Дамарис Янг

Дверь в сад чудовищ

Джей Би – моему любимому созданию

Damaris Young

The Creature Keeper

* * *

Copyright © 2020 by Damaris Young

This edition published by arrangement with Madeleine Milburn Ltd and The Van Lear Agency LLC

© Сурнина Н., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

Глава 1

Письмо

Письмо пришло вскоре после того, как начались эти звуки. Они были связаны друг с другом, раздавались из одного источника.

– Прочти вслух, – попросила я, покачиваясь на стуле. – Я хочу знать, о чём там говорится.

Папа медленно прочёл письмо, скользя глазами по странице.

«Дорогой мистер Эрвуд!

Обращаюсь к вам с предложением о потенциальной работе.

В настоящий момент я занимаюсь поиском смотрителя для моего зверинца в Дайспер Холле.

Должна предупредить, что эта должность подходит не для всякого. Она требует умения, смелости и находчивости. В моей коллекции содержатся необычные существа, умные и очень опасные, если обращаться с ними недостаточно хорошо.

Смотритель должен постоянно жить в Дайспер Холле и отказаться от всех контактов за его пределами ради благополучия обитателей зверинца.

Я предлагаю щедрое вознаграждение за работу.

До встречи!

Леди Кавендиш, Дайспер Холл»

Папа положил письмо на стол.

В доме повисла тишина.

– Щедрое вознаграждение, – пробормотал отец.

– Очень опасные, – шепнула мама.

– Необычные существа, – с придыханием произнесла я.

Эта мысль взволновала меня.

– А что за необычные существа, мам? – спросила я.

На местных фермах жили только коровы и овцы. И хотя они были по-своему замечательные, я понимала, что в письме написано о совершенно других созданиях.

Мама, нахмурившись, налила новую чашку чая.

– Они не приносят пользы, – сказала она. – Не такие, как корова, например. Корову ты кормишь – и она даёт молоко и мясо.

Молоко и мясо. Я терпеть не могла, когда родители говорили вот так о наших коровах. Для меня они значили гораздо больше. Они являлись частью семьи.

И мне во что бы то ни стало хотелось получить ответ на вопрос.

– А когда ты в последний раз видела тех необычных существ?

Мама подула на чай, чтобы остудить его.

– Я была ещё маленькой девочкой. Тогда Дайспер Холл с его зловещими башнями был открыт для всех. Там жили ужасающие твари. Но однажды произошёл несчастный случай – и ворота Дайспер Холла закрылись навсегда. И слава богу! – добавила мама, и на её лице мелькнуло затравленное выражение. – Но я знаю, что хозяйка снова завела странных существ… я просто поняла это. Когда мы впервые услышали те звуки, Арфан? Неделю назад или ещё раньше? Я подумала, что наступает конец света.

– Неделю назад, – буркнул папа и сунул письмо в конверт. – Коровы чуть не проломили ограду. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы они вырвались наружу.

– И я слышала звуки прошлой ночью, – встряла я. – Тогда как будто…

Но я даже не могла это описать, поэтому мне пришлось набрать побольше воздуха в лёгкие и зарычать, так что кот Крэббит ринулся как полоумный в открытую дверь кухни.

Мама страдальчески поморщилась.

– Кора, сейчас слишком рано для такого жуткого рёва.

Я быстренько захлопнула рот. Иногда слова не могут выразить то, что ты хочешь сказать, и нужно порычать.

– А я-то считал, она перестала держать опасных существ, – проворчал папа. – С этим надо что-то делать.

Родители обычно не любили говорить о Дайспер Холле. Они отмахивались от моих вопросов и уклончиво отвечали: «Это всё в прошлом, не стоит ворошить былые неприятности». Но особняк на вересковой пустоши всегда вызывал во мне жгучий интерес. Мрачный силуэт Дайспер Холла высился там, сколько я себя помнила. Я чувствовала его присутствие каждый день, и чем старше становилась, тем сильнее он манил меня к себе.

И теперь письмо подтвердило, что загадочные существа вернулись.

А леди Кавендиш искала смотрителя для зверинца.

– И как ты отреагируешь на предложение о работе, пап? – спросила я.

Отец решительно свернул конверт и поставил ещё тёплый чайник прямо на него.

– Не говори мне о должности смотрителя никогда в жизни! У нас всего достаточно, ферма и скот дают столько, сколько нужно.

Белла. Тут я вспомнила о ней. Старая корова Белла повредила ногу и заразилась копытной гнилью, а прямо сейчас ей требовался особый уход. Это была самая пожилая корова на нашей ферме, я выросла вместе с ней. И я любила её всем сердцем.

Схватив тост, я выпрыгнула из-за стола.

– Пойду повидать Беллу, – заявила я родителям.

– Кора, подожди. Сядь, – возразила мама и похлопала по стулу. – Нам необходимо поговорить о Белле. И важно, чтобы ты внимательно нас выслушала.

У меня замерло сердце, и закружилась голова. Я медленно опустилась на стул.

– Что случилось?

– Белла уже стара, и ей нездоровится. У нас мало еды для неё. Мы должны думать и об остальном стаде. И о нас.

Отец потянулся через стол, чтобы взять меня за руки, но я живо спрятала ладони под мышки.

– Мы не можем оставить её. Извини, Кора.

Это было как удар под дых. Мысли спутались в голове, а слова застряли в горле колючками чертополоха. Нет, не сейчас!

– Мне очень жаль, Кора. Мне и правда жаль, – мягко произнёс папа.

Я отпрянула от стола.

– Только не надо всё громить и крушить, Кора, – продолжила мама и прикрыла рукой облупленный чайник. – Ты знаешь, мы не можем себе позволить и дальше кормить Беллу. Еды и так еле хватает.

Она поплотнее закуталась в шаль, защищаясь от утреннего сквозняка, который сочился в кухню, несмотря на то, что мы с папой замазали все щели в осыпающихся стенах.

– Когда начнёшь заниматься фермерством, ты поймёшь.

Я вскочила и выбежала из дома, громко хлопнув дверью.

Туман на улице сглаживал очертания сарая, казалось, что он парит в воздухе. Оттуда доносилось мычание. Белла ждала меня.

Я открыла дверь сарая и замычала в ответ.

Стойла оказались пусты. Папа уже подоил их обитательниц и выпустил коров пастись на выгон: всех, кроме одной.

Я взяла чистую миску, налила в неё воды и добавила мыло. Затем распахнула калитку и вошла в стойло.

– Привет, Белла.

Старая корова повернула голову в мою сторону, но не встала.

Она была строптива и задириста. Белла враждебно вскидывала голову при встрече с незнакомцами и ревела на каждого, кто осмеливался встать у неё на пути. Она могла топнуть и на папу с мамой, и на Крэббита, если они не пропускали её, и требовала освободить дорогу. Но меня она никогда не прогоняла. Я всегда могла прийти и пообщаться с ней. Точнее, выговориться. С ней мне было легко. Когда я видела Беллу, сразу становилось спокойнее на душе.

И я не могла представить, как буду жить без Беллы.

– Это просто я, – успокоила я корову. – Тебе, должно быть, одиноко здесь.

Белла взглянула на меня карими глазами, как бы спрашивая: «Что ж ты так долго?» Меня встревожило, что она всё ещё лежит.

Очень осторожно я сняла бинты.

Папа думал, что коровы нужны для молока и мяса, а от больного животного нет никакого проку.

Но я хотела, чтобы он осознал: коровы тоже могут быть членами семьи.

Белла всё понимала. Она говорила со мной по-своему – и мне тут же становилось легче. Если меня игнорировали в школе, то я могла поболтать с ней дома. Она была как старшая сестра. Возможно, даже лучше. Она никогда не спорила и не таскала мои книги, как обычно делают сёстры. Я уверена, мне бы это не очень понравилось. Хотя делиться книжками с кем-то, наверное, приятно. Да и спорить, пожалуй, не всегда плохо.

Думаю, сёстры частенько бывают заодно и даже объединяются против мамы с папой.

Будь у меня сестра, она наверняка могла бы упросить родителей оставить Беллу, даже больную. Уж она-то сумела бы объяснить им всё спокойно и убедительно, когда я сама задыхалась от гнева.

– Постарайся поправиться, Белла, – сказала я, пытаясь унять дрожь в голосе. Мне не хотелось её пугать. – Разве тебе не надоело лежать в загоне? Разве ты не хочешь пастись в поле вместе с остальными?

Белла сердито кашлянула. С трудом она попыталась подняться, но с тяжёлым вздохом опустилась на солому.

– Умничка! – подбодрила я корову. – Мы потом ещё разок попробуем, ладно? А пока отдыхай.

Копыто Беллы распухло и воспалилось. Я прижала к нему намыленную тряпку.

– Может немножко пощипать, – добавила я. – Но тебе это полезно.

Белла вздрогнула, когда вода просочилась в рану. Однако корова доверчиво смотрела, как я мыла ей ногу и обёртывала чистыми бинтами.

– Я позабочусь о тебе, – пообещала я.

Потом я свернулась на соломе возле Беллы и прижалась лицом к её тёплой шее. Корова с тяжёлым вздохом положила голову мне на колени.

Рядом с Беллой мои мысли приходили в порядок, а с людьми так не получалось. С ними мысли ещё больше запутывались: они тянулись, дёргались и застревали, пока наконец не закупоривались совсем, и тогда я вообще ничего не понимала. Как сегодня, когда я была на кухне с мамой и папой. И слова тоже слипались в беспорядочный комок, поэтому я совершенно не могла выразить свои чувства.

А ещё слова оказались опасны. Их можно было понять неправильно и истолковать против меня. Люди слишком полагались на них, вместо того чтобы просто слушать.

Белла замычала, и от неё сладко пахнуло травой. Я убрала клочок сена, прилипший к шерсти коровы.

– Я помогу папе и маме присматривать за тобой, Белла.

Белла подняла голову и лизнула меня шершавым мокрым языком.

– Стоп! – засмеялась я и мягко отодвинула её голову.

Мне пора идти. Я должна покормить других животных, иначе мы опоздаем на рынок.

– Я вернусь, – добавила я, поцеловала Беллу в нос и почесала за ушами, прежде чем убрать её голову с моих колен и встать, отряхивая солому со штанов.

Снаружи кудахтали куры, возившиеся в курятнике: они сердито просили меня поторопиться.

– Иду! – прокудахтала я в ответ, и они ещё сильнее оживились.

Я отперла дверцу в курятник, и мне навстречу из темноты взвилась туча перьев. Раздалось громкое щёлканье клювов.

– Привет, Маслинка, Олух и Квини, – сказала я нараспев, а все мои питомцы приветственно взъерошили перья и вытянули ноги.

Я рассыпала корм на улице, и стайка с пронзительными криками жадно накинулась на еду. Я немножко посмотрела на птиц, улизнула обратно в курятник и открыла заднюю дверцу. А потом нащупала сокровища – три яйца. Какие пёстренькие и тёплые!

Поодаль от курятника росла высокая трава. Одичавшая зелёная изгородь и заросли кишели птахами. Это была моя любимая часть фермы, мой дикий закуток.

Всё здесь делалось определённым образом и имело своё место. Коров доили дважды каждый день. Раз в неделю мы ездили на рынок в маленький город Хазелглен и продавали яйца и варенье. Жизнь шла своим чередом.

Никогда даже не возникало вопроса, что я буду делать всю оставшуюся жизнь, кроме дойки коров и продажи яиц и варенья. Иногда посреди этого разросшегося пространства мне нравилось представлять, что есть иной мир, где можно найти приключения и выбрать любой путь, который тебе по душе.

Я села, согнув колени и успокаивая дыхание. Вокруг гудели пчёлы и жужжали разные другие насекомые. Чёрный дрозд выкрикивал какую-то песенку, соперничая с крошечным крапивником и галкой. Я сидела так тихо, что природа забыла о моём существовании, словно я растворилась в травяной поросли.

Мысли о письме из Дайспер Холла не покидали меня. Я хотела, чтобы послание леди Кавендиш было адресовано мне. Я с интересом узнавала о любых живых существах, открывала новые виды, изучала их поведение и способы общения. Всякий раз при малейшей возможности я часами бродила по торфяным болотам, наблюдая, как охотятся ястребы, реющие на неподвижных крыльях, и как зайцы ведут ожесточённые бои.

Когда я думала о том, что проведу всю жизнь, ухаживая за коровами только ради молока и мяса, я чувствовала, будто проваливаюсь в глубокую дыру или оказываюсь в ловушке.

Сидеть не шевелясь трудно, особенно если тебя словно что-то щекочет изнутри, но оно того стоит. И листва деревьев, и крошечные насекомые – всё находилось в непрерывном движении, шелестело и трепетало, но это был совсем иной шум, чем в мире людей, где каждый шорох имел цель и смысл, которые сложно постичь. Гораздо лучше я понимала звуки, исходящие от животных и растений.

Тишина и неподвижность вознаграждали меня удивительными вещами: я внимала тому, как растёт трава, восхищённо следила, как мышка втягивает холодный воздух, поводя подвижным чёрным носиком и подрагивая усиками.

Я вынула из кармана блокнот и быстро, стараясь двигаться как можно меньше, набросала маленькую мышку, выглядывающую из травы, едва намечая усы карандашными штришками.

Потом она скрылась, и лишь по лёгкому колыханию травинок можно было проследить её путь.

Будь я животным, я стала бы мышкой. Тихим созданием, которое часто не замечают, но которое может ускользнуть из виду в любой момент ради никому не ведомых приключений. Мама называла полёвок мелкими шкодниками, и вот за что я любила их ещё больше. Словечко значило так много – игривость и озорство, а ещё насмешливое опрокидывание обычного порядка вещей. Это как потянуть за ниточку и распустить узор бытия, а затем связать нечто новое.

Приставив ладони рупором ко рту, я громко каркнула в сторону деревьев. Послышался знакомый ответный крик, и от сучковатых яблонь мне навстречу метнулась тень. На руку тяжело бухнулся ворон, когти птицы впились в запястье. Глаз-бусинка мигнул и уставился на меня.

– Привет, Дикий ворон, – шепнула я. – Смотри, я принесла тебе кое-что на завтрак.

Я вытянула руку и насыпала в неё немного птичьего корма, который всегда носила в кармане.

Несколько лет назад я спасла Дикого ворона от челюстей Крэббита, и в благодарность за это он то и дело навещал меня.

Дикий ворон клевал корм, а я любовалась его блестящими перьями и крепким клювом. Вскоре – даже слишком скоро – он снова взвился в воздух, громко хлопая крыльями.

Из высокой травы вынырнул Крэббит, казалось, что его умные зелёные глаза с узкими зрачками втягивают в себя всё происходящее. Кот был королём фермы и не спеша обходил владения, напряжённо помахивая хвостом. Мяукнув, он ткнулся головой в мою руку.

– Держись подальше от Дикого ворона, Крэббит! – предупредила я. – Он достаточной большой, чтобы утащить тебя, если захочет.

Вдруг Крэббит нырнул обратно в траву, прижав уши.

– Что случилось? – с тревогой спросила я.

Над лугом повисла странная тишина, птахи замолчали. Мир замер.

И в этой тишине раздался звук – пронзительный свист, от которого захотелось стиснуть зубы.

Я взглянула вверх и уловила мерцание. И рябь в воздухе – как будто переливы мыльной пены. Неужели… Да, точно!

В небе над лугом реяло странное существо. Можно было различить длинный хвост, лебединую шею и крылья, как у летучей мыши. Мгновение – и оно исчезло, словно лопнувший мыльный пузырь.

Птицы опять запели, а Крэббит помчался к дому быстро, как никогда.

Что это за существо? Оно пролетело будто лебедь – и казалось таким же крупным. Но было практически невидимым, и теперь я задавалась вопросом, не почудилось ли оно мне. Я решила никому не говорить об увиденном, во всяком случае, пока. Маме и папе хватает забот.

Солнце пронизывало ветхую рубашку и согревало кожу. Должно быть, родители уже ждут меня. Но мне не хотелось возвращаться в дом, где они будут говорить приглушёнными голосами о разных проблемах. О неурожае. О разваливающихся комнатах. О пустых продуктовых шкафчиках. И обо мне. Об их странной одинокой дочери, которая предпочитает общаться с животными, а не с людьми.

Мне хотелось, чтобы они поняли: если я молчу, это не значит, что мне нечего сказать.

Глава 2

Базарный день

На рынке пахло свиным жиром: шкворчание доносилось с лотка, где продавали хрустящую поджаристую свинину для проголодавшихся фермеров и их семей. С другой стороны струился томящий запах свежеиспечённого хлеба.

Я тронула маму за рукав.

– Можно купить хлеба?

После минутного колебания мама протянула мне монетку.

– И пряник к чаю купи.

Я увернулась от тележки с тыквами, едва избежав столкновения, потом наткнулась на стадо гусей, которые обдали мои ноги целой волной трепещущих крыльев. Сторожевая собака отогнала меня, ловко вернув птиц под свой контроль.

– Смотри, куда идёшь! – прикрикнула фермерша, бросив на меня суровый взгляд.

Она свистнула собаке и величаво проплыла мимо. На меня пахнуло сильным духом компоста и соломы с птичьей фермы.

У дверей пекарни вилась очередь. Я обогнула её хвост и зашагала вдоль простых домиков из глины и соломы, стараясь не наступать в лужи и грязь.

Через несколько минут я уже стучалась в пекарню с чёрного хода: с той стороны, где жил булочник. Дверь мгновенно распахнулась. В нос ударил острый запах корицы с маслом.

– Чего тебе? – спросила Этта, дочь булочника.

Её лицо было усыпано веснушками и мукой. Она скрестила руки на груди, закрытой фартуком, и выжидающе смотрела на меня.

– Хочу купить булку хлеба, – с трудом выдавила я.

О прянике даже и думать не хотелось.

Я протянула Этте монетку, которую мне вручила мама.

Иногда я играла с Эттой в школе, она давала мне скакалку, и мы прыгали вместе с её сёстрами. Но бывали дни, когда она отворачивалась, если я приветственно махала ей.

Всякий раз, когда слова застревали в горле, я пыталась представить людей, с которыми разговаривала, в виде зверей или птиц. И мне становилось легче. Иногда это работало, а иногда нет.

Этта напоминала лошадь, которая жила рядом с полем, где паслись наши коровы. В какие-то моменты лошадка бывала дружелюбной, а через минуту могла ни с того ни с сего укусить тебя за руку.

Пока я думала о лошади, Этта вернулась с булкой хлеба. Я сунула покупку в тряпичную сумку.

– Слышала новость? – спросила Этта, опуская монетку в карман. – Билл потерял овчарку Мэйзи где-то на болотах. Уже несколько дней её ищет.

Мэйзи пасла овец за городом. У меня упало сердце. Бедняжка! Папа не хотел, чтобы у нас была собака, он говорил, что пёс станет обузой и лишним ртом в хозяйстве. Поэтому я старалась почаще бывать у Билла и при случае всегда здоровалась с Мэйзи. Это было милейшее существо, когда рядом оказывался человек, который ей нравился, хвост овчарки вилял без остановки. Она обожала хозяина, а он любил её так же сильно, как я – Беллу. Он был её семьёй. Воображаю, как опустошила его эта потеря.

– Билл сказал, что её напугал громкий звук, когда он пас овец неподалёку от Дайспер Холла. Мэйзи опрометью кинулась куда-то и пропала, – выпалила Этта, и её глаза расширились от ужаса. – И ещё он заявил, что, дескать, тамошние монстры вернулись!

По плечам у меня пробежал озноб.

– Я слышала кое-что, похожее на… – начала я и осеклась, пытаясь подобрать слова, которыми можно было бы описать те звуки, но Этта перебила меня.

– Билл клялся, что от рычания задрожала земля, а все овцы бросились врассыпную! – Этта потёрла нос. – Я всегда думала, что на пустоши никого нет. А сейчас там происходит что-то плохое.

Интересно, родителям Этты тоже отправили письмо из Дайспер Холла? Хотя они ведь булочники, а не фермеры. Вряд ли они смогли бы ухаживать за какими-нибудь загадочными созданиями.

Кажется, Этта прочитала мои мысли.

– А ещё некоторые фермеры получают письма из Дайспер Холла с предложением о работе, но никто не взялся за неё: ни один из тех, о ком я слыхала. Папа уверен, что ничего хорошего из затеи не выйдет. В прошлый раз, когда в поместье жили странные существа, из-за них даже пострадали люди. С этим надо что-то сделать. Пока не поздно, – закончила Этта, передразнивая голос своего отца.

Тут кто-то позвал её из глубины дома. Этта раздражённо тряхнула головой, отгоняя мучное облако, клубящееся рядом.

– Пока, Кора, – бросила она.

Я кивнула в ответ и пошла искать маму.

Пока меня не было, толпа у дверей пекарни разрослась. Воздух гудел от разговоров. Отовсюду слышалось: «Монстры… письмо мисс Кавендиш», – по очереди ползли слухи один мрачнее другого. Часто звучало слово «проклятие». Интересно, это как-то связано с тем временем, когда Дайспер Холл был открыт для посетителей? Я решила ещё раз расспросить обо всём родителей. Если Этта знает, почему мне нельзя?

В поисках мамы я внезапно наткнулась на человека, которого меньше всего хотела бы встретить.

Тилли.

Она продиралась сквозь толпу во главе стайки друзей, разнюхивая, что к чему.

Если бы Тилли была животным, она оказалась бы волчицей, причём в самых худших волчьих чертах. Она всегда верховодила там, где измывались над слабыми, норовя их ущипнуть или осыпать жестокими насмешками. Все считали Тилли несносным ребёнком, которому сам чёрт не брат, но я знала, что она боится петуха на своей ферме.

Когда мы однажды купили там цыплят, петух нахохлился и с яростными воплями кинулся на нас, желая защитить кур. И вот тогда-то Тилли пустилась наутёк. С тех пор она затаила злобу на меня, потому что я видела её слабость.

Тилли всегда сопровождали её друзья. Они постоянно толкались, тявкали и цеплялись к посторонним. Фактически вся школа казалась мне стаей волков, ну а я чувствовала себя единственной овечкой.

Хорошо, что уже начались каникулы – и мне не придётся возвращаться в школу до осени, когда летние хлопоты на ферме закончатся.

Мне захотелось провалиться сквозь землю, но Тилли уже заметила меня, и её глаза сверкнули хищным блеском.

– Вот и ты, тварюга! – произнесла она, резко заворачивая в мою сторону. – Чего прячешься?

Стая за её спиной взвыла от хохота.

Щёки у меня заполыхали, а по телу пробежали мурашки, но я ничего не ответила. Если пёс рычит на тебя, не стоит огрызаться в ответ.

– Твоя семья тоже получила письмо? – осклабилась Тилли.

Надо быть осторожней. Тилли явно расставляла мне ловушку, а я не хотела в неё угодить. Лучше попридержать язык.

– Папа получил вчера письмо, но нам не нужны лишние деньги, – продолжала Тилли с кривой улыбкой.

У семьи Тилли был птичник. Они держали кур в крошечных клетках, где нельзя пошевелить ни ногой, ни крылом. Не ферма, а тюрьма.

Тилли вскинула голову, как будто её только что осенило.

– Но я слышала, что ваши коровы старые и хилые. Может, тебе бы лишние деньги пригодились?

Я засунула руки в карманы чуть ли не по локоть. Когда тебя достаёт Тилли – это неприятно. Но ещё хуже осознавать, что она права.

Нетерпеливо тряхнув волосами, Тилли сладенько пропела:

– Увидимся в школе!

Она метнулась куда-то вперёд. Стая бросилась за ней.

Я нашла маму возле рыбных рядов. Резкий запах солёной селёдки заставил меня поморщиться.

Мама увлечённо разговаривала с Патти, торговкой рыбой. Я замедлила шаг в надежде уловить, о чём они говорят.

– Это нехорошо… пугать народ. Как будто у нас мало проблем, – ворчала Патти.

Торговка вскрыла устрицу и понюхала её, прежде чем выбросить в ведро.

– Мне вообще вся ситуация кажется неправильной, – ответила мама. – Она имеет наглость держать опасных тварей в нашей округе, а потом ищет кого-то, кто будет выполнять грязную работу! Кто захочет вкалывать на неё… особенно после того, что случилось много лет назад?

– Я помню тот случай, как будто он произошёл вчера, – оживилась Патти. – Ещё в те времена я думала, что мисс Кавендиш странная. Ей, наверное, исполнилось тринадцать, как и мне, и она никогда не имела друзей. Всегда охотно говорила дерзости, а вот доброго слова никто от неё слыхал.

Мама мотнула головой.

– Но она всё-таки была ребёнком. И ей несладко пришлось. Следовало помочь девочке, после того как её родители…

– Они сами виноваты, потому что ставили тех чудищ на первое место. Что-то подобное должно было произойти! – Патти пожала плечами и добавила: – Кроме того, мисс Кавендиш (или леди Кавендиш, как она сейчас себя называет) заперла ворота. Дайспер Холл теперь прямо как крепость. Она отвернулась от всех.

Мама заметила меня.

– Наконец-то, Кора, – произнесла она и стиснула мою руку. – А я думала, что потеряла тебя возле пекарни.

Мама тепло поблагодарила Патти, и мы пошли своей дорогой по людной улице.

– А что случилось в Дайспер Холле, мам? – спросила я. – Кто-то сбежал?

– Думаю, да, Кора. Каким-то образом одно животное, полагаю, крупная кошка, вырвалось на волю и начало хозяйничать в Дайспер Холле. И два человека пострадали, причём очень сильно. Случилась ужасная вещь.

– А что было потом?

– Не знаю, Кора. С того самого дня ворота поместья заперли. Я слышала, леди Кавендиш избавилась от всех тварей. Ну и хорошо, если так.

Я крепко ухватилась за мамину руку и потащила её, как на буксире, сквозь плотный людской поток. С тех пор как наш дом начал пропускать холод и сырость, мама сильно ослабела, и я старалась особенно беречь её в толпе.

На рынке собралось столько фермеров и рыбаков, что их запахи перемешивались, и казалось, что силы земли и моря соединились: водоросли и морская соль соперничали с духом от навоза и сырой глинистой земли.

Мир был залит весенней синевой, и солнце первыми жаркими лучами пощипывало кожу. Люди сбросили с себя зиму, как тяжёлую шубу: рубашки и платки пестрели всеми цветами радуги. Откуда-то доносились звуки скрипки – уличный музыкант наигрывал ирландскую песню о дне сбора урожая. Весёлый мотив поднимался к облакам, как дым от костра, и от этого хотелось петь и танцевать. Интересно, а леди Кавендиш в детстве посещала город в базарный день? Или она была слишком занята уходом за своими загадочными существами?

Папа поставил лоток на задворках площади. Поскольку мы сегодня утром опоздали, нам осталось только это место. Я чувствовала себя виноватой: ведь именно я слишком долго задержалась на лугу с Диким вороном.

Здесь народу оказалось поменьше, повсюду темнели ещё не подсохшие лужи и пахло гусиным помётом. Краешком глаза я заметила, как мимо промелькнула крыса и тут же скрылась в придорожной канаве.

– Никто не захочет покупать варенье, когда кругом стоит такая вонь! – простонала мама.

Папа оживлённо беседовал со старым фермером Биллом, тем самым, который держал овец. На седой голове Билла красовалась поношенная кепка, и он всегда носил два свитера, даже в жару. Ещё он любил посплетничать и обычно по базарным дням слонялся от одного лотка к другому, выведывая всякие новости, а Мэйзи повсюду сопровождала хозяина: они были неразлучны.

Но сегодня Билл выглядел как собственная тень.

– Привет, Кора, – произнёс Билл с печальной улыбкой. – Боюсь, Мэйзи не сможет поздороваться с тобой.

Я подумала, что если овчарку ещё можно найти, то кто-то должен отправиться на поиски. Кто-нибудь, кто знает болота, – например, я. Надо только выбрать время, чтобы попросить папу отпустить меня. Невыносимо видеть Билла таким несчастным и знать, что Мэйзи бродит где-то совсем одна.

Мама возилась с корзинками, до краёв наполненными банками с вареньем: она уже начала выставлять товары. Я стала помогать ей, а папа и Билл продолжали разговаривать.

– Я отвернулся, а она исчезла, – добавил фермер, качая головой. – Её испугал звук. Как будто сам дьявол рычал. У меня душа в пятки ушла.

Я вскинула на него глаза.

– Что за звук? На что он похож?

– Он… он ужасный! Там, на болотах… – Билл замолчал, его глаза расширились от страха. – Какой-то стон или вой, словно земля проснулась у меня под ногами. Мэйзи убежала, и я её уже не видел.

– Как жаль! Бедная Мэйзи! – воскликнула мама. – Надеюсь, скоро ваша собака вернётся домой.

Мама вручила Биллу баночку варенья.

– Вот. Вам нужно немножко поднять настроение и подсластить себе жизнь.

Билл сунул подарок в карман и с грустной улыбкой поблагодарил нас обоих.

– Я без Мэйзи как потерянный. Да и овцы разбежались по болотам. А я не отважился искать её возле Дайспер Холла. Я слишком стар, чтобы иметь дело с монстрами, которые могут перелезть через стену, чтобы поживиться чьей-то плотью.

– Наверное, Мэйзи запуталась в зарослях вереска, – предположил папа. – Она освободится и примчится на ферму, вот увидите.

– Это всё проклятый Дайспер Холл! Чтоб он развалился! Кто знает, каких опасных тварей там держат? А если они снова улизнут? – Билл покачал головой и продолжал: – Такое нельзя допустить. И люди, и скот в опасности. В сущности, у меня именно поэтому пропали овцы. Сейчас куплю то, что нужно на неделю, вернусь домой и продолжу искать Мэйзи.

– Мы можем организовать группу поиска, если собака не вернётся завтра утром, – сказал папа, задумчиво запустив пальцы в бороду. – Я поговорю с фермерами. Пожалуй, у соседей найдутся собаки-ищейки.

– Я помогу! – заявила я. – Прошу тебя, папа, отпусти меня! Я могу отправиться в дорогу сразу же, как только мы вернёмся с рынка, пока ещё не стемнело.

– Ты не пойдёшь на болота, Кора! Слышишь? – прорычал отец.

Когда он говорил таким тоном, спорить с ним не стоило.

– А Дайспер Холл вообще не должен существовать! – проворчал Билл и опять покачал головой. – Будь моя воля, я бы прочесал это место как следует и разобрался со всей дрянью, которая там прячется. Мне бы город только спасибо сказал.

Разобрался бы? Мне не понравилось, как это прозвучало.

– Надо что-то сделать – и как можно скорее. Попомните мои слова, – согласился папа. – Так больше продолжаться не может.

Билл и мой отец обменялись мрачными взглядами. Затем фермер приложил палец к своей кепке, как бы отдавая честь, попрощался и растворился в редеющей толпе.

Моё сердце сжалось. Я знала, как он любит Мэйзи и переживает из-за овчарки. И я тоже переживала. Вряд ли собака могла заблудиться на болотах: он знала эти места так же хорошо, как и Билл. Наверняка что-то ужасно напугало её.

И похоже, это что-то было родом из Дайспер Холла.

Хотя на задворках площади стало потише, прохожих ещё оказалось достаточно, чтобы продать им овощи и варенье. И с каждой покупкой на душе становилось немного легче.

До меня доносились обрывки разговоров.

– Я взглянула на письмо, сразу порвала его и бросила прямо в огонь. Кем она себя возомнила? – возмущалась какая-то женщина. – Хочет, чтобы люди рисковали жизнью ради её причуд…

– Как не стыдно, – кивала её подружка. – Ей бы надо проявить уважение к другим.

Я переставила банки с вареньем на столике, чтобы этикетки стали видны покупателям. Мысль об одинокой и заблудившейся овчарке сидела во мне занозой. Я, как и Мэйзи с Биллом, знала болота лучше, чем большинство местных. Я могла провести там целый день, наблюдая за косулей и выжидая, когда из норы покажется крот, осваивающий новую территорию. Я знала, что могла бы найти собаку, если бы только родители позволили мне пойти туда.

А если это значило приблизиться к Дайспер Холлу и даже, возможно, увидеть, что скрывается за его воротами, ну что ж…

Вдруг мама крепко стиснула моё плечо и притянула ближе к себе. Лишь тогда я поняла, какая тишина повисла вокруг нас.

К нам шагал мужчина с перевязанной рукой. Верхняя часть её была туго обмотана бинтом, и сквозь ткань проступали тёмные пятна. Незнакомец впился в меня взглядом, губы сжались в тонкую полоску. Застыв на секунду, он поспешно прошёл мимо.

– Он в порядке? – шепнула мама папе. – Может, ему что-нибудь нужно? Варенье, например?

Я исподтишка усмехнулась. Мама думает, что это лакомство способно вылечить от всего. Ноющие кости, печаль и боль в животе – ложка варенья избавляет от любых напастей.

Но мужчина уже исчез, проскользнув сквозь толпу, как ветер по кукурузному полю. И через мгновение все вновь заговорили.

– Кто это был? – спросила я, убирая мамину руку с плеча.

– Мистер Джонсон, – ответила мама. – Он работает в Дайспер Холле, но я никогда раньше не видела его на рынке. Он обычно покупает всё для леди Кавендиш у крупных фермерских хозяйств.

Она озабоченно забарабанила пальцами по столу.

– Бедолага выглядит совершенно измученным. Кто знает, с чем он имеет дело в стенах Дайспер Холла, когда находится рядом с гадкими существами из зверинца?

Папа устремил взгляд вслед ушедшему.

– Ни за какие деньги в мире не пошёл бы я работать в то проклятое место, – сказал он.

Вечером отец помог маме взобраться на повозку. Она устроилась напротив пустых мешков из-под картошки и завернулась в шаль. Мама выглядела как куколка, с гладко зачёсанными волосами и румяными щеками, пылающими от солнечного жара.

– Какой долгий выдался сегодня день, – заметила она, зевая и закрывая глаза.

Мы потащились домой, вверх по холму, наблюдая, как солнце тает за горизонтом, подобно угасающей свече. По мере приближения ночи мои мысли всё упорнее возвращались к Мэйзи. Зародыш плана её спасения постепенно разворачивался, обрастая деталями.

Мы достигли окраины болот, где луговые травы сменялись зарослями дрока и колючего вереска. Трава смягчала цоканье копыт Мерлина, вдалеке раздавался стрёкот куропатки. Если бы Мэйзи была напугана, она бы отыскала безопасный участок. Где-нибудь спряталась бы. Я провела кучу времени на болотах, находя секретные уголки и наблюдая за животными, поэтому знала множество мест, где могла бы затаиться потерянная собака. Барсучьи и лисьи норы, а ещё кустики дрока, в которых овцы укрывались от ветра.

Я была поглощена размышлениями о том, где могла спрятаться Мэйзи, когда мы свернули на дорожку, ведущую к ферме.

Подняв глаза, я вдруг увидела, что с домом что-то не так. Он весь покосился.

Папа выругался себе под нос.

– Что происходит? – сонно спросила мама и села, приглаживая волосы.

– Крыша, – ответила я, с трудом переводя дыхание. – Она провалилась.

Глава 3

Потерянные собаки хотят, чтобы их нашли

– Не путайся под ногами, Кора, пока мы не выясним, что с крышей. Не хватало ещё, чтобы тебе чем-нибудь по голове прилетело, – велел папа и вздохнул. – Я позову, когда можно будет войти.

Я вечно путалась под ногами. Всегда не на своём месте и не вовремя. Но я ведь хотела помочь! Однако отец уже повернулся ко мне спиной и негромко переговаривался с мамой, глядя на провалившуюся крышу.

Я решила проведать Беллу. Но сначала отвела Мерлина на пастбище, а потом наполнила его кормушку. С пастбища открывался вид на болота, тянущиеся до самого горизонта: сплошной вереск и папоротник. Надвигалась ночь, и с моря поднимался туман.

В ясный день легко можно было различить очертания Дайспер Холла, клубящегося тёмным облаком посреди болот, но сегодня он утонул в тумане. Однако это не мешало мне напряжённо всматриваться в сгущающуюся тьму и думать о бедной потерявшейся овчарке. Я вся дрожала – то ли от страха, то ли от возбуждения. Меня мучил вопрос, привиделась ли мне утром на лугу та странная птица с прозрачными крыльями, как у летучей мыши. Какой же она издавала пронзительный крик! Завтра я бы выследила её снова.

Оставив Мерлина ужинать, я помчалась к сараю и распахнула дверь.

– Му-у-у! – промычала я, и пять рогатых голов повернулись в мою сторону.

Дочка, Пеструшка, Симка, Шмелька… и Белла!

Я подбежала к последнему стойлу.

– Ты встала! – вскрикнула я.

Белла нетерпеливо фыркнула, значит, чувствовала себя лучше!

Схватившись сразу за две перекладины, я запрыгнула через низенькую калитку стойла прямо к Белле.

Корова стояла, опираясь на все четыре ноги.

Я осторожно провела рукой по её ноге: по той самой, которая накануне распухла и воспалилась. Теперь она оказалась совершенно прохладной на ощупь, и Белла не вздрагивала от прикосновения. Во мне затеплилась надежда, что даже провалившаяся крыша – не так уж и страшно. Может, всё наладится?

Вдруг я услышала слабый, усталый папин голос: он звал меня.

Родители постелили мне в гостиной и приготовили чашку супа на ужин.

– Это только на время, Тыковка, – сказал отец, взбил подушки и подоткнул простынку под матрас на полу. – Скоро всё вернётся на свои места.

Мама и папа пожелали мне спокойной ночи, взяли свои порции супа и ушли.

Растянувшись на матрасе, я прижала Крэббита к груди. Он громко замурлыкал. Хорошо, что кот не находился в доме, когда провалилась крыша.

Спать в гостиной было странно. Я слышала, как капает кран на кухне и воет ветер в трубе.

А ещё здесь оказалось пыльно. Крытая соломой крыша в основном провалилась в задней части жилища, над моей комнатой. Сухая труха и пылинки кружились в столбе лунного света, как снежинки. Мысль о том, что зимой в этом доме с проломленной крышей будет идти настоящий снег, повергала в уныние. Починим ли мы её к декабрю? Я знала: всё, что мы покупаем на рынке, нужно для кормления и ухода за животными. Пока я радовалась, что Белле стало лучше, папа наверняка думал о том, что она – лишний рот в нашем хозяйстве. Где мы возьмём деньги на ремонт?

Вот какие мысли кружились в моей голове, но вдруг я кое-что вспомнила.

Письмо.

Леди Кавендиш писала о щедром вознаграждении.

Папа сказал, что он ни за что не пойдёт в Дайспер Холл. Ну а если я? Может, мне поухаживать за теми загадочными зверями? Нет. Что за глупости. С чего бы леди Кавендиш позволила какой-то девчонке присматривать за её питомцами?

Внезапно Крэббит зашипел. Он вывернулся из моих рук и шмыгнул под шкаф.

– Что такое, Крэббит?

Я вскочила и откинула одеяло.

Ветер загрохотал неплотно прикрытыми окнами. И вместе со сквозняком до меня донёсся другой звук – чей-то вой.

– Всё в порядке, – шепнула я. – Это из Дайспер Холла, слишком далеко, чтобы быть опасным для тебя, Крэббит.

Но кот не спешил вылезать из-под шкафа.

Я легла на матрас и снова подумала о Мэйзи. Овчарка заблудилась на болотах и наверняка тоже слышит ужасающий вой.

Как же ей, должно быть, страшно.

Я опять выскользнула из своего тёплого гнёздышка и поёжилась, когда ноги коснулись каменного пола. Быстро и бесшумно оделась и приоткрыла окно: шторы вздулись от дыхания холодного ветра, словно призраки.

Отсюда виднелась туманная даль болота.

Может, поискать Мэйзи сейчас? Родителям необязательно об этом знать, если я вернусь до рассвета.

Проходя мимо кухонного стола, я заметила, что письмо до сих пор лежит под чайником, где его оставил отец. С колотящимся сердцем я сунула конверт в карман и почувствовала себя ужасно виноватой. Это же для папы, а не для меня. Но я уговаривала себя, что беру послание от леди Кавендиш только на время. Даже не знаю зачем. Было два часа ночи, не могла же я просто постучаться в ворота Дайспер Холла и попросить работу. И вообще главное сейчас – найти Мэйзи.

Я положила в рюкзак фонарик, переносную лампу, карманный нож и блокнот, а ещё схватила со стола баночку варенья и запихала туда же.

«Никогда не знаешь, когда тебе понадобится варенье», – говорила мама, и, как обычно, была права.

А затем я потихоньку вылезла из окна. Нельзя утверждать, что выпрыгнула с большой высоты (дом был построен довольно низко, чтобы бури не могли пошатнуть фундамент), но прыгать всё же пришлось. Я не хотела помять цветы под окном – на них могли остаться следы моего ночного приключения.

Трава заглушила звуки. С бьющимся сердцем я ждала, что у родителей вот-вот зажжётся свет, но в доме по-прежнему царила темнота.

Я прокралась через сад, залитый лунным светом, и приоткрыла калитку. Она обиженно скрипнула, жалуясь, что её разбудили в столь поздний час, и я поморщилась от досады. К счастью, этот звук слился с кваканьем лягушек в пруду возле сарая.

Выбравшись на дорогу, я уже была уверена, что из дома меня никто не увидит. В висках бешено стучало, и всё вокруг пахло сильнее, чем днём. Даже цветы источали другой аромат, словно хотели привлечь насекомых из иного мира, которые появлялись только ночью.

Если бы меня настигли, у меня были бы серьёзные проблемы. Родители не любили, когда я уходила одна на болота, даже в более спокойные времена. Кроме того, я понимала, что папа бы сейчас разозлился вдвое сильнее, чем раньше. Но Мэйзи попала в беду, и я знала, что должна найти её, а уж потом думать о последствиях своего поступка. Если кто-то оказался в беде, я не смогу оставаться в стороне, – иначе замучают угрызения совести.

Даже если Мерлин удивился мне, он никак не выразил изумления. Конь подошёл к воротам, ведущим на пастбище, и ткнулся мордой в моё плечо.

– Хочешь помочь мне найти Мэйзи? – спросила я, открывая створку.

Мерлин вылетел за ворота, высоко поднимая копыта. Седая грива в лунном свете отливала серебром, и он вскинул голову, как будто вновь почувствовал себя молодым скакуном.

Я надела на него уздечку: этого вполне достаточно, седло и стремена не нужны. Поставив ногу повыше на решётку металлических ворот, я легко вскочила на широкую спину Мерлина. Он вздрогнул, но тут же успокоился.

– Поехали, – шепнула я в чуткое ухо Мерлина и похлопала коня по шее.

Ночь вернула Мерлину жизненные силы: он нёсся уверенным галопом по тропинке, ведущей на болота, по сторонам мелькали серебром и тусклым золотом кукурузные поля.

Я крепко сжимала ногами бока Мерлина, прильнув к его шее, и даже поводья не требовались. Мне достаточно было лишь слегка наклоняться влево или вправо, а он уже знал, куда бежать. Мерлин катал меня ещё с тех пор, как я научилась ходить, мы давно понимали друг друга без слов и без поводьев.

Вскоре поля превратились в пустошь, а дорога растворилась под следами овечьих копыт. Мерлин скакал по упругим папоротникам и мхам. Я вдыхала дремотный сладкий аромат вереска и резкие ночные заячьи и лисьи запахи. С моря наползал туман, скрадывая дорогу, и коню порой приходилось замедлять шаг.

Мы продвигались вперёд, пока над вересковой пустошью не выросли очертания Дайспер Холла. Резкие чёрные контуры разорвали туман. Особняк выглядел неуместным, как ястреб, устроивший себе гнездо среди жилища воробьёв. С утёса мне в лицо дохнул солёный морской ветер. Страх застрял в горле колючим репейником.

Дайспер Холл служил удобным ориентиром. Я знала, что с южной стороны есть много просторных барсучьих нор, где могла бы затаиться собака.

Серые стены особняка теперь были с левой стороны. Мне никогда не доводилось видеть зажжённый свет в окнах Дайспер Холла, ни разу я не замечала колыхания портьер или силуэты за оконными стёклами.

Громадное здание выглядело заброшенным, стены были затянуты плющом, как паутиной. Вдруг мне представилось, что мёртвые и пустые окна ожили и чьи-то глаза пристально следят, как я приближаюсь к Дайспер Холлу в ночной темноте. Я подумала о письме, лежащем в кармане, и почувствовала себя ужасно глупо. У меня бы никогда не хватило смелости постучаться в ворота и попросить работу.

По мере приближения к особняку Мерлин навострил чуткие уши, напряжённо ловя звуки, слишком отдалённые или слишком тихие для меня. Он фыркал, вскидывая голову и натягивая поводья.

Башенки и зубцы Дайспер Холла чётко вырисовывались на фоне ночного небосвода. Каждая часть огромного сооружения казалась странно вывернутой в разные стороны. Самая высокая башня упиралась в низкое облако, которое всегда висело над мрачным чертогом, и напоминала моток колючей проволоки, за которую зацепился серый рваный клочок. Не помню, видела ли я вообще здесь чистое небо, хотя бы летом.

Особняк окружали величественные стены. Они вгрызались хищными зубами в мягкую почву болот. Несмотря на то, что в жилах кровь стыла от страха, я вытянула шею, пытаясь заглянуть на территорию Дайспер Холла, чтобы хоть одним глазком увидеть загадочных животных, которые, должно быть, уже давно там обитали.

С противоположной стороны Дайспер Холла раскинулось море.

Море служило границей нашего мира и не было похоже ни на что иное. Стихия обладала разумом и жила своей жизнью. Мама говорила, что у моря есть глаза, уши и зубы: оно может поглотить любого, если он недостаточно осторожен.

Но для меня море и болота означали свободу. Когда ферма осталась позади, я почувствовала, что мне легче: так легко, что казалось, будто ещё чуть-чуть, и ветер подхватит меня и унесёт неведомо куда. Мне даже немного захотелось очутиться там, где ещё никто не бывал, ни один человек. Там, где начинаются приключения.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что чуть не потеряла равновесие, когда Мерлин внезапно остановился.

Конь нервно отпрянул в сторону, гадая, куда двинуться дальше.

– Хорошо, давай я пойду пешком.

Я соскользнула с его спины, приземлившись на мягкий мох.

– Посмотрим, что здесь можно найти.

Я не боялась темноты и пустоши, раскинувшейся передо мной. Но сердце тяжело застучало в груди, когда ветер взъерошил волосы и начал теребить одежду, словно меня окружил целый рой привидений. Над головой сгущались тучи, и задушенные ими звёзды гасли одна за другой. Пахло дождём. Нужно было торопиться.

Я вслушивалась в каждый звук и пристально вглядывалась в заросли вереска и папоротника: не мелькнёт ли Мэйзи светлым пятном.

Это было близко к месту, где прошлым летом мы с мамой собирали чернику. Тогда я нашла там заброшенную барсучью нору.

Если Билл старался держаться подальше от Дайспер Холла, он точно не мог наткнуться на нору.

Мэйзи, наверное, заблудилась где-то поблизости.

– Пойдём, Мерлин, уже недалеко, – подбадривала я старого коня.

Мы шагали по овечьей тропе, огибающей Дайспер Холл, держась поодаль от высоких серых стен. Я трижды громко свистнула, сунув пальцы в рот, и стала внимательно слушать. Кажется, до меня донёсся ответный вой, но такой слабый, что я даже не была уверена, не почудился ли он мне.

Я свистнула снова.

На этот раз вой прозвучал явственно.

– Сюда, Мерлин! – скомандовала я.

Овцы на болотах паслись вместе с неприрученными животными, поэтому пастбище выглядело полудиким. Здесь можно было встретить и дичь, и охотников, и птиц, круживших в небе, и всякую живность под землёй. Ледяной воздух пощипывал лодыжки и бросал в дрожь.

Свистнув вновь, я замерла и затаила дыхание. Кто-то заскулил совсем рядом, слабо, но вполне различимо. Это собака. Не лиса и не барсук – именно собака, испуганная, потерянная и одинокая.

– Мэйзи! – позвала я.

В ответ раздался отчаянный визг, и я поспешно бросилась на звук.

В барсучьей норе мелькнула чья-то пасть.

– Мэйзи? – спросила я и наклонилась к отверстию.

Оттуда высунулся маленький нос и донёсся благодарный вой.

Я разгребла колючие кусты, легла на живот и просунула руку в нору. Суетливый комок шерсти и слюнявый язык бурно приветствовали меня, и я засмеялась от радости.

Мэйзи запуталась в зарослях вереска, многочисленные колючки застряли в густом мехе овчарки.

– Держись, Мэйзи, – успокоила я собаку.

Я нырнула в нору глубоко, насколько могла, а потом принялась карманным ножом осторожно разрезать стебли, опутавшие Мэйзи.

– Потерпи немного.

Наконец я высвободила бедняжку, и она сразу ринулась наружу, пытаясь протиснуться у меня между коленями: в итоге мы обе повалились на землю.

– Глупая девочка, как ты нас напугала!

Когда тёплое дыхание Мэйзи коснулось моей щеки, на меня нахлынуло блаженное облегчение. Собака жива и в безопасности.

– Поедем домой, Мэйзи!

Я подвела коня к пеньку, посадила Мерлину на спину овчарку, а затем запрыгнула туда же сама.

Мэйзи была небольшой собакой, да и Мерлина оказалось трудно чем-то смутить, и вскоре мы очень удобно устроились.

– Молодец, Мерлин! – похвалила я старого коня, а моё сердце наполнилось гордостью за верного друга.

Неприступные стены Дайспер Холла теперь были справа, загораживая море, однако до меня явственно доносился плеск волн о скалистый берег и долетал запах соли и водорослей.

Мерлин быстро нёсся вперёд, забирая влево, как будто путь ему преграждали невидимые враги. Я заметила, что он старается держаться как можно дальше от Дайспер Холла.

Нервная дрожь коня передалась и мне: я едва не подпрыгивала от каждой тени и каждого звука. Ветер то и дело набрасывался на нас и яростно трепал гриву Мерлина и мою одежду.

– Ого, Мерлин! – восклицала я, стуча зубами, но стараясь успокоить и подбодрить скакуна.

Внезапно наверху громыхнуло. В лицо брызнул дождь. Болото озарилось вспышкой слепящего света, и новый удар грома прокатился по небу.

Мерлин громко заржал и попятился. От пронзительного звука вся моя храбрость разлетелась на мелкие кусочки.

– Тише, Мерлин! До дома уже недалеко.

Я изо всех сил вцепилась в поводья.

В который раз мне приходилось возвращать коня на тропу.

– Не надо сворачивать с дороги. Иначе мы потеряемся на болоте, – повторяла я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.

И вдруг я различила то, к чему, наверное, Мерлин так чутко прислушивался всё время. Это был звук, который я слышала раньше: он походил на стон разверзающейся земли или глухой обвал в пещере. Он пробирал до самых костей, и я чуть не свалилась со спины коня от испуга.

– Ого, малыш! – вскрикнула я, чтобы прогнать страх.

Мэйзи дрожала и льнула ко мне, спрятав морду у меня под мышкой. Я крепче прижала собаку к груди.

Стон прозвучал снова, переходя в рык, от которого кровь вскипела в жилах и застыла, а затем – в протяжный вой, такой пронзительный, что уши сразу заложило.

Мерлин вздыбился, запрокинув голову. Я потеряла равновесие и, не выпуская Мэйзи, грохнулась на землю. Овчарка вывернулась из моих рук и бросилась прочь по тропинке, ведущей к дому Билла. Конь помчался следом.

Вскоре они исчезли в темноте. Я осталась одна, глотая ртом воздух и ощупывая себя. Убедившись, что вроде бы ничего не сломано, я осторожно встала.

– Как-то не очень здорово получается, Кора, – пробормотала я сердито.

Дождь уже не просто накрапывал, а лился потоком, просачиваясь сквозь свитер. Я знала, что во время грозы лучше не шататься по болотам под открытым небом.

Рядом находились только стены Дайспер Холла. Можно, наверное, укрыться возле них: я ведь снаружи, а не внутри? Собственно, выбора-то у меня и не было.

Я прислонилась к стене и стала ждать, когда закончится гроза.

Глава 4

Вой до небес

Я, должно быть, заснула: меня разбудила песня жаворонка. И хотя одежда ещё была мокрой от дождя, я чувствовала солнечное тепло. Вдруг на колени упал камешек. Я с удивлением подняла его.

Откуда он взялся? Подняв голову, я увидела каменную арку. Тяжёлые металлические ворота под её сводом были наглухо закрыты. Причудливые завитушки на них покрылись ржавчиной и буйной порослью сирени, в которой копошились бабочки. Сквозь решётку я разглядела дубы и заросли терновника, а ещё тропинку, уходящую куда-то вправо. Дрозд-белобровик яростно верещал: «Йак! Йак! Йак!» – и крошечная птичка испуганно упорхнула от его крика в густую зелень.

С противоположной стороны ворот на меня глазел белобрысый неумытый мальчишка примерно моего возраста.

– Привет! – сказал он и расплылся в улыбке, обнажив два ряда кривых зубов. – Я кидал в тебя камешки, чтобы разбудить. Ты храпела.

Что? Ведь Дайспер Холл закрыт для публики много лет. Может, мальчик – член семьи Кавендиш?

Парнишка переминался с ноги на ногу, словно под ним была не земля, а горячие угли. Он напоминал лягушонка с большими бледно-голубыми глазами.

– Я Грифф. Я тут садовником работаю, – сказал он.

Теперь понятно, откуда у него взялись полоски грязи на лице. А я-то уж было подумала, что единственный работник здесь – хмурый мужчина, которого я видела на рынке.

Грифф оказался не старше меня. Странно, что я никогда раньше не сталкивалась с ним в школе.

А он уже не просто переминался с ноги на ногу, а подпрыгивал как мячик.

– Что ты делала ночью в грозу? Как тебя зовут? Ты живёшь рядом?

Вопросы сыпались градом, а у меня все слова застряли в горле. Я попятилась.

Глаза Гриффа сузились.

– Не уходи!

Похоже, он ужасно огорчился, и я шагнула к воротам.

Мне хотелось спросить Гриффа о загадочных существах, обитающих в Дайспер Холле. Но иногда проще общаться без слов.

Думая о странных звуках, которые слышались ночью, я сделала глубокий вдох и завыла в небо:

– А-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

Когда запас воздуха иссяк, я взглянула на Гриффа: не будет ли он смеяться надо мной, как обычно делали в школе?

Но он просто молча таращился, а потом вдруг воскликнул:

– Как здорово!

Вытянув губы трубочкой, мальчишка тоже завыл, запрокинув голову:

– А-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

Я прыснула от смеха. Грифф выл почти так же хорошо, как и я.

– Меня зовут Кора, – сказала я, и он кивнул.

– Приятно познакомиться, Кора, – ответил парнишка.

В нём было что-то очень симпатичное. Может, именно потому, что я не ожидала встретить в Дайспер Холле ровесника. Кроме того, все говорили, что надо обходить особняк стороной. Раз Грифф здесь, значит, тут не так и страшно.

Грифф пнул ворота, и они лязгнули.

– Если бы у меня были ключи, я бы впустил тебя и показал зверей.

– Вот было бы круто!

У меня аж мурашки побежали по телу при мысли о том, что я увижу обитателей Дайспер Холла.

Грифф задумался на минутку.

– Но есть один способ… Я недавно проверил, когда леди Кавендиш была у себя в кабинете, а мистер Джонсон, её дворецкий, – в библиотеке. Я знаю одно место, где можно пролезть незаметно. Только пообещай, что будешь вести себя тихо и осторожно.

Сердце запрыгало в горле.

– Обещаю!

Грифф показал налево от ворот, махнув на кущу деревьев.

– Видишь то дерево у стены? Если залезть на него, попадёшь в сад. Спрыгнешь на крышу сарая, можешь маленько удариться, но не очень сильно, всё будет в порядке!

А затем Грифф умчался, не дожидаясь моего ответа.

По спине опять пробежала дрожь, но я усилием воли загасила её: во что бы то ни стало я должна увидеть животных Дайспер Холла!

Изогнутое дерево, о котором говорил Грифф, было легко заметить. Оно торчало из узловатых сплетений напротив серой кирпичной стены, корни взламывали эту преграду как досадное препятствие на пути его могучей воли.

«Сейчас ещё не поздно передумать. Беги домой: вот самое мудрое решение».

– Кора? – услышала я тихий шёпот Гриффа, который снова подбежал к воротам. – Сможешь перелезть?

– Думаю, да.

Вскоре я уже стояла прямо под деревом, которое выглядело пугающе высоким.

Я потуже затянула лямки рюкзака. Залезть на первую ветку оказалось достаточно просто, однако когда я решила забраться повыше, найти прочную опору для ног было нелегко.

– Не смотри вниз, – донёсся до меня голос Гриффа, и я машинально уставилась на землю.

Мир качался подо мной как море.

Собрав в кулак всю свою смелость, я наконец вскарабкалась по веткам до верхнего уровня стены. Отсюда были хорошо видны башни Дайспер Холла, обрамлённые высокими деревьями. Особняк действительно напоминал гнездо ястреба, устроенное посреди пристанища воробьёв. Я же как будто стояла на краю обрыва, занеся ногу над пропастью. Здесь пахло как в глухом лесу, заваленном прелыми листьями.

Сердце вновь подкатило к горлу, когда я перепрыгнула на стену. Примостившись на каменном краю, я уцепилась за него руками и повисла: ноги болтались в воздухе.

– Почти получилось! – произнёс Грифф, стоя у деревянного сарая, на который мне предстояло перебраться, и расплылся в улыбке.

Отсюда, сверху, он казался совсем маленьким, как мышка.

– Что теперь? – спросила я.

– Тебе нужно попасть на крышу сарая. Это безопасно. Я так думаю. Давай, Кора!

Я оттолкнулась и тяжело приземлилась на деревянное покрытие. Перевела дыхание и только тогда осознала, что произошло.

Я – в Дайспер Холле. А о нём все говорят только шёпотом. С малых лет меня предупреждали о странном месте, но негласный запрет лишь усиливал желание заглянуть за неприступные стены.

А теперь и я сама оказалась словно под запретом.

Свесив ноги с крыши, я соскочила на землю и огляделась. Изнутри стены казались не такими угрожающими, поскольку деревья частично заслоняли их. И ещё тут царила тишина: ветер с болот не гулял по территории поместья, накидываясь отовсюду сразу.

– Пойдём, – сказал Грифф и двинулся вперёд.

Я побрела по обочине подъездной дороги, мимо вековых дубов.

И увидела такую картину, от которой перехватило дыхание.

Я смотрела на поле с неровными рядами цветов – тюльпанов, роз, гвоздик, которые выплёскивались повсюду, даже между трещинами дороги. И над всем этим великолепием вились пчёлы и бабочки. Как дико, хаотично и чудесно!

– Я много раз пыталась представить себе Дайспер Холл, – призналась я Гриффу. – Он выглядит таким заброшенным!

– Здесь всё немножко беспорядочно, но леди Кавендиш говорит, что не может найти того, кто бы взялся поддерживать хозяйство Дайспер Холла. Никто не хочет здесь работать – только мистер Джонсон, я и мама, – объяснил Грифф и нырнул в густую тень дуба.

Я бросилась за ним, и мы скрылись из виду обитателей особняка, если они наблюдали за нами.

– С тех пор как мы сюда перебрались, я не встречал никого из сверстников. Приятно поговорить с кем-то, кто не командует мной.

Грифф не был похож на тех, с кем я училась в школе. Как минимум парнишка хорошо ко мне относился. Может, именно потому, что ему отчаянно не хватало компании – он ведь был прикован к Дайспер Холлу. Но этого мало, новый приятель ещё собирался показать мне животных! И теперь я пробиралась за ним сквозь густую высокую траву.

– У тебя будет куча проблем, если узнают, что ты помог мне проникнуть сюда…

Грифф куснул ноготь на большом пальце и пробормотал:

– Нам надо быть очень осторожными.

Значит, да.

Согнувшись пополам, Грифф крался вдоль высокой изгороди, и я последовала его примеру. Внезапно я замерла, увидев нечто необычайное.

– Это что, фонтан?

Посреди тропинки был грязный пруд со статуей крылатой лошади, вставшей на дыбы. Передние копыта, испещрённые полосками зелёных водорослей, взмывали прямо в небо. Никогда прежде мне не доводилось видеть ничего подобного.

Грифф дёрнул меня за рукав, заставляя пригнуться, и вполголоса ответил:

– Да, но он не работает уже много лет. – Мальчик предостерегающе мотнул головой и добавил: – Нам надо быть внимательными. Нельзя, чтобы нас увидели.

Мы крались вдоль стены, огибающей Дайспер Холл.

– Здесь есть фруктовый сад! – воскликнула я, заметив узловатые ветви яблонь и белые цветы грушевых деревьев: точно такие же росли у нас на ферме.

Рядом находился ряд ульев, откуда доносился низкий пчелиный гул.

– Тсс!

Грифф ускорил шаг, и я побежала за ним.

– А дом-то гораздо больше, чем я думала! – заявила я, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть высоченную башню.

Это было самое величественное здание, которое я когда-либо видела. Правда, оно оказалось немного неопрятным: как старый аристократ, потерявший очки и потому не следящий за своим обликом.

Как всегда, над ним висели низкие облака. А ещё я обнаружила густые заросли деревьев, настолько высоких, что верхушки были скрыты за этими облаками, а серебристые листья словно растворялись и таяли во мгле.

Деревья росли со стороны утёса, и громада Дайспер Холла заслоняла стволы, поэтому прежде я их никогда не замечала.

– Никогда раньше не видела таких здоровенных деревьев! – воскликнула я, показывая на кроны.

Грифф проследил взглядом, куда я указывала.

– Это свистящие деревья, – сказал он и поёжился. – Не люблю ходить туда один. Все они выглядят одинаково, как будто в глазах двоится. И свистят на ветру. Как привидения.

Свистящие деревья! Ничего себе.

Грифф прижался спиной к стене и дал мне знак сделать то же самое.

– Быстрее, Кора! – скомандовал он через плечо.

Стены Дайспер Холла покрывал засохший плющ. Я провела по кладке рукой: хрупкие листья рассыпались под пальцами вместе с кирпичным крошевом.

Я вытерла ладони о комбинезон.

Оглядываясь по сторонам, я пыталась уловить следы присутствия загадочных здешних питомцев, представляя, что они теснятся за полуразрушенным сараем или снуют в густой траве. Когда разыскиваешь необычных животных, всё вокруг кажется странным, не таким, как всегда. Ветви превращаются в узловатые извивающиеся руки. В скалистых трещинах мерещатся чьи-то морды. И даже ясный свет утреннего солнца мерцает на листьях, как вода на рыбьей чешуе.

Буйная живая изгородь росла как попало: возможно, когда-то это был лабиринт, но теперь все тропинки почти исчезли – и пройти здесь стало невозможно. По-моему, Грифф не очень хорошо справлялся с ролью садовника.

– Вот мы и пришли! – внезапно объявил парнишка.

Мы завернули за угол особняка, и я упёрлась взглядом в великолепную оранжерею, огромную, как наш скотный двор. В стеклянном куполе играли тысячи солнечных зайчиков и разбегались мелкими брызгами в разные стороны. У меня перехватило дыхание от восторга.

– Это наша оранжерея, а внутри есть зверинец, – добавил Грифф, приоткрыв дверь. – Все животные там. Иди за мной!

Глава 5

Оранжерея

Грифф завёл меня внутрь. Стены диковинной конструкции были сделаны из чугуна и стекла, но казалось, что они высечены изо льда. Я думала, что буду дрожать от холода, но в просторном помещении было жарко и душно. У входа в больших горшках росли душистые лилии, распространяя вокруг пьянящий аромат, от которого кружилась голова. Рядом красовались вишнёвые деревья. Они простирали чуть ли не до потолка тонкие ветви, отягощённые рубиновыми ягодами. Дорожка, усыпанная гравием и галькой, вела в глубь оранжереи – туда, откуда доносился отдалённый плеск воды. И надо всем этим великолепием висело туманное облако.

– Значит, звери живут здесь? – приглушённо воскликнула я. – Какое удивительное место!

Передо мной был совершенно иной мир, не имеющий ничего общего ни с болотами, которые окружали Дайспер Холл, ни с фермой, где я жила. Тут росли странные деревья с острыми листьями и гладкими блестящими стволами, которые тянулись к бледному утреннему небу за стеклом. Оранжерею переполняло невероятное количество красок: гигантские тёмно-красные цветы (каждый – размером с мою голову), нежно-жёлтые вьющиеся растения, похожие на тюлевые занавески, с листьями, имеющими все оттенки зелёного, какие только можно вообразить.

У меня закружилась голова от этого многообразия.

А запахи! Пожалуй, воздух можно было попробовать на вкус кончиком языка, а потом ощутить медовую сладость и перечную остроту. В животе сразу же заурчало. Ещё бы, самое время позавтракать!

Я вспомнила о родителях, и моё восхищение поблёкло. Надо было оставить им записку. Но теперь слишком поздно. Ох и попадёт мне!

– А где животные? – спросила я, ныряя под низко нависшую ветвь, на которой висел фиолетовый плод.

Грифф перепрыгнул с одного камешка дорожки на другой и повторил:

– Иди за мной!

Деревья вокруг были огромные, как башни, стволы возносились вверх стройными колоннами и упирались в стеклянный потолок. В тёплом воздухе колыхались жёлтые папоротники, а на каждой ветке, стволе или стебле вились виноградные лозы, то взбираясь вверх, то свешиваясь почти до пола.

– Берегись макао, это его территория! – бросил Грифф через плечо.

– Кто такой макао? – крикнула я, инстинктивно вжимая голову в плечи.

И в тот же миг нечто красно-сине-жёлтое прорвалось сквозь виноградную путаницу ближайшего дерева. Яркая птица промчалась над моей макушкой и исчезла в пышной кроне. Я выпрямилась и посмотрела туда, где скрылось роскошное создание.

– Ну и птица!

Разумеется, я знала, что за пределами нашего крошечного городка есть целый огромный мир, но увидеть его своими глазами – это совсем другое… Всё в оранжерее было невероятно, как сон.

– Иди осторожнее, – предупредил Грифф, перешагивая через коричневый булыжник. – А то наступишь на тестудину.

– Кто такая тесту… – начала я, но вдруг булыжник зашевелился, пополз и преградил мне дорогу, а потом из него высунулась серая голова и сердито сверкнула глазами в мою сторону.

– Оно живое! – закричала я. – Этот камень живой!

Я опустилась на четвереньки и стала наблюдать, как существо на коротких четырёх лапках не спеша проследовало мимо меня и уползло в заросли папоротника.

– Они здесь повсюду, – усмехнулся Грифф.

Похоже, он с упоением исполнял роль проводника.

Ещё один поворот тропинки – и мы приблизились к вольеру из металла и стекла. Любопытство вспыхнуло в груди жарким пламенем.

– А там кто?

– Лунные птицы, – объяснил парнишка и кивнул на вольер. – Взгляни!

Я подалась вперёд. Внутри серебристым облаком реяла стая небольших птичек, их крылья были словно сотканы из лунного света. Они порхали за стеклом, время от времени царапая его острыми коготками. Крошечные глазки сверкали, как алмазы.

Пол вольера был усыпан сухими ветками, припорошёнными помётом, и белыми перьями. Пташки то открывали, то закрывали клювы, но я не услышала ни писка, ни чириканья.

– Они не издают никаких звуков, – озадаченно заметила я.

– Вольер их не пропускает, – возразил Грифф. – У тебя кровь из ушей польёт, если ты услышишь их голоса.

Он постучал пальцем по стеклу.

– Надо надеть беруши, если хочешь войти внутрь. Лучше этих птах не выпускать.

Я шагнула ещё ближе и приложила ладони к стеклу. Оно было прохладным и слегка вибрировало от дюжин голосов, рвущихся изнутри. Теперь я почти различала их, ужасно сожалея, что нельзя попасть в вольер: даже глаза защипало от слёз.

– Лунные птицы просто прекрасны, – вздохнула я.

Много-много часов я провела на болотах, наблюдая за разными животными (от матёрых оленей до мелких полевых мышек), но никогда не видела никого похожего на восхитительных лунных птиц.

Мы двинулись дальше по дорожке, оставив пташек позади. Купол оранжереи перешёл в остроконечную крышу, а чугунные рамы, обрамляющие оконные стёкла, превратились в искусно сделанные цветы и виноградные лозы. Едва я вытянула шею, восхищённо разглядывая их, как в воздух вспорхнула стайка бабочек. Некоторые были размером чуть ли не с птицу, а другие примерно с мой большой палец. Крылышки отливали серебром, золотом или всеми красками заката – от алого до фиолетового.

Снова стало жарко и душно. Я вытерла рукавом пот со лба, и вдруг на мою ладонь спикировала бабочка с коричневыми крыльями. Я замерла, стараясь не дышать.

Бабочка медленно развернула крылышки, и я заметила два больших глаза, расположенных на чешуйках и строго смотрящих на меня. Потом крылья дрогнули, и глаза внезапно стали печальными. У меня ком в горле застрял. Этот грустный взгляд оказалось почти невозможно вынести.

Наконец бабочка вспорхнула и улетела, а я очнулась от забытья.

– Да, они могут растрогать, – пояснил Грифф.

Я обратила внимание на то, что изящная голубая бабочка села на глянцевитый зелёный стебель какого-то растения со странными красными лепестками и ворсинками, торчащими во все стороны. Мне захотелось сосчитать чёрные точки на крылышках насекомого, и я нагнулась, но хищные лепестки резко закрылись, поймав бедняжку в коварную ловушку.

– Нет! – воскликнула я и невольно отпрянула, чтобы цветок не вздумал схватить и меня.

В происходящее было почти невозможно поверить. Хищные растения! Бабочки, повергающие в печаль! Лунные птицы! Что ещё я увижу в оранжерее?

Тем временем Грифф остановился.

– Взгляни сюда!

Я метнулась к парнишке.

Здесь имелся очередной вольер, совсем невысокий: стенка едва доходила до пояса. Я перегнулась через неё, напряжённо всматриваясь. Пол был усыпан песком вперемешку с землёй, холмики даже поросли густой бурой травой. Но сколько я ни смотрела, никаких признаков живых существ мне не удалось обнаружить: только вход в чью-то нору.

– Кто здесь?

– Панголин! – ответил Грифф. – Так зовёт его леди Кавендиш. Я его никогда не видел. Думаю, он выходит только ночью. Готов поспорить, что клыки у него острые как бритва, – добавил мальчик, отступая на шаг и поёживаясь.

– Панголин?

Как мало я знаю о созданиях, которые населяют наш мир! В Дайспер Холле было много такого, чего я никогда раньше не видела, о чём никогда не слышала.

На новом изгибе дорожки оказался ещё один вольер, скрытый высокими деревьями, похожими на пальмы. Точнее, это была клетка с толстыми прутьями: очевидно, для надёжной защиты от того, кто находился внутри.

И я увидела его.

Зверь в клетке смахивал на кота, который не знал, как перестать расти. Вся его шерсть, от усов до плоского дёргающегося хвоста, мерцала и переливалась синими полосками. На огромных лапах имелись перепонки, и ступал он как-то странно, словно ему было непривычно передвигаться по суше.

Но больше всего меня притягивали глаза создания, яркие, как изумруды. Они влекли к себе с неодолимой силой.

Существо было захватывающе, ошеломляюще прекрасно.

– Не приближайся, – предупредил Грифф. – Это морской тигр. Леди Кавендиш говорила, что раньше он жил в океане и охотился на рыб и морских черепах.

Я понимала, что передо мной громадный хищник, но, глядя на его склонённую голову, не чувствовала в сердце ни капельки страха. Наверное, боевой дух морского тигра давно сломлен. И клетка у него была грязная и унылая, в ней пахло сыростью и гнилью. А прекрасная шерсть с переливами полуночных красок вся свалялась и потускнела.

Зверь открыл пасть и заворчал. Громкое ворчание совсем не напоминало раскатистый рёв, который я слышала прежде, – и ему было далеко до того воя, который мог распугать овец Билла и устрашал фермеров. Наверное, те звуки издавало другое животное.

При взгляде на морского тигра у меня защемило в груди. Я вдруг ужасно разозлилась на леди Кавендиш. Почему она держит животных в маленьких и грязных вольерах? Они явно страдают. Неудивительно, что ей понадобился человек для ухода за питомцами!

Я попыталась повторить ворчание тигра, сначала возвысив голос, а затем смягчив его почти до мурлыканья.

– Р-Р-РА-А-УР-Р-р-р-р!

Получилось не очень похоже, но, по крайней мере, я намекнула морскому тигру, что хочу выучить его язык. И понять беднягу. Ведь на самом деле каждому живому существу только это и нужно – чтобы его поняли. Зверь повёл ухом, пристально посмотрел на меня и шагнул в мутный водоём посреди клетки. Крупное тело скрылось под слоем ряски, а над поверхностью прудика остались только глаза.

– Почему клетка не вычищена? – спросила я Гриффа, с жалостью глядя на запертого морского тигра. – Он же слоняется туда-сюда, ему здесь совершенно нечего делать!

Грифф вытер нос рукавом.

– Леди Кавендиш вечно занята. Она читает и рисует в своём кабинете.

Я впилась взглядом в прутья клетки.

– Прудик нужно наполнить чистой водой. И посадить несколько деревьев, чтобы они давали тень. У наших коров на выгоне есть место, где они могут отдохнуть в самые жаркие дни. А у морского тигра запросто будет тепловой удар! – И я вздохнула с досадой. – Кто ухаживает за животными, когда леди Кавендиш занята?

Но Грифф ничего не ответил. Глаза парнишки беспокойно забегали, как будто он к чему-то прислушивался.

– Надо поторопиться. Мистер Джонсон скоро выйдет из библиотеки.

Мы поднялись по деревянному мостику, перекинутому через большой пруд, на поверхности которого плавали водяные лилии. Перегнувшись через поручни, я увидела в спокойной воде своё отражение, такое же чёткое, как в зеркале.

В пруду мелькали крошечные рыбки, вспыхивая то серебром, то золотом. Вдруг тёмная тень метнулась из глубины, и одна из рыбёшек исчезла. По водной глади пробежала лёгкая рябь, а рыбина размером с домашнюю кошку скрылась в зарослях лилий.

– Ты видел? – крикнула я Гриффу. – Огромная рыба ест малявок!

Мальчик поглядел в пруд.

– Мистер Джонсон однажды пригрозил, что бросит меня к этому окуню, если я буду медленно стричь газон.

– Кажется, мистер Джонсон не очень-то добрый человек.

Грифф потянул меня за рукав, торопя дальше по мосту.

– Давай просто постараемся, чтобы дворецкий никогда не узнал, что ты была здесь, – сказал он.

Но я не собиралась уходить! Теперь, когда я увидела зверей, которые обитают в Дайспер Холле, мне захотелось ухаживать за ними. Разве я могла вернуться на ферму, если знала, что работа смотрителя как раз для меня? Ещё никогда в жизни я не была настолько уверена в чём-то, как в этом сейчас.

– Вот! – произнёс Грифф.

Он остановился перед очередным вольером: просторным, с четырьмя стеклянными стенами до самого потолка. Изнутри доносилось шипение, как от паровой машины.

– Тут логово стеклянного дракона!

– Стеклянного дракона? – изумлённо переспросила я. – Какой он?

Парнишка сосредоточенно наморщил нос.

– Трудно объяснить, когда на самом деле его и не разглядишь. Он ведь почти невидимый, – задумчиво протянул Грифф. – Но леди Кавендиш говорила, что он похож не то на летучую мышь, не то на гуся.

Я вспомнила прозрачное создание, которое недавно видела над лугом. У странного существа были крылья, как у летучей мыши, и лебединая шея.

Мой взгляд упёрся в стеклянный вольер, где клубился туман.

– Ты уверен, что он внутри? – спросила я Гриффа.

Раз дракон улизнул, наверное, именно поэтому исчезли овцы Билла? Во всяком случае, теперь я знала, кого могли обвинить в пропаже, если бы стало известно, что диковинный зверь вырвался на волю.

Интересно, можно ли доверять Гриффу? В конце концов, мы только недавно познакомились, хотя он и помог мне проникнуть в Дайспер Холл.

– Думаю, что стеклянный дракон уже на свободе, – сказала я. – Вроде бы он летал над лугом у нашего дома. Да, он почти невидимый, но кого-то, смахивающего на летучую мышь и на гуся, мне удалось разглядеть.

Грифф побледнел.

– Ты уверена?

Я кивнула и добавила:

– Надо сообщить леди Кавендиш. Она должна быть в курсе, что один из её питомцев на свободе, а я не хочу, чтобы стеклянный дракон съел овец или коров.

Или людей. И мне бы не хотелось, чтобы папа и другие фермеры взяли всё в свои руки и разобрались с Дайспер Холлом, как грозился Билл.

– Это очень важно, Грифф.

– У леди Кавендиш будет истерика, если она узнает, что я показал тебе оранжерею! – выпалил Грифф и нервно запрыгал на месте. – Плохая была идея. Ты должна уйти, Кора, пожалуйста!

Над головой раздался клёкот: макао пролетел над нами, едва не задев мою макушку крылом. И вновь я поразилась яркой окраске птицы.

– Грифф! Ты здесь? – раздался мужской голос. – Ступай сюда! Сию же минуту! Нужно вычистить камин в библиотеке и принести дров.

Грифф стиснул мою руку.

– Это мистер Джонсон, – прошептал мальчик и потянул меня в кусты. – Тебе надо спрятаться!

Но было уже слишком поздно.

– А это ещё кто? – рявкнул грозный голос.

Глава 6

Леди Кавендиш

Я лишилась дара речи. Все слова закружились в голове роем злых пчёл.

Это был тот самый мужчина с рынка, с перебинтованной рукой, но… Я озадаченно уставилась на дворецкого. Теперь с ним явно всё в порядке.

Мистер Джонсон стоял, уперев руки в бока, повязки я нигде не заметила.

– Её зовут Кора! – пролепетал Грифф, выглядывая из-за моей спины.

– И почему Кора здесь? – спросил мистер Джонсон, сузив глаза.

Он походил на сердитого барсука. Одет он оказался не так, как на рынке: на нём была чёрно-белая форма, однако пиджак немного запылился, а рубашка пожелтела от старости. Чёрные волосы дворецкий зачесал на одну сторону. Лицо мистера Джонсона выражало брезгливость, как будто он поймал меня с поличным, когда я шарила у него в карманах.

– Кора хотела увидеть животных, – ответил Грифф, который был бледный как смерть. – Это моя вина. Я сказал ей, что можно перелезть через забор и спрыгнуть на крышу старого сарая.

– И долго вы слонялись по оранжерее? – продолжал мистер Джонсон, угрожающе возвысив голос, тонкий и ломкий, как первый лёд на реке. По такому льду надо ступать очень осторожно. – Вы хозяйничали в вольерах?

– Мы только посмотрели на зверей, больше ничего не делали, – испуганно промямлил Грифф и задрожал. – Но… кажется, стеклянный дракон исчез. Кора, похоже, видела, как он летал над лугом.

Мистер Джонсон переменился в лице и выпучил глаза.

– Вы его выпустили!

НЕТ! Мне хотелось крикнуть: «Это не мы!» Но я не могла.

Дворецкий больно схватил меня за шиворот и зашипел:

– У тебя – большие проблемы, ясно?

Я попыталась лягнуть его, но мистер Джонсон ловко увернулся.

Выпроводив меня из оранжереи, он направился к воротам Дайспер Холла, на ходу осыпая градом вопросов:

– Что ты тут делаешь? Пришла шпионить? Воровать?

От страха все слова ещё крепче слиплись комом в горле. Я не могла говорить.

– Я отведу тебя к леди Кавендиш, – вдруг произнёс мистер Джонсон. – И она не обрадуется, что ты выпускаешь её драгоценных зверей на свободу.

Грифф плёлся позади, нервно кусая свой и без того обгрызенный ноготь.

Вскоре передо мной показался фонтан, а потом и главный вход в особняк: деревянная дверь с молоточком в виде ухмыляющейся головы какого-то уродца.

Мистер Джонсон затащил меня на каменную лестницу, остановился напротив двери и взглянул на Гриффа.

– Сегодня ты уже создал достаточно проблем, Грифф. Убирайся. И заодно разбери старый сарай. Я не хочу, чтобы непрошеные гости лазили сюда через стену.

Сказав это, мистер Джонсон налёг на тяжёлую неподатливую створку и втолкнул меня в дом. Дверь захлопнулась. Грифф остался снаружи.

Внутри царил сумрак. Я заморгала, чтобы глаза быстрее привыкли к полутьме.

К моему удивлению, всё пространство было заполнено всякой всячиной от пола до потолка.

Столы были завалены деревянными коробками, а сверху громоздились кресла, поставленные друг на друга, так что ножки и подлокотники переплелись между собой. Повсюду возвышались шаткие башни из книг и горы холстов. На деревянном полу расползались кипы газет. Настенные часы тикали вразнобой, показывая совершенно разное время.

Вдоль одной из стен тянулся просторный шкаф с пыльными фарфоровыми куколками: некоторые выглядели спящими, а другие, наоборот, глазели по сторонам.

Ещё здесь имелось множество огромных картин. На них были изображены люди в нелепых одеждах и с угрюмыми лицами. У каждого человека на руках сидел зверёк, похожий на горностая.

Вдруг настойчиво зазвонил колокольчик.

– Что за чертовщина здесь творится, Артур? – спросил чей-то слабый голос, который доносился сверху, из комнаты слева.

Мы пошли на звук колокольчика и замерли у полуоткрытой двери. Мистер Джонсон постучал.

– Давай, не церемонься, – нетерпеливо отозвался тот же голос. – У меня нет ни минуты.

Дворецкий отпустил мой рукав и вытолкнул меня на середину комнаты.

– Я нашёл её в оранжерее. Девчонка шныряла повсюду и что-то вынюхивала про животных, ваша милость. Она открыла вольер и выпустила стеклянного дракона. Кто знает, что ещё она могла бы учудить, если бы я не поймал её вовремя.

Мистер Джонсон гордо нахохлился, как петух, круглое бледное лицо дворецкого засияло самодовольством.

У меня обмякли колени, я едва могла стоять прямо.

Вот же она. Загадочная леди Кавендиш из Дайспер Холла.

В кабинете было сумрачно и пахло плесенью. Единственное окно покрывал толстый слой пыли, и у меня сразу запершило в горле. Большая комната казалась тесной. Она была забита всяким хламом, как и холл: столы и кресла, фарфоровые куклы и кипы газет, перевязанные верёвками.

И часы, наперебой показывающие разное время.

А ещё я увидела картины. Огромные полотна, развешанные на стенах, – одни и те же повторяющиеся лица: то улыбающиеся, то нахмуренные, то смеющиеся. Мужчина, женщина и маленькая девочка – все трое с колючими чёрными глазами, неотрывно следящими за каждым, кто был в кабинете.

Напротив дальней стены находился громадный деревянный письменный стол, заваленный стопками книг в кожаных переплётах и скомканной бумагой. Одна-единственная лампа разгоняла сумрак слабым оранжевым светом.

Женщина, сидящая за столом, оторвалась от альбома, в котором, вероятно, рисовала до нашего прихода, и захлопнула его, прежде чем я успела взглянуть на картинку.

– Кто ты? – Её голос прозвучал резко, каждое слово было как щелчок карандаша. – Что ты здесь делаешь?

Хозяйка Дайспер Холла выглядела совсем не так, как я её себе представляла. Я всегда думала, что леди Кавендиш по-королевски величественна или хотя бы носит пышные платья, как в старину. Её тёмные волосы оказались коротко подстрижены и зачёсаны назад, на висках – точно распахнутые крылья – пробивалась седина. Леди Кавендиш глянула на меня острыми птичьими глазами. Она щеголяла в просторной рубашке с глубокими карманами, из которых торчали ручки, кисточки и даже книга. Штаны на красных лямках тоже были снабжены всевозможными карманами. На её рубахе я заметила чернильные пятна, похожие на потёки синей крови.

И я немного расслабилась.

Леди Кавендиш напомнила мне Дикого ворона. У неё был такой же серьёзный и умный взгляд тёмных блестящих глаз, как и у него.

Она сложила пальцы домиком, и я обнаружила порезы на её руках и синяк на запястье, отливающий жёлтым и зелёным.

– Ты что, язык проглотила? – осведомилась леди Кавендиш. – Кто ты, детка, и чего хочешь?

Как и Дикий ворон, хозяйка особняка была раздражительной и бесцеремонной.

«Из всех ситуаций, когда я теряла дар речи, эта оказалась наихудшей. Просто представь, что напротив тебя – Дикий ворон, – подумала я. – Ты ведь можешь с ним говорить, правда?»

Я вытащила письмо из кармана и подошла ближе, держа его перед собой, как белый флаг. Леди Кавендиш выхватила конверт, мельком глянула на него и воззрилась на меня.

– Оно адресовано мистеру Эрвуду. Это твой отец? Ты взяла письмо у него, верно?

Я кивнула и выдавила шёпотом:

– Я Кора.

Леди Кавендиш принялась изучать меня, не говоря ни слова.

Мистер Джонсон затараторил:

– Я поймал девчонку в оранжерее, ваша милость. Но не успел помешать ей, и она выпустила дракона.

«Он врёт, это была не я! Пожалуйста, дайте мне шанс всё объяснить!» – взмолилась я, мысленно обращаясь к леди Кавендиш. Она посмотрела на меня, сузив глаза, и как будто услышала просьбу.

– Неужели? – спросила она. – Стеклянный дракон улетел?

Я не могла лгать. Одна часть истории являлась правдой. Я осторожно кивнула.

К моему облегчению, она задала следующий вопрос:

– И ты его выпустила?

Я так отчаянно замотала головой, что та даже закружилась.

Леди Кавендиш испытующе посмотрела на меня, явно специально потянув время. Наконец она встала, отодвинув кресло.

– Сначала главное. Посмотрим, действительно ли стеклянного дракона нет на месте.

Глава 7

Зов стеклянного дракона

Когда мы возвращались в оранжерею в сопровождении леди Кавендиш, я заметила, что мистер Джонсон нервничает и то и дело вытирает лоб платком. После того как рана на его руке загадочным образом исчезла, я почувствовала, что с дворецким надо держать ухо востро.

Я ни капельки не доверяла ему.

Гриффа нигде не было видно.

Мы подошли к вольеру стеклянного дракона и увидели, что дверь распахнута настежь. Внутри шипела и пыхтела паровая машина, нагоняя туман, но, кроме неё, ничего не двигалось.

Леди Кавендиш чертыхнулась, а это значило, что дракон и вправду исчез. Она проверила замок.

– Артур, у вас есть ключи?

Мистер Джонсон хлопнул себя по карману, выудил оттуда внушительную связку ключей и передал хозяйке особняка. Мне показалось, что он сделал это крайне неохотно. Я прищурилась и посмотрела на дворецкого, но он в ответ окатил меня таким презрительным взглядом, что у меня перехватило дыхание от возмущения.

– Спасибо, Артур! – сказала леди Кавендиш и положила ключи в карман. – Это всё.

– Простите, ваша милость? – удивился мистер Джонсон и недоумённо сдвинул брови.

– Это всё, Артур. Идите и налейте себе чашку чая… посчитайте расходы, что ли, – нетерпеливо продолжала леди Кавендиш. – Я уверена, что с вас взяли лишнее за яйца и молоко.

Она махнула рукой и добавила:

– Это приказ.

Мистер Джонсон вытаращил на меня глаза, как будто именно я виновата, что его прогоняют. Потом он повернулся и побрёл прочь, сжав кулаки.

Взгляд глаз Леди Кавендиш остановился на мне.

– Я была занята в последнее время. Важный проект высосал из меня все силы.

Я глянула на царапины на её руках, задаваясь вопросом, не связаны ли они с проектом, о котором она говорила.

– Я не имела возможности следить за животными. Поэтому я ищу смотрителя для бестиария[1], – продолжала она и забарабанила пальцами по стеклу вольера. – Артур работает здесь уже много лет, а теперь есть Грифф и кое-кто ещё, но больше мне не удалось привлечь в Дайспер Холл никого. Я разослала письма с предложением о работе, но ни один человек не откликнулся.

Потому что все слишком боятся Дайспер Холла.

Кроме меня. Я хотела получить должность смотрителя больше всего на свете. Нужно только убедить леди Кавендиш, что я подхожу для работы.

Хозяйка Дайспер Холла бросила сердитый взгляд на стеклянный вольер.

– Предполагалось, что Артур будет присматривать за зверями, пока я занята. Но дракон улетел, и бог знает, где он теперь, – проворчала она. – Вот такая получилась ерунда.

Я повернулась и устремилась к выходу. Леди Кавендиш двинулась следом за мной.

Мы поспешно выбрались за пределы поместья. Если стеклянный дракон летает неподалёку от Дайспер Холла, возможно, он услышит мой зов. Я представила, что нахожусь на лугу возле дома, и попыталась вспомнить странный возглас, когда диковинное создание пролетало надо мной. Этот неотвязный крик звучал с такой тоской, словно дракон мучительно ждал ответа. Я провела столько лет, подражая голосам разных птиц, что могла выдёргивать их из памяти, как маргаритки для букета, подбирая подходящие звуки на любой случай.

Я сделала глубокий вдох, сунула два пальца в рот и свистнула как можно громче. Получился пронзительный, протяжный звук, который качался волной, заставляя живот то подниматься, то опускаться и затем подниматься вновь:

– У-И-И-и-и-т-о-о-О-У-У-у-и-и-и-то-О-О-О-о-у-у-у-У-И-И-и-и-и-и…

Когда пальцы онемели, я замолчала.

– Сделай так ещё раз, девочка, – скомандовала леди Кавендиш, и её острые глаза впились в меня.

Я повторила. Я пропела песню стеклянного дракона снова и снова, не зная, отзовётся ли он. С Диким вороном это работало, но не сразу: сначала птица просто слушала не отвечая.

Внезапно леди Кавендиш вскрикнула, и я умолкла.

– Посмотри туда! – сказала леди Кавендиш.

И действительно, что-то прошелестело и скользнуло по траве неподалёку от меня. Прозрачное тело почти невозможно было различить, если только не смотреть на него под определённым углом, когда удавалось поймать хотя бы неясный силуэт. Боковым зрением я заметила бесцветное существо с крыльями летучей мыши и длинной шеей.

Дракон вразвалочку ковылял ко мне.

– У меня никогда не получалось сымитировать его голос настолько хорошо, девочка.

Леди Кавендиш наклонилась к своему питомцу. А стеклянный дракон вытянул лебединую шею и фыркнул, когда хозяйка Дайспер Холла погладила его.

А потом леди Кавендиш присела на колени и взяла крылатое создание на руки.

Я проводила леди Кавендиш обратно в оранжерею – прямо к вольеру. Мне тоже хотелось погладить дракона, и я уже протянула было руку, но тут же отдёрнула её. Я знала, что сперва должна познакомиться с ним как следует.

В вольере леди Кавендиш выпустила питомца, вышла наружу и надёжно заперла за собой дверь. За драконом спиралью взвилась струя тумана. Я с облегчением прижала ладони к стеклу. Моя идея сработала. Но почему я чувствовала себя опустошённой? Если честно, я знала почему.

Я ощущала невидимую, но прочную связь с увиденными существами – со стеклянным драконом, с морским тигром, с панголином и лунными птицами – и бросить их сейчас, оборвать эту ниточку было невыносимо.

– Как, ты сказала, тебя зовут? – спросила леди Кавендиш. – Кора?

Я кивнула.

Она кинула на меня пристальный взгляд.

– Пойдём со мной, Кора.

Я послушалась.

– Я была смотрителем бестиария в Дайспер Холле почти всю жизнь, Кора, – проговорила она. – Это всегда приносило мне большую радость – заботиться о столь необыкновенных существах.

Леди Кавендиш замерла у вольера морского тигра и тряхнула головой.

– Некоторое время назад я пустила всё на самотёк… и мне больно видеть, что животные заброшены. Вот почему в поместье нужен человек, который будет ухаживать за моими питомцами.

Она склонила голову, словно взвешивая что-то, прежде чем продолжить.

– Мои покойные родители были исследователями. Они путешествовали по миру, находили всяких зверей и привозили сюда, в Дайспер Холл. Я выросла, ухаживая за созданиями, которые у нас жили.

Она направилась к вольеру лунных птиц и опять остановилась.

– Как думаешь, они необычны?

Я кивнула. Конечно, я думала, что они необыкновенные! И кто бы посчитал иначе?

– Артур, мой дворецкий, очень хотел попробовать себя в роли смотрителя, но… – сказала леди Кавендиш, махнув рукой, и призналась: – Но вряд ли он подходит для такого занятия. А ты очень хорошо показала себя, заставив стеклянного дракона вернуться. Однако эта работа потребует смелости, находчивости и понимания повадок животных.

Она сделала паузу.

– Кора, ты могла бы стать хорошим смотрителем?

Да! Я ничего на свете так сильно не хотела!

– Ну, Кора? – спросила леди Кавендиш нетерпеливо.

– Я умею ухаживать за любыми зверями, – смогла тихо вымолвить я. – У меня всегда отлично получалось ухаживать даже за птицами. Я выросла на ферме среди коров и цыплят.

Леди Кавендиш засмеялась.

– Повторяю, у меня не совсем обычные питомцы. Не просто домашний скот.

Я решилась идти до конца, понимая, что это мой единственный шанс.

– Думаю, все животные необычны. И кошки, и коровы, и вороны, – ответила я и подумала о Крэббите, о Белле и о Диком вороне: они все были уникальные, каждый по-своему. – Я могу ухаживать и за такими животными, и за вашими тоже.

Убеждённость, прозвучавшая в моём голосе, поразила меня. Как-то не верилось, что это говорю я, но я отчётливо осознавала, что если промолчу сейчас, то шанс будет упущен.

Леди Кавендиш улыбнулась.

– Тогда, Кора, я попрошу тебя, чтобы ты приступила к обязанностям смотрителя немедленно.

В один миг всё переменилось. Только что я была преступницей, которая вторглась в частные владения, – и вот я уже наёмная работница в Дайспер Холле. В чём подвох?

– Разумеется, твоя работа будет оплачиваться, – продолжала она и назвала сумму, от которой у меня подогнулись колени.

На эти деньги легко можно купить сена на целую зиму и починить соломенную крышу дома. Мне не терпелось рассказать обо всём маме и папе. Пожалуй, сначала родители разозлятся, зато когда я им всё объясню, они наверняка поймут. И даже будут рады.

– Если хочешь получить эту должность, тебе нужно пожить в Дайспер Холле по меньшей мере две недели, чтобы привыкнуть к обязанностям смотрителя. Можешь написать письмо своей семье, чтобы родители знали, что ты здесь, – произнесла леди Кавендиш. – Входить на территорию поместья и покидать Дайспер Холл не разрешается. Из соображений безопасности ворота должны быть всегда заперты. Ключи есть только у мистера Джонсона, чтобы он мог делать покупки и тому подобное. Понятно?

Вот в чём дело.

Леди Кавендиш просила меня надолго отказаться от встреч с мамой и папой. И мне нельзя будет видеться с Беллой, Крэббитом и Диким вороном.

Меня раздирали противоречивые чувства. Я частенько хотела испытать приключения, но из-за того, что нельзя будет вернуться домой и даже попрощаться, делалось больно. Однако с тех пор, как я вошла в оранжерею, моя жизнь изменилась навсегда. Я больше не могла быть девочкой, которая прежде жила на ферме. Никогда.

«Ты помурлыкала с морским тигром, чуть не споткнулась о тестудину, звала стеклянного дракона и видела полёт лунных птиц. Пути назад уже нет».

Я не могла отказаться от такой работы. Просто не могла.

Глава 8

Инструкции для смотрителя бестиария

Остаток дня промелькнул незаметно.

Леди Кавендиш написала моим родителям, что я прохожу у неё испытательный срок на время летних каникул, и вложила в конверт чек с оплатой за первые недели будущей работы.

– То, что ты получила аванс, вполне справедливо. Ты ведь уже вернула в зверинец стеклянного дракона, – сказала она.

Потом хозяйка Дайспер Холла запечатала послание и вручила конверт мистеру Джонсону, строго предупредив: ей нужно письменное подтверждение от моих родителей, что они получили её сообщение.

Мечты становились реальностью, обратного хода уже не было.

Затем леди Кавендиш познакомила меня со всеми животными по очереди. Я семенила за ней по оранжерее, стараясь не отстать. Хорошо, что я захватила блокнот. Я записывала каждую мелочь, боясь упустить что-то важное.

– Начнём с того, как их нужно кормить, хорошо, Кора?

Леди Кавендиш указала на вольер с низкими стенками, где, как уже поведал мне Грифф, жил панголин. Интересно, как сам парнишка? Надеюсь, ему не слишком сильно попало за то, что он впустил меня в Дайспер Холл.

– Внимание! – произнесла леди Кавендиш и поманила меня рукой, и я вспыхнула от волнения и постаралась отбросить мысли о Гриффе подальше.

– Панголин – совершенно необыкновенное существо. Такое же редкое, как бриллиант, и не менее драгоценное, – продолжала леди Кавендиш, и её глаза засияли. – Он носит золотистый панцирь и сворачивается в шар, когда чувствует угрозу. Панголин питается личинками, жуками и червями, которых втягивает языком: таким же длинным, как и его тело.

Золотистое создание, которое превращается в шар? Я не могла дождаться, когда смогу хоть одним глазком взглянуть на панголина, и прилежно нацарапала в блокноте: «Личинки, жуки и черви».

А леди Кавендиш уже указала на большую красивую птицу, которая следила за нами с верхушки вишнёвого дерева.

– Макао очень умён и может подражать человеческому голосу. Поразительная птица! Попугай ест семена, пшено, зёрна и орехи. Разбрасывай их, чтобы он сам их находил. А ещё он любит яблоки.

Кормить макао было почти то же самое, что кормить кур дома, но, судя по тому, как пернатый испытующе смотрел на меня, требовалось приложить усилия, чтобы завоевать его доверие.

И я записала: «Подружиться с макао, угощая его яблоками».

Возле стеклянного вольера с лунными птахами леди Кавендиш ненадолго умолкла.

– Теперь лунные птицы, – произнесла она после паузы. – С ними сложнее.

Леди Кавендиш постучала ногтем по стеклу, и птицы бесшумно взвились с насестов.

– Они пьют лунный свет. Больше ничего.

Мой карандаш завис над блокнотом.

– Каждый раз в полнолуние нужно собирать лунный свет в медную чашу с водой: она висит на складе в оранжерее.

Леди Кавендиш пожала плечами: она говорила об этом так, словно кормить птиц лунным светом – обычное дело.

– Выноси чашу наружу и собирай лунный свет на поверхности воды. А воду нужно размешивать по часовой стрелке. Птиц достаточно кормить раз в месяц.

Как удивительно и странно. Чем больше я узнавала об обитателях зверинца, тем сильнее возрастало моё любопытство. Откуда взялись лунные птицы? И кто построил оранжерею?

Я открыла рот, чтобы задать кое-какие вопросы, но леди Кавендиш поспешила дальше, к вольеру дракона.

– Стеклянный дракон получает всё, что ему нужно, из облаков, поэтому следи, чтобы паровая машина всегда работала. Для облаков тебе понадобятся листья свистящих деревьев. Они растут в отдельном саду Дайспер Холла. Когда с ветвей опадают листья, они тлеют: из них получаются именно такие облака, какие требуются дракону. Грифф даст тебе инструкции, как получить доступ в сад.

Тлеющие листья свистящих деревьев! Теперь понятно, откуда взялось облако, постоянно висящее над Дайспер Холлом.

Я набрасывала инструкции в блокноте так быстро, как только могла. Карандаш летал над страницами: «Свистящие деревья, сад, паровая машина». Это казалось довольно сложным, и я боялась что-нибудь перепутать. Однако размышлять было некогда. Леди Кавендиш уже двинулась вперёд.

Я нагнала её у вольера морского тигра.

– Морской тигр ест рыбу. Исключительно рыбу. В леднике её достаточно.

Отступив на шаг от вольера, леди Кавендиш поспешно и настойчиво добавила:

– Будь осторожна, когти хищника ядовиты, как укусы некоторых медуз. Одна царапина – и всё! Никогда не выпускай его, ни при каких обстоятельствах. Это коварный, жестокий зверь.

Взглянув на леди Кавендиш, я поразилась напряжённому выражению её лица: на лбу у женщины проступили морщины.

– Пойдём? – спросила она.

Она повернулась и зашагала по дорожке. На миг я встретилась взглядом с изумрудными глазами морского тигра. Они мигнули и сонно смежились, зверь скрылся под стоячей водой прудика. Я записала в блокноте: «Коварный, жестокий хищник». Потом прибавила вопросительный знак и побежала догонять леди Кавендиш.

Лишь поздно вечером она закончила инструктаж, рассказав о бабочках и тестудинах, которые свободно перемещались по оранжерее.

И только когда я зевнула три раза подряд, леди Кавендиш бросила взгляд на часы.

– Я совсем забыла о времени. Сейчас позову Артура, пусть он покажет тебе комнату, где ты будешь жить. А завтра утром ты должна первым делом явиться в кабинет. Понятно?

Я прижала исписанный блокнот к груди и улыбнулась вымученной улыбкой. Мне почему-то казалось, что если я кивну, то вся новая и удивительная информация каким-то образом вывалится из головы.

Уже совсем стемнело, когда хозяйка Дайспер Холла отпустила меня, и мистер Джонсон проводил меня на чердак. Дворецкий нёс поднос с ужином. Это была тарелка сэндвичей с джемом и кружка горячего какао. Такой оказалась первая еда, которую мне предложили за весь день. В животе заурчало.

Мистер Джонсон открыл дверь и щёлкнул выключателем. Лампа загудела и налилась тусклым оранжевым светом.

Я ожидала, что чердак будет столь же захламлённым, как и остальные помещения, но комната была почти пуста. Посередине стояла металлическая кровать с матрасом, а в окно лился лунный свет. По-волчьи завывал ветер и грохотал рамами со всей силой степных бурь.

– Интересно, сколько ты продержишься, смотритель зверинца? – буркнул мистер Джонсон, поставил поднос на прикроватный столик и повернулся на каблуках, чтобы уйти.

А точно ли его рука была на перевязи, когда я видела его на рынке? Сейчас с ней явно всё в полном порядке.

Дворецкий протянул чудом исцелённую руку к двери и переступил через порог.

А затем захлопнул дверь за собой.

Я прислушалась к его шагам, пока дворецкий спускался по скрипящим ступенькам. Мне не хотелось думать о быстро исчезающих травмах мистера Джонсона, поэтому я обвела взглядом чердак.

Кроме кровати и столика, здесь имелся сундук. Я открыла его. Внутри лежали подушки и несколько одеял.

Я выгребла их и завернулась в одеяло, как в кокон, прежде чем выключить свет и забраться на кровать. Там я набросилась на сэндвичи с джемом, которому было далеко до маминого домашнего варенья, и залпом проглотила какао.

Пружины матраса врезались в спину, и от него исходил какой-то запах. По-моему, мышиный. И одеяло оказалось колючим, шерсть была вовсе не мягкая, как в одеялах, которые делала мама. Всё в этом странном месте было не таким, как я привыкла. Слишком большое, слишком громкое и грубое.

Вдруг чей-то оглушительный стон подбросил меня с постели. Я свесила босые ноги с кровати и почувствовала, как дрожат половицы. Словно огромный дом стонал, переворачиваясь во сне. Звук превратился в вой, уже лишь отдалённо напоминающий скрип старого особняка, зато похожий на вопли, которые я слышала на болотах.

– Эй? – прохрипела я в темноту.

В лунном свете, льющемся через окно, чердак выглядел как другая планета: здесь теснились образы и силуэты, которые я не могла распознать.

– Э-э-эр-р-р-ро-о-о-о-о-о-о-о-о-о-у-у-у-у-у-у-у-у-а-а-а-у-у-у-у-у-у-у…

– Эй! – вновь позвала я. – Тут кто-то есть?

Выпрыгнув из постели, я попыталась поймать за хвост исчезающий звук.

– Э-э-эр-р-р-ро-о-о-о-о-о-о-о-о-о-у-у-у-у-у-у-у-у-а-а-а-у-у-у-у-у-у-у…

Да, это тот самый вой с болот: он напугал Мерлина и Мэйзи и выдернул меня из сна, когда я ещё была дома, на ферме!

Теперь он звучал как раскаты грома, сотрясающие особняк до основания. Казалось, вой раздавался из-за дальней стены, обшитой дубовыми панелями, которые серебрились в мягком лунном свете.

– Эй? – прошептала я, чувствуя себя довольно глупо, и замерла, ожидая ответа.

Но звук истончился до шёпота, вздоха и наконец замер.

Я подошла к стене и прижала к ней руки. Деревянные панели хранили тепло всю ночь. Но к этому ощущению примешивалось нечто странное, но знакомое. Такие же чувства охватили меня, когда я притиснула ладони к стеклу у вольера лунных птиц.

Ощущение чего-то живого, как от беззвучной птичьей песни.

Стены Дайспер Холла что-то скрывали. Имело ли это отношение к проекту, над которым работала леди Кавендиш? Но от усталости сознание уже поплыло.

Сейчас мне нужен только отдых. Остальное могло подождать до завтра.

Пальцы ног озябли от ночного холода, и я бегом бросилась обратно в постель, завернулась в кокон из одеяла и погрузилась в сон.

Глава 9

Хранитель ключей

Стук в дверь выбросил меня из сна. Через окно вовсю хлестало солнце, и я прикрыла глаза рукой, разглядывая незнакомую обстановку.

– Можно войти? – спросил из-за двери женский голос.

Я неуверенно села, путаясь в одеяле.

На чердак заглянула женщина. Соломенные волосы лежали кудрявой гривой, а лицо светилось тёплой улыбкой. Она мгновенно напомнила мне добродушную утку, которая наведывалась на пруд возле фермы.

– Я Беата, горничная. И я всё знаю о тебе от Гриффа, моего сына-проныры.

Я вцепилась в каёмку грубого шерстяного одеяла. Мысли о том, что я нахожусь в странном месте, вновь нахлынули на меня, и в первую очередь я подумала о загадочном существе, вой которого слышала ночью. «Может, сегодня мне удастся познакомиться с ним», – с волнением предположила я.

– Хочешь позавтракать? Леди Кавендиш желает поговорить с тобой, но я сказала ей, что для начала неплохо бы тебя покормить. Я сварила овсяную кашу. А в тарелку можно добавить сливки. Много сливок, – Беата подмигнула мне. – Пойдём, Кора.

Я спустилась следом за ней по расшатанным ступенькам. От Беаты пахло лимонной свежестью, и я вдруг почувствовала себя очень помятой и неумытой. Я была совершенно чуждой огромному величественному особняку – в настоящий момент я ощущала это ещё явственнее, чем вчера. Хорошо бы здесь сейчас был Крэббит. Когда рядом с тобой большой рыжий кот, его присутствие придаёт смелости. Сегодня великий день. Я должна доказать леди Кавендиш, что она выбрала меня не зря.

В Дайспер Холле имелось множество винтовых лестниц и коридоров со скрипучими половицами. И отовсюду со стен хмурились бледноликие люди, изображённые на картинах: казалось, они провожают меня взглядами.

И ещё там и сям валялись разные вещи, о которые можно было споткнуться. Нам приходилось огибать преграды: коробки, мебель, бумаги, газеты и книги. Нигде не было ни намёка на порядок.

– Леди Кавендиш – в некотором смысле коллекционер. Ты скоро привыкнешь.

Беата взяла табуретку, которая появилась у нас на пути, оглянулась, куда бы её поставить, и в конце концов придвинула к стене. Рядом опасно зашаталась башня из пустых цветочных горшков.

– Тебе нужно кое-что запомнить, Кора, – продолжала Беата. – Леди Кавендиш любит, чтобы все вещи лежали как лежат. Это значит, нигде нельзя прибирать без её разрешения. А дозволяет она что-то подобное очень редко.

Беата провела пальцем по пыльной поверхности стола и вздохнула.

– Поэтому я почти никогда не могу выполнять свою работу.

Это было совсем не похоже на наш маленький домик, где вещи располагались максимально удобно, причём у каждой имелось своё место. Всё в Дайспер Холле выглядело странным и непривычным.

Только кухня, в отличие от остального дома, была чистой и опрятной. От печки шло тепло, а на плите бурлила каша. На подоконнике в голубой керамической вазе стояли ярко-жёлтые нарциссы. На лепестках ещё дрожала утренняя роса. Сквозь сверкающее оконное стекло струилось солнце, распахнутая дверь вела в сад. Оттуда доносился аромат тюльпанов, свободно растущих вдоль дорожки. Сердце больно сжалось при мысли о родителях, о Белле и Крэббите. Но я заставила себя представить новую крышу, пахнущую свежей соломой. Амбар, полный запасов на зиму. Счастливую маму в тепле. Папину улыбку, которую я видела так редко. Беллу, здоровую и защищённую от невзгод. Я ведь всё сделаю для тех, кого люблю.

А потом я подумала о том, что скоро увижу необычных обитателей зверинца. Я наверняка научусь ухаживать за ними и многое узнаю о них. Сердце сразу замерло в счастливом предвкушении.

Мама и папа будут гордиться мной, хоть я и не могу порой подобрать нужные слова.

Беата подала мне тарелку с дымящейся кашей и лужицей сливок посередине.

– Леди Кавендиш не упомянула о том, откуда ты, Кора. Она лишь сказала, что ты пришла, чтобы стать смотрителем зверинца, – произнесла Беата, и в её голосе прозвучал вопрос.

Я пожала плечами, надеясь, что молчание не покажется грубостью. Дайспер Холл был для меня таким непонятным, что я не могла говорить.

– Грифф ставит подпорки для растений в огороде, – продолжала Беата и вручила мне кружку чая с молоком. – Я попросила сына, чтобы позже он помог тебе с животными. Уверена, в первый день тебе понадобится небольшая поддержка.

Я кивнула, надеясь, что вчера Грифф не очень пострадал из-за меня.

Когда я доела кашу, Беата взяла у меня тарелку, вытерла стол и сказала, указывая на дверь кухни:

– Теперь иди. Вверх по лестнице и налево.

В особняке царила тишина. У нас на ферме никогда не бывало настолько тихо, даже ночью. Мама и папа храпели, а Крэббит охотился, мяукал, скрёб когтями пол и скакал по комнатам, как будто одновременно гонялся за мышами, мотыльками и привидениями. Едва подумав об этом, я постаралась отбросить новый приступ тоски по дому. Волнующие события, которые ожидали меня впереди, помогали заглушить её.

Подойдя к комнате леди Кавендиш, я замерла, услышав голоса.

– Она не подходит для работы смотрителя, ваша милость. Она ещё ребёнок!

Это опять мистер Джонсон. Меня захлестнул гнев.

– Но и вы не очень-то хорошо справились, Артур, – набросилась на него леди Кавендиш. – Я была в ужасе, когда обнаружила, в каком состоянии клетки. Что конкретно вы делали всё это время?

Мистер Джонсон протестующе фыркнул, но леди Кавендиш продолжала:

– Не желаю больше ничего слушать. Кора уже показала, на что способна. У меня нет ни минуты, чтобы ухаживать за животными так тщательно, как они того заслуживают. И у вас, вероятно, тоже.

– Умоляю вас выслушать меня, ваша милость! – возмутился мистер Джонсон. – Ничего толкового из этой затеи не выйдет. Всего лишь несколько недель назад вы приняли в Дайспер Холле двух совершенно посторонних людей, которые явились посреди ночи, а теперь решили нанять ребёнка для ухода за опасными зверями. Разве нам не удавалось прекрасно справляться без чужаков?

– Я благодарна вам за преданную службу все эти годы. Но должность смотрителя за животными теперь получила Кора. И моё решение окончательно.

– Надеюсь, что вы ни о чём не пожалеете.

– Это угроза? – возвысила голос леди Кавендиш.

– Скорее, предостережение, ваша милость, – возразил мистер Джонсон. – Я работал в Дайспер Холле, ещё когда были живы ваши родители. Меня печалит, что обязанности смотрителя зверинца переданы ребёнку. Как безответственно!

– Вы забыли, что я сама была ребёнком, когда начала ухаживать за животными: ненамного старше Коры, – резко ответила леди Кавендиш.

– Но леди… – настойчиво начал мистер Джонсон.

– Это всё, Артур. Пожалуйста, уходите.

Я быстро шагнула назад – и в тот же миг дверь распахнулась.

– Тебе что, мало работы, девчонка? Ябедничаешь тут, – буркнул мистер Джонсон, вихрем промчался мимо меня и ринулся вниз по ступенькам.

Я толкнула уже закрывшуюся дверь плечом и вошла в комнату.

В кабинете оказалось сумрачно. Шторы по-прежнему опущены: даже скудные лучики света, пробивающиеся сквозь пыль, путались в складках ткани и гасли. В комнате был спёртый воздух, пахло молью и паутиной.

– Кора, ты здесь? – спросила леди Кавендиш. – Долго же пришлось тебя ждать!

Сидя за столом, она кивнула на кресло поблизости.

Я не без труда добралась до него, перешагнув через несколько коробок, и придвинула тяжёлое кресло к столу, балансируя на краешке кожаного сиденья.

Мне хотелось изучить леди Кавендиш, найти в её облике черты, которые напоминали Дикого ворона, чтобы было легче говорить с ней, как вчера. К счастью, сейчас глаза хозяйки Дайспер Холла не были слишком пронзительными и походили на глаза моего пернатого друга.

– Я уверена, что у тебя множество вопросов насчёт необычных питомцев Дайспер Холла. Я ведь доверяю тебе заботу о них, – произнесла леди Кавендиш и прищурилась. – Если ты оправдаешь моё доверие, то узнаешь всё-всё об уходе за ними.

Она вручила мне связку ключей.

– Это единственный набор ключей от оранжереи и от вольеров животных. После того как стеклянный дракон улизнул, я хочу, чтобы ты всегда запирала оранжерею. Смотри, Кора, не потеряй ключи.

Я опустила тяжёлую связку в карман, чувствуя груз ответственности, который отныне лёг на меня.

– У тебя есть какие-нибудь вопросы?

Я подумала о звуках, которые слышала ночью, о стонах в стенах Дайспер Холла.

– Я видела всех зверей? – осторожно спросила я.

Леди Кавендиш удивлённо взглянула на меня.

– Конечно. И я рассказала то, что нужно знать. Пожалуйста, сообщай мне о любых необычных происшествиях и проблемах, которые возникнут. Надеюсь, ты будешь следовать инструкциям слово в слово. Ты меня поняла? А теперь ступай. Сегодня мне нужно закончить картину.

Леди Кавендиш жестом отослала меня.

Закрыв за собой дверь кабинета, я решила спросить у Гриффа о стонах, которые слышала накануне: ведь похожий вой раздавался и на болотах. Может, он знает, откуда эти звуки и кто именно издаёт их.

Глава 10

«Удивительный бродячий зверинец»

Небо над головой было чистым и безоблачным. Над клумбами вился рой насекомых. Мне ужасно нравился здешний запах земли, как после грозы.

Я поспешила по тропинке, огибающей дом: мне не терпелось вновь увидеть животных. Когда вдали показалась оранжерея, сердце заколотилось.

Сверкающий купол был точь-в-точь таким, как я его запомнила вчера, а стёкла разбрызгивали солнечный свет. Оказавшись внутри, я первым делом стянула шерстяной свитер.

Утренний свет струился сквозь стекло, подогревая и без того тёплый воздух. В оранжерее стоял сильный аромат лилий и фруктовых деревьев.

Я дошла до вольера лунных птиц. Птахи проснулись и перепархивали с ветки на ветку. Они клевали землю, переворачивая мёртвые листья и крошечные камешки.

Я прижала руки к стеклу и ощутила те же вибрации, что и вчера. Самая беспокойная и любопытная часть меня так и тянулась открыть дверь вольера и услышать пение лунных птиц, даже если бы после этого у меня отвалились уши, а я навсегда оглохла.

– Кора! – окликнул меня Грифф: парнишка уже появился на дорожке, широко улыбаясь. – Значит, ты новый смотритель бестиария! Как тебе это удалось? – засмеялся он. – Когда я увидел лицо мистера Джонсона, то был уверен, что тебя выгонят за ворота.

Я не смогла удержаться от смеха.

– Не думаю, что мистер Джонсон рад тому, что я всё ещё здесь, – призналась я и рассказала Гриффу, как помогла леди Кавендиш вернуть стеклянного дракона домой.

– Ого, ты и правда можешь разговаривать с животными! – воскликнул Грифф, восхищённо глядя на меня. – Где ты такому научилась?

– На самом деле я не умею, – начала я и умолкла, не зная, как получше объяснить. – Я, скорее, слушаю их и… как бы копирую, что ли. Понимать птиц и зверей гораздо проще, чем пытаться понять людей. Животные никогда не солгут тебе, если ты их действительно слушаешь.

Мы двинулись по дорожке, усыпанной гравием и галькой, которая петляла по всей оранжерее.

– Научишь меня? – спросил Грифф.

Парнишка как мячик подпрыгивал на ходу.

Я глянула на него, пытаясь сообразить, шутит ли он или говорит всерьёз. Ребята из школы, будь они на месте Гриффа, уже давно расхохотались бы мне в лицо.

На всякий случай я пожала плечами и ответила:

– Думаю, да.

Над нами на бреющем полёте промелькнул макао и уселся на вишнёвое дерево поблизости. Чутко склонив голову, попугай с опаской разглядывал нас.

– Кра-а-а-а-ак! – проскрипел он, покачивая головой вверх и вниз, и свистнул так пронзительно, что я вздрогнула.

Я припала к земле и потянула Гриффа за собой.

– Могу показать тебе сейчас, но ты должен делать всё, что я скажу. Не хочу спугнуть макао.

Грифф сел, скрестив ноги, и кивнул, глаза мальчика заблестели.

Я примостилась в той же позе рядом с ним и расслабила плечи, опустив руки на колени ладонями кверху: так будет видно, что в них ничего нет. Ни камешков, ни веточек, ни других мелких предметов.

– Ты должен показать макао, что не собираешься делать ему ничего плохого.

Грифф повторил моё движение, стараясь устроиться поудобнее.

– А теперь, – продолжала я, – пропой ему.

– Что? – удивился Грифф. – Я не умею петь!

– Вот так, – ответила я и, вытянув губы, свистнула.

Я старалась скопировать пронзительный свист макао, резко взмывающий вверх, к тем счастливым нотам, которые напоминали мне о лете и земляничном варенье, а затем опадающий, будто тихий вздох.

Макао вытянул шею и взъерошил перья, переступая с ноги на ногу, как любил делать Грифф. Значит, я привлекла внимание птицы.

– Видишь? Я пою макао счастливую песню, а он понимает, что я хочу с ним подружиться.

Грифф сделал глубокий вдох и выплюнул смешное и непристойное: «Пфу», – так что попугай недоумённо взмахнул крыльями, а я закатилась смехом.

– Извини, – с трудом выдавила я, когда отдышалась. – Сперва мне нужно было научить тебя свистеть.

Грифф тоже засмеялся, и вдруг мы уловили ещё какой-то звук.

Мы как по команде взглянули на верхушку дерева.

К моему изумлению, смеялся макао: голова его покачивалась, а сам попугай размахивал крыльями, показывая всё великолепие жёлтых и синих перьев, и громко кудахтал, сотрясая ветку.

– Думаю, мы ему понравились, – расплылся в улыбке Грифф. – Или он просто потешается над нами. Не могу сказать точно.

– Он решил с нами подружиться, – заметила я, провожая глазами яркую птицу, которая вспорхнула на другую ветку: восхитительные пёрышки так и сияли на солнце.

Вскочив на ноги, я отряхнула одежду и добавила:

– Теперь, когда мы познакомились, нужно придумать ему имя.

– Какое имя ты хочешь? – обратилась я к макао.

– Имя! – хрипло выкрикнул попугай, заставив меня подпрыгнуть.

Леди Кавендиш упоминала о том, что это подражание. Правда, я не ожидала, что макао начнёт имитировать наши голоса уже сейчас.

Грифф поднялся на ноги и спросил:

– Может, Умная Голова? Или Яркое Перо?

– Пе-р-р-ро, пе-р-р-ро, пе-р-р-ро! – подхватила птица, копируя Гриффа.

Я внимательно посмотрела на макао: он потихоньку хихикал, по-прежнему поглядывая на нас глазом-бусинкой.

– Наверное, Эхо – самое подходящее имя, – сказала я и вновь обратилась к птице: – Как ты думаешь? Тебе оно нравится, Эхо?

– Эхо! – прокудахтал попугай, и я вместе с Гриффом опять расхохоталась.

Оставив Эхо болтать с самим собой, мы поспешили дальше, пробираясь под качающимися папоротниками и низко висящими плодами. В некоторых местах дорожка становилась настолько узкой, что мы были вынуждены идти гуськом, а порой растения почти смыкались перед нами непроходимой стеной.

Грифф скакал впереди, то и дело перепрыгивая через преграды, которые встречались у него на пути.

А я шагала и размышляла о новом знакомом. Почему я никогда не видела Гриффа в городе или в школе? Уверена, я бы точно заметила парнишку с нечёсаной шевелюрой и подпрыгивающей походкой.

– Ты учишься в школе? – спросила я.

Грифф энергично замотал головой.

– Я никогда не ходил в школу. Мама учит меня читать и писать.

– И ты всегда жил в Дайспер Холле? – продолжала я.

– Нет, мы раньше жили с папой. У него есть странствующий зоопарк, который называется «Удивительный бродячий зверинец». Мы путешествовали по стране вместе с отцом и животными, – ответил Грифф, и голос мальчика задрожал. – Это было ужасно.

– Но почему? – удивилась я.

Для меня такое путешествие стало бы чудесным приключением: я не могла себе представить, что могло быть как-то иначе.

Грифф замер в нерешительности.

Наконец он произнёс:

– Папа возил меня и маму… запертыми в клетке. Боялся, что мы сбежим.

– Как ужасно! – воскликнула я. – Мне очень жаль.

Дорожка расширилась, и Грифф пошёл рядом со мной.

– У папы был секрет. Почти все животные оказались самими обыкновенными, но он обманывал людей и говорил, что они необычные. В зверинце жил осёл, разрисованный чёрно-белыми полосками, а отец утверждал, что это зебра. Ещё он клялся, что у нас есть курица, которая предсказывает будущее, но после представления из неё варили бульон, а потом брали новую. Он привязывал рог к голове лошади и заявлял, что в зверинце поселился единорог.

Грифф негодующе фыркнул и развёл руками.

– По его мнению, звери просто-напросто балласт. Только одно животное было по-настоящему странным. Папа купил это существо на подпольном рынке, его поймали где-то очень далеко и привезли на корабле. Отец потратил на чудовище все деньги, которые мы накопили. И назвал его Великим и Ужасным Ракообразным! Тварь могла широко разевать челюсти и пожирать что угодно, даже кости перемалывала.

Грифф содрогнулся и пошёл быстрее.

– Зрители всегда удивлялись и радовались, когда папа выпускал его, – горько сказал он. – Но для меня это был кошмар: знать, что мы живём с монстром, который способен сожрать любого в один присест. Когда я был маленьким, папа угрожал, что скормит меня чудовищу из зверинца, если я не буду слушаться.

Мальчик зажмурился.

Я вообразила совсем махонького Гриффа, которому сказали, что его бросят на съедение прожорливому чудищу.

– Какой кошмар, – с трудом выдавила я, но эти слова не могли выразить сочувствия во всей полноте, поэтому я спросила: – А где твой папа сейчас?

Грифф помедлил с ответом, а затем пробормотал:

– В Брэмбери.

Брэмбери… городок, который находится всего в нескольких милях[2] отсюда.

Только в этот момент я обнаружила, что мы не одни. Мистер Джонсон наполовину спрятался за розовым кустом и орудовал садовыми ножницами, собирая букет кроваво-красных цветов. Я оставила дверь оранжереи незапертой. Почувствовав, что я наблюдаю за ним, дворецкий бросил на меня хмурый взгляд. Как я умудрилась его заметить? Он двигался совершенно бесшумно.

– Мистер Джонсон подглядывает за нами, – шепнула я Гриффу. – Давай лучше пойдём вперёд.

Мы шагнули на мостик над прудом и остановились, вглядываясь в воду.

Грифф плюнул в пруд – и по ровной глади разбежались круги. Под листком водяной лилии притаилась тень, и я поёжилась. Окунь кружил прямо у самой поверхности.

Мы пересекли мостик и добрались до сарайчика, примостившегося напротив стеклянной стены. Это был склад, где хранились продукты и инвентарь. Дверь оказалась заперта на висячий замок.

Я нашла ключ в тяжёлой связке, которую мне дала леди Кавендиш, и отперла дверь.

Сначала в нос ударил запах прелого сена, сырости и пыли. Когда глаза привыкли к сумраку, я различила множество полок с консервными банками, а ещё корзины, охапки соломы, тачку, лопаты… Тут тоже царил хаос. Из трещины в деревянной бочке выскочила мышка и шмыгнула к зёрнам, рассыпанным на полу.

Я сняла крышку с бочки. Ёмкость была до краёв наполнена орехами и семенами. Я разглядела колоски проса с золотистыми зёрнышками и полосатые семечки подсолнуха.

Рядом стояла другая бочка, которая издавала странные шуршащие звуки, как сухие листья, скомканные в руке. Внутри извивались тысячи белых и жёлтых тел. Личинки.

– Это, должно быть, для панголина, – сказала я. – Вернусь сюда позже.

Я наполнила жестяное ведро семенами и вышла.

Воздух в оранжерее нагревался. Здешняя атмосфера напомнила мне о поле после летней грозы: пахло землёй и зеленью.

Точно так же пахла Мэйзи, извалявшаяся в свежескошенной траве. Надеюсь, она благополучно вернулась домой, к Биллу. И Мерлин не заблудился.

Мы рассыпали семена и просяные колоски там, где в последний раз видели Эхо, но теперь макао куда-то исчез. Я прислушалась, пытаясь найти птицу по крику, но в оранжерее было тихо, не считая лёгкого шелеста листвы.

Меня преследовало странное чувство, что за нами кто-то следит, хотя мистер Джонсон уже ушёл. Но навязчивое ощущение никак не отпускало, и я резко обернулась, как будто могла обнаружить наблюдателя. Вокруг никого не было, кроме меня, Гриффа и бабочек, которые без конца порхали вверх и вниз.

Я добралась до жилища панголина и начала пристально всматриваться, надеясь увидеть питомца леди Кавендиш, но вольер с песчаными и земляными холмиками был пуст и безмолвен.

«Надо вернуться сюда после заката», – подумала я.

Это ведь ночное животное.

А из вольера морского тигра пахнуло сильным кошачьим запахом. Он словно врезался в нос и ужалил меня, заставив вздрогнуть.

Изумрудные глаза воззрились на меня из неподвижной глубины водоёма.

– Вода здесь грязная, – пробормотала я. – Постараюсь очистить пруд как можно скорей.

– Мистер Джонсон должен был убирать вольеры, пока леди Кавендиш искала смотрителя, но он не слишком хорошо делал работу, – заметил Грифф, останавливаясь возле меня и со страхом глядя на вольер морского тигра. – Ты уверена, что хочешь войти? – добавил он и поёжился. – И как мы вытащим его из пруда?

– Я что-нибудь придумаю. Нам в любом случае нужно вычистить вольер целиком! – рассердилась я. – Жить в такой грязной клетке не очень-то приятно.

Огромный зверь издал странный звук, напоминающий чириканье воробья:

– Чи-и-ир-р-р-ри-и-и-и-и-ип-п-п…

Я повторила звук, свистнув сквозь зубы.

– Что это было? – удивился Грифф. – Сделай так ещё раз!

Я покосилась на парнишку, пытаясь понять, не смеётся ли он надо мной, но Грифф смотрел с чистым и неподдельным интересом.

Тогда я свистнула снова:

– Чи-и-ир-р-р-ри-и-и-и-и-ип-п-п…

Морской тигр поплыл к другому берегу мутного пруда, оставляя за собой илистый след. Ещё раз туда и обратно, а потом по кругу. Крэббит никогда не ходил по кругу – это противоестественно. У любого зверя из семейства кошачьих должно быть пространство, где можно гулять, бегать и играть.

Я понимала, что вольер слишком тесен. Такому крупному зверю нужно много места: побольше, чем вся оранжерея.

То ли дело коровы или куры на ферме: у них есть двор и луг, чтобы бродить, пастись, рыться в земле и играть с цыплятами и телятами. Но может ли необычный дикий хищник, такой, как морской тигр, быть довольным, сидя взаперти?

Я не подумала, каково это – ухаживать за животными, которых вообще не следует держать в клетках. Размышляла только о том, что мне повезло находиться рядом с питомцами леди Кавендиш. Опечаленная, я решила поработать хотя бы над тем, что было в моей власти.

Значит, я должна делать всё, что в моих силах, для зверей, которые оказались в поместье.

Вольер был разделён на две части. В первой, более просторной, находился пруд, где плавал морской тигр, а вторая, наверное, предназначалась для сна.

– Ты здесь спишь? – спросила я и посмотрела прямо в глаза тигра, который таращился на меня из воды.

В предбаннике вольера разило аммиаком. Вглядевшись повнимательнее, я обнаружила там выдвижную дверь, которой, очевидно, управляли с помощью рычага. Я забарабанила пальцами по металлическим прутьям клетки, размышляя, как вычистить жилище тигра, не рискуя при этом остаться без руки или ноги.

– Не волнуйся, – сказала я морскому тигру. – Мы просто собираемся прибраться.

Грифф шумно вздохнул.

– Не уверен, что это хорошая идея. А если он сцапает нас ядовитыми когтями? Или зубами?

– Я смотритель зверинца, Грифф, – напомнила я. – Именно поэтому должна следить, чтобы в оранжерее было чисто.

А потом я подумала о Белле, её душистом стойле, пахнущем свежим сеном, и о зелёном луге, где паслось наше стадо.

Я вернулась на склад, взяла тачку, нагрузила её сеном, прихватила лопаты и опять направилась к вольеру с тигром. Грифф побежал к леднику: он хотел найти большую рыбу, чтоб использовать её как приманку. Вскоре парнишка выскочил оттуда с огромной радужной форелью в руках.

– Если мы выманим морского тигра туда, где он спит, то сможем вычистить основную территорию вольера, – объяснила я и указала на разделительную перегородку.

Её можно было открывать и закрывать, а в зависимости от её положения – запирать тот или иной участок вольера.

Затем я взяла у Гриффа форель, просунула сквозь решётку в зону для сна, и рыба шлёпнулась на мягкую солому.

«Давай, морской тигр. Вылезай из пруда и иди завтракать», – мысленно сказала я зверю.

Я чирикнула ему снова в надежде, что сумею уломать тигра сделать то, что было нужно нам обоим:

– Чи-и-ир-р-р-ри-и-и-и-и-ип-п-п…

Морской тигр навострил уши. Он выскользнул из воды и заинтересованно потянул носом воздух, принюхиваясь к тому, что ожидало его в другой части вольера. Губы зверя вздёрнулись, обнажив резцы, острые, как кинжалы. Хищник был очень крупным, а пруд слишком маленьким.

Тигр осторожно прокрался за перегородку, и я тотчас прошипела Гриффу:

– Рычаг, скорее!

Грифф несколько раз повернул рычаг. Дверь с лязгом захлопнулась. Тигр едва повёл ухом – он был занят поглощением форели.

А я тем временем открыла основную часть вольера. Немного поколебавшись, Грифф шагнул следом за мной. Вооружившись лопатами, мы стали закидывать в тачку горы фекалий и рыбьих костей, которые усеивали пол. Работа была нелёгкая, и вскоре мой комбинезон испачкался и провонял.

Позже мы сходили в сад, выкопали несколько совсем молодых деревьев, пересадили их в горшки и принесли в вольер, чтобы тигру было где укрыться в тени от яркого солнца.

Наконец очередь дошла и до пруда.

– Где мы возьмём морскую воду, чтобы наполнить его заново? – спросила я.

– Её нужно брать из глубокого колодца, – ответил Грифф и насупился. – Это самое неприятное место Дайспер Холла. Оно мне снится в кошмарах.

Мальчик подхватил тачку и добавил:

– Ладно. Надо покончить с уборкой.

Глава 11

Глубокий колодец

Грифф выкатил тачку из оранжереи в сад, где росли фруктовые деревья.

Когда мы миновали последнее дерево, я увидела на земле большую круглую деревянную крышку. Под ней и находился колодец.

Грифф остановился.

– Леди Кавендиш говорила, что если упадёшь туда, то будешь лететь до самого центра Земли. Наверное, хозяйка хотела напугать меня, – Грифф вздрогнул. – Кажется, это сработало.

Совместными усилиями мы подняли тяжёлую крышку. Доски были старые и немного крошились под пальцами. Из глубины пахнуло морем и чем-то ещё – вроде бы тухлыми яйцами и плесенью. К горлу подкатила тошнота.

Грифф передал мне старое металлическое ведро с толстой верёвкой, привязанной к ручке.

– Можешь набрать воды, а я, пожалуй, постою в сторонке. Не хочу свалиться в колодец, – прошептал он и застыл поодаль, нервно покачиваясь.

Казалось, ведро будет опускаться целую вечность и ещё столько же подниматься, но в конце концов я начала наполнять тачку водой. Когда она была налита до краёв, я увидела, что на дне плавают ошмётки зелёных водорослей.

Я с облегчением опустила крышку колодца. От запаха гнили и сырости мучительно заболела голова, и мне не терпелось убраться отсюда.

Вернувшись в оранжерею, мы наполнили прудик морской водой. Всё было готово.

Мы вышли из вольера, заперли за собой дверь и вновь повернули рычаг, открывая перегородку между двумя зонами. Тигр рявкнул и ринулся к пруду, почуяв запах только что принесённой воды.

Я с восхищением наблюдала за зверем, любуясь полосками цвета морской волны и полночного неба. Он ступал неуклюже, не так грациозно, как Крэббит, словно земля качалась под массивными лапами.

Подойдя к пруду, тигр с видимым удовольствием погрузился в него, зажмурив глаза, и исчез под водой, превратившись в неясную тень.

Теперь надо заняться участком вольера, который предназначен для сна. Я повернула рычаг (зверь остался запертым в основной зоне) и шагнула вперёд. Сено под ногами было склизким и гнилым и валялось вперемешку с илом. Никто не смог бы жить в таких условиях.

Орудуя лопатами, мы быстро выгребли вонючее сено. Годами убирая стойла Беллы и других коров, я научилась делать грязную работу быстро и ритмично: не прошло и часа, как эта часть вольера была приведена в полный порядок.

Затем я набрала охапки свежего сена и разбросала по полу.

Готово. Я заперла дверь и повернула рычаг, открыв перегородку между двумя участками, чтобы зверь мог свободно перемещаться в вольере.

Из пруда на нас уставились изумрудные глаза – две яркие точки во мгле, и смотрели они с любопытством.

– Интересно, что он думает? – спросила я у Гриффа. – Как ты считаешь, ему приятно, что вольер чистый?

Меня не покидала мысль о том, какой жизнью мог бы жить зверь, если бы он не сидел в мелком прудике под замком, а плавал бы свободно в открытом море.

На секунду Грифф бросил задумчивый взгляд на клетку.

А потом парнишка произнёс:

– Знаешь, я уже не так боюсь этого морского тигра, после того как битый час отскребал его какашки от пола.

– Слушай, мы не можем называть его просто морским тигром. Нужно придумать зверю имя.

Я вновь посмотрела в глаза хищника, сияющие над поверхностью воды. И мне вспомнилось, как однажды буря, пришедшая со стороны болот, чуть не разрушила наш сарай вместе со всеми коровами, которые находились внутри. Папа объяснил, что это шторм, налетевший с моря. И добавил, что никогда не стоит недооценивать силу стихии.

Нам повезло, что коровы остались целы и невредимы, но ту бурю я никогда не забуду.

– Я хочу назвать его Шторм, – сказала я Гриффу. – У него глаза как море во время бури.

Мне казалось, что такое имя лучше всего подходит тигру.

Наконец мы покинули оранжерею. Я была довольна прошедшим днём, по крайней мере, ничего ужасного не случилось.

Вдруг из-за серой громады Дайспер Холла показалась Беата.

– Кора, кое-кто ждёт тебя у ворот, – выпалила Беата, и краски сбежали с её лица. – Он угрожает разнести Дайспер Холл, чтобы найти тебя! Поторопись, пока Артур и леди Кавендиш его не услышали!

Глава 12

Медведь у ворот

Пока я шла по дорожке к воротам, до меня долетали папины вопли.

Вернее, я не шла, а летела, и сердце стучало где-то в горле.

Папа явился вместе с Мерлином, который, увидев меня, радостно заржал. Но отец в этот момент напоминал разъярённого медведя.

Я подскочила к воротам, и он стиснул меня в неистовых объятиях прямо сквозь решётку. Прутья больно впились в рёбра, но это было неважно. Важно было только то, что папа здесь.

– Мы с мамой до смерти перепугались! – взревел он, отпустив меня. – О чём ты думала, Кора? Мы понятия не имели, что случилось. Когда мы проснулись и увидели, что в гостиной пусто, когда Мерлин вернулся один… И когда пришло письмо… Кора, о чём ты думала?

– Папа, ты получил деньги? – спросила я в ответ.

Отец взъерошил свои волосы.

– Дело не в деньгах, Кора. Тебе надо вернуться домой. Тут небезопасно.

– Деньги имеют значение, папа. Мне необходимо быть здесь. Я сумею принести пользу, настоящую пользу, понимаешь? И я учусь ухаживать за разными животными. Я нужна им. А с Беллой и остальными коровами всё будет в порядке благодаря тебе и маме… Вы теперь сможете и Беллу содержать, правда?

Папа неохотно кивнул.

– Сумма, указанная в чеке от леди Кавендиш, намного больше, чем требуется для ухода за Беллой.

– Тогда я хочу остаться, – твёрдо произнесла я.

Мне надо остаться: вот что я хотела сказать на самом деле. Это трудно объяснить, но я впервые за целую жизнь почувствовала, что нахожусь на своём месте. Я словно принадлежала Дайспер Холлу со всеми его странными обитателями, включая Гриффа.

Папа замотал головой.

– Нет, Кора. Ты сейчас же возвращаешься домой.

Он громыхнул железной решёткой и воскликнул:

– Как открываются эти чёртовы ворота?

Я жадно глотнула воздуха, пытаясь успокоиться.

– Леди Кавендиш не любит гостей. Папа, я остаюсь в Дайспер Холле.

Отец онемел. Это было хуже всяких проклятий.

Но я настойчиво продолжала:

– Я поступаю так ради тебя и мамы… и нашей фермы.

И ради себя тоже. Мне важно узнать всё о необычных животных Дайспер Холла. И убедиться, что они счастливы насколько это вообще возможно.

Папа процедил сквозь стиснутые зубы:

– Кора, я хочу, чтобы ты открыла ворота и вышла. Я забираю тебя. Домой.

Я отступила от ворот. И ещё на шаг. И ещё. И с каждым шагом отрывалась частичка моего сердца.

– Прости, папа. Я должна это сделать, – заявила я и снова шагнула назад. – Я достаточно взрослая и понимаю, чего хочу. Помнишь, мама говорила, что я найду свой путь?

– Она не это имела в виду, Кора.

– В таком случае то, что она имела в виду, – не мой путь, папа, а её путь.

Вдруг я услышала хруст гравия под чьими-то торопливыми шагами. Обернувшись, я увидела Гриффа… и Беату, которая спешила за ним следом.

Она положила руку на плечо сына, пытаясь утихомирить мальчика.

– Вы отец Коры? – спросила она срывающимся голосом.

– Да! – прорычал папа. – А вы кто такая?

Я знала, что он ведёт себя так из-за страха потерять меня, однако вспыхнула от стыда.

– Беата – здешняя горничная, папа, – сказала я. – Она готовила мне завтрак.

– Правда? – проворчал отец и неохотно протянул Беате руку сквозь решётку ворот. – Прошу прощения. Я разыскивал Кору. Она не предупредила нас, что собирается устроиться сюда на работу. Её мама с ума сходит от беспокойства. Мы узнали, где она, только когда получили письмо от леди Кавендиш.

Беата, помедлив, пожала папину руку, сразу же отпустила её и попятилась, вновь ухватившись за плечо Гриффа, как утопающий за соломинку.

– Значит, Кора стала смотрителем зверинца? – уточнил папа. – Уверен, что это не так. Она ведь ещё ребёнок.

Беата кивнула.

– Но Кора действительно работает в зверинце, и леди Кавендиш думает, что из неё получится хороший смотритель. Я буду присматривать за вашей дочкой, пока она тут. Хозяйка Дайспер Холла очень добра. Я прослежу, чтобы у девочки не было неприятностей.

С этими словами Беата одарила меня улыбкой.

– Пожалуйста, папа! – взмолилась я. – Если я останусь, у нас будут деньги, чтобы отремонтировать дом к зиме и сохранить Беллу. – Я сделала паузу и объяснила: – Я хочу ухаживать за животными в Дайспер Холле.

Отец съёжился. Его плечи опустились, и он уже не был похож на медведя.

– Если ты и впрямь хочешь, Кора…

– Да.

Папа молча потоптался на месте и прошептал так тихо, чтобы Беата и Грифф не услышали:

– Если у тебя возникнут проблемы, зажги лампу в верхнем окне. Билл будет наблюдать за болотами и даст знать нам с мамой, если что…

Отец провёл ладонью по лицу и добавил:

– Поеду домой и скажу маме, что ты в порядке.

Я проглотила комок в горле.

– Пожалуйста, передай ей, что я люблю её – и мы увидимся через несколько недель. Леди Кавендиш сказала, что столько мне потребуется для обучения. Ты же знаешь, каково это – ухаживать за животными.

Я чувствовала, что моя решимость остаться тает от папиного присутствия, но, преодолевая себя, продолжала:

– Позаботься о Белле. И о Крэббите. Не позволяй ему терзать воронов.

– Я повидаюсь с тобой через пару дней.

А потом отец развернул Мерлина, вскочил в седло, и конь потрусил по дороге.

Я проводила их долгим взглядом. Сердце щемило. Я всю жизнь мечтала о подобном приключении, но сейчас мне было больно наблюдать, как папа уезжает.

– Могу поспорить, что ты, как и Грифф, любишь горячее какао и одинаковые сэндвичи для перекуса, – светло улыбнулась Беата. – Я принесу еду в оранжерею.

– Хорошо бы взять и маминого варенья, – заметила я. – На чердаке есть целая банка, я за ней сбегаю.

– Прекрасно, Кора, – ответила Беата и подмигнула. – Заодно отметим твой первый день в Дайспер Холле.

Глава 13

Сквозь стены

Несмотря на то, что я выросла на ферме, где тяжёлая работа была привычной, меня удивило, насколько я устала после ухода за питомцами Дайспер Холла. Нужно было запомнить столько всего! К вечеру тело налилось тяжестью, словно я была не я, а целое ведро камней.

После ужина я пожелала спокойной ночи Гриффу и Беате, и они удалились в западное крыло особняка, где находились их комнаты. Свет горел только наверху в коридоре: там расходились крылья дома, а ещё имелась лестница, ведущая на чердак. Было уже слишком поздно, когда до меня дошло, что я до сих пор не спросила Гриффа о звуках, которые слышала накануне. Повторятся ли они сегодня?

Я потихоньку отправилась на чердак.

На полпути до меня донёсся топот откуда-то снизу, и я замерла.

Из-за перил кто-то шёпотом чертыхнулся, и чья-то тень обогнула башню из коробок. Шаги ускорились, распахнулась дверь, и лунный свет пролился в холл.

Это был мистер Джонсон, одетый в тяжёлую морскую шинель и дорожные сапоги, а не в чёрно-белую форму дворецкого. Он выскользнул из дома и притворил за собой дверь.

Интересно, куда он отправился среди ночи? Впрочем, меня это не касалось, кроме того, от портретов на стенах становилось не по себе. Люди на картинах будто следили за мной. Я поспешила вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, словно за мной по пятам неслись собаки-призраки.

На чердаке я переоделась в старую ночную рубашку, которую мне одолжила Беата, и юркнула в кровать.

Но не прошло и нескольких минут, как я вновь услышала звуки: точь-в-точь такие же, как накануне. Это был рокот, похожий на отдалённый гром, но когда я вскочила с кровати и подбежала к окну, то увидела, что небо абсолютно ясное.

– Э-э-эр-р-р-р-ро-о-о-у-у-у-у-у-у-а-а-а-а-у-у-у-у-у-у…

Я опять легла в кровать. Даже сквозь матрас я ощущала вибрации: можно было подумать, что дом зарычал с неведомой угрозой.

Невзирая на то, что я чувствовала себя совершенно вымотанной, в кровь хлынул адреналин, и сна не было ни в одном глазу. Я поняла, что не усну, пока не выясню, где находится источник звука. Поэтому я быстренько натянула комбинезон и обулась.

Глухой рёв был протяжным и заунывным, он звучал странно – как будто издалека и в то же время из глубины дома.

Я припала к полу и прижала ухо к половице. Вой послышался яснее, но пока ещё казался отдалённым. Тогда я встала, отряхнула колени и подошла к дальней стене, как и в первую ночь.

Притиснув ухо к дубовой панели, я внимательно прислушалась. Густое урчание прозвучало настолько явственно, что у меня волосы на затылке встали дыбом.

Недолго думая, я открыла рот и попыталась повторить звук.

– Э-э-эр-р-р-р-ро-о-о-у-у-у-у-у-у-а-а-а-а-у-у-у-у-у-у…

К моему удивлению, звук эхом вернулся ко мне.

Воет какое-то живое существо. И оно заперто в Дайспер Холле!

Я начала лихорадочно простукивать деревянные панели, которыми была обшита дальняя стена чердака. Если животное находится в неволе, я должна ему помочь. Где-то должно быть пустое место. Тайник в дымоходе? Расселина между кирпичами? Каждый стук отзывался глухим звуком. Я проверяла все панели, пока не почувствовала пустоту за одной из них.

Дрожащими пальцами я ощупала неровность на дереве и нашла защёлку.

Распахнулась маленькая потайная дверца, за которой зияла темнота.

Оттуда донёсся запах погреба. Холодный затхлый воздух.

Я вгляделась в сумрак и различила переход, обшитый деревянными панелями. Когда я нагнулась, то увидела винтовую лестницу, ведущую вниз.

Ладони вспотели, и я вытерла их о штанины.

– Э-э-эр-р-р-р-ро-о-о-у-у-у-у-у-у-а-а-а-а-у-у-у-у-у-у…

Стон поднимался по мрачному переходу. Жалобный вой придал мне решимости. Я вытащила фонарик из рюкзака и сделала глубокий вдох.

А затем нырнула в темноту. Прикрыв за собой дверь, включила фонарик, и он выбросил яркий сноп света, который задрожал в трясущейся руке. Было похоже, что я спускаюсь в шахту или в могилу. Стены как будто сомкнулись вокруг меня, и я с трудом подавила крик. Только мои пальцы крепче стиснули фонарь, словно меч, рассекающий мрак.

Ступеньки были очень крутыми. Они повторяли изгиб стены, и я начала осторожно спускаться, стараясь ступать как можно тише. Вскоре оранжевый свет, льющийся с чердака, остался позади, за поворотом. Стены продолжали сжиматься со всех сторон. На лбу выступил пот.

Хорошо бы рядом находился Грифф. Эта мысль удивила меня. Обычно в обществе людей я уставала, но теперь поняла, что садовник вовсе не такой, как большинство местных жителей, которых я знала. Он говорил то, что думал. Ему бы, наверное, было страшно спускаться по ступеням, как и мне, но парнишка бы не притворялся, что не боится.

Поэтому с ним было легко.

В конце концов я обнаружила дверь, из-под которой сочился слабый свет. Я осторожно приложила ухо к деревянному полотну, и до меня донеслось словно бы пчелиное жужжанье и скрип пера по бумаге. Возможно, там был кабинет леди Кавендиш, где хозяйка рисовала или писала при свете лампы.

Затаив дыхание, я на цыпочках отошла от двери и направилась дальше, спускаясь по ступенькам.

– Э-э-эр-р-р-р-ро-о-о-у-у-у-у-у-у-а-а-а-а-у-у-у-у-у-у…

Звук стал яснее и громче. Значит, я приближалась. Мне представлялись острые, как кинжалы, зубы и беспощадные когти, но я упорно отбрасывала эти мысли, чтобы не растерять остатки смелости и не повернуть назад. Я мысленно твердила, что никакое живое существо, даже самое страшное, не заслуживает того, чтобы томиться в застенках и чувствовать себя несчастным и одиноким.

Я спускалась всё ниже и ниже, не отдавая себе отчёта, насколько глубоко я сейчас под землёй. Воздух становился холоднее, и я дрожала. Пахло сырой почвой, и я задавалась вопросом, где нахожусь. Было непонятно, как это определить.

Внезапно передо мной открылся ещё один переход, достаточно высокий, чтобы я могла стоять в полный рост: при этом оставалось много пространства над головой. Я шагнула вперёд и обвела лучом фонарика стены, обшитые деревянными панелями. Теперь я поняла, что попала в коридор с несколькими дверями, наверняка ведущими в какие-то помещения.

«Как странно», – подумала я. Всё выглядело как подземный этаж, выстроенный под Дайспер Холлом, – целая сеть потайных комнат. На стенах висели лампы, но я не осмелилась зажечь их, боясь привлечь чьё-то внимание. Опасение быть обнаруженной заставило меня ускорить шаги. Рёв животного стал гораздо громче, звук доносился из-за дальней двери.

Я подошла туда, положила ладонь на ручку двери и остановилась. Сердце стучало в груди тяжёлым молотом – так громко, что мне казалось, будто существо с другой стороны может услышать его. Стоны смолкли. Воцарилась тишина.

«Я хранитель всех живых существ в Дайспер Холле. И должна помочь каждому из них».

Я мысленно повторила эти слова, дёрнула за ручку, и дверь распахнулась.

Глава 14

Потайная комната

Я обвела лучом фонарика маленькую комнату. Она вся пропахла морской солью, как каменистая отмель под жарким солнцем. А ещё свежевскопанной землёй.

В помещении не было ничего, кроме стола, на котором лежало несколько садовых ножниц и груда секаторов. Ещё я увидела ворох роз, листьев, плюща и даже небольшое деревце. Из кучи зелени выглядывали голубые маргаритки и розовые тюльпаны.

Фонарь осветил эти хитросплетения растений. Должно быть, я ошиблась. В комнате нет запертого зверя. Нет никого, кто мог бы подавать настойчивые сигналы бедствия.

Я вновь обвела фонариком стены и на этот раз краем глаза уловила какое-то движение.

Что это было? Я направила луч на холмик из листьев и цветов.

Растения шевельнулись. К моему ужасу, совершенно непостижимым образом груда листьев и цветов смешалась, поднялась в воздух и обозначила контуры животного. Большого, как корова, к примеру Белла.

У существа были приземистые лапы (я насчитала четыре), крупные серые уши и длинная морда, напоминающая свиное рыло. Растения и цветы вырастали прямо из широкой спины загадочного создания, где ровно посередине вздымало красные листья диковинное дерево.

Существо смахивало на очень маленького слона с садом, который вырос прямо на его шкуре.

Два карих глаза с подозрением воззрились на меня.

Потеряв дар речи, я наблюдала, как на спине у существа дыбом поднимаются папоротники, словно шерсть на холке собаки.

Я шагнула назад, но не от испуга. Создание оказалось таким странным, что невозможно было даже вообразить его, и я подумала, что если я отведу взгляд, то оно просто исчезнет.

Я стояла неподвижно, как цапля.

Существо издало жалобный рёв, и дрожь пробежала у меня по всему телу.

– Э-э-эр-р-р-р-ро-о-о-у-у-у-у-у-у-а-а-а-а-у-у-у-у-у-у…

От глубокого низкого звука сразу же задрожал пол. Неудивительно, что громкий возглас достигал болотных недр в окрестностях и пугал животных и людей. Гулкий вой был жутким и печальным, как рёв волн во время бури, разбивающихся о морские утёсы.

«Я не причиню тебе вреда». Мне хотелось, чтобы существо это понимало.

«Я твой друг».

Я сделала глубокий вдох и попыталась повторить зов:

– Э-э-эр-р-р-р-ро-о-о-у-у-у-у-у-у-а-а-а-а-у-у-у-у-у-у…

Создание изумлённо попятилось и захлопало ушами. Хобот изогнулся знаком вопроса.

Существо пахло свежескошенной травой, только что рассыпанными лепестками и солёной морской водой.

Подумав немного, оно шагнуло ко мне.

Наконец-то я смогла рассмотреть его как следует. Спина оказалась покрыта зелёным мхом, словно пушистым ковром, точь-в-точь как старая каменная стена. Вздыбленный папоротник опадал мягкими волнами. Виноградные лозы с глянцевыми листьями струились вниз, по плечам создания сбегали луговые травы и цветы.

А всё вместе было похоже на живой ходячий сад!

Существо хрюкнуло, отпрянуло в сторону, потопало в угол комнаты и вновь свернулось в кучу цветов и листьев. Только уши, свисающие по бокам, и хобот, обёрнутый вокруг тела, выдавали его присутствие. Да ещё зелёные листья папоротников нервно покачивались туда-сюда, словно кошка насторожённо дёргала хвостом. Но, по крайней мере, ужасный тоскливый вой прекратился.

Почему существо держат в потайной комнате, в подземелье Дайспер Холла? Леди Кавендиш велела присматривать за всеми её питомцами. Но почему не за этим?

Внезапно снаружи раздались шаги.

Существо тут же забилось в угол поглубже.

Я быстро обвела комнату взглядом, соображая, куда спрятаться.

Стол. Единственный предмет мебели, который может стать убежищем.

Я скользнула под стол, сжалась в комочек и поскорее выключила фонарик.

Дверь открылась, комнатку озарил свет лампы.

– Добрый вечер! Ну что, попробуем снова? – произнесла леди Кавендиш.

Существо заворчало. Я осторожно выглянула из-под стола.

Хозяйка Дайспер Холла стояла напротив меня. Что-то брякнуло. Очевидно, она взяла ножницы.

У меня засосало под ложечкой, когда я увидела леди Кавендиш с острым инструментом в руке.

Что она собирается сделать?

Я не могла ответить на свой вопрос.

Существо с оглушительным воплем встало на дыбы перед хозяйкой Дайспер Холла.

– Стой! – закричала она.

Создание прижало её к дальней стене. Ножницы грохнулись на пол.

Вытянувшись во весь рост, существо нависло над леди Кавендиш. Дерево на спине трепетало, ветви угрожающе скрипели, как хвост гремучей змеи. На перепончатых лапах виднелись когти, такие же, как у выдр, которые плавали в речке неподалёку от фермы.

Создание вздыбило хобот, как меч, готовый вот-вот обрушиться на леди Кавендиш.

«Думай, Кора!» Растения на спине существа взъерошились, будто шерсть на загривке у ощетинившейся собаки. И тогда я догадалась. Нечто подобное происходило с Мэйзи, овчаркой Билла, когда та чего-то боялась.

Запертое здесь создание было в ужасе.

Повысив голос, леди Кавендиш сделала худшее, что можно было сделать. Ведь существо не понимало её.

Ему нужен кто-нибудь, кто говорил бы на его языке.

Я выползла из-под стола и завыла, стараясь, чтобы голос звучал мягко:

– Э-э-эр-р-р-р-ро-о-о-у-у-у-у-у-у-а-а-а-а-у-у-у-у-у-у…

– Кора! – прошипела леди Кавендиш. – Как ты сюда попала? Тебе нужно уйти отсюда, здесь небезопасно.

Я проигнорировала её слова, целиком сосредоточившись на существе, которое по-прежнему стояло на задних лапах, прижимая хозяйку Дайспер Холла к стене. Максимально расслабив плечи и вытянув руки вдоль тела ладонями наружу, я повторила свой зов.

– Всё в порядке, – прошептала я испуганному животному. – Я знаю, что тебе страшно. И мне было бы страшно, если бы меня держали в маленькой полутёмной комнатке под замком.

Папоротники на спине существа медленно пригладились.

– Не бойся, – тихо сказала я. – Тебе ничего не угрожает.

Создание опустилось на все четыре лапы.

Я носком ботинка отшвырнула ножницы подальше, и они улетели под стол.

– Тебя никто не обидит, – продолжала я шёпотом. – Никто больше не собирается пугать тебя, – добавила я и выразительно посмотрела на леди Кавендиш.

Она стояла, прижав руку к груди и тяжело дыша. Из её ладони сочилась кровь. Леди Кавендиш переводила взгляд на меня, а потом на странное существо и обратно.

– Пожалуй, в этот раз я оставлю её в покое, – произнесла хозяйка Дайспер Холла.

– Вот видишь? – обратилась я к существу. – Никто не будет обижать тебя.

Я находилась достаточно близко, чтобы протянуть руку и потрогать мохнатый бок животного. Оно повернуло голову и внимательно посмотрело на меня. И я медленно и осторожно погладила мох дрожащими пальцами. Он оказался тёплым и бархатистым. Крошечные цветочки защекотали ладонь.

Существо вытянуло хобот и нерешительно ткнуло в мою руку. Он был такой же мягкий, как нос Беллы. Я запустила пальцы в едва начавшие разворачиваться папоротники, которые росли по бокам создания, и почувствовала, что они шелковистые, как птичьи перья.

Существо обернуло хобот вокруг моей руки, словно пожимая её, и я на миг забыла, как надо дышать.

– Потрясающе, – прошептала леди Кавендиш.

Но я почти не слышала её. Тёмная и холодная комната растворилась, и во всём мире остались только мы вдвоём – чудесное существо и я. Что-то невидимое раскинулось между нами – как эти папоротники или усики неведомого растения. Я ласково провела рукой по хоботу, ощущая кожу создания. Веки животного затрепетали, напряжение и страх, должно быть, утомили его.

Со вздохом существо опустилось на пол и по-кошачьи свернуло крупное тело клубочком. И, обмотав хобот вокруг себя, смежило веки.

– Пойдём, – сказала леди Кавендиш.

Я скрепя сердце покинула комнату следом за ней.

– Мы должны оставить существо здесь? – спросила я, когда леди Кавендиш плотно закрыла за собой дверь. – Тут темно и холодно.

– Мы обсудим это утром, Кора, – ответила хозяйка Дайспер Холла.

– Почему оно живёт внизу? – не унималась я. – И кто это?

– Обсудим это утром, Кора, – решительно повторила леди Кавендиш.

Я прошла за ней по коридору, затем поднялась по лестнице. Наконец моя спутница остановилась у двери, ведущей в кабинет.

– Спокойной ночи, – с нажимом произнесла леди Кавендиш, и мне ничего не оставалось, как подняться на чердак.

Я осторожно затворила потайную дверцу и погасила фонарик. Спрятав его под подушку, я поуютнее устроилась в постели и крепко зажмурилась.

Перед внутренним взором по-прежнему стояло это невероятное существо с цветущим садом на широкой спине.

Глава 15

«Существа из четырёх сфер»

Едва открыв глаза поутру, я почувствовала, что тело налито свинцовой тяжестью.

Мне снилось странное создание, покрытое растениями всех цветов радуги. Каждый раз, когда я выныривала из сна, до меня доносился гулкий зов, но сейчас, пробудившись окончательно, я не слышала его.

Спит оно или бодрствует? И боится ли до сих пор?

Я собиралась во что бы то ни стало увидеть его снова. Но сначала нужно встретиться с леди Кавендиш.

Поспешно одевшись, я помчалась вниз, перепрыгивая через две ступеньки, и, совершенно запыхавшись, забарабанила в дверь.

– Войдите, – раздался голос хозяйки.

Леди Кавендиш сидела за столом и читала. Чуть поседевшие волосы над ушами казались совершенно белыми в свете настольной лампы, которая горела, несмотря на солнечный свет за окном.

Леди Кавендиш воззрилась на меня поверх очков. Стол окружали всевозможные украшения – деревянные скульптуры животных и птиц, причудливые керамические изделия. А их обладательница выглядела очередным экспонатом в этой огромной коллекции.

Хозяйка Дайспер Холла захлопнула книгу.

Я взглянула на обложку. «СУЩЕСТВА ИЗ ЧЕТЫРЁХ СФЕР». Мне очень захотелось полистать книгу. А ещё я жаждала узнать, что за существо я видела ночью. Как оно называется? Откуда оно? Можно ли мне встретиться с ним ещё раз? И самое главное – почему его прячут?

От волнения я потеряла голос. Все слова застряли в горле, перемешались и не могли вырваться наружу. Я только смотрела на леди Кавендиш в немом ожидании.

Она окинула меня пристальным взглядом.

– Ты сегодня очень разговорчива, не так ли?

Она говорила без упрёка, скорее, просто наблюдала за мной, как за птицей или другим животным.

Я подошла к креслу напротив стола и села.

– Полагаю, ты хотела бы узнать о том существе, Кора, – произнесла леди Кавендиш и встала.

Я с жаром кивнула. У меня перехватило дыхание и закружилась голова.

– Мои родители были исследователями, – начала леди Кавендиш. – Они путешествовали по разным уголкам мира и привозили в Дайспер Холл необычных животных, а ещё различные артефакты и сокровища.

«Так вот откуда картины, деревянные статуи и горы коробок с бумагами», – подумала я.

– Я – хранитель и продолжатель дела всей их жизни, – добавила леди Кавендиш и обвела рукой захламлённый кабинет. – Я берегу их наследие, в том числе и бестиарий.

Её слова меня расстроили. Мне никогда не нравилось думать, что корова Белла – просто имущество, необходимое для получения молока. Она была моим другом и членом семьи. А животные леди Кавендиш тоже были живыми, дышащими существами. Они заслуживают счастливой и безбедной жизни, как любое создание в мире.

Леди Кавендиш положила книжку на стол, но так, чтобы я не могла до неё дотянуться. И я поглубже засунула руки в карманы.

– Это книга моих родителей. Они всегда с любопытством изучали необычных существ, которых находили в путешествиях. Но по большей части это неразборчивые и отрывочные записи. Отец и мать были нетерпеливы и импульсивны, их внимание притягивала любая мелочь, но они быстро теряли интерес к описываемому предмету или явлению.

Леди Кавендиш поправила очки и склонила голову набок.

– Родители верили, что в мире существуют четыре сферы: облака, моря, недра и поверхность земли. Суша в основном заселена людьми, зато в других местах можно найти совершенно удивительных созданий. Мать и отец пытались исследовать тех, кто живёт в каждой из сфер.

Пангея, которую ты видела ночью, – одно из таких существ. На свету и в открытом пространстве она неукротимо растёт, поэтому я и держу её в темноте. Только представь себе, Кора: если не сдерживать её, она может достигнуть размеров целого острова или даже континента! Пока нам удаётся справляться, но приходится постоянно подрезать растительность на её спине, а ещё никогда нельзя выпускать животное на солнечный свет.

– Но ей больно, когда её подрезают! И ей надо расти! – воскликнула я, вспомнив ножницы в руках леди Кавендиш и страх в глазах пангеи. – Разве нельзя с ней как-то иначе?

– Пангея – бесценное создание, Кора. Говорят, что она – ключ к тайне самой жизни, – проронила леди Кавендиш, и её взгляд задумчиво устремился куда-то вдаль. – Родители были храбрыми людьми – они нашли яйцо пангеи и привезли сюда. Долгие годы, Кора, я хранила его и прятала ото всех. И вот недавно она вылупилась. Я не могу рисковать: её могут украсть!

«Можно мне снова увидеть пангею?» – хотелось спросить мне. Но я боялась ответа.

– Я не говорила тебе о ней, поскольку думала, что ты не сможешь совладать с моим питомцем. Но после происшествия, которое случилось ночью, я буду счастлива препоручить тебе кормление пангеи. Ты будешь заботиться об этом редком создании. Однако никто не должен знать о существовании пангеи. Понятно?

Леди Кавендиш провела ладонью по лицу.

– Я ухаживала за зверями Дайспер Холла, сохраняя им жизни, уже много лет. В том числе присматривала за яйцом пангеи. Но теперь кто-то другой должен взять на себя ответственность. Мне нужно больше времени на рисование и на то, чтобы привести в порядок артефакты и книги, которые оставили родители. Для меня будет огромным облегчением, если ты сумеешь позаботиться о пангее. Тогда я получу возможность сконцентрироваться на самом важном.

«Что может быть важнее живых существ? – хотела возразить я. – Они ведь рядом с нами! А бумажный хлам и реликвии в Дайспер Холле – это просто вещи».

– Нужно давать ей морскую воду, – проговорила леди Кавендиш.

Она схватила ручку из облупленной керамической подставки и всецело сосредоточилась на стопке бумаги.

– Можешь начать подрезать на ней поросль сегодня утром, поскольку вчера мне это не удалось, – добавила хозяйка Дайспер Холла.

У меня упало сердце. После того как я увидела, какую ярость и ужас наводит на беднягу болезненная процедура, это было последнее, что мне хотелось бы делать при встрече с пангеей. Но стрижка – или обрезка – удивительного существа входила в мои обязанности, поэтому выбора не было.

Глава 16

Обрезка пангеи

Несмотря на то что давно наступило утро, луч фонарика был единственным светом, проникающим в глубину подземного перехода. Спускаясь по ступеням, я совершенно потеряла ориентацию в темноте. Каково же было пангее, которая в принципе не знала ничего другого, кроме этой тьмы!

Я тихонько постучала в дверь комнаты, чтобы пангея поняла, что я здесь.

Не услышав ни звука, я распахнула дверь и скользнула внутрь.

Потом я с трудом нащупала лампу, оставленную хозяйкой, и зажгла её. Комнатка озарилась оранжевым светом, и я погасила фонарик.

И тогда я увидела пангею. Она забилась в самый дальний угол. Папоротники на спине встали дыбом. Животное нервно раскачивалось из стороны в сторону и шипело.

– Помнишь меня? – мягко спросила я, стараясь не напугать её. – Я Кора – и теперь буду ухаживать за тобой.

Я протянула к ней открытую ладонь, показывая, что в ней нет ничего угрожающего.

Пангея затрубила, и от странного возгласа у меня зазвенело в ушах.

– Э-э-эр-р-р-р-ро-о-о-у-у-у-у-у-у-а-а-а-а-у-у-у-у-у-у…

Набрав в грудь воздуха, я ответила ей тем же. Конечно, у меня не получалось повторить вой в точности, чтобы по телу бежали мурашки, – но, кажется, это всё-таки помогло. Пангея перестала раскачиваться. Папоротники на спине медленно опустились с тихим шелестом, а виноградные лозы свободно опали по бокам. И даже цветы раскрыли чашечки, жадно ловя тусклый свет лампы яркими разноцветными лепестками.

Я обвела взглядом комнату. И только теперь обнаружила корыто в углу, наполненное водой. Оттуда торчала трубочка, чтобы пангея могла пить. И больше ничего. Я шагнула назад, и под ногой что-то хрустнуло.

Я нагнулась и подняла кусочек бледно-голубой скорлупы. Повертев её в пальцах, я удивилась, какая она тяжёлая. И тут мне вспомнилось: леди Кавендиш сказала, что пангея вылупилась недавно.

– Это от твоего яйца? – спросила я и положила скорлупку на стол. – Я бы всё отдала, чтобы увидеть, как ты появляешься на свет!

Да, наверняка это было удивительное зрелище.

– Ужасно, что с тех пор ты заперта.

Пангея вздохнула. Описав по комнате круг, она шумно опустилась на пол, обернув тело хоботом, как шарфом. Если бы не внимательные глаза, которыми она зорко следила за мной, могло бы показаться, что это просто холмик, поросший луговыми цветами, с деревом на вершине. На её плечах были разбросаны жёлтые, голубые и розовые маргаритки, а ещё спутанные колючками розы и трубчатые цветы, похожие на наперстянки.

Было преступлением срезать всю эту красоту. К тому же я понимала, как чувствует себя пангея, когда с ней такое проделывают. Но приказ есть приказ.

Я подкралась к столу и протянула руку за ножницами. Мягкий свет лампы скрадывал остроту лезвий. Как только мои пальцы взялись за рукоятку, пангея вскочила и угрожающе завыла.

Я уронила ножницы и зажала уши ладонями. Звук оказался таким громким, что камни, которыми был вымощен пол, задрожали под ногами. С потолка посыпалась пыль. Ужасающий возглас наверняка слышен даже на болотах. Я пинком отправила ножницы под стол.

Пангея стояла напротив меня. Она тяжело дышала, широко раскрыв глаза. Я заметила в них своё отражение. И вдруг поняла, какой она видит меня. Я – существо, которое явилось, чтобы причинить ей боль. Я – монстр.

– Прости меня, пожалуйста, – прошептала я. – Мне совсем не хочется этого делать. Но мне сказали, что я должна.

«Может, обрезка подождёт?» – подумала я. Пангея явно не желала, чтобы я оставалась рядом. Она опять забилась в угол, лапы приросли к полу, но чувствовалось, что она готова вот-вот сорваться с места, если мне вздумается приблизиться к ней с ножницами.

Животное с тревогой наблюдало за мной.

– Будет лучше, если я навещу тебя попозже, – добавила я.

Уходить вот так, оставляя пангею более напуганной, чем вначале, когда я только заявилась сюда, было нехорошо. Не должен смотритель зверинца поступать таким образом. Но я понимала, что задерживаться нельзя: будет ещё хуже. Кроме того, я должна позаботиться и о других животных, поэтому мне следовало идти. С тяжёлым сердцем я погасила лампу и закрыла за собой дверь.

Очутившись в коридоре, я заметила мерцающий свет в дальнем конце перехода, в противоположной стороне от лестницы, которая вела на чердак. Мне стало любопытно, что там, и я поспешила туда. И обнаружила небольшую лесенку и люк над ней.

Я поддела спиной крышку люка, и он со скрипом открылся. Отсюда виднелся сад: в свете солнца клубился утренний туман.

Я выкарабкалась наружу. На траве ещё блестели капельки росы, и я промочила ноги, но мне было всё равно. Несмотря на тяжёлое впечатление, которое произвела на меня сидящая под замком пангея, мысли об остальных питомцах Дайспер Холла настойчиво влекли меня в оранжерею. Я бы прямо сейчас пробралась туда, продираясь сквозь заросли шиповника и колокольчиков.

Но я поспешила обратно – в мрачный коридор.

Я покинула особняк через главный вход и зашагала к оранжерее. Когда дом исчез за деревьями, я почувствовала странное облегчение, словно от назойливой песни, которую замечаешь, только когда она закончится.

Передо мной на поляне раскинулась оранжерея, ослепительно сверкая в ярком солнечном свете.

Неподалёку Грифф выкапывал сорняки на клумбе с геранью. Парнишка радостно помахал мне, и я помахала ему в ответ.

Похоже, недавно Грифф пытался подвязать помидоры, воткнув в землю несколько палок и протянув между ними бечёвку, но у него ничего не получилось: конструкция сильно накренилась, а растениям не хватало света.

Спелые помидоры валялись прямо на земле и уже начали гнить, привлекая насекомых.

Я наклонилась и сорвала несколько штук, которые ещё можно было спасти.

– Ты сейчас слышал что-нибудь? – спросила я у Гриффа. – Вой какой-то.

Хоть леди Кавендиш и велела никому не говорить о пангее, запертой в тайной комнате, было трудно предположить, что никто, кроме меня, не слыхал воплей животного.

Мальчик наморщил нос.

– Мы с мамой слышали… и мистер Джонсон места себе не находил, пытаясь понять, откуда раздаются звуки. Но леди Кавендиш говорит, что это воет в трубах. Старый дом, ржавые трубы.

– В каком смысле места себе не находил? – уточнила я.

Неужели мистер Джонсон не знает о пангее? Быть такого не может…

– Я видел, как он простукивает стены. Но дворецкий не заметил, что я за ним наблюдаю. Он явно что-то искал. И дело точно не в трубах.

– И тебе всё это не кажется странным?

– Ещё как! Я голову сломал, пытаясь понять, кто издаёт жуткие звуки, – ответил Грифф и пожал плечами. – Но когда ты беглец, стараешься не задавать слишком много вопросов. Иначе люди начнут задавать вопросы тебе.

Я в изумлении вскинула брови.

– Ты никогда не говорил мне! Значит, вы сбежали от папы?

Я должна была сразу догадаться!

– Вот, уже начинаются вопросы! Так и бывает, когда я становлюсь чересчур любопытным! – Грифф вздохнул и опасливо огляделся. – Когда папа вместе со своим бродячим зверинцем остановился в Брэмбери несколько недель назад, мы с мамой сбежали. Он не в курсе, что мы в Дайспер Холле.

Какой жестокий отец у Гриффа!

– Я рада, что вы здесь, – чистосердечно призналась я.

– Мама считала, мы должны найти такое место, где папа никогда не додумается нас искать, место, которого сторонятся. Когда она увидела стены Дайспер Холла, то сказала, что это как раз подходит. Нам повезло, что в ту ночь леди Кавендиш была в саду и именно она, а не мистер Джонсон, подошла к воротам. Хозяйка выслушала нас и впустила. С тех пор мы тут и живём. Ты ведь никому ничего не скажешь, правда?

Глаза Гриффа расширились, в них читалась мольба.

– Конечно, не скажу, – заверила я парнишку.

С его стороны это было очень смело – довериться и поведать о своём прошлом, когда мы только познакомились.

Грифф просиял, как солнышко, выглянувшее из-за туч.

– Я рад, что ты здесь. Теперь в Дайспер Холле никогда не будет скучно.

– И я рада, что ты тут, – ответила я.

Я не врала. Хорошо, что Грифф и его мама находятся в безопасности. И с Гриффом было легко разговаривать, а это уже немало.

– Ты можешь не беспокоиться из-за папы, – добавила я. – Все боятся приближаться к Дайспер Холлу. Да и ворота заперты.

– Но я бы хотел быть садовником получше, – проворчал Грифф, ткнув носком ботинка упавший помидор.

– Скормим их тестудинам, не пропадут, – ответила я.

По крайней мере, латук выглядел вполне бодрым: листья были налиты густой свежей зеленью. Я срезала пару кочанов, а Грифф достал из кармана бумажный пакет и развернул его, чтобы я могла сложить туда овощи. Потом мы направились в оранжерею.

К моему удивлению, у входа маячил мистер Джонсон, положив ладонь на дверную ручку. На нём была морская шинель, в которой я видела его накануне, и дорожные сапоги, забрызганные грязью. Он что, бродил где-то целую ночь?

При виде нас дворецкий помрачнел.

– Просто проверяю, закрываешь ли ты оранжерею, – хмуро произнёс он. – Похоже, ты забывчива.

Интересно, как он это определил? Мне захотелось съязвить в ответ, но язык прилип к гортани. Грифф закатил глаза и насмешливо скривил рот. Я закусила губу, чтобы не расхохотаться.

– Буду присматривать за вами обоими, – мрачно проронил мистер Джонсон и потопал к Дайспер Холлу.

– Это у него ещё хорошее настроение, – буркнул Грифф.

Я отперла тяжёлый замок и толкнула дверь. К моему восторгу, тестудины ждали нас прямо у входа. Одна из них даже вытянула длинную шею в мою сторону.

Я присела на корточки и протянула ей лист салата. Тестудина двинулась ко мне, причём очень быстро, и начала обкусывать свежую зелень.

Грифф поёжился.

– Представь, если она тяпнет тебя за палец, – сказал он, засунув ладони под мышки.

Оставив тестудинам помидоры и латук, я проверила вольер лунных птиц. Они дремали, спрятав клювы под крылья. Пора было приступать к обязанностям смотрителя.

Вместе с Гриффом я разбросала семена для Эхо, высыпала горсть креветок в пруд, где плавал окунь, и поменяла воду для панголина. Потом достала блокнот и внимательно перечитала все инструкции леди Кавендиш. Сделано, сделано, сделано. С каждой галочкой моя уверенность в себе росла.

Грифф тем временем сбегал к леднику.

Вскоре он вернулся с большой рыбиной.

– Вот и завтрак для морского тигра!

Подойдя к вольеру тигра, мы опять наткнулись на дворецкого.

– Мистер Джонсон, – начала я, – вы снова здесь? Вам чем-нибудь помочь?

Дворецкий придирчиво уставился на нас, хмурясь всё сильнее и сильнее.

Я, стиснув зубы, выдержала его пристальный взгляд, а Грифф принялся беспокойно вздыхать. Мистер Джонсон глазел так пронзительно, что я невольно начинала сомневаться в себе и мучительно вспоминала, в чём могла ошибиться. Горло сжалось, как обычно в таких случаях, и голос пропал, словно его забаррикадировали кирпичной стеной.

Рот мистера Джонсона презрительно скривился.

– Как я уже сказал, я хотел убедиться, что вы всё делаете как надо.

Я заглянула в вольер и обнаружила лишь изумрудные глаза морского тигра, которые поблёскивали над поверхностью пруда.

«Между прочим, мы вычистили весь вольер, если вы вдруг не заметили», – со злостью и неприязнью подумала я и повернулась к дворецкому. Оказывается, мистер Джонсон уже спугнул бабочку, она завертелась, точно подхваченная ветром, и угодила в розовый куст, запутавшись в шипах.

Наконец он прошествовал к выходу из оранжереи, стуча сапогами по гравиево-галечной дорожке. Я наблюдала за ним: дворецкий остановился, чтобы обтереть с обуви грязь, бормоча что-то себе под нос, а затем скрылся из виду.

Как только он исчез, я подбежала к розовому кусту и освободила запутавшуюся бабочку. К счастью, хрупкие голубые крылышки не пострадали, и, замешкавшись на несколько секунд, она вспорхнула в воздух и присоединилась к остальной стайке.

– Этот Джонсон – тухлое яйцо, – заявил Грифф и насупился. – Рыщет, выискивает, за что бы наорать. Когда мы с мамой появились здесь, ему это не понравилось. Он хотел, чтобы леди Кавендиш отправила нас обратно за ворота. Дескать, у нас корыстный мотив.

Грифф наморщил нос.

– Мама говорит, это значит, дворецкий не поверил, когда мы сказали, что нам нужна помощь. Но я не понимаю… Разве мы бы пришли сюда, если бы всё было хорошо? Я бы предпочёл жить в городе, заводить новых друзей, а не строить из себя садовника в старом, запущенном поместье.

От его слов мне стало немного не по себе. Получается, Грифф подружился со мной лишь по необходимости? Я сразу почувствовала, как душно в оранжерее.

Вот так всегда бывает, когда общаешься с людьми, а не с животными.

– Давай покормим стеклянного дракона, – предложила я и решительно двинулась по тропинке.

Грифф поспешил за мной следом. В конце концов, я в Дайспер Холле не для того, чтобы с кем-то дружить. Я просто работаю смотрителем и должна ухаживать за зверями.

Глава 17

Кормление дракона

Стеклянный дракон, который находился в просторном вольере, казался почти незаметным. Прозрачная фигура лишь слегка проступала сквозь туман. Но мне было уже проще разглядеть его, так как я запомнила очертания диковинного создания. Это как оконное стекло: его почти не видно, но ты знаешь, что оно есть.

– Он там? – нервно спросил Грифф.

– Да. Не беспокойся, – ответила я.

Я понимала, почему Грифф боится питомцев леди Кавендиш. Когда тебя постоянно грозятся скормить чудовищу, поневоле станешь таким. Но мне очень хотелось, чтобы парнишка проникся симпатией к морскому тигру и стеклянному дракону.

Грифф посмотрел на паровую машину, из которой должен был виться туман.

– В топке нет листьев. Надо принести ещё.

Я бросила взгляд на открытое жерло топки. Там едва тлели угольки.

Леди Кавендиш говорила, что обычная листва не подходит, нам нужны листья свистящих деревьев. Дрожь волнения пробежала по телу.

Я впервые увижу те странные высокие деревья вблизи!

– Вот так штука, – скорчил недовольную гримасу Грифф. – Они растут в огороженном саду, а ключ хранится у мистера Джонсона. Надо просить, чтобы он впустил нас.

Вернувшись в дом, мы отправились на поиски дворецкого.

– А почему ключи у мистера Джонсона? Ты ведь садовник! – сказала я Гриффу. – Значит, ты можешь ходить куда угодно во владениях Дайспер Холла.

– Он заявил, что я сразу же их потеряю, – ответил мальчик.

Пробираясь через загромождённый всяким хламом холл, я чуть не споткнулась о стеклянный террариум на полу. Внутри, между камней, росли крошечные папоротники.

Растения напомнили мне о пангее, и я почувствовала укол сожаления. Бедняга заперта в тёмной комнате! Как только у меня появится возможность вернуться в подземелье, я навещу её.

Я открыла дверь, расположенную слева от холла. Судя по всему, за ней была столовая, которая не использовалась по назначению уже много лет.

– Мы не должны сюда входить! – заметил Грифф, однако проскользнул следом за мной.

Посреди комнаты стоял большой стол, за которым легко могло уместиться около двадцати человек, прямо над ним висела изысканно украшенная люстра.

Огромный камин был наполнен пеплом, светильник опутывала паутина, а стол был покрыт пылью, как одеялом. Шторы бессильно свисали с карнизов, тщетно пытаясь скрыть беспорядок от внешнего мира. В стеклянном футляре красовалась белая ваза с изящной голубой росписью.

У меня защекотало в горле. Столько пыли и такой хаос, а ведь здесь должны собираться люди, насыщая столовую разговорами и теплом.

И тут слишком много вещей. Бархатные коробочки разевали «рты», открывая взгляду драгоценности, жадно впитывающие солнечный свет. На одной из полок шкафа выстроились в ряд бутылки из янтарно-жёлтого, синего, зелёного и чёрного стекла, на некоторых я заметила надписи, начинающиеся со слова «нельзя».

Ещё в столовой имелась коллекция чучел белок, сидящих за маленьким столиком, будто они собрались на обед. Вместо глаз у зверей были крошечные чёрные бусинки, пришитые кое-как, поэтому белки выглядели очень удивлёнными: мол, почему мы очутились в такой странной обстановке?

Я легонько подгладила кончиком пальца ближайшего грызуна по голове.

На стене в рамах висели картины с изображениями бабочек. Они выглядели совсем как живые, казалось, они вот-вот упорхнут от одного моего вздоха. Огромные синие и красные бабочки, некоторые с жёлтыми точками на крыльях, похожими на распахнутые глаза, – в общем, совершенно невиданные создания.

Я подошла к полотну и поняла, что это не нарисованные, а настоящие насекомые, распластанные между стёклами.

– Жестоко! – воскликнула я. – Очень странная комната.

– Готов поспорить, что раньше здесь устраивали блестящие вечеринки! – произнёс Грифф.

Парнишка заглянул в картонную коробку, стенки которой поросли плесенью. Он протянул руку и вытащил стопку фотографий.

– Вот, – сказал он, вручив мне снимок.

Остальные посыпались на пол, как колода карт. Пока Грифф пытался их собрать, я вглядывалась в фотографию.

На ней был запечатлён Дайспер Холл. И хотя снимок оказался чёрно-белым, я почувствовала цвет. Вдоль дорожки вились розы, а фасад здания густо зарос плющом.

Для меня вся эта картинка сразу стала красочной, наполненной зелёным, красным и розовым.

А ещё на фото было три человека. Наверное, день выдался солнечным, потому что все они щурились от яркого света.

Женщина и мужчина были одеты в просторные рубашки и брюки, как у леди Кавендиш, оба темноволосые и темноглазые. Пара стояла на ступеньках, взявшись за руки.

Женщина смеялась над своим спутником, который казался очень довольным собой. Оба выглядели счастливыми.

А на нижней ступеньке сидела маленькая девочка.

Она смотрела на взрослых снизу вверх такими глазами, словно боялась, что мужчина и женщина исчезнут, или просто не могла поверить, что они находятся рядом. У девочки было худое, бледное лицо, в уголках плотно сжатых губ таилась горестная складка.

– Как ты думаешь, кто это? – спросил Грифф, который расчистил место на столе и разложил остальные фотографии. – Может, леди Кавендиш с её мамой и папой?

– Наверное, так и есть, – ответила я.

У девочки был уже знакомый мне напряжённый взгляд, глубокий и тёмный, как море во время шторма. Какие умные глаза… прямо как у Дикого ворона! Точно такие же смотрели на меня с картин леди Кавендиш, висящих повсюду. Мне показалось странным, что она вновь и вновь рисует людей, которых уже нет. Почему бы вместо них ей не изобразить пангею с роскошным садом на спине, со всеми этими цветами и нежными папоротниками, или морского тигра с прекрасными изумрудными глазищами?

– Вот и другие фото, – произнёс Грифф и развернул карточки веером.

Здесь были снимки птиц и зверей, гор и лесов. Некоторые сняты на море: на них виднелся то нос корабля, разрезающего волны, то кусочек паруса на фоне неба.

Иногда на фото был только мужчина, иногда – женщина, а порой они оказывались вместе: гребли в лодке или брели через лес, где на деревьях росли странные фрукты, похожие на сосиски.

Я пыталась найти ещё хоть один снимок маленькой девочки, но, кроме этого, снятого напротив Дайспер Холла, ничего не обнаружила.

Интересно, она стремилась к приключениям, как я, например? Её родители объездили весь мир, а дочку всегда оставляли дома, в Дайспер Холле.

– Хотелось бы мне когда-нибудь побывать в таких чудесных местах, – проговорил Грифф и ткнул пальцем в фотографию. – Смотри, снимок сделали на вершине горы. Там облака внизу!

Всё и правда выглядело волшебно. Заоблачный мир. Может, лунные птицы и стеклянный дракон родом оттуда?

При мысли о стеклянном драконе я встрепенулась.

– Пойдём, – позвала я Гриффа. – Поищем-ка лучше мистера Джонсона.

Дворецкий оказался в библиотеке. Он сидел за столиком, покрытым бархатной скатертью, и был поглощён чтением. Книга называлась «ПЕРЕВОЗКА НЕОБЫЧНЫХ СУЩЕСТВ». Рядом громоздилась ещё целая гора томов.

В зале пахло плесенью. Он был битком набит всякими диковинками, а по стенам до самого потолка тянулись вверх ряды книжных полок.

Глаза разбегались от многообразия вещей, я не знала, на что смотреть. Здесь был глобус с нарисованными островами, вокруг которых плескалось выцветшее блёкло-голубое море. По нему плавали неведомые твари с глазами навыкате и игольчатыми шипами.

У меня руки зачесались крутануть этот глобус хотя бы разок.

На низкой полке стояли вырезанные из дерева фигурки животных: некоторые с длинными шеями (длиннее туловища), а некоторые – с клыками, сделанными из кости. Я протянула руку, чтобы потрогать какую-нибудь статуэтку.

Мистер Джонсон резко захлопнул книгу, и я аж подпрыгнула.

– И чего вы тут шляетесь?

Грифф отважился ответить:

– Нам нужен ключ от садовых ворот. Мы должны собрать листья для стеклянного дракона.

Я взяла одну из книг, лежащих на столе, и сдула пыль с обложки. На ней было написано: «Тайны небес. Лорд и леди Кавендиш».

– Дай-ка сюда, – рявкнул мистер Джонсон.

Он выхватил книжку из моих рук.

– Это не твоё.

«Но и не ваше», – хотела возразить я. Названия на корешках волновали воображение: «ЧЕРВИ ПУСТОТ ИЗ ЗЕМНЫХ НЕДР», «НЕБЕСНАЯ МЕДУЗА: МИФ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?».

Мистер Джонсон отстегнул серебряный ключ, который висел у него на ремне.

– Верните ключ, когда закончите. И нечего больше здесь шляться. Это вам не игровая площадка.

Слова дворецкого больно задели меня. Нет, я не ребёнок. Я смотритель бестиария. И просто стараюсь делать свою работу.

Глава 18

Свистящие деревья

– Добро пожаловать в заповедный сад! – напыщенно произнёс Грифф.

Мы остановились перед коваными воротами, порыжевшими от ржавчины, с хищными зубцами наверху. За ними можно было различить серебристые стволы деревьев, мерцающие в тумане, как крылья лунных птиц. Грифф взял с собой тачку.

Парнишка повернул ключ в замке, и тот со щелчком открылся.

Мы зашагали по сырой пружинистой траве, пахнущей болотом, вереском и торфом. Запах напомнил мне о доме, о ферме и Белле, о маме с папой и о Крэббите.

Впереди возвышались деревья, окутанные белым туманом, который поднимался как дым от костра и сгущался в облака, нависающие над этой частью Дайспер Холла.

– Листья свистящих деревьев начинают тлеть сразу же, как только упадут с веток, – объяснил Грифф, повторяя то, что говорила леди Кавендиш.

Он остановился на границе туманного облака и добавил:

– Сейчас поймёшь, о чём я.

Толкая перед собой тачку, он вошёл прямо в облако. Я двинулась следом, ожидая, что руки окутает сырая прохлада утреннего тумана. Но меня обдало теплом – это действительно больше смахивало на дым, сладковатый и слегка пахнущий орехом.

Я глянула под ноги и увидела, что листья, лежащие на земле, и вправду тлеют по краям, источая душистый дымок, который струйками вьётся вверх.

Вдруг над головой раздался дробный стук дятла. Под кронами высоких деревьев совсем не было ветра, и мне на миг почудилось, что я почти слышу слабое блеяние овец, пасущихся на болотах.

Здесь, в Дайспер Холле, я почти забыла о внешнем мире и о папе с мамой. Как странно, что сейчас они живут без меня…

Приятно думать, что за стенами поместья всё осталось прежним. Но на минутку мне стало грустно. Раньше мне никогда не приходило в голову, что приключение – это не только волнующая неизвестность, но ещё и тоска по дому.

Мы уходили всё дальше и дальше, собирая серебристые листья свистящих деревьев и складывая их в тачку. Они напоминали наконечники стрел и оказались не менее острыми.

– Ай! – воскликнула я, когда краешек листа полоснул мою ладонь между большим и указательным пальцем, а из пореза выступила кровь. – Мог бы и предупредить, Грифф, – буркнула я, облизнув ранку.

Мальчик вытащил из кармана носовой платок.

– Он чистый, честное слово! – сказал Грифф, протягивая мне платок. – Сделай тугую повязку, это поможет остановить кровь. Мне приходилось собирать листья много раз… вместе с леди Кавендиш.

– Я знаю, что надо делать, – ответила я, прижимая платок к ране. – Я часто делала повязки.

Мне вспомнились раны Дикого ворона от острых зубов Крэббита и больное копыто Беллы.

– Я просто пытался помочь, – пробормотал Грифф. – Ты же не обязана знать всё.

Я захотела возразить, что как раз много чего не знаю, но внезапный жуткий вопль заставил меня подпрыгнуть на месте. Он нарастал, и от этого звука опавшие листья сразу взвились и закружились в воздухе, как рой серебристых бабочек. Хорошо, что у меня были длинные носки, иначе бы они исполосовали ноги.

Я зажала уши руками и отпустила их только тогда, когда вопль иссяк, перейдя в тихий стон.

– Что это было? – воскликнула я, глядя в густую листву, нависающую прямо над головой.

– Деревья. Они свистят на ветру, поэтому так и называются. Я тоже подпрыгнул, когда впервые их услышал.

Грифф зачерпнул пригоршню листьев, пряча пальцы в длинных рукавах рабочего халата. Тачка наполнилась доверху.

– Готово. Можем возвращаться в оранжерею.

Но у меня возникла одна идея. Подойдя к ближайшему дереву, я ухватилась за нижнюю ветку и забралась на неё.

– Что ты делаешь, Кора? – зашипел Грифф.

– А как ты думаешь? – ответила я. – Лезу на дерево.

На скользком стволе оказалось достаточно сучков, на которые можно было опереться.

– Зачем? У нас уже достаточно листьев для стеклянного дракона.

Я посмотрела на бледное лицо Гриффа, искажённое беспокойством.

– Я только на минуточку, – произнесла я. – Хочу посмотреть, видно ли отсюда мою ферму. Должна же я попытаться заглянуть через стену!

Осторожно, стараясь снова не порезаться об острые, как лезвия бритвы, края листьев, я подтянулась к следующей ветке. Порыв сырого ветра качнул её, и опять раздался ужасающий потусторонний вой. Я огляделась. Ещё немножко – и я действительно сумею заглянуть через стену.

Но когда я потянулась к другой ветке, пальцы стали искать опору на гладкой коре – и ничего не находили. Нога поскользнулась, и я потеряла равновесие: внизу оказалась пустота. Я отчаянно ухватилась за ствол, а листья дождём посыпались на землю.

Прижавшись лицом к серебристой коре, я затаила дыхание.

– Ты в порядке? – крикнул Грифф.

Я повертела головой и поняла, что до сих пор вижу только верхнюю часть стены: дым от тлеющих листьев застилал обзор.

Тогда я уставилась вверх. Крон деревьев тоже не было видно: они пропадали в дымном облаке.

Если я полезу выше, то исчезну из виду, как и они. Как мучительно сознавать, что ты не способна ничего увидеть: точнее, всё, что ты можешь увидеть отсюда, пока тебе недоступно.

Как тот заоблачный мир на фотографии – он недостижим.

Ветер вновь набросился на листья, и у меня заложило уши от пронзительного свиста. Голова закружилась. Надо спуститься на твёрдую землю. Всё равно я не разгляжу ферму сквозь облако.

Я начала быстренько слезать с дерева, стараясь не оступиться.

И лишь спрыгнув на землю, почувствовала, что сердце перестало бешено колотиться.

– Ты словно привидение увидела! – воскликнул Грифф, помогая мне встать на ноги. – А ферму удалось разглядеть?

Я мотнула головой, не в силах говорить. В ушах звенело от свиста деревьев.

– Ладно, Кора, – продолжал Грифф. – Надо возвращаться к работе.

Вдруг до нас донёсся голос:

– А вы даже не торопитесь.

Это был мистер Джонсон. Я застонала. Похоже, сегодня дворецкий следовал за нами по пятам.

– Мы закончили собирать листья, – сказал Грифф, умолчав о том, что я залезала на дерево. – Уже уходим.

– Нужно подрезать герань у фонтана, – заметил мистер Джонсон. – Грифф, если ты не будешь выполнять свои прямые обязанности, я переговорю с леди Кавендиш.

– Хорошо, мистер Джонсон, – ответил мальчик, выковыривая носком ботинка пучок травы, который пророс между камушками дорожки.

Меня, как и Гриффа, охватило уныние: я-то надеялась, что он будет со мной весь день!

Мистер Джонсон повернулся на каблуках и удалился. Я заперла ворота сада, и неожиданно до меня дошло, что ключ придётся возвращать дворецкому.

Уже готовясь побежать за ним, я внезапно передумала. Мне не хотелось просить у мистера Джонсона ключ каждый раз, когда нужно будет покормить стеклянного дракона. Чем меньше я стану общаться с этим человеком, тем лучше. Может, он вообще забудет, что ключ у меня. И я положила его в карман.

Вернувшись в вольер дракона, мы закинули тлеющие серебристые листья в паровую машину, и угли разгорелись вновь.

Стеклянный дракон, кажется, обрадовался, что топка заработала в полную силу, и с наслаждением кружился в тумане.

Голос создания, дрожащий в воздухе, напоминал шум ветра в ветвях заснеженных деревьев. Он казался таким хрупким, словно мог рассыпаться в любой момент.

И мне хотелось защитить дракона любой ценой.

– Давай назовём его Хрусталь, – решила я.

– Здорово ты придумываешь имена, – кивнул Грифф. – Интересно, почему леди Кавендиш не сделала этого раньше?

И правда, почему?

Пока Грифф занимался садом, я ухаживала за животными. Собирая упавшие яблоки для попугая Эхо, я услышала, как кто-то позвонил в ворота Дайспер Холла.

Не успела я сдвинуться с места, как мимо меня пронёсся мистер Джонсон, бросив сквозь зубы:

– Я разберусь с этим, Кора! Не отвлекайся.

Я продолжила собирать яблоки, уже не обращая на него внимания. Чего мистер Джонсон так спешил, словно боялся, что я подойду к воротам раньше него? А потом я вспомнила, как он выскользнул из дома накануне. Что он замышлял?

Понимая, что рискую нажить себе проблемы, я всё-таки пошла на поводу у собственного любопытства. Прячась за деревьями, я проскользнула к аллее, засаженной кустами, откуда было хорошо видно мистера Джонсона.

Дворецкий опасливо покосился на окна особняка. Было в его взгляде что-то вороватое. Он явно не хотел, чтобы его заметили.

Прокравшись за ним следом почти до ворот, я нырнула в заросли под дубами, утопая по щиколотку в колокольчиках. И хотя ворота были теперь совсем близко, мне не удалось разглядеть, кто стоит за ними.

Мистер Джонсон быстро подошёл к воротам, тяжело дыша.

– Я же говорил тебе не звонить! Ты не можешь здесь разгуливать, как у себя дома. Она никогда этого не позволит!

– А разве не ты здесь главный? Кстати, ночью у меня сложилось впечатление, что хозяин именно ты, – презрительно ответил кто-то низким голосом. – Я хочу забрать то, за что заплатил.

– Ты поторопился. Я пока не разгадал загадку. Мне нужно время.

– Не нравится мне всё это, Артур, – резко заметил голос. – Я не люблю загадки. Если почувствую, что ты водишь меня за нос, ты больше не увидишь ни пенни. Ясно?

Мистер Джонсон кивнул, развернулся и поплёлся обратно с видом побитой собаки. Не хватало только поджатого хвоста. Что бы сейчас ни произошло между ним и незнакомцем у ворот – я решила рассказать о происшествии леди Кавендиш. Она должна знать, что дворецкий кое-что замышляет. Так или иначе, а выглядело всё совсем нехорошо.

Глава 19

Лунный свет

Я постучалась в кабинет леди Кавендиш и, услышав её голос, вошла.

Хозяйка Дайспер Холла сидела на полу, перед ней лежал раскрытый альбом. Она набрасывала портрет, чем-то похожий на неё: тёмные глаза и неуверенная улыбка, в которой смешались радость и печаль.

Я узнала женщину с фотографии: мы с Гриффом решили, что это мама леди Кавендиш.

– Как красиво, – сказала я и подумала, что сама бы так никогда не смогла.

– Ты когда-нибудь боялась потерять человека вторично, забыв его глаза, которые всегда сияли? – спросила леди Кавендиш, рисуя вьющуюся прядь у щеки женщины. – И это чувство никак не покидает меня.

Внезапно она показалась мне совсем маленькой среди нагромождения вещей, и в глазах её сквозила грусть. Я хорошо понимала, каково это – чувствовать себя одинокой.

– Может, вам стоит попробовать нарисовать что-то другое? – предложила я, втайне надеясь, что подбираю нужные слова. – Например, пангею с её прекрасными цветами. Вы наверняка сумеете…

Леди Кавендиш захлопнула альбом и слабо улыбнулась.

– Ты что-то хотела, Кора?

У меня язык прилип к гортани. Но молчать я не должна.

– Мистер Джонсон… – начала я и запнулась. – У ворот был какой-то человек. И он просил у дворецкого кое-что… Я подумала, вы должны знать об этом.

К моему удивлению, леди Кавендиш рассмеялась.

– Исследования и открытия родителей известны всему миру, Кора, – произнесла она, ненадолго умолкла и затем продолжала: – К нам часто кто-то приходит: учёные, коллекционеры и просто любопытствующие. И каждый хочет увидеть морского тигра, стеклянного дракона и остальных. А некоторые проявляют нездоровый интерес к тому, что случилось здесь много лет назад. Но мистер Джонсон всегда выгоняет их подобру-поздорову.

– Но… – выдохнула я и осеклась, потому что леди Кавендиш бросила на меня строгий взгляд.

– Я не буду слушать клевету на Артура, – отрезала она. – Он сложный человек, но служит в Дайспер Холле уже долгие годы. И я безоговорочно доверяю ему с самого детства.

Я проглотила все возражения и просто кивнула. Если леди Кавендиш заявила, что мистеру Джонсону можно доверять, то кто я такая, чтобы с ней спорить? Но странное зудящее чувство по-прежнему не давало мне покоя.

И неважно, что говорила леди Кавендиш, – всё равно в том, что я увидела, было нечто нехорошее.

– Сегодня полнолуние, – добавила хозяйка Дайспер Холла, меняя тему. – Ты можешь собрать лунный свет для птиц.

– Конечно, леди Кавендиш, – пробормотала я.

Мой взгляд упал на обложку книги, лежащей на комоде. «СУЩЕСТВА ИЗ ЧЕТЫРЁХ СФЕР».

Я покосилась на леди Кавендиш: она вновь открыла альбом и углубилась в рисование. И тогда я быстро протянула руку, схватила книгу и сунула её под свитер, туда, где бешено колотилось сердце. А затем тихо, как мышка, выскользнула из комнаты и ринулась на чердак.

О чём я думала? Зачем взяла книжку? Вытащив томик из-под свитера, я жадно впилась взглядом в обложку.

Благодаря книге я могла наконец-то разузнать обо всех необычных существах и особенно о загадочной пангее.

«Я ненадолго. Потом верну», – решила я. И бережно спрятала книгу под подушку. Будет время – почитаю.

Мы с Гриффом шли по саду. Траву покрывала роса. Над головой пронеслась амбарная сова, перелетая с одной корявой яблони на другую, летучие мыши трепыхались в воздухе, расправив кожистые крылья. Я была рада видеть полную луну, которую не скрывали облака.

Мне казалось, что это каким-то образом облегчит процесс сбора лунного света.

Я включила фонарик, чтобы лучше разглядеть дорогу.

– Ночью всё пахнет по-другому, – шепнул Грифф, втягивая воздух носом.

– Не надо шептать, Грифф! – рассмеялась я, хотя прекрасно понимала, почему он так делает: мой голос звучал ненамного громче.

После захода солнца на Дайспер Холл ложилась такая тишина, что невольно хотелось разговаривать тише. Я была довольна, что Грифф согласился сегодня ночью кормить лунных птиц вместе со мной.

В луче фонарика мелькнул белый кончик лисьего хвоста.

Мы завернули за угол Дайспер Холла, и перед нами из темноты выступила оранжерея, похожая на огромный сахарный кубик. Стёкла таинственно мерцали, и сейчас сооружение выглядело совсем иначе, чем днём, в резких солнечных лучах.

Влажный воздух внутри казался уже не таким душным – и было гораздо прохладнее. Хорошо, что я надела куртку.

– Давай сначала соберём лунный свет, – сказала я Гриффу.

Особая медная чаша висела на гвоздике и была на удивление лёгкой. Я взяла её за ручки по бокам и подняла над головой как зонтик.

Мы наполнили чашу водой из пруда оранжереи.

Я убрала со дна несколько ниточек водорослей и случайно попавшие камешки, теперь вода была чистой.

– И что дальше? – спросил Грифф, ткнув пальцем в своё отражение в чаше, и по гладкой поверхности сразу побежали круги. – По-моему, это просто вода.

– Леди Кавендиш сказала, что нужно вынести чашу на улицу и поймать в неё отражение луны.

Вдвоём мы вытащили чашу, наполненную водой из оранжереи: сейчас ёмкость стала намного тяжелее. Я старалась идти в ногу с Гриффом, но это было столь же трудно, как попасть в ногу со скачущей блохой.

Вода выплёскивалась на штаны, попадала в ботинки и оставляла тёмные следы на дорожке.

Очутившись снаружи, мы опустили чашу на траву.

– Что теперь? – спросил Грифф, подпрыгивая от нетерпения.

Я отогнала парнишку от чаши, чтобы наши тени не заслоняли лунный свет.

– Давай просто посмотрим, что будет, – произнесла я, не сводя глаз с чаши.

Лунный свет побежал рябью по воде, которая всколыхнулась, когда мы ставили ёмкость, но это по-прежнему была обычная вода, во всяком случае, я так считала.

Мы неподвижно стояли и смотрели до тех пор, пока рябь не исчезла. Вскоре на ровной поверхности воды блестело только отражение луны, круглой, как головка козьего сыра или большая тарелка.

Я заглянула в блокнот.

– Леди Кавендиш говорила, что надо помешать воду. По часовой стрелке. Чем бы это сделать?

Мальчик метнулся к ближайшей клумбе.

– Может, выдернуть отсюда палочку?

– Хорошо, давай, – ответила я.

Грифф принёс мне одну из подпорок для растений.

– Только она немножко грязная.

Я вытерла палку о штанину, села на корточки и обеими руками принялась мешать воду по часовой стрелке: посреди чаши образовался водоворот.

– И как долго это надо делать? – поинтересовался Грифф, тоже присев на корточки рядом со мной и заглядывая в ёмкость.

– Леди Кавендиш сказала, что в чаше должен быть лунный свет, когда я мешаю воду. А ты его заслоняешь! – пробурчала я.

– Извини, – спохватился Грифф и шлёпнулся на землю, чтобы отползти подальше.

Руки уже начали уставать. Прошла, наверное, целая вечность, но вдруг я заметила, что вода изменилась и вспучилась бугорками.

– Смотри! – Грифф подполз ближе, заглянул в чашу и разинул рот от удивления. – Похоже на сыр.

Он был прав. В завихрениях воды образовались серебристые кусочки. По мере того как я мешала воду, они превращались в шарики.

Я взглянула на небо и невольно вздохнула с облегчением: настоящая луна висела там, где ей и положено быть.

А сгустки лунного света, кружившиеся в чаше, походили на пахту, которая получается, когда сбиваешь масло.

– Сработало! – воскликнула я.

Мы заплясали вокруг чаши, чувствуя себя колдунами у котла с зельем.

Воздух был пропитан волшебством.

Я всегда мечтала о чём-то более интересном, чем фермерство. И теперь я сбивала лунный свет!

Стараясь не пролить ни капли, мы потащили чашу обратно в оранжерею, чтобы покормить лунных птиц.

– Наушников только одна пара, – заметил Грифф, протягивая их мне. – Справишься?

– Конечно, – ответила я, хотя руки дрожали от возбуждения. – Подожди меня, но отойди подальше.

Грифф ускакал вперёд и зажал уши ладонями. Обернувшись, он шевельнул бровями, подавая мне сигнал.

Я надела наушники – и мир вокруг онемел.

Обхватив чашу одной рукой, я отперла дверь вольера с птицами и толкнула её. Створка оказалась очень тяжёлой, однако мне удалось открыть её настолько, чтобы можно было протиснуться внутрь.

Воздух в вольере был жарким, влажным и душным. В ноздри ударил запах помёта. Пол устилали листья, опавшие с ветвей, которые служили насестами для птиц. Всё это следовало вычистить как можно скорей. Но сначала надо покормить пернатых.

Как только я вошла в вольер, все птахи сгрудились у противоположной стены. Пернатые грудки колыхались от волнения, а серебристые крылья напряжённо дрожали. Птицы внимательно смотрели на меня, в глазах-бусинках горел страх. Клювы широко раскрывались в беззвучном из-за наушников крике.

Я осторожно поставила чашу на пол и медленно попятилась к двери. Интуиция подсказывала, что моё присутствие ещё больше взбудоражит лунных птиц.

Выйдя из вольера, я стянула с головы наушники.

Грифф подпрыгнул от нетерпения и спросил:

– Ну и как?

Мы прижались лицами к стеклу вольера. Птахи уже собрались вокруг чаши, сидя на некотором расстоянии, и разглядывали её. Наконец одна смелая птичка порхнула к ёмкости и спикировала на медный край. Она клюнула серебряный комочек лунного света, вытянула из него что-то длинное, похожее на червяка, и проглотила.

Это приободрило стаю. Птицы подлетели к чаше и принялись клевать лунные шарики, взмахивая крыльями, толкая и оттесняя друг друга, а потом разрывая корм на кусочки. Вскоре в чаше не осталось ничего, кроме отдельных мелких серебряных клочков и белых перьев, плавающих на поверхности воды.

– Однако птицы повеселели! – воскликнул Грифф, притиснув нос к стеклу.

– И они сияют! – добавила я в изумлении.

Действительно, птахи начали слабо мерцать, словно были сделаны из звёздного света. Вся клетка озарилась призрачным серебристо-голубым сиянием. Это было волнующе прекрасное, завораживающее зрелище.

А я почувствовала, как меня накрывает волна умиротворения. Мне хотелось задержаться здесь подольше, но нужно было идти кормить других питомцев.

– Давай проверим панголина. Может он вылез из норы, – сказала я Гриффу.

Мы забрали из кладовой ведро с личинками. Прижимая его к груди, чтобы оно не брякало в ночной тишине, я прокралась к вольеру панголина.

Мы приникли к стене, и я стала чутко прислушиваться, но шорох сотен личинок, извивающихся в ведре, заглушал звуки, которые могли доноситься из вольера.

Я заглянула через стенку. В серебряном свете луны, льющемся сквозь стеклянный потолок оранжереи, мелькнул чешуйчатый хвост, который сразу исчез в норе.

– Не надо прятаться, – обратилась я к застенчивому панголину. – Я накормлю тебя вкусными личинками!

Я перелезла через низкую стенку и вытряхнула корм на пол вольера. Насекомые сбились клубками, но вскоре расползлись по песку и земле, оставляя волнистые следы.

Я выбралась наружу и спряталась за стеной вольера, но так, чтобы видеть происходящее в жилище панголина. Мне представилось, что я вновь у себя дома, на цветочном лугу, и, слившись с ночным полумраком, я приготовилась ждать.

Грифф побрёл прочь, потихоньку что-то насвистывая. Вскоре я услышала, как он бросает камешки в пруд. А я всё ждала. Наконец из норы показался крошечный носик, похожий на мышиный. Он затрепетал, втягивая воздух. А я затаила дыхание.

Вслед за носиком высунулась мордочка с яркими глазами-бусинками. Панголин явно почуял запах сочных личинок и потому вылез из норки целиком. Он оказался совсем небольшим, размером с кошку, и всё его тельце с головы до длинного плоского хвоста было покрыто чешуйками, которые наслаивались друг на друга. Шаркая лапами, панголин подошёл к жирной белой личинке и схватил её когтями. Потом уселся на задние лапы и начал есть, обкусывая личинку, как грызун.

Я невольно подалась вперёд, чтобы получше рассмотреть зверька, но панголин тотчас уставился на меня. В одно мгновение он свернулся клубком, словно ёжик, обвив хвост вокруг туловища: чешуя превратилась в броню.

У меня защемило сердце при виде испуганного панголина, и я прошептала:

– О, не надо меня бояться! Я не причиню тебе вреда.

Я знала, что диких животных лучше всего по возможности не трогать: Дикого ворона, например, или барсуков, за которыми я наблюдала на болотах. Но сейчас я увидела панголина и просто влюбилась в его симпатичный носик и шаткую походку. Зверёк так забавно шагал к корму!

– Назову тебя Золотой Шишечкой, ладно? – сказала я, взяла пустое ведро и удалилась, оставив панголина наедине со вкусными личинками.

Меня охватило невероятное счастье и облегчение. Наконец-то я познакомилась со всеми существами Дайспер Холла. А скоро узнаю их получше.

Грифф вприпрыжку подбежал ко мне.

– Пойдём отсюда, – шепнул он. – У меня здесь ночью мурашки по спине бегают. Никогда не догадаешься, кто притаился за углом.

– Кстати, по поводу притаившихся, – начала я. – Был тут недавно один человек у ворот, мужчина. Разговаривал с мистером Джонсоном.

– Как он выглядел? – резко спросил Грифф.

– Я не увидела из укрытия, а они общались совсем недолго. Но этот человек сказал, что заплатил мистеру Джонсону какие-то деньги. Как думаешь, что Джонсон задумал? И куда он ходит по ночам?

– У дворецкого на уме явно нет ничего хорошего, – ответил Грифф, нервно подпрыгивая на месте и поглядывая на тени между вишнёвыми деревьями и на макао: попугай Эхо устраивался на ночлег, сидя на ветке. – Даже не пойму, как леди Кавендиш уживалась с ним все эти годы.

– Наверное, у неё не было выбора.

В поместье никто не хотел работать. И мистер Джонсон поневоле отвечал за всё. Потому-то он и не обрадовался мне, Гриффу и его маме: из-за нас дворецкий утратил полный контроль над Дайспер Холлом.

– Бежим домой! – позвал Грифф, прервав мои размышления.

Спотыкаясь о корни деревьев и путаясь в зарослях колокольчиков, мы помчались к особняку, стремясь поскорее вынырнуть из лесной тени. Впереди нас ждал мрачный ощетинившийся силуэт Дайспер Холла. И вдруг как из-под земли передо мной вырос мистер Джонсон.

– Эй вы! – грубо гаркнул он. – Чего бегаете ночью?

«А вы что тут делаете ночью?» – подумала я, но вслух ничего не сказала. Вроде бы мистер Джонсон не был настроен препираться.

На помощь пришёл Грифф.

– Мы кормили лунных птиц и панголина, сэр.

– Уже поздно, – сквозь зубы процедил мистер Джонсон. – Марш домой, пока я не запер дверь.

Дворецкий махнул рукой в сторону Дайспер Холла, презрительно скривив рот. Я глянула на Гриффа. Он наморщил нос, словно ожидая удара, в глазах мальчика загорелась тревога.

«Надо будет понаблюдать за дворецким», – решила я.

Глава 20

Книга

Поднявшись на чердак, я первым делом вытащила из-под подушки книгу.

Ужасно, что я взяла её без разрешения, но мне нестерпимо хотелось узнать обо всех загадочных существах. Кроме того, я ведь верну её, как только прочитаю. Леди Кавендиш даже ничего не заметит.

Я благоговейно смотрела на тяжёлый том в кожаном серебристом переплёте. Название – «СУЩЕСТВА ИЗ ЧЕТЫРЁХ СФЕР» – было вытиснено на обложке, которая мерцала в свете лампы, словно намекая на тайны, скрытые внутри.

Когда я раскрыла книгу, положив её на колени, корешок хрустнул.

На первой странице было написано:

«Нашей дочери Мэгги, которая, мы надеемся, продолжит нашу работу.

Эти заметки созданы по следам путешествий, в ходе которых мы пытались описать множество необычных созданий, обитающих в мире. Нет ничего ценнее живой природы, но чтобы оценить её, нужно увидеть её чудеса своими глазами.

Помимо того, что мы привезли этих существ в Дайспер Холл, мы изучили и зарисовали их, дабы читатели книги могли с ними познакомиться».

Дальше я прочла:

«В мире есть несколько сфер, и в каждой живут необыкновенные создания. Существа из недр нашей планеты обитают в пустотах под земной корой, в расселинах и пещерах. Особи из морских глубин никогда не должны касаться суши. Лучше всего они чувствуют себя там, где бушуют шторма и лютые бури, в которые не отважится ринуться ни один корабль. Существа, обитающие на тверди, лучше всех изучены, многие одомашнены и приручены. Но некоторые из них до сих пор остаются загадкой».

Чем дальше я читала, тем сильнее колотилось сердце. Мне не терпелось узнать больше о мире за пределами хорошо знакомых с детства болот, хотя бы только по книге.

«Существа, живущие в облаках. Они весьма необычны, обитают и за облаками и практически недосягаемы. Это птицы, пьющие лунный свет, и другие создания, привыкшие к жизни в небесной сфере».

Лунные птицы!

Далее я залпом прочла главу «СУЩЕСТВА ИЗ ЗЕМНЫХ НЕДР» и опомнилась лишь тогда, когда заныли пальцы, судорожно сжимающие книгу, пока мои глаза скользили по страницам при свете фонарика.

Здесь имелись рисунки, изображающие удивительных созданий, которых я никогда раньше не видела и даже не могла вообразить. Каждое было нарисовано тушью и слабо раскрашено акварелью: бледно-розовые, синие и серые оттенки сделали облик этих животных призрачно бледным. Ящерицы-многоножки с мышиными хвостами. Лазурные змеи в бесконечных кольцах.

Все существа оказались полупрозрачными, сквозь мускулистые тела просвечивали тёмные камни. По странице будто пробегали какие-то создания, похожие на тараканов, с паучьими лапками и клешнями около рта.

Я читала названия животных и заодно узнавала о повадках удивительных существ. Пожиратель камней, скалодробитель, черви пустот…

При одном взгляде на скалодробителя меня охватила дрожь: он вгрызался прямо в земную кору своими многочисленными острыми зубами. Пожиратель камней выглядел наполовину пауком, наполовину крабом с бронированным туловищем, хищными челюстями и удлинёнными конечностями (всего я насчитала восемь лап).

В описании было указано:

«Пожиратель камней встречается редко, однако он очень опасен. Обычно он хватает ничего не подозревающую добычу с поверхности земли, усыпляет жертву и утаскивает в логово, чтобы спокойно перекусить на досуге».

Это было захватывающе и одновременно устрашающе. Мне и в голову не приходило, что подобные существа могут жить прямо у нас под ногами.

Где-то вдали от ферм, существовал целый мир приключений. Мир, полный диких созданий, которых невозможно приручить.

Следующая глава называлась «СУЩЕСТВА ИЗ МОРСКИХ ГЛУБИН».

Я жадно впилась глазами в иллюстрации. На дне моря, среди колышущихся водорослей, жили неведомые создания с глазами навыкате и щупальцами. Здесь же пряталась гигантская рыба. В глазах рябило от неизвестных названий: драконокальмар, угри-удавы, акула-торпеда… Я перевернула страницу и обнаружила знакомое существо с синими полосками. Животное как две капли воды походило на Шторма, морского тигра. На картинке, тщательно выполненной чернилами, хищник нырял: вода плескалась волнами, а он работал перепончатыми лапами и плоским хвостом, как огромная рыбина.

«Внутри каждого когтя находится быстродействующий яд. Когда морской тигр ударяет лапой свою жертву, яд парализует её, что помогает хищнику одержать победу».

Читая эти строчки, я подумала о Шторме, который вместо моря плескался в мелком прудике, где нельзя было ни нырять по-настоящему, ни охотиться. Я решила, что утром поговорю об этом с леди Кавендиш, возможно, у нас как-нибудь получится расширить вольер тигра.

Наконец я наткнулась на изображение существа с хоботом и ушами слона, а ещё с садом на спине. У животного были перепончатые лапы, и оно выглядело точь-в-точь как создание, которое я видела в потайной комнате особняка.

Пангея.

«Вылупившись, пангея будет расти, как и деревце у неё на спине».

Рядом имелась вторая картинка, изображавшая уже огромную взрослую пангею, которая плавала в океане. На её спине высился целый лес с речкой и озером, а хобот напоминал перископ. Вокруг бивней пенились волны, в них играли существа, смахивающие на дельфинов и морских котиков. Ещё здесь были изображения птиц всех цветов и размеров: одни перепархивали с дерева на дерево, другие кружили над кронами. Я различила и зверей: длинноруких созданий, раскачивающихся на ветках, и кабанов, снующих между деревьями.

У пангеи на спине был уже не просто сад, а целый остров!

«Это необычное существо является редчайшим: один экземпляр рождается раз в несколько тысяч лет. Мужские особи встречаются в океанах в виде скалистых мысов, а у женских особей на спинах произрастает всевозможная флора, которая будет цвести или вянуть в зависимости от условий окружающей среды.

В темноте пангея не получает должного развития, но, если поместить её в правильные условия, на свежем воздухе и при солнечном свете она превращается в остров, на котором формируется особая экосистема с любопытной флорой и фауной.

Однако данные иллюстрации – всего лишь модель. Мы никогда не видели пангею вживую и создавали изображения, опираясь исключительно на мифы и легенды. К счастью, нам удалось найти яйцо пангеи. Надеемся, дочери удастся вырастить уникальное существо и окончить эту книгу – и вместе с ней труд всей нашей жизни».

Дальнейшие страницы были пусты.

Пряча том под подушку, я думала о пангее. Она проделала такой путь из далёких морских глубин, но лишь для того, чтобы вылупиться в маленькой тёмной комнате под землёй.

Как ей должно быть одиноко.

Я решила обязательно навестить пангею как можно скорее.

Глава 21

Живой остров

К тому времени дом затих. Было совсем поздно.

Я прижала ухо к стене.

Сквозь деревянную обшивку до меня донеслась знакомая дрожь.

После минутного поиска я нашла защёлку потайной двери, и та распахнулась. Я нырнула в переход, похожий на склеп.

Крадучись я проскользнула мимо кабинета леди Кавендиш. В комнате до сих пор горела лампа, за дверью слышались шаги хозяйки, звон стекла, плеск воды и тихое бормотание. Должно быть, она рисовала. Сколько ещё портретов могли вместить стены Дайспер Холла?

По мере того как я спускалась всё ниже в подземный переход, свет из комнаты леди Кавендиш постепенно исчезал из виду. Вот и коридор. Я обвела стены лучом фонарика и увидела дверь, за которой находилась пангея.

Открыв дверь, я приветствовала её возгласом: «Эр-р-р-ро-о-о-о-о-у-у-у-у-у-а-а-а-а-у-у-у», – а затем села на пол поодаль от пангеи. Она наверняка боялась, а мне хотелось дать ей почувствовать, что я друг и не представляю никакой угрозы.

Меня восхищал тёмно-зелёный мох, покрывающий серую шкуру животного: он был усыпан мелкими жёлтыми цветочками, словно веснушками. Дерево, гордо возвышающееся на спине, тянуло вверх ладошки красных листьев, а ствол покачивался от дыхания пангеи. По плечам удивительного создания струились луговые травы с вкраплениями нежных голубых, красных и белых цветов.

Я сидела неподвижно, позволяя пангее рассматривать меня, и просто ждала. Тишина становилась уютной, и мы начали дышать в такт. Дикие животные не любят запаха людей. Для них это сигнал тревоги, потому что мы их враги. Так учил меня папа.

Если я хотела сделать пангею другом, следовало дать ей понять: меня не стоит бояться из-за того, что я человек. Люди могут быть добрыми. Не все они только и думают, как бы отрезать от неё кусочек, уподобившись леди Кавендиш.

В полумраке послышался шелест виноградных лоз. Пангея шевельнула огромными ушами: мелкие растения и дерево зашелестели и всколыхнулись от дуновения ветерка. Она мигнула, словно ждала от меня каких-то действий.

Некоторое время мы продолжали сидеть: она испытующе глядела на меня, а я прижималась спиной к холодной кирпичной стене.

– Тебе и правда не нужно бояться меня. Я не причиню тебе вреда.

Пангея вытянула в мою сторону хобот, как уже делала раньше.

Я затаила дыхание.

Она обнюхала мою одежду. Волосы. И руки. Я старалась не шевелиться, чтобы ненароком её не спугнуть. Меня обдало запахом лесной земли, мха и прелых листьев.

Тёплое дыхание коснулось моего лица. Затем хобот пангеи вновь обвился вокруг её тела, словно зверёк, прячущийся в убежище.

Пангея взъерошила папоротники и травянистую шерсть и свернулась клубком.

Мои веки начали тяжелеть, я зевнула. На полу была разбросана солома, я сгребла её в кучу и улеглась сверху. Я не хотела оставлять пангею одну в темноте. Возможно, я и сама не хотела оставаться в одиночестве и нуждалась в компании, чтобы прийти в себя после дня, проведённого в обществе странных обитателей Дайспер Холла.

– Я немножко побуду здесь, ладно? – пробормотала я и опять зевнула. – Просто так…

Пангея засопела и, похоже, расслабилась. Её глаза мигнули в свете фонарика и закрылись. Вскоре комната наполнилась негромким храпом.

Нужно дать ей имя. Рассматривая растительность на спине существа, я в который раз поразилась нежным папоротникам: они то сворачивались, то разворачивались в зависимости от настроения пангеи. Вставали дыбом, когда она пугалась, и трепетали, раскидываясь веером прямо как петушиный хвост, когда что-то привлекало её внимание. Папа однажды сказал, что папоротники – самые древние растения на Земле. Их отпечатки даже попадаются на камнях, которым миллионы лет, и выглядят эти следы чёткими, будто их оставили только вчера.

– Назову тебя Папоротник, – сонно шепнула я. – Ты такая же необыкновенная, волшебная и прекрасная.

Проснувшись в темноте, я не сразу поняла, где нахожусь. Окна, в котором я обычно видела облака, нигде не было.

И кто-то дышал рядом со мной.

Я села, нащупала фонарик и щёлкнула выключателем.

Оказывается, пангея подползла ближе, бока животного мерно вздымались при каждом вздохе.

Я протянула руку и осторожно погладила мох.

Интересно, который час? Здесь, под землёй, это невозможно понять.

Я поспешно встала и потянулась, расправляя плечи.

Пангея встрепенулась. Сонно мигая, она развернула хобот и тоже поднялась.

– Я не хочу уходить, – сказала я, похлопывая её по голове. – Но я вернусь сегодня… только попозже, обещаю.

С этими словами я вышла из комнаты. Напоследок я оглянулась: глаза пангеи были прикованы ко мне. Я выключила фонарик, и её поглотила тьма.

Глава 22

Сломанный замок

Дверь в оранжерею была открыта. Только сейчас я поняла, что прошлой ночью, взволнованная кормлением лунных птиц, забыла её запереть. Оставалось лишь проклинать себя за беспечность.

Грифф уже находился внутри. Парнишка сидел на тропинке: он не шевелился и не смотрел в мою сторону.

И вдруг, к моему удивлению, он засвистел, как я его учила. Раздалось несколько хрипловатых нот: Грифф пытался привлечь внимание Эхо.

Попугай слетел с верхушки дерева и, взмахнув крыльями, приземлился прямо перед Гриффом. Я увидела напряжённые плечи мальчика и услышала, как его голос дрогнул от страха.

Не двигаясь и не говоря ни слова, я наблюдала за происходящим. Интересно, что будет делать макао?

Грифф держал на вытянутой руке яблоко, и Эхо заковылял к нему, выхватил лакомство и тут же отскочил подальше. Потом вспорхнул на крону своего любимого дерева и, придерживая плод коготками, принялся клевать мякоть.

– Великолепно! – воскликнула я, подходя ближе.

Грифф обернулся и покосился на меня.

– Я нашёл сегодня несколько упавших яблок в саду. Подумал, вдруг ему понравится.

– Теперь ты меньше боишься попугая? – осторожно спросила я.

Грифф пожал плечами.

– Немножко меньше, – неуверенно признал он. – Но, кажется, кормить морского тигра я пока не готов!

Парнишка вскочил на ноги.

– Грифф! Я ведь не заставляю тебя делать то, что тебя пугает. Животные чувствуют, когда ты их боишься, и сами начинают бояться.

Грифф вытащил из кармана ещё одно яблоко и протянул мне.

– Я и для тебя приберёг.

Яблоко оказалось сладким и сочным: то что надо для завтрака. Лунных птиц и панголина уже мы накормили ночью, макао тоже был сыт, поэтому оставалось дать корм только морскому тигру и стеклянному дракону.

Мы пошли по дорожке, ведущей к вольеру хищника. В потоках тёплого воздуха, поднимающегося к потолку оранжереи, кружились бабочки, ноздри щекотал тяжёлый запах жасмина. А я вновь подумала о пангее, томящейся в одиночестве в тёмной комнате, и всё сияющее великолепие нового утра сразу померкло. Мы должны вытащить её из застенков на солнце и свежий воздух.

Внезапно меня кольнуло беспокойство. За плечом Гриффа, в зарослях тростника, сверкнула пара ярко-зелёных глаз. Глазища мигнули и мгновенно исчезли.

Я потянула Гриффа за руку и шепнула:

– В траве кто-то есть!

Мальчик побледнел и заморгал.

– Кто? – прошипел он.

Это были хорошо знакомые мне изумрудные глаза.

– Шторм.

На миг меня захлестнула дурнота от осознания случившегося.

– Пойдём, Грифф!

Мы поспешили к вольеру морского тигра, и через несколько шагов мои опасения подтвердились.

Дверь была распахнута настежь.

Я ничего не понимала. Вычистив клетку, я совершенно точно заперла её. Или нет? В голову начали закрадываться сомнения.

Я проверила замок. Он валялся на полу, и дужка у него отломилась. Может, он просто старый? Но никаких признаков ржавчины я не обнаружила. Пораскинув мозгами, я вспомнила, что действительно заперла всё как следует. Но теперь это уже не имело значения. Прямо сейчас надо было придумать, как загнать морского тигра обратно в вольер.

– Что делать? – спросил Грифф, судорожно стиснув мою руку и дрожа всем телом. – Он нас сожрёт!

– Не будет он нас есть, – возразила я, стараясь придать голосу уверенность. – А теперь нужно придумать план.

Выход из оранжереи находился в самом дальнем конце отсюда, и путь туда преграждал крупный хищный зверь.

Но это ведь всего-навсего крупный кот, правда? А коты любят гоняться за кем-нибудь, это часть их натуры. Крэббит обожал охотиться за воронами в нашем саду.

– Во-первых, мы не должны бежать, – продолжала я и мягко высвободила руку из хватки Гриффа. – Делай то, что я скажу, хорошо?

Парнишка кивнул.

– Хорошо. Главное, чтобы он нас не съел.

– Обещаю, – ответила я.

Потом я окинула взглядом оранжерею и добавила:

– Кладовая на замке. Если мы проберёмся туда, то будем в безопасности.

Грифф снова кивнул. Принуждая себя идти спокойно, я двинулась по тропинке. Я чутко прислушивалась к каждому шороху и посматривала на деревья и кустарники. Потихонечку. Шаг за шагом. Только не спешить. Ладони стали влажными, в спёртом воздухе оранжереи было трудно дышать.

Грифф едва не скулил от страха.

– Ты в порядке? – спросила я. – Мы скоро доберёмся до сарая.

Глаза мальчика тревожно метались по сторонам. «Пожалуйста, не беги!» – молча умоляла я Гриффа.

Прошла почти вечность, когда мы наконец оказались у сарайчика. Трясущимися руками я отперла замок, а Грифф следил за обстановкой в оранжерее.

Навалившись плечом, я отворила дверь и быстренько втащила Гриффа внутрь.

Когда он успокоился и начал нормально дышать, я посмотрела на него в упор и произнесла:

– Теперь слушай. Я оставлю тебя здесь и закрою дверь. Ладно, Грифф? Без паники, просто сиди и жди, когда я скажу, что опасности больше нет.

– Но что ты собираешься делать? – вскричал он. – Ты же не можешь вернуться туда!

– Мне придётся это сделать! Что, если кто-то войдёт в оранжерею? Или что-то случится с морским тигром? Нужно загнать его в вольер.

С этими словами я закрыла за собой дверь сарая.

Вдобавок на всякий случай взяла лопату, прислонённую к стене, и просунула её в дверную ручку. Я знала, что Грифф попытается помочь мне, даже невзирая на страх перед морским тигром. Но нельзя допустить, чтобы парнишка пострадал из-за меня.

Нужно что-то придумать, причём немедленно.

Я осторожно двинулась по тропинке, туда, где видела морского тигра. Ноги тряслись, а каждый звук был как будто в несколько раз громче. Слева хрустнула ветка, и я замерла. Горло сжалось от страха. Нет, бежать к сараю сейчас нельзя! Я огляделась по сторонам, но вокруг лишь шелестели деревья, тесно стоящие рядом и тянущие длинные стволы к стеклянному потолку. Что говорила леди Кавендиш? Что морской тигр – коварный и жестокий зверь. Я судорожно глотнула воздух, преодолевая панику. Насколько я помнила, хищник ни разу не выказал намерений напасть на меня или на Гриффа. Мне даже показалось, что между нами возникла некая связь. Но ведь он – дикий зверь. Надо быть очень внимательной.

Стараясь унять сбившееся дыхание, я остановилась возле зарослей тростника, где видела тигра в последний раз.

На меня уставилась полосатая морда. Вот и он, морской тигр.

Хищник выглядывал из стеблей тростника, а расстояние между нами было всего в один прыжок.

Шторм.

Я засунула руки поглубже в карманы, чтобы унять дрожь, хотя каждая клеточка моего тела вопила: «Беги!»

Однако я чирикнула, вспоминая голос морского тигра.

– Чи-р-р-рип-п-п…

Шторм удивлённо мигнул. Я инстинктивно мигнула в ответ, и он зевнул, обнажив дьявольски острые резцы.

Облизнув пересохшие губы, я свистнула ещё раз.

– Чи-р-р-рип-п-п…

Шторм выбрался из зарослей тростника и двинулся прямо ко мне. Я резко выдохнула.

Он неспешно подошёл ближе и вдруг, к моему величайшему изумлению, замурлыкал. От этих звуков всколыхнулся воздух. Я замерла. Он приблизился ещё немного и слегка боднул меня огромной головой в плечо, а я чуть не потеряла равновесие.

Что-то в мире изменилось: грозное существо мурлыкало и мягко толкало меня словно игривый котёнок. Ноги резко ослабели и подкосились. Теперь, когда нас не разделяли прутья решётки, я заметила золотые искорки в глазах тигра и перекатывающиеся мускулы под полосатой шерстью.

Когти огромных перепончатых лап громко стучали по гравиево-галечной дорожке. Я не чувствовала страха, который должна была испытывать, зная, что это существо способно одним махом снести мою голову с плеч. Скорее я была ошеломлена.

Но следовало вернуть тигра в вольер.

Пойдёт ли он за мной? Я вынула руки из карманов и зашагала к вольеру. Шторм помедлил и двинулся за мной, шлёпая приплюснутым хвостом по дорожке.

Когда мы достигли вольера, я шагнула в сторону, пропуская Шторма внутрь. Но морской тигр сел на задние лапы, обернул вокруг них хвост и мрачно уставился на меня.

– Не хочешь домой? – шепнула я и заглянула в клетку.

Она была слишком мала. Пруд опять помутнел – на поверхности появилась грязь. Неудивительно, что тигр не собирался сюда возвращаться.

– Боюсь, всё-таки придётся. Не могу я оставить тебя разгуливать по оранжерее. Вдруг тебя увидят?

Мистер Джонсон точно рассвирепеет, если обнаружит хищника на свободе. На всякий случай я глянула через плечо, не подкрался ли он уже откуда-нибудь. К счастью, мы со Штормом были одни. Пока.

Морской тигр дёрнул хвостом и мигнул, глядя мимо меня на клетку. А я вдруг вспомнила, что заранее принесла ему на завтрак рыбу. Я вынула рыбину из тачки и помахала ею в воздухе.

Потом я бросила её в вольер, и она шлёпнулась на твёрдый грязный пол.

Морской тигр потянул носом воздух, прошествовал мимо меня к вольеру, шлёпая перепончатыми лапами, скользнул в открытую дверь и вцепился в рыбу с такой жадностью, что я невольно поёжилась. Поскольку замок был сломан, мне пришлось намотать цепь на дверную ручку и продеть её сквозь решётку, а затем для верности воткнуть туда ещё и лопату, которая лежала неподалёку.

Нужно удвоить бдительность. Если что-то случится с кем-нибудь из животных или людей, я никогда не смогу себе этого простить.

Почувствовав, что вольер заперт, Шторм оторвался от завтрака и посмотрел на меня как на предательницу. Мне сразу стало не по себе. Я воспользовалась доверием морского тигра и заманила его в ловушку. Не думала я, принимаясь за эту работу, что буду вынуждена пойти на такое.

А потом я встрепенулась. Грифф всё ещё сидел в сарае.

Как только я открыла дверь, Грифф, весь красный от возмущения, вырвался наружу.

– Так нечестно, Кора! – завопил он. – Ты не должна была запирать меня!

– Я сделала это для твоего же блага! – запротестовала я. – Тебе опасно было выходить, пока морской тигр разгуливал на свободе. Я вернула его в вольер, а ты не пострадал.

– Я тебе не зверушка, чтобы за мной присматривать! – заорал Грифф. – Ты не имела права меня запирать. Я твой друг. И мы должны заботиться друг о друге.

– Извини, – проронила я, понурив голову, мне стало стыдно.

Но Гриффа точно ветром сдуло. Остаток дня парнишка избегал меня и ни разу не появился поблизости от оранжереи.

Не было Гриффа и на кухне, когда я пришла туда, чтобы сделать сэндвич на обед. Беата тоже куда-то пропала, возможно, она боролась с беспорядком в особняке. Внезапно я почувствовала себя очень одинокой.

До переселения в Дайспер Холл мне хватало общества зверей и птиц. Больше мне никто и не был нужен. Но теперь я остро чувствовала, что мне необходимо помириться с Гриффом. Мысль о том, что он злится на меня, оказалась невыносима. И к ней присоединилась другая мысль, ещё более нестерпимая: а вдруг он уже никогда не захочет общаться со мной?

Днём облака над Дайспер Холлом выглядели особенно мрачными. Я нашла новый замок для вольера морского тигра и проверила на прочность. Как всё-таки странно, что старый замок почему-то сломался. От этого на душе скребли кошки. Теперь надо всегда хорошенько проверять, закрыт ли вольер как следует.

Выполнив каждодневные обязанности, я поднялась на чердак, стараясь не попасться на глаза ни Беате, ни мистеру Джонсону, ни леди Кавендиш. Единственный, кого я хотела видеть, – это Грифф, но парнишка пока меня избегал.

В окошко чердака стучал ветер, и холодный сквозняк тянулся по полу, задевая босые ноги. Несмотря на лето, Дайспер Холл по-зимнему хмурился, а его башни упорно прятались в глухую пелену облаков.

Я дождалась, когда дом затихнет. А потом спустилась по тайному переходу.

На этот раз я захватила с собой одеяла. Очутившись в комнатке, сразу зажгла лампу, которая озарила жилище пангеи тёплым светом. Но размеры помещения напомнили мне о тесном вольере морского тигра и о том, как я обманом заманила зверя в клетку вскоре после того, как он успел вкусить свободы.

При виде пангеи меня с новой силой охватили угрызения совести.

Она свернулась клубочком в углу и даже не взглянула на меня, когда я вошла. При свете лампы я заметила, что её листья начали вянуть и желтеть. Папоротники покрылись ржавыми пятнами, а лепестки цветов стали осыпаться на пол.

– О, Папоротник, – прошептала я. – Что с тобой?

На самом деле я знала, что с ней.

Ведь в книге «СУЩЕСТВА ИЗ ЧЕТЫРЁХ СФЕР» было написано:

«В темноте пангея не получает должного развития, но, если поместить её в правильные условия, на свежем воздухе и при солнечном свете она превращается в остров, на котором формируется особая экосистема с любопытной флорой и фауной».

Для того чтобы цвести, пангее требовался солнечный свет.

Я не могла сдержать слёз. Устроив гнёздышко из одеял, я свернулась калачиком рядом с ней и прижалась мокрой щекой к мохнатому боку. После всего, что случилось сегодня, – бегства Шторма, его возвращения в тесный вольер, а теперь ещё и внезапной болезни пангеи – я уже начала сомневаться, что гожусь в смотрители бестиария.

Я-то думала, что эта работа обернётся настоящим приключением: совсем не то, что всю жизнь быть запертой на ферме. Но разве здесь лучше?

Питомцы Дайспер Холла тоже заперты. И самое ужасное, что именно я должна держать их под замком.

Глава 23

Прошлое

На следующее утро леди Кавендиш не было в кабинете, когда я постучалась в дверь её комнаты.

– Вы знаете, где леди Кавендиш? – спросила я у Беаты, которая зашивала рубашку Гриффа на кухне.

Женщина нахмурилась.

– Я заметила, как хозяйка рано утром шла в сторону сада. Но не видела, чтобы она возвращалась. Может, она всё ещё там?

Я молча кивнула в знак благодарности и хотела было идти, как вдруг Беата положила руку мне на плечо.

– Ты в порядке, Кора? – мягко спросила она. – Грифф сегодня слишком тихий. Вы поссорились?

Я ничего не ответила.

Беата поправила выбившуюся прядь.

– У моего сына никогда раньше не было возможности проводить время со сверстниками. Мы всё время путешествовали, а его папа… – Беата осеклась и лишь через несколько секунд продолжала: – Я знаю, что Грифф очень рад твоему обществу.

Чуть заметная улыбка тронула её губы.

Я вспыхнула. Если б только я могла отменить произошедшее вчера! Я бы ни за что не стала запирать Гриффа в сарае.

– Всё хорошо, – заверила я Беату.

Теперь всё и правда будет хорошо. Уж я постараюсь.

Но сначала нужно поговорить с леди Кавендиш. Я должна убедить её помочь пангее, вытащив беднягу из заточения на солнечный свет. Хозяйка Дайспер Холла наверняка согласится, но на счету каждая минута.

Леди Кавендиш действительно находилась в саду. Она стояла со склонённой головой, и её взгляд был к чему-то прикован. Сначала я не поняла, к чему именно, но потом увидела мраморную статую ангела.

А ниже была надгробная плита.

– Леди Кавендиш? – окликнула я её, подходя ближе. – Можно вас побеспокоить?

Она резко обернулась.

– Кора, ты испугала меня. Ты что-то хотела?

Я глянула на плиту с выбитыми словами: «АННА И ВИЛЬЯМ КАВЕНДИШ. НАВЕКИ ВМЕСТЕ».

– Пангея, – забормотала я. – Ей плохо. С неё начали осыпаться листья, и она выглядит больной.

– Знаешь, что случилось с моими родителями? – перебила леди Кавендиш.

– Нет. Но…

Однако она вновь прервала меня:

– Я винила во всём морского тигра, хотя тогда именно я открыла клетку. Я была старше тебя, Кора, но не умела обращаться с животными так, как ты. Когда отец и мать привозили их в Дайспер Холл, я смотрела на них как на забаву. В тот день я отперла вольер, чтобы поиграть с тигром… как с котёнком. Родителям удалось загнать хищника обратно, но он успел полоснуть их ядовитыми когтями. Вскоре они умерли.

Леди Кавендиш покачала головой, вздохнула и добавила:

– Впоследствии я часто думала о том, что надо избавиться от животного.

А ведь он и со мной мурлыкал и игриво себя вёл! Но сейчас Шторм постарел, а его морда поседела. Но тогда он был моложе, и в нём бурлила сила дикого зверя.

– Я оставила морского тигра, поскольку знала: мои родители хотели бы этого. Они рисковали всем, чтобы привезти сюда загадочных существ, и избавиться от кого-то значило бы свести на нет их труды. Отец и мать всегда надеялись, что со временем Дайспер Холл станет чем-то вроде лаборатории для изучения необычных животных. Но мне невыносима мысль, что подобное может повториться, и я заперла ворота Дайспер Холла от всех посетителей. Для их же блага.

Леди Кавендиш повернулась и пристально посмотрела мне в глаза.

– Ты, должно быть, удивляешься, почему я рассказываю тебе всё это, Кора. Я хочу, чтобы ты помнила: здесь живут дикие животные. Не домашний скот или куры. Они опасны.

– Но, леди Кавендиш, Папоротник больна. У неё опадают листья с дерева, которое растёт на спине, и цветы вянут. Я не знаю, что делать.

Слова рвались наружу, и я чувствовала, как слёзы подступают к глазам.

– Папоротник? – переспросила хозяйка Дайспер Холла, удивлённо вскинув бровь. – Ты дала пангее имя?

Я кивнула. Разумеется, дала. А как же иначе.

– Я никогда не называла их никакими кличками. Мне казалось, это будет слишком субъективно, а они – объекты для исследований, ради которых отдали жизнь мои родители.

Леди Кавендиш отщипнула кусочек мха от надгробной плиты и бросила его на землю.

– Тебе нельзя выпускать пангею… или Папоротник, если тебе угодно, из подземелья. Ей придётся привыкнуть к недостатку света. От темноты ещё никто не умирал.

Хозяйка поместья развернулась и направилась к дому. А я осталась в саду.

От досады у меня хлынули слёзы. Я засунула руки поглубже в карманы и так стиснула кулаки, что ногти впились в ладони.

А потом я перестала плакать и принялась думать. Убедить леди Кавендиш оказалось невозможно. Надо взять дело в свои руки. Постепенно в голове начал вырисовываться план.

Для начала нужно найти Гриффа.

Я обнаружила парнишку в оранжерее. Он сидел, скрестив ноги, и кормил тестудин листьями латука.

Я села рядом с ним. Одна из тестудин подползла бочком и взглянула на меня, вытянув кожистую шею.

Я легонько почесала ей голову, и тестудина блаженно зажмурилась.

– Прости, что заперла тебя в сарае, – сказала я Гриффу. – Хотела уберечь любой ценой, но теперь понимаю, что должна была доверять тебе.

Он буркнул, не глядя на меня:

– Да, ты должна была доверять мне. Знаешь, каково это – быть запертым в сарае, будто ты животное? Ужас! А папа держал меня в клетке-повозке.

Об этом я даже не подумала. Теперь мне хотелось сквозь землю провалиться от осознания собственной вины.

– Я очень сожалею, Грифф, – пробормотала я. – Нельзя было так делать. И я пойму, если ты больше не захочешь быть моим другом.

Грифф расплылся в улыбке, наморщив веснушчатый нос.

– Не говори глупостей, – ответил он. – Кора, я хочу быть твоим другом!

– Правда? – спросила я, вытирая лицо рукавом.

Мальчик изумлённо уставился на меня.

– Ну конечно. Ты же извинилась? Ну и ладно.

Я растаяла. Мы по-прежнему друзья. Значит…

– Грифф, – начала я, – мне нужна твоя помощь.

– Помощь в чём? – уточнил он, и глаза Гриффа вспыхнули от любопытства.

– Не могу объяснить, я должна просто показать… Можешь сегодня вечером тайком пробраться на чердак? Хочу тебя кое с кем познакомить.

Остаток дня пролетел быстро. Мы сделали для животных всё, что нужно, а потом уселись возле вольера морского тигра и принялись свистеть и чирикать, как бы разговаривая с ним. Кажется, ему льстило наше внимание, он тёрся мордой о прутья решётки и громко мурлыкал. Гриффу даже удалось покормить Шторма рыбой, просунув её сквозь решётку, что удивило и меня, и самого парнишку.

– Прямо как большущий кот, – улыбнулся Грифф. – Не очень-то похоже, что он хочет съесть меня.

– Однако надо быть осторожным, – предупредила я, вспомнив слова леди Кавендиш. – Ведь морской тигр – дикий зверь.

– Да знаю я, – шутливо отмахнулся Грифф. – Но скажи, у меня стало лучше получаться ухаживать за животными?

– Ещё как! – засмеялась я.

Было здорово снова чувствовать себя друзьями. Я радовалась, что Грифф со мной заодно. И понимала, что он поможет спасти пангею.

Глава 24

Новые друзья

Прошла целая вечность, пока Дайспер Холл не угомонился. Наконец стало совсем тихо, и я услышала шаги на скрипучей лестнице.

– Кора? – прошептал Грифф через дверь. – Ты здесь?

Я впустила его на чердак.

– Сюда!

Я указала на потайную дверцу, открытую заранее, и первая полезла в проём.

Я даже включила фонарик, чтобы осветить дорогу, но Грифф заупрямился.

– Что там? – спросил мальчик, расширяя глаза от страха. – У меня будут неприятности?

– Ничего не будет, если ты никому не скажешь! – ответила я и поманила его за собой. – Быстрее!

Мы спустилась на один пролёт лестницы, при свете фонарика стены обступили нас ещё теснее. Минуя кабинет леди Кавендиш, мы заметили, что в комнате хозяйки горит лампа. Я молча прижала палец к губам, и Грифф кивнул.

Лестница вела всё ниже и ниже. Мы добрались до подземного перехода и остановились.

– Леди Кавендиш держит её взаперти, – произнесла я, осветив лучом фонарика длинный коридор.

Из комнаты пангеи не доносилось ни звука, и мне стало не по себе.

– Кого? – уточнил Грифф дрогнувшим голосом. – Кого, Кора?

Не ответив, я поспешила к жилищу пангеи, а Грифф засеменил за мной.

– Пообещай, что не испугаешься, ладно? – потребовала я и отворила дверь.

А потом я позвала Папоротник:

– Эр-р-ро-о-о-о-о-о-у-у-у-а-а-а-а-а-а-у-у-у…

Пангея заторопилась ко мне, высоко поднимая лапы, прямо как наш старый конь Мерлин. Когда она остановилась, папоротники на спине разгладились. Хобот изогнулся знаком вопроса.

– Подними ладонь, Грифф, чтобы она могла как следует её обнюхать.

Грифф задрожал, однако медленно поднял руку. Папоротник опустила хобот и уткнулась им в ладонь мальчика.

Грифф ахнул. Разинув рот, он глядел на Папоротник.

– У неё на спине растения. Это что, дерево?

– Да, она живой остров! По крайней мере, станет им, если дать ей вырасти. Я назвала её Папоротник.

– Остров? – переспросил Грифф, на миг забыв, как дышать. – Почему леди Кавендиш держит её под замком?

– Папоротник только недавно вылупилась. Это очень редкое животное, а леди Кавендиш боится, что пангею могут украсть. При солнечном свете Папоротник будет расти и расти, пока не станет огромной.

Грифф кивнул. Он смотрел на меня большими серьёзными глазами.

– Но здесь, в темноте, она совсем не растёт. Растения на ней умирают, – добавила я и показала на чахлые плети винограда и осыпавшиеся цветы, которые лежали на полу среди соломы. – Нам надо забрать её отсюда и поселить в оранжерее, где будет свежий воздух и солнечный свет. Хотя бы на время, пока она не поправится.

Грифф принялся озабоченно грызть ноготь.

– Леди Кавендиш всё узнает.

– Я не могу оставить её здесь, Грифф. Поможешь мне?

– Нет, не могу, – ответил парнишка. – А вдруг хозяйка выгонит нас с мамой? Нам ведь больше некуда идти. Ты-то хотя бы сможешь вернуться на ферму.

Я прижалась лицом к спине Папоротник. От неё теперь пахло осенью, сладковатым запахом опавшей листвы. Сколько она вообще протянет в тесной комнатушке? Глаза пангеи потускнели, а на дереве покачивался последний, ещё не опавший листок.

– Я забираю её отсюда, – твёрдо сказала я. – Будешь ты мне помогать или нет – я сделаю это в любом случае. Не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы, но я должна так поступить. Сегодня же.

Глава 25

Побег

Некоторое время мы с Гриффом молча смотрели друг на друга поверх склонённой головы пангеи.

– Я не должна была заставлять тебя помогать мне, – признала я в конце концов. Было нечестно просить Гриффа о поддержке, зная, чего это ему будет стоить. – Просто я очень растеряна из-за зверей, которые живут в Дайспер Холле. Это же неправильно – держать их взаперти в клетках. Морскому тигру нужен целый океан вместо пруда. Лунные птицы теснятся в стеклянной коробке. А Папоротник…

Я погладила хобот пангеи и продолжила:

– Она заперта в тёмной комнате, совсем одна. И я, как смотритель, должна делать то, что полезно для Папоротник, для Шторма и всех остальных существ.

Даже если ради спасения зверей буду вынуждена нарушить правила.

– Ладно, – вздохнул Грифф. – Я помогу.

– Уверен? – переспросила я. – Мне и правда не хотелось бы, чтоб у тебя возникли проблемы.

Парнишка вскинул подбородок и ответил:

– Всё будет в порядке.

Я просияла и воскликнула:

– Пойдём, Папоротник!

Открыв дверь, я шагнула в сумрачный коридор.

Но Папоротник не двинулась с места. Её глаза расширились от страха.

– Давай, Папоротничек, ты сможешь! У нас мало времени!

Я напряглась, прислушиваясь к звукам, которые раздавались в доме.

Но Папоротник не шевелилась.

В отчаянии я принялась звать пангею на её собственном языке:

– Эр-р-ро-о-о-о-о-о-у-у-у-а-а-а-а-а-а-у-у-у…

Она шагнула вперёд и опять остановилась.

– Конечно, это страшно, но ты можешь, Папоротник! – зашептала я, и она сделала ещё один шаг вперёд. – Просто следуй за мной.

Она вдруг пошла, тревожно взмахивая ушами.

Мы медленно двинулись по коридору, Папоротник – чуть позади нас.

И вот мы добрались до люка, выходящего в сад: над росистой травой вились струйки тумана. В небе занималась заря.

– Давай, Папоротник. Ещё несколько шажков, – упрашивала я, придерживая для пангеи открытый люк.

Папоротник поставила перепончатую лапу на траву, осторожно ощупывая стебли хоботом, потом шагнула снова и наконец отважилась выбраться наружу. Грифф задвинул за ней люк.

Держа руку на боку пангеи, я повела Папоротник к оранжерее. Мы продвигались неторопливо, потому что Папоротник зачерпывала хоботом почву на клумбах и посыпала ею голову, устраивая нечто вроде земляного душа.

– Эй, что ты делаешь! – со смехом закричал Грифф, вытряхивая комья из волос.

Папоротник радостно виляла хвостом.

– Посмотри, как она счастлива! – воскликнула я, пряча смех в ладонях и глядя на окна Дайспер Холла. Там было темно. – Давай отведём её в оранжерею, пока никто не проснулся.

Когда мы вошли в оранжерею, Папоротник следовала за мной. Я заперла дверь и облегчённо вздохнула. Теперь я чувствовала себя в безопасности: ведь ключ от оранжереи был только у меня.

В тёплом воздухе все растения на теле Папоротник развернулись, выпрямились и засверкали каплями влаги. Она потянулась и шумно заворчала.

С хриплым криком взмыл в воздух попугай Эхо и тут же спикировал прямо на дерево на спине пангеи. Качая головой вверх и вниз, макао пустился в пляс на его ветвях.

– Ты чего? – заулыбалась я, удивляясь, что попугай без раздумий сел на деревце, хотя обычно он очень придирчиво выбирал насест.

– Эхо, Эхо! – насмешливо прокричал макао и распушил перья.

Вскоре он успокоился и затих: похоже, попугай твёрдо решил остаться именно здесь.

Грифф подбежал ко мне.

– Я просто не могу поверить! – удивился он. – Слушай, а пангея не причинит нам вреда? Вдруг у неё ядовитые клыки… или она способна отравить нас своим дыханием?

– Нет, не думаю.

В книге «СУЩЕСТВА ИЗ ЧЕТЫРЁХ СФЕР» ничего не говорилось о клыках и яде.

– У пангеи острые когти, но она не будет нападать, если ты не попытаешься обрезать её растительность.

– Обрезать? – переспросил Грифф, похлопывая Папоротник по плечам, поросшим мхом.

Я рассказала ему о попытках леди Кавендиш подстричь растения на туловище пангеи.

– Это выглядело как неоправданная жестокость.

Мне хотелось верить, что обрезать Папоротник никогда не придётся. Интересно, как быстро она вырастет?

Парнишка зевнул.

– Вернусь-ка я в дом, пока мама не проснулась.

– Спасибо за поддержку, Грифф.

Какое счастье, что Папоротник больше не сидит в маленькой тёмной комнатке! И Грифф действительно сильно рисковал, помогая мне.

Я попрощалась с Гриффом у входа в оранжерею.

– Останусь вместе с Папоротник, – объяснила я. – Не хочу, чтобы первую ночь здесь, на новом месте, она провела в одиночестве.

Кроме того, мистер Джонсон слонялся повсюду, и мне следовало убедиться, что пангея будет в безопасности. Я надеялась, что это было правильное решение – привести её сюда.

Глава 26

Оздоровление

Проснулась я, лёжа на куске мешковины, которую нашла в сарае.

С трудом поднявшись на ноги, я позвала:

– Папоротник!

Было уже было позднее утро, и яркое солнце било в заспанные глаза.

– Где ты?

Если она каким-то образом ухитрилась убежать, меня ждали крупные неприятности.

Со стороны вольера морского тигра донеслись плеск и хлюпанье. Мне стало не по себе.

Обогнув бамбуковые заросли возле вольера, я обнаружила Папоротник.

К моему величайшему изумлению, пангея просунула хобот сквозь прутья и шумно втягивала морскую воду из пруда.

Но где же Шторм? И тут я заметила его. Вместо того чтобы разозлиться из-за вторжения другого животного в его владения, тигр тёрся головой о хобот пангеи и громко и блаженно мурлыкал.

Папоротник перестала пить воду и по-приятельски толкнула морского тигра, как я иногда делала с Крэббитом, когда мы играли. Похоже, что эти обитатели морской сферы – большие друзья.

Но меня удивило и кое-что ещё. Вся листва на теле Папоротник отросла заново, виноградные лозы протянули в разные стороны гибкие побеги, доходя до самой земли, мягкий мох по бокам зазеленел. Лепестки крошечных маргариток, которые выглядывали там и сям из густой травы на плечах пангеи, раскрылись навстречу солнцу.

Вовсю распустились ярко-голубые, красные и жёлтые тюльпаны. Дерево на спине Папоротник вновь выбросило свои красные листья, свежие травинки, прорезавшиеся на шкуре, колыхались при каждом шаге создания.

А потом я заметила, что около рта Папоротник пробиваются крохотные бивни, увитые нежной виноградной зеленью.

А главное – она сама начала расти. За несколько часов пангея увеличилась вдвое и теперь была уже выше старого тяжеловоза Мерлина. Просто поразительно, как подействовали на неё воздух и солнечный свет! Я до сих пор не придумала план, каким образом буду содержать её здесь, но от одного её цветущего вида становилось радостно на душе.

Пока я ходила туда-сюда по оранжерее, выполняя ежедневные обязанности смотрителя за животными, Папоротник повсюду семенила за мной, как верный пёс, о котором я всегда мечтала. Её заинтересовали лунные птицы, и она потыкала хоботом в стекло, за которым они дремали, сбившись в кучки, похожие на облака. Мне было очень приятно, что она везде сопровождает меня, пока Грифф копался в саду, и я даже разговаривала с пангеей.

– Теперь нора панголина, – говорила я ей.

Днём панголина не было видно, но я наполнила плошку свежей водой на тот случай, если он вдруг захочет пить.

Приблизившись к вольеру Шторма, я свистнула. Папоротник просунула хобот сквозь решётку и тоже тихонько позвала морского тигра.

Шторм вылез из пруда и зашлёпал к нам. Он уткнул нос в прутья и замурлыкал – звук был такой, словно гравий захрустел под ногами. По-моему, Папоротник просто очаровала его. В её присутствии тигр начинал вести себя прямо как котёнок и весело скакал вдоль решётки, следуя за пангеей будто тень.

– Я принесла тебе завтрак, Шторм, – произнесла я, протягивая рыбу сквозь прутья.

Полосатый морской тигр выхватил добычу у меня из рук и залез обратно в пруд. Ещё мгновение – и хищник исчез под водой, почти не всколыхнув её.

– Давай навестим Хрусталя? – спросила я у Папоротник.

Было немного странно беседовать с существом, похожим на холм.

Но ещё удивительнее оказалось то, что на дереве, растущем на вершине «холма», восседал попугай, переливающийся всеми цветами радуги.

Мы пересекли мостик над прудом, в котором притаился окунь.

– Привет, Хрусталь! – позвала я стеклянного дракона, прижимаясь носом к стене вольера. – Как дела?

Стекло затуманилось от моего дыхания.

Внутри вольера тоже клубился туман, и в его струйках парило создание с крыльями летучей мыши.

Однако мои глаза уже привыкли к его очертаниям, и теперь я гораздо быстрее находила почти невидимого дракона в мареве.

Хрусталь кружил в воздухе, облетая своё жилище снова и снова.

Внезапно я подпрыгнула на месте: кто-то забарабанил в дверь оранжереи.

Глава 27

Разоблачение

Дрожащими руками я отперла дверь, и в оранжерею ворвалась леди Кавендиш. Она была в ярости и бешено размахивала кистью, которую сжимала в руке.

– Я писала портрет и решила проведать пангею! – воскликнула она, и на её щеках запылали красные пятна. – И тут обнаруживаю, что комната пуста!

С этими словами леди Кавендиш оттолкнула меня и ринулась в глубь оранжереи.

– Где пангея? Я немедленно забираю её обратно!

Услышав шум, Папоротник затрусила к нам, изогнув хобот знаком вопроса.

Когда пангея остановилась, краски сбежали с лица леди Кавендиш, и голос у неё почти пресёкся от изумления и ужаса:

– Какая она огромная! Ты что, совсем не обрезала её, Кора?

Хозяйка Дайспер Холла метнула на меня гневный взгляд и шагнула к пангее.

И это было зря. Папоротник прыгнула на неё с оглушительным воем, от которого содрогнулись все стёкла оранжереи. Заволновались вишнёвые деревья, роняя белые лепестки, закружившиеся в воздухе снежной бурей. Папоротник выглядела теперь устрашающе громадной и чудовищной.

– Что ты наделала, Кора! – ахнула леди Кавендиш. – Это же настоящий монстр! Где мы будем теперь её прятать?

Но Папоротник вовсе не была монстром. И я хотела, чтобы леди Кавендиш поняла это. Пока владелица зверинца боится, она будет думать только о том, как бы обрезать и запереть пангею.

Набрав в грудь побольше воздуха, я завыла:

– Эр-р-ро-о-о-о-о-о-у-у-у-а-а-а-а-а-а-у-у-у…

Я звала Папоротник, чтобы успокоить её. Сказать, что всё в порядке. И хотя от моего голоса не дрожали стёкла и не осыпались цветы, пангея мгновенно присмирела. Растительность на ней расслабленно опала, а уши приветливо шевельнулись.

Я подошла к ней, приложила руку к мохнатому боку, а другой рукой погладила хобот.

– Не волнуйся. Леди Кавендиш хочет подружиться с тобой. Правда же, леди Кавендиш? – переспросила я, кивком подзывая её.

Женщина заморгала, словно не веря своим глазам. В замешательстве она сунула кисточку в карман и медленно двинулась к пангее.

Сердце у меня заколотилось где-то в горле, когда я увидела, как леди Кавендиш похлопала пангею по плечу, поросшему луговыми цветами и травами, и крошечные маргаритки пригнулись под её ладонью.

Несколько удивлённая Папоротник понюхала волосы леди Кавендиш и хоботом потрогала кисточку, торчащую из кармана. Какая умница! И как легко она простила хозяйку Дайспер Холла за все эти ужасные попытки обрезки и долгое заточение в подземелье.

Глядя, как Папоротник играет с кисточкой, я вдруг поняла: пустые страницы в конце книги «СУЩЕСТВА ИЗ ЧЕТЫРЁХ СФЕР» нужно заполнить изображениями пангеи!

– Ваши мама и папа, наверное, хотели бы, чтобы вы нарисовали пангею, – сказала я. – Чтобы она заняла особое место в той книге исследований.

Леди Кавендиш фыркнула.

– Не говори глупостей.

Но я осмелела.

– Если вы будете всю жизнь рисовать только родителей, каким образом вы собираетесь продолжить их работу? Кто будет изучать животных, которых они привезли сюда, и писать о них?

На минуту воцарилась тишина. Мы обе стояли и молча гладили Папоротник, которая просто млела от нашего внимания и от того, что поблизости не было никаких ножниц.

– Может, ты и права, Кора, – мягко промолвила леди Кавендиш. – Ничего плохого не будет, если я попытаюсь изобразить её. Хотя бы для будущих поколений. Родители, будь они живы, не упустили бы такую возможность. Пусть пангея остаётся в оранжерее, по крайней мере, пока я не нарисую её. А потом придумаем, что делать дальше.

– Обещаете больше не обрезать её? – шепнула я.

Леди Кавендиш опустила голову в знак согласия.

– Обещаю, – ответила она. – Во всяком случае, пока.

Леди Кавендиш ушла в особняк за принадлежностями для рисования, а я расчищала в оранжерее место для работы, убирая листья с дорожки.

– Сейчас тебя нарисуют, Папоротник! Веди себя хорошо! – напевала я, и сердце радостно прыгало в груди. – И ты тоже, Эхо! – добавила я, обращаясь к попугаю: он устроился на верхушке дерева, которое росло на спине у пангеи.

В оранжерее было тепло и уютно, в голове роились планы на сегодняшний день. Я размышляла о том, как мы построим просторный вольер для Шторма и второй – для лунных птиц, а ещё о том, где можно найти личинок повкуснее для Золотой Шишечки.

Вдруг у входа послышались шаги.

– Грифф? – окликнула я. – Леди Кавендиш?

В дверном проёме показался тёмный силуэт. Мистер Джонсон. Как только он увидел Папоротник, глаза дворецкого загорелись, как у волка, почуявшего запах крови.

– Что тут у нас? – произнёс он, и рот мужчины растянулся в ухмылке, которая совсем не подходила к его обычно кислому выражению лица. – Вот именно то, что нужно для зверинца!

В голосе мистера Джонсона звучала неприкрытая алчность. Мне вспомнились все моменты, когда он попадался мне на глаза в странной одежде в неуместное время. Дворецкий будто вечно искал что-то или ждал, когда что-то произойдёт.

– Ты очень тщательно следила за тем, чтобы оранжерея всегда была заперта. И теперь я понимаю почему.

Мистер Джонсон наклонил голову, испытующе глядя на меня.

– Кажется, леди Кавендиш забыла рассказать мне об этом существе. Но ты выдала её секрет.

Я плотно сжала губы. «Не лезьте не в своё дело», – хотелось ответить мне. Но я промолчала.

– Неважно, – усмехнулся мистер Джонсон. – Ладно, пусть существо побудет здесь, так от него меньше вреда.

Он резко повернулся и направился в сторону особняка. Вскоре дворецкий скрылся за вишнёвыми деревьями.

Тихонько, как мышка, я шмыгнула за ним. Мистер Джонсон явно что-то замышлял, я нутром это чувствовала и твёрдо решила выяснить, что к чему.

Глава 28

Незнакомец у ворот

Мистер Джонсон спешил к Дайспер Холлу.

Я осторожно закрыла дверь оранжереи и двинулась за ним, стараясь держаться в тени деревьев. Но мистер Джонсон не вошёл в дом, а направился дальше, к воротам. Я продолжала следовать за ним, прячась за кустами.

У ворот он оглянулся через плечо, повёл глазами в сторону Дайспер Холла, и я быстренько нырнула в заросли ежевики. Теперь я была так близко от дворецкого, как только возможно, почти не замечая колючек, которые успели меня исцарапать.

Решив, что его никто не видит, мистер Джонсон подал кому-то условный сигнал голосом кукушки.

За воротами почти сразу показался человек, словно он уже давно ждал этого звука. Я смогла хорошенько его рассмотреть. Он был в ботинках из змеиной кожи и в бархатных штанах. Гладкие светлые волосы зачёсаны строго посередине. Бледно-голубые глаза – прозрачные, почти белые – придавали ему жутковатый и злобный вид.

А ещё он показался мне смутно знакомым.

Порыв ветра взъерошил волосы мужчины, и на мгновение его голова стала похожей на швабру, но он сразу же пригладил причёску.

– Цена удвоилась, – рявкнул мистер Джонсон сквозь решётку ворот. – Но оно того стоит. Каждый пенни окупится.

– Удвоилась? Ты шутишь? – засмеялся незнакомец, и уши мистера Джонсона покраснели. – У тебя здесь что, гусыня, несущая золотые яйца?

Увы, как я ни старалась, больше мне не удалось уловить ни слова из того, о чём они говорили. Я только догадалась, что мистер Джонсон сказал что-то убедительное, поскольку мужчина торжествующе разулыбался, и его тонкие усики задёргались, как рыбки, попавшие на крючок. А потом повернулся, обогнул серую каменную стену Дайспер Холла и исчез – столь же внезапно, как и появился. Наверное, он направлялся к болотам.

А мистер Джонсон побрёл к особняку, исполненный осознания собственной важности.

Что-то в том незнакомце встревожило меня, какая-то черта, которую я пока не могла объяснить. И вдруг меня осенило. Я поняла, на кого он похож.

Порыв ветра взъерошил прилизанные волосы и превратил их в светлую растрёпанную копну. Такую же, как у Гриффа.

Я нашла парнишку в саду. Он стоял на шаткой стремянке, рискуя вот-вот упасть.

– Грифф! – из последних сил позвала я, задыхаясь от быстрого бега. – У тебя есть фото папы?

Мне не хотелось пугать его раньше времени.

Грифф досадливо наморщил нос, однако кивнул.

– Если хочешь, покажу.

Вихляясь на каждой ступеньке, он спустился с лестницы, держа в одной руке корзинку яблок.

– Тебе показать прямо сейчас?

– Да! Через минуту объясню.

Комната Гриффа оказалась чистенькой и опрятной, в углу стоял небольшой чемодан. Мальчик подошёл к нему и принялся рыться в вещах.

Грифф поймал на себе мой хмурый взгляд и поднял голову.

– Я боялся сглазить, – тихо сказал он. – Вдруг мы опять будем скитаться…

Волна гнева захлестнула меня. Как мог отец Гриффа вот так взять и лишить сына дома! Неужели мальчику и его матери теперь всю жизнь придётся жить на чемоданах?

– Не говори маме, что я до сих пор это храню, – продолжал Грифф, вытаскивая лист бумаги, свёрнутый в трубочку. – Сам не знаю почему… мне ведь только хуже. Может, поэтому и не выкидываю. Когда я вспоминаю о плохом, то каждый раз твержу, что сейчас стало гораздо лучше… и надежда появляется снова.

Я развернула листок, и мои опасения подтвердились.

Это оказалась афиша, которая гласила:

«УДИВИТЕЛЬНЫЙ БРОДЯЧИЙ ЗВЕРИНЕЦ»

ЧАРЛЬЗА ЛИНТОНА!

Ниже был изображён мужчина, тот самый, которого я видела у ворот, в тех же ботинках из змеиной кожи.

Я просмотрела афишу дальше.

Получите предсказание своей судьбы

от загадочной курицы!

Полюбуйтесь волшебным единорогом!

И подивитесь на ВЕЛИКОЕ

И УЖАСНОЕ РАКООБРАЗНОЕ!

Тут же художник нарисовал жуткое существо, покрытое панцирем, с длинными лапками. И, глядя на него, я вспомнила кое-что ещё.

Похожую картинку я видела в книге «СУЩЕСТВА ИЗ ЧЕТЫРЁХ СФЕР». Великое и ужасное ракообразное там называлось пожирателем камней и обитало в земных недрах. Именно оно было способно перемалывать кости своими крепкими беспощадными челюстями.

Я в смятении посмотрела на Гриффа.

– Мне нужно сообщить тебе нечто важное, Грифф. Твой папа – он был тут.

Беата дрожащими пальцами разгладила афишу на кухонном столе.

– Я рассказал Коре о папе и о том, почему мы здесь, – признался Грифф. – Она мой друг, и я доверяю ей.

Лицо мальчика исказилось от ужаса.

Беата не отводила глаз от афиши.

– Ты точно видела именно этого человека, Кора?

Я кивнула.

– Но как он нашёл нас? – выпалил Грифф. – Мы не выходили за пределы Дайспер Холла! Да и вообще никто не выходил!

– Мистер Джонсон слышал, как мы говорили о твоём папе, – вспомнила я. – Может, он отправился в Брэмбери и разыскал его? Я видела, как ночью он покинул Дайспер Холл. Он был в морской шинели и дорожных сапогах.

Почему я не сказала об этом Гриффу раньше?

– Я никогда не доверяла дворецкому, – устало промолвила Беата, потирая веснушчатый нос. – Но пока мы находимся в Дайспер Холле, мы в безопасности. Ведь ворота заперты. – Беата произнесла это не очень уверенно, лоб её пересекли морщинки озабоченности. – Впрочем, если Чарльз знает, что мы в поместье… и в курсе, какие необычные существа обитают в зверинце, мы больше никогда не сможем спать спокойно. Нам надо уйти, Грифф. Ты же понимаешь, твой отец на всё пойдёт, чтобы заполучить этих животных. И ни перед чем не остановится, чтобы вернуть нас.

– Я не хочу! – вскричал Грифф со слезами в голосе, и я почувствовала, что тоже вот-вот заплачу.

Мне и самой не хотелось, чтобы он уходил.

Но что я могла сделать, чтобы погасить этот страх затравленного зверька в его глазах? И у меня просто не нашлось нужных слов.

Единственный человек, который может помочь нам, – леди Кавендиш. Она должна быть в кабинете либо где-то на пути туда.

Я выскочила из кухни, оставив Беату и Гриффа вдвоём: они продолжали негромко переговариваться.

Очутившись в холле, я услышала стук. Он раздавался откуда-то сверху.

Я взлетела вверх по лестнице и помчалась к кабинету леди Кавендиш. Дверь была заперта, но звук доносился именно оттуда.

Я постучалась и окликнула хозяйку:

– Леди Кавендиш?

– Кора! – раздался приглушённый разгневанный голос. – Меня заперли!

– Кто? – спросила я.

Чья-то тяжёлая ладонь опустилась на моё плечо вместо ответа.

Это была рука мистера Джонсона.

Глава 29

Взаперти

Дворецкий потащил меня вверх по лестнице, его железные пальцы были неумолимы, как тиски.

– Тебе следовало убраться отсюда, у тебя был шанс – и не один, – прошипел сквозь зубы мистер Джонсон, зашвырнув меня на чердак. – Я давал тебе массу возможностей, даже специально один вольер открыл… Будь ты поумнее, поняла бы, что к чему… и сама бы сбежала подобру-поздорову.

– Значит, это вы! – ахнула я, озарённая внезапной догадкой. – Вы выпустили морского тигра!

А ведь дворецкий подверг опасности всех, включая и Шторма.

Я развернулась к мистеру Джонсону в припадке бешенства, но он захлопнул дверь у меня перед носом. В замке щёлкнул ключ.

Меня охватила паника, и я яростно замолотила кулаками в дверь, которая заходила ходуном.

Потом я прижалась к ней ухом и прислушалась.

Далеко внизу хлопнула дверь. Я уловила приглушённые голоса, а затем сдавленный крик. Сердце сжалось от дурного предчувствия.

Я метнулась к окну. Привстав на цыпочки, я увидела у ворот Дайспер Холла три фургона, в которых обычно перевозят скот. Ещё недавно их там не было.

Что бы ни затевали мистер Джонсон и Чарльз Линтон, надо действовать. Но без помощи не обойтись. Я вытащила из рюкзака лампу, зажгла её и поставила на подоконник. Отсюда хорошо просматривался огородик Билла. И я надеялась, что фермер заметит мой сигнал и поднимет тревогу, а мама и папа приедут сюда.

К счастью, из чердачной комнаты можно было улизнуть через потайной ход, о котором мистер Джонсон не знал. Я закинула рюкзак за плечо, поддела краешек маленькой дверцы, и она отворилась. Высунувшись в темноту перехода, я наклонила голову и прислушалась к звукам внизу, стараясь уловить следы присутствия непрошеных гостей. Но там царила глухая тишина. В ноздри ударил запах сырости.

Выскользнув в переход, я плотно прикрыла за собой дверцу. Если мистер Джонсон придёт проверить меня, лучше ему не знать, куда я могла подеваться.

Я включила фонарик, но он вспыхнул лишь на мгновение и сразу же погас, погрузив всё в полнейшую тьму.

– Только не сейчас! – простонала я.

Стукнув по фонарю ладонью, я поняла, что проку от него теперь нет никакого, и бросила его в рюкзак.

Мне столько раз доводилось спускаться по этой лестнице, что я довольно хорошо представляла себе, где именно нахожусь. Главное было не споткнуться.

Идти получалось очень медленно, но двигаться быстрее я боялась. Винтовая лестница, по которой я спускалась, казалась ещё более скользкой, чем прежде. Вскоре у меня начала кружиться голова – и я совсем потеряла ориентацию в пространстве.

К тому же я боялась дышать слишком громко и часто. Вдруг рядом послышалось ещё чьё-то дыхание, не в такт с моим. Кто-то, как и я, жадно вдыхал воздух и со свистом выпускал его обратно.

В этой непроглядной тьме кто-то находился совсем рядом со мной.

Внезапно я столкнулась с этим кем-то: чей-то локоть или колено ударили мой живот, и у меня перехватило дыхание.

Мы оба потеряли равновесие и кубарем покатились с лестницы, цепляясь друг за друга руками и ногами, отталкивая от ступеней и выкрикивая проклятия.

В конце концов я приземлилась на что-то мягкое.

– Отстань! – послышался женский голос. – Жулик! Негодяй! Тебе это не сойдёт с рук!

– Леди Кавендиш? – удивилась я, отползая в сторону.

– Кора? – Голос леди Кавендиш смягчился. Похоже, она поднялась на ноги. – Артур предал меня. Запер в кабинете, когда я собирала краски и холсты. Я услышала какую-то суматоху внизу, Беата и Грифф… – Она умолкла на мгновение, подбирая слова. – С ними что-то случилось.

Я рассказала ей о человеке, с которым мистер Джонсон говорил у ворот.

Объяснила, что это папа Гриффа, Чарльз Линтон, и добавила:

– Думаю, он явился сюда за животными. И за Беатой с Гриффом.

– Да, мне следовало внимательнее относиться к тому, что творится у меня под носом, – заметила леди Кавендиш. – Нельзя было так слепо доверять Артуру, даже после стольких лет его службы.

У меня противно засосало под ложечкой.

– Мы должны помочь им! – воскликнула я, придерживаясь рукой за стену, чтобы не упасть. – Мы можем выбраться отсюда в сад через люк.

– Очень хорошо. Показывай дорогу, Кора.

Осторожными шажками я двинулась вперёд по тёмному коридору. Знакомый запах цветов и листьев подсказал мне, что мы миновали комнатку Папоротник. Бывшую комнату Папоротник. Я старалась не думать о том, что сейчас происходит на территории поместья.

Как там звери в оранжерее? В безопасности ли они?

Вместе с леди Кавендиш я откинула тяжёлую крышку люка. В первую секунду солнце ослепило меня. Снаружи выл ветер, серые облака низко нависали над Дайспер Холлом. И было не по-летнему холодно.

Леди Кавендиш с лязгом захлопнула крышку люка.

– Пойдём поищем этого мошенника Артура и мерзавца Чарльза Линтона.

Я взглянула в сторону оранжереи и онемела от ужаса.

От прекрасного здания остался лишь стальной остов. Всё вокруг было сплошь усыпано стеклянными осколками.

Глава 30

Разбитое стекло

Мы бросились к разрушенной оранжерее, и битое стекло захрустело у нас под ногами.

– Папоротник исчезла! – воскликнула я.

Оглядевшись вокруг, я обнаружила растения, втоптанные в землю, сломанные ветки и помятые цветы.

– Панголина выкопали прямо из норы, – заметила леди Кавендиш, наклоняясь над вольером. – Похоже, этот Чарльз точно знал, где искать: всё сработано очень быстро!

Едва она произнесла имя отца Гриффа, как из-за угла особняка показался сам Чарльз Линтон в сопровождении мистера Джонсона и какой-то женщины, похожей на белку, с умным и хитрым лицом.

При виде мистера Джонсона у меня кровь застыла в жилах. Каков мерзавец! Если даже он испытывал угрызения совести из-за того, что предал хозяйку, на его суровой физиономии не дрогнул ни один мускул.

Леди Кавендиш зашагала навстречу троице.

– Артур, как вы могли так поступить со мной? Я доверяла вам!

Дворецкий только фыркнул в ответ.

– О да, конечно! Вы разрешали мне делать покупки и заваривать чай, а платили за всё это удовольствие жалкие гроши. А уход за животными вы поручили сущему ребёнку. Зато мистер Линтон, слава богу, готов платить мне за работу столько, сколько я действительно заслуживаю.

Прежде чем леди Кавендиш успела ответить, Чарльз шагнул к ней навстречу, широко раскинув руки, словно был несказанно рад видеть её.

– Леди Кавендиш! Как я счастлив, что вы целы и невредимы! Похоже, вы знаете эти места гораздо лучше, чем я или ваш верный дворецкий.

Когда Чарльз говорил, его тоненькие усики прыгали вверх и вниз, будто хотели соскочить куда-то с гаденького лица.

Леди Кавендиш возвысила голос:

– Вы вернёте мне животных и возместите причинённый ущерб!

– Вы намекаете, что я у вас что-то украл? Вы, которая прячет мою семью, скрывая её от меня? – парировал Чарльз. – А зверюшкам будет гораздо лучше у меня, чем тут, в этих развалинах.

Я задрожала всем телом. Пожалуй, трое воров не видели никакой угрозы в лице леди Кавендиш, женщины с сединой и в потрёпанном комбинезоне, волком смотревшей на них.

И я оказалась права. В мгновение ока, как терьер, подельница Чарльза кинулась к леди Кавендиш и заломила ей руки за спину. Хозяйка Дайспер Холла возмущённо вскрикнула.

– И чертёнка туда же! – скомандовал Чарльз Линтон, кивнув в мою сторону.

Я резко развернулась, но мистер Джонсон оказался проворнее. Он поставил мне подножку и скрутил мои руки за спиной, прежде чем я успела вздохнуть.

Чарльз резко хлопнул в ладоши.

– Посадите их в фургон, чтобы не путались под ногами, пока мы не закончим. Потом выкинем их на болотах, когда отъедем достаточно далеко.

Нас вывели к воротам Дайспер Холла, и мне оставалось только надеяться, что Билл увидит свет лампы, которую я оставила зажжённой у чердачного окна, и поднимет тревогу. Пока ещё не слишком поздно.

Глава 31

Пленники

Три фургона для скота были припаркованы прямо возле дороги, которая вела к домику Билла. Даже отсюда я видела, как из трубы фермерского жилища струится дым.

По той же дороге можно было попасть в самый центр города.

Мистер Джонсон вытолкнул меня вперёд.

– Папоротник! – воскликнула я, увидев пангею.

На шее у неё висела тяжёлая цепь, прикованная к первому фургону. Папоротник раскачивалась из стороны в сторону и размахивала хоботом в сильном волнении. На дереве, растущем на спине пангеи, сидел макао Эхо и громко кричал, яростно сверкая глазами.

Мистер Джонсон отпер замок на последнем фургоне и зашвырнул меня внутрь, а следом за мной – леди Кавендиш. Дверь захлопнулась, и я услышала, как снова лязгнул замок.

Внутри было темно, пахло гнилой соломой и навозом.

Фургон оказался довольно просторным, почти как сарай. Теперь я в полной мере ощутила, каково было Папоротник и другим животным сидеть взаперти, без шанса на побег.

– Кора! – услышала я возглас Гриффа.

Парнишка выполз из темноты и потянул меня за ногу.

– Ты в порядке?

Леди Кавендиш потёрла запястья.

– Простите меня, – тихо проговорила она. – Простите все. Я доверяла Артуру – и вижу, к чему это привело теперь. Я подвергла вас опасности. А теперь он забрал одно из самых бесценных созданий, живущих на свете.

– Это моя вина, – возразила я, пряча руки в карманах. – Я вывела Папоротник из подвальной комнаты в оранжерею. Всё дело во мне.

Беата, которая тоже находилась в фургоне, взяла леди Кавендиш за руку.

– Он обманул каждого из нас и привёл Чарльза сюда.

Другую руку она протянула мне, как и я свою – Гриффу, так что получился замкнутый круг.

– Нам нужно держаться вместе и придумать, как выбраться отсюда, – добавила Беата.

Я кивнула.

– Мы не можем позволить им забрать зверей.

При мысли о Папоротник, прикованной цепью, мне вновь сделалось тошно.

– Мне удалось кое-кого спасти, – смущённо признался Грифф. – Я вытащил зверька из клетки, в которую его засунули, пока они были заняты вознёй с Папоротник. Это всё, что я смог сделать.

Мальчик стянул свитер, и я увидела Золотую Шишечку. Панголин свернулся у Гриффа на груди.

Моё сердце наполнилось гордостью.

– Молодец, вот это смело! – сказала я. – Теперь надо позаботиться о том, чтобы спасти остальных.

Снаружи по-прежнему было шумно. Гремели цепи, раздавались голоса.

Я заметила, что в двери нашего фургона имелась решётка, сквозь которую я могла выглянуть наружу, но не сумела бы просунуть руку. Я прижалась лицом к металлическим прутьям окошка, жмурясь от холодного ветра с болот.

В смятении я обнаружила, как мистер Джонсон выкатывает из ворот Дайспер Холла клетку на колёсах, в которой сидел Шторм. Морской тигр забился в угол и сердито ворчал.

Чарльз махнул кнутом, показывая мистеру Джонсону, куда катить клетку. Это был отвратительный хлыст с кожаными ремешками и острыми металлическими шипами на концах, завязанных в узлы.

При виде хлыста Шторм зашипел, прижав уши.

– Посади котяру в последний фургон, рядом с Великим ракообразным, – приказал Чарльз. – Попробуем ещё раз поискать стеклянного дракона, но вообще-то я хочу поскорее убраться отсюда подобру-поздорову.

Вскоре все трое вновь заспешили к Дайспер Холлу.

Я сползла на пол и прижалась лбом к деревянной двери. Мы все стали беспомощными пленниками, как звери Дайспер Холла. Леди Кавендиш пыталась защитить питомцев от опасностей внешнего мира, а Чарльз Линтон просто хотел заработать на них, но ни та, ни другой не думали о том, чего хотят сами животные.

Мне нужно было привлечь внимание Папоротник. Если бы мне удалось подманить пангею поближе, мы смогли бы использовать её силу для бегства.

Вдохнув полной грудью, я позвала Папоротник сквозь решётку.

Я звала её на «нашем» языке, давая понять, где нахожусь.

Папоротник подняла голову и посмотрела в нашу сторону: хобот пангеи изогнулся знаком вопроса. Я закричала изо всех сил, чтобы мой голос наверняка дошёл до неё.

Ко мне присоединился Грифф, но и этого оказалось мало. Ветер уносил наши возгласы.

К моему удивлению, леди Кавендиш встала рядом и тоже завыла в маленькое зарешёченное окошко:

– Э-э-эр-р-р-р-ро-о-о-у-у-у-у-у-у-а-а-а-а-у-у-у-у-у-у…

И ещё один голос присоединился к нам. Беата.

Мы выли все вместе:

– Э-э-эр-р-р-р-ро-о-о-у-у-у-у-у-у-а-а-а-а-у-у-у-у-у-у…

Папоротник заревела в ответ. Она понюхала воздух и учуяла наши запахи. Пангея двинулась к нам, мохнатая морда становилась с каждым шагом всё больше.

Цепь загрохотала, стягивая шею пангеи и сминая нежные цветы, растущие на ней.

«Ты гораздо сильнее, чем думаешь, Папоротник!» Я гипнотизировала её этой мыслью, и пангея неудержимо шагала ко мне.

Наконец она приблизилась вплотную и прижалась мордой к маленькому окошку. Фургон пошатнулся. Пахнуло землёй и сломанными цветами, к нам ворвалось тёплое дыхание пангеи.

«Я здесь, Папоротник».

Я прижалась лицом к отверстию в двери, и мою щёку защекотала виноградная ветвь.

Я осторожно зацепила её пальцем. Может, если мы привяжем виноградные лозы к металлической решётке, Папоротник сумеет выломать дверь и освободит нас?

Вытащив самые толстые стебли, до которых получилось дотянуться, я начала переплетать ими прутья решётки, как нитями основу на ткацком станке. Леди Кавендиш ахнула, когда догадалась, что я делаю, и принялась помогать мне. В фургоне стало темно, поскольку свет в окошко теперь почти не проникал.

Наконец я хлопнула рукой по стенке фургона и крикнула:

– Тяни, Папоротник! Ты можешь!

В темноте сверкнули глаза Гриффа, и мы оба в изумлении стали наблюдать, как Папоротник тянет решётку на себя. От волнения мои внутренности заклокотали, как закипающий чайник.

– Давай, Папоротник! – вскрикивали мы всякий раз, когда дверь начинала трещать.

Стебли винограда туже стягивали решётку. Хрясь! В лицо брызнули щепки и солнечный свет, я прикрыла глаза ладонью.

Грифф схватил меня за руку.

– Быстрей!

Дверь была сорвана с петель, леди Кавендиш одним пинком вышибла разломанные доски. Она выпрыгнула из фургона и помогла выйти Беате. Я выскочила наружу и подбежала к Папоротник.

За мной следом ринулся Грифф, выпрыгивая из высокой травы словно лягушка из пруда. Он бережно прижимал руки к груди, придерживая панголина за пазухой.

– Смотри, кто тут ещё! – крикнул он, указывая вверх. – Наверное, вылетел сразу за ними!

Над Папоротник беззвучно кружил знакомый прозрачный силуэт с крыльями летучей мыши. Хрусталь.

– Спорим, они до сих пор ищут невидимого дракона в пустом вольере! – усмехнулся Грифф. – Так им и надо!

Я положила руку на хобот Папоротник. Уж теперь-то я ни за что не отдам её Чарльзу!

– Что за чертовщина здесь творится? – вдруг спросил чей-то голос.

Билл!

Рядом с фермером трусила Мэйзи. При виде меня овчарка яростно завиляла хвостом.

Билл действительно привёл подкрепление. За ним шли люди с ближайших ферм. И конечно же, Патти, торговка рыбой. Она любила совать свой нос повсюду.

Но и это ещё не всё. Похоже, Билл навёл шороху и в городе. Явилась Этта, дочь булочника, вместе со своим папой.

Лишь несколько дней тому назад я покупала у неё хлеб, а кажется, что это было в прошлой жизни.

Мы с Папоротник спрятались за вторым фургоном, поэтому с дороги нас нельзя было заметить. Я страшно обрадовалась видеть знакомые, почти родные лица, но немного нервничала, думая о том, как пангея отреагирует на людей. Она стала такой огромной, что даже один её неверный шаг мог спровоцировать панику. А мне этого совсем не хотелось.

У ворот снова появились Чарльз, мистер Джонсон и женщина-белка, и Папоротник зарычала низко и раскатисто. Чарльз нёс ужасающего вида плётку с металлическими шипами на узловатых концах, – и те позвякивали при каждом его шаге. Я ободряюще прижала ладонь к боку пангеи и держала так до тех пор, пока она не успокоилась.

К моему удивлению, толпа местных жителей нисколько не смутила Чарльза.

– Спасибо, что пришли сюда и проявили беспокойство, – зычно и уверенно произнёс он. – Но не волнуйтесь, всё в порядке, я полностью держу ситуацию в руках.

Чарльз дал знак присутствующим расступиться, и люди тут же беспрекословно повиновались.

– Нет, – прошептала я, голос у меня пресёкся – и как не вовремя!

Чарльз бросил взгляд на меня и Папоротник, и по телу поползли мурашки.

– Я хочу забрать этих животных, – объявил он громко и властно. – Как вы уже поняли, они чрезвычайно опасны. Я перевезу их в другое место, где они больше не будут угрожать ни городу, ни фермам.

Он указал на Папоротник, которая пряталась в тени фургона.

– Вы сами видите, что хищных зверей трудно контролировать.

Горожане и фермеры повернулись и как по команде уставились на Папоротник. Пангея возвышалась над нами, как гора.

– А вот это и есть… чудовище Дайспер Холла? – ахнула Патти, прижимая ладони к груди, будто её вот-вот хватит сердечный приступ. – Скатертью дорога, забирайте их всех поскорей!

По толпе прокатился гул одобрения.

«Нет, вы неправильно поняли!» – хотелось закричать мне.

Я положила руку на хобот Папоротник, показывая, что хочу защитить её.

Билл разинул рот, увидев пангею. Её размеры устрашали.

– Значит, леди Кавендиш держит здесь жутких зверюг, – пробурчал он. – Ладно, теперь самое время избавиться от них!

Мне нужно было срочно что-то сказать. Ради Папоротник.

– Они крадут животных! Прямо у вас на глазах! – закричала я с бешено колотящимся сердцем.

Ко мне ринулся Грифф и встал рядом. Под свитером у него виднелся бугорок: за пазухой до сих пор прятался панголин Золотая Шишечка. Придерживая зверька одной рукой, другой мальчик обнял Папоротник и стал нервно покачиваться на месте.

Леди Кавендиш вышла из оцепенения и направилась к толпе.

– Кора права. Этот человек крадёт моих животных. Мы пытались пресечь ограбление, и он запер нас в фургоне. А звери – мои.

Леди Кавендиш стряхнула щепки и осколки стекла со штанин и глянула на Чарльза Линтона.

– Я требую вернуть их немедленно.

– Но звери очень опасны, правда? – возразила Патти, уставившись на пангею. – Может, этот мужчина поступает правильно, забирая их.

К воротам продолжали стекаться люди с окрестных ферм: кто-то приехал на лошади, кто-то пришёл пешком. Я заметила, что по дороге бредёт директор школы вместе со своим терьером, который залаял на Папоротник, натянув поводок.

Люди смотрели на пангею с изумлением и ужасом. Она казалась им монстром. Но мне хотелось, чтобы они полюбили её и перестали бояться.

– Папоротник вовсе не опасна! – произнесла я голосом, дрожащим от волнения, потому что все взгляды присутствующих обратились на меня. – Но она напугана. Просто дайте ей немного свободного пространства!

Булочник, отец Этты, мотнул головой.

– И мы должны поверить тебе на слово? Ты только посмотри на чудовище, оно ж огромное! И может запросто раздавить человека одной лапой!

Он ещё раз мотнул головой.

– Я рад, что оно на привязи: вот и всё, что я могу сказать.

Краешком глаза я заметила Тилли со сворой друзей. Девчонка нагнулась и подняла что-то с земли.

Взвесив предмет на ладони, Тилли прицелилась, наметив мишень.

И прежде чем я успела среагировать, камень уже просвистел в воздухе и ударил в лоб пангеи, где росли маргаритки. На ровном цветочном ковре осталась глубокая вмятина.

С ужасающим рёвом, пробирающим до самых костей, Папоротник отпрянула, пытаясь укрыться за фургоном. Раздался оглушительный треск дерева, разлетающегося в щепки. Я схватила Гриффа за локоть и потащила парнишку назад, подальше от разрушенного фургона.

Толпа замерла в безмолвии, все, как один, глазели на обломки.

– Где Шторм? – ахнула я.

Разве мистер Джонсон не засунул клетку с тигром в этот фургон?

Я рванулась вперёд, но леди Кавендиш поймала меня и обняла за плечи, чтобы удержать. Однако я попыталась вырваться: мне во что бы то ни стало нужно найти Шторма в месиве развороченного железа и кусков дерева!

Среди обломков мелькнуло что-то синее. Шторм! Он выкарабкался из руин и стоял на траве, покачиваясь и тяжело дыша. Жив!

Вдруг, к моему изумлению, Шторм разбежался, вскочил на спину пангеи – и сразу скрылся в высокой траве и колыханиях папоротника.

Леди Кавендиш отпустила меня и потянулась к Беате. Та взяла хозяйку Дайспер Холла за руку.

– Слава богу, никто не пострадал, – хрипло проговорила леди Кавендиш, лицо у неё было белое как бумага.

Но моё облегчение при виде Шторма оказалось недолгим. Из груды обломков послышалось громкое шебуршание. Там находился кто-то ещё. Из покорёженного металлического остова высунулись гигантские клешни и угрожающе зашевелились в воздухе.

С ужасающей быстротой пожиратель камней выбрался на открытый участок. Он оказался куда больше, чем я могла себе вообразить, и напоминал скрюченного таракана – только размером с быка и с восемью длинными конечностями, как у краба. Он был серый, как скала, и от него несло болотной гнилью.

Пожиратель камней кинулся вперёд. Я замерла в панике, не в силах двинуться с места, и смотрела, как он перебирает длинными лапками и неуклонно приближается, широко разинув челюсти.

Но добраться до нас ему не удалось.

Папоротник, у которой вся растительность встала дыбом, бросилась ему навстречу, с грохотом разрывая цепь, и заревела на пожирателя камней.

Она преградила ему дорогу, давая толпе время, чтобы разбежаться.

Папоротник. Она защищала нас. Пангея рычала на врага, топая так, что земля содрогалась.

Пожиратель камней попятился, хилые конечности затрепетали.

Могла ли пангея задержать его? Я надеялась, что да, по крайней мере, до тех пор, пока все не спасутся бегством. И вдруг я увидела родителей: они скакали по дороге верхом на Мерлине, мама крепко цеплялась за папу.

На лицах родителей застыло выражение яростной решимости.

– Папа, мама… не приближайтесь! – крикнула я.

Собаки лаяли, лошади становились на дыбы, сбрасывая всадников. А потом я заметила, как мистер Джонсон и женщина с беличьей мордочкой удирают в сторону Брэмбери.

Гнаться за ними было незачем, да и некогда: пока каждый думал о том, как бы поскорее унести ноги, Чарльз вступил в схватку.

Он взмахнул рукой. Свист циркового хлыста рассёк воздух и полоснул Папоротник по голове. Пангея заревела.

Не дав ей опомниться, Линтон поднял руку снова, и хлыст чёрной змеёй обвился вокруг дерева, гордо возвышавшегося на спине Папоротник.

Нет! Я бросилась к Чарльзу и схватила его, но он ударил меня по лицу, и я отпрянула. Из разбитой губы потекла кровь.

– Я усмирю чудовище! – крикнул Чарльз, стиснув зубы, и рванул кнут на себя с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Раздался оглушительный треск и стон, сначала я даже не поняла, кто из нас застонал – Папоротник или я. Кнут Линтона вырвал дерево на спине пангеи с корнем.

Папоротник рухнула на колени с жалобным воем, от которого всё внутри у меня перевернулось. Пангея была тяжело ранена.

Дерево упало, вывороченные корни напоминали переломанные кости, рана на спине пангеи наполнилась кровью, густой, как патока.

С пронзительным криком я кинулась к Папоротник и обхватила её за шею. Пангея застонала. Приникнув к ней, я почуяла сильный металлический запах крови и развороченной земли.

– Довольно! – крикнул Чарльз.

Он схватил меня за шиворот рубашки и оттащил от пангеи.

– Прочь с моей дороги, девчонка, или ты будешь следующей! – прорычал он с искажённым лицом, и хлыст взвился над моей головой.

Я на миг зажмурилась и приготовилась принять удар, но Папоротник перехватила хлыст хоботом.

Металлические шипы вонзились в серую шкуру, и по хоботу заструилась кровь.

Но тут раздался рык разъярённого медведя: мой папа совсем рассвирепел и ринулся к Чарльзу.

Физиономия Чарльза побелела, и он мгновенно нырнул в толпу.

– Ты в порядке, Кора? – воскликнула мама, схватив меня за подбородок дрожащими пальцами. – У тебя кровь!

Но не обо мне сейчас стоило беспокоиться, а о Папоротник! Я прижалась к мохнатому боку пангеи. Сердце у неё стучало часто и громко. Она дрожала, и с неё дождём осыпалась оборванная кнутом листва.

У меня за спиной раздался вопль:

– Смотрите, тварь сцапала ребёнка!

Я остолбенела. В суматохе я совершенно забыла о пожирателе камней.

Глава 32

Пожиратель камней

Это кричала Патти:

– Смотрите, чудище сцапало Тилли!

Тилли. Ей всегда хотелось быть в центре внимания. Разумеется, её и поймал пожиратель камней.

Я бросилась к ней. Пожиратель камней обхватил Тилли клешнями. Её тело обмякло, как у тряпичной куклы, и на мгновение я по-настоящему испугалась, но потом вспомнила, что Великое и ужасное ракообразное вначале просто усыпляет жертву.

Пожиратель камней поднял тараканью голову и засопел, втягивая в себя воздух и щёлкая челюстями. Поразмыслив несколько секунд, он рванул к Дайспер Холлу.

Я лихорадочно вспоминала, что ещё было написано в книге «СУЩЕСТВА ИЗ ЧЕТЫРЁХ СФЕР», и наконец сообразила, куда именно направляется пожиратель камней. Он возвращался домой, в земные недра, откуда и появился.

А туда был только один путь.

Леди Кавендиш говорила, что глубокий колодец в саду ведёт прямиком в недра земли. Но если пожиратель камней доберётся туда, мы больше никогда не увидим Тилли.

– Грифф, – сказала я, – останься с Папоротник. Пусть пангея чувствует, что ты рядом – и она не одна.

Грифф, побледневший от страха, кивнул. Парнишка обхватил рукой хобот Папоротник. Другой он по-прежнему придерживал панголина, который устроился у него за пазухой.

Мерлин стоял на привязи у ворот Дайспер Холла. Я подбежала к нему и, оттолкнувшись ногой от решётки ворот, вскочила коню на спину. Папа что-то крикнул мне вслед, но я не обратила на это внимания. Нельзя терять ни минуты.

– Давай, Мерлин! Скачи как можно быстрей!

Я сразу пустила старого коня в галоп: мимо фонтана, прямо к саду свистящих деревьев.

За кустами в аллее мелькнули серые паучьи лапы, и оттуда пахнуло тухлыми яйцами и гнилью. Сердце бешено забилось.

Возле Дайспер Холла я спешилась, оставив Мерлина в безопасном месте. Пожиратель камней пробирался вперёд среди осколков оранжереи. Я устремилась за ним.

Теперь он жадно нюхал воздух и нетерпеливо перебирал лапами, направляясь к колодцу, где мы с Гриффом несколько дней назад набирали воду для Шторма.

Преодолевая страх, я приблизилась к чудовищу.

Колодец находился уже совсем рядом. Я видела трухлявую крышку, изъеденную древоточцами. Пожиратель камней пополз по гнилым доскам, которые заскрипели и застонали под его тяжестью.

Он бросил Тилли, как бесчувственную куклу, и принялся жадно глодать дерево.

Я осторожно ступила на доски. Ещё один шаг. И ещё. Доски прогнулись и закачались под моими ногами. Я опустилась на колени, чтобы распределить вес равномернее. Только бы скрип не выдал меня!

От пожирателя камней исходила невыносимая вонь гнили и сырости. Я должна добраться до Тилли, пусть чудовище пока грызёт крышку колодца! И я была почти у цели.

Пожиратель камней был полностью поглощён своим делом. Конечно, его можно понять. Столько лет он служил развлечением для праздных зевак: его таскали по городам и весям в фургоне бродячего зверинца, а сейчас ему представилась возможность вернуться в родную стихию.

Тилли была уже на расстоянии вытянутой руки, но вдруг доска у меня под ногой проломилась, и я рухнула на четвереньки. Обломки дерева посыпались в колодец и исчезли в гулкой пустоте.

– Стоять! – услышала я знакомый голос. Чарльз Линтон. – Будь я проклят, если дам ему сбежать!

Меня прошиб холодный пот. Я подползла на коленях к Тилли, схватила её за ноги и потащила прочь от пожирателя камней, который едва заметил, что лишился добычи, – слишком он был занят гнилой деревяшкой, преграждающей путь домой.

Собрав все силы, я отпихнула Тилли как можно дальше от края колодца, и она упала на землю, где было безопаснее.

Хлыст Линтона взвился в воздух и обрушился на пожирателя камней, подсекая его лапы. Чудовище вздрогнуло. Из дыры, которую оно успело прогрызть, доносился запах земных недр. Дорога туда оказалась почти свободна. Я опрометью бросилась к краю колодца, откуда несколько секунд назад оттащила Тилли.

Слишком поздно. Доски с треском проломились.

И я полетела в зияющую черноту.

Внезапно что-то дёрнуло меня, и падение прервалось. Тело врезалось в стену, и от удара воздух со свистом вырвался из лёгких, как из спущенного мяча. Я повисла вниз головой и увидела, как мимо пронёсся пожиратель камней, а следом – Чарльз Линтон, до сих пор крепко сжимая в кулаке хлыст. Даже перед лицом смерти он отказывался отпустить животное.

Я проводила их глазами, пока они не исчезли, поглощённые бездной.

Пожиратель камней возвращался домой.

А надо мной нависло лицо Гриффа.

– Кора! Ты цела!

Я изогнулась, так что кровь прилила к голове, и заметила Папоротник, которая держала меня за ногу хоботом.

– Папоротник! – воскликнула я. – А я уж думала, что мне конец.

Голова закружилась, перед глазами заплясали чёрные мушки.

Пангея медленно извлекла меня на свет, и несколько рук сразу оттащили меня в безопасное место.

Я вновь очутилась на твёрдой земле. Рядом были мама и папа. Вскоре мы стояли, тесно обнявшись. Вокруг слышался гул голосов. Одни фермеры помогали закрыть колодец, куда падали ветки свистящих деревьев, другие толпились вокруг Тилли, которая силилась открыть глаза, приходя в себя после оцепенения.

Я разомкнула родительские объятия и побежала к Папоротник: она лежала на траве, свернувшись в клубок. Плюхнувшись рядом, я крепко обхватила пангею руками. Один глаз у неё опух и почти не открывался. Растения на спине были переломаны. На боках виднелись раны и рубцы. Я прижалась к ней мокрым лицом, и она вздохнула.

– Ты спасла меня, Папоротник. Спасла нас всех – и леди Кавендиш, и Гриффа, и Беату – от этих людей, – лепетала я, сдерживая рыдания. Потерять её было никак нельзя. – Пожалуйста, не умирай. Ты должна поправиться, слышишь?

Папоротник ласково обняла меня хоботом и закрыла второй глаз.

На неё было больно смотреть. Я провела ладонью по её щеке, убирая уцелевшие виноградные лозы подальше от свежих ран, оставленных хлыстом Линтона.

Попугай Эхо, не покидавший Папоротник ни на секунду, словно онемел. Из зарослей травы на её спине сверкнули изумрудные глаза. Шторм.

И тогда я заговорила с Папоротник на «нашем» языке, обещая, что никогда и никому больше не позволю держать её взаперти: она будет свободной – только пусть не сдаётся, только не сейчас!

И я почувствовала, как пангея шевельнулась. Она сделала глубокий вдох и открыла здоровый, не затёкший карий глаз. В его глубине вновь затеплилась жизнь и энергия.

Сердце подпрыгнуло от радости.

– Ты поправишься, – прошептала я, поднимаясь.

А Папоротник, превозмогая боль, собрала все свои силы и тоже встала рядом со мной.

Глава 33

Освобождение

Не прошло и трёх дней, как по городу разнеслась история о предателе-дворецком, о хозяине бродячего зверинца, который пытался украсть необычных животных, и о чудовище из Дайспер Холла, которое спасло девочку, работавшую смотрителем, из бездонного колодца.

Ворота Дайспер Холла теперь открылись для всех, и поскольку больше не было мистера Джонсона, распространявшего пугающие слухи о кровожадных монстрах, леди Кавендиш удалось найти превосходного садовника и нанять небольшую армию горничных: они-то и начали приводить в порядок огромное поместье и запущенный особняк, к великой радости Беаты.

Вскоре хаос отступил, а комнаты изменились: пыльные шторы, побитые молью, были выстираны и починены, окна промыты и широко распахнуты, подсвечники вычищены и отполированы до блеска, а груды хлама, которые леди Кавендиш называла артефактами, почти разобраны. Хозяйка Дайспер Холла по-прежнему спорила с Беатой из-за каждой мелочи, которую следовало оставить или выкинуть, и особняк всё ещё служил сокровищницей странных и удивительных вещей, но единственное, что осталось лежать большими стопками, – это книги. Даже бледные лица родителей леди Кавендиш, кажется, повеселели, когда рядом с их портретами появились изображения панголина, Шторма, лунных птиц и парящего в воздухе стеклянного дракона. На моё счастье, Гриффа назначили помощником смотрителя бестиария.

После всех испытаний, через которые мы прошли, я поняла, что не справилась бы с работой без его помощи. Уверенность Гриффа в своих силах росла с каждым днём, и мы стали отличной командой.

А денег, которые я заработала, вполне хватило, чтобы починить крышу нашего дома и содержать Беллу и наше стадо в тепле и сытости. Можно было никогда уже не беспокоиться, что Беллу продадут мясникам. Мне оставалось сделать лишь одну вещь, выполнить последнее обещание.

Папоротник медленно вошла в море. Шторм распластался у неё на спине, подставляя полосатую шкуру, освежённую утренним купанием, солнечным лучам.

После истязаний Линтона Папоротник ослепла на один глаз, но остальные раны на теле пангеи зажили. И сейчас она уже выросла до размеров небольшого острова. Родители леди Кавендиш оказались правы.

Погрузившись в море, Папоротник поплыла, легонько покачиваясь на волнах.

Мы с Гриффом стояли на каменистом пляже и наблюдали за ней. Над нашими головами в потоках воздуха кружили чайки, я то и дело ловила их взглядом то там, то сям. Стеклянный дракон Хрусталь тоже выбрал себе пристанище на спине у пангеи, присоединившись к Шторму и Эхо. Шрамы от хлыста на теле Папоротник зарубцевались и покрылись молодой порослью, а из уцелевшего корешка вырванного дерева тянулся новый побег.

Неподалёку расположилась леди Кавендиш с мольбертом, к которому был прикреплён холст. Широкими взмахами кисти хозяйка Дайспер Холла писала Папоротник в голубых и зелёных тонах, сосредоточенно наморщив нос.

Наблюдая, как пангея плещется в ласковых волнах, я подумала, что время пришло.

– Нужно отпустить их, – сказала я леди Кавендиш. – Папоротник и Шторм, лунные птицы и остальные животные – все должны жить на свободе, в дикой природе.

– Папоротник не выживет на воле, она слишком уязвима, – пробормотала леди Кавендиш, оставляя на холсте жёлтые пятнышки маргариток. – А здесь она в безопасности.

Я покачала головой. Папоротник нужна дикой природе даже больше, чем природа нужна самой пангее.

– В книге ваших родителей сказано, что пангея может стать жилищем для всех необычных растений и животных, таких как Шторм, Эхо и Хрусталь. Ей необходима свобода.

– Но как она перенесёт путешествие домой, в свою родную сферу? – спросила леди Кавендиш, макая кисточку в банку и помешивая воду. – Ведь пангею поджидает столько опасностей в пути. Знаешь, сколько в мире людей, охотящихся на таких, как она? У них есть корабли с гарпунными пушками, и они могут захватить в плен даже плавучий остров.

– Может, Папоротник просто требуется помощь? – вдруг осенило меня. – Наверное, ей нужно, чтобы кто-то сопровождал её.

Леди Кавендиш пристально посмотрела на меня.

– Ты предлагаешь мне свести на нет работу родителей и освободить всех животных, которых они привезли в Дайспер Холл?

Я широко улыбнулась ей в ответ и кивнула.

Леди Кавендиш сузила чёрные птичьи глаза, испытующе глядя на меня.

– Очень хорошо. Если ты готова, думаю, нам следует начать планировать путешествие.

Я приложила руки ко рту рупором и позвала Папоротник:

– Э-э-э-э-эр-р-р-р-ро-о-о-о-о-у-у-у-у-у-у-а-а-а-а-у-у-у-у-у-у…

Папоротник подняла хобот и выбросила в воздух огромный фонтан морской воды:

– Э-э-э-э-эр-р-р-р-ро-о-о-о-о-у-у-у-у-у-у-а-а-а-а-у-у-у-у-у-у…

Со спины Папоротник взмыл в небо Эхо и присоединился к парящему Хрусталю.

Я посмотрела на них и улыбнулась. Им всем пора возвращаться домой.

Благодарности

Я должна выразить признательность очень многим людям, благодаря которым книга «Смотритель бестиария» увидела свет. Невозможно было даже представить, что я напишу эту историю во время пандемии.

Спасибо вам, мои редакторы Лорен Фортун, Дженни Гленкросс и Дженевьев Херр! Благодарю за усердие, проницательность и блестящую работу. Мне невероятно повезло сотрудничать с вами.

Спасибо прекрасной команде издательства «Схоластик»: Бледдину Сайону – за потрясающий дизайн обложки, Питу Мэтьюсу – за редакторскую зоркость, Харриетт Данли – за фантастическую рекламу. Флавиа Соррентино – огромная признательность от меня за великолепные иллюстрации.

Спасибо всем сотрудникам книжных магазинов, учителям и блогерам, которые поддерживали меня и в дебютном году. Выражаю горячую благодарность Скотту Эвансу, Лили Фэй, Луизе Нетлтон, Саманте Томас и Эм Стирс из «Тинкс ревьюс». Спасибо за невероятную доброту и одобрение!

Спасибо восхитительному агенту Элис Сазерленд-Хоус – за всё, что она сделала для меня.

Спасибо всем, кто поддерживал меня, – за остроумие и ошеломляющий талант, которые придавали мне сил в трудные времена. Да здравствуют гифки, козлы и человеческая глупость!

Спасибо родителям, чьи стойкость, креативность и юмор никогда не перестают изумлять меня.

Спасибо всем братьям и сёстрам! Джош, Бетани, Ханна и Джордан – я горжусь каждым из вас.

И ещё спасибо моему партнёру Джошу – за понимание, а также Джеку и Дэйзи, счастливым диким зверям.

И спасибо вам, читатели! Вы все – необычайные существа.

Примечания

1

В Средневековье (период европейской истории, начавшийся в конце V века и закончившийся в XVI веке) – текст, посвящённый описанию различных животных. В бестиариях описывались и вымышленные существа. Здесь это слово используется как термин «зоопарк» или «зверинец». (Здесь и далее прим. ред.)

2

Одна миля равна примерно 1609 м.

Content

Дамарис Янг
Дверь в сад чудовищ

Глава 1 Письмо

Глава 2 Базарный день

Глава 3 Потерянные собаки хотят, чтобы их нашли

Глава 4 Вой до небес

Глава 5 Оранжерея

Глава 6 Леди Кавендиш

Глава 7 Зов стеклянного дракона

Глава 8 Инструкции для смотрителя бестиария

Глава 9 Хранитель ключей

Глава 10 «Удивительный бродячий зверинец»

Глава 11 Глубокий колодец

Глава 12 Медведь у ворот

Глава 13 Сквозь стены

Глава 14 Потайная комната

Глава 15 «Существа из четырёх сфер»

Глава 16 Обрезка пангеи

Глава 17 Кормление дракона

Глава 18 Свистящие деревья

Глава 19 Лунный свет

Глава 20 Книга

Глава 21 Живой остров

Глава 22 Сломанный замок

Глава 23 Прошлое

Глава 24 Новые друзья

Глава 25 Побег

Глава 26 Оздоровление

Глава 27 Разоблачение

Глава 28 Незнакомец у ворот

Глава 29 Взаперти

Глава 30 Разбитое стекло

Глава 31 Пленники

Глава 32 Пожиратель камней

Глава 33 Освобождение

Благодарности

Примечания