: дверь твоего номера бахнула на весь этаж.

Рина не могла понять, обвиняет ли ее гостья или пытается констатировать уже известный факт. Она молчала и ждала продолжения.

– Так вот, Рина, я хочу попросить тебя сохранить это в тайне. – Наталья несколько утратила уверенность, но стояла прямо, будто по привычке. – Понятно, что ты меня едва знаешь, но Лесовой – не маленький человек, и сейчас ему меньше всего нужны слухи о романе, когда прошел всего год с момента… – Она осеклась. – В общем, сделай милость.

Первый раз за долгое время Рина почувствовала совсем маленькую, но власть над человеком. Она действительно могла как бы невзначай обмолвиться об увиденном в группе – как минимум Елизавета вспыхнула бы синим пламенем от зависти, а Крайст узнал бы кое-что о своем партнере. Интересно, он тоже считает, что директор не виноват? Или, может, вовсе не знает?

Впрочем, несмотря на промелькнувший было соблазн, Рина кивнула, изобразив подобие улыбки.

– Я и не стала бы, это не мое дело.

Наталья расслабила плечи с явным облегчением и поправила без того идеальную укладку.

– Да, ты права, – она усмехнулась, заглядывая через плечо хозяйки в номер и будто что-то разглядев. – Как и твое здоровье – не мое, но не стоит тебе заливаться виски, участвуя в программе реабилитации. Не давай Лизе повод поддевать тебя: она только и ждет, когда кто-то сделает ошибку, чтобы наброситься.

Рина покраснела и быстро обернулась, заметив пустую бутылку «Джонни Уокера» на подоконнике. Это всегда будет ее слабым местом.

– В общем, – Наталья повернулась, собираясь уходить, – не болтай и спокойной ночи.

Не ответив, Рина закрыла дверь, пошла к окну, убрала с него «улику», выбросив бутылку в мусорное ведро, и закурила.

Легко ли ей просто взять и отказаться от выпивки? Пожалуй, она продержалась бы неделю, в этом нет ничего сложного, если ты не конченый пропойца. С сигаретами куда сложнее, ведь они оказывали незаметный, отложенный эффект. Она чувствовала, что стала дышать хуже, все чаще проявлялся хриплый кашель, иногда болела грудь. Но что-то тянущее внутри ее каждый раз возвращало к пагубной привычке, будто под действием неведомой магии или медленного яда. Алкоголь же давал эффект быстро: стоило только залить его в горло, как мысли приобретали желаемую туманность, превращаясь в вату. С ним было и проще, и сложнее, потому что иногда в ее сознании кружился такой карнавал образов и обрывков воспоминаний, что накатывала тошнота.

Она еще не докурила, когда телефон зазвонил. Мама. На этот раз Рина решила ответить: звонили настойчиво, могло что-то случиться.

– Алло, – ответила она устало.

– Рина, – голос матери звучал немного взволнованно, – привет. Ты не ложишься?

Рина сделала последнюю затяжку и затушила сигарету в стакане.

– Нет, мам, только собираюсь. Что-то срочное?

В трубке зашуршало, мама не торопилась отвечать.

– Я весь день звонила, ты почему не брала трубку?

Рина села на кровать, начиная волноваться.

– Была занята. Что у тебя с голосом?

– Дочь, кто такой Вадим Гусев?

Рина почувствовала, как в ушах зашумело, к лицу прилила горячая кровь. Она прокашлялась и ответила с трудом:

– Приятель. Мама, почему ты про него заговорила?

Вздох.

– Узнала, что его вызывали на допрос. Они думают, ты была в его машине, когда…

– Стоп!

Рина поежилась, не в силах справиться с безумно колотящимся сердцем и сбившимся дыханием. Она не могла, не хотела этого всего знать. Ей это не нужно. Почему сейчас? Все меняется, и именно в этот момент ее так бесцеремонно выдирают из царства неведения и тумана и швыряют лицом прямо в суровую действительность.

Она ударила себя кулаком в грудь, пытаясь унять сердцебиение, но бесполезно.

– Рина, ты не рассказывала ни о каком приятеле. Почему я об этом ничего не знаю?

Слова матери ранили все больнее, Рина не чувствовала в себе сил продолжать этот разговор.

– Хватит, мам, я не хочу этого слышать! Если хочешь что-то узнать, звони моему новому психологу, вы же уже познакомились, – слова ее сочились ядом, – не надо резать по живому.

В трубке послышался нервный смешок. Похоже, мать была в ярости.

– Может, ты забыла, в чем все дело? Теперь появляются какие-то приятели! У меня уже вся голова седая! Я устала, дочь, и ты не помогаешь все исправить!

Из глаз сами собой покатились крупные горячие слезы. Горло сдавил удушающий ком.

– Ты исправишь! Если сейчас отвалишь от меня! – прорычала Рина и бросила трубку.

И упала на кровать, дав волю болезненным рыданиям.

Она каталась по покрывалу, не в силах унять внутреннюю боль, все мышцы были натянуты как струны.

Мама хочет как лучше. Она всегда хочет как лучше.

Рыдания не давали сделать вдох, нос заложило.

Друг. Вадим – друг. Что значит этот допрос? И почему все считают, что дело в ее друзьях? У Вадима была машина?..

В дверь постучали. Рина быстро села на кровати и стерла слезы с лица. В ушах все еще стоял гул, а удушающий ком в горле никуда не делся.

Стук вывел ее из истерики, но, кто бы ни пришел, не стоило ему заставать ее в таком виде. И так не удалось избежать вопросов о ночном инциденте, а ведь это всего лишь кровь из носа.

Стук повторился, затем снова и снова.

Рина посидела еще немного, выжидая, когда неизвестный уйдет, но он оказался настойчив.

Она медленно встала с кровати, подошла к двери, шмыгая носом, и замерла, прислушиваясь, но это ничего не дало. Тогда она открыла замок.

Личность гостя одновременно оказалась и сюрпризом, и нет. Это был Антон. Он стоял, слегка покачиваясь, в его руке была полторашка пива.

– Да что с тобой такое? – Молодой человек вскинул брови и покачал головой. – Кто-то умер? Ты зачем спектакли затеваешь каждый вечер?

Он оглядел ее с ног до головы и явно остался недоволен тем, что увидел. Рина обхватила себя руками и, подавив боль в груди, заговорила:

– Я опять шумела? – Она шмыгнула носом. – Прости, знаю, ты здесь не за тем, чтобы слушать мои вопли…

Антон остановил ее жестом и переступил с ноги на ногу, глядя куда-то мимо нее и все еще покачиваясь. Ей было прекрасно знакомо то состояние, в котором он пребывал, – полупьяный, наверняка выпил пару стаканов чего-то крепкого или литра полтора пива.

– Что-то случилось? – спросила Рина.

– Нет, но я собираюсь сделать что-то о-о-очень плохое, – он глупо усмехнулся и показал бутылку, – переманить тебя из лагеря трезвости. И не притворяйся, вчера я видел у тебя пустые бутылки из-под алкоголя, а сегодня ты шла к этому вашему шаману на таких рогах, что все сомнения отпали.

От неожиданности Рина даже отступила на шаг. Ей хотелось и послать пьяного наглеца куда подальше, и все же узнать, с чего это он решил к ней завалиться. Неужели никого больше не смог найти? Была как минимум одна идиотка, готовая на многое, чтобы подобраться к нему поближе.

– С чего ты решил, что можешь мне это предложить? – спросила она, глядя на бутылку.

Антон махнул рукой.

– Брось, я не считаю тебя алкашкой. Но ты пьешь, я сегодня тоже. Подруга твоя меня атаковала, пусти хотя бы спрятаться, пока она не заявилась ко мне в одних трусах. Я этого не переживу.

Рина усмехнулась. Похоже, Елизавета нашла свою жертву и перешла в режим наступления.

Рина смягчилась и отступила, пропуская Антона в номер.

Он благодарно кивнул и прошел внутрь, сразу продвигаясь к окну.

– Во дела, – он присвистнул, указывая на импровизированную пепельницу на подоконнике. – Здесь табор цыган проходил, или ты одна это все?

– Раньше ты так много не болтал.

Антон издал пару коротких смешков.

– Да я ж пьяный, ты что, не видишь? Трезвый ни за что не пришел бы.

– Ах вот как.

– Черт… Я не в этом смысле. – Он потряс головой и шлепнул себя по щеке, не забыв после этого поправить волосы. – Просто вот сидел один, подумал, что мы соседи, почему бы не зайти.

Рина уселась на кровать, чувствуя себя уставшей.

– Вот и не надо было думать. – Прозвучало не слишком дружелюбно, но с этим можно было смириться.

Антон поставил бутылку на подоконник, открыл окно, достал сигареты, вытянул из пачки две и протянул одну Рине.

– Можешь рассказать, чего ревела. Если хочешь.

Она взяла сигарету и наклонилась к нему, чтобы подкурить от любезно предложенной зажигалки.

– Нет. Лучше ты расскажи, почему прячешься от Лизы.

Антон поджал губы.

– Не интересует.

Еще с минуту они просто молча курили.

Рина подумала, что рядом с Антоном ей спокойно. Он не язвил, как Елизавета, не лез в душу, как другие, смотрел на нее как на обычного человека. В его компании боль в груди потихоньку ослабевала.

Мысль о разговоре с мамой уже не вызывала прилива горячей крови к щекам. Почти физически Рина ощущала то расстояние, которое отделяло ее от дома, и это ей точно нравилось. Как странным образом нравился этот бессмысленный разговор с человеком, которого она видела от силы четыре раза в жизни. Она теперь не любила разговаривать с мужчинами, но сейчас все было как-то иначе.

– А ты-то чего напился? – она решилась прервать молчание, ставшее неловким.

Антон опустил голову и потер пальцами глаза. Похоже, она задела не ту тему, но не могла не поинтересоваться. Сам виноват, что притащился.

– А ты не знаешь?

Рина вскинула брови.

– С чего бы это?

Не в ее привычке было отвечать вопросом на вопрос, но ее гость оказался уж слишком непоследовательным. Откуда ей знать?

Он недоверчиво покачал головой и наморщил лоб.

– Да брось, ну неужели ты правда не знаешь обо мне ничего? Я думал, это ты настучала своей подружке.

Рина усмехнулась.

– Ага, сто раз она моя подружка. Ничего я про тебя не знаю.

Антон посмотрел на нее исподлобья.

– Да ладно? Не разболтали?

Она поморщилась, сделала глубокую затяжку и, кивая, шумно выдохнула.

– Разболтали.

Антон засмеялся.

– Автограф потом попросишь. Я принес пиво. С помощью своего несравненного обаяния уговорил горничную привезти. Вы, девчонки, вечно на всякое дерьмо западаете.

Рина усмехнулась.

– Ты, что ли, дерьмо?

Антон с минуту помолчал, затем поежился и пожал плечами.

– Ну моя бывшая так считает, – его голос изменился и из пьяного расслабленного превратился в напряженный. – Чтоб ты понимала, мне на нее плевать, но… Она запрещает мне видеться с сыном. Я из-за него это все терплю, все эти программы и тренеров. Но этой суке неважно.

Он замолчал, а Рине стало не по себе. Она не готова к таким откровениям и не знает, что нужно сказать. Однако просто занять рот сигаретой слишком уж грубо. Она попробовала подобрать слова, но выдала только:

– У тебя есть сын?

Губы Антона растянулись в пьяной, но до странности нежной улыбке.

– Да, Пашка. Ему шесть, он уже смышленый парнишка. И слушает, что мать про меня говорит.

Рина вздохнула.

– Сочувствую.

Антон помотал головой.

– Не стоит. Я тоже дров наломал не только с наркотой, надо было сдержаннее себя вести.

– Бил ее?

Он выпрямился и неодобрительно посмотрел на Рину.

– Ты что? Нет. Если бы я ее пальцем тронул, уже давно на нарах валялся бы, а не с тобой тут пиво пил… Кстати, о пиве. Поддержи меня!

Он протянул ей бутылку. Рина отшатнулась.

– Ты что, серьезно? Я от алкоголизма лечусь!

Антон закатил глаза и цокнул языком.

– Не рассказывай сказки. Ты здесь не за этим. По тебе видно: слегка пришибленная и слишком тихая. Небось и пьешь тайком.

Рина покраснела и отвернулась. Он был прав, намекая, что за выпивкой она прячет что-то большее.

– В общем, да, – призналась она, – но это не твое дело.

Она взяла протянутую бутылку и сделала несколько больших глотков. Знакомый кисловатый вкус был приятен, немного расслаблял, но она всегда предпочитала более крепкие напитки, те, от которых опьянение наступало быстро. Пиво же предназначалось для посиделок, дружеских компаний – будто насмешка над тем, что у нее ничего этого нет.

Ей не помешал бы друг, но слишком сближаться ни с кем не хотелось. Да и друзья, как выяснилось в последнее время, могут оказаться вовсе не теми, кого ты знаешь полжизни…

Антон сел в кресло и протянул руку, чтобы взять у нее пиво и отпить самому.

Он явно наслаждался своим состоянием, блаженно прикрывал глаза и растекался по креслу.

Рина задумалась, глядя на него, о том, какой он на самом деле человек. Что он за личность? На что способен? Просто так жены у мужей детей не забирают, тем более не запрещают видеться. Но Рина не чувствовала угрозы, и это удивляло.

– И ты, значит, поешь? – Рина снова нарушила тишину, принимая бутылку пива обратно.

Антон улыбнулся.

– Пою. Хотя ты бы, наверное, сказала, что ору.

Рина засмеялась.

– Это еще почему?

– Ну, – он сел в кресле поудобнее, – экстремальный вокал, все дела. Мы же играем постхардкор. Это такая мешанина из звуков и криков, которая в итоге превращается в бодрое музло. Мы с… – он запнулся, – мы создали Unloyal Marines вместе с сокурсником семь лет назад.

Рина присвистнула.

– Уже стаж.

Антон кивнул.

– Похоже на то. – Он протянул ей пиво. – А ты чем увлекаешься? Ты учишься или работаешь?

– Учусь, – ответила она. – Можно сказать, что так. На самом деле я не очень хорошая студентка.

Она улыбнулась и встала, чтобы взять с тумбы под телевизором пульт и включить негромко какой-нибудь фильм.

Антон проследил за ее движениями и будто бы заинтересовался, что она выберет из предоплаченной фильмотеки отеля. Рина чуть-чуть полистала список и выбрала что-то из последнего, о чем видела рекламу. Она услышала недовольное мычание гостя и повернулась к нему с немым вопросом на лице.

– Может, лучше другое? – Он посмотрел умоляюще. – Не хочу супергероев. Я видел там «Криминальное чтиво» и что-то новенькое с Джереми Реннером – еще не смотрел этот фильм. Говорят, отличный.

Рина задумалась. Ей нравились супергерои.

– А о чем там? С Реннером?

Антон потер затылок.

– Ну охотник нашел в горах тело молодой девушки, теперь пытаются разгадать, что случилось. Нам как раз в тему.

Он усмехнулся, а Рина вспыхнула новым приливом крови, застучавшей в ушах.

– Это почему? – ее голос задрожал.

– Как же! Я думал, местные сплетники тебе уж все рассказали. Жена директора…

– А-а-а, точно… – Рина выдохнула и прокрутила список до нужного фильма. – Страшная история.

Она нахмурилась и замолчала, а Антон продолжал пить свое пиво.

– В общем, да. Хотя интригует.

– Чем это?!

Он наклонил голову и посмотрел на нее с легким непониманием.

– Ты какая-то странная. Впрочем, как все мы тут. Но ты особенно. Чем-чем? Просто загадочная история, почти мистическая, да еще в таком изолированном месте. Почти как детский лагерь и страшная история про черного охранника.

Рине не понравилось, как он ее охарактеризовал, поэтому она промолчала и выбрала тот фильм, который он хотел. Пусть даже ее не очень тянуло на загадочные преступления. Она решила просто молча пить пиво.

– Как тебе твой американский шаман, кстати? – между делом поинтересовался Антон. – Мой тренер, Светлана, о нем хорошо отзывалась, но сразу понятно, что она не в восторге.

– Он не шаман! – Рина отвернулась к телевизору, забрав себе пиво.

Первые несколько минут фильма она смотрела внимательно, но, увидев тело девушки, вмерзшее в снег в какой-то лесополосе в глуши, предпочла раздумывать о своем, лишь изредка поглядывая на экран.

Похоже, Антон был занят тем же самым. Он спросил ее, можно ли взять крепкий алкоголь, и она кивнула; сама пока решила повременить с тем, чтобы присоединиться.

Возможно, Антон за тем и пришел – просто побыть в компании, необязательно обсуждать мелочи жизни. Он оказался не совсем таким, как Рина сначала подумала: в свои годы уже имел скандальную бывшую жену и ребенка.

Пару раз она задремала, но очнулась на сцене драки нескольких мужчин в трейлере, где насиловали девушку.

Резко отвернувшись от экрана, Рина посмотрела на Антона: он закусил губу и безотрывно смотрел в экран, морщась от неприязни.

Он тоже оглянулся на нее и, уловив реакцию, уменьшил звук фильма.

– Жесть, – сказал он, – что-то мы совсем безрадостный вариант выбрали. Тебе, наверное, не нравится?

Рина помотала головой и выдавила:

– Нет. Лучше выключить.

Антон взял пульт и выключил телевизор. Он сделал глоток виски и выдохнул.

– Не люблю, когда реалистично все. А ты чего так дышишь? Скажи еще, испугалась? Как девчонка.

Рина изобразила вымученную улыбку в ответ, но в конце концов не выдержала и отвернулась. Плечи затряслись от немых рыданий. Некстати вспомнился и недавний разговор с мамой, и события прошедших двух мучительных лет.

Антон что-то спросил, но она не слышала. Она уже не могла остановиться. Она рыдала, согнувшись и провалившись в ненавистные воспоминания.

Она вздрогнула, когда плеча осторожно коснулась рука, и кровать рядом прогнулась под тяжестью чужого тела.

Стало стыдно. Как она могла сорваться и показать слабость?

– Рин, ты чего? – прозвучал за спиной удивленный голос. – Я вроде ничего страшного не сказал. Ты чего плачешь?

Она постаралась унять рыдания, но в груди разросся такой сильный комок боли, что она уже не понимала, плачет ли от воспоминаний, стыда или просто от боли в груди.

– Нормально, – получилось сказать только одно слово.

Антон продолжал сидеть позади нее, держа руку на плече. Рина не видела его лица, но это явно было к лучшему. Она не хотела прочесть в его выражении, что он о ней думает. Вряд ли это что-то хорошее.

Они просидели так, пока боль не ослабла, а слезы не закончились. Изредка всхлипывая, Рина встала и, не поворачиваясь к Антону, нырнула в ванную, чтобы умыться. Ее и без того опухшее лицо теперь вовсе походило на огромную свеклу, но это было меньшим из зол. Самое ужасное – это видел чужой человек.

Какой-то тупой фильм заставил ее так отреагировать. Это удел сумасшедших, коей она, похоже, и является. Да только вот так заявлять об этом первому встречному – губить любые шансы на то, чтобы показаться нормальной.

Она не хотела возвращаться в комнату, но отсутствие затягивалось, становилось неловко. Ей до дрожи в коленках было страшно снова показаться Антону.

Впрочем, бесконечно торчать в ванной тоже плохая идея, пришлось выйти, пряча лицо за растрепанными волосами, и сесть подальше от гостя, внутренне надеясь, что он сейчас уйдет.

Но Антон, похоже, и не думал возвращаться к себе в номер. Он продолжал сидеть на кровати и задумчиво смотрел в упор на Рину, заставляя ее сжиматься под этим взглядом, желать казаться невидимкой. Он молчал, будто подбирая слова, и наконец заговорил:

– Нет, ты не алкоголичка! – Он помотал головой и достал из заднего кармана пачку сигарет. – Если я лезу не в свое дело, скажи сейчас, клянусь, что отвалю.

Рина хотела было огрызнуться, но в горле стоял ком, она не смогла ничего сказать и просто уставилась на него каким-то непривычным агрессивным взглядом. Месяцы психотерапии научили ее, что желание сорваться на том, кто рядом в трудную минуту, – это нормально, но всегда надо искать истинную причину своих чувств. И сейчас причина была вовсе не в Антоне и его любопытстве, его участии. Это сидело глубоко в ней и хотело, нет, требовало выхода. Она рассказала бы Крайсту, если бы он мог хоть немного понять ее, но он всего лишь бизнесмен, умелый ведущий. Несомненно, кому-то он помогал, но только не ей. Ей не хватало другого, и вряд ли кто-то способен ей это дать.

– Конечно, ты лезешь, – осторожно прошептала Рина, прислушиваясь к своим чувствам: внутри нее происходила странная вибрация, будто каждый сантиметр тела клокотал, боялся, но умолял о разрядке. – Иначе люди не разговаривают.

Антон выдохнул и облизнул пересохшие губы. Похоже, он тоже напрягся от очередного спектакля и решал, как поступить дальше. Возможно, и стоило рыкнуть на него и отпустить с богом, но Рина решила на мгновение побыть эгоисткой. Пусть превратится в уши, ему ведь ничего не стоит, а она взорвется, если так все отпустит.

– Так объясни, что с тобой происходит. Мне стоит бояться ночами спать за стенкой или ты более-менее адекватная?

У Рины почти получилось издать подобие смешка. Она была рада, что он шутит и хоть как-то старается разрядить обстановку, при этом не уходя и не бросая ее наедине с болью. Похоже, ему она тоже знакома.

– Не бойся, я не буйная, – она скривила губы, пытаясь улыбнуться. – Просто мне очень больно смотреть на такое, думать об этом и… Ну… Ты понял. Я почти ничего не помню, но, похоже, со мной однажды произошло что-то похожее, как с той девушкой. Только, судя по всему, я не убежала.

На последней фразе голос сорвался, и Рина запнулась, потеряв силы говорить дальше. Антон закурил, и она тоже протянула руку, чтобы взять у него сигарету, после чего встала и прошла к окну: если курить в номере еще больше, горничная точно сообщит руководству либо запах почувствуют в коридоре.

Антон выдохнул густую струю дыма и взъерошил себе волосы.

– Очень херово, – сказал он. – Тут больше ничего и не скажешь.

И Рина была согласна. Очень херово. Она смотрела на молодого человека и ждала, скажет ли он что-то еще, но он просто курил, поглядывая на нее в ответ.

– Я очнулась через неделю после того, как пропала. В лесу. Следователи заключили, что меня выбросили, когда посчитали мертвой, потому-то я потеряла память, – она постучала себя по лбу костяшками пальцев. – Отбили все мозги.

Антон покачал головой.

– Ну да, ты и правда имеешь право быть такой психованной и орать ночами, я тебя прощаю за тот случай. Надеюсь, этого урода надолго закрыли?

Рина пожала плечами и выдержала паузу, подбирая слова, прежде чем ответить.

– Так ведь не поняли ничего, – сказала она. – Перед тем как пропасть, я много где засветилась в разных видах. Прошло два года, все мои друзья мужского пола прошли через допросы и экспертизы… А теперь выясняется, что еще не все…

Она снова запнулась и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и попыталась их сдержать, но они катились по щекам и опухшему носу, уже не поддаваясь контролю.

Антон не подошел, как в прошлый раз, но, не отрываясь, смотрел на нее, и почему-то от этого становилось лучше. Рина гадала, что он думает о ней теперь, и, похоже, он как-то это почувствовал.

– Ты очень часто плачешь, – констатировал он. – Это печальное зрелище, но я тебе сочувствую. Может, кто-то и скажет, что ты заслужила, но мне кажется, боли никто из нас не заслуживает. Хотя я тоже не святоша, наркота даром не проходит. И друзья мои… не друзья мне.

Рина утерла слезы рукавом, но это было бесполезно. Они лились из глаз, как будто только и ждали этого момента.

Она подняла взгляд на Антона.

– И я теперь не знаю, кто мне друг, – она скривилась, давя рыдания. – Они говорят со мной, я вижу их и не знаю, пытался ли кто-то поиметь меня и убить… И что они делали со мной… Я не знаю!

Она сорвалась и зарыдала, а Антон просто продолжал быть рядом в комнате, и уже это делало такой привычный процесс странным и как будто безопасным. Простое человеческое участие – вот чего ей так давно не хватало.

– Ты не представляешь, как мне сейчас страшно это все говорить тебе. Ты вообще левый человек для меня, но так помогаешь. Почему?

Антон пожал плечами и вздохнул, продолжая смотреть на нее с сочувствием.

– Ну я же не моральный урод, как некоторым может показаться. Вижу, что тебе плохо, а мне нетрудно чуть-чуть помочь, тем более я пьяный и наполовину не понимаю, что происходит.

Рина засмеялась и спрятала лицо в ладони. Ей стало легко, и комната как будто приобрела дополнительные краски.

– Тогда и мне надо напиться, – решила она.

3 июля

Она с ненавистью смотрела на мужа, подспудно вспоминая, где в комнате есть вазы, тарелки или другие бьющиеся предметы, чтобы расколошматить их о стену или его тупую голову.

– Да что ты говоришь?! – с издевкой протянула она. – Твой доход? Какой еще «твой»?

Он устало вздохнул, изо всех сил справляясь с эмоциями, ноздри трепетали, а значит, он был готов броситься на нее, но держался.

– Тот, который я получаю от отеля. Или ты забыла, кому здесь все принадлежит?

Вероника почти зарычала в бессильной злобе. Его единственным аргументом всегда были деньги. Он игнорировал ее старания, усилия, ее желание все наладить. Ему были важны только чертовы деньги. Что ж, с каждым днем она все больше убеждалась, что с мужем можно говорить только на языке шелестящих купюр. Ее он больше ни во что не ставил.

– А ты забыл, кому обязан тем, что сюда еще хоть кто-то ездит? – выплюнула она.

Муж усмехнулся.

– Когда тебя здесь не будет, ничего не изменится, поверь мне, дорогая.

Глава 9

Она шла по лесу и уже узнавала его: знакомые деревья, обломанные сучки и грязные лужи под ногами. Она свыклась с тем, что не сможет выбраться сама, но вокруг не было никого, чтобы помочь. Только хлюпанье грязи под ногами и глухая, мертвая тишина, тонущая в густеющем тумане.

В окружающей тишине особенно громко послышался чей-то смех.

Мужчины или женщины? Она не могла понять и остановилась, чтобы оглядеться.

Смех замолк так же неожиданно, как возник. Может, птица?

Она озиралась, но серые обглоданные деревья молчали, туман уплотнялся, а тишина давила на уши.

Внезапно позади хрустнула ветка.

Она успела вздрогнуть, прежде чем кто-то толкнул ее в спину.

Лицо встретилось с вязкой грязью, оказавшейся намного мягче, чем казалось. Она уходила все глубже в земляную кашу, пока ее не развернули на спину.

Увидев перед собой лицо того, кто был другом, она закричала.

Утро зазвенело будильником в ухо. Рина подскочила на кровати и схватилась за голову, почувствовав резкую боль, – явно последствия вчерашнего вечера. Она помнила, что Антон ушел к себе в номер около пяти утра, но не помнила, когда сама легла спать. Ее номер был ужасно прокурен, и запах вызывал тошноту.

Рина с трудом встала с кровати и дошла до окна, чтобы открыть его и хоть немного проветрить комнату. За окном все еще чернела утренняя темнота, но пора было собираться на занятие к Крайсту, хотя Рина и чувствовала себя разбитой. Пьяные сны только высасывали из нее силы и не давали отдыха.

Пустые бутылки аккуратно стояли у кресла, напоминая о нарушении правил отеля. Стало стыдно, когда Рина подумала, сколько на самом деле у администрации причин, чтобы выселить ее и отправить домой.

Она собрала пустую тару и засунула к себе в сумку поглубже, под вещи, чтобы даже горничная не могла заподозрить, что здесь кто-то пил. Конечно, она наверняка уже знала об этом, но наглеть еще больше точно не стоило.

Рина убрала в номере и, умываясь, думала, может ли она теперь назвать Антона другом или хотя бы приятелем. Они очень откровенно говорили ночью, он рассказал некоторые детали своей жизни, но при этом ушел явно в плохом настроении – после допитой бутылки виски ему пришло в голову звонить бывшей жене, и разговор получился не из приятных. Рина могла только догадываться по обрывкам фраз, что эта женщина обещала ему сделать все, чтобы он не мог общаться с сыном. Если на то и была причина, то Рина ее не понимала: он не был плохим человеком, с наркотиками завязал, пел в успешной рок-группе. Да, не отец года, конечно, но и не совсем ужас. Да и, похоже, любил своего ребенка. В чем же причина? Оставалось только гадать.

Этим утром она решила попробовать замазать синяк на лбу: место ушиба потемнело и начало отдавать желтизной по краям. Пусть это и знак заживления, выглядело еще хуже, чем раньше, хотя опухоль спала.

Тональник скрыл следы не до конца, но, по крайней мере, не было так плохо, как до него. Возможно, никто в группе не обратит внимания.

Она опоздала на завтрак, поэтому поспешила на занятие, проигнорировав СМС от матери: «Рина, давай поговорим».

По дороге в гостиную на первом этаже в холле она заметила человека в форме, беседующего с Катей у ресепшен. Это был полицейский – судя по погонам, в высоком чине, алтаец; он облокотился о стойку и рассеянно слушал какие-то объяснения озадаченной администраторки, оглядывая обстановку холла.

У Рины с полицией были связаны самые нерадужные воспоминания и ассоциации, поэтому она не стала долго задерживаться и прошмыгнула дальше, в гостиную. Но появилась тень тревоги. Что могло привести полицейского в отель? Наверняка он приехал к Лесовому, но по какому вопросу?

Все уже собрались, когда она вошла в гостиную. Крайст снова поигрывал на гитаре с блаженной улыбкой на лице, явно наслаждаясь чудесным утром.

Брезжил рассвет, в окно было видно, как верхушки гор окрашиваются в сизый. Рина могла бы сидеть просто так, любуясь видом, но она знала, что занятие случится неизбежно и нужно настроиться на работу, хотя этого совсем не хотелось.

– Давайте начинать, – промурлыкал Крайст, убирая гитару в сторону и с удовольствием потягиваясь.

Рина села на свое прежнее место, обособленно от всех, и ей было прекрасно видно остальных, если смотреть исподтишка.

Елизавета сидела беспокойно, вертелась и то и дело кидала косые взгляды на Рину.

Наталья тоже посматривала на нее, но редко и украдкой. Она, похоже, тревожилась, не станет ли Рина болтать об их с Лесовым романе. Признаться, она бы, может, и болтала, да не с кем, а главное – незачем.

Лариса была единственной, кто зеркально улыбался Крайсту и отдельно – Рине, когда та вошла. Она чем-то напоминала добрую тетушку, которая может поднять настроение в трудную минуту одним взглядом. Так и случилось: поймав улыбку Ларисы, Рина чуть приободрилась, даже несмотря на похмелье и явную неприязнь Елизаветы.

– Как прошел ваш вчерашний вечер? Есть важные мысли, чтобы поделиться? – Крайст по очереди оглядел всех присутствующих, отчего Рина покраснела, надеясь, что обилие тональника на лице это скрыло.

Елизавета подняла руку, и Крайст кивком пригласил ее высказаться.

– Лично у меня все хорошо! – звонкий голос резанул по ушам. – Но вы видели полицию в холле? Что за новости? Кто-нибудь знает, зачем они приехали?

Все молчали, а Рина украдкой взглянула на Наталью, которой явно стало неуютно. Понятно, что она знает, зачем приехал полицейский, но знание это не из приятных. Значит, наверняка что-то выясняли у Сергея о жене. Интересно, каково это, когда у мужчины ты всегда вторая после памяти о бывшей? Каково это, когда твой любовник подозревается в убийстве жены? Рина не хотела бы испытать подобное.

Крайст нарушил тишину:

– Расскажи, как на тебя повлиял приезд полицейского, Лиза, – спокойно попросил он, произнося имя на английский манер.

Елизавета слегка растерялась, не зная, что ответить, а Рина усмехнулась, оценив, как легко учитель перевел тему на личное. Она, правда, сказала бы Елизавете проще: «Какое твое дело?»

– Никак, мне просто интересно.

Крайст мягко рассмеялся, как взрослый, умиляющийся безобидной проделкой ребенка.

– Мы здесь говорим только о себе. Полиция не имеет отношения к делу, хотя, признаюсь, я был удивлен тоже.

Елизавета была вынуждена согласиться с этим. Но не успела Рина порадоваться, что Елизавета замолчала, как она выдала:

– Тогда, может, будем говорить по кругу? Никто не против? Пусть Рина расскажет, как ей спалось.

Рина вспыхнула. Вчера после неприятного разговора с Крайстом и с матерью она выговорилась перед Антоном, но рассказывать об этом в круге… Нет, ей этого не хотелось.

Елизавета, скорее всего, узнала, что Антон вчера сбежал от нее к Рине и они всю ночь пили. И вот решила в отместку выставить ее дурой перед всеми, а особенно перед Крайстом.

Рине стало стыдно. Она попыталась сказать, что спала хорошо, но по лицам присутствующих прочитала, что они все поняли.

– Рина, как твое самочувствие? – мягко спросил Крайст. – Есть чем поделиться?

Рина потерла гудящую переносицу и ничего не ответила. Она кожей чувствовала на себе торжествующий взгляд Елизаветы.

– Она ведь совсем не спала, бедняжка, – Елизавета не унималась. – Я случайно услышала ночью, как она с кем-то говорит.

– Лиза, – на этот раз голос Крайста звучал твердо и убедительно, – хочу напомнить, что мы здесь говорим только о себе. Если Рине нужна твоя поддержка, она всегда может ее сама попросить, а до тех пор соблюдайте очередь говорения, пожалуйста.

Он снова повернулся к Рине, а Елизавета поджала губы.

Надо признаться, в этот момент Рина и правда почувствовала поддержку, потому что, будь она вне этого круга, вряд ли бы кто-то так же охотно мог ее защитить.

Но все же она не собиралась ничего рассказывать и хоть как-то комментировать ситуацию. Елизавета может пойти лесом, ей не пробиться сквозь выстроенный барьер, который Рина училась возводить уже не один год. А Крайст запросто перетерпит.

Подтверждая ее мысли, ведущий спокойно сложил руки на груди и пожал плечами:

– Это твоя воля, Рина. Сообщи, если захочешь что-нибудь сказать. Кто дальше?

Рина выдохнула и отвернулась к окну. Сегодняшнее занятие с самого начала далось ей тяжело, а это значило, что вряд ли и дальше она получит что-то полезное для себя. Лучше не высовываться, однако…

– Меня очень тревожит, что Рина продолжает употреблять алкоголь.

Рина с удивлением услышала голос Ларисы и, округлив глаза, повернулась к ней.

– Мы ведь здесь для того, чтобы исправить ситуацию, а не усугублять, правильно? – продолжала женщина, все больше подкрепляя ощущение удара под дых.

Она говорила и переводила взгляд с Крайста на Рину и обратно. Ведущий слегка нахмурился, но все равно кивал, будто соглашаясь.

Рина понимала, что Лариса права, но сам факт ее выступления обижал ее: она ведь считала, что из всех участниц группы именно Лариса за нее, но, похоже, все они здесь заодно.

– Ты права, Лариса, но дело ведь не в Рине, – ведущий снова, на удивление, сумел обойти острые углы. – Почему тебя так задевает ее поступок?

Лариса всплеснула руками.

– Мне казалось, мы здесь, чтобы помогать друг другу.

Крайст кивнул:

– Это правда.

– Я не чувствую в себе прогресса, когда одна из участниц уходит все дальше от результата. Мне как будто нужно, чтобы мы все успешно разобрались со своими сложностями.

Крайст слегка улыбнулся и снова потянулся за гитарой.

– У каждого свой темп, – сказал он, перебирая струны. – Мое сердце радуется, когда вы искренне беспокоитесь друг за друга, но всем нужно свое время. И тебе, Лариса, и Рине, и мне. Будьте терпеливы.

Лариса нахмурилась и промолчала. Рина посмотрела на Крайста почти с благодарностью, хотя он даже не повернулся к ней, перебирая струны.

Он объявил, что сыграет одну из своих песен для того, кому слова придутся по душе. Рина плохо знала английский, но, когда зазвучали первые аккорды, сразу почувствовала, что играет он именно для нее:

This time is different

It’s not like the times before

I crossed my heart, that I won’t kill no more

Jesus watch over me, keep my anger at home

You better bless these wicked hands

Cause they got a mind of their own

Don’t go downtown[1]

В гостиной все, затаив дыхание, следили за каждым движением Крайста и за каждым аккордом его песни, и Рина могла поклясться, что звуки, доносившиеся до этого из холла, тоже стихли. Все будто погрузились в тягучий грустный распев.

Голос Крайста вибрировал, растягивался, мурлыкал и вдруг переходил на скрежет, вызывая мурашки по всему телу и заставляя замереть, полностью внимая одной лишь только музыке.

The devil whispers in my ear, «It's time

for your curtain call»

So I dress myself on up with alcohol

Step aside, step aside, oh, let the whistler through

There really ain't no help at all for folks

like me and you

Don't go downtown

Don't go downtown

Покидая гостиную по окончании встречи, Рина была будто в тумане.

После того как прозвучала песня, они еще говорили, женщины что-то спрашивали, рассказывали, делились переживаниями, а Рина не могла отделаться от щемящего чувства в груди. Она понимала, что песня на самом деле про войну и тех, кто так и не смог прогнать ее из своего сердца, но ее зацепило. Крайст явно не просто так выбрал именно эту песню. Он точно знал, для кого играет. Или она только хотела так думать?

На улице, в курилке, она, витая в своих мыслях, столкнулась с Данилом. Он пребывал в хорошем настроении и с удовольствием втягивал сигаретный дым, щурясь восходящему солнцу. Он протянул ей зажигалку и улыбнулся.

– Вижу, группа вам на пользу? – спросил он дружелюбно. – Очень уж задумчивый вид.

Рина с пару секунд подумала, собирая мысли в кучу, прежде чем ответить:

– Я не выспалась.

Лицо Данила приняло сочувствующее выражение, отчего его шрам выступил еще рельефнее.

– Если беспокоит ушиб, могу отвезти вас в больницу. До Горно-Алтайска и обратно за день обернемся.

Рина покачала головой, затягиваясь, и, сглотнув ком в горле, выдохнула.

– Спасибо, просто нужно хоть раз лечь вовремя.

Данил усмехнулся.

– И то верно. Мне тоже.

Рина слегка улыбнулась ему в ответ и уставилась на шрам, не в силах отвести взгляд. Он это заметил и провел по нему пальцами свободной руки.

– Страшно, да?

Рина смутилась и пожала плечами, переступая с ноги на ногу. «Конечно, – подумала она, – страшно». Но сказать такое вслух не осмелилась, вместо этого покачала головой.

– Не так, как кажется на первый взгляд. А что с вами случилось, если не секрет?

Она все же не выдержала и спросила то, что давно вертелось на языке.

Данил нисколько не смутился, повернулся в сторону долины и показал рукой куда-то вдаль.

– Это на охоте, – сказал он то ли с гордостью, то ли с сожалением. – Лет пять назад ходили с Сергеем на оленя и встретили медведя.

Рина ахнула.

– Это медведь вас так?

Данил рассмеялся хриплым лающим смехом.

– Это ветка, некстати росшая на той дороге, по которой мы с господином директором удирали со всех ног!

Рина не удержалась и тихо засмеялась, продолжая рассматривать посветлевшее лицо Данила. Он выглядел совсем иначе, чем при их первой встрече, и почти светился. Возможно, у него произошло какое-нибудь радостное событие… Или он всегда такой, просто за явным недостатком внешности это трудно заметить.

Он улыбался в ответ, будто ожидая, что Рина что-нибудь скажет. И она все-таки устыдилась своего откровенного взгляда, ведь никому не понравится, когда на него так бесцеремонно пялятся, ничуть не стесняясь.

– То еще приключение, должно быть, вышло, – сказала она, ощутив приятную легкость в общении – не такую, как с Антоном, более простую, обыденную и человеческую, как в универе или кафе.

Данил усмехнулся и выбросил сигарету в урну, но продолжил стоять и говорить с Риной, что тоже оказалось весьма приятно.

– Да, были времена, – сказал он, устремив взгляд куда-то за ее спину. – Я бы и сейчас поохотился, да Сергею уже не до этого.

Рина понимала, что переходит границу формального общения, но она не смогла пересилить себя и промолчать.

– Наверное, у него проблемы из-за жены?

Данил перевел взгляд на нее и нахмурился.

– Им стоило бы появиться, – сказал он и, одарив Рину еще одной улыбкой, ушел, издалека завидев, что Катя направляется в здание.

Рина проследила за ними взглядом, оценивая то, что только что услышала. Данил был аккуратен, соблюдал профессиональную этику, но в то же время высказался совсем недружелюбно по отношению к своему директору и, возможно, даже приятелю. Это настораживало.

Рина была заинтригована и одновременно чувствовала некое внутреннее напряжение, не ощущая себя в безопасности. Ей нечего бояться, и она это понимала, но тревожное чувство не отпускало.

Ее собственное дело так и не раскрыли, как не раскрыли произошедшего с женой Лесового. Где-то там, среди холодных скал, покрытых слоем снега, Вероника лежала до сих пор, потому что однажды не очнулась в листьях без памяти – у нее просто не было шанса очнуться.

Может быть, прямо сейчас по ее останкам, засыпанным снегом, катаются Женя, Даша и Юля. Или она сбежала с любовником, устав от измен мужа. А что, вдруг роман с Натальей не первая его измена?

Пока Рина размышляла, медленно докуривая сигарету и замерзая без пуховика, к самому крыльцу подъехал неплохой внедорожник, и из него вышла хорошо одетая женщина алтайской наружности. Рина увидела, как двери главного входа распахнулись, и Данил выставил фиксаторы, чтобы они не закрылись.

Полицейский, которого Рина видела до занятия у Крайста, подошел к багажнику, а женщина открыла заднюю дверь.

С удивлением Рина наблюдала, как полицейский помогает молодому парню, выбраться из машины и сесть в инвалидную коляску, которую он только что вытащил из багажника, а потом закатывает ее внутрь по специальному пандусу.

На минуту Рина встретилась взглядом с парнем в коляске: он казался немного растерянным, при этом воодушевленным, что ли.

Она корила себя за любопытство, но ей стало интересно, что за дело у этого парня в «Лесной короне», и, выбросив сигарету, направилась следом, нырнув внутрь за мгновение до того, как Данил закрыл двери.

Впрочем, ничего необычного она не увидела. Разве что специальный лифт для колясочников, на который раньше не обращала внимания.

Странно, что парня привез именно местный полицейский. Похоже, это его родственник или даже сын, а красивая женщина – жена. Конечно, они могли и просто приехать сюда на отдых, но в это слабо верилось, иначе полицейский не стал бы заявляться утром в форме и ждать разговора с директором вместо того, чтобы сразу заселяться с семьей.

Подождав, пока процессия переместится с первого этажа на второй, Рина тихонько направилась следом, прекрасно сознавая, что в случае чего ее не заподозрят в излишнем любопытстве, ведь ее номер находится там, куда все пошли.

Медленно поднимаясь по лестнице, она заметила в себе небольшую перемену. Ей по-настоящему понравилось совать нос в чужие секреты. Она ощутила необычный трепет внутри, прикоснувшись к тайне, пусть даже тайны никакой не было. Ее ведь можно выдумать, так?

Это помогало отвлечься от собственных проблем почти так же хорошо, как алкоголь.

Рина совсем не удивилась, увидев на втором этаже директора отеля, лично встречающего нового молодого постояльца и его родителей. Он пожал руку парню и его матери, после чего они вместе неторопливо отправились к подготовленному заранее номеру.

И правда, парня с родителями поселили в соседний с Крайстом номер, такой же люкс.

В какой-то момент Сергей оглянулся и заметил Рину, замершую у двери в свой номер. Она дернулась, но он лишь кивнул ей, приветствуя. А что еще можно ожидать от директора, который занимается делами своего бизнеса – встречает дорогих гостей.

Он не делал ничего необычного или плохого, нет смысла за этим наблюдать, но Рину интересовало не само действо, а люди, которые в нем участвуют. Она без труда призналась себе, что личность Сергея Лесового ее интригует и притягивает. Ей хотелось узнать о нем чуть больше, чтобы составить собственное мнение, а не собранное из обрывков чужих рассказов. Такие люди, как он, всегда притягивают внимание.

Краем глаза Рина заметила, что не только она наблюдает за происходящим: Наталья тоже стояла чуть поодаль, рядом с дверью в свой номер, и была явно не очень довольна тем, что видит.

Рина не могла точно сказать, почему она сделала такой вывод, но выражение лица и поза женщины выдавали в ней внутреннее напряжение. Происходило что-то интересное, и Рине все больше хотелось понять что.

Она стояла до тех пор, пока правила приличия позволяли пялиться на чужих людей, и все же нырнула в свой номер, чтобы не вызвать лишнего недовольства.

Что она успела понять за это короткое время? Не слишком многое: в отеле происходило что-то помимо психологических тренингов, а еще Сергей связан с местной полицией намного теснее, чем нужно для независимого расследования гибели его жены. И вот это уже подталкивало к мысли, что Данил прав: проблемам из-за жены стоило бы появиться, но… Вряд ли это произойдет, если ты здороваешься за руку с высокопоставленным сотрудником полиции и членами его семьи.

Оказавшись в номере, Рина едва ли нашла, чем заняться: покурить она уже сходила, горничная успела поработать, пока ее не было, спать пока не хотелось, пить – тоже. Она взяла смартфон, чтобы скоротать оставшееся до обеда время за какой-нибудь игрой, но, увидев пропущенный звонок от мамы, задумалась о том, как они вчера поговорили. Надо бы извиниться за вчерашний эмоциональный всплеск. Мама ведь не виновата в том, что произошло, как не виновата и в том, что искренне хочет помочь, только делает это по-своему.

Рина горько усмехнулась, сожалея о том, что мама никогда не сможет понять, что же ей действительно нужно и как можно ее поддержать. Да что там, иногда Рина и сама не понимала, что успокоит ее, а что выведет из себя. Трудно постоянно быть в состоянии сжатой пружины, только тронь которую, произойдет «Вжух!».

Рина решила написать СМС с извинениями, долго подбирала слова и остановилась на простом «Прости, я вчера зря разоралась». Сочинить что-то более содержательное оказалось выше ее сил. Рина и сама не знала, что ей поможет, а уж мама и подавно, но при этом пыталась изо всех сил протолкнуть свое мнение. Но ругаться из-за этого точно не стоило.

Через пару минут пришел ответ – по форме такой же сухой, как и ее извинения: «Ты же понимаешь, я стараюсь разобраться». Вздохнув, Рина написала: «Да, но мне от этого только хуже». Она рухнула на кровать, держа телефон перед глазами, чтобы сразу увидеть мамин ответ, и он не заставил себя долго ждать: «Не надо быть такой чувствительной. Поговори с тренером, мы ему платим, пусть поможет».

Рина мысленно застонала и перевернулась на живот, обдумывая ответ. Ну как объяснить маме, что даже самый лучший тренер не гарантия выздоровления? Рина и сама была бы рада вытащить из него все, на что он способен, но разве это нормальный метод – обсуждать с родителями тренинг? Они не должны знать, как плохо она старается и что продолжает пить, не в силах справиться с собой. Она не нашла ничего лучше, как ответить маме: «Я постараюсь вылечиться, если только ты дашь мне забыть всю эту гадость и не будешь давить».

Ответа пришлось ждать долго – минут семь, и он был такой: «Хорошо, мы с папой тебя любим, он прочитал сообщения и расстроился».

Уткнувшись в подушку, Рина задержала дыхание и досчитала до десяти. Как же она устала от постоянного давления! Пусть ей не сказали ничего страшного, но она всем нутром почувствовала себя виноватой. Наверное, это никогда не закончится, и остается только смириться.

Решив не отвечать, она посмотрела на часы: до обеда оставалось еще прилично времени, но сидеть и ждать в комнате не хотелось. Рина подумала, что неплохо было бы спуститься вниз заранее и подождать в ресторане, где приятная обстановка, хороший вид, играет музыка… И Рина, предварительно критически осмотрев себя в зеркале, так и сделала.

Приятный сюрприз: в ресторане не было пусто – дружелюбными улыбками ее встретили сидящие за столом Женя, Юля и Даша. Последняя как будто была чуть раздосадована ее появлением, но Рину это не задело: она еще в первую встречу заметила, что между Дашей и Женей что-то есть.

– Привет! – первой поздоровалась Юля, а Женя сразу же поднялся, чтобы отодвинуть для нее стул рядом с собой.

Слегка смутившись, Рина помахала ребятам и села на предложенное место.

– Вы что, заранее решили пообедать? – спросила Рина, кивком указывая на полупустые тарелки на столе: она не знала, что еще сказать, чтобы завести разговор.

– А ты? – усмехаясь, задал ответный вопрос Женя.

Рина пожала плечами.

– Просто делать нечего, решила время скоротать.

Юля улыбнулась и покачала головой.

– Как может быть нечего делать в таком красивом месте! Чего к нам не зашла? Мы бы тебя быстро расшевелили.

Женя улыбнулся.

– Мы с утра уже покатались в долине. Я хотел подняться к водопаду на снегоходах, но девчонки проголодались.

Даша цокнула языком и наклонилась ближе к Рине.

– Да он вообще в долине поселиться готов! А мы девочки, нам комфорт нужен.

Рина улыбалась и следила за разговором, не находя, куда вставить слово.

Женя махнул рукой и тоже повернулся к Рине.

– Я им такой отель выбрал! А они еще что-то про комфорт лепечут.

Даша засмеялась:

– Ага, здесь тебе все условия: и теплый домик, и красивый вид, и полиция с трупами! Лучше-то не подобрать!

Женя смутился, опустил глаза и начал ковыряться в тарелке. Его явно задели Дашины слова, но Рина не знала, что можно сказать, чтобы поддержать его.

Выручила Юля.

– Да ладно, я вот люблю интересные места с бэкграундом. Мы все немножко мазохисты и любим пугаться. Какой Горный Алтай без историй про духов и все загадочное?

Женя усмехнулся, не поднимая головы.

– Ага, дух такое не сделает. Только человек может быть настолько злым.

– Какое – такое? – вмешалась Даша. – Откуда тебе знать, какое? Может, только демон на такое и способен?

Женя вздохнул и нахмурился. Рине стало его жалко. Он, видимо, хотел как лучше, когда привез подруг в это место.

Юля отодвинула пустую тарелку.

– Так! Давайте уже сменим тему. Мы сюда отдыхать приехали! – Она повернулась к Рине. – Хочешь с нами покататься? Мы после обеда снова в долину спускаемся.

Рина опешила, не зная, что ответить. С одной стороны, она хотела, но с другой – очень боялась покалечиться.

– Ой, это же опасно… – забормотала она, но Даша жестом остановила ее.

– Фигня! Если боишься, можешь не кататься. Просто проедешься на снегоходе, воздухом подышишь. Хватит уже тут тухнуть. Ты же на лечении, а не в тюрьме.

Рина с нерешительной улыбкой пожала плечами. Очень приятно, что девочки пригласили ее с собой. Ей действительно предстояло провести остаток дня в безделии, а поездка с ребятами сулила легкое и веселое времяпрепровождение.

– Да, я поеду.

Юля довольно заулыбалась и оглянулась на настенные часы.

– Отлично! Только сперва поешь. Вон вам, отельным, уже накрывают. А мы пока переоденемся, снимем намокшие вещи.

Рина охотно согласилась.

Обед прошел в атмосфере легкого предвкушения. Она поискала взглядом Антона, но его, как и всегда, не было. Впрочем, Рину это не особо расстроило.

Быстро расправившись с едой, она сбегала к себе наверх, переоделась в теплые вещи и спустилась к выходу.

Ребята тоже не задержались, и не успела Рина даже закурить, как они оказались возле нее.

– Мы оставили доски и кайты у снегоходов, – сразу же объяснил Женя. – Ты поедешь с Юлей, а мы с Дашей повезем снарягу. Тепло оделась?

Рина пожала плечами и неуверенно осмотрела свою одежду: вряд ли ее куртка и штаны были достаточно теплыми для таких развлечений, но больше ничего подходящего Рина не нашла.

– То, что есть, – ответила она.

Женя осмотрел ее наряд критическим взглядом, но, казалось, не особенно расстроился:

– Пойдет! Главное – варежки и капюшон, а они присутствуют. Очки мы тебе дадим.

Даша оглядывалась на долину в нетерпении.

– Ну все, отчаливаем, – сказала она, махнув остальным рукой. – Надо накататься до захода солнца.

Все были с ней согласны, в том числе Рина, которая не знала, что ей предстоит.

Когда компания дошла до ангара неподалеку от домиков, Рина с восторгом и страхом уставилась на снегоходы: что это за чудо техники и как им управлять – большая загадка. Рина уселась позади Юли и, когда мотор снегохода загудел, вцепилась в нее мертвой хваткой.

Рина глядела вперед и сильно боялась: в долину вел весьма крутой спуск, петляющий между деревьями, и он не внушал доверия. Благодаря специальным спортивным очкам ей не пришлось щуриться от яркого полуденного солнца, но это мало успокаивало. Она никогда не любила зимние виды спорта, а летом максимум нарезала круги на школьном стадионе рядом с домом для тренировки кардио. На снегоход она забралась первый раз.

Юля ободряюще пожала руку, отчаянно сжавшую ее куртку, и тронулась с места, пропустив вперед Женю и Дашу со снаряжением. Вопреки ожиданиям Рины она не торопилась и старалась ехать вдоль склона, чтобы обезопасить спуск. Рине это пришлось по душе, и она немного расслабилась, начала оглядываться по сторонам и рассматривать все вокруг.

Вечнозеленые сосны и ели медленно проплывали мимо. Ноздри трепетали от свежего воздуха, и Рина даже отцепила одну руку от Юли, чтобы освободить нос от шарфа и лучше почувствовать лесные ароматы, к которым примешивался запах бензина от снегохода.

Женя с Дашей, петляя, умчались вперед, а Юля не ускорялась, так что Рина даже заволновалась, не она ли причина того, что девушка не развлекается со всеми, а тащится, как улитка.

Весь спуск занял примерно сорок минут. Рина не успела устать, но, слезая со снегохода, почувствовала сильное напряжение в ногах и руках: она очень нервничала во время поездки и цеплялась за Юлю и сиденье.

Они остановились у самого озера, которое Рина видела со смотровой площадки. Она не могла оторвать взгляда от замерзшей глади, а стоило снять очки, как ледяной блеск ослепил ее и вызвал настоящий восторг. Должно быть, ее глаза блестели не менее ярко, потому что Женя подошел к ней, с каким-то веселым удовольствием заглядывая в лицо.

– Ошалеть можно от такой красоты, да? – спросил он, почти смеясь.

Рина расхохоталась и кивнула. И направилась к кромке льда, чтобы рассмотреть озеро поближе и охватить взглядом всю поверхность на фоне невероятного горного пейзажа, казавшегося еще прекраснее снизу.

Еще по приезде она заметила, что снега в Горном Алтае совсем немного – горные склоны занесены неравномерно, из снега торчали камни. Да и белую гладь снежного покрова разрезали стрелы ручьев от теплых источников.

Хотя лед на озере не был абсолютно прозрачным и гладким, в нем причудливо отражались горные вершины, и Рина заметила темные полосы вдоль склонов, змейками спускающиеся сверху. Она вопросительно посмотрела на Женю, который подошел к ней, и указала на горы, прикрывая ладонью глаза от сверкающего на солнце снега.

– Ты знаешь, что это?

Женя вгляделся и кивнул.

– Конечно. Это следы от снегоходов.

Рина удивленно вскинула брови.

– Эти места хранят множество тайн, – ответил он на ее взгляд. – Ты даже не представляешь каких! Как не представляют люди, которые приезжают сюда на экскурсии и пытаются постичь эти тайны с наскока. Горный Алтай…

Неожиданно рядом раздался звонкий смешок, к ним подошла Даша, уже приготовившая лыжи для катания.

– А ты, что ли, представляешь? – весело спросила она, хлопая Женю по плечу.

Он слегка смутился от ее насмешки и исподтишка глянул на Рину, но она сделала вид, что не уловила в словах Даши подвоха.

– Уж лучше, чем ты. – Женя притворился, что увидел что-то позади Даши и, когда та повернулась посмотреть, резко дернулся и опрокинул ее в снег. А потом громко засмеялся.

Рина с удивленной улыбкой наблюдала, как они катаются по снегу в шуточной борьбе, и растерянно вскинула руки, глядя на Юлю, которая уже приготовила снаряжение и теперь шагала к ней. Махнув рукой в сторону развеселившихся ребят, она хмыкнула:

– Как дети малые.

Рина лишь кивнула, изо всех сил скрывая желание присоединиться к игре.

Эта троица производила совершенно беззаботное впечатление: они просто отдыхали, веселились без какой-то скрытой цели, никто из них не делился страшной тайной из прошлого и не нес в сердце явной боли. Обычные студенты, наслаждающиеся жизнью и молодостью.

Рина хотела быть такой же простой, как Женя или Юля, такой же остроумной красоткой, как Даша. Вместо этого на ее лице красовался синяк после ночных кошмаров.

Заметив, что выражение лица Рины сменилось с возбужденного на задумчивое, Юля подергала ее за локоть:

– Эй! Ты чего? Жениха, что ли, вспомнила?

Рина пожала плечами.

– Да нет.

– Ну тогда хватит тут торчать, – сказала Юля, делая шаг в сторону снегоходов. – Пусть детишки резвятся, а мы с тобой будем делать то, зачем приехали. Хочешь повести снегоход и покатать меня на лыжах?

Рина опешила от такого предложения, но, постояв в нерешительности несколько секунд, кивнула и направилась следом за Юлей, собираясь сделать все, что та предложит.

Глава 10

Веселый смех раздавался на весь ресторан. Рина заливалась хохотом в ответ на какую-то шутку Юли – она уже и сама не помнила на какую, да это и неважно.

Рина не переоделась и сидела мокрая с ног до головы то ли от снега, то ли от пота. Щеки горели огнем, а пальцы на ногах до сих пор коченели в ботинках, промерзшие насквозь, но она хохотала и ни о чем не переживала.

За столом чуть поодаль сидели Лариса и Елизавета, где-то потерявшие Наталью, и смотрели на них: одна с удивленным интересом, другая – с нескрываемой неприязнью. Нетрудно было догадаться, кто какую позицию занял. Рина пару раз оглянулась на них, помахав дружелюбно Ларисе, но тут же забыла об их присутствии, увлекшись разговором с новыми приятелями.

– …и потом Тортилла как крутанула руль, – со смехом рассказывала о своих впечатлениях Юля, – я еще никогда так не кувыркалась – снег и в носу, и в ушах!

Во время поездки в долину, которую Рина наверняка не забудет еще долго, ребята дали ей новое прозвище, припомнив Рину Зеленую, которая играла говорящую черепаху в старой сказке про Буратино. Они решили, что Тортилла подходит Рине больше, чем ее собственное имя, и остаток дня звали ее именно так.

А Рина и не была против. По правде, даже приятно, что ее так быстро приняли в компанию людей, которых она знает всего пару дней. Давно не получалось вот так отрываться и ни о чем не думать.

Она так и не решилась встать на лыжи, но с успехом компенсировала это, взрывая сугробы на снегоходе. Это был ее первый опыт вождения, но какой!

– Да, классно покатались, – удовлетворенно выдохнул Женя; его довольные глаза уже закрывались от усталости. – Можно завтра повторить.

Даша, энергично жуя свой ужин, помотала головой.

– Мы с Юлькой завтра договорились об экскурсии на Голубые озера и в маральник: хочу купить что-нибудь с кровушкой. – Она скорчила шутливо-злобную гримасу. – Если ты не с нами, то развлекайся сам или Черепашку возьми.

Женя выдал протяжное «бли-и-ин» и заметно расстроился, но затем взглянул на Рину и приободрился.

– Ну ладно, с вами мне все равно неинтересно будет: я уже и озера, и маралов видал; лучше потом на Манжерок сгоняем. А Ринка сегодня показала себя клевым водителем, так что мы и без вас справимся! – Он показал Даше язык, на что та ответила тем же.

На самом деле Рина тоже хотела попроситься с девочками на экскурсию, но, видя, как расстроился Женя, она решила не разочаровывать его еще больше. У нее оставалось достаточно времени на прохождение программы Крайста, так что она успеет повидать алтайские достопримечательности, а завтра они с Женей вдвоем проведут время на природе – тоже неплохо, он был ей симпатичен и как человек, и как парень, вот только ему явно нравилась Даша, и, похоже, взаимно.

– Ой, ребят, – зевнула Юля, поглядывая на часы, – скоро девять. Давайте расходиться! Я еще в душ хочу успеть, пока спа-зона работает.

Рина абсолютно не торопилась, и ей не хотелось расставаться, но она прекрасно понимала, что у нее, в отличие от ребят, с гигиеной никаких проблем не будет: все есть в номере. А вот им приходится выкручиваться, так как домик ванной не оборудован. И она отпустила их с легким сердцем, оставив для себя на вечер много приятных воспоминаний.

Уже вернувшись в номер, она вспомнила, что оставила куртку в ресторане, и вышла, чтобы спуститься за ней, пока заведение еще работает.

Подойдя к лестнице, она вздрогнула, неожиданно став свидетельницей звонкой пощечины, которую Наталья со слезами на глазах залепила богатому любовнику.

Рина в шоке замерла, не зная, стоит ли ей продолжать путь как ни в чем не бывало или нужно развернуться и уйти к себе в номер, где дождаться, пока путь не станет свободным. Вместо того чтобы выбрать один из вариантов, она продолжала стоять.

– Ты идиот, если думаешь, что это тебе поможет! – шипела Наталья, ни на что вокруг не обращая внимания, пока Сергей потирал покрасневшую щеку и озирался по сторонам. – Надо жить дальше, не оглядываясь, понимаешь?

Сергей ответил Наталье предельно спокойно, хотя Рина кожей чувствовала, что он в ярости и точно недоволен тем, что кто-то стал свидетелем этого разговора.

– Наташа, успокойся, – сказал он, – идем поговорим нормально, наедине.

Но Наталья яростно замотала головой, что, по мнению Рины, было на нее совершенно не похоже: из всей группы она казалась наиболее отстраненной и уравновешенной, но, похоже, у каждого есть своя точка кипения.

– Ты наступаешь на старые грабли! – продолжала она. – Ты вообще собирался на мне жениться или пригласил сюда просто так, поиздеваться?

Сергей взял ее за руку, но она вырвалась.

– Я не женюсь на женщине, которая закатывает мне прилюдные истерики. Еще раз говорю, пойдем.

Наталья посмотрела на него с ненавистью, бросила быстрый взгляд на замершую Рину и, крутанувшись на каблуках, зашагала на первый этаж. Сергей постоял с минуту, устало потирая виски, и, развернувшись, пошел на второй, бросив Рине формальное приветствие.

Спустившись вниз, Рина не застала администратора на месте и поняла, что она снова единственный свидетель любовной тайны Лесового и Натальи. И этот факт ее совершенно не интриговал, потому что это походило на манию: словно она следит за парочкой и в самые пикантные моменты оказывается поблизости, ведь это происходит уже второй раз. Но они не скрывались ни тогда, ни сейчас. И, похоже, Наталья была даже рада свидетелю. Но Рину это не успокоило.

Она быстро метнулась за своей курткой в опустевший ресторан, где уже приглушили свет, вернулась наверх и скрылась в своем номере.

5 июля

– Ты такой чувственный, – нежно сказала она, проводя пальцами по его бедру и ощущая мелкую дрожь во всем теле. – Мне было хорошо.

Он улыбнулся – то ли самоуверенно, то ли слишком доверчиво. Глупый кролик.

– Это приятно слышать, – сказал он, нагибаясь к ней, чтобы снова поцеловать; она ему это позволила. – Как скоро мы повторим? Прямо сейчас?

Он игриво закусил ее губу, руки жадно гуляли по ее обнаженному телу.

Вероника изогнулась, засмеявшись, но остановила его. У них мало времени, к тому же она уже наигралась. Но он ей понравился, и она непременно хотела еще, просто не сейчас. Нужно привести мысли в порядок, потому что раньше она не изменяла мужу. И никогда не думала, что сделает это с одним из постояльцев.

– Потерпи немного, кролик, и я сама тебя позову, хорошо? Надо дождаться, пока охотники снова рванут в долину.

Она провела ладонью по его лицу, запоминая его черты, чтобы вспомнить их перед сном. Он поцеловал ее ладонь.

– Буду ждать с нетерпением.

Встав с кровати, она поискала взглядом на полу свою одежду.

– Все разбросали. С тобой весело!

Глава 11

На весь лес раздавался чей-то смех. Она оглядывалась по сторонам, силясь понять, кто это смеется, но тщетно: вокруг было так же безлюдно, как раньше.

Голые деревья, разрезая клочья тумана, пропахшего кровью из луж, устремляли похожие на иглы ветки к небу. Она тоже была голая и не могла найти свою одежду. Когда успела раздеться?

Смех то приближался, то отдалялся, и она впадала в панику, опасаясь, что тот, кому он принадлежит, увидит ее без одежды. А может, он смеется над ней?

Ноги утопали в размякшей грязи, перемешивая землю с кровью, и она с ужасом поняла, что это ее женская кровь, текущая тонкой струйкой по ногам.

Смех прекратился, и она услышала знакомый голос, но его хозяина она по-прежнему не могла вспомнить. Он прошептал ее имя, а затем взорвался новым приступом хохота.

Рина проснулась среди ночи. Плотно обхватила себя руками и подтянула колени к груди.

Ей казалось, что вся комната пропиталась железным запахом из сна. Страх не отпускал ее, хоть умом она и понимала, что это всего лишь сон.

Она глянула в окно. Ей показалось, что кто-то заглядывает к ней.

Резко соскочив с кровати, она быстро забежала в ванную и захлопнула за собой дверь. Отдышалась. Потом умылась, накинула выданный отелем халат и быстро вышла из номера, зажмурившись от теплого желтого света в коридоре.

Не задумываясь о том, сколько времени и что она делает, Рина постучалась в соседнюю дверь, надеясь, что Антон ее услышит. У нее закончилась выпивка, и она надеялась, что он поделится с ней хоть чем-нибудь.

Не дождавшись реакции и постучав еще раз, Рина поняла, что делает глупость, пытаясь разбудить соседа среди ночи. Не найдя в себе смелости вернуться в номер – одна мысль об этом вгоняла ее в страх, – она пошла вниз.

Катя дремала на своем месте, но Рина прошла мимо, направляясь в гостиную, освещенную одним лишь лунным светом да тлеющими угольками в камине. Она села в кресло Крайста и обняла себя, подтянув колени к груди.

Неужели это и правда был Вадим? Неужели мама права? Неужели она такая тупая, что доверилась не тем людям? Неужели так можно поступить с человеком? Неужели она так и умрет, не найдя ответов? Может, действительно проще умереть и не беспокоиться о неразрешенных вопросах?

По щекам потекли слезы, и она уже не могла различить мутным взором угольки из камина – вместо этого перед глазами заплясали колючие образы из снов, где она, потерявшись, бродила в одиночестве.

Она плакала, обнимая себя и стараясь восполнить хоть каплю внутренней теплоты, но становилось только холоднее. Темно-синий свет луны, проникающий через панорамное окно, не давал уюта, а наоборот, отнимал его у заставленной мягкой мебелью гостиной.

Рина подняла глаза на пейзаж за окнами и отчетливо почувствовала, насколько же она чужая в этих местах. Все они – люди – чужие здесь, и на месте сконструированного ими отеля должны быть только ледяной камень, снег и больше ничего.

Она будто всем телом прочувствовала эту мысль и задрожала. Горы в этом синем цвете больше не были красивыми, а деревья – романтичными. Все стало острым, холодным и недружелюбным. Захотелось зажмуриться, чтобы ничего не видеть.

– Рина, – чей-то голос звучал из темноты, – Рина!

Она с трудом разлепила глаза и увидела лицо Кати, склонившейся над креслом, где она уснула ночью.

Встрепенувшись, Рина села ровнее, хотя Кате наверняка было очевидно, что она здесь давно.

– Простите! – промямлила Рина, протирая глаза, которые болели, будто в них песка насыпали. – Я случайно здесь уснула. Сейчас уйду.

Катя мягко улыбнулась ей и выпрямилась, возвышаясь над креслом, с очень понимающим видом, который даже немного коробил: уж слишком многое могло за этим скрываться.

– Вы так мало отдыхаете, – вздохнула администраторка. – У вас глаза сильно покраснели и опухли, надо обязательно хорошо выспаться и приложить чайные пакетики.

Рина, постанывая от боли в затекшей спине, оперлась руками о подлокотники кресла и встала, пытаясь выпрямиться.

– Да, мне надо наверх…

– У вас занятие через полчаса, – перебила ее Катя.

Рина растерялась, не зная, как сказать, что меньше всего сейчас она хочет общаться с группой. Но было стыдно признаваться в своей слабости, и она тихонько промямлила:

– Тогда я останусь.

Катя улыбнулась и покачала головой.

– Не говорите глупостей, это вы со сна. Идите наверх и хорошенько отоспитесь, а я предупрежу мистера Дерри, что вас не будет.

Рина посмотрела на Катю и постаралась вложить в этот взгляд всю благодарность, которая в этот момент поднялась в ее душе. После ночи в гостиной она и правда чувствовала себя отвратительно.

Катя кивнула и развернулась, чтобы уйти обратно на ресепшен, но Рина внезапно остановила ее, окликнув:

– Катя! А сколько лет этому отелю?

Девушка посмотрела на нее удивленно, явно не понимая, откуда такой интерес, на мгновение замерла, считая на пальцах, а затем все же ответила:

– Семь. Сначала построили только главное здание, потом спа-зону, а уже после свадьбы Лесового его жена, Вероника, убедила директора, что нужно увеличивать туристический поток в долину и для этого построить летние домики. Тогда же я начала здесь сезонно работать.

Солнце еще не встало, и Рина все еще чувствовала себя неуютно рядом с окнами, в которых виднелись такие недружелюбные нынче горы.

– Я вдруг представила, как здесь было до прихода цивилизации. Страшно! – поделилась Рина.

– Конечно, – сказала Катя, – в Горном Алтае есть и более дикие места, но наше точно с изюминкой! – Она подмигнула. – У нас в долине много интересных местечек, при этом мы совсем недалеко от Чуйского тракта. И еще об этих местах ходят легенды.

Рядом с Катей напряжение и страх потихоньку отступили. Рина почувствовала сильную усталость, и номер, из которого ночью хотелось бежать, вдруг показался необыкновенно притягательным. Она не одна – здесь есть люди, приятные люди.

Они дошли до ресепшен, и Рина краем глаза заметила, что в ресторане вовсю идет завтрак. В животе тут же заурчало, но спать Рина хотела больше, вот только узнать бы у Кати, о чем она…

– Легенды? – спросила Рина, опираясь на стойку и наблюдая, как Катя устраивается на своем обычном месте.

– Да, – подтвердила девушка. – В горах есть замерзающий на зиму водопад и древние пещеры, которые шаманы считают местом силы. Они там свои обряды проводят. Кстати… – Она наклонилась и перешла на заговорщицкий шепот: – Вы, должно быть, видели здесь местного полицейского с семьей. Так вот, это не то, что вы подумали, а просто попытка Банушева помочь сыну. Сергей Владимирович организовывает для них личную встречу с шаманом в месте силы. Он в этих делах уже профессионал.

Она вздернула носик, преисполненная гордости за статус своего босса, а Рина взяла на заметку такой интересный факт. Вот и выяснилась цель приезда полицейского по фамилии Банушев! Оказалось, все гораздо проще, чем она думала поначалу. И, похоже, как минимум один человек точно этим недоволен – Данил.

Рина вдруг вспомнила ночную сцену на лестнице между этажами.

Она осторожно поинтересовалась:

– А вы постоянно на месте? Почему-то вчера вечером я вас не видела.

Катя ответила совершенно спокойно:

– У меня сложный график. – Она склонила голову набок. – Мы с Данилом периодически меняемся, когда у него много работы, я просто ухожу отдыхать, когда гости заняты своими делами – после обеда и вечером, ночью обычно ухожу спать. А что?

Рина поджала губы: в этот раз Катя ушла отдыхать совсем не вовремя, оставив ее наедине с чужими любовными проблемами. И ведь даже не посплетничать! Вдруг она не знает…

– Просто вчера вечером я вас не видела, хотела кое-что спросить.

– Что же?

– А, уже забыла.

Рина с минуту постояла, не зная, чем занять руки, но поняла, что говорить больше не о чем и пора уже идти спать. Она еще раз попросила Катю объяснить ситуацию Крайсту и пошла наверх.

Рина уже подходила к своему номеру и отыскивала в глубоком кармане халата ключ-карту, когда неожиданно распахнувшаяся дверь соседнего номера хлопнула ее по лбу. Вышел Антон, который тут же принялся извиняться:

– Ох, черт! Прости! Больно?

Потирая ушибленный лоб, Рина помотала головой, исподлобья глядя на соседа и принимая как можно более обвинительный вид. Если будет еще один синяк…

– Ты так крадешься, я даже не ожидал.

Рина прекратила тереть лоб и посмотрела на него с упреком.

– У меня вообще-то уже один фонарь есть. В следующий раз вываливайся из номера поаккуратнее.

Антон взъерошил пушистые, явно только что вымытые волосы, не удержался и прыснул.

– Красноты даже нет, ничего не будет, – сказал он.

Немного стыдясь за свой помятый вид против его свеженького, Рина спросила:

– Куда несешься такой напомаженный?

Антон поджал губы, уязвленный ее тоном. Он наверняка рассчитывал произвести впечатление, да еще натянул самые узкие джинсы.

– У меня сейчас группа, – ответил он, шутливо поднимая вверх кулак, – вместе против наркоты! Страшно достало, если честно. Это третья такая по счету.

Рина удивленно вскинула брови.

– Третья? А зачем столько? Не помогает, что ли?

Она и сама участвовала в психологической группе не в первый раз, но, как ей казалось, ее проблема гораздо сложнее, чем у него. Тем более мотивация бросить наркотики у Антона сильная, а значит, ему гораздо легче.

– Давно помогло, – буркнул парень, – только надо это суду доказать. Я же рассказывал.

Рина устыдилась.

– Точно, прости, – сказала она, – это ты мне в лоб заехал, я и забыла.

Она неловко улыбнулась, пытаясь смягчить ситуацию, но Антон лишь теребил пирсинг на губе, его настроение явно испортилось от неприятных мыслей.

Рина поспешила перевести тему.

– Я, кстати, к тебе ночью стучалась, а ты не слышал, – выпалила она и тут же пожалела о своих словах.

Антон удивленно посмотрел на нее.

– Правда? Зачем?

Рина пожала плечами, понимая, что истинную причину выдавать ни за что не станет.

– Ты выпил у меня весь виски в прошлый раз. Хотела попросить вернуть должок.

Она сама слышала, как неубедительно звучат ее слова, потому что было правдой лишь отчасти, и Антон недоверчиво глядел на нее, силясь понять, шутит она или говорит правду.

– Я вчера рано вырубился, – сказал он. – Днем отпросился в деревню, купил сигарет. Если хочешь, сегодня можем погудеть, как в прошлый раз, только с нормальным фильмом, чтобы ни у кого вьетнамские флешбэки не начались.

Рина смущенно засмеялась и опустила голову. Нелегко привыкнуть к тому, что человек знает о ее беде и при этом относится к ней легко и серьезно одновременно. Она была ему за это благодарна. Кроме того, перспектива провести время в его компании вовсе не плохая идея, даже наоборот.

– Я не против, – сказала она, – но сейчас мне надо поспать. Ночь была хреновая.

– Не пойдешь к своему америкашке? – спросил Антон.

– Нет, – ответила Рина, – я же говорю, ночь была хреновая.

Антон внимательнее оглядел ее с ног до головы и скорчил гримасу.

– Ну да, по тебе видно, – он поднял вверх ладони, увидев, как изменилось ее лицо в ответ на эту реплику. – Нет, не в том смысле… Короче, ты гуляешь по отелю в халате, и ты очень сонная, понятно? Вот я о чем.

Рина закатила глаза и потерла виски. Разговор исчерпал себя, и она больше не хотела оставаться в коридоре.

– Увидимся вечером, – бросила она и скрылась в номере.

Оказавшись наедине с собой, она заулыбалась. Да, Антон определенно был приятным парнем, несмотря на свой странный внешний вид и наркоманский бэкграунд. Наверное, в его жизни случились неприятные события, раз он скатился до наркотиков. Впрочем, с сожалением думала Рина, вполне могло статься, что он просто не удержался перед прелестями жизни рок-музыканта, из-за чего потерял семью, ребенка и шанс на нормальную жизнь. Пожалуй, в двадцать семь лет в России уже поздно жить по заповедям рок-н-ролла, нужно думать о другом. О чем? Если бы она знала.

Почистив зубы и ополоснув лицо, освободившись от халата, который просто бросила на тумбочку, Рина упала на кровать. Солнце еще не взошло, поэтому Рина включила телевизор без звука: она еще помнила, как испугалась ночью, и не хотела оставаться наедине со своими переживаниями. Она принялась бездумно переключать каналы, чтобы уснуть под какую-нибудь передачу.

Неожиданно на одном из телеканалов она увидела знакомое лицо. Антон!

От удивления она вскочила с кровати и подошла поближе к телевизору, чтобы лучше видеть изображение. И да, там определенно был ее сосед, в каком-то сюрреалистическом клипе он кричал что-то нечленораздельное, при этом выглядя как вампир Лестат на минималках. Остальные члены группы тоже демонстрировали неординарность внешнего вида и соревновались в количестве дырок на одежде.

Рина вслушалась в музыку – совсем не ее стиль. Куплеты Антон пел вполне красиво – речь шла о любви к какой-то женщине, – но, дойдя до припева, начинал кричать.

Конечно, Рина дослушала песню до конца. Но единственной причиной этого было знакомое лицо, и она с удовольствием смотрела на него, пусть даже в таком необычном амплуа.

Попала ли она, как Елизавета или Лариса, под очарование его дурной славы?

Скорей всего, да. Рина понимала это, как и то, что ей, как никому другому, известно, как обманчив может быть образ человека, с которым ты любезно общаешься.

Убрав звук до нуля, Рина отвернулась от телевизора и закрыла глаза, стараясь выбросить из головы все мысли до единой и просто уснуть.

Глава 12

Когда она открыла глаза, комната уже была залита ярким солнечным светом. Выбравшись из-под одеяла, Рина поняла, что вспотела на солнце, и поспешила в ванную, едва разлепив веки и сообразив, где находится.

Мигом раздевшись, она встала под прохладные струи душа и пришла в себя, вспомнив, почему так долго спит при свете дня.

Она не чувствовала себя бодрой и выспавшейся, но хотя бы восстановила силы, которые потеряла из-за ужасного сна ночью. Было отчасти стыдно перед группой и особенно перед Крайстом за то, что проигнорировала их утром, но она успокаивала себя тем, что это не отмазка и она действительно нуждалась в отдыхе.

Покончив с утренним, если его можно было так назвать, туалетом, она приоткрыла в комнате окно и с удовольствием закурила, отмечая, что дневной сон явно пошел на пользу. На часах было уже половина третьего, и светлый день почти закончился, но Рина не переживала. Она спокойно прогуляется по территории до запланированной встречи с Антоном, может даже дойти до домиков, поздороваться с ребятами…

Женя!

С огромным стыдом она вспомнила, что вчера они с Женей договорились вместе прокатиться на снегоходе. А у него ведь нет номера ее телефона, да и в какой комнате живет Рина он не знает.

Рина представила, как парень ждал ее все утро, пока наконец не разочаровался и не уехал один, а она даже не попросила Катю предупредить Женю по возможности.

Сердито затягиваясь, Рина пожалела, что позволила соседу выпить весь ее алкоголь. Сейчас не помешало бы несколько глотков чего-нибудь покрепче, чтобы осмелиться выйти наружу.

Она быстро докурила первую сигарету и взяла вторую, чтобы успокоиться.

Возможно, все было не так плохо, как она себе рисовала, ведь такой обаятельный парень, как Женя, мог еще кого-нибудь подключить к своей затее. Она заметила, что у него хорошо получается общаться с девушками, мужчин в его окружении она и не видела. Сердцеед!

Неожиданно Рина приметила на окне старую назойливую знакомую – толстая черная муха пряталась от холода в щель. Посочувствовав насекомому, которое так не вовремя проснулось, Рина, чтобы согнать ее с подоконника, наклонилась и выдохнула сизый дым прямиком в угол, где муха искала себе укрытие. Но глупое существо только зажужжало и на мгновение замерло, терпя дискомфорт, чтобы через секунду продолжить чистить крылья. Рину это изрядно позабавило, и она затянулась еще, собираясь развлекаться дальше, но в этот момент в дверь постучали.

Быстренько затушив сигарету и выдохнув в окно, Рина замахала руками, прогоняя дым на улицу, но тут же поняла, что это абсолютно бесполезно. Она замерла на месте, думая, стоит ли открывать или можно проигнорировать незваного гостя.

А вдруг это Женя? Она чувствовала себя виноватой перед парнем и после недолгих колебаний все же решила посмотреть, кто там пришел.

На пороге стояла Лариса, загадочно улыбаясь и держа в руках вазу с заварными пирожными.

Сначала Рина удивленно оглядела гостью, но ее взгляд быстро остановился на угощении, живот призывно заурчал, красноречиво намекая на количество голодных часов.

– Доброе утро, – Лариса блаженно улыбнулась, подставляя лицо солнечному свету, бьющему из-за спины Рины, но быстро поморщилась, явно уловив запах сигаретного дыма.

Рина покраснела, хоть и старалась сохранять спокойное выражение лица. По какой-то неведомой причине Лариса порой производила на нее такое же впечатление, что и мама, и ей не хотелось демонстрировать свои пороки.

– Доброе! – Рина прокашлялась, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Пирожные? – она кивнула на вазу в руках Ларисы.

Женщина заулыбалась еще шире, протягивая ей вазу и делая мягкий шаг вперед, будто спрашивая разрешения войти.

– Ты не пришла на занятие, – сказала она и с грустью поджала губы. – Наш замечательный гуру сообщил, что ты неважно себя чувствуешь, и я решила заглянуть, узнать, как ты.

Услышав эти слова, Рина почувствовала благодарность. Она отступила, пропуская женщину в комнату. Ей было приятно, что кто-то интересуется ее состоянием. Конечно, родители постоянно проявляли интерес, но это не то, что ей нужно.

– Спасибо, Лариса, – неуверенно проговорила она, закрывая дверь за гостьей, – я плохо спала ночью, поэтому нуждалась в отдыхе. Но все уже хорошо.

– Слава богу.

Зайдя в номер, Лариса не откровенно, но внимательно огляделась по сторонам, казалось, подмечая все детали внутреннего убранства и быта Рины. Она поставила вазу с пирожными на полку под телевизором и встала рядом, не решаясь присесть.

Быстро смекнув, в чем дело, Рина поспешила убрать разбросанные вещи в шкаф, просто затолкав туда, чтобы освободить кресло для Ларисы. Она кое-как заправила кровать, приводя ее в божеский вид, и бросилась к чайнику, чтобы налить туда воды из-под крана в ванной. Наконец поставила его и ополоснула чашки, к которым не прикасалась с приезда.

Стиснув зубы, она покосилась на переполненный стакан на окне, с легкой руки превращенный в пепельницу, и понадеялась, что Лариса этого не заметила. Впрочем, шанс был почти нулевой.

Рина не то жалела, не то радовалась, что впустила ее в номер: внимание было приятно, но стыд все нарастал.

– Не хочу показаться занудой, но здесь ведь нельзя курить?.. – Похоже, Лариса все же не выдержала.

Рина прикусила губу и обхватила себя руками, она стола возле чайника, не находя себе места. Она не знала, как ответить на это замечание. Либо лгать, либо признаться в грубом нарушении правил. Первое нравилось ей гораздо меньше.

– Я забылась. Хотелось спать.

И еще хотелось, чтобы расспросы прекратились, потому что они были справедливыми – и от того отвечать оказалось гораздо труднее.

Рина сняла кипящий чайник с подставки и разлила кипяток по чашкам, следом побросав в них заварные пакетики. Одну чашку на блюдце она передала Ларисе, постаравшись не пролить трясущимися руками ни капли.

Лариса взяла чашку и поставила на столик остывать.

– Бери пирожные, пожалуйста, – сказала она и вздохнула. – Мне так жаль, что ты отвергаешь влияние группы. Конечно, это только твое дело, и Лиза ужасно не права, задевая тебя за живое, но в чем она права, так это в том, что алкоголем делу не поможешь.

Рину передернуло. Она застыла на месте, уперев взгляд в одну точку где-то в углу комнаты.

Лариса продолжила:

– Возможно, тебе кажется, что я, что мы все… что мы тебя не понимаем, но это ведь действительно так, дорогая. Ты ничего о себе не говоришь, заставляя нас гадать. Я люблю загадки, а вот Лиза нет. И если ты не пришла из-за этого, то, пожалуйста, извини ее: она просто не понимает.

Рина проглотила ком в горле и, с трудом прокашлявшись, выдавила только:

– Я не могу говорить с вами о себе.

Лариса покачала головой.

– Я ведь тоже заплатила сотню тысяч не ради развлечения. Не потому, что мне хорошо живется. Как и тебе, мне нужна помощь. Но мне горько от того, что ты ее отвергаешь из-за кого-то из группы.

Рина поморщилась и отвернулась. Да что эта женщина знала о ее мотивах и потребностях! Почему-то все эти «мамочки» видели в ней грустного ребенка, но никто не замечал, какой взрослой она стала, встретившись со смертью. И она не обязана ни демонстрировать это, ни раскрывать душу всем подряд только потому, что мама с папой заплатили много денег. Это их прихоть, не ее. И пусть Лариса сто раз права, говоря, что все они нуждались в помощи, но только им выбирать, от кого, как и когда эту помощь принимать. Рина не чувствовала в себе сил раскрываться и выуживать из подсознания воспоминания о самых страшных днях в своей жизни. Она справилась тогда сама, нашла выход сама, и только она сама сможет забыть это. Пусть Крайст занимается ее алкогольной зависимостью, если это всех так волнует, но дальше… дальше лезть никому нельзя, если только она сама не подпустит ближе.

Ее затрясло мелкой дрожью от напряжения, и Лариса увидела это.

– Дорогая, – сказала она мягко, – я лишь хочу объяснить, что ты не одна. Ты с нами, под присмотром Крайста. Он прекрасный психолог и очень тонко чувствует людей. Я еще не встречала таких.

Рина, не поворачиваясь, едва заметно усмехнулась. Она видела, какой эффект Крайст производит на группу, и сама каждый раз подпадала под его обаяние, но вместе с тем она отчетливо понимала, что не сможет выложить ему то, что скопилось внутри. Не потому, что он плохой тренер или человек, – просто он не годился на эту роль.

Вместе с тем Рина была благодарна Ларисе за участие. Она единственная из всех пришла поинтересоваться, что случилось, и это уже делало ее гораздо ближе в глазах Рины, пусть она не могла принять все ее слова.

– Крайст – волшебный человек, – сказала Рина, в нерешительности поворачиваясь. – Но есть вещи, которые даже волшебникам не под силу. Я брошу пить, как станет полегче.

Лариса усмехнулась.

– Как тебе угодно. Ешь пирожные!

Рина видела, что Лариса ей не поверила, но не посчитала нужным убеждать ее. Она взяла одно пирожное из вазы: оно оказалось очень вкусным – как раз то, что нужно, чтобы зафиналить непростой разговор.

Лариса принялась за свой чай и тоже съела пару-тройку профитролей, ведя с Риной непринужденную беседу ни о чем.

– Нас сегодня было совсем мало, – с ноткой сожаления в голосе сказала Лариса, допивая свой чай. – Не было ни тебя, ни Натальи. Я заглянула к ней до того, как отправиться к тебе, но ее нет в номере. Даже трубку не берет.

Она пожала плечами и посмотрела в окно, подставляя лицо солнечному свету.

– Впрочем, не удивительно, – продолжила она после недолгой паузы. – Погода прекрасная, я в восторге от здешней зимы: не такая суровая, как в моем родном Иркутске или в Новосибирске, но по сравнению с Москвой – просто сказка.

Рина улыбнулась и кивнула.

– Да, можно целый день на улице провести.

– Вот, наверное, Наталья и предпочла нам прогулку, – сказала Лариса, отставляя пустую чашку на столик у кресла и поднимаясь. – Хотя не представляю, зачем выходить так рано – мы же встречаемся ни свет ни заря специально, чтобы днем можно было выполнять домашнее задание и гулять… Ну ей виднее.

Еще раз заверив Рину, что готова оказать любую человеческую поддержку, если потребуется, Лариса распрощалась и ушла, напомнив, что с радостью продолжит болтовню за ужином. Рина приветливо улыбнулась, но не стала ничего обещать: она вовремя вспомнила, что хотела провести время с соседом, и это правда было куда интереснее, чем ужинать в компании группы, а особенно Елизаветы.

Ополаскивая чашки после чаепития, она думала, что отсутствие Натальи на занятии утром удивительно. Это ведь Рина была белой вороной, а у Натальи вроде как не было никаких причин пропускать встречу. Если только она не отправилась в ранний поход, например, с организованной группой вместе с Дашей и Юлей, которые собирались на Голубые озера на целый день. Или же она предпочла провести время с Сергеем, что было вполне логично – сама Рина сделала бы так же, наверняка они уже помирились.

Глава 13

Вечер наступил неожиданно: солнце закатилось за горы, Рина даже не успела запланировать прогулку, разве что вышла на воздух покурить.

Она с удивлением заметила, что в отеле как-то неспокойно: персонал во главе с Данилом и Катей шныряет туда-сюда по этажам, перетаскивая что-то в ресторан, совсем позабыв про ресепшен и все остальное. На лицах постояльцев читалось предвкушение, казалось, только Рина не в курсе, что происходит.

Она не ожидала встретить Антона с сигаретой на крыльце, но была искренне обрадована этой встречей. В свете вечерних огней железяки на его лице стали заметнее.

– Привет! – поздоровалась она, подходя к нему и чиркая зажигалкой. – Нечасто тебя здесь можно увидеть.

Антон пожал плечами и затянулся.

– Ага. Горничная попросила меньше курить в номере, потому что это портит комнату. И правда, там воняет, как в сарае.

Рина хохотнула и взяла на заметку как можно лучше проветрить у себя, чтобы не пришлось краснеть перед персоналом. Вряд ли ее попросят так же любезно.

– Уговор в силе? – спросила она с улыбкой.

Антон приподнял одну бровь.

– Какой?

Это слово неприятно резануло, и улыбка быстро слетела с лица Рины. Хотя совсем неудивительно, что он забыл. Кто она такая? Сумасшедшая соседка, да и только. Но все же обидно.

– Мы же собирались посидеть… – неуверенно проговорила Рина, уткнувшись взглядом в татуировку у него на шее.

Антон цокнул языком.

– Точно, блин! Но у меня есть идея получше. Сегодня вечером ваш америкашка будет петь в ресторане. Решили устроить такой маленький акустический концерт. Выпивка не прилагается, но хоть что-то интересное в этой дыре.

Рина вспыхнула от последней фразы.

– Я могу и без выпивки, – сказала она дрожащим голосом, а Антон попросту рассмеялся.

– Я знаю, – сказал он и выбросил сигарету в урну. – Постучу, как соберусь идти. Раз уж мы с тобой два одиночества, будем держаться вместе, чтобы никто не утащил.

Он подмигнул и, махнув рукой, зашел в отель, оставив Рину наедине со стыдом и мыслями о том, что лучше ей вообще запереться этим вечером в номере.

Докурив, она хотела было вернуться в отель, но на глаза попалась интересная пара, прогуливающаяся по двору: жена полицейского катила инвалидную коляску своего сына, который с интересом оглядывал окрестности. Он то и дело указывал матери куда-то на огни уличного освещения, украшения двора и что-то увлеченно рассказывал. Женщина же казалась необыкновенно уставшей и слушала сына молча. Она заметила пристальный взгляд Рины и повернула коляску в противоположную сторону, медленно отдаляясь.

Почувствовав непреодолимое желание сунуть нос в чужие дела, Рина, будучи в шоке от самой себя, выбросила сигарету и быстрым шагом направилась в сторону матери с сыном. Что она хотела им сказать? В тот момент она и сама не знала.

Догнав пару, Рина обогнула их и, глупо улыбаясь, встала на пути, чем вызвала явное недовольство женщины и интерес молодого человека в коляске.

– Добрый вечер! – выдохнула Рина, слегка запыхавшись.

Женщина молча поморщилась, а ее сын приветливо улыбнулся и протянул руку.

– Здравствуйте! – сказал он и склонил голову набок. – Роман.

Рине тут же стало стыдно за свой порыв, но отступать было поздно. Если сделала глупость, то надо идти до конца. Когда-то она была очень ярой приверженкой этого убеждения.

Она пожала протянутую руку и кивнула женщине, так и оставшейся стоять неподвижно. Похоже, нечасто Роману приходилось знакомиться на улице. Еще бы, с такой суровой матерью-сопровождающей.

– Рина. Вы знаете, сама не ожидала, что вот так брошусь за вами в погоню, но здесь вообще происходит много того, что мне непривычно.

– Что вам надо? – наконец заговорила женщина.

Рина ужасно покраснела, представляя, как это все выглядит со стороны: заспанная девчонка с синяком на пол-лица и стойким запахом сигаретного дыма от одежды врывается в личное пространство и без причины инициирует знакомство. Вот уж и правда глупость.

С усилием собравшись с мыслями, она снова заговорила:

– Я лишь хотела спросить… Это правда, что вы приехали к шаману? Слышала, что здесь творятся чудеса, но никогда не думала, что по-настоящему.

Женщина хмыкнула, а Роман охотно закивал, указывая Рине на горы за ее спиной.

– Да, у нас очень сильный шаман. Он даже к хозяину подземного мира может обратиться! В здешних краях есть место силы, и скоро шаман проведет там ритуал. Мы с родителями хотим в этом поучаствовать.

Рина думала о шаманизме с тех пор, как услышала о нем от Кати, но ничего не знала о специфике ритуала, который нужен семье полицейского. Слова Романа ее заинтересовали. Она живо вообразила себе стук бубна, дым курительных смесей и гипнотическую атмосферу. Это завораживало и подталкивало любопытство вперед.

Косясь на мать своего собеседника, Рина сказала:

– Я просто хотела узнать, правда ли шаманы могут помочь в… понимаете… исцелении.

Она всеми силами пыталась подобрать слова, чтобы не обидеть Романа и его мать, но он оставался дружелюбным, радуясь неожиданной встрече. Наверное, когда ты прикован к коляске, не так часто удается завести новое знакомство. Впрочем, Рина, имея две здоровые ноги, точно так же не могла похвастаться обширными контактами, поэтому она была не менее опьянена своей неожиданной смелостью.

Молодой человек погладил руку матери, будто успокаивая и сигнализируя, что все в порядке.

– Рина, да? – переспросил он и, услышав утвердительный ответ, продолжил: – У вас интересные вопросы, но мне становится холодно. Придете сегодня послушать музыку в ресторан? Я принесу вам книгу, где есть ответы.

Рина закусила губу от неловкости и кивнула. Не то чтобы ей очень хотелось читать книгу по шаманизму, но она вдруг подумала, что есть шанс приоткрыть завесу, плотно накрывшую ее два года назад туманными снами, паническими атаками и обрывочной памятью.

Приходила ли ей эта идея в голову раньше? Нет.

Она хотела бы справиться со своей памятью одна, боясь доверить это кому-то постороннему или слишком близкому, но разве шаманы не умеют заколдовать так, что мать родную не вспомнишь? Так, по крайней мере, показывают в кино. Может, это выход для нее.

Попрощавшись с Романом и его неприветливой матерью, Рина вернулась в отель, ежась от вечернего холода, пытаясь согреть замерзшие пальцы дыханием. В холле по-прежнему царила оживленная атмосфера, но ей не было до этого дела.

Поднявшись к себе, она заварила чай и присела в кресло у окна, задумавшись о словах нового знакомого.

Шаман и хозяин подземного мира.

Сонная муха по-прежнему жужжала у окна, и Рина подула на нее, прогоняя из поля зрения. Толстое насекомое было противным, Рине хотелось поразмышлять о материях иного плана. Муха шлепнулась куда-то на пол, продолжая жужжать в углу.

И что может дать такой ритуал? Неужели Роман думает, что подобное способно поставить его на ноги? Рина убеждена, что колдовство – чушь собачья, но вера в него местных жителей завораживала.

Она попробовала рассмотреть горные вершины в долине, но увидела лишь свое отражение в окне – горы сегодня были далеки как никогда. И где-то там загадочное место силы, застывшее во времени, пульсирующее энергией и погруженное в безмолвную ночную пустоту.

Рина отпила глоток чая, возвращаясь к реальности. Как и ночью, она почувствовала себя нежеланной чужачкой в этих диких местах, где правит только природа, но на этот раз в ее голову украдкой пробралась мысль, что именно в единении с природой она сможет почувствовать себя живой, и тогда ей не нужно будет забывать или вспоминать то, что когда-то случилось. Это попросту станет неважным.

Она так отчаянно хотела отгородиться от своей жизни, что была готова пробовать разные способы, если они не предполагали возврат к прошлому. Возможно, она оказалась в правильном месте, вверяя себя природе и полагаясь на ее равнодушную силу?

Отражение в окне застыло, и Рина пробежалась глазами по его контуру, подмечая детали внешности. Она стала намного полнее, чем раньше. Лицо казалось припухшим, а волосы – неухоженными. Красивые пухлые губы обкусанные, словно разбитые, а в глазах затаилась какая-то щенячья тоска, они продолжали по-детски блестеть.

Рина отставила недопитый чай и направилась к своей до сих пор не разобранной сумке. Где-то там, на дне, завалялась косметичка, которую она по привычке взяла с собой, но благополучно забыла о ней, заинтересованная больше запасами алкоголя.

В косметичке оказалась старая недешевая тушь, матовая помада NYX с истершимся названием на крышечке, консилер и пудренница Ruby Rose, которую обожала мама.

Усмехнувшись, Рина взяла консилер и, подойдя к зеркалу, нанесла под глаза, где проступали синеватые круги. Использовав средство еще в нескольких местах и прихлопывая его пальцами, она увидела, как преображается из заспанной болезненной девчонки в свеженькую девушку, будто только очнувшуюся от приятного сна.

Глядя на себя в зеркало, Рина заплакала. По ее красивому лицу текли дорожки слез, размазывая косметику, но она не могла остановиться. Взяв помаду, она нанесла ее на губы, мигом вспомнив, как это правильно делается. Нанести тушь оказалось не под силу, потому что она продолжала плакать. Рина расчесала волосы и пригладила их водой из-под крана.

Девушка смотрела на себя в зеркало и думала, что за эти два года она совсем перестала быть похожей на себя. Или, наоборот, стала слишком сама собой, окунувшись в переживания, о которых раньше и не думала.

Стерев помаду с губ тыльной стороной ладони, Рина вымыла руки и прекратила плакать. Она подправила растекшийся макияж и припудрила лицо, чтобы выглядеть более свежо. В кои-то веки она делала это не ради того, чтобы замазать синяк или ссадину от ночного падения с кровати. Это был, что называется, жест «для себя» в лучшем его проявлении.

Она отметила, что на губах все же остался небольшой след от помады, но не стала его стирать, а решила пойти как есть.

Время уже подходило к ужину, и скоро должен был зайти Антон, так что Рина просто уселась на кровати и стала ждать, не найдя другого занятия. Она растратила эмоции и силы на слезы и теперь чувствовала приятную опустошенность, какая бывает, если выплакать долго копившиеся эмоции.

Ждать пришлось минут тридцать, она даже успела задремать, откинувшись на кровати, но вот раздался стук в дверь, и, очнувшись, Рина поспешила открыть ее.

Сюрприза не было: гостем оказался Антон, переодевшийся в огромный свитер, скрывающий все татуировки. Сперва Рина даже не узнала его, но отметила про себя, что так он выглядит гораздо менее ярко. Возможно, так и было задумано.

– Привет, – поздоровался он, не заходя в номер. – Спала, что ли?

Рина отрицательно помотала головой и взяла смартфон и ключ-карту.

Антон отступил, выпуская ее и позволяя закрыть дверь. Выглядел и держался он далеко не так уверенно как раньше.

– А смотришься выспавшейся, – усмехнулся он, – в кои-то веки.

Рина почувствовала досаду от его слов и даже немного покраснела. Неужели она всегда так ужасно выглядит, что простой консилер может превратить ее в красотку? Если так, то такие просветления, как сегодня, ей просто необходимы.

– Ужин-то будет? – буркнула она, чтобы перевести тему.

– Да, – Антон поморщился, почему-то смущаясь, – я ем только в номере, не люблю скопления людей.

Рина искренне удивилась, заметив его реакцию; это придало ей чуть больше уверенности в себе. В «Лесной короне» у нее уже вошло в привычку ошиваться в чьей-нибудь случайной компании, будь то женщины с психологическими проблемами или беззаботные студенты-кайтеры.

– Неужели выступление Крайста для тебя такой хороший стимул? – спросила Рина.

Для нее это, скорее, было поводом никуда не идти, ведь утром она благополучно продинамила встречу группы и до сих пор не избавилась от стыда по этому поводу. Визит Ларисы едва ли что-то исправил.

Антон же развел руками и улыбнулся.

– Вообще-то он довольно известный музыкант в своем роде, он часто гастролирует в США. Я знал, что он увлекается разными, типа, практиками, но в жизни не подумал бы, что он ведет группы вроде твоей. Наверное, платят очень хорошо.

Рина удивилась, услышав, что ее тренер – гастролирующий музыкант. Она не могла определиться, как относиться к этому: с одной стороны, это попахивало лицемерием, а с другой – придавало их занятиям особый шарм. А разве не может женский гуру быть музыкантом? Она ведь на собственном примере испытала влияние его пения – это было даже глубже, чем десяток задушевных бесед. Вот Антон с его воплями в микрофон таким точно похвастаться не мог. Может, именно поэтому он и уважал иностранца.

Из соседнего номера вышла незнакомая Рине девушка – похоже, въехала только сегодня – и протиснулась мимо них, тихонько поприветствовав.

Поняв, что разговор в коридоре себя исчерпал, да еще и мешает другим постояльцам, Рина с Антоном направились в ресторан, где в самом разгаре был ужин.

Они нашли отдельный стол в укромном уголке, но тут Рина услышала, как ее окликнули, обернулась и увидела Юлю, махавшую ей рукой.

Ребята сидели обычной компанией – втроем – и о чем-то оживленно беседовали.

Неуверенно оглянувшись на Антона, Рина взглядом показала, что не станет игнорировать ребят. Сегодня она уже забыла про Женю, надо как минимум извиниться.

Антон слегка напрягся, но неопределенно пожал плечами, мол, дело твое.

Набрав закусок со шведского стола, Рина и Антон подошли к компании.

– Привет! – сдержанно поздоровалась она, косясь на Женю, который, к счастью, не выглядел обиженным.

Антон представился сам, избавив ее от необходимости делать это. Девушки сразу же обратили на него внимание, а вот Женя не особо обрадовался мужской компании. Рина была права, отмечая, что он чувствует себя раскованно среди женщин. Да и немудрено: Женя – харизматичный парень, с девчонками ему легче сойтись. Насчет Антона она ничего определенного сказать не могла. Вряд ли он вообще любил людей, вне зависимости от пола.

– Ну ты и Тортилла, – протянул Женя с укоризненной ухмылкой. – Я ждал тебя часа полтора! Куда пропала?

Рина опустила глаза и пожала плечами, неловко улыбаясь.

– Я проспала, прости. Ночью мне было нехорошо.

Юля обеспокоенно вгляделась в ее лицо.

– Но с тобой все в порядке? Выглядишь вроде бы лучше, чем обычно, – заметила она.

Рина усмехнулась и пожала плечами.

– Даже не знаю, комплимент это или подкол.

Юля засмеялась:

– Считай за комплимент! Ты сегодня хорошенькая.

– Она, конечно, не имеет в виду, что обычно ты страшная, – с сарказмом произнесла Даша, откусывая кусочек хлеба и обращая больше внимания на свой ужин, чем на всех присутствующих, а также на то, что смутила подругу.

Рина неловко засмеялась. Пожалуй, это было именно то, о чем она в первую очередь подумала: обычно она страшная. Похоже, Даша поняла ее гораздо лучше, чем остальные, хотя они с ней общались меньше всего.

Подошел официант, и Рина с Антоном выбрали для себя блюда на ужин. Рина, кроме пирожных Ларисы, целый день ничего не ела и испытывала сильный голод. Она заказала пасту карбонара и понадеялась, что этого в дополнение к закускам со шведского стола хватит, чтобы насытиться.

Некстати закралась мысль, что с вином этот вечер прошел бы гораздо интереснее, жаль, что в «Лесной короне» действовал сухой закон.

Казалось, в ресторан стеклись все постояльцы, отчего атмосфера стала особенной, уютной и почти домашней. Недалеко от бара, у стены, декорированной фотографиями Горного Алтая и этническими фигурками и игрушками, организовали импровизированную сцену: стойка с микрофоном, большая колонка и высокий стул для исполнителя. Похоже, в «Лесной короне» не в первый раз выступал музыкант, но в первый ли раз им был ведущий тренинга? Вот это вопрос.

Рина поискала глазами знакомые лица среди гостей ресторана. Не секрет, что она искала определенного человека, и она увидела его, сидящего поодаль с родителями за одним из столов. Роман не заметил ее и продолжал ужин, с энтузиазмом рассказывая что-то по-прежнему уставшей матери и молчаливому отцу. Глядя на эту картину, Рина загрустила: печально, что такой, судя по всему, живой и активный парень вынужден общаться только с родителями, которые не в состоянии даже просто его послушать. Ее ситуация была противоположной: много кто, в том числе и ее родители, хотели и пытались ее послушать, да вот только ей не хотелось ни с кем говорить.

Лариса сидела за одним столом с Елизаветой. Они были вдвоем. Наверное, проблемы Натальи оказались гораздо серьезнее, чем могло показаться, раз она пропала на целый день.

Пока Рина об этом размышляла, в ресторан зашел человек, и его появление заставило многих повернуть головы – это был Сергей Лесовой. Один.

Кивком головы и дружественной улыбкой он приветствовал тех, кто обратил на него внимание, и прошествовал к барной стойке: там оставалось единственное свободное место в ресторане.

Рине показалось, что на нее он смотрел дольше, чем на всех остальных. Может быть, это потому, что она была свидетелем ссоры? Неужели он оставил Наталью одну после размолвки?

Мысль о том, что Наталья сейчас единственная, кто остался в своем номере или бог знает где еще, нагоняла тоску и разбивала идиллию единства, которую нарисовала себе Рина.

– Вот он, тысячелетний вампир… – прошептал Женя, глядя в сторону Лесового.

Даша хмыкнула, а Юля покачала головой.

– Что ты к нему пристал? – спросила она. – Он кажется вполне достойным человеком, статный такой…

Женя фыркнул, а Антон тихо засмеялся, отчего тот посмотрел на него исподлобья.

– Он всех нас водит за нос, – припечатал Женя, меняясь в лице, – каждого по-своему.

Рина придвинулась к нему ближе и понизила голос:

– Это ты про жену его, что ли?

Она видела, как брови Антона поползли вверх, но не придала этому значения.

Женя замялся и закусил губу.

– Не совсем. Может быть. Просто он какой-то хмырь, ну, – он кивнул в сторону Сергея, – ты посмотри на него.

Рина обернулась и посмотрела на Лесового, который, выпрямившись, восседал на барном стуле, уткнувшись в смартфон и попивая фреш через трубочку. На вид – вполне себе нормальный. Непонятно, почему он так не нравится Жене, возможно, мужская зависть или склонность парня верить местным легендам и сплетням. Не зря же он приезжал сюда несколько раз – наверняка фанател от этих мест и знал о них почти все. Может, у них с Сергеем раньше возникло какое-то недопонимание.

– А по-моему, – протянула Даша, – он красавец. Староват, правда, но держится прекрасно.

Женя замолчал и отвернулся. Рина переглянулась с Юлей, и та пожала плечами, как бы говоря: все нормально. Если Даша хотела уколоть Женю, то у нее получилось, так как наверняка он меньше всего хотел слышать подобное именно от нее, независимо от причины своей неприязни к директору отеля.

Он продолжал молчать, когда в ресторане появился виновник всеобщего сбора собственной персоной. Крайст выглядел совершенно так же, как и все дни до этого: простые синие джинсы, джемпер под горло и длинные, спадающие свободно волосы. Он нес гитару и улыбался направо и налево. Впрочем, Рина не сомневалась, что именно так он ведет себя каждый день со всеми, кого встретит.

Они встретились взглядами, и она на секунду провалилась в кристальную пропасть его глаз, но быстро вынырнула оттуда, не давая учителю возможности повлиять на нее. Если уж и беседовать с ним, то при помощи слов, а не взглядов, потому что во втором случае она безнадежно пропадет и проиграет, не в силах сопротивляться.

Крайст добрался до подготовленного для него места и сел на стул, настраивая микрофон. Ему подключили гитару, и он сыграл первый перебор, обращая на себя внимание, хотя этого совершенно не требовалось, потому что почти все уже и так смотрели только на него.

– Здравствуйте, – поздоровался он и еще раз сверкнул улыбкой.

Женя, наклонившись к Рине, тихо прошептал:

– Если это твой супергуру, то теперь я понимаю, почему все к нему идут.

Ответа не требовалось, и Рина просто улыбнулась, вернувшись взглядом к Крайсту. Безусловно, с первого взгляда он производил сильное впечатление, и это было только частью его образа.

– Сегодня, – продолжал музыкант, – я хочу играть для вас немного своих песен.

Его голос звучал басовито и мелодично, он играл акцентом, словно детской пружинкой-радугой. Он прекрасно знал, как окружающие воспринимают его.

– Мой хороший друг Сергей предложил мне это. – Все повернулись к Лесовому, и тот вежливо отсалютовал стаканом. – И я сразу согласился, потому что это станет моим первым выступлением в России. Я рад, что его послушаете именно вы, именно здесь. Пожалуйста, ужинайте, не надо смущаться, а я пока начну играть.

С этими словами первые аккорды вырвались из-под его пальцев, ударивших по струнам, и Рина тут же провалилась в музыку, забыв о еде и всем остальном.

Madam's soft, madam's sweet

And madam gets pissed when she don't eat

Money and lust and your mind get blown

You're one-eye drunk but you got to drive home

Come on baby, come back

Come on baby, come back home[2]

Гости покачивали головами в такт, хлопали и улыбались. Песня была легкой, как раз для того, чтобы настроить публику на нужный лад. Рина улыбалась вместе со всеми.

Она переглянулась с Антоном, который с удовольствием пил молочный коктейль и, похоже, пока не был впечатлен. Рина же, будучи совершенно не избалованной в музыкальных пристрастиях, просто наслаждалась.

Колонки усиливали звук гитары, но не настолько, чтобы оглушать, зато как раз достаточно, чтобы было слышно в каждом уголке. Огни гирлянд переливались, и желтый свет вторил хрипловатому голосу певца.

Он замедлился, сделал последний «выпад» и замолчал, но лишь на пару секунд. Спустя мгновение зазвучал тихий гитарный перебор, и голос Крайста дрогнул.

Guess I'll walk my ass downtown

I'm so sick and tired of feeling lonely

Come on up from underground

Maybe this time I will find my one and only

Got an angel on my left

Whispering sweet nothings to me

Got the devil on my right

Says look who's back up on the scene[3]

Рина видела, что не только она затаила дыхание, слушая песню. Люди вокруг замолчали и больше не хлопали. Даша придвинулась к Жене, чтобы положить голову ему на плечо и закрыть глаза. Юля куда-то отвлеченно смотрела, а Антон помрачнел: его взгляд остекленел и замер в одной точке, куда были прикованы еще десятки глаз, – на руке Крайста, нежно ласкающего струну за струной, не давая ни одной фальшивой ноты, будто легкий звон в ушах поутру.

Рина почувствовала дрожь внутри, как в первый раз, когда услышала музыку Крайста. Волшебным образом он в который раз касался ее души, хотел он того или нет. Она краем глаза заметила, что Антон не может усидеть на месте, готовый в любой момент сорваться, но остается там, где был.

I order one more round

Shake my head in disbelief

Start thinking to myself

This is a place you'll never leave

He's heading for the door

He floats across the floor

Like an angel

Crown of thorns goes up in flames

Laughing and deranged like the devil

Collapses at the Jukebox

Praying hands upon his knees

Cries the last call to heaven

Was in nineteen eighty three

Певец замолчал, и музыка плавно стихла вслед за ним. На несколько мгновений в зале воцарилась тишина, но затем зрители очнулись и раздались аплодисменты. Рина захлопала со всеми, поддаваясь влиянию момента, но тут же прекратила, когда Антон поднялся с места и молча направился к выходу. Она увидела, как он вышел на улицу, и неловко огляделась, ощутив непреодолимый порыв пойти следом.

– Придурок какой-то, – выдохнул Женя, отмахиваясь от Юли, тут же шикнувшей на него.

Рина извинилась и тоже поднялась. Она встретилась глазами с Романом, который увидел ее, помахал, показывая ей книгу, которую обещал. Она помахала в ответ и, покраснев до ушей от взглядов, которые собрала, пока пробиралась между столами, покинула ресторан.

Она не удивилась, увидев, что Антон стоит на террасе и курит. Но вот он явно не был рад ее появлению и отвернулся, едва она вышла. Рина растерялась, почувствовав себя дурой, и хотела было уйти, но не смогла. Пальцы Антона не слушались: он не мог держать сигарету, и она выпала у него из рук; тогда он вытащил из пачки еще.

На улице дул прохладный ветер, и Рина тут же почувствовала, как ее пробирает дрожь. Она подошла чуть ближе к молодому человеку и осторожно поинтересовалась:

– Эй, ты как?

Антон неопределенно повел плечами, будто отмахиваясь от нее, но она не стала отступать, раз уже решила остаться здесь; она подошла еще ближе, и отступил он – на пару шагов.

– Ты не могла просто остаться там, нет? – раздраженно бросил парень.

Это был укол в ее сторону, и Рина почувствовала, как лицо начинает гореть. На что она надеялась, побежав следом? Но она помнила, как он не бросил ее в первую встречу, хотя она была готова просто захлопнуть дверь, и без его помощи тогда все могло пройти гораздо хуже.

– Ты сам говорил, что одиночкам следует держаться вместе. Ты вылетел из ресторана как пуля…

Он усмехнулся и повернулся к ней лицом.

– Иногда каждому нужно время, чтобы просто утрамбовать дерьмо внутри, окей?

Рина подняла руки в примирительном жесте и кивнула.

– Знаю не понаслышке… – Она помолчала. – Крайст, конечно, поет очень задушевные песни, но неужели тебя так тронуло, что ты решил поплакать тут один? Или случилось что-то другое? Женя разозлил?

Она высказала первое, что пришло в голову, и Антон откровенно рассмеялся.

– Женя – петух и вряд ли стоит таких драм. Ты слышала, что америкашка пел про войну? Мой отец – ветеран Афгана, просто слова напомнили его и все вот это… ну, все то, что случилось в последнее время.

Рина нахмурилась, ей искренне хотелось понять, что происходит.

– У тебя проблемы с отцом, да? – неуверенно спросила она.

Антон закусил губу и запрокинул голову назад, изо всех сил сдерживая эмоции.

Рина испугалась того, что случайно могла разбередить в его душе. Она подошла и легонько коснулась его плеча, он отшатнулся как ошпаренный.

– Рина! – Его голос дрожал. – Не надо.

Она совершенно растерялась, не зная, что сделать, чтобы как-то помочь в этой ситуации. Она видела, что человеку плохо, но ничего не могла сделать, он просто убегал от нее. Возникла мысль, что нужно оставить все как есть, но чувствовала Рина совсем иначе.

– Не бойся, – она выпалила первое, что пришло в голову. – Если хочешь, пойдем выпьем, забудем это.

Антон посмотрел на нее устало и задумчиво, в его глазах отражалась внутренняя борьба.

– Да я не боюсь. У тебя есть еще виски, водка или что-нибудь?

Она помотала головой.

– Нет. Я же сказала, что ты в тот раз все выпил.

Антон скривился и сплюнул в сторону, бросая сигарету мимо урны.

– Тогда пошли ко мне набухиваться пивом. Может быть, разрыдаюсь тебе в жилетку, но для этого мне надо упиться.

Рина кивнула и молча пошла за ним. Она могла бы провести вечер без алкоголя, но прекрасно видела, как плохо Антону, и понимала, что он сейчас не может справиться иначе. Если бы только она была такой, как Крайст, то смогла бы найти другой подход, но она только и умела, что напиваться до беспамятства, и прятаться ото всех, чтобы не наломать дров, и лежать без сознания в одиночестве.

В холле было пусто, из ресторана доносилась музыка и задушевно хриплый голос Крайста. Рина на мгновение задержалась, чтобы прислушаться к словам песни, но Антон быстро шагал впереди нее, и пришлось догонять. Ей казалось, что она бежит за ним, как собачонка, но при этом она понимала, что сейчас это можно, потому что она знала, каково это, когда накрывает с головой и ты можешь только упиться и плакать всю ночь.

Антон пропустил ее в номер и замкнул за собой дверь, отчего Рине стало неуютно, но она отогнала от себя эту мысль, как училась на тренингах, незаметно отрегулировав дыхание и расслабившись. Это друг, все в порядке.

Друг, правда?

Она задышала чаще, прогоняя неуместную панику, и тут же захотелось как можно скорее выпить.

Антон будто прочитал ее мысли, быстро сбросил в прихожей кофту и прошел к мини-бару. Рина искренне удивилась, увидев, что там у него не лимонад и шоколадки, как у нее, а четыре полуторалитровые бутылки пива. Вот значит, подумала она, какие условия обеспечивают известным музыкантам? Ну конечно, он же борется не с алкогольной зависимостью, а с наркотической. Впрочем, не факт, что кто-то, кроме горничной, об этом знает.

Антон достал одну бутылку, тут же открыл и присосался к горлышку, отпивая крупными глотками, за короткое время осушив бутылку почти до половины. Наконец оторвавшись, он выдохнул, утер губы и кивнул Рине.

– Проходи, садись куда хочешь, не стесняйся.

Все же смущаясь, она разулась и прошла в комнату, усаживаясь в кресло. Антон взял с тумбочки стаканы и разлил пиво, протягивая Рине один. Она отметила, что он даже не стал брать другую бутылку, но отбросила брезгливость, понимая, что это неуместно. Вместо этого она просто выпила стакан до дна, тут же прося налить другой, что хозяин номера сделал.

– У тебя есть отец? – вдруг спросил он, на что Рина кивнула, немного удивившись такому вопросу. – Он тобой гордится?

Рина усмехнулась, посмотрев на него исподлобья и делая большой глоток из своего стакана.

– У тебя не хватит сигарет и эмпатии, чтобы выслушать всю эту хрень про мои отношения с семьей. Как сам думаешь?

Антон вздохнул и пробежался по ней взглядом, после чего присел на кровать и как-то совсем нехорошо сгорбился.

– Мой меня ненавидит, – сказал он. – Даже когда я родил ему внука, он не начал воспринимать меня как человека. И Лере все время советовал уйти, забрать ребенка. Сначала-то она не понимала…

Он прервался, чтобы в два глотка выпить свое пиво и налить еще. Рина молча наблюдала, готовая услышать что угодно. Она очень ценила, что он решил довериться ей, ведь в прошлый раз она рассказала ему о себе, позабыв обо всем, желая лишь понимания.

– Ты не думай, – продолжал Антон, – он не такой урод, чтобы просто портить мне жизнь из прихоти. У него была причина, а уже потом об этом узнала Лера, и понеслось…

Он опустил голову, вертя стакан в руках. Рина сдержала порыв снова коснуться его плеча, чтобы поддержать.

– Я их обоих ненавижу, понимаешь? – Он повернулся к ней, глядя пустыми глазами. – Ненавижу. Люблю только Пашку – сына, он меня пока что тоже, но что будет, если мамаша напоет ему про меня с три короба? Я же не убийца, не вор, даже почти не кололся на самом деле… Просто люблю не того человека, которого они все хотят, чтобы я любил.

Он выпил очередную порцию пива залпом, откинулся на кровати и закрыл глаза.

Рина уже понимала, о чем он говорит, и маленький червячок уже начал точить ее нутро, вызывая досаду и долю разочарования. Что ж, она предположила это в самом начале, когда он так холодно проигнорировал настойчивую Елизавету, но тогда она не стала развивать мысль.

– Ты ведь гей, правда? – спросила она тихо.

Антон усмехнулся и перевернулся на бок. У кровати стояла бутылка пива, и он дотянулся, чтобы взять ее и прижать к себе, словно игрушку.

– Только не говори, что запала на меня, – сказал он, не поворачиваясь.

Рина выдохнула и все же решилась пересесть на кровать, дотронуться и сжать рукой его плечо. Она помолчала, а затем спокойно произнесла:

– Вообще-то да. Но, если честно, я рада, что так получилось, – мне это вредно сейчас.

Антон слегка дотронулся до ее пальцев, сжимающих его плечо, и через мгновение убрал руку, поджимая ноги. Они помолчали пару минут, пока Рина не поднялась с кровати, чтобы взять из мини-бара еще одну бутылку. Она вдруг почувствовала себя сильнее Антона, впервые за долгое время понимая, что кому-то нужна помощь ничуть не меньше, чем ей самой.

– Ты живой? – спросила она, откручивая тугую крышку.

Антон дернул плечом и что-то промычал, затем прокашлялся:

– Угу.

Рина налила себе еще пива и осталась стоять, смотря на него сверху вниз. В этой позе он казался почти ребенком, очень уязвимым и безобидным. Впрочем, обнажая душу, другим не будешь.

У нее в голове крутился вопрос, но она не решалась задать его, мысленно примеряя то с той, то с другой стороны.

Наконец, решившись, она спросила:

– Не понимаю, а зачем ты тогда женился?

Антон как-то рвано засмеялся, выпрямляя ноги и с громким вздохом принимая сидячее положение. Он поправил смявшиеся волосы, но все равно на голове будто вороны свили гнездо. Он посмотрел на Рину снисходительно, по-доброму приподнимая брови.

– А почему нет? – усмехнулся он, она нахмурилась, не понимая. – Рина, ты проходишь тренинг за тренингом, не в силах в себе разобраться, вот и я так же понял себя слишком поздно, в отличие, кстати, от моего отца. Да и женились мы по залету.

Он пожал плечами и, открыв бутылку, отпил из горлышка, кивком приглашая Рину сделать то же самое, но она отказалась, предпочитая стакан. Она не могла взять в толк: зачем заведомо портить себе жизнь и жениться, если для тебя важно совсем другое? Если только ради ребенка, но ведь сейчас и наличие детей не такая великая ценность, как раньше.

– Ты поэтому с женой ругаешься? И поэтому она забрала сына?

Антон поморщился, будто от укола, и отвернулся к окну.

– Ну да. Хотелось бы мне никогда не встречать эту овцу, но Пашка – мой сын, если бы не она, я никогда не узнал бы, какой он классный мальчишка, какие он любит сказки и игрушки… – Он вздохнул. – Понимаю, что сейчас это почти потеряно. Я вообще не уверен, что все эти программы помогут мне выиграть суд, и как полный идиот торчу здесь, надеясь на авторитет программы для суда, хотя все, что нужно сделать Лере, чтобы лишить меня прав видеться с сыном, – это раскрыть мою личную жизнь.

Рина с сочувствием посмотрела на него, отмечая, как он меняется, говоря о сыне и о жене, становясь то опасно уязвимым, то устрашающе скрипя зубами.

Она вдруг ясно почувствовала всю степень его отчаяния, когда поняла, что он приехал за тридевять земель не потому, что здесь ему пообещали феерическое исцеление, а потому, что мечется и не находит другого способа, как помочь себе. Отчасти она испытывала похожие чувства, бродя во снах по одному и тому же пожухлому лесу, где почти ничего не меняется, кроме степени ужаса, которая зависит от ее настроения. Было отчаянно грустно осознавать, что весь спектр твоих эмоций делится лишь на полюса «страшно» и «очень страшно». Спектр же надежд Антона делился на «безнадежно» и «безнадежно», и Рина не сомневалась в обратном, потому что прекрасно знала, как относятся обычные люди к не таким, как все, и как глубоко готовы закопать тебя, если ты попал в радиус их непознанного и неповседневного. Ее искуплением был лес, а искуплением Антона – этот отель, она, алкоголь и истеричные ссоры с бывшей женой.

Его веки уже начали потихоньку закрываться.

Рина хотела бы остаться дольше, но поняла, что ему нужно успокоиться и хорошенько выспаться перед следующей встречей своей группы.

– Хочешь поспать? – спросила она тихо. – Я могу убрать бутылки и постелить, чтобы ты отдохнул.

Антон устало посмотрел на нее и, ненадолго задумавшись, кивнул.

– Оставайся, если хочешь, – сказал он. – Я посплю в кресле, а ты на кровати.

Рина улыбнулась и покачала головой.

– Спасибо за предложение, но у меня есть своя кровать, да к тому же осталось одно незаконченное дело на сегодня. А ты отдохни хорошенько и приходи на завтрак, Лизу я от тебя отгоню.

Антон улыбнулся в ответ, встал с кровати и направился в ванную.

– Если можешь, все же расстели постель, а то я нажрался, – попросил он, прикрывая за собой дверь.

Рина ничего не ответила ему и быстро собрала бутылки, разбросанные по комнате. Он не был очень аккуратным. А потому в одеяле оказалось «спрятано» множество всякой мелочевки, которую ей также пришлось убрать, чтобы позаботиться о человеке как следует: она переложила спутанные наушники, медиатор, смартфон и мелочь на тумбочку, выбросила пустую пачку из-под сигарет, встряхнула одеяло и взбила подушки. Про себя она размышляла, что в собственном номере она не стала бы наводить порядок, ленясь даже расстелить постель, для другого же старалась сделать все как можно удобнее.

Когда постель была приготовлена, а Антон вернулся из ванной причесанный, но все такой же растерянный, она просто пожелала ему приятных снов и ушла, с удовольствием обнаружив, что с первого этажа до сих пор доносится музыка, а значит, Роман с обещанной книгой все еще там.

Пока она спускалась вниз, пара человек поднялись в свои номера, среди них была и Елизавета, встретившая ее каким-то скользким взглядом. Рина не обратила на это внимания. Она уже и забыла, как эта женщина ее бесит, сейчас это не так важно.

Роман и его семья оставались в ресторане: похоже, он действительно получал искреннее удовольствие от всего, что происходило вокруг, и Рина даже позавидовала ему, потому что она ходила на своих ногах, могла оставаться одна, когда захочет, но при этом не умела вот так искренне и просто радоваться мгновению, а ведь, кроме него, у человека ничего и нет. Роман как будто почувствовал взгляд Рины и повернулся к ней, помахав рукой. Что-то сказал родителям и, несмотря на их недовольные лица, сам подъехал к девушке, не прекращая улыбаться.

– Я подумал, что вы не вернетесь, – сказал он, приблизившись.

Тем временем Крайст наигрывал какую-то оживленную мелодию, создавая легкую атмосферу, что для Рины было как раз кстати. На нее его музыка действовала мистическим образом.

– Я тоже так думала, но интерес к шаманизму перевесил, – улыбнулась она, исподтишка осматривая собеседника и ища глазами книгу, которую он должен был принести.

Роман серьезно закивал, раскрывая небольшой пакет, который держал на коленях.

– И правильно, – сказал он, – это очень древние и важные знания, ведь для нас, алтайцев, природа – это Бог, но в последнее время обращаемся мы к ней только в крайних случаях. Таких, как мой.

Рина с пониманием вздохнула.

– Наверное, это относится к любой вере, – сказала она. – Мы обращаемся к ней только тогда, когда приспичит. Я не придерживаюсь никакой религии, но думаю, в мире существует что-то, кроме нас.

Если бы это было не так, наверное, она бы не стояла здесь сейчас. И вообще нигде. То, что она выжила, определенно являлось помощью свыше. Но чьей помощью, с каким механизмом, за какую плату – оставалось загадкой. Быть может, есть шанс спасти не только физическое тело, но и душу, если она есть?

Роман развел руками, соглашаясь с ее словами, будто считал это само собой разумеющимся.

– Сейчас трудно ни во что не верить, особенно мне, – он усмехнулся. – Почитайте книгу, Рина, тогда вы лучше поймете эти места, узнаете больше про Алтай. Главное – не смотреть поверхностно.

Рина взяла из его рук книгу и искренне поблагодарила, пообещав отдать, как только просмотрит. Это была простая книжка с темно-синей шершавой обложкой – «Легенды Горного Алтая – народные верования и обычаи». На первый взгляд, совершенно ничего примечательного, но Роман попросил Рину обратить внимание на его собственные пометки карандашом, сделанные в самых интересных местах.

Рина могла бы еще о чем-нибудь его расспросить, но Крайст закончил песню, раздались аплодисменты, и в этот короткий перерыв мать Романа двинулась в их сторону, явно намереваясь вклиниться и прервать разговор.

Чтобы не провоцировать конфликт, Рина поспешила еще раз поблагодарить молодого человека и ретировалась на улицу, в курилку. А потом отправилась спать, надеясь, что эта ночь не принесет ей таких сюрпризов, как предыдущая.

19 сентября

Со слезами на глазах она обратилась к последнему средству, которое могло успокоить и утешить ее. Instagram. Пальцы уже сами нажали розовую иконку на рабочем столе смартфона, и перед ней открылся цветной мир. Такой манящий для женской половины человечества способ общения. Там она все еще была счастливой женой, успешной бизнесвумен, лакшери-путешественницей, иногда устраивающей фотосессии в нижнем белье. Но здесь, в холодном номере мужниного отеля, она чувствовала себя всего лишь одинокой обманутой женщиной, чей муж, почти не скрываясь, развлекался с белокурыми столичными красотками, прикрываясь поездкой на охоту.

Она хотела бы отомстить ему, но ее собственная горячая, стыдная тайна уже исчезла из ее жизни, оборвав любые связи. Он уехал. Его сестра тоже молчала, никак не делясь впечатлениями от общения с шаманом. В отличие от остальных она даже не оставила отзыв в личных сообщениях. Как будто оба сразу выбросили ее из головы.

А как же она теперь? Что ей осталось?

Тишина в эфире, загруженном миллионом пустых сообщений в мессенджерах и соцсетях. Тогда как на самом деле ей хотелось только одного.

Или нет.

Но тот, кто был ей нужен на самом деле, уехал охотиться. По крайней мере, так он сказал своей жене.

Глава 14

Лес был окутан тишиной.

Она знала, что выход где-то недалеко, но в какую бы сторону ни пошла, всегда возвращалась на одно и то же место. Или это были разные места?

Сухие ветки деревьев ломались под ногами, нестерпимо громко хрустели, отчего она то и дело пригибалась, боясь, что кто-нибудь ее услышит. Она боялась, что кто-то может найти ее, добраться до нее.

Если умирать, то только самой, лежа в куче листьев, ненайденной, забытой, оставленной в покое.

Ей показалось, как будто раздались быстрые глухие шаги, словно стук босых пяток.

Шаги слышались впереди, в стороне, сзади, повсюду одновременно, но принадлежали кому-то одному.

Она замерла, стараясь слиться с землей и деревьями. Сердце рвалось из груди, его стук мешал мыслям.

Над самым ухом раздался оглушительный шепот:

– Найди меня!

* * *

Рина проснулась в холодном поту и тут же схватила с прикроватной тумбочки телефон. С облегчением выдохнула, когда увидела, что время уже подходит к завтраку. Она обрадовалась, что не придется пытаться заснуть, борясь с панической атакой. Встала, потягиваясь, глядя в темное окно, за которым виднелись черные силуэты раскачивающихся сосен. Открыла окно, чтобы проветрить душную комнату и послушать скрип старых стволов, то, как ветер шепчет среди хвои. Свежий воздух хлынул в пропахшую кислым потом комнату и принес чистый горный запах, а еще горсть рассыпчатого снега, свалившуюся с карниза и залетевшую внутрь.

Сонная муха, перепутавшая зиму с весной, зажужжала, убираясь подальше от открытого окна. Рина хотела было поймать ее одной рукой, но толстое создание необычайно ловко обогнуло ладонь и скрылось где-то за телевизором.

Смирившись с тем, что с ней в комнате поселилась незарегистрированная соседка, Рина отправилась в ванную, потирая лицо. Она быстро скинула с себя вещи и нырнула под горячие струи душа. Смывая остатки сна, она подумала о книге, одолженной Романом, и о том, что стоило бы почитать ее перед завтраком, до которого, впрочем, оставалось всего минут десять, а затем по плану было занятие в группе, которое уже нельзя пропускать.

Воспоминание о Романе потянули за собой мысли о его родителях, а потом и о родителях Рины. И она решила, что нужно написать семье СМС – обезопасить себя от неожиданных звонков и выяснений.

Закончив с туалетом, оставив закудрявившиеся влажные волосы свободно сохнуть, Рина поспешила сочинить сообщение. Ей нечем было делиться, поэтому она просто написала: «Привет. Я в порядке, иду на завтрак. Как дела?»

Написав, она затосковала, поскольку вдруг поняла, что на самом деле соскучилась по семье, несмотря на все сложности в отношениях. Она хотела бы иметь возможность просто обнять маму, как в детстве, не вспоминая ни о какой боли и невзгодах. Папа сидел бы рядом, пил сладкий чай, размешивая его своей любимой ложечкой, все было бы хорошо…

Но вместо этого ей предстояло распутать целый клубок событий, свернуть горы, уходя от ненавистных ошибок прошлого, стать прежней самостоятельно, несмотря ни на что. И не сказать, что Рине была противна эта мысль. Она хотела бы наконец вернуться к старому ощущению простоты и беззаботности, когда не ждешь подвоха со стороны самых близких, когда безопасное место существует и это не лесная тюрьма из сна.

Она чувствовала, что немного приблизилась к распутыванию своего «клубка», да вот не с той стороны, с какой хотелось. Она мечтала забыть недавнее прошлое, но здесь, в группе и в разговорах с другими людьми, она только и делала, что приближалась к этим воспоминаниям, причиняя себе боль, мучаясь от дурных снов. Как назло, спиртное закончилось, и невозможно было отстраниться от всего, да и страшно, что могут заметить и пристыдить.

Ответ от мамы так и не пришел. Немного посидев с телефоном в руках, Рина смирилась с этим и оделась, чтобы пойти на завтрак. Книгу она решила отложить на потом.

В коридоре оказалось на удивление людно. Соседи вышли из номеров и обеспокоенно переговаривались друг с другом, то и дело пожимая плечами и высматривая кого-то на лестнице. Антон был здесь же, у своего номера, разговаривал с недавно вселившейся соседкой. Рина подошла к ним и поинтересовалась:

– Почему все собрались?

Антон пожал плечами.

– Да мы тоже не знаем. Говорят, участковый здесь и всех по очереди опрашивает.

Рина опешила от такой новости, в груди поднялась волна тревоги. Ей было слишком знакомо это чувство.

– Мне ничего не сказали, – она прокашлялась. – Может, ты недопонял?

Девушка, стоявшая с ним рядом, вмешалась в разговор:

– Я тоже слышала. Они пытались по-тихому, но ничего не получилось.

Антон кивнул.

– Думаю, ничего страшного, – сказал он. – Я выходил курить ночью и видел свет фар. Может, кто-нибудь уехал и забыл вещи или, наоборот, что-то с собой прихватил.

Рина сомневалась, что из-за забытых вещей или мелкой кражи стали бы опрашивать всех постояльцев. Закралась тревожная мысль, что с кем-то что-то случилось.

Девушка-соседка энергично закивала, услышав слова Антона.

– Точно-точно! – сказала она. – У меня под окнами всю ночь жужжал снегоход. Что-то тут было, может, один и украли.

Она развела руками, заставив Рину сомневаться в своих мыслях. И правда, могло ведь статься, что дело в снегоходе или чьих-то вещах. Необязательно приход полиции означает, что случилось очень плохое.

Краем глаза она заметила, как по лестнице поднимается Елизавета и направляется прямиком к ним троим. Рина напряглась, но, похоже, женщина вовсе не собиралась язвить, как обычно. Подойдя, она сразу сказала, даже не поздоровавшись:

– Тебе надо спуститься в гостиную, – голос прозвучал недовольнее, чем обычно, – поговорить с участковым.

Рина удивленно распахнула глаза.

– Зачем?! – она не на шутку испугалась.

Елизавета закатила глаза и злобно выпалила:

– Угадай! Тебя не просят спрашивать, а просят отвечать, так что спускайся и не пяль глаза.

Елизавета отвернулась и пошла дальше по второму этажу, оставив Рину испуганно поглядывать на Антона, ища поддержки. Он лишь удивленно пожал плечами и кивнул в сторону лестницы.

– Иди, тебя, наверное, ждут.

С минуту постояв, не решаясь сдвинуться с места, Рина все же сделала шаг в сторону лестницы, затем еще и еще. Да что плохого может случиться?! Она ничего не крала, да и вообще вела себя тише воды ниже травы. Могли, конечно, возмущаться насчет курения в номере, но для этого вряд ли позвали бы участкового.

Спустившись, Рина увидела, что вместо Кати за стойкой стоит Данил. Она оглянулась, ища глазами людей в форме или что-то, указывающее на присутствие полиции, но в холле было пусто, лишь из гостиной доносились неясные голоса. Она подошла к стойке и поздоровалась.

– Доброе утро! Вы не знаете, что произошло? Зачем меня вызывают?

Данил пожелал ей доброго утра в ответ и сказал:

– Не волнуйтесь, никакого ЧП, опрашивают вашу группу. Наверное, мне не стоит вам ничего рассказывать, лучше получить точную информацию у участкового.

Он выглядел спокойным, даже деловитым. Рина заметила, что он использует немного тонального крема, чтобы замазать красноту шрама, но это не слишком помогает. Как бы она ни старалась смотреть Данилу в глаза, получалось только пялиться на его изъян.

– А где Катя? – спросила она, предполагая ответ, но стараясь оттянуть время.

– Спит, – ответил Данил, ничуть ее не удивив. – У нее выдалось тяжелое дежурство; если что нужно, обращайтесь ко мне.

Рина замолчала, не зная, как можно продолжить разговор. Подходящих тем не находилось, но ей совсем не хотелось идти в гостиную, откуда слышался непрерывный бубнеж нескольких людей. Она с трудом говорит с одним собеседником, куда уж ей беседовать сразу с несколькими? Тем более когда это не просто беседа, а опрос участкового.

Ужасно захотелось курить, но она понимала, что не стоит заставлять людей ждать. У них ведь помимо разговоров с ней есть и другая работа. Собравшись с силами, она все-таки выдохнула, бросила быстрый взгляд на Данила, надеясь зарядиться его спокойствием, и пошла в гостиную.

Стоило ей пройти через арку, разговор, что она слышала из холла, прекратился. В гостиной сидели трое: молодой участковый-алтаец на диване, Крайст в своем обычном кресле и Сергей Лесовой – в том, что в первый же день выбрала для себя Рина. Он встал, уступая ей место, когда она зашла. Рина тихо поздоровалась и села на предложенное место, чувствуя себя, будто под прицелом.

Она не могла не заметить явного беспокойства на лице Сергея, который не только выглядел невыспавшимся, но и словно не мог сфокусировать взгляд: глаза то и дело бегали из одного угла комнаты в другой. Рина была почти уверена, что ночью он пил.

Она постаралась дышать ровнее, чтобы успокоить бешеный ритм сердцебиения, но под взглядом участкового это оказалось непосильной задачей.

Крайст потянулся к ней, ободряюще кивая, мол, все в порядке. Участковый тоже сразу заметил ее волнение.

– Кольцова Рина Владимировна, верно? – спросил он, сверяясь с записями в папке у себя на коленях.

Рина сглотнула и почти прошептала:

– Да.

Участковый сжал губы в подобии улыбки, но у него не получилось изобразить желаемое.

– Не волнуйтесь вы так, это простой опрос постояльцев. Тем более здесь ваш… врач?

Он вопросительно посмотрел на Крайста, но тот не стал ничего объяснять, просто кивнув. Рина была с ним согласна: не время объяснять тонкости.

Участковый продолжил:

– Меня интересует, когда вы в последний раз видели Наталью Власову. День, время – все, что можете вспомнить.

Рина покраснела до ушей и бросила взгляд на Сергея, который смотрел на нее неотрывно, закусив губу. Она не понимала, при чем здесь Наталья. Неужели с ней что-то случилось? Сердце забилось о ребра, как молоток.

– Позавчера вечером, – выдавила она, чувствуя на себе сверлящий взгляд Лесового.

Участковый сделал себе пометку и снова поднял голову, глядя на Рину.

– Вы говорили? Она что-то рассказала? Может, собиралась куда-то?

Рина начала качать ногой, не в силах унять волнение. Страх, нерешительность и недоумение смешались, образуя гремучую смесь, мешающую думать. Она не могла смотреть никуда, кроме лица участкового, потому что боялась столкнуться взглядами с Сергеем или Крайстом.

– Не совсем… – промычала Рина, опуская взгляд в пол. – А она где-то здесь?

Сергей резко выдохнул и начал ходить взад-вперед по комнате. Участковый поморщился и остановил его жестом:

– Пожалуйста, Сергей Владимирович, успокойтесь и присядьте куда-нибудь. Или пойдите подышите воздухом, что ли.

Сергей присел было на диван рядом с ним, но тут же встал и, извинившись, покинул гостиную. Послышался звук закрывшихся входных дверей, и Рина осталась в компании участкового и своего тренера.

Участковый выглядел очень спокойно, даже расслабленно, размеренно записывая что-то. Он проводил Сергея взглядом и снова посмотрел на Рину.

– Нет, ее здесь нет, – ответил он на ее вопрос. – Наталья Александровна, похоже, выселилась, никого не предупредив, и я пытаюсь выяснить, что ее на это толкнуло.

Он скосил взгляд в сторону двери.

У Рины зашумело в ушах. Она с недоумением посмотрела на Крайста, который лишь кивнул ей в ответ, снова используя старый трюк с кристально-голубыми убедительными глазами.

Рина не могла поверить, что Наталья вот так просто взяла и бросила все, уехав без предупреждения. Ну уж тренера-то она могла предупредить.

Впрочем, было непохоже, чтобы Крайст волновался. В отличие от Рины.

Она принялась судорожно массировать виски, силясь уложить в голове события нескольких предыдущих дней и детали в поведении Натальи, которые могли указывать на то, что она собирается уехать.

И кое-что вспомнилось довольно легко.

– Я видела, – дрогнувшим голосом сказала она, – как они с Лесовым ругались и… целовались, но это раньше. Наталья просила сохранить это в секрете, но мне кажется, ее сильно ранило это все.

Участковый устало вздохнул и сделал себе очередную пометку.

– Может, он еще что-нибудь не сказал? – пробормотал он под нос и глянул на Крайста.

Крайст лишь молча пожал плечами, улыбнувшись своей самой доброжелательной улыбкой.

Участковый скривил губы и покачал головой:

– Мда… – он помолчал, уставившись в одну точку, и снова обратился к Рине: – Есть еще что сказать?

Рина задумалась, но в голову ничего не приходило. Новость об исчезновении Натальи выбила ее из колеи. Последний раз она видела ее сутки назад, в крайне плохом настроении. Наталья не была на занятии и не появилась на ужине, не слушала выступление. Рина слышала ссору Натальи с любовником, но не могла с уверенностью сказать, что этого достаточно для резкого отъезда. Ей отчаянно захотелось, чтобы участковый все же поискал женщину, хоть на всякий случай. Если она уехала, то ладно, а если она все еще здесь, то ей, скорее всего, отчаянно нужна помощь, ведь вокруг ни много ни мало горы!

– А если ей позвонить? – Рина задала вопрос, который крутился на языке.

Участковый хохотнул.

– И все-то вы знаете, находчивая вы наша! – сказал он. – Конечно, я позвонил ей первым делом, но номер не отвечает. Может, есть какие мысли?

Рина помотала головой, понуро опустив плечи. Хотелось спросить больше, но, как назло, в голову не приходил ни один дельный вопрос. Она еще раз оглянулась на Крайста, который ни одним мускулом не выказал волнения. Он чуть дернул бровью, поймав ее растерянный взгляд, и вздохнул. Затем встал с кресла и подошел к Рине, положил руку ей на плечо и легонько похлопал, поддерживая. Рина вся сжалась под весом его ладони, но оценила желание спасти ее от расспросов.

Посмотрев на участкового, Крайст использовал свой излюбленный прием – улыбку, не оставляющую собеседнику ни шанса, чтобы оспорить то, что прозвучит дальше.

– Вы знаете, Салым, – спокойно сказал он, – я вижу, что Рина растеряна и испугана. Я думал, не стоит пугать людей, чтобы найти Наталью, если она хочет уехать молча. На это, наверное, есть причины.

Участковый прищурился, глядя на него и явно не одобряя вмешательства в разговор. Но, похоже, это был простой опрос постояльцев, и он не имел права ни на чем настаивать. Во всяком случае, пока что. Рина была благодарна Крайсту за поддержку и не стала отвечать на вопрос. Знай она что-то, обязательно рассказала бы, но если Наталья просто уехала… Вряд ли бы она обрадовалась, что кто-то разбалтывает направо и налево ее тайны.

– Мы не подруги, – сказала Рина, – она довольно отстраненная, такая… изысканная. Себе на уме.

Она не могла охарактеризовать Наталью лучше, ведь толком не знала, что она за человек.

– Не представляю, – продолжила она, – почему она так сбежала. Зачем ей это?

Участковый пожал плечами, мало заинтересовавшись личностью пропавшей.

– Да кто их разберет, этих москвичей, – пробормотал он. – За туристами не уследишь: сегодня они здесь, завтра уже едут домой. Мое дело – местные.

Рина поежилась, услышав его слова, и подняла голову, взглянув на Крайста, но тот лишь поджал губы, ничего не сказав. Ей стало жутко от того, что при хотя бы небольшой вероятности того, что Наталья действительно попала в беду, у нее не было бы даже надежды на помощь. Она просто автоматически попала в разряд «непостоянных туристов», неинтересных переменчивых элементов. Сегодня здесь, завтра там…

Сердце защемило оттого, что однажды Рина оказалась на ее месте. Ее не было неделю, и никто не помог: ни полиция, ни родители – одна, без помощи и надежды. И только высшие силы подарили ей амнезию, хоть как-то поддержав в этом сплошном ужасе. Рина сама вышла из леса, в котором ее бросили умирать, и смогла остановить на трассе машину, трясясь, как лист на ветру, от страха и посинев от холода. Но, как оказалось, из этого леса нет выхода, и она до сих пор в нем одна.

Рина вдруг ясно вспомнила это ощущение и содрогнулась, представив, что точно такое же могла переживать и Наталья. Нет абсолютно никаких гарантий, что она действительно уехала, а, как выяснилось, искать ее никто не собирался. Не потому ли так и не нашли Веронику Лесовую? Никто даже не знает, точно ли она умерла, поскольку, кроме крови и погрома, в домике ничего не обнаружили. А если и не искали? Самому Лесовому это могло быть только на руку: меньше шума, никаких улик на него самого, деньги и дружба с местной полицией. Ничто не мешало ему жить дальше, завлекать в свои сети новую любовницу и безнаказанно делать с ней все, что вздумается. Она ведь говорила тогда что-то про старые грабли, наверняка напомнила ему о случае с женой. И что он мог с ней сделать?

Накручивая себя все больше и больше, Рина уже не могла остановиться. Она ощутила острую потребность покурить, и уже ничто не могло отвлечь ее от этого. Участковый молчал, а она не хотела больше разговаривать и поэтому просто сказала:

– Я правда мало знаю. Я пойду.

Не услышав возражений, она встала, только теперь заметив, как ладонь Крайста соскользнула с ее плеча, быстро покинула гостиную и под удивленным взглядом Данила выскочила на улицу.

Она не боялась простыть, стоя на террасе без верхней одежды, но морозный ветер забирался под рубашку, и кожа быстро покрылась мурашками – то ли от холода, то ли от безрадостных мыслей, что роились в голове. Внутренне она даже хотела замерзнуть, как тогда, в лесу, перестать чувствовать пальцы и нос, чтобы вспомнить, каково это, и никогда не забывать.

Никто не заслуживает такого. Ни она, ни Наталья, ни даже мерзкая Елизавета или любая другая женщина.

Ей пришлось несколько раз безуспешно чиркнуть зажигалкой, прежде чем огонек зажегся и сигарета начала тлеть, отравляя легкие. Рина затягивалась сильнее, чем обычно, стараясь почувствовать боль, чтобы заглушить то, что роилось у нее внутри, – отчаяние и зарождающуюся панику.

Никто не станет искать Наталью. Неважно, что с ней случилось, – никто даже не попытается. И эта мысль вызывала в душе такую неизбывную тоску, что Рина покрепче обхватила себя руками, стараясь успокоиться. Все приемы, которым она научилась у психологов, внезапно забылись, оставляя ее наедине с оголенными чувствами. Если бы кто-то в этот момент дотронулся до нее, мог бы получить разряд электричества и отлететь в сторону – так ей казалось.

В несколько глубоких затяжек она прикончила первую сигарету и тут же достала вторую. Алкоголя больше не было, и появилась обида – на себя, что не позаботилась о необходимом количестве, на Антона за то, что все выпил, на администрацию за то, что лишили постояльцев доступа к спиртному.

На глазах выступили слезы, Рина резким движением стерла их с лица, но тут же набухли новые. Подживающий лоб запульсировал, будто снова превращаясь в больной синяк. Желание выпить стало нестерпимым.

Бросив окурок на землю, Рина резко развернулась и, растирая замерзшие ребра, вернулась в отель. У нее появилась отчаянная идея насчет того, у кого могло найтись хоть сто грамм алкоголя, пусть даже не крепкого – любого. Она поднялась на второй этаж и прошла в левое крыло, туда, куда раньше предпочитала не соваться.

Дверь открылась почти сразу, и Рина встретилась с глазами хозяйки номера, презрительно смотрящей на нее сверху вниз.

– И почему я предполагала, что ты припрешься? – растягивая слова, спросила Елизавета.

Рина лишь пожала плечами и сделала над собой огромное усилие, чтобы не отвести взгляд.

– Мне кажется, у тебя есть алкоголь, – бесцветно сказала она.

Елизавета фыркнула, скривившись.

– И что теперь?

Рина вздохнула, собираясь с силами, чтобы произнести это вслух.

– Можешь поделиться? Я отдам, как смогу.

– Ты что, охренела совсем? – Казалось, Елизавета ничуть не удивлена, но все равно говорит то, что ей положено. – Тебя там плетьми секли? Или ты просто окончательно поехала на фоне своих вселенских страданий?

Рина заплакала бы, если б смогла, но перед Елизаветой все слезы, что рвались наружу, будто высохли. Сама как пустыня, та превращала в пустыню все вокруг, даже чужую боль. Вместо слез на лице появилась покорная усталая улыбка.

– Лиза, я сейчас сдохну, – выдохнула Рина, задрожав всем телом.

Или слова подействовали, или женщина просто испугалась возможной реакции своей нежданной гостьи, но она молча развернулась и ушла в комнату, оставив дверь открытой.

Через проем Рина смогла разглядеть убранство Лизиного стандарта, мало чем отличавшегося от ее собственного, разве что все внутри располагалось зеркально. Вещи разбросаны по комнате в беспорядке, но не таком, как у Рины, когда повсюду мусор и вонь от табака, а таком… женском, когда цветное нижнее белье разложено по кровати, позволяя сделать выбор, а обувь и вещи рассованы по углам, все вытащенные из чемоданов, потому что могут в любой момент пригодиться.

Рина видела, как Елизавета «нырнула» в сумку, извлекая оттуда бутылку красного вина. На секунду задержалась, рассматривая этикетку. Вздохнула, наверное, смирившись с предстоящей потерей. Скорее всего, думала Рина, она берегла напиток для особенного интимного случая, иначе было непонятно, для чего до сих пор его хранила. Ей вообще было странно, что люди хранят спиртное, а не выпивают сразу.

Елизавета вернулась к двери и протянула бутылку Рине.

– Не думай, что я прониклась к тебе чувствами, понятно? – Она брезгливо отдернула руку, когда Рина случайно коснулась ее пальцев, беря бутылку. – Может, хоть теперь Крайст увидит, какая ты безнадежная и как относишься к себе и всем нам.

Рина беспомощно подняла на нее глаза и встретилась с неприязненным, горящим решимостью взглядом.

– Ты же все время лжешь, что хочешь выздороветь, – Елизавета сощурилась. – А на самом деле ты та еще алкоголичка.

Ее слова резали, словно росчерки бритвы. Рина никогда не сталкивалась с такой открытой агрессией в свой адрес и теперь была в шоке от того, что Елизавета себе позволяет.

– Что ты несешь? – неуверенно произнесла она. – Я очень хочу бросить пить и забыть прошлое. Ты ни хрена обо мне не знаешь.

Елизавета усмехнулась и закатила глаза.

– Именно поэтому ты пришла ко мне за вином? Я не достойна знать о проблемах нашей алкопринцессы, но, если что-то случилось, обязана помочь? Прежде чем проходить реабилитацию, дорогуша, надо сначала разобраться с основной бедой. А так ты только чужое место занимаешь.

Она скрестила руки на груди, заставляя Рину чувствовать себя неловко и виновато.

Рина опустила взгляд, не находя слов, чтобы как-то оправдать себя. Ей стало неважно, как это выглядит. Все, о чем она теперь могла думать, это бутылка вина и собственный номер, в котором можно закрыться ото всех и забыться, потеряться, как Наталья или Вероника Лесовая.

– Я верну вино или деньги, – бросила она.

– Разберись уже в себе, – сказала вслед Елизавета и хлопнула дверью.

Наконец Рина могла заплакать. Она ввалилась в свой номер, заперла его изнутри и упала на колени у порога, давая волю скопившимся слезам, боли, напряжению и обиде. Она беззвучно рыдала, прижимая к себе бутылку, но слезы не приносили облегчения, вместо этого волна давящей, разрывающей грудь боли скопилась у горла, разрастаясь все дальше по телу.

Рина доползла до тумбы, взяла с подноса вилку и, непослушными пальцами разорвав этикетку на бутылке, с такой силой вдавила пробку, что не пришлось даже делать это второй раз: пробка медленно, но решительно протиснулась внутрь.

Давясь слезами, Рина припала к горлышку; она пила большими глотками, не замечая ни вкуса, ни крепости. У нее была лишь одна цель – побыстрее достичь «плывущего» состояния, чтобы ни о чем не думать.

Так, сидя на полу, она продолжала целеустремленно пить, забыв обо всем.

Когда с вином было покончено, она отставила бутылку и легла на пол, уставившись в потолок. Мысли смазывались, не давая пуститься в пугающие размышления. Образы людей, которых она встретила утром, возникали перед глазами и тут же расплывались, не задерживаясь долго. Жирная муха летала по комнате взад-вперед, как будто издеваясь над расфокусированным зрением или испугавшись состояния Рины, которая с трудом могла пошевелиться.

Внезапно к горлу подкатила тошнота, и Рина с трудом добралась до ванной. Ее вырвало в унитаз и рвало до тех пор, пока все тело не начало покалывать мурашками от бессилия и изнеможения.

С трудом поднявшись, она умылась и выпила воды, после чего тошнота появилась снова, выжимая все соки.

Телефон в кармане джинсов завибрировал, и Рина посмотрела, кто звонит. Это мама сообщала, что собирается ехать в отделение, чтобы узнать, почему подозревают Вадима.

Уронив телефон на пол, Рина снова склонилась над унитазом, растеряв все силы и превратившись в один тугой комок мышц, которые не прекращали сокращаться, извергая все, что оказывалось внутри.

Она вся изогнулась от спазмов и начала плакать, не понимая, отчего: от отчаяния, боли, изнеможения или морального истощения. Все смешалось, превращаясь в ее теле в безумный карнавал разрозненных мыслей и физических ощущений. Хотелось просто лечь и умереть, но тошнота не давала этого сделать.

Наконец все прекратилось. Тело по-прежнему было напряжено, словно перетянутая струна, но тошнота отступила. Дрожа как осиновый лист, покрывшись испариной от озноба, Рина встала на непослушные ноги и доковыляла до кровати. Аккуратно опустилась на нее, боясь потревожить желудок или как-то навредить организму. Она как будто чувствовала каждую свою клеточку, и ей было страшно за себя: как бы не разбиться, подобно хрупкой вазе.

Рина легла прямо на одеяло. Не вставая, медленно разделась, откидывая вещи в сторону. Оставшись совсем голая, она ласково погладила себя, будто успокаивая, и обхватила плечи руками, укладываясь удобнее.

Мыслей больше не было. Голова прекратила свое «плавание», но оставалась пустой, как высушенная тыква.

Рина лежала, не двигаясь, может, двадцать минут, а может, намного дольше. Она продолжала успокаивающе сжимать себя и поглаживать, просто лежала и смотрела в окно.

Солнца не предвиделось: небо застилали ватные серые снежные облака, невзрачная белая крошка начинала сыпать, но не вызывала никаких эмоций. Все, что делала Рина, – лежала и смотрела.

26 ноября

Она никак не могла насытиться его губами, вгрызаясь в них, словно хватаясь зубами за последнюю соломинку. Все летело под откос, но с его приездом вдруг забрезжил единственный луч света, который, быть может, сумеет ее спасти, вытащить из удушливой тесноты обыденности, где она пряталась, натягивая каждое утро улыбчивую маску для всех окружающих.

Она стала ненавидеть мужа, подозревая того во всех смертных грехах. Он делал ее несчастной, и, возможно, специально. Он хотел ее задавить.

Слезы закапали из ее глаз, любовник остановился, обеспокоенно глядя на нее, не понимая, что происходит.

– Ты чего? – тихо спросил он, отстраняясь.

– Успокой меня, – ответила она, смахивая слезы с глаз и бросаясь в омут вожделения, обжигаясь об его горячее тело, скрываясь в потных объятиях.

Если бы он не приехал снова, она просто умерла бы.

Глава 15

Она так и не заснула, хотя, вероятно, пару раз отключалась, сама того не замечая. Это продолжалось долго, но сколько, Рина не могла сказать.

Когда тело совсем продрогло и затекло, она решила подняться: сначала села, а потом потихоньку встала на ноги. Ей уже очень давно не было так плохо от выпитого.

Рина в очередной раз убедилась, что от Елизаветы не стоило ждать добра. Хотя в этом случае она и не виновата: Рина хлестала вино, не задумываясь о последствиях. Она думала, что умрет.

Рина встала под бережные теплые струи душа, избавляясь от липкой испарины и горького запаха пота.

Когда кожа приятно распарилась, порозовела и запахла хвойным отельным мылом, Рина обтерлась полотенцем и вернулась в комнату, чтобы убрать последствия своего утреннего пьянства. Она была полна решимости.

Один раз ей пришлось взять судьбу в свои руки. Видимо, сейчас стоит сделать то же самое. Для себя, Натальи и Вероники. Она еще не знала, что предпримет, но четко чувствовала: что-то нужно.

Убирая разбросанные вещи, Рина увидела книгу, одолженную Романом. Самое время почитать легенды Горного Алтая, когда в реальности все идет к черту. Вдруг искать ответы нужно как раз вне реальности?

Книга лежала на прикроватной тумбочке. Рина взяла ее и прошла к окну, чтобы расположиться в кресле. Кровати с нее на сегодня достаточно.

Она решила читать не с начала, а пропустив предисловие и неинтересные вступления. Должна же быть какая-то общая информация или мысль, которую достаточно усвоить, чтобы понять, что такое шаманизм.

Пробежав глазами по странице, она зацепилась за строчку: «Но духи природы не знали о планах влюбленных». В этой фразе она прочла отражение всего Горного Алтая, каким она его увидела: природа живет по своим законам, и ей все равно, о чем думает и из-за чего страдает человек. У христиан есть такая поговорка: «Человек полагает, а Бог располагает».

Рина находилась в горах мало времени, но уже успела представить, каково это, когда твоя жизнь не стоит ничего на фоне годов, десятилетий и столетий, в течение которых эти горы, это небо и это солнце находятся здесь. Построй хоть тысячу отелей, но природа все равно заберет свое, как забрала Веронику Лесовую, пропавшую без вести в горах, растворившуюся, словно она никогда и не жила.

Наталья пока еще не превратилась в призрак, и Рина явственно ощутила, что не может позволить этому случиться. У Вероники никого не было, у Рины никого не было, а у Натальи есть она. И пусть это не так много, она постарается не дать духам гор забрать еще одну душу.

Рина перелистнула страницу и увидела новую легенду, на этот раз о Золотом озере. Она пробежалась по тексту глазами и усмехнулась, уловив смысл. Древние легенды как будто специально пересказывали ей историю «Лесной короны»: у людей очень много денег, но они никому не могут помочь, и остается искать спасения в чем-то эфемерном, забыв о богатстве. Наверное, так случилось и с Антоном, который, имея деньги и какую-никакую известность, не мог себе помочь и был вынужден метаться от одной бесполезной программы к другой, обманывая себя надеждой.

Она с интересом погрузилась в чтение легенд, просмотрела несколько, но с самого начала в ней закрепилась мысль, что действовать нужно незамедлительно.

Рина закрыла книгу и встала, слегка покачиваясь от недостатка сил и от еще не выветрившегося из ее организма алкоголя. Она оделась и отправилась на встречу группы, хотя знала, что та уже скоро закончится.

В гостиной царила тихая, тревожная атмосфера. Участковый уже закончил опрос и ушел, его место занял Крайст и женщины, которым не терпелось обсудить ситуацию.

Когда Рина зашла, то услышала смешок Елизаветы, призванный проиллюстрировать отношение к ней и к ее приходу.

В этот раз Рина отнеслась абсолютно равнодушно к ее выпадам. Она слишком устала и была слишком измождена, чтобы эмоционально реагировать.

Усевшись в свое кресло, она впервые почувствовала себя на своем месте, и совершенно неважно, что думают остальные.

– Ты окей, Рина? – первым делом обратился к ней Крайст.

Рина кивнула и мягко обхватила себя за плечи. Ей хотелось больше уюта, чем было в ее кресле. Она не знала, что хочет получить от сегодняшнего занятия, но чувствовала, что сейчас должна находиться именно здесь.

Лариса обеспокоенно подалась к ней.

– Ты бледная, как лист бумаги! Уверена, что не нужно к врачу?

Елизавета снова издевательски рассмеялась. Рина устало посмотрела на нее и покачала головой, а Елизавета только вскинула одну бровь.

– Мне кажется, – ехидно протянула она, – что Рина совершенно точно знает, что ей сейчас нужно, раз она здесь, а не в номере.

Тон высказывания не совсем вязался с содержанием, но Рина в любом случае сейчас не готова становиться главной темой обсуждения. В центре внимания на этот раз будет другая участница. Рина проигнорировала выпад Елизаветы и задала волнующий вопрос:

– Как думаете, Наталья правда сбежала?

В ее голосе прозвучала какая-то нежелательная мольба. Рина стушевалась, но не опустила глаза, по очереди оглядывая всех присутствующих в гостиной.

Крайст мягко улыбнулся ей и взял в руки гитару, начиная свое любимое занятие – наигрывание тихих мелодий.

– Думаю, – сказал он, – Наталья прекрасно знает, что делает. Она взрослая, умная леди. Нам нужно работать дальше, пока полиция выясняет, куда она уехала.

Елизавета вздохнула:

– Нет, а вот я практически уверена, что Ната уже давно попивает кофеек дома в Москве и в ус не дует, что это мы тут выдумываем…

– Но это же ненормально, что она ничего не сказала! – воскликнула Лариса. – Она знала, что мы будем волноваться. Не верю, что она так поступила, именно потому, что она взрослая и умная леди!

Крайст заиграл чуть быстрее, наверняка понимая, что эти рассуждения ему просто так не остановить. Либо он растерялся, не зная, как прервать женщин, либо решил пока пустить все на самотек. По крайней мере, лицо его оставалось блаженно расслабленным, на нем блуждала легкая мечтательная улыбка.

– А как ты думаешь, – Рина обратилась к Ларисе, – может она быть до сих пор здесь? Могло ли с ней что-то случиться?

Последний вопрос она адресовала всем, но Крайст и Елизавета отреагировали почти одинаково: тренер улыбнулся и покачал головой, а Лиза хмыкнула, скрестив руки на груди.

– Не выдумывай, – сказала она, – здесь ей негде спрятаться.

Рина посмотрела в окно на пасмурный зимний пейзаж, на белоснежный покров, простирающийся на километры, скрывающий склоны гор и лед озера. Очевидно, что при желании спрятаться в долине сможет целая армия, не то что одна расстроенная женщина. Она кивнула Елизавете, намекая на свои мысли.

– Посмотри, какие просторы… Здесь возможно все.

Елизавета перевела взгляд на окно и замолчала, наверное, обдумывая сказанное Риной. По ее лицу сложно было понять, о чем она думает, но Елизавета не была бы собой, если бы тут же их не выдала:

– Там моментально можно замерзнуть. Она же не дура.

Рина пожала плечами, а Лариса вклинилась в разговор:

– Но ведь могло произойти что угодно! Несчастный случай, например. Я твердила об этом участковому, но он, идиот, абсолютно меня не слушал.

Здесь Крайст решил вмешаться.

– Он профессионал, – сказал он, – знает, как работать. Разве нам поможет паника?

Рина вздохнула и опустила глаза. Она подозревала, что в группе правды не найти, но убедиться в этом даже обидно. Ее сердце щемило от тоски и беспокойства за Наталью, она с трудом выдерживала отсутствие каких-либо сведений о ее местонахождении и статусе.

Неужели родители так же переживали о ней когда-то? Или они боялись больше? Если так, то это просто ужасно. Вытерпеть неизвестность может только очень сильный и устойчивый человек. Насчет первого Рина никогда не узнавала, но второе явно было не про нее. Она не умела терпеть.

Однако до конца занятия она дотерпела. И не без пользы для себя. Ей удалось восстановить силы в знакомой и все же принимающей обстановке. Как бы ни бычилась Елизавета, она считала Рину своей, пусть и никогда бы этого не признала.

В оставшееся время обсуждение происходящих событий в «Лесной короне» не прекращалось. Вспомнили и Лесового с его исчезнувшей женой. Елизавета со смешком сказала, что не удивилась бы, если бы директор отеля был замешан в отъезде Натальи: она подозревала, что у них мог быть роман, но Рина, знавшая правду, молчала, сохраняя тайну. Она была, возможно, впервые согласна с Елизаветой. Наверняка Сергей был как-то замешан в обоих этих событиях, и если правду о первом уже не найти, то со вторым хоть что-то можно сделать.

Крайст остановил поток обвинений давнего приятеля, объяснив, что не позволит группе стать рассадником сплетен о хорошем человеке. Женщины сначала замолчали, но потом продолжили обсуждение.

– А вы были в ее номере? – задала вопрос Рина, обращаясь к Ларисе с Елизаветой.

Елизавета пожала плечами, а Лариса вздохнула.

– Я была, – сказала она горько, – там нет большинства ее вещей, но некоторые остались, как будто их побросали специально или забыли. Именно из-за этого я и испугалась.

Елизавета выразила сомнение:

– Именно так я собиралась бы, если бы меня бросил мужик. Уж я-то знаю.

Она многозначительно посмотрела на Крайста, но тот лишь кивнул в ответ и продолжил играть.

Рина пыталась сопоставить два и два все занятие, но ее уставшее сознание, ослабленное алкогольным отравлением, отказывалось соображать. Она понимала только, что ей нужна поддержка другого человека. Одна она просто сгорит, копаясь в событиях. И совершенно точно ей больше нельзя пить, хотя она точно сорвется при малейшей же возможности. В этом ей тоже необходима помощь, и, наверное, не Крайста. Он учил ее, но на данном этапе ей хотелось попробовать новый способ, который пришел ей на ум лишь недавно. Если и получится, православные родители никогда об этом не узнают. Никогда!

Когда встреча группы закончилась, Рина отправилась на обед, благоразумно решив перетерпеть никотиновое голодание и заполнить пустоту едой, а не сигаретой. Ей было физически тяжело даже просто передвигаться, а уж стоять на морозе без верхней одежды – и того труднее.

Внутри нее росла тревожность – за себя, окружающих; ее беспокоило происходящее. Чтобы чувствовать себя комфортно, ей нужно либо оставаться в привычной обстановке, либо относиться ко всему равнодушно и ничем не интересоваться. Она нарушила это равновесие, начав интересоваться сразу всем и оказавшись вдруг в совершенно неустойчивой, нестабильной ситуации, где люди умирают, пропадают, а полиция не имеет ресурсов или желания даже на то, чтобы просто их искать.

В ресторане она встретила Женю и Дашу, о существовании которых, признаться, уже забыла, занятая другими мыслями и другими людьми.

Ребята пригласили ее пообедать вместе, а после зайти в гости к ним в домик. Они рассказали, что Юля поехала на трехдневную экскурсию на Белуху и им ужасно не хватает третьего человека, чтобы кататься в долине.

– Боюсь, я пас, – сказала Рина, отказываясь от их предложения поехать на третьем снегоходе, – я заболела.

Женя внимательно оглядел ее.

– У тебя похмелье, что ли? – скорее удостоверился, чем спросил он.

Даша искоса на него посмотрела, но не стала останавливать, как это обычно делала Юля. Рина вдруг пожалела, что девушка уехала, резко соскучившись по ее умению сглаживать углы.

– Есть немного, – сказала она, наклоняясь над своим обедом, чтобы спрятать выражение лица.

Женя вздохнул и покивал.

– У нас есть немного вина, если нужно опохмелиться.

При упоминании вина Рина почувствовала рвотный позыв и поспешила отказаться.

– Без него справлюсь. Я могу к вам и просто так заглянуть на днях… если вы поможете мне в одном деле.

Идея пришла к ней неожиданно, но вдруг показалась безумно логичной и своевременной.

– Поможете пробраться в закрытый третий домик? Хочу посмотреть, что там на самом деле.

Ей хотелось избавиться от домыслов и узнать все как есть. Что ж, пора взять дело в свои руки и самой найти способы, как это сделать. А Женя с Дашей вполне подходящая компания для подобной вылазки. Он любил страшилки, а она – его. Можно свалить все на праздное любопытство, вряд ли им нужно что-то объяснять.

Даша посмотрела на нее удивленно, а Женя даже немного испуганно. Рина стушевалась, подумав, что зря все это сказала вслух, но сдавать назад теперь уже поздно.

– Вы мне сами страшилки рассказывали, – спокойно сказала она, глядя на Женю, который весь как-то сжался. – Разве не хочется посмотреть?

– Боже, не хочется, – Женя покачал головой, в то время как Даша задумчиво хмыкнула.

– А может, и пришло время приключений, – сказала она, подмигивая парню.

Он глянул на нее и, пару секунд помолчав, пожал плечами:

– Ну если вы обе так хотите, давайте попробуем. Но никто об этом не узнает, поняли?

Девушки кивнули, что, похоже, успокоило Женю, и он выдохнул:

– Если попадемся, нас отсюда вышвырнут.

Заговорщицки подмигнув Даше, Рина помотала головой:

– Не попадемся.

Глава 16

Ночью яркое освещение на территории отеля отключали, чтобы постояльцам, чьи окна выходят во внутренний двор, ничего не мешало спать.

Рина вышла через главный вход, не скрываясь и прекрасно понимая, что Данил, дежуривший на ресепшен, все равно не догадается, что она собирается делать. Она сделала вид, что звонит по телефону и договаривается о вечерних посиделках с новыми приятелями в их домике.

Женя с Дашей и правда ждали ее у своего домика, оба взволнованные и слегка подмерзшие – температура этой ночью опустилась ниже, чем в предыдущие, что заставило Рину переживать о судьбе Натальи, местонахождение которой до сих пор никто не выяснил.

– Ну что, готовы? – Женя явно не был в восторге от того, что поддался на девичьи уговоры.

Рина выдохнула и сжала кулаки.

– Идем скорее, пока нас никто не увидел.

С освещением на территории отдельных домиков дела обстояли похуже, чем у главного здания: горел всего один фонарь, который освещал площадку и постройки у крутого спуска с горы, а около самих домиков свет не горел, уличные лампочки около них были выключены. Темнота у третьего домика значительно облегчала задачу. Впрочем, Рина подумала, что и убийце Вероники это наверняка сыграло на руку.

Собравшись с духом, троица, стараясь выглядеть как можно более непринужденно, двинулась в сторону нужной постройки. Каждый шаг, несмотря на жгучее желание увидеть место преступления воочию, давался Рине с большим трудом: она вспоминала, как оказалась здесь впервые, остро среагировав на сексистское замечание Жени. Тогда она была в жутком раздрае, да к тому же пьяная, а теперь мучилась похмельем и невыносимым сушняком. Но при любом раскладе в данный момент она выбрала бы настоящее, а не прошлое состояние. Сейчас ей хотелось сохранять ясность сознания.

Они потратили некоторое время днем, споря о том, чем можно открыть крепкий навесной замок на двери в домик. Девушки пытались заставить Женю взять какую-нибудь железяку, чтобы просто сломать его, но парень все же сумел объяснить им, что не все вещи, которые они видели в кино, можно воплотить в реальности, да к тому же не наделав лишнего шума, – большинство домиков в эти дни были заняты. Вместо этого он предложил выкрутить саморезы из креплений, чтобы убрать замок тихо и безопасно, а потом его можно будет вернуть на место. Даше не нравилось, что этот способ чересчур долгий, но она все же согласилась, после того как Рина поддержала идею, хотя и сама была не в восторге. Но найти ключи не представлялось возможным, а значит…

– Крути скорее! – прошипела Даша, пританцовывая от холода, – Я скоро окоченею.

Рина, продолжая сжимать кулаки от волнения, оглядывалась по сторонам.

– В двух домиках то и дело мелькает свет, – сказала она, – нас могут спалить в любую минуту.

Женя шикнул, не отрываясь от замка.

– Тихо, женщины, не бормочите под руку!

Раздалось громкое звяканье и глухой стук: открученный от двери замок ударил об косяк.

Женя повернулся к девушкам, то ли гордый за себя, то ли испуганный происходящим. Даша поспешила подойти к двери.

– У меня ноги подкашиваются от мысли, что там может быть, – сказала она тихо.

Рина пожала плечами.

– А ты уверена, что там что-то осталось? Может, давно убрали.

Женя растерянно покачал головой, у него застучали зубы.

– Идите, я покараулю, – сказал он, отступая.

Рина глянула на него, удивленно изогнув бровь. Ни за что бы не подумала, что парень, который так самодовольно бравировал своими достижениями за ужином или на прогулке, может испугаться страшной избушки. Впрочем, винить его за это не стоило, так как она и сама была на грани того, чтобы сбежать, но теперь, когда они зашли так далеко, было уже поздно. Все же это была не просто страшная избушка – здесь убили человека.

Даша колебалась и не хотела входить первая, всерьез предлагая уйти, пока не поздно и они ничего такого не увидели. А Рина не верила, что в домике что-то осталось. Для нее это была давняя история несчастной женщины, ставшей жертвой, она не думала о подробностях и не искала их. Ей нужны были ответы, а не детали.

Собравшись с духом, она первая взялась за ручку двери и, немного подергав, со скрежетом промерзшего дерева открыла.

Внутри царила темнота, этой ночью не было луны, а значит, один только далекий фонарь через окна освещал внутреннее убранство домика. Рина почти ничего не видела и, пропустив дезориентированную Дашу внутрь, прикрыла за собой дверь.

Она порылась в кармане куртки, достала телефон и разблокировала экран, чтобы хоть немного подсветить тесную гостиную. Рина дрожала, с трудом вынося неизвестность. Казалось, из темных углов за ними кто-то наблюдает.

На первом этаже все было не так, как у ребят: печка-буржуйка, которая создавала уют в их домике, была свернута и держалась на одной трубе. Кроме того, не хватало некоторой мебели, например кофейного столика в зоне отдыха.

Рина вздрогнула и чуть не выронила телефон, когда Даша что-то пискнула и зажала рот руками, чтобы не закричать. Она подалась к выходу, но Рина остановила ее, поймав у двери.

– Постой, подожди! – голос ее не слушался, срываясь на фальцет.

– Какого хрена? – испуганно прошептала Даша, глядя на вывороченную печку. – Я на такое не подписывалась! А вдруг здесь труп?

Рина мягко, но крепко держала ее, не давая уйти, потому что в одиночку она просто рехнулась бы.

– Здесь не может быть трупа! – Рину передернуло. – Веронику не нашли и ничего не доказали, а значит, здесь только следы… борьбы.

Даша захныкала, но будто бы расслабилась, уже не порываясь сбежать.

– Зачем тебе это? – спросила она, почти успокоившись.

Рина сама не знала точного ответа и не могла сказать Даше ничего, после чего та не посчитала бы ее двинутой. Наверное, она хотела почувствовать это животное ощущение, которое потеряла. Каково это, когда понимаешь, что смерть близко? Каково это – быть преданной и убитой? Веронику не вели сюда насильно, она шла сама. И Рина тоже.

– Меня тревожит эта тайна, – все же она нашла ответ, – не нравится, что этот домик стоит здесь, как короб с загадками, понимаешь?

Даша помолчала пару мгновений, затем вздохнула.

– Отчасти понимаю, – сказала она, – мне иногда снится, будто это меня здесь убивает кто-то из любимых людей. Во сне здесь все было по-другому.

Она посмотрела куда-то в темноту, словно что-то заметив, и Рина неожиданно осмелела, взяла ее руку и сжала.

– Это потому, что ты здесь не бывала, – горячо сказала она. – Ты в безопасности. Женя снаружи, он не даст тебя в обиду.

Даша смущенно улыбнулась.

– Ну да.

– Ладно, – выдохнула Рина, – я хочу взглянуть на этот дом.

Она повозилась с телефоном и включила фонарик. Комната предстала перед девушками во всех деталях.

Рина с ужасом отшатнулась, когда поняла, что стоит прямо на огромном светлом пятне. Здесь видно что-то замывали. «Кровь!» – подумала Рина. Она прижала к себе руки, чтобы ненароком ничего не задеть. Даша тряслась рядом с ней и испуганно оглядывалась.

Рина ошибалась, когда думала, что в домике все убрали. Кое-что здесь осталось неизменным. Замытые кровавые отпечатки были повсюду – к некоторым приходилось присматриваться, чтобы понять, что это, так как прошло уже много времени.

– Зачем они все так оставили? – прошептала Даша, решаясь, наконец пройти вглубь комнаты, к печке. – У нас абсолютно такая же…

– Может, полиция еще здесь копает? – предположила Рина, делая над собой усилие, чтобы не рассматривать пятно под ногами.

Даша усмехнулась.

– Или он просто приходит сюда, чтобы покайфовать.

Рина вздрогнула. Она удивленно посмотрела на Дашу, но та лишь пожала плечами.

– Он муж, – развела Даша руками. – Думаешь, нормальному человеку понравилось бы сохранять место убийства любимой женщины?

– Вряд ли она была любимой…

Рина сделала шаг вперед и вскрикнула. У нее резко потемнело в глазах, когда она увидела, что наступила на пропитанный кровью ковер.

– Тихо, тихо! Нас услышат! – зашипела Даша.

Но Рина не слышала ее. Не в силах двигаться, она трясущимися руками светила на темное пятно, пытаясь понять, что произошло. Всю остальную кровь ведь замыли! Это было похоже на фильм ужасов, где призраки разговаривают с живыми, пугая и предостерегая их. Реальность подернулась пеленой, и вместо своих ног Рина увидела босые ступни из сна, погружающиеся в кроваво-земляное месиво.

Даша подошла к ней.

– Может, уже пойдем?

Рина почувствовала, как ужас отпускает и картинка окровавленных ступней исчезает.

Рина покачала головой и, с трудом оторвав взгляд от пола, посмотрела на лестницу, ведущую вверх.

– Нет, еще мансарда, – сказала Рина и шагнула к лестнице, для начала пробуя руками устойчивость перил. Ей не хотелось стать второй жертвой этого места.

– Бедная Вероника, господи… – с сожалением произнесла Даша и стала подниматься за ней.

Наверху оказалось слишком тесно, чтобы свободно разместиться вдвоем, но девушек это не беспокоило. Они молча смотрели на кровать, заваленную осколками настольной лампы, словно крошкой от булочки перед сном. Постельное белье было взъерошено, будто после бурного секса. На простыне и пододеяльнике остались следы крови.

– Зверь, – прошептала Рина, не в силах сдержаться.

Глаза защипало. Краем глаза она видела, что Даша зажимает рот рукой. Страшно поверить в то, что можно так жестоко поступить с живым человеком. Рина не знала, что делали с женщиной, но молилась, чтобы не это, хотя умом понимала, что шансы на то совсем уж призрачные.

– Разве Лесовой мог такое сделать? – сдавленно спросила Даша. – Он выглядит нормальным. Не тем, кто может вот так.

Рина пожала плечами.

– Однажды, – сказала она, – со мной сделали кое-что плохое. И, похоже, это был мой близкий друг. Мы никогда не можем отвечать за то, кто на что способен.

Даша явно растерялась. Она силилась подобрать слова. А потом просто положила ладонь Рине на плечо и легонько его сжала.

– Ты не говорила об этом, – сказала она. – Глупо звучит, но мне очень жаль…

– Спасибо, но не жалей. – Рина почувствовала, как в груди снова рождается болезненный клубок, и постаралась этого избежать: она не в состоянии сейчас выдержать очередной приступ после того, как недавно ей было так плохо, а теперь она оказалась на месте убийства. – Мне становится страшно, думаю, пора уходить.

Даша согласно закивала.

– Да, пора, это все невыносимо.

Развернувшись, девушки осторожно спустились вниз, это место словно прожигало им спины. На глаза Рине попался какой-то листок. Она бездумно сняла его с мини-холодильника и сунула себе в карман, спеша покинуть гостиную через скрипучую дверь.

Женя ждал их, нетерпеливо подпрыгивая на морозе: его потряхивало от холода.

– Ну что там? – спросил он, стуча зубами.

– Никто нас не заметил? – первым делом поинтересовалась Рина, когда вышла на улицу.

Женя пожал плечами, подходя к ним ближе. К ночи сильно похолодало, и его взгляд сделался почти шальным. Рине даже стало его жалко.

– Вроде нет. Так что там?

Даша отошла от крыльца в сторону своего домика. Похоже, она впечатлилась сильнее Рины.

– Очень хреново, – сказала она. – Я хочу вернуться к себе и влезть под одеяло, чтобы вдоволь наплакаться. Не могу больше здесь находиться, ребята, идемте, пожалуйста!

Женя закусил губу и заметно помрачнел, у него на лбу выступила испарина.

– Не думал, что там все так плохо, – плаксиво сказал он. – Мне жаль, что вы это увидели.

Рина приблизилась и успокаивающе похлопала его по плечу.

– Не переживай, ты ведь не знал. Я тоже думала, что это всего лишь страшилка, пока не увидела сама. Мы переживем. Хорошо, что ты не пошел внутрь.

– Ну да. – Женя взбодрился и сжал кулаки. – Идите, девочки, в домик. Я прикручу замок и приду к вам.

4 декабря

– Ненавижу его… ненавижу… – бормотала Вероника, спускаясь по лестнице, чтобы быстрее оказаться на улице и проветриться.

Муж увидел сообщения от любовника и пообещал разорвать того, как только узнает, кто это. Конечно, она ему не сказала. И не позволила Сергею копаться в своей переписке, будь он хоть самым лучшим мужем на свете, а он им не был.

Все, что он делал, раздражало ее. Она уже не помнила, как могла любить и ждать этого человека. С каждым днем в ней крепла уверенность, что нужно заканчивать отношения, становиться независимой, уезжать в город, оставив этот чертов отель ему – пусть делает с ним, что хочет. Она вложила в него слишком много, даже новое название придумала именно она, ввела новые программы и тренинги, но теперь это все стало неважно.

Хотелось ли ей денег? Да. Но не больше, чем самоуважения и нормального отношения.

Она быстро шагала по дорожке, утопая в снегу. Он ждал ее там же, где обычно, – у дверей домика, озираясь по сторонам.

– Думал, ты уже не придешь…

– Муж о нас узнал.

Его лицо вмиг стало серьезным и напряженным. Он открыл дверь и впустил ее внутрь, не зажигая света.

– Он знает обо мне?

Она усмехнулась.

– Черта с два я ему позволила бы! – она запустила руки ему в волосы. – Но рано или поздно он нас найдет и убьет.

Он улыбнулся, наслаждаясь ощущением пальцев в своей шевелюре, и обнял ее, крепко прижимая к себе.

– Нет, это ему точно не удастся.

Глава 17

Следующим утром Рина не хотела просыпаться. Ей так редко удавалось поспать спокойным крепким сном без тревожных сновидений, что это было настоящим событием.

Ложась спать, она боялась, что увиденное накануне вечером в третьем домике не даст ей мирно отдохнуть, обернется страшными видениями, но проспала до самого утра, пока будильник не оповестил, что пора идти на завтрак и собираться на занятия.

Рина встала и первым делом приняла душ, чтобы взбодриться. Спустилась в ресторан, когда завтрак уже заканчивался, так что пришлось довольствоваться тем, что осталось от шведского стола, да еще омлетом, который предложил официант. Она выпила две чашки крепкого кофе, пытаясь прийти в форму для предстоящего дня. Рина кое-что запланировала.

Дашу с Женей она за завтраком не застала и пожалела об этом. После вчерашнего «приключения» ей хотелось увидеть их, пошутить вместе, расслабиться немного, чтобы отвлечься от мрачных мыслей о вечерней вылазке. Рина сидела за столиком в гордом одиночестве, отказавшись от приглашения Ларисы, и решила посмотреть листок, который стащила вчера с места убийства.

Это был простой тетрадный лист, сложенный пополам. Ничего особенного: на нем были написаны фамилии, цифры, какие-то расчеты и стрелочки с напоминаниями. Похоже, листок был вырван из рабочего блокнота. Рина пригляделась внимательнее и разобрала, что цифры связаны с фамилиями – это суммы, а фамилии, соответственно, люди, которые рассчитались или должны были рассчитаться.

Рина поняла, что этот листок принадлежал Веронике Лесовой. Наверное, это ее рабочие записи. Удивительно, что полиция не взяла его с места преступления, но, возможно, они просто не придали ему значения.

Рина повертела бумажку и так, и эдак, но успела разочароваться в находке, потому что невозможно было использовать это в деле. Но тут ее взгляд зацепился за одну знакомую фамилию…

Наталья Власова!

Она чуть было не выронила листок, когда поняла, о ком идет речь. И сумма стояла напротив, а значит, Вероника была знакома с Натальей при жизни, и вторая даже была раньше клиенткой здесь, в «Лесной короне». Интересно, была ли Наталья тогда в тайных отношениях с Сергеем? Или это началось только недавно? А если они стали любовниками в то время, тогда понятно, что произошло между мужем и женой, отчего тот мог захотеть…

– Черт! – Рина выругалась шепотом и убрала листок в карман.

Она могла только предполагать и фантазировать, не имея почти никаких фактов. Невозможно помочь Наталье, зная только мелкие детали. Конечно, она могла бы рассказать о находке полиции, но тогда ее привлекли бы к ответственности, потому что взлом и незаконное проникновение – это не шутки. «Закрыто» значит «закрыто».

Она уцепилась еще за несколько фамилий: Горкина, Банушев, Геббер.

Похоже, речь шла о Ларисе, которая пользовалась какими-то услугами отеля в прошлом, а также о полицейском – отце Романа, который явно не впервые имел дела с «Лесной короной». Что касается Горкиной… Рина не помнила, где слышала эту фамилию, но она казалась смутно знакомой. Попыталась вспомнить, но не стала углубляться в детали, решив, что это не так уж важно.

Закончив завтрак, она подумала, что настало время поискать Романа, чтобы поговорить о планах его семьи в отношении шаманских обрядов. Нет, она не собиралась напрашиваться с ними, понимая, что алтайцы ревностно хранят свои обряды и традиции, но задумала кое-что поинтереснее, для чего ей не хватало информации. Лишь бы все получилось.

Среди посетителей ресторана на завтраке она его не заметила, решила посмотреть на втором этаже и на улице: вдруг Роман с матерью решили прогуляться. Рину возбуждало, что приходится искать людей самой, без звонка по телефону, но это лишь одно из множества необычных дел, которые ей приходилось делать в «Лесной короне».

Поднявшись на второй этаж, Рина прошла по коридору и в нерешительности остановилась напротив люкса Банушевых. Она не решалась постучать в дверь без причины, учитывая, что матери Романа она явно не нравилась, но вариантов было немного, и Рина тихонько постучала, прислушиваясь.

Тишина. Она постучала громче, но и в этот раз не преуспела. Рина решила, что Романа нужно искать на улице.

Она зашла к себе в номер и, помня вчерашний вечерний морозец, оделась потеплее. Вышла на улицу и вытащила сигарету. Курить на территории отеля можно было только в специально отведенных местах, но она расположилась на террасе и осмотрела окрестности. Романа с матерью Рина не увидела и решила прогуляться, пока есть немного времени до встречи группы.

Погода не радовала, и Рина шла, то и дело стряхивая пушистые снежинки. Хотя из-за постоянного курения ее обоняние страдало, она чувствовала свежий морозный запах, слегка влажный, какой бывает только в снегопад. Снег с дорожек еще не успели счистить, и он лип к подошве ее ботинок, мешая ходьбе и приятно похрустывая.

Она оглянулась по сторонам и слегка поежилась, когда в поле зрения попали домики, а точнее, один из них. Здание будто бы до сих пор хранило свою тайну, но Рина видела, что внутри него, и уже никогда не забудет. Не хотелось признаваться себе, но тело как будто хотело «запить» это зрелище, однако Рина знала, что будет потом, и боялась увидеть содержимое домика в пьяных бредовых снах. Пока что она держалась. Надолго ли ее хватит?

Ранним утром людей на территории было немного, а знакомых Рине – и того меньше. Постояльцы приезжали и уезжали почти каждый день, за исключением участников программ, которых было легко вычислить – они в основном держались вместе, как испуганные воробушки на холоде, жаждущие человеческого тепла и понимания. И Рина не отличалась от них, просто боялась действовать и идти навстречу своим желаниям. Однако некоторые желания сами шли навстречу ей.

Роман, гуляющий с матерью у беседки, первым заметил новую знакомую. Рина с удовольствием помахала ему в ответ: приятно, когда кто-то рад тебя видеть. С ней это случалось нечасто и в лучшие времена.

– Привет! – поздоровалась она, подойдя, и вежливо кивнула его матери, едва не фыркнувшей ей в ответ.

– Доброе утро, – заулыбался Роман, разворачивая к ней коляску. – Какими судьбами? Решили прогуляться с утра?

Рина неловко улыбнулась и пожала плечами.

– Ну да, погода располагает.

Роман удивленно огляделся по сторонам и снова посмотрел на нее.

– Да? – переспросил он. – Не сказал бы. А нам с родителями еще предстоит поездка в горы сегодня…

Мать резко шикнула на него, отчего он даже вздрогнул и недовольно оглянулся.

– Что?

– Ты готов вообще обо всем болтать? – недовольно спросила женщина, хмурясь.

Роман отмахнулся, снова поворачиваясь в сторону Рины, которая с любопытством наблюдала за перепалкой.

– Будь ваша с отцом воля, я бы потерял голос, а не ноги.

– Что ты такое говоришь!

Рина почувствовала себя лишней и не на шутку напряглась, став невольной свидетельницей семейной ссоры. Не этого она хотела.

– Мне, наверное, лучше попозже подойти, – пробормотала она. – Я хотела книгу отдать.

Роман помотал головой и поднял руки, жестом останавливая ее.

– Не переживайте, Рина, мы с мамой всегда так…

– Нет, не всегда, молодой человек! – перебила его мать. – Не смей так говорить!

Парень устало вздохнул и опустил глаза.

– Хорошо, – сказал он, успокоившись, – мы сейчас об этом поговорим, только дай девушке уйти без исключительных знаний об особенностях наших взаимоотношений, ладно?

Женщина промолчала, но было видно, как внутри ее словно закипает лава недовольства и родительского возмущения. Рина внутренне усмехнулась, замечая, как ей это знакомо. Ее мама тоже не терпела возражений и, вмешиваясь в ее жизнь, всегда делала и говорила только то, что считала нужным. Даже сейчас, когда Рина просила ее оставить прошлое в прошлом, она продолжала искать ответы и пыталась докопаться до истины, раня дочь и мучая ее. Рина понимала Романа и его попытки сбросить с себя контроль, но видела, что он в силу физических ограничений вряд ли этого добьется. А его матери просто было плохо, ведь очевидно, что она хочет как лучше.

– Пожалуй, я пойду, – сказала Рина, отступая. – Не хочу опоздать на занятия. Так, значит, сегодня вас ждет какой-то местный шаманский обряд? Мне хотелось бы послушать после, как это было…

Она старалась говорить, как можно аккуратнее, чтобы не задеть мать парня и не вызвать новой порции неприязни.

– Да, верно, – ответил Роман, – обряд проводится только в этой пещере, в долине. Мы говорим с духами и просим их поддержки.

Рина кивнула в ответ. Понятно, почему старший Банушев покрывает Лесового, если обряд и присутствие в этих местах шамана можно организовать только с его помощью.

– А когда вы поедете? И скоро ли вернетесь? Очень интересно послушать.

Она лукавила, потому что не собиралась ничего слушать из уст Романа. Она хотела увидеть все своими глазами, но когда?

Роман отодвинул рукав куртки и посмотрел на часы.

– Через три часа, – сказал он, – вернемся под вечер, и я буду рад снова увидеться с вами за ужином. Здорово, что вам интересна история нашей родины. Я всегда рад говорить об Алтае с русскими. Вы любите отдыхать здесь, но плохо знаете нашу историю.

Рина улыбнулась и посмотрела на пейзаж, почти не различимый в утренних сумерках. Занятия давно начались, но ей сейчас важнее другое. И она собиралась подготовиться.

– Что ж, тогда до ужина! – Она помахала Роману и улыбнулась его матери нарочито приветливо. – А теперь мне пора на занятие.

Она еще раз помахала, развернулась и торопливо пошла в отель, по пути забыв о правилах, выкуривая очередную сигарету.

Глава 18

Встреча группы прошла спокойно.

Наталья так и не объявилась, но Рина ждала чего-то подобного. Она не могла сосредоточиться на упражнениях и заданиях, которые давал Крайст. Даже его обыкновенная привычка поигрывать на гитаре, гипнотизируя участниц, подействовала на всех, кроме нее.

Елизавета не спускала с нее настороженного взгляда, будто понимая, что что-то затевается, а Лариса как будто погрузилась в собственные мысли, потеряв свое обычное состояние блаженного спокойствия и удовольствия от происходящего. Рина видела, что ей трудно говорить и она явно переживает внутри что-то, не связанное с группой.

Что же еще они все могли переживать?

Крайст был уверен, что с Натальей ничего не случилось, и поначалу неохотно поддерживал эту тему, но потом, похоже, понял, что в текущем времени все иные активности бесполезны и работать нужно через переживания женщин о потерянной подруге. Рина молчала, когда он задавал ей вопросы, и просто пожимала плечами, но его понимающий взгляд прожигал ее насквозь – она знала, что он все понимает и чувствует, почему ее это так волнует. Он был готов оставить ее в покое наедине с ее мыслями и теми действиями, которые она намеревалась совершить.

Как только время встречи вышло, Рина не медля отправилась к себе в номер, чтобы одеться потеплее и положить телефон в водонепроницаемый чехол. Она собиралась воспользоваться снегоходом, а это требовало забыть о красоте и подумать о практичности: чем теплее и плотнее, тем лучше.

Она вышла из отеля, осматриваясь, чтобы не вызвать лишнего внимания. Вряд ли Данил обрадовался бы, узнав, что постоялица собирается ехать в горы на снегоходе в одиночку. Она, конечно, отметилась на ресепшен у Кати и взяла у нее ключи, но при этом сказала, что скоро к ней присоединятся Женя с Дашей. Возможно, так оно и будет, да только вот поедут они без нее.

Рина прошмыгнула к ангару со снегоходами, медленно провожая взглядом отдаляющиеся темные фигуры на склоне горы: семья Банушевых вместе с шаманом уже выдвинулись в дорогу.

Рина взяла один из двух оставшихся снегоходов, оставив ребятам, если вдруг будет нужно, тот, что побольше. У нее не было никакого груза, кроме того, что висел на душе, поэтому она просто завела машину и вырулила по следам отбывшей группы, собираясь незаметно двигаться за ними, пока укатанную дорожку не замело снегом.

Она не управляла снегоходом так уверенно, как это делала Юля, познакомившая ее с этим транспортом: руки дрожали, а пальцы крепко вцепились в руль. Но, задумав авантюру, Рина не хотела отступать. Она много раз видела в отеле карту долины с отмеченными на ней точками-достопримечательностями, и теперь надеялась, что память и зрение ее не подведут и она не упустит из виду идущую впереди колонну. Только бы не попасться на глаза.

У нее не было специальных очков, и пришлось укутать лицо шарфом, но сквозь щель в плотной шерсти все равно ослепительно пробивалась белизна снежного покрова. Рина была в напряжении еще и оттого, что боялась где-нибудь застрять или провалиться. Главное – не сбиться со следа и ненароком не попасть в один из многочисленных горных ручьев, протекающих в долине.

Очень скоро белый цвет загипнотизировал ее, и она на минуту остановилась, потеряв ориентацию и направление. Пришлось потратить немного времени, чтобы отыскать впереди движущиеся темные точки и продолжить двигаться за ними. Рина искала взглядом место, где можно проехать и остаться незамеченной, когда придется продвигаться к пещере. Она знала, что путь туда непрост, и собиралась оставить снегоход ниже по склону горы, чтобы не застрять там в одиночку. Вести снегоход по ровной поверхности было легко и весело, но вот ехать по лесу – опасно.

Снова оказавшись в долине, Рина боялась думать, что Наталья могла уйти сюда и потеряться. С комфортной обзорной площадки или из теплого номера все казалось таким приветливым и простым, будто ничего не стоит спуститься к озеру пешком и погулять там в легкой курточке. Но здесь, внизу, впечатление сразу менялось: холодно, сложно, и расстояние, сверху казавшееся таким «детским», становилось несоизмеримо большим.

Добравшись до леса у горного склона, Рина свернула с укатанной следами дороги и, проехав чуть выше, остановила снегоход у приметного сухого дерева, поросшего старым сизым мхом. Заглушив мотор и спешившись, она прислушалась к жужжащим звукам вдалеке: алтайцы еще продолжали путь на машинах. Рину это беспокоило, потому что она боялась не добраться до пещеры. Одно дело – видеть ее на карте, и совсем другое – пройти весь путь вверх по склону пешком, по снегу, на холоде.

Радовало, что температура не опускалась ниже минус пяти, хотя влажность снежного воздуха делала его холоднее. У Рины начали подмерзать пальцы на ногах, и она стала шевелить ими, чтобы согреться.

Наконец она уловила, что жужжание снегоходов вдалеке прекратилось. Голосов не было слышно, но, скорее всего, Банушевы добрались до места и теперь собирались идти в пещеру. Рине следовало поторопиться, и она, еще раз хорошенько запомнив то место, где оставила снегоход, двинулась вперед.

Судя по карте, ей предстояло миновать замерзший водопад и пройти еще выше, к священной пещере. Пещера не пользовалась большим спросом у туристов, так как была небольшой и, согласно описанию, неприметной, там особенно нечего смотреть. К тому же вход туда запрещен, разве что с шаманом.

Путь по склону оказался непростым. Рина старалась шагать ритмично и дышать размеренно, чтобы не устать, но с каждым метром это становилось все сложнее. Казалось, деревья движутся мимо нее невыносимо медленно, а цель не приближается. Мерно отсчитывая шаги, она вспомнила стихотворение, что учила в школе, и стала читать его вслух, ступая в такт:

– Я опознал, чей это бор,

Но вряд ли он покинет двор,

Чтобы следить, как я в лесу

Его снегами тешу взор.

Моя лошадка смущена:

Зачем осажена она

От озера невдалеке,

Где лес один да тьма одна?

На сбруе бубенец звенит:

«Окончен путь или забыт?»

В ответ вздыхает ветерок

Да снег летит, да снег летит.

Как лес манящ, глубок, хорош!

Но сам себя не проведешь:

Пройдешь весь путь – тогда уснешь.

Пройдешь весь путь – тогда…[4]

Она резко остановилась, когда деревья расступились и перед ее глазами предстало удивительное зрелище: с отвесной скалы, окруженной соснами и отшлифованными водой камнями, молочным кружевом спускался вниз пористый лед, что намерз, когда осенью измельчал и застыл пузырящийся летом водопад.

Рина стояла, открыв рот, и глубоко дышала, завороженная увиденным. Она была там одна, и на многие километры вокруг не нашлось бы ни одного человека, который мог сейчас прервать ее созерцание этого величественного и вместе с тем таинственного зрелища. Конечно, вверх по склону ушли алтайцы, но Рина знала, что они не заметили ее приближение, так как заняты своими делами, а о ее присутствии знали только снег, камни и лес.

На глаза навернулись слезы. Как хорошо! Если бы только она могла остаться здесь навсегда, стоя так и глядя на лед! Ничего больше и не нужно. Какая разница, сколько она выпивала? Разве есть дело до того, кто мучил и убивал ее? Плевать, пусть это Вадим или кто-то другой из ее знакомых, это теперь казалось незначительными мелочами в сравнении с мощью горной природы, воды, деревьев и запаха хвои. Если бы сейчас ударил мороз и вмиг убил ее – она приняла бы это. Здесь все существовало веками без нее и создано не для нее, а то, что горы позволили к себе прикоснуться, – величайший дар, за который не жалко умереть.

– Пройдешь весь путь – тогда уснешь.

Рина тихонько прошептала строчку из стихотворения, понимая, что ее путь должен быть пройден, каким бы он ни оказался. Ждет ли в конце награда или она просто закончит идти – останавливаться рано.

Она двинулась дальше, оставив за собой прекрасное зрелище, застывшее во льду. У нее есть цель, и стоило поторопиться, чтобы ничего не пропустить.

Пещера находилась где-то чуть выше и правее, но Рине повезло, потому что выйти к пещере по следам от снегоходов куда проще.

Она увидела эти самые снегоходы, оставленные алтайцами, пешком преодолевавшими сложную часть пути. Тропа дальше была усыпана кусками скалы, валунами и кривыми корнями деревьев, вздыбившимися из-под земли. Даже снега здесь было мало, только промерзшая земля и скальная порода.

Рина была в крепких кожаных ботинках, но они не подходили для лазанья по горам, и она шла медленно.

Но ее усилия были вознаграждены: она увидела, как тропа изгибается вправо, становясь более проходимой, и ведет к неровному черному зеву в скале; очевидно, это и есть священная пещера, где должен пройти обряд.

Замерев и прислушавшись, Рина уловила приглушенный стук барабана, будто доносящийся из глубины.

Из-за деревьев, что росли дальше по склону, доносились голоса. Рина задержала дыхание, чтобы расслышать, но поняла, что говорили на алтайском. Похоже, родители Романа не участвовали в обряде и отошли, дожидаясь его завершения.

Ступая осторожно, чтобы ненароком себя не обнаружить, Рина подобралась ближе ко входу в пещеру и краем глаза заглянула внутрь. Она то и дело оглядывалась на деревья: не идут ли Банушевы? – но их пока не было видно, только слышно.

Оказалось, пещера и правда совсем небольшая, а то место, что по звуку показалось ей далеким, на самом деле находилось совсем рядом.

Шаман и молодой человек расположились на просторной площадке под сводом пещеры. В центре ее горел огонь, и дым от костра уходил вверх – это место словно создано для таких ритуалов. Наверное, вверху располагалась трещина, куда уходил дым, потому что Рина его не чувствовала. Потолок был неровным, местами низко нависали куски скалы.

Рина никогда не видела настоящих пещер, только в кино. Ей всегда казалось, что они должны быть побольше. Она поняла, почему туристы нечасто ходили сюда: здесь не на что взглянуть, интересно лишь действо, что проходило здесь сейчас.

Все происходило в очерченном кругу.

Шаман, облаченный в специальный костюм (в книге Романа Рина прочитала и запомнила его название – маньяк), ритмично бил в большой круглый бубен, произнося непонятные для Рины слова камлания. Роман сидел рядом, но не в коляске, которая была убрана в сторону, а на полу пещеры, прикрытом шкурой, и опирался на камень позади себя. Она видела, что его глаза закрыты, и он чуть раскачивается, будто в трансе.

Завороженная, Рина почувствовала запах трав, но в следующее мгновение ее глаза удивленно расширились.

В кругу находились не только люди. На камне рядом с шаманом что-то темнело. Приглядевшись, Рина поняла, что это курица, а точнее, петух. Черный, мокрый и мертвый. Неподалеку стоял железный таз с водой, и Рина готова была биться об заклад, что знает, зачем он понадобился.

Она хотела увидеть, что произойдет, есть ли на свете чудо и стоит ли его искать. Роман не мог ходить, не двигался он и сейчас, тяжело поднимая и опуская грудь в такт дыханию. Казалось, он задыхался, и Рина тоже чувствовала какую-то тяжесть на душе, когда воздух из пещеры доходил до ее носа. Были ли это травы или дым от костра, а может, вид мертвой птицы ее так впечатлил, но этот запах скорее ослаблял ее, чем вселял надежду на успех.

Спина Рины под курткой покрылась мурашками, когда она подумала, что, возможно, это ее присутствие так действует на атмосферу в пещере. Она не должна здесь быть. Ее влекло любопытство, а для Романа это надежда на помощь. Пусть призрачная, но надежда, а она смеет так нагло подглядывать. Как бы еще себе не навредить!

Рина нервно оглянулась, переключая внимание на голоса в лесу. Они все так же звучали в отдалении, не приближаясь, так что можно продолжать наблюдение.

Шаман отложил бубен, но не замолчал. Подойдя к жертвенной птице и встав так, что Рина не могла видеть ничего из-за его спины, он произносил непонятные слова. Простояв так какое-то время, шаман сделал резкое движение рукой, отчего Рина вздрогнула – ей показалось, будто капли воды с оперения мертвой птицы долетели и до нее.

– Змея, – неожиданно шаман заговорил с Романом по-русски, – обвила ноги. Я бросил ее к мертвой женщине.

Рину будто обдало жаром, когда она услышала эти слова.

Роман растерянно огляделся по сторонам, обратив особое внимание на вход в пещеру, и Рине пришлось спрятаться получше, прекратив подглядывание.

Дрожащей рукой она провела по щеке, куда, как ей показалось, брызнули капли воды, но из-за мокрой от снега перчатки ничего не поняла.

Почти перестав слышать из-за крови, бешено ухающей в ушах, другой рукой Рина схватилась за сердце. Это он о ней говорил?! Она – мертвая?!

Нет! Живая!

Трясясь, словно кролик под ножом, Рина бросилась бежать, спотыкаясь о камни и корни деревьев. Перед глазами мелькали желтые, коричневые пожухлые листья. Казалось, под ногами хлюпает грязь и она уже бежит не из пещеры, а из своего кошмарного леса, куда она вмиг вернулась, будто наяву.

– Где лес один да тьма одна… Где лес один да тьма одна…

В голове звучали лишь эти слова, повторяясь снова и снова, отбивая ритм ее бега.

Споткнувшись в очередной раз, Рина упала, распластавшись на тонком снегу. Она сильно ударилась лбом, в глазах плясали искры, а сознание помутилось.

Голова пошла кругом, она не могла встать, так и лежала лицом в снег, почти не дыша. Спустя минуту она повернула голову чуть, чтобы открыть доступ воздуху. Казалось, в носу застрял запах шаманских трав из пещеры да еще чего-то затхлого. Она лежала с закрытыми глазами, приходя в себя, дыша все глубже, ровнее, медленнее…

И вот она поняла, что может открыть глаза, и нерешительно сделала это, постепенно осознавая, где находится.

Первое, что она увидела, был белый снег и серая земля.

Затем она подняла взгляд чуть выше – кружевной водопад. Он будто замер в ожидании, что она станет делать.

Вокруг было тихо: Рина слышала только свое дыхание, шум ветра в соснах да неровное сердцебиение.

Осмелившись, она медленно согнула руки, оперлась ими о землю и с трудом села. Голова чуть-чуть кружилась, но она с облегчением обнаружила, что она в порядке: крови нигде не было, кости не болели, разве что на лбу явно назревала серьезная шишка, но это не страшно, учитывая, что она щеголяла опухшим лицом все дни, что провела в Горном.

Осторожно поднявшись, Рина с тихим стоном выпрямилась и сделала шаг вперед. Она еще немного постояла, приходя в себя, а потом двинулась к снегоходу, понимая, что предстоит сделать еще многое.

Шаман может говорить что хочет. Она не мертвая. Она еще может двигаться, думать, ходить и говорить, а значит, уснет только после того, как пройдет весь путь.

Глава 19

Рина вернулась в отель, там все было по-прежнему. Но она чувствовала, будто внутри у нее что-то поменялось, и привычная территория теперь выглядела иначе.

Оставив снегоход в ангаре, она, спотыкаясь на замерзших ногах, направилась в главное здание, надеясь скорее согреться и выпить горячего чаю. Ужасно хотелось курить, и она достала сигарету, с трудом подкурила, задубевшими пальцами чиркая зажигалкой. Несколько глубоких затяжек – и она отчетливо почувствовала себя живой, дышащей. Когда-нибудь сигареты погубят ее, но не сегодня.

Дрожа от холода, она зашла в отель и, кивнув Кате, направилась в ресторан, чтобы заказать чай. Не хотелось подниматься в номер и заваривать напиток, и она упала на диван у окна, откинулась на мягкую спинку, так и не раздевшись.

Гостей в этот час было мало, обед уже закончился, а ужин еще нескоро. Рина обрадовалась, что не увидела никого из группы. Скорей всего, в этот час они гуляли или занимались чем-нибудь полезным, а может, пытались узнать что-то о Наталье. Ей хотелось поговорить с Ларисой, чтобы выяснить, что еще та знает об исчезновении своей знакомой. Конечно, можно просто вломиться к Наталье в номер. Но, наверное, это уже слишком… Впрочем, после всего, что Рина проделала за последнее время, эта мысль уже не казалась такой крамольной.

Попивая чай и отогревая закоченевшие руки, она думала, что нужно попросить помощи у Антона. Может, он и не откажет; ей одной точно не справиться с тем, что задумала.

Первым делом она решила все же встретиться с Ларисой, как с самой здравомыслящей и неравнодушной в их группе, чтобы поговорить о Наталье. У Рины слишком мало фактов, пусть даже среди них такие, о которых, кроме нее, никто не знал. Но Наталья могла рассказывать новой приятельнице что-то о себе или о происходящем в ее жизни, что могло бы натолкнуть на какие-то зацепки или мысли.

Нет, Рина не мнила себя детективом, но она точно знала: только она поможет Наталье. Даже если та и правда уехала, во что верилось с трудом, она не должна была остаться наедине со своей бедой.

Рина отправилась к Ларисе, когда попила чай. Она боялась, что женщина ушла на прогулку, но ей повезло.

– Привет, – волнение в голосе трудно было скрыть.

Лариса, казалось, удивилась появлению Рины, но сразу же впустила ее, предложив сесть в кресло.

У нее был, кажется, номер де-люкс: более живописный вид за окном, чуть больше площадь – на пару квадратных метров – и письменный стол в добавление ко всему, что было в стандарте. Лариса скорее по инерции, чем от большого гостеприимства, поставила чайник, прежде чем начать выяснять причину визита Рины.

– У тебя что-то случилось?

Странно видеть, что обычно благостное и довольное выражение лица Ларисы стало уставшим, невыспавшимся. Это сродни моменту разочарования, который наступает, когда душевный и эмпатичный человек перестает вдруг сопереживать тебе и твоим проблемам. Кажется, стоит узнать, что у него стряслось, но ты слишком привык, что ваши разговоры сводятся большею частью к тебе.

– Не случилось… – Рина замялась, пытаясь угадать настроение Ларисы по выражению лица. – Точнее, не со мной. Ты же понимаешь, что меня так беспокоит. Всех нас, кроме, может, Лизы.

Лариса усмехнулась и, развернув стул у письменного стола, опустилась на него, забыв о закипевшем чайнике.

– Лиза не такая плохая, как ты думаешь.

– Ну конечно, – Рина фыркнула.

Лариса покачала головой.

– То, что она тебя не любит, – это не главная ее характеристика. Она несчастна, как мы все. И ей нужна поддержка, а не враждебная моська каждое утро.

Рина покраснела и на секунду потеряла дар речи.

– Она с самого начала так себя вела! Я ее раздражаю и не собираюсь дружить с такими стервами, как она. И без того тошно.

Лариса пожала плечами и посмотрела в окно, наблюдая за чем-то снаружи.

– Ну расскажи, от чего тебя тошнит, – сказала она, не поворачиваясь, – понимаю, зачем ты пришла. Я тоже напугана.

Рина закусила губу и проследила за направлением ее взгляда, но не увидела ничего примечательного. Похоже, Лариса думала о чем-то своем. А ей нужно выяснить хоть что-то.

Она глубоко вдохнула:

– Слушай, ну разве она могла вот так уехать? Все вокруг словно с ума посходили! Крайст, Лиза твоя, полиция, администрация отеля, да и Лесовой, будь он неладен! Меня на части рвет, я не могу усидеть на месте, думая, что Наталья попала в беду, как… Ну, ты поняла.

Лариса все же повернулась к ней, внимательно выслушав эмоциональный пассаж, но лишь пожала плечами и нахмурилась. Рине, наверное, даже хотелось, чтобы она переубедила ее и успокоила, сказала, что все в порядке и она смогла дозвониться до приятельницы. Но поверила бы она? Не факт. Нутром она чувствовала, что ищет что-то кроме пропавшей женщины, но боялась себе в этом признаться.

– Сергей, конечно, непростой человек, но зря ты его подозреваешь. Мне кажется, все гораздо сложнее. И нет, я не верю, что Наталья сделала финт ушами и просто бросила нас.

Рина физически ощутила, как волна страха поднимается откуда-то из живота и собирается в тугой комок у горла, грозясь разорвать грудную клетку изнутри. Она хотела бы не думать и не бояться, но это уже просто невозможно. Все, что она сейчас могла, чтобы не взорваться от переполняющего ее ужаса, – бежать, делать, искать, спасать. Хоть что-то, лишь бы не погружаться в лесную тьму. Она должна доказать сама себе, что жива и имеет право на жизнь.

– Так, – она, с трудом подавив боль, заставила себя говорить, – Наталья рассказывала тебе что-нибудь о себе? Что она думает обо всем этом? Ты же не просто так решила, что она не сбежала.

О Сергее Рина решила не упоминать. Если Лариса не знает о нем, тогда понятно, почему она его защищает. Рина не чувствовала, что имеет право подозревать и обвинять его, но была уверена, что, стоит копнуть чуть глубже, и весь его карточный домик рассыплется, обнажая правду.

Лариса пожала плечами.

– Как теперь понять, что в нашей болтовне было важным или особенным? – Она развела руками. – Она никуда не рвалась, ей было хорошо здесь. Мне почему-то кажется, что она ушла в горы. Может, решила прогуляться или еще что… Здесь очень опасно. Если уйти чуть дальше от территории отеля, тебя не то что не найдут, не услышат даже.

Рина согласно кивнула. Там, у водопада, наедине с природой, она чувствовала себя одинокой. Она знала, что рядом есть люди. Но не будь их, и она могла бы сгинуть навсегда, просто сойдя с укатанной тропы. Могла ли Наталья одна отправиться в горы? Едва ли. А с кем-то, кому она доверяла?

– Понимаешь, – продолжила Лариса, – мне хочется послушать участкового и успокоиться. Я уверена на девяносто процентов, что моя паника – это уже старческое и с Наташей все в порядке. Но эти десять процентов меня убивают. Из-за них я не могу нормально спать и есть.

Рина снова кивнула:

– А что, если…

– Да! – подхватила Лариса. – Да! Именно эта мысль! Знаешь, я думаю, что ничего не могу сделать и буду просто ждать новостей. Рано или поздно она позвонит и напомнит о себе. И тебе не стоит так волноваться, с нами все будет хорошо.

Но Рина заранее знала, что, если она сейчас остановится, хорошо не будет. Она не просто искала, она убегала, и останавливаться нельзя, иначе она снова погрузится в алкогольную кому и станет бездумно пялиться в потолок, прерываясь на блевоту. Еще немного такой жизни – и останется только замерзнуть насмерть у горного водопада, вспоминая наизусть школьные стихи. Все лучше, чем умереть в куче залитых кровью листьев.

– Как думаешь, – задумчиво произнесла Рина, – ее номер уже убрали?

Лариса замерла на секунду и пожала плечами.

– Не видела, чтобы горничная туда заходила, но я не следила. А ты… что задумала?

Рина закусила губу и посмотрела на женщину в упор.

– Надеюсь, ты никому не расскажешь об этом разговоре. Я хочу успокоиться и посмотреть ее номер. Вдруг она оставила что-нибудь и мы поймем, где она. Если она ушла не сама, остались признаки.

Лариса нахмурила брови.

– Но участковый…

– Участковому по хрену! – Рина повысила голос, перебивая Ларису, и тут же пожалела. – Прости. Но ему правда все равно. Он так и сказал, когда допрашивал меня: они не ищут туристов, так как с местными-то разобраться нормально не могут. Я всего лишь хочу посмотреть и все.

Лариса глядела на нее подозрительно, но лишь вздохнула и отвела взгляд.

– Может, ты и права, – сказала она. – Посмотри, вдруг что-то найдешь, и мы успокоимся. Она говорила, что у нее есть какой-то проблемный любовник, не исключено, что она так резко уехала именно к нему. У них не ладилось, она много плакала, подробностей я не знаю. И не стала говорить об этом участковому, потому что тогда он не стал больше никого слушать.

Сердце Рины забилось чаще. Она в отличие от Ларисы хорошо знала, о ком плакала Наталья, и только крепче убедилась в необходимости осуществить свой безумный план: нужно придумать, как пробраться в Натальин номер, где достать ключ.

Она еще немного посидела, молча глядя на Ларису, но поняла, что та не очень-то желает беседовать дальше. Похоже, женщине нужно побыть наедине со своими мыслями. Рина не хотела ей мешать.

– Думаю, мне нужно идти, – сказала она, вставая. – Пожалуйста, не говори никому о моей идее. Я все тебе расскажу, как закончу.

С этими словами она махнула рукой и вышла из номера, мягко прикрыв за собой дверь.

Оставалось сообразить, что делать дальше.

Глава 20

Пробираться в номер Рина решила ночью. Как достать ключ, она думала недолго: вариант был один – стащить его у Кати. В «Лесной короне», как и во многих других отелях Горного Алтая, некоторыми стандартами пренебрегали. Например, на ресепшен часто никого не было. Даже в таком дорогом отеле были минусы, что Рине только на руку.

Она сделала вид, что отдыхает вечером в гостиной, взяла книгу и села в кресло, исподтишка наблюдая за Катей через арку. Пришлось проявить терпение, пока у девушки появилась надобность в перерыве. Времени в запасе было немного, так что Рина почти бегом рванула к стойке, одновременно оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто за ней не смотрит.

Открыв все ящики и просмотрев ключницу, она нашла нужную ключ-карту, отложенную чуть в сторону, видимо, на случай если срочно понадобится. Быстро спрятала карту в карман джинсов и рванула в гостиную, чтобы не вызвать лишних подозрений.

Катя вернулась через пару минут и совершенно ничего не заметила. Вздохнув с облегчением, Рина отложила книгу и как ни в чем не бывало прошла к лестнице, по пути не забыв улыбнуться администраторше, та ответила ей приветливым кивком. Оставалось только надеяться, что ночью ключ никому не понадобится и у Кати не возникнет проблем.

Наверху она столкнулась с Антоном, который как раз собирался спуститься.

– Рина, я тебя искал, – сказал он. – Идем сегодня вместе на ужин? Я в кои-то веки решил присоединиться к людям, а не сидеть затворником.

Рина замялась, не испытывая голода. Ее мысли заняты другими вещами, но идея отказать Антону ей не понравилось.

– Я немного занята этим вечером, – сказала она, пряча глаза и успевая увидеть, как брови Антона поползли вверх. – Давай поговорим утром! Мне завтра понадобится твоя помощь в одном деле, надеюсь, ты меня не кинешь.

Она посмотрела на него, наблюдая за реакцией. Его явно заинтересовали ее слова.

– Ого! Что ж, не знаю, что ты придумала, но после сборища нашей наркоманской группы я свободен. И попрошу твоей помощи в ответ.

Рине в данный момент было не очень интересно, о чем он, но ради приличия она спросила, чтобы не сбегать сразу:

– Правда? Какой?

Антон вздохнул и оглянулся.

– Я сочиняю сообщение для своей долбаной бывшей. Хочу как-то… проявить больше уважения, но у меня получаются только маты и наезды.

Рина усмехнулась.

– А я тут при чем?

Антон пожал плечами.

– Ну ты же женского пола, как бы ни старалась это скрыть. Тебе виднее, что вас задевает и обижает. Светлана на занятии посоветовала мне помириться с женой, попробовать договориться. Я очень долго думал, ну и решил. Она чокнутая – скорее всего, ничего не получится, но я хотя бы попытаюсь.

Рина понимающе кивнула.

– Я не самая типичная женщина, если ты еще не понял, но попробую что-то придумать.

Антон улыбнулся.

– Да, круто. Хочу договориться с ней и увидеть Пашку до суда, сводить его на батуты… Ну ты поняла. Короче, миссия невыполнима.

Рина одарила его сочувствующим взглядом.

– Он же твой сын. Она должна понять.

Антон махнул рукой и отвернулся, явно пытаясь справиться с эмоциями.

– Ты знаешь, Рина, она вообще ни хрена не понимает. Ее волнует только то, с кем я сплю, хотя это не имеет никакого отношения к Пашке или к ней, это только мои проблемы.

Рина жестом остановила его.

– Так, стоп, – сказала она, – не раскисай! У меня сейчас голова занята другими вещами, так что я не хочу вести этот разговор в одностороннем порядке. Давай все обсудим утром.

Антон повернулся к ней и, с пару секунд помолчав, кивнул.

– Ты права. Пойду поем и успокоюсь. Ты меня заинтриговала.

Рина не смогла сдержать улыбки.

– Знал бы ты, что я собираюсь предложить, так не радовался бы.

– Так я и не радуюсь. Снова проблемы?

Рина кивнула и молча развернулась, чтобы уйти. Ей стало невыразимо приятно оттого, что появился человек, у которого можно просто и почти безвозмездно попросить поддержку – и он не станет выносить мозг.

Она вернулась к себе. Ночью ей предстояло пробраться в номер бесследно исчезнувшей женщины и обшарить там каждый угол.

Рина дождалась, когда в коридоре приглушили свет, а постояльцы разошлись по номерам и улеглись спать. «Лесная корона» притихла, на улице осталась включенной лишь пара фонарей на большом дворе и рядом с домиками.

Рина вышла за дверь своей комнаты на ватных ногах, сердце отбивало сумасшедший ритм от страха, что кто-то может ее заметить. Она решила, что в таком случае просто сделает вид, что все нормально, ибо пугаться и убегать – самый очевидный провал.

Из номера Антона доносились тихие рваные гитарные переборы: он играл одну из своих песен, которую Рина слышала по телевизору.

Она на минуту остановилась, чтобы послушать, но не могла надолго отклоняться от плана. Ее немного тревожило, что парень не спит: она опасалась, как бы он не решил зайти к ней на стаканчик. Тогда придется все ему объяснять.

Номер Натальи располагался недалеко, на противоположной стороне через лестницу. Рина шла быстро, стараясь не топать и не шуметь, что получалось довольно плохо, но никто пока не интересовался ею, да и незачем – просто один из постояльцев идет по коридору, ничего необычного.

Дойдя до нужной двери, она трясущимися руками достала из кармана джинсов ключ-карту и приложила к считывающему устройству. Раздался, казалось, оглушительный писк, замок щелкнул, подтверждая, что дверь открылась. Задержав дыхание, Рина быстро распахнула ее и проскользнула внутрь, захлопнув за собой дверь.

Первый этап прошел без происшествий.

Она зажмурилась и взяла пару секунд передышки, чтобы отдышаться перед тем, как открыть глаза и осмотреться.

Разулась, чтобы не оставить следов. Не рискнув пользоваться выключателем, включила на телефоне фонарик.

На первый взгляд совершенно обычный номер. Рина помнила свое впечатление о третьем домике во дворе и даже удивилась, не обнаружив в номере Натальи ничего примечательного. Это был такой же де-люкс, как у Ларисы.

Никаких вещей не осталось, разве что по номеру то тут, то там были разбросаны какие-то мелочи: оставленная на тумбочке жвачка, недопитый чай, покрывший чашку коричневым налетом, несколько стикеров на телевизоре. Рина подошла посмотреть, что на них написано.

Ничего необычного: несколько цитат и аффирмаций, а также напоминание: «Позвонить менеджеру салона». Больше ничего.

Разочарованно покрутилась у телевизора, пытаясь все же высмотреть в этих надписях скрытый смысл. Потом потеряла к ним интерес. Вроде бы у Натальи свой салон красоты, доставшийся «в наследство» от бывшего мужа, но Рина не была уверена.

Заглянув в ванную, Рина увидела, что полотенца разбросаны по полу, а баночки с одноразовыми гигиеническими средствами небрежно брошены в раковину полупустыми. Теперь стало понятно, почему Лариса решила, что приятельница собиралась в спешке. А возможно, кто-то очень разозлился и раскидал все намеренно.

На полке у зеркала Рина обнаружила неаккуратно раскрытую упаковку презервативов. Неужели женщина может забыть такую интимную вещь?

Ее покоробила мысль, что Наталья и Сергей занимались сексом. С этим ужасным человеком Наталья очень рисковала, но все равно поддалась его очарованию или деньгам – тут не угадаешь, что оказалось важнее. Она хотела с ним будущего, а в итоге получила то, чего никак не заслуживала, – бесследное исчезновение, как и другая женщина, что имела несчастье с ним связаться.

Рассматривая засохшие мыльные разводы на кафеле, Рина размышляла, как узнать правду. Она уже прямо подозревала Сергея, но пока не могла сформулировать, в чем. Не бывает таких совпадений, как с его любовницей и женой. Разве что присутствовал доселе неизвестный фактор, тайна которого скрыта в стенах «Лесной короны» слишком тщательно.

Покинув ванную, Рина тяжело вздохнула, еще раз окидывая номер взглядом. Она не нашла ничего. Надеялась ли она на большой прорыв в своих отчаянных поисках? В любом случае ее ждало одно только разочарование и дурацкая цитата, написанная на стикере: «По-настоящему важные люди придут и найдут тебя сами».

Разочаровавшись в своем предприятии, Рина решила напоследок еще раз заглянуть во все тумбочки и шкафы, стараясь не светить телефоном в окно. Она с прежней надеждой выдвигала ящики, но так ничего и не находила до тех пор, пока что-то крохотное не мелькнуло в свете фонарика.

Рина пошарила рукой и извлекла на свет не что иное, как телефонную симку.

В этот момент внутри у нее все задрожало. Она не знала, кому это принадлежало, но ощущение секрета и тайны захватило с головой. Похоже, полиция не увидела крохотный предмет в дальнем углу ящика или не поняла, что это такое, и Рине повезло найти это первой.

Сжимая симку в руках, она спешно ретировалась из номера, не забыв прежде убедиться, что в коридоре никого нет.

Она почти бежала к себе, торопясь скорее выяснить, имеет ли отношение к делу ее находка.

Коридор пустовал, что было ей на руку. Если кто и заметил ее, то только администратор с первого этажа, а это неважно – снизу непонятно, кто проходит наверху.

Добравшись до своего номера, Рина захлопнула дверь и заперла ее на замок, чтобы избежать непрошенных гостей. Она еще никогда не делала ничего подобного, и ощущение новизны будоражило.

Почти кинувшись на кровать, она воровато оглянулась на окно, прежде чем всецело погрузиться в дело: она принялась отковыривать заднюю крышку со своего смартфона, чтобы вытащить батарею и сим-карту. Руки дрожали, словно у воришки, но Рина чувствовала, что поступает правильно. Она отбросила собственную симку в сторону, чтобы спешно вставить в свой телефон найденную в номере Натальи.

Смартфон включался слишком медленно. Рина несколько раз потрясла его в надежде, что процесс ускорится, но недорогая модель загружалась долго. Когда экран загорелся и появилась привычная заставка, Рина трясущимися пальцами разблокировала телефон. Он какое-то время искал связь и вскоре показал, что он в сети.

В тот же миг раздался почти оглушительный писк, сообщавший о пришедшем СМС. Рина вздрогнула и уронила телефон, непрерывно пищавший и вибрирующий от множества загружаемых сообщений. Она снова взяла его в руки и с некой опаской взглянула на экран: 34 пропущенных звонка с разных номеров, 18 СМС и пара голосовых сообщений.

Не на шутку испугавшись от такого обилия информации, Рина немного помедлила, прежде чем открыть хотя бы одно сообщение и прочесть его. Контакт не сохранялся на симке, поэтому на ее телефоне отобразился только номер. В сообщении было лишь: «Где ты?» Следующее, с того же номера, содержало не больше информации: «Позвони, пожалуйста». И далее еще несколько: «Ты больная или что-то случилось?», «Тебя ищет полиция, позвони», «Пожалуйста, пожалуйста».

Не было сомнений, что сим-карта принадлежала Наталье. От этой мысли Рину замутило одновременно с ощущением эйфории. Она нашла зацепку! Непонятно, как это использовать, но как минимум можно передать участковому. Или же нет…

Наверняка сообщения, которые она прочла, пришли от Сергея. Или от Ларисы. От Елизаветы… От кого угодно. И содержание их было тревожным. Похоже, Наталья все же не получила ни одного и потому не могла ответить. А может, что-то произошло с ее телефоном?..

Рина открыла еще одно СМС – самое первое из непрочитанных: «Ты действительно искала информацию о Горкиной или это очередная фишка Данила, чтобы меня задеть?»

Внезапно раздался телефонный звонок.

Испугавшись, Рина тупо уставилась в экран, ничего не делая и слушая системный рингтон до тех пор, пока он не замолк. Но звонок повторился, затем еще и еще.

Рина выключила звук и засунула телефон под подушку – на всякий случай.

Нервничая, она выпила стакан воды, пока кто-то неизвестный без конца набирал номер Натальи, очевидно, получив сообщение, что она появилась в сети.

Рина чувствовала себя преступницей, пробравшейся в чужую квартиру. Фактически так и было, но из лучших побуждений! Однако сейчас Рине стало по-настоящему не по себе. Что, если этот человек, который звонил, был близким Натальи и места себе не находил, пытаясь ее найти? Сейчас он получил ложную надежду, хотя на этом конце не любимый для него человек, а всего лишь воришка.

Телефон завибрировал, сообщая о новом сообщении. С щемящим чувством в груди Рина посмотрела, что в нем. На экране горело: «Наташа?!!!»

Теперь она знала наверняка, чья это симка. Очень захотелось ответить, но она сдержалась, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет.

У Рины закружилась голова, она закурила.

Пришло еще одно сообщение: «Ты узнала о Горкиной? Перезвони!!!»

Снова эта фамилия.

Начиная не на шутку волноваться из-за происходящего, Рина выключила телефон. Она не знала, можно ли отыскать абонента по вышкам или что-то подобное, как это делают в кино. Она опасалась, что ее могут вычислить и найти, если продолжить пользоваться чужой симкой как ни в чем не бывало. Возможно, незнакомец успокоится чуть позже, и тогда она сможет просмотреть остальные сообщения и звонки, но пока что ее заинтересовала повторяющаяся то и дело незнакомая фамилия – Горкина. Сначала она мелькнула в записке Вероники, теперь в сообщении для Натальи. И все концы шли в одну сторону.

Среди постояльцев вроде как такой не было. Стоило спросить у администратора, чтобы убедиться наверняка. Может, это очередная любовница Лесового? Наталья могла узнать о ней и закатить скандал, сбежать в лес или подвергнуться насилию. Случиться могло что угодно, и важно было понять, о чем речь.

Какое-то время Рина не решалась действовать, ибо на дворе стояла глубокая ночь, потом все же накинула кофту, взяла сигареты и пошла вниз. Сна ни в одном глазу, а сидеть в номере – выше ее сил. Только не сейчас.

Она вышла из номера и отправилась вниз, стараясь шагать как можно тише, чтобы никого не разбудить. Внизу она увидела сонного Данила.

– Привет, – робко поздоровалась Рина, озираясь по сторонам.

Данил устало улыбнулся, удивленно окинув ее взглядом.

– Поздновато вы. Не спится? Чем могу помочь?

Промычав что-то нечленораздельное, Рина прикусила губу, глядя на него и думая, как бы получше сформулировать вопрос. Мог ли он знать о любовных похождениях директора отеля? Управляющий – самый посвященный в дела человек. Может, он даже как-то замешан в происходящем. Куда как проще было бы разговаривать с Катей, но что есть, то есть.

Она вздохнула и сказала, взволнованно помогая себе жестами:

– Я тут нашла одну вещь, и там есть фамилия… Я подумала: надо вернуть. Вы знаете кого-то из постояльцев по фамилии Горкина? Кажется, это ее.

Она незаметно скрестила пальцы, мысленно отругав себя за волнение и дурацкую речь, больше похожую на бред лунатика, чем на правду.

Данил прищурился и странно на нее посмотрел. Рина напряглась, уловив перемену в его настроении. Что-то его удивило или даже напугало. Он прокашлялся и облизнул губы.

– А что вы нашли?

Рина замялась, не зная, насколько можно ему доверять, о чем можно рассказывать. Что-то подсказывало ей, что лучше врать напропалую, потому что взгляд Данила ей совсем не понравился.

– Да так, браслет, – сказала она, пожав плечами и понимая, что Данил ей не поверит. – Именной.

Он хмыкнул.

– С фамилией?

Рина кивнула и залилась краской.

– Ага. Я, кажется, где-то слышала эту фамилию, но не могу вспомнить. Наверное, в группе Светланы есть такая участница.

Данил помолчал, внимательно оглядывая ее, и в конце концов облегченно улыбнулся.

– Интересно, – сказал он, – я думал, вы уже… Впрочем, неважно. Алиса Горкина – одна из постоялиц отеля и клиенток Светланы; все правильно, но только она останавливалась здесь пару лет назад. Боюсь, сейчас вы уже не сможете ей ничего вернуть.

Рина замялась, пытаясь переварить информацию. Странно, зачем Наталье узнавать что-то об этой Алисе, если она жила здесь так давно? Может, речь шла о другом человеке? Но тогда откуда такое совпадение? Горкина – не самая распространенная в стране фамилия. Что-то тут не так.

– Но разве не осталось каких-то ее контактов? – тихо спросила она.

Данил покачал головой.

– Сожалею, но не могу давать подобные справки о гостях отеля. Это не в наших правилах. Если хотите, оставьте браслет здесь. Вряд ли, но вдруг кто-то однажды захочет его найти.

Рина неловко улыбнулась и отошла от стойки.

– Да нет, – сказала она, – не стоит. Он остался в номере, да и поздно уже… Потом занесу. У меня бессонница, попробую справиться с ней при помощи сигарет.

Продемонстрировав для правдоподобности пачку, она направилась к двери, желая скорей избавиться от расспросов, ибо никакого браслета у нее не было, а вернуть что-то придется, раз сообщила.

Выйдя на улицу, она выдохнула и расслабилась, скрывшись от пристального взгляда Данила. Даже черная горная темнота, слабо перебиваемая чужеродными фонарями, не так пугала ее, как управляющий со шрамом через все лицо. Пугала не его внешность, а то, как он смотрел на нее, разговаривая об этой загадочной женщине-невидимке, которая вроде как была, но ничего о ней неизвестно.

Делая первую глубокую затяжку, Рина подумала, что слишком много исчезнувших женщин для одного отеля. Может, здесь творилось что-то совсем страшное? Пусть эта Алиса Горкина и не пропала, как две другие, но в данный момент вызывала намного больше вопросов. Непонятно, почему сейчас о ней стали говорить. И как это связано с исчезновением Натальи?

Одно она теперь могла сказать точно: Данилу не стоит доверять, как и Сергею. И если Лесовой вызывал у нее неприязнь с самого начала, то управляющий потерял несколько очков доверия только что. Он явно что-то знал, но не хотел делиться информацией. И ему не понравилось, что Рина задавала вопросы об этой женщине. Стоило быть осторожнее.

Стоя на террасе, Рина размышляла над тем, что делать дальше. Вопросов появлялось все больше, но ответов не предвиделось. Она боялась, что может попросту зайти в тупик и сойти с ума, так и не найдя разгадку этой тайны. Еще один фрустрирующий фактор в своей жизни она не выдержит – нужно знать наверняка хоть что-то, кроме того, что люди не так просты и безопасны, как могут казаться.

У нее была идея отправиться в долину с Антоном, взяв один из снегоходов, чтобы поискать следы Натальи. Но теперь она не знала, что делать, потому что в деле появилось еще одно огромное черное пятно, и это не считая сумасшедшей в своей невероятности находки в виде сим-карты пропавшей женщины. Она захотела еще раз взглянуть на тот листок, что нашла в закрытом домике, хотя и без того уже замусолила его до дыр, пытаясь обнаружить что-то невидимое. Может, в этот раз удастся.

Вернувшись в номер, она взяла листок, поднесла его ближе к свету и еще раз перечитала: Власова, Горкина, Банушев, Геббер…

Лариса.

Могла ли она что-то знать? Похоже, она была в «Лесной короне» в одно время с этой Алисой, раз их фамилии на одном листочке. И, возможно, знала ее или хотя бы видела. Стоило спросить ее, но действовать аккуратнее, чем с Данилом.

Но разговор с Ларисой придется отложить до утра, так как заявляться к ней сейчас – это уж совсем бесцеремонно и слишком подозрительно. Не та причина, чтобы беспокоить человека среди ночи.

Побродив еще с полчаса по номеру, Рина решила лечь спать, так как ничего другого она сделать не могла.

Она переоделась в пижаму, выключила свет и изо всех сил попыталась уснуть. Часа через полтора ей это удалось.

Ночью в горах сошла лавина.

13 декабря

Он очень странно себя вел. Уже который день она замечала в его поведении что-то на первый взгляд непримечательное, но тревожное.

Она не могла понять, узнал ли он что-то или это его личное – проблемы на работе (их сейчас накопилось особенно много), с родными, может, очередная липучая девчонка особенно запала в душу.

Они никогда не были настолько близки, чтобы раскрываться друг перед другом и изливать душу, но в этот раз ей хотелось, чтобы у них получилось. Буквально вчера она кричала на него и швыряла предметы, в очередной раз забывшись в собственной ярости, но больше ссориться не хотелось.

Ссориться глупо. Нужно либо уходить навсегда, либо пытаться все исправить.

Но она не понимала, что нужно исправлять. Стоило поговорить и постараться не ломать мебель в этот раз.

Глава 21

Побеседовать с Ларисой перед началом занятий с Крайстом Рина не решилась. За завтраком она только задумчиво поглядывала на женщину, прикидывая, с чего бы начать разговор. Возможно, стоило сказать прямо, что, мол, нужна информация про Алису Горкину. Но после разговора с Данилом Рина не была уверена в этой стратегии. Никогда не знаешь, какой сюрприз преподнесет тот или иной человек.

Несмотря на попытки Крайста увлечь ее разговором, Рина не могла сосредоточиться. Другие участницы охотно выполняли упражнения, шли на контакт, делились открытиями о себе и о других, что явно радовало тренера, но Рина не могла к ним присоединиться. Она обгрызала ногти на руках и была озабочена своими мыслями.

О лавине она узнала на первом круге впечатлений, когда Елизавета посетовала на испорченный вид с обзорной площадки. Оказалось, недавние снегопады не прошли даром, и лавина засыпала какие-то охотничьи постройки в долине. Основные хижины уцелели, водопад остался нетронутым, никто не погиб, но Сергей с Данилом уже готовились проверять какие-то охотничьи сооружения, которые они использовали постоянно.

Рине это не понравилось, ведь именно сегодня она собиралась позвать Антона помочь ей в долине; совсем не хотелось, чтобы эти люди встретились им внизу. Поездка планировалась тайная. Однако мало ли кто еще собирался так же, как они, прокатиться по свежему снегу, посмотреть на возможные разрушения. Больше всего Рину пугала неизвестность и отсутствие новостей о Наталье.

Она подошла к Ларисе на выходе из гостиной и попросила ее ненадолго остаться. Стоило видеть, как в этот момент скривилась Елизавета, но Рину она больше не волновала. Лариса пожала плечами и охотно согласилась.

– Мне даже интересно, что еще ты спросишь, – сказала она с улыбкой, присаживаясь у окна.

Рина покраснела и опустила глаза, однако не могла проигнорировать эту улыбку, невольно растягивая губы в ответ. Она осталась стоять.

– Пусть это прозвучит странно, но я буду говорить прямо: ты знаешь, кто такая Алиса Горкина?

Лариса задумалась и покачала головой.

– Вроде бы что-то знакомое, но так сразу не припомню. А почему ты спрашиваешь?

Рина вздохнула. Она ожидала совсем другого ответа.

– Сама пока не знаю. Просто слишком часто о ней слышу, но не знаю, кто это.

Лариса хмыкнула и отвернулась к окну, ненадолго замолчав. Рина подождала, пока она снова повернется.

– Знаешь, – сказала Лариса, – похоже, я встречала девушку с таким именем здесь несколько лет назад. Все пыталась вспомнить, она это или не она, но сейчас я почти в этом уверена. Она почти ни с кем не общалась здесь, кроме Вероники Лесовой, не ходила в группу. У них с Вероникой были какие-то свои дела, вроде что-то связанное с шаманами. Она сильно болела и, кажется, потом умерла. Сейчас не вспомню ничего больше.

Рина задумалась, переваривая сказанное Ларисой. Она не представляла, как эта информация может ей помочь, но хорошо уже было то, что она узнала об Алисе больше. Возможно, пазл сложится с какой-нибудь новой деталью? Или не сложится вовсе – это было самое страшное. И почему знание об этой Алисе могло отвернуть Наталью от Сергея? Или от того, кто писал то сообщение, – кто бы он ни был. Смертельно больные люди иногда умирают, в этом нет ничего необычного. Должно быть что-то еще.

– А ты с ней когда-нибудь разговаривала? Откуда она взялась? Подруга Лесовых?

Лариса пожала плечами.

– Нет, простая клиентка, ее семья собрала последние деньги на эти обряды. Видимо, родные совсем отчаялись. Я тогда была не особенно общительная, так что мало знаю. Да и времени много с той поры прошло.

Рина поджала губы. История раскрывалась неожиданно. Значит, какая-то девушка несколько лет назад почти что стала жертвой бизнеса Лесовых. С помощью Вероники она пользовалась услугами шамана, как Банушевы недавно, но не преуспела.

Интересно, Роман тоже ищет в этих обрядах исцеление или он знает, что делает? А шаман… Он ведь почувствовал присутствие Рины на обряде, значит, и он тоже не так прост. Что же там все-таки произошло, что девушка умерла? Злой рок или умышленная афера?

Рина замялась, не зная, как подступиться к следующему вопросу. Она по-прежнему чувствовала стыд и страх, заволакивающий сознание.

– Слушай, Ларис… – выдавила она через силу, – а о Наталье есть какие-нибудь новости?

Лицо Ларисы вмиг как будто потемнело. Она вздохнула и пожала печами.

– Нет. И это меня сильно тревожит. Особенно сейчас, хотя я стараюсь не думать сама знаешь о чем.

Рина кивнула и обхватила себя руками.

– Ничего, – сказала она, – даже спасателей не вызвали, значит, лавина не многое повредила. Так ведь?

Лариса хмыкнула.

– Очень надеюсь. Иначе не прощу себя, что собственноручно не встряхнула этого мента, чтобы он начал делать хоть что-то.

– А Крайст что-нибудь говорил? Она же его подопечная, он должен был узнать о ней все.

Лариса покачала головой и отстраненно запустила руку в рыжую копну волос, делая себе массаж и прикрывая глаза. Похоже, она хорошо умела справляться со стрессом.

– Он знает не больше, чем мы, – наконец сказала она, – или не больше, чем Лесовой. Одно могу сказать точно: Крайст очень расстроен происходящим – не только исчезновением Натальи, но и распадом группы. Ты отстранилась, он переживает.

Рина поморщилась, подумав о том, что она в первую очередь приехала сюда за лечением. Она вспомнила, что дома ждут родители, которые больше всего надеются на то, что дочь вернется свеженькой трезвенницей, решившей все свои психологические проблемы, а вместо этого она здесь ищет пропавших женщин и копается в грязном белье директора отеля. Она действовала по совершенно неправильному сценарию, но нутром чувствовала, что это именно то, что нужно. В любом случае снежный ком уже запущен, лавина сорвалась, дальше только вперед или смерть.

– Мне просто нужно время, – тихо сказала она, пытаясь поднять взгляд на Ларису. – Мне оказалось немного труднее влиться, чем вам, только и всего.

Лариса улыбнулась.

– То, что нужно для исцеления, живет у тебя внутри, дорогая. Участь женщины – возрождаться через боль снова и снова, каждый раз начиная новый цикл, словно мать-природа. Тебе больно, потому что старое умирает, а новое рождается. Прими его, пойди навстречу, и все у тебя будет хорошо.

Рине захотелось фыркнуть: не очень-то ей понравилось такое сравнение, но что-то подсказало ей, что не стоит – Лариса хочет как лучше. И она действительно знает, о чем говорит.

Она почувствовала, что живот потянуло. Очень некстати, но мистическим образом момент совпал со словами женщины, и Рине стало не по себе. Она ненавидела этот период, особенно после того, что с ней случилось, когда боли стали совсем невыносимыми, так как у нее что-то повредилось, разорвалось от ударов. Приходилось пить сильное обезболивающее, что, к сожалению, абсолютно исключало алкоголь. В эти моменты она действительно чувствовала себя как в дни искупления, когда нужно отработать все свои грехи. Вот только от того, что она их признавала, боли не заканчивались – ни внутри, ни снаружи.

Как бы там ни было, пора возвращаться в номер, пока не случились неприятности. Рина, стараясь двигаться как можно аккуратней, попрощалась с Ларисой:

– Спасибо. За разговор и добрые слова. Мне нужно идти, думаю, мы еще поболтаем.

Она улыбнулась и поспешила наверх.

Глава 22

Накачавшись обезболивающим и приведя себя в порядок, она была готова встретиться с Антоном. Момент не самый подходящий, но откладывать уже некуда. Либо сейчас, либо никогда.

Оценив погоду, обещавшую снег к вечеру, она оделась потеплее, прежде чем выйти в коридор и постучаться в дверь соседнего номера.

Антон открыл не сразу. Заставил ее подождать, прежде чем появился в дверях заспанным и в пижаме.

– Ты что, до сих пор спал? – удивленно спросила Рина, оглядывая его неопрятный вид: волосы натурально превратились в воронье гнездо.

Антон помотал головой и зевнул.

– Нет, решил подремать после занятий. Я их не пропускаю.

Рина кивнула и оглянулась по сторонам, чувствуя себя неуютно, стоя в коридоре.

– Может, впустишь? – спросила она.

Он отступил, пропуская ее в номер, и отправился в ванную, объявив, что вернется через пять минут.

Рина разулась, прошла в комнату и, расстегнув куртку, устало плюхнулась на расправленную кровать, а потом и вовсе легла. Ей было жарко, боли в животе притупились от таблеток, но не исчезли окончательно, приходилось терпеть.

Она осмотрелась, отмечая, что в номере Антона мало что изменилось, разве что пепельница была пуста. Либо он перестал нарушать правила, либо недавно у него хорошо убрали.

Слабое жужжание отвлекло Рину от размышлений об уборке и штрафах за курение. С удивлением она обнаружила летающую по комнате жирную сонную муху, ошалело бьющуюся о стены и потолок. Почти такую же, как в ее собственном номере. А может, и ту же самую. Возможно, она перекочевала к соседу – такое у нее развлечение на досуге. Совпадение было интересным.

Рина услышала, как шум воды в ванной стих, и через минуту вышел Антон, все еще в пижаме, потирающий глаза. От него сильно пахло одеколоном, мылом и зубной пастой.

– Так чего ты хотела? – спросил он, усаживаясь на кровать рядом. – Взяла завалилась в одежде. Я же здесь сплю вообще-то.

Рина села, отряхнув за собой белую простынь.

– Извини, по инерции легла. – Извинялась она тоже по инерции. – Мне нужна твоя помощь. Ты согласен?

Антон засмеялся, посмотрев на нее.

– На что?

Рина сохранила серьезное выражение лица: она не знала, как ему объяснить, как уговорить на эту авантюру. Прокусив от волнения губу, она все же сказала:

– Я хочу поехать на снегоходе в долину, но одной опасно. Мне нужно заехать в отдаленные уголки, посмотреть все эти хижины и то, что там еще есть. Нужна подстраховка.

Глаза Антона округлились.

– Не понял, ты что удумала?

Рина почти простонала, не находя сил все ему объяснить. Скажи она, что собирается искать пропавшую женщину по велению сердца – слишком сумасшедше звучит. Но как еще его уговорить?

– Если я скажу, что иначе сойду с ума и умру, ты со мной поедешь?

Он вмиг стал серьезным и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Это напоминает какой-то бред. Может, нам лучше просто выпить, кино нормальное посмотреть или до обзорной площадки прокатиться? Говорят, после схода лавины вид изменился, стоит его увидеть.

Рина зарычала.

– Да нет же, Антон! Пожалуйста, поддержи меня!

Он пожал плечами.

– С чего бы?

– С того, что ты мой единственный друг.

Антон замолчал и посмотрел на Рину почти с умилением, его взгляд смягчился, как от мемов с котятами.

– Спасибо, – сказал он, – это очень мило.

Рина смогла улыбнуться.

– Да. Ну ты согласен?

Антон вздохнул и посмотрел в окно, оценивая погоду. Он отмахнулся от назойливой мухи и сбил ее, отчего та шлепнулась на пол, притихнув.

– Думаю, по дороге ты мне все расскажешь. Я пока оденусь, а ты иди забей нам снегоход на ресепшен, скоро спущусь.

Засияв от радости, Рина подскочила и, не обращая внимания на боль в животе, помчалась к выходу из номера, быстро обулась и бегом сбежала с лестницы. Внизу она записалась у Кати на пользование снегоходом и осталась стоять в холле, дожидаясь Антона.

Он вышел через десять минут, весь укутанный в теплую одежду, отчего стал похож на взлохмаченного медвежонка – до медведя ему было далеко.

Рина не могла больше ждать и, махнув ему, чтобы поторопился, выскочила за дверь, быстрым шагом направляясь к ангару со снегоходами. Она уже проделывала этот путь не раз, так что шла уверенно, то и дело оглядываясь на спешащего следом Антона, явно чувствующего себя неуютно: похоже, он почти не выходил за пределы отеля, предпочитая оставаться в тепле или гулять по территории. Это она выбиралась в долину уже несколько раз, поэтому точно знала, что делает.

Она быстро отыскала нужный снегоход по номеру и уселась за руль, предоставив Антону место сзади – его это не обрадовало:

– А мне повести не дашь? – спросил он.

Рина критически на него посмотрела.

– Ты уже ездил на нем?

Антон пожал плечами.

– Один раз. Но принцип там легкий, не сложнее автомобиля.

На мгновение задумавшись, Рина покачала головой.

– Нет, я хочу сама, если ты не против.

Антон вздохнул и кивнул, нехотя соглашаясь:

– Как тебе угодно.

Он сел позади нее, устраиваясь поудобнее и обхватив ее талию руками. Почувствовав его прикосновение, она вся сжалась, перед глазами замелькали вспышки лесных видений. Антон как будто почувствовал это и убрал руки, ухватившись за скобки по бокам. Он ничего не сказал, но Рина знала, что он все понял.

Она завела мотор и нажала на газ. В лобби она взяла карту местности, но знала лишь примерно, куда собирается ехать. Ее интересовали охотничьи хижины: насколько она знала, там оставались дрова и некоторые продукты для людей, решивших заночевать во время охотничьих вылазок. Шанс, что Наталья могла набрести на одну такую, был слишком мал, тем более что Лесовой постоянно выбирался в долину и наверняка посетил эти хижины не раз. Но Рине хотелось убедиться во всем самой, хотя бы для того, чтобы не мучиться догадками. Возможно, она что-то да накопает. Как уже сделала это в третьем домике и закрытом номере Натальи. Иногда надо просто захотеть, и ответы сами придут.

От ее взгляда не укрылось, что не все снегоходы находились на стоянке. Трех не было, а значит, как сказала Лариса, Лесовой с Данилом уехали в долину, но в какой именно охотничий домик, она не знала. Антону об этом говорить необязательно, иначе он сочтет ее параноиком.

Новый слой снега покрыл долину. Снегопад усиливался, отчего даже сегодняшние следы снегохода увидеть было невозможно. В паре мест Рина отмечала обрывки борозды, но не могла определить, откуда и куда они ведут.

Первым делом она решила наведаться в ближние домики на берегу заледенелого озера. Она бывала в тех местах с ребятами-кайтерами, но ни разу в домики не заходила: не было повода. Теперь повод был, и довольно весомый.

Первая хижина находилась совсем близко. Даже во время снегопада из нее можно было увидеть «Лесную корону». Рина рассмотрела беседку, обзорную площадку и еще несколько строений.

Остановившись у хижины, она слезла первая, оставив продрогшего Антона в недоумении.

– Охотничий домик? – спросил он, вставая на землю. – Серьезно? Зачем?

Он оглядывался по сторонам, не снимая защитных очков. Рина предпочла сразу же убрать свои, чтобы не мешали. Она тоже огляделась, но с другой целью – проследить, чтобы никто их не увидел.

– Думаешь, самое время тебе рассказать? – ответила она вопросом на вопрос, на что парень развел руки в нетерпеливом жесте.

– Да!

Рина вздохнула.

– Мы ищем Наталью.

Антон даже поперхнулся.

– Что?!

Она закатила глаза, заранее ожидая похожую реакцию. Не сказать, что она была к ней готова, но что ожидала – точно.

– Я хочу убедиться, что ее здесь нет. Или что она здесь была. Не могу сидеть на месте, зная, что местный участковый хер забил на мою одногруппницу.

Антон открывал и закрывал рот, словно рыба.

– Если бы я знал, что за чушь ты придумала, ни за что бы не согласился!

Рина усмехнулась.

– Именно поэтому я тебе и не сказала.

Он хотел что-то ответить, но промолчал и лишь махнул рукой, доставая из кармана пуховика пачку сигарет и закуривая одну.

– Ты свихнулась, женщина! Тебе же ясно сказали, что эта ваша Наталья просто психанула и съехала без предупреждения, даже я это знаю, а ты придумываешь легенды.

Рина почувствовала обиду, ее глаза наполнились слезами. Она потерла их варежками и хмуро посмотрела на Антона.

– Я узнала много нового, чего тебе не рассказали местные сплетники.

– Например?

– Например, я была в ее номере и нашла там брошенную сим-карту. СМС до сих пор приходят, звонки поступают, да вот только самой Натальи нет, как и ее телефона. Зато везде фигурирует какая-то Алиса Горкина, которая связана не только с Натальей, но и с Вероникой Лесовой. Я свихнусь или умру, если просто просижу на месте, ничего не делая. А без тебя потеряюсь и замерзну в лесу.

Антон молчал примерно минуту, затем резко выдохнул и как-то отчаянно посмотрел на нее.

– А со мной ты проживешь намного дольше?

Она усмехнулась.

– Ты моя консерва.

– Идиотка, – Антон засмеялся, покачав головой. – Ну что, пойдем тогда, пока не отморозили себе жопы. Посмотрим, здесь ли твоя подружка. Много еще тут таких домиков?

Рина пожала плечами.

– Не знаю, некоторые ведь снесло лавиной. Примерно четыре, один уже старый и развалился. У меня в планах еще горный водопад и пещеры. Выше по склону есть геодезическая точка – достопримечательность для туристов, но я не уверена, что мы сможем туда добраться: пешком слишком долго и сложно.

Антон вздохнул.

– Предлагаю решать проблемы по мере их поступления. Я все еще надеюсь, что ты решишь повернуть назад после осмотра первой хижины. Тогда бы все было гораздо проще. Кино и алкоголь все еще в силе, не забывай.

Рина кивнула ему, но внутри крепла уверенность, что нужно проверить как можно больше мест сегодня, пока не стало слишком поздно… или пока Наталья не нашлась.

Хижина представляла собой довольно ветхую постройку: снаружи навес, стол и скамейки, внутри – деревянные нары, печка-буржуйка и полка с оставленными продуктами для охотников. Рине казался очень теплым обычай оставлять то, что не пригодилось. Так голодный человек может наесться, а сытому не придется тащить в обратный путь ненужную еду.

Она зашла внутрь, пока Антон ждал снаружи. Ожидаемо внутри не оказалось ничего примечательного: не было даже следов недавнего пребывания человека. Рина потопталась на месте, осматривая постройку, а затем вышла ни с чем, закуривая сигарету.

– Пусто, – сказала она, – но я так и думала. Надо ехать дальше, пока погода позволяет. Ты запоминаешь, в какую сторону мы двигаемся?

Антон усмехнулся.

– Ага, конечно. Я в этой долине в первый раз, если что. Так что выполняю роль бесполезного телохранителя и доверяю маршрут тебе.

Рина негромко фыркнула и сделала затяжку.

– Вот мужики пошли. Все самой надо делать.

Антон покачал головой.

– Могла бы с управляющим подружиться. Он достаточно брутален с этой бороздой через всю рожу?

Рина цокнула языком.

– А вот это уже неприлично.

Она бросила сигарету в снег, натянула варежки и направилась к снегоходу.

– Следующая хижина совсем рядом, – она указала на восток, – у озера, тут недалеко.

Антон пошел к снегоходу следом за Риной, едва поспевая за ее решительным шагом.

– Нет, но ведь правда, – сказал он, поравнявшись с ней, – вам, девчонкам, важнее внешняя уверенность и опасность, поэтому все очарованы Лесовым. Ну и мной, от меня за версту несет опасностью, сразу видно – наркоман и псих. Лерка купилась, а теперь вот жизнь мне портит. Наталья твоя небось тоже у Сергея крови попила изрядно. Я понял, что они вместе, по твоей на него реакции.

Рина посмотрела на него с недоумением.

– А он у нее? Не его мы тут ищем, забыл?

Антон усмехнулся.

– Вот именно. Я же вижу, что ты его во всем винишь и подозреваешь. Только вот я за него. Женщина сама не поняла, кого выбрала, вот и психанула.

Рина остановилась.

– Ой-ой, и кого же это она выбрала? – она прищурилась. – Убийцу?

Антон резко покачал головой.

– Я не знаю, что там произошло, – сказал он, – но он не забывает жену. Мертвых не превзойти.

Рина фыркнула.

– Остановись, – раздраженно призвала она, – ты не понимаешь, о чем говоришь.

Антон развел руками.

– Будто бы ты понимаешь. Мы примчались сюда искать женщину, да только ищем не ту, Рин. Уж прости за прямоту.

Она отвернулась, до боли сжав кулаки.

– Не надо. Прямота – это то, что мне меньше всего сейчас нужно. Просто будь рядом, помоги мне.

Антон помолчал и обошел ее, чтобы заглянуть в лицо.

– Ладно, – мягко сказал он. – Если хочешь, могу сказать, какие мужики мне нравятся.

Рина не смогла удержаться и прыснула от смеха. Антон выглядел довольным.

– Дурак! И какие?

Он сделал вид, что задумался, и медленно пошел в сторону снегохода, увлекая ее за собой.

– Ну-у… Такие, как ваш Крайст. Спокойные, мирные, беспроблемные. Чтобы штуки всякие умные лепили и музыку играли. Музыка у него, конечно, тревожная, но полных идеалов не бывает. Кроме меня, – он подмигнул ей.

Рина снова засмеялась и почувствовала, как подмерзшая было душа теплеет.

– Ты же сам сказал, что наркоман и псих! Еще железки по всей роже, да, наверное, не только там.

Антон закатил глаза.

– Так в том самый шарм, подруга. И так музыка лучше продается, жанр обязывает.

Они дошли до снегохода. В этот раз Антон занял свое место сзади первым, предложив Рине руку. Она не почувствовала неловкости, как в первый раз, и приняла ее, усаживаясь за руль. Надев очки, она завела мотор, испытывая благодарность за то, что в этот раз Антон сразу взялся за ручки, не трогая ее. Ей было тепло и безопасно, чего давненько не случалось в присутствии другого человека.

По свежему рыхлому снегу вести снегоход было сложно, из-за снегопада ухудшилась видимость, но вторую хижину они отыскали довольно быстро. Она ничем не отличалась от первой, разве что на полке внутри лежали другие продукты, да осталось поменьше дров.

Рина заглянула туда быстро, не желая задерживаться. Она испытывала тревогу, не находя следов Натальи, хотя сама не знала, что конкретно ищет. Хоть что-то. И лучше бы ничего.

Она вспомнила цитату, написанную на стикере в ее номере: «По-настоящему важные люди придут и найдут тебя сами». Сможет ли Наталья прийти и найти ее сама? Или нужно все же показать, что нужного человека ищут. Идут ведь не во тьму, а на свет маяка. И Рина чувствовала себя этим маяком, изо всех сил привлекая внимание той, которая потерялась.

У них оставался еще один охотничий домик в горах, в кедровом лесу. На карте он был намного дальше, чем те, что у озера, и Рина готовилась ехать долго. Она прибавила скорость, хотя и не была уверена в своих водительских навыках. С Юлей ей не сравниться.

Антон молчал, ветер бил в лицо и свистел в ушах, а снегопад все усиливался. Рина опасалась, что они не найдут обратную дорогу, но успокаивала себя тем, что даже в самом крайнем случае в домике с дровами и печкой они смогут переждать непогоду. Кроме того, гору, на склоне которой располагалась «Лесная корона», еще было видно.

Они добрались до домика нескоро – к тому времени снег плотно набился в шапку и капюшон, а колени замерзли. Антон слез и первым делом попрыгал на месте. Он оглядывал окрестности: темно-зеленые кедры окружали добротно сколоченную хижину с двух сторон, придвигаясь все ближе, будто желая скрыть ее от глаз.

Рина слезла следом и достала сигареты. Ее окутало странное тревожное чувство, будто рядом кто-то есть. Человек это или зверь – и то и другое крайне нежелательно. У них не было ни оружия, ни желания с кем-то контактировать. Впрочем, если это присутствие означало след Натальи, то она согласна с ним мириться.

– Что-то тихо здесь, – почти прошептал Антон, протягивая руку, чтобы взять у Рины сигарету. – Мне не по себе.

Ага, – сказала Рина, чиркая зажигалкой и затягиваясь, – далеко мы забрались.

– Кедры вокруг, – заметил Антон, – наверняка здесь осенью шишки собирают, а сейчас тут никого не должно быть.

Рина шагнула в сторону домика, отмечая, что дым из трубы не идет – вряд ли там кто-то есть, но утверждать ничего нельзя. Под точно таким же навесом, как у остальных двух хижин, оказался припасен целый дровник, но по виду старый, посеревший.

Антон остановил ее жестом, прислушиваясь. Вздрогнув, он нахмурился, замер, сделал пару осторожных шагов вперед. У Рины по спине пробежали мурашки.

– Там какие-то голоса, – сказал он после минутного молчания.

Рина выбросила сигарету и прислушалась. Казалось, снег падает слишком громко, но она тоже смогла различить человеческий голос, доносящийся из домика. Мужчины или женщины – было непонятно.

– Едем-ка назад, – заключил Антон, поворачиваясь к Рине.

Она покачала головой, подходя к нему ближе.

– Зачем? Это же просто человек. Мы выясним, кто он, и поедем дальше. Просто скажем, что гуляем.

Она знала, что кто-то помимо них есть в долине. И этот кто-то приехал из «Лесной короны», а значит, они его знают и смогут поговорить. Быть может, это Данил и Сергей, тогда оправдаться проще простого. Хотя Лесовой, возможно, догадывается, что она к нему испытывает. По крайней мере, он знает, что она видела их с Натальей вместе, а значит, в случае чего – свидетель. Но не убьет же он и их, в конце концов. Она же не одна, а Антон – известная личность.

– Как-то мне не хочется выяснять, – обеспокоенно сказал Антон, хмурясь.

Рина вздохнула.

– Ну давай я выясню. Зайду на минутку и вернусь, а ты стой на стреме.

Антон фыркнул и поднес к губам сигарету, долго и глубоко втягивая дым.

– Ну да, сейчас прям. Зачем нам это надо вообще? По-моему, самое время повернуть.

Рина шикнула на него:

– Тихо, не то услышат раньше времени… Иди тогда ты постучись, поздоровайся, спроси есть ли дальше в горах что-то интересное. Притворись дурачком.

Антон бросил сигарету и, прищурившись, посмотрел на Рину.

– Потом ты угомонишься? – спросил он.

Рина знала, что впереди еще водопад и пещера, где она не завершила дело в прошлый раз, но кивнула, чтобы Антон не вскинулся прямо сейчас, когда так рано. Да и что это вообще значит – «угомонишься»?

Антон отряхнулся и зашагал к домику. Рина взволнованно провожала его взглядом до тех пор, пока он не постучал в дверь и не вошел внутрь. Ее передернуло от волнения, казалось, ответы так близко, лишь протяни руку.

Захотелось в туалет. Она подождала с полминуты и, не дождавшись Антона, отошла за деревья.

Там, среди кедров, она с удивлением обнаружила два снегохода. Зачем кто-то решил их спрятать, было непонятно. Но ее окутало беспокойство, и она решила вернуться.

Антон все еще не выходил из домика, его пребывание там затягивалось.

Рина нервничала, кусая губы и не сводя глаз с двери.

Наконец она решила пойти следом. Что могло случиться? Наверняка некто рассказывал Антону о местных достопримечательностях, вот и все. Они все же не в боевике.

Решительным шагом дойдя до двери, она постучала и, не дожидаясь ответа, зашла внутрь. И тут же встретилась с направленным на нее дулом ружья.

Глава 23

Она не могла поверить своим глазам.

В одном углу тесной хижины, прижимая окровавленную руку к левому боку, сидел Сергей Лесовой. В другом – Антон испуганно прижимался к стене. Увидев Рину, он резко выдохнул, будто изо всех сил надеялся, что она сюда не зайдет. На деревянных нарах, привалившись к стене, сидел Женя, сжимая в руках ружье, направленное прямо ей в лицо.

Рина чувствовала, как воздух с улицы холодит ей спину. Или это озноб, что пробил ее, когда она увидела происходящее.

– Тортилла… – устало произнес Женя прозвище, которое они с девочками дали ей в тот веселый день. – Я знал, что ты притащилась вместе с этим клоуном. Что, в отеле бухло закончилось?

Испуганная происходящим и не понимающая, что происходит, Рина пропустила мимо ушей его издевку.

– Женя, ты чего? – только и смогла вымолвить она, с недоумением глядя ему в глаза.

– Рина, уходи, закрой дверь, – тихо сказал Антон.

– Ну уж нет! – занервничал Женя. – Последнее, что мне надо, чтобы она сюда ментов привела. Мы все останемся здесь.

Рина застыла. Что случилось с Лесовым? Почему здесь Женя? Может, он узнал что-то страшное и решил свершить правосудие? Но это было совершенно не похоже на него.

– Женя, я не понимаю, – сказала Рина, не в силах пошевелиться. – Ты что-то узнал? Незачем злиться на нас с Антоном, мы здесь тоже, чтобы помочь.

Женя засмеялся.

– Помочь? Кому? Вы здесь настолько лишние, что даже не представляете.

Лесовой, издав мучительный стон, перебил его:

– Мразь! Тебе лишь бы других втянуть в свое помешательство, мало было одной…

– Заткнись! – Женя направил ружье на Сергея. – Мало! Мало, твою мать! Недостаточно, чтобы искупить смерть одной невинной, доверчивой души. Вы здесь все моральные уроды, погрязшие в пороках. Вас не жалко.

Рина не могла поверить своим ушам, что это говорит ее добрый приятель. Женя, который звал ее кататься на снегоходах, угощал вином, развлекал за ужином, так нежно смотрел на Дашу. Что заставило его так перемениться? И что, черт возьми, он здесь делал?

– Что вы здесь забыли? – он резко повернулся в сторону Рины, зло сверкнув глазами. – Что-то раскопали? Куда успели сунуть свои длинные носы?

Рина задрожала, встретившись с ним взглядом. Она потеряла дар речи, но молчать было страшно: ружье все еще смотрело на нее.

– Я искала Наталью, думала, она где-то в долине.

Женя снова рассмеялся, откинув голову назад, словно помешанный в фильме ужасов. Сергей застонал и с усилием повернул к Рине голову.

– Глупцы, сунули нос не в свое дело. Наташа давно мертва… от рук этого ублюдка… как и Вероника.

Он кашлянул, и по губам потекла струйка крови, заставив Рину невольно податься к нему, но Женя крикнул:

– Стоять! – Затем он направил ружье на Антона. – И ты стой, козел.

Антон поднял руки в осторожном жесте, показывая свою покорность. Его взгляд бегал по помещению в поисках выхода из ситуации.

Рина замерла на месте, потирая пульсирующие виски.

– Женя, – тихо произнесла она, – пожалуйста, скажи, что происходит. Чем я могу помочь? Мы же друзья, объясни.

Женя покачал головой, нервно сглотнув.

– У меня больше нет друзей. Я хочу покончить с этим скотом и вообще со всем.

Лесовой рыкнул на него, как мог:

– Сумасшедший, отпусти людей, они сами не понимают, что здесь делают.

Женя дернулся и перевел ружье в его сторону, покраснев от ярости.

– А Алиса понимала?! Моя сестра понимала, что здесь делает, когда ты и твоя жена высасывали из нее все деньги на шаманов, экстрасенсов и священные обряды?! – Он сплюнул в сторону. – Ей было нужно хорошее лечение, а не ваше мракобесие! Ты, алчная псина, о ней не думал! Ты думал только о прибыли! А эти двое чем лучше?

Рина в шоке открыла рот. Вдруг картина в ее голове начала складываться из разрозненных кусочков мозаики, и это была страшная картина. Вот где она слышала фамилию этой Алисы! Евгений Горкин – ее родной брат! Она слышала его полное имя лишь мельком на ресепшен и не запомнила: незачем было. И ей не удавалось сложить два и два до этого момента. Он мстил за сестру. То, что он знал так много о Веронике и событиях прошлого, было вовсе не простой случайностью. И его нервное поведение во время вылазки в закрытый домик – неспроста. Он имел самое прямое отношение к ее исчезновению и, похоже, к исчезновению Натальи тоже.

Рину пронзил ужас. Она не могла допустить мысль, что Наталья погибла. И Лесовой тут был совершенно не при чем.

– Мы с Вероникой помогали как могли…

– Ложь! – Женя рассвирепел. – Наглая сраная ложь! Я знаю, какой она была! Я трахал ее, пока ты раскатывал со своим уродливым дружком по охотничьим засидкам.

– Не смей… – Лесовой предостерегающе приподнялся, но боль заставила его со стоном опуститься обратно.

Женя усмехнулся.

– Я в нее почти влюбился. Она была хорошая, получше тебя, действительно не понимала, что происходит. Если бы не твои интрижки, она никогда на меня не посмотрела бы. Но кто-то должен заплатить, и мне пришлось…

– Сука! – Лесовой почти плакал от боли, не в силах подняться и сделать хоть что-то.

Рина почувствовала, как ее плеча касается чья-то рука, и повернулась, увидев Антона, который придвинулся к ней ближе и прижимал указательный палец к своим губам, взглядом указывая ей на дверь. Одними губами он прошептал: «Беги!» – и сделал резкий выпад в сторону Жени, наваливаясь на него всем телом.

Прогремел выстрел.

Завизжав, Рина бросилась из хижины, слышались звуки борьбы и крики – она не могла понять, кто кричал. Ее трясло, ноги не слушались и путались в рыхлом снегу: снегопад усилился, начался ветер, его завывания перекрыл бешеный крик «Стой!», брошенный ей в спину. Она не послушалась, продолжала бежать, падая и снова поднимаясь, лишь бы добраться до снегохода.

Она забыла, куда ехать, и не видела дороги. Все следы замело. Кое-как найдя снегоход, она забралась на него и с ужасом увидела, что из хижины к ней несется Женя, сжимая в руках ружье. Она попыталась завести мотор, но трясущиеся руки не слушались, машина осталась стоять.

Женя направил ружье в ее сторону с искаженным злобой лицом.

– Не надо! – Рина выставила вперед руки, пытаясь защититься от выстрела.

– Не уйдешь!

Раздался громкий щелчок. Рина зажмурилась, ожидая боли. Она не сразу поняла, что выстрела не произошло. Женя в ярости зарычал, снова и снова нажимая на спусковой крючок двустволки, а потом решительно двинулся к Рине.

Она не успела ничего сделать. Он схватил ее за шкирку, стащил со снегохода и швырнул лицом в снег. С какой-то нечеловеческой силой он потащил Рину за собой, и она лишь испуганно кричала и тщетно пыталась освободиться.

– За что?! – взвизгнула она, изо всех сил вонзая короткие ногти в его ладонь.

– Иду до конца, – выплюнул Женя, поворачиваясь, чтобы подхватить ее под руки.

Воспользовавшись заминкой, Рина собрала все силы и пнула его в пах, парень согнулся пополам, на секунду выпустив ее из рук. Этого мгновения хватило, чтобы она окончательно высвободилась и снова бросилась бежать.

Ничто больше не было важно. Ни Антон, оставшийся в хижине, ни Сергей, истекающий кровью, ни мертвые женщины, убитые сумасшедшим скорбящим братом. Остались только она и смерть, что снова оказалась так близко. Рина уже встречалась с ней и не собиралась сдаваться в этот раз. Она не хотела. Она боялась. Ее охватил безумный ужас перед лицом опасности. Не понимая, что делает, она мчалась в лес, и казалось, что она не бежит, а летит по снегу, почти не касаясь его ногами.

Пройдешь весь путь – тогда умрешь.

15 декабря

Воздуха не хватало. Вероника задыхалась в его руках, тщетно пытаясь отбиться, ломая все вокруг, с единственной мыслью: «Я хочу жить!»

Наращенные ногти обломились, отодрав собственные до мяса, но ей было все равно. Она продолжала царапать его лицо, оставляя на щеках красные разводы, но не его, а собственной крови. Женя, как назло, оставался невредимым, несмотря на все ее попытки сделать больно.

– Перестань! – прошипел он, когда она добралась до его глаз. – Убери руки!

Он вертел головой, а она продолжала из последних сил, понимая, что это ее последняя надежда.

Он ослабил хватку, убрав одну руку с ее горла, чтобы не дать ей выцарапать ему глаза, и Вероника поспешила этим воспользоваться, резко вдохнув и вынырнув из-под него. Шатаясь, бросилась к лестнице. Не удержалась на крутых ступеньках, ведущих на мансарду, и кубарем скатилась вниз, лишь по счастливой случайности не задев острый угол стола.

Застонав, она с усилием поднялась на ноги, но перед глазами потемнело; ее повело в сторону, прямо на не успевшую остыть печку. Закричав от боли, прижав к себе содранную до крови и обожженную руку, Вероника отползла в сторону.

Женя спустился и молча смотрел на нее, ожидая очередного броска или выпада, но она снова оказалась в ловушке, в углу домика, а выход был скрыт его согнутым, готовым к нападению телом.

– Не трогай меня, пожалуйста, – жалобно сказала она, – я дам денег, сколько ты захочешь.

Вероника знала, что кричать бесполезно: в соседних домиках сейчас никто не жил, а в отеле ее не услышат. Она могла полагаться только на себя.

Женя усмехнулся.

– Не все в этом мире можно купить, любимая. Мне не нужны твои деньги.

Впав в отчаяние, она зарычала:

– Тогда что тебе нужно?!

Женя вздохнул и шагнул к ней.

Вероника, заскулив, отползла дальше в угол.

– Мне нужно, – сказал он, – чтобы ты умерла, как Алиса. Если рак тебя не взял, то это должен сделать я.

Она видела, как в его глазах заблестели слезы. Вспомнив о сестре, он выглядел почти человеком. Если бы Вероника только знала, с кем связывается!

– Сергей тебя убьет! – крикнула она. – Он порвет тебя на мелкие лоскутки, если ты сейчас же меня не отпустишь!

Женя резко выдохнул, и с его лица вмиг слетели все эмоции.

– Только этого и жду.

Глава 24

Она не понимала, куда бежит. Вокруг были лишь деревья – молчаливые покачивающиеся кедры. Она заблудилась. Снова. Но останавливаться нельзя. Вдалеке слышался гул снегохода.

Этот псих ее преследовал. Один бог знал, зачем ему это нужно, а Рина не хотела останавливаться и выяснять. Ей было холодно, дышать становилось все труднее, и она почувствовала себя героиней фильма, которая умерла на морозе, так и не добравшись до спасения. Она не могла позволить подобному случиться, поэтому остановилась, привалившись к дереву, чтобы выровнять дыхание и сообразить, что делать дальше.

Внутри все переворачивалось и клокотало, страх поглощал все мысли и не давал сердцу успокоиться. Рина не знала, где она, в какой стороне спасение, куда стоит бежать, чтобы добраться до него. Приложив руку к груди, она даже сквозь толстый пуховик чувствовала, как бешено бьется сердце, накачанное адреналином. Перед глазами все мелькало, темнело, шло вспышками – тело все еще бежало, даже остановившись.

Застонав, Рина оттолкнулась от дерева, продолжая двигаться вперед, понимая, что сейчас может полагаться только на инстинкты. Просвета в темно-зеленой гуще не было, ее вели лишь гудящие ноги, окоченевшие от холода, и судьба.

Она решила, что нужно бежать в противоположную от звука снегохода сторону. Среди деревьев Женя не сможет развить высокую скорость, ему придется огибать трудные места, и она сможет выиграть время, оставаясь пусть и обессиленной, но более маневренной. Приближение опасности поднимало ресурсы откуда-то из самых глубин физических возможностей.

Некоторые деревья были повалены, очевидно, сошедшей накануне лавиной. Ноги проваливались в снег по колено, но варианта возврата не было. Приходилось полагаться на удачу. Пробираясь вперед почти ползком, слыша рев мотора все ближе и ближе, Рина увидела среди деревьев просвет.

Обрадовавшись, она бросилась туда изо всех сил, не обращая внимания на набившийся в штаны и рукава снег. Добравшись до кромки леса, Рина вышла на свет, тут же получив в лицо горсть снежной крошки, брошенной ветром.

Ее радость была недолгой, когда она поняла, где оказалась.

Белое кружево водопада молчаливо извивалось, спускаясь со скалы.

Взвыв от страха и отчаяния, Рина подошла к нему, осматривая неверящим взглядом.

Ей не спастись. Она ни за что не преодолеет пешком расстояние отсюда до «Лесной короны», где можно рассчитывать на помощь. Нужно пересечь всю долину, запорошенную снегопадом, обдуваемую метелью, скрытую под лавиной. Идти вниз нельзя.

Не до конца понимая, что собирается делать, она пошла вверх по склону, вспоминая дорогу к пещере. Возможно, хотя бы горные духи помогут ей в этом священном для алтайцев месте – больше надеяться было не на что. Антон или погиб, или ранен, а Сергей истекает кровью. Теперь есть лишь она и убийца.

Не чувствуя тела, Рина шагала по камням наверх, уже видя сквозь снежную завесу темную скалу, в которой и была та самая пещера, где шаман проводил недавно обряд.

Задыхаясь, Рина преодолела последние метры до того, как провалиться в каменный зев горы, который укрыл ее от ветра и снега, пахнув затхлостью и запахом гари и трав.

Она сделала несколько шагов и упала на холодный камень, не в силах больше идти. Мог ли Женя потерять ее след и в безопасности ли она теперь?

Если бы она могла чуть-чуть поспать…

Далекий рев двигателя заставил Рину заплакать.

Он все понял. Он знал, что другого пути нет, и сообразил, где искать ее. Он уже не раз бывал в «Лесной короне» и наверняка знал здешние места гораздо лучше Рины, которая была лишь гостьей.

Застонав, она поднялась на ноги. Покачиваясь, осмотрела пещеру в поисках какого-нибудь оружия. Она проделала слишком большой путь, чтобы сдаться. Между ног все намокло, голова гудела от гипервентиляции, сил почти не осталось.

Найдя рядом с собой острый камень, она подняла его и осталась стоять, замутненным взором глядя на вход.

По щекам текли горячие слезы, отогревая кожу. На этот раз она хотя бы могла бороться. Если лесу суждено поглотить ее, то не так, как это было в прошлый раз. Либо она не упадет в кучу листьев, либо вовсе не очнется. Сон должен чем-то завершиться.

Она услышала, как приблизился снегоход и замолчал мотор, но осталась стоять.

Когда Женя появился в проходе и его лицо приобрело ликующее выражение, она на секунду дрогнула, но не двинулась с места. Если хочет что-то сделать, пусть подходит сам.

У него не было ружья, на обветренном лице горел помешательством взгляд, он протянул к ней руки.

– Иди сюда, Тортилла, – почти ласково сказал он, но дрожь в голосе выдавала волнение. – Брось камень, я сделаю все быстро. Ты же не думаешь, что сможешь меня убить? Я завалил твоего приятеля и очень-очень долго, сука, искал тебя.

– Уходи, – только и смогла ответить Рина, невольно всхлипывая. Она устала.

Женя горько усмехнулся.

– Ты не понимаешь? – с тенью сочувствия спросил он. – Мне все равно, кого я утяну за собой. Я никогда не тронул бы тебя, если бы ты не оказалась сегодня в той хижине. Но я не позволю, чтобы ты болтала про меня гадости. Ни я, ни Алиса этого не заслужили.

– Мне жаль, – выдохнула Рина, услышав о его сестре, – она правда не заслужила. Болезнь – это так страшно…

Женя перебил ее, зло топнув ногой, и закричал:

– Болезнь?! Ее убила жажда наживы этих тварей, а еще такие долбаные алкоголички, как ты, которые наперебой твердили, как вылечились этим колдовским дерьмом! – Он обвел пещеру резким жестом. – Ты никогда не излечишься! Так и будешь бухать втихаря, разъезжая по психотерапевтам, потому что тебе так удобно и хорошо жить!

Он брызгал слюной, глаза налились кровью, а по щекам текли настоящие ручьи слез.

Рина никогда такого не видела. В этот момент она поняла, как ему на самом деле больно. Он не осознавал, что делает, просто пытался хоть как-то заглушить весь тот ужас, что поселился внутри, когда он убеждал себя в том, что не виноват в смерти сестры.

Она не могла вытерпеть его боль. Это чересчур много даже для нее.

– Иди сюда, – сказала она, сильнее сжимая в руке камень.

Так же, как и Женя, Рина готова идти до последнего. Ее трясло от страха, но вариантов не было.

Женя замолчал и с пару секунд смотрел на нее, прежде чем дернулся и бросился навстречу.

Рина вскрикнула, но не упала в ужасе, а замахнулась и постаралась ударить нападающего камнем.

Ей не удалось.

Женя навалился на нее всем телом, сбивая с ног. Сначала Рина услышала громкий стук и только затем почувствовала, как ударилась затылком о пол пещеры. Женя забрал у нее камень и отшвырнул в сторону, по пещере эхом прошел гул.

Рина барахталась, стараясь выбраться, но толстая куртка сковывала движения.

Женя пытался схватить ее за горло, ему мешал воротник.

Раздался короткий треск, а затем вокруг посыпались камни.

Как-то испуганно ахнув, Женя остановился. Он непонимающе взглянул в лицо Рине и посмотрел на ее руки, которые были пусты. В следующий момент он сполз на пол пещеры, сворачиваясь клубком и зажимая голову руками.

Нашарив руками неподалеку от себя небольшой камень, Рина рванулась к Жене и замахнулась. Но увидела, что бить не требуется: по каменному полу пещеры растекалась лужица крови. Человек скулил, как раненый зверь, и его лицо вдруг снова стало похоже на того самого Женю, что растерянно шагал взад-вперед возле третьего домика, дожидаясь подруг из опасной вылазки. Он обнимал себя, будто успокаивая. Протянул окровавленную ладонь, словно защищаясь, и умоляюще посмотрел на Рину.

– Стой, – выдохнул он.

Рина вдруг поняла, что он умирает. Она растерянно протянула к нему руки, не зная, помочь или добить, чтобы он не смог больше ее преследовать.

– Второй выход… – простонал Женя, и его глаза начали закатываться, – еще один выход…

Рина покачала головой, не понимая, о чем он говорит, но он уже ничего не видел. Его глаза закрылись, тело затряслось в судорогах, после чего обмякло, и она услышала, как он сдавленно выдохнул в последний раз.

Она всхлипнула, позвав его по имени, но ожидаемо не получила никакого ответа. Давясь рыданиями, она осела на пол рядом. Мысли работали в каком-то рваном ритме, глаза почти ничего не видели, свет мелькал пятнами.

С трудом поднявшись на ноги, Рина отшатнулась от мертвого тела, оглядываясь по сторонам и силясь сообразить, что делать.

На глаза ей попался изгиб пещеры, ведущий к тусклому свету на другом конце, за поворотом. Путь преграждали куски скалы, почти завалившие проход. Рину вдруг осенило: «Второй выход!»

Двигаясь на автомате, она зашагала туда, спотыкаясь о камни. Пройти нужно совсем немного, но путь оказался непрост: похоже, сюда почти никогда не заходили. Но Рина шла, почти не понимая, что делает.

Завернув за угол, она первым делом встретилась со слепящей белизной снега, а затем – с темными, иссохшимися и покрытыми коркой льда провалами глаз трупа.

Ее крик смешался с громким мужским возгласом из глубины пещеры.

Глава 25

Последнее, что Рина помнила из того вечера, – это руки Данила, когда он выносил ее, обессилевшую, из пещеры и усаживал, словно мешок, на снегоход.

Проснувшись утром, она обнаружила себя в номере отеля, раздетую, под одеялом. Ярко светило солнце, больно слепя глаза сквозь щель в шторах. Она попыталась закрыться рукой, но воспоминания вдруг навалилась на нее, словно ударив обухом, и Рина, закричав, вскочила с кровати.

Буквально через минуту дверь ее номера открылась, и внутрь забежал Антон, испуганно уставившись на нее.

– Ты чего? – удивленно спросил он. – Больно? Плохо?

Рина растерянно осмотрела себя, ощупала руками. Все мышцы и кости гудели, будто их накануне выворачивали наизнанку. Она сглотнула.

– Дай попить, – получилось хрипло.

Антон быстро налил ей воды из бутылки и поднес стакан.

Наблюдая за ним, беря стакан в руки и делая глоток, Рина вымолвила:

– Я думала, ты умер.

Парень издал нервный смешок и сел рядом с ней.

– Я тоже. Но оказалось, что просто ненадолго вырубился. Потом уже не смог вас найти… И Данил приехал. Теперь вот тебя караулил, как проснешься.

Рина поморщилась, обхватив голову руками. Воспоминания о вчерашнем вечере мелькали перед внутренним взором, словно вспышки, и завершало этот калейдоскоп воспоминание о теле Жени, свернувшемся на холодных камнях. Она не могла вспомнить, почему его глаза стали вдруг такими черными, куда пропали зрачки… Ей точно не приснилось.

– Я убила Женю? – дрожащим голосом спросила она.

Антон покачал головой.

– Нет. Его убил несчастный случай. – Он пожал плечами и пригладил взлохмаченные волосы. – Судьба.

– Боже, – застонала Рина, – не верю, что это произошло. Но как? Помню, что камни посыпались.

Антон кивнул:

– Камнем его и прибило. Тебе повезло, если можно так сказать: ненамеренно, но он закрыл тебя собой. И повезло, что Данил приехал.

Рина выдохнула.

– Я очень рада, что ты жив. А как Данил нас нашел?

Выражение лица Антона потеплело, когда она сказала первую фразу.

– Данил с Сергеем разделились: первый поехал осматривать другое место, а когда добрался до той хижины, то увидел нас. Первым делом помчался за Женей, чтобы помочь тебе, а потом уже к отелю, за полицией.

Рина слабо улыбнулась.

– Спасибо ему. И тебе, – она положила ладонь на плечо Антона и крепко пожала. Парень поморщился. – Ты смелый.

Только сейчас, посмотрев ему в лицо, она заметила, что его губа заклеена пластырем, а пирсинга нет. Он отделался легко в отличие от Лесового.

– А Сергей жив? – спросила она.

Антон вдруг замялся, но кивнул:

– Жив. Рин, есть еще кое-что.

Она замерла и недоверчиво посмотрела на Антона, ожидая, что еще он может ей сказать. Ничего хорошего выражение его лица не предвещало. Но узнать нужно, поэтому она протянула осторожно, готовясь к новости:

– Ну, давай!

– Ты нашла Веронику Лесовую.

Рина подавилась.

– Что?! – вскрикнула она, заходясь кашлем.

Антон постучал ее по спине.

– Ее тело все это время находилось в той пещере, в закутке, где никто и не думал искать. Я не знаю подробностей, но видел, в каком состоянии Сергей, слышал обрывки его разговора с полицией…

– Постой! – перебила его Рина. – Вероника? Как я ее нашла?! А Наталья?

Антон махнул рукой.

– Да просто уехала. Она вроде написала вашей одногруппнице сообщение. Псих убил Веронику и спрятал тело в закутке у пещеры, завалил ветками и камнями, думал, никто не найдет. Тело вынесло лавиной… Меня, сука, дрожь пробирает! Как ты туда забралась?!

Рина смотрела на него, пребывая в полном шоке. На лбу выступила испарина.

– Женя сказал перед тем, как… Он сказал, что есть второй выход, но Вероника… Я думала, мне привиделось перед обмороком. Господи, так вот кого мы искали!

Она вдруг вспомнила слова шамана о мертвой женщине, и ей стало не по себе. К горлу подкатила тошнота, когда она вспомнила тот запах. Тогда она подумала, будто шаман назвал мертвой ее, и, ей-богу, в тот момент почти так оно и было, но, похоже, он чувствовал совсем не то, что ей казалось. Каким-то образом он уловил присутствие тела Вероники рядом, и от этого становилось жутко.

Рина вспомнила темные провалы глаз замерзшего трупа и не могла поверить, что это когда-то было живым человеком. Вот что остается после смерти – нет в ней ничего привлекательного и таинственного. Просто обтянутые истлевшей кожей серые кости. Она даже не помнила, была ли на ней одежда. Кажется, в тот момент силы окончательно ее покинули.

И Наталья… Она просто уехала, и вся эта безумная операция по ее спасению была начата с пустого места, хотя и обернулась таким образом.

Рина подумала, что если бы не она и не ее легкомысленное поведение, скорее всего, Лесовой был бы уже мертв.

Но что в том домике делал Женя?

– Антон, а ты знаешь, как Лесовой столкнулся с Женей в той хижине?

Парень покачал головой.

– Не выяснял. Я не говорил с ним, его почти сразу увезли в больницу. Тебя оставили здесь, потому что нет серьезных повреждений. Но сказали, что подъедут снять побои.

Настроение Рины тут же упало. Она уже делала это, но при других обстоятельствах. Тогда ее состояние было на грани потери рассудка. Сейчас же она просто устала. Казалось, закончилась какая-то важная часть ее жизни, а с плеч упал огромный валун, и теперь хотелось только спать, не объясняя никому вообще ничего. Жаль, что от нее это не зависело.

Она никогда не забудет смерть Жени. Как он сворачивается в позу эмбриона в последний раз. Но что она точно знала, так это то, что лес навсегда исчезнет из ее снов и воспоминаний. Она все-таки смогла не упасть в листья и поборолась за себя. Сама и с помощью друга.

– Антон, – выдохнула она, укладываясь обратно на подушку, – я хочу спать.

Он неловко пожал плечами и покачал головой.

– Тебе лучше сначала сходить вниз, пока полиция там. Сергей в больнице, так что неизвестно, что дальше. И позвони родителям.

Рина застонала, уткнувшись в подушку. Последнее, что ей хотелось делать, – звонить маме. Она боялась предположить, что та скажет, когда услышит, что с ней тут приключилось. Но Антон был прав: оставлять родителей в неведении нельзя. Она решила разбираться с проблемами по очереди и поэтому первым делом с усилием встала с кровати. Антон с жалостью наблюдал, как она, спотыкаясь, идет в ванную.

Осмотрев себя, Рина не нашла серьезных повреждений, разве что синяки и пара гематом, полученных, скорее всего, даже не от рук Жени, а в тот момент, когда она пробиралась по снегу в пещеру, падала на камни… Столько всего произошло и столько еще предстояло пройти, пока все устаканится. Определенно, ей больше нравилось, когда она была невидимкой для всех.

С удовлетворением она заметила, что синяк на носу прошел.

Умывшись и причесавшись, Рина вышла, чтобы переодеться. Антон ушел к себе, взяв с нее обещание зайти к нему, когда закончит с делами внизу. Он тоже пережил большое потрясение и спешил поговорить с бывшей женой еще раз, обсудить встречи с ребенком. В тот момент у хижины Рина была почти уверена, что больше не увидит его, и теперь она по-настоящему радовалась, что все обошлось.

Спустившись вниз, она столкнулась с Данилом. Он стоял у ресепшен, с обеспокоенной Катей и что-то устало рассказывал, а девушка удивленно качала головой.

– Рина! – Увидев ее, он тут же подошел. – Вы в порядке?

Рина кивнула, оглядываясь по сторонам. В холле находилась пара полицейских.

– Жить буду, – сказала она, слабо улыбаясь, – спасибо вам за помощь. Я не выбралась бы сама.

Данил махнул рукой.

– Я опоздал! Следовало приехать раньше, пока этот урод еще не успел до вас добраться.

Рину передернуло, она обхватила себя руками, косясь на полицию.

– Я пока что не осознала, что случилось. Просто…

– Не стоит, – успокаивающе сказал Данил. – Поберегите силы для тех ребят, – он кивнул в сторону полицейских, – они хотят знать все подробности.

Рина тяжело вздохнула, нащупав в кармане кофты пачку сигарет.

– Это обязательно делать сегодня?

Данил пожал плечами, но не успел ничего сказать, так как из гостиной в этот момент вышли Крайст, Лариса и Елизавета в сопровождении старшего Банушева и участкового, и Лариса тут же бросилась к Рине, едва ее увидев.

– Боже, ты выглядишь такой разбитой! – воскликнула она, осторожно обнимая Рину за плечи. – Ты молодец, дорогая, ты молодец!

Крайст тоже подошел к ней, но был более отстраненным, чем обычно. Его кристально-голубые глаза слегка покраснели, как от недосыпа. Похоже, он провел на ногах всю ночь.

– Если бы не вы с мистером Перметовым, – сказал он, – мой хороший друг сейчас был бы мертв. Я говорил тебе успокоиться, но был не прав: хотя вижу, что тебе это навредило, но ты спасла человека.

Рина поморщилась. Она немного устала от всеобщего одобрения: внутренне она чувствовала вину, хотя ее прежняя боль куда-то улетучилась, оставив только слабые отголоски, воспоминания. Она бросила взгляд на Елизавету, которая лишь едва заметно кивнула ей, но осталась стоять молча, сложив руки на груди. Некоторые вещи никогда не меняются.

– Один спасен – другой мертв, – горько усмехнулась Рина. – Вы что, говорили с полицией?

Лариса кивнула, а Крайст ответил:

– Они хотели знать о твоем душевном состоянии. Я сказал, что, каким бы оно ни было, я рад, что ты смогла защитить себя достаточно хорошо. Они лишь хотят узнать правду, не бойся.

Рина не боялась, но все равно благодарно кивнула ему, греясь в лучах его светлого взгляда.

Лариса вклинилась:

– Я уже сказала всем, и полиции в том числе, что Наталья мне написала. Она в Москве! – Похоже, она не в восторге от этой новости. – Мне не хочется никак это комментировать, она просто с кем-то здесь поссорилась и уехала на эмоциях. Не знаю, как скоро смогу снова с ней заговорить, ибо я в ярости!

Она отвернулась и помолчала секунду.

– Прости, что так вышло, – сказала она Рине, повернувшись. – Тебя не должно было там быть.

Рина отмахнулась от ее слов. Что должно, а что нет – уже неважно. Главное, что все закончилось хорошо.

Прокашлявшись, она отстраненно произнесла: «Хочу курить», – после чего, оставив присутствующих общаться меж собой, вышла на улицу. Уже закурив и сделав первую затяжку, она увидела, как следом за ней, кутаясь в легкий палантин, вышла Елизавета.

Рина мысленно закатила глаза: она надеялась, что женщина пройдет мимо, но та направилась прямиком к ней, недовольно пряча нос от холода.

– Есть сигаретка? – спросила Елизавета, встав рядом.

Удивленно кивнув, Рина протянула ей пачку и предложила зажигалку. Она не знала, что женщина курит, но что было гораздо более странным – она решила выбрать для перекура именно ее компанию.

Они стояли молча около минуты.

– Слушай. – Елизавета наконец подала голос. – Считаешь, ты виновата в смерти этого психа?

Рина закусила губу.

– Жени? Да.

Она не могла считать иначе, вспоминая его рассказ в хижине, глаза, полные горьких слез, и последние слова, сказанные в предсмертной агонии. Он не был психом. По крайней мере, не всегда. Его довели до этого, обманув тяжелобольную сестру и скинув с себя ответственность. Рина понимала, почему он хотел отомстить и почему возвращался в «Лесную корону» снова и снова. У нее был лес, а у него – снег и горы, непроходимые сугробы, лед озера и мрачная тесная пещера, навсегда запомнившая его страшный грех, отпечаток которого не смыть и не забыть. Вряд ли это возможно, когда в тебе самом внутри такая тьма, жажда мести, предательство, обман, убийство.

Лиза серьезно посмотрела на нее и следующую фразу произнесла строгим холодным голосом:

– Дура ты, не жалей его. Он утянул бы тебя за собой и глазом не моргнул. Благодари высшие силы, что у тебя хватило стойкости с ним бороться. Не все еще пропила.

Она усмехнулась и подмигнула; Рина сначала опешила, но затем улыбнулась в ответ.

– Я бы так не смогла, – добавила Елизавета и выбросила сигарету в урну. – Ты очень сильная, хоть и бесишь меня своей юродивостью.

Рина не знала, как реагировать.

– Спасибо, – выдохнула она с улыбкой.

Елизавета кивнула.

– Рада была познакомиться. Сегодня еду домой, в Новосибирск. Хватит с меня психологии, тем более из мужчин тут один Крайст остался, но и тот предпочитает ворковать о музыке и духовности с Ларисой.

Рина усмехнулась.

– Удачи в поисках мужика!

Лиза кивнула ей и пошла внутрь, оставив курить в одиночестве. Рина не хотела возвращаться в отель, зная, что ей предстоит ответить на много вопросов о вчерашнем вечере.

Достав из кармана телефон, она набрала номер матери. Та взяла трубку спустя пару гудков.

– Алло!

– Мам, привет!

– Привет!

Начало разговора было вдохновляющим. Очевидно, мама не знала ничего о том, что вчера произошло, ей никто не позвонил. Рина не хотела быть тем, кто сделает это, рассказав подробности по телефону. Ей вдруг захотелось, чтобы у нее появилась поддержка прямо здесь – не Антон, не Крайст и не Сергей. Хотелось опереться на родное плечо.

– Мама, ты можешь приехать ко мне? – спросила она осторожно, боясь получить отказ: родители всегда много работали.

В трубке послышалось шебуршание, голос мамы стал беспокойным.

– Что-то случилось?

Рина ничего не могла поделать – она начала тихо, как ребенок, плакать. Но это были не те слезы от боли, что преследовали ее в последние два года. Так она не плакала уже давно: она хотела к маме.

– Случилось! Мне нужна ваша с папой помощь. Сегодня или завтра. Вы приедете?

Мама на мгновение замолчала, ее явно удивила такая перемена в поведении дочери, но поспешила ответить:

– Конечно! Ты объясни, что стряслось. Ты цела? Где ты?

Рина невольно улыбнулась сквозь слезы.

– Цела, все хорошо. Я в «Лесной короне», объясню все, когда приедете. Вы просто очень нужны мне. Позвони, как купишь билеты.

Она хотела уже закончить разговор, но мама не дала ей это сделать:

– Рина!..

– Что?

– Вадим прыгнул с моста. Разбился об лед. Это он.

Задержав дыхание, Рина замерла. Она пыталась понять, что эта новость для нее значит, но почувствовала лишь усталость.

– Хорошо. Поговорим, когда приедете.

Рина убрала телефон в карман. Последняя затяжка – и окурок полетел в урну. Плотнее запахнув кофту, Рина вернулась в отель и направилась сразу к ресепшен, где ее ждала Катя.

– Я пока не пойду к полиции, – сказала Рина удивленной администраторше. – Мне надо отдохнуть, а потом мы с родителями приедем к ним в отделение. Передадите им, хорошо?

Катя сделала в блокноте пометку.

– Вы сейчас к себе?

Рина кивнула. Она развернулась и пошла наверх, с каждой ступенькой лестницы все более ощущая усталость, накопившуюся за годы напряжения, боли и страха.

Теперь, зная, что лес ей больше не привидится, она могла впервые за долгое время спокойно уснуть.

31 июля, 2019(1:28),

Колыванское

Сноски

1

Песня The Whistler группы The White Buffallo.

2

Песня Madam’s Soft, Madam’s Sweet группы The White Buffallo.

3

Песня Last Call To Heaven группы The White Buffalo.

4

Роберт Фрост, «Поздним вечером в лесу». Перевод В. Топорова.

Content

Елена Шагако
Лесная корона

15 декабря

Глава 1

Глава 2

20 мая

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

16 июня

Глава 7

Глава 8

3 июля

Глава 9

Глава 10

5 июля

Глава 11

Глава 12

Глава 13

19 сентября

Глава 14

26 ноября

Глава 15

Глава 16

4 декабря

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

13 декабря

Глава 21

Глава 22

Глава 23

15 декабря

Глава 24

Глава 25

Сноски