Становление друида

Глава 1

Равула Кински наставник гонял в хвост и гриву, хотя практик, пришедший в школу около месяца назад, считал себя очень способным. Шутка ли: за три недели добраться до ранга адепта! Окружающие называли его гением, пророчили успешное будущее. Наставник химерологов вовсе предлагал ему перейти в его группу, но Равул наставника не поменял и предпочел магию крови прочей. Хуже всего, что собственный наставник Равула разделял мнение большинства, и задавал новоиспеченному адепту десятки ежедневных профильных заданий, а каждые два-три дня вручал новую книгу для самостоятельного изучения. Ранг не спасал от новых знаний: маг лишь довольно улыбнулся, поздравил, и сказал, что теперь парню можно давать еще больше материала для изучения. Как подозревал адепт, некоторые книги маг писал сам, иначе не объяснить свежие чернила и информацию, качественно отличающуюся от той, что дают в общем разделе библиотеки.

Однако не наставник был кумиром Равула. Наставник был хорош в своем деле, но не гениален. У адепта был другой кумир.

Кински зашел в свою комнату и закрыл за собой дверь. Едва щелкнул замок, огромнейшая защитная печать, занимающая потолок и стены, налилась силой.

Грубая, сделанная из вплавленных в камень рун из энергопроводящих материалов, уродливая, без всякого внешнего изящества, защита каждый раз обретает ювелирность, стоит лишь закрыть глаза и посмотреть на мир энергетическим зрением. Тогда дикарская поделка наливается настолько яркой силой, что почти обжигает. Лишь в энергетическом зрении видно, что каждый знак находится на своем месте, каждый кусок печати отвечает за свою задачу. Чтобы научиться строить печати так талантливо, нужно быть настоящим гением, иметь тысячи часов практики с рунами и не угробить себя в процессе экспериментов.

Печать настолько логична и последовательна, что если ее перечертить, чертеж можно продавать знакомым адептам в качестве универсальной защитной схемы. Однако, пока Равул ограничивается продажей защитной печати по частям. Разлитые в помещении яды не воздействуют на хозяина ключа, а каким-то образом разлагаются на беззащитные составляющие — за это отвечает руны в этом кругу. Чужая бао впитывается в стены и потолок, подпитывая защиту — за это отвечает вон та сторона печати. Более того, при попытке атаковать хозяина комнаты печать должна сработать вся, в несколько ударов уничтожив агрессора. Проводить такие эксперименты Равул не рисковал, опасаясь за жизнь того, кто его атакует, но вот остальные оказались более, чем успешны.

Некоторые руны до сих пор остались не расшифрованными — информация в общем зале библиотеки невероятно скудна. Приходится изворачиваться и отыскивать обходные пути добычи знаний. Благо, информации у адепта много.

Равул дошел до кровати и рухнул на нее. Никуда идти не хотелось, после длительного учебного дня парень чувствовал себя выжатым. Хорошо, что никуда идти и не надо: все необходимое для отдыха уже здесь, на расстоянии вытянутой руки.

Практик устроился поудобнее, забившись в угол кровати, подложил под спину подушку и взял с полки одну из книг, которые считал едва ли не священными — дневник Адепта, жившего здесь до него, великого Нильяма Тернера.

Равул не сразу понял, чья ему досталась комната — когда он вошел сюда, ему показалось, что стены изуродованы вплавленными металлом, стол испорчен выжженными следами от порошка, а дневники в тумбочке — потрепанные тетради, которые годятся разве что для пометок на чистых страницах. Это уже потом он разобрался, как подзаряжать защиту и бережно перерисовывал со столешницы выжженные следы, расшифровывая проводимые здесь ритуалы, аккуратно расспрашивал, кем был живущий здесь адепт. Даже за пять заряженных накопителей побывал в Садах, в лаборатории Нильяма и посмотрел на тамошние следы от ритуалов. Лаборатория Нильяма оказалась нетронута: у друидов хватало других помещений, потому Равул, не обращая внимания на пачкающую халат сажу от рунного порошка, ползал по полу, замерял расстояние от знака до знака и скрупулезно переносил печати на бумагу.

Почему-то Садами называют огромную поляну с маленьким леском, но как сказал один из тамошних друидов-неофитов, за пол года там даже вековой лес можно вырастить.

Равул бережно перевернул очередную страницу, потрепанную настолько, что уголки оставляли на пальцах бумажную пыль, и жадно вчитался в десятки раз перечитанный дневник. Адепт не сомневался, что и в этот раз он найдет крупицу знаний, не замеченных в прошлые разы. Дневники, малость сумбурные, открывали ему новые тайны, чем больше он добывал знаний по рунам и ритуалам.

— Говорят, он живет неподалеку от школы, — сказал Равулу недавно адепт, торгующий книгами. — Вроде, на скале с воздушным источником. Не знаю, правда это, или нет, но можешь проверить.

Единственное, что пока сдерживало Равула — обучение у наставника. Но адепт впитывал поток знаний, как губка, выполнял все поставленные задания, и сомневался, что у мага крови хватит знаний, чтобы пичкать его в таком темпе весь год.

* * *

Дожди в пустыне продлились не больше трех недель. Каждый день температура опускалась все ниже, а к концу третьей недели лед на песке не таял даже днем. На четвертую неделю пошел снежок.

Ученикам выдали теплую одежду, в коридорах поставили обогревающие артефакты, но практики все равно шмыгали носом и пили общеукрепляющие эликсиры. За барьер выходить не стремился никто, кроме отрядов адептов-охотников — те наоборот оживились. Но были такие практики, у которых выбора не оставалось. И если Апелиуса, укутанного в пошитую на заказ теплую одежду и плащ с меховой подкладкой, толкали в столицу амбиции, то Адара, Кимара и Озара толкал к столице приказ Апелиуса.

Архимаг вышел за барьер в компании Адара и двух бугаев лишь спустя четыре недели после битвы у школы. Планы Апелиуса смешал найденный рецепт редчайшего зелья сродства со стихией. Император предпочел пересмотреть планы и потратить почти месяц на медитацию в пустыне у источника аспекта земли, зато теперь он мог похвастаться вторым рангом. Слуги тоже подросли: Адар стал адептом, а бугаи обучились владеть атакующими и защитными артефактами. Апелиус рассудил, что этого хватит для его защиты, а растить из бугаев сильных практиков — накладно и затратно по времени. Зачем, если их потом можно сменить на практиков посильнее? Или и вовсе справляться с опасностями своими силами: уже сейчас Апелиус мог выстоять в одиночку против пары адептов, недавно получивших третий ранг. Правда, лишь при наличии артефактов или накопителей, но архимаг давно не расстается ни с тем, ни с другим.

За последнюю ночь снега навалило почти по колено. Он и сейчас шел, но мелкий, не то, что крупные ночные хлопья. Оказавшись за пределами барьера, практики уронили лыжи на снег и взобрались на собранную из досок высокую скамейку. И если на лицах слуг застыло кислое выражение, то архимаг был рад покинуть опостылевшую за месяцы школу.

— Хорошо! — довольно крякнул Апелиус, вдохнув полной грудью стылый воздух и в два счета закрепил валенки ремнями к широким лыжам, а потом с минуту рассматривал окрестности и ждал своих подчиненных. В лицо то и дело злой ветер бросал горсти мелких, колючих снежинок, но Апелиус был доволен.

Настроение мага поднимал один простой факт: теперь до самых оттепелей в пустыне можно бросаться заклинаниями и использовать артефакты: бури закончились. Поэтому адепты-охотники и собирались на неделю-другую в самые дальние места, где велик шанс набрать камней, а то и зацепить ядро-другое. Монстры забились по норам, руинам, пещерам, но команды, привыкшие охотиться на тварей, без добычи не останутся. Зима в пустыне — самое прибыльное время года: можно не только вычислить, где сидят монстры, нажравшие за лето сальцо, но и убить их, и перетащить в школу даже кости.

Артефакторы сооружали на заказ артефактные сани, уменьшающие вес поклажи, и первые отряды уже ездили наперегонки по местам, где давно приметили кости ядерных монстров. На лыжах, да еще и с магией, которую можно использовать без ограничений, практики смелели. От любого монстра, кроме летающих, охотник на лыжах легко убежит. А против летающих есть артефакты и заклинания.

Апелиус с сожалением вздохнул, понимая, какую золотую жилу упускает. На добыче ингредиентов и на создании артефактов можно поднять огромные деньги… Но они ему не нужны. А вот в бою против монстров он поучаствовал бы. Правда, с его артефактами охота даже на монстров с ядром превратится в отстрел уток из ядоплюя, но зато некий азарт все равно будет присутствовать.

— Мы все, — мрачно оповестил Адар. Апелиус отогнал размышления и поднялся.

— Ну, в таком случае — идем, — сказал архимаг и оттолкнулся палками от снега. Теперь для разговора приходилось оборачиваться и повышать голос, иначе снег глушил звуки, да и слуги не отличались чутким слухом. — До часов четырех доберемся до Лурскона, а в городе уже посмотрим, что к чему! Может, и остановимся, если в городе остались какие-то продукты, да и вообще кто-то из жителей есть.

— Куда они денутся, — вполголоса пробурчал Адар, но заклинание Апелиуса разобрало слова, — Разумеется, часть горожан наверняка разошлась беженцами по окрестным селам и городам, но кто-то наверняка остался. Да и не могли адепты с магами за две недели выгрести продукты целого города. Горожане, знай, не глупые, должны были подготовиться к зиме. Вот мясо и вино могли выжрать! Я бы точно сожрал…

На лыжах бежали легко и быстро: сила играла роль, и скорость группа развивала приличную. До границы пустыни дошли часа за четыре — там же наткнулись на остовы телег и шатров, торчащие из снега: именно сюда вел портал арки, по которому практики отступали от школы. Наверняка под снегом лежат и объеденные скелеты, но архимагу не хотелось раскапывать снег и смотреть, в каких позах находятся кости и с какими повреждениями. Заклинание, конечно, восстановит события, но так ли оно ему нужно? Апелиус уже видел сражение практиков гораздо масштабнее. Мимо следов вражеского лагеря прошли, не замедляясь, и спустя несколько минут уже бежали по идущей через поле дороге. Изредка дорогу пересекали цепочки волчьих… или волколачьих следов, но животных не было ни слышно, ни видно.

Война, кстати, не завершилась. Каждый четвертый караван по-прежнему пропадал, репарации руководство Утренней звезды не требовало, зато команды адептов уходили в двухнедельные забеги к городам возле Закатного луча и возвращались с трофейными кошельками и артефактами: это называли "вылазкой за скальпами", и в таких командах был как минимум один третьеранговый адепт, следивший, чтобы группу из адептов первого и второго ранга не уничтожили. Школу Павших духов пока спасало то, что Закатный луч был ближе. Да, у обеих школ остались маги и трехранговые адепты, но они были заняты набором и обучением новых учеников: требовалось поскорее набрать неофитов и передать им знания, чтобы школа не загнулась окончательно. Разумеется, выход в города вражеским адептам запретили, но запрет слабо действовал на подростков, которым бао давило на мозг.

Король заткнулся. Больше не было гонцов, требующих у Закатного луча признать главенство правителя: после кровопускания вражеские школы поумерили свои амбиции и больше на короля не давили. В этом случае Апелиус мог выступить спасителем обеих школ, а заодно репутации и жизни правителя: почему-то Лицеус плюнул на посещение короля: возможно, отложил на потом. В последнее время директор вовсе куда-то пропал: то ли заперся в своем кабинете на несколько недель, то ли зачем-то ушел в пустыню. Рисковать и проверять, где находится и чем занимается Лицеус, архимаг опасался. Артефакты артефактами, защита защитой, но маг третьего ранга, способный волей давить на пространство, слежку засечет.

— … а после переговоров с лурсконцами я постараюсь найти и трахнуть Скоробогатову, — завершил архимаг пересказ плана.

— Зачем? — не понял Кимар. — В чем смысл тратить время на поиски ненужной девчонки?

— Статусность, — снисходительно объяснил архимаг, — Можно трахать и рабынь, но нельзя никому похвастаться, что ты трахаешь рабынь: их сношают все. Ну, кроме одного моего знакомого.

— Лучше скажи, что насчет ключевых фигур твоего будущего плана? — спросил Адар. — Ты один точно не справишься. Может, имеет смысл подчинить сотника, главу стражи?

— Мыслишь в правильном направлении, — похвалил пацана Апелиус, и Адар поймал себя на мысли, что похвала заставила его самодовольно улыбаться. — Но сотник, если он еще жив, неверный персонаж для вербовки. Он вполне себе нормально живёт и там. Взрослые люди, усевшиеся на высокие должности, редко идут на риск. Им нормально живется и так.

По мере отдаления от школы Апелиус смотрел на предоставленные заклинанием расчеты действенности его артефактов, и с каждым пройденным километром они ему все сильнее не нравились. Понятно, что чем больше расстояние от печатей, тем хуже действуют артефакты — невозможно создать такую печать, чтобы перстни действовали на другом конце мира, но все-же архимаг ожидал других результатов. Похоже, придется строить копию печати в Лурсконе, а не в Басхуре, как планировал прежде: боевое заклинание из артефакта сейчас не опаснее воздушных ударов Нильяма, другими словами: почти полностью бесполезно.

Ближе к Лурскону практикам стали попадаться выходящие на их дорогу накатанные следы от полозьев саней: припорошенные снегом, но ещё различимые. Видимо, из окрестных деревень и поселков, нетронутых адептами противника кто-то ездил в город торговать, или горожане рубили на дрова лес в окрестностях.

Стражи на воротах, увидев практиков, мчащихся на лыжах со скоростью хорошего скакового коня, засуетились, забегали.

— Боятся! — хмыкнул Адар, но Апелиус усмотрел что-то своё в хаотичном мельтешении стражей, и скомандовал:

— Стоп! К воротам не приближаемся пока!

Слуги нехотя замедлились.

Апелиус смотрел, как серая фигурка стражника в стеганом ватнике с наброшенным поверх дублённым нагрудником, вернулась из караулки. Туда стражник забежал буквально минуту назад, но забежал без рваных тряпок, которые сейчас держал в руках.

Тем временем стражник скрылся из виду: бросился на стену, неловко держа перед собой охапку рвани. И судя по наклону туловища, по напряжению мышц, видному по походке, в тряпках спрятано нечто тяжелое. Апелиус готов был поставить старт, что там прячется хороший арбалет, что пробьет слабенькую магическую защиту.

— Чего ждём? — недоумевающе прогудел Озар.

— Да ничего, — медленно произнес Апелиус. — Надеюсь, защитные артефакты у вас крепкие. Пошли к воротам малым ходом. Вздумают обстреливать — атакуем, а если предложат поговорить, останавливаемся. Без нужды никого не атаковать, на провокации внимания не обращать.

— Командир, но ведь ты нам и дал эти артефакты, — встревоженно пробасил Озар, но Апелиус уже оттолкнулся палками от снега.

Один из стражников выбежал навстречу компании. Архимаг остановился за пол сотни метров от ворот, на открытом для обстрела пространстве, и подождал, пока запыхавшийся низенький мужичок доберется до него. Стражник пару раз едва не навернулся на укатанной колее, но добежал, не упав. На Апелиуса уставились маленькие внимательные глазки.

— Простите, господа маги… — выдохнул мужичок, напоказ стараясь отдышаться. — Ху-ух… Прошу простить меня, ваши милости, но магов в город не пустим.

Адара архимаг за месяц выдрессировал, поэтому адепт не стал гнуть пальцы и перечислять, что он сделает за неподчинение, чем сэкономил время и нервы переговорщика и императора.

Апелиус раздумывал над событиями не больше секунды: заклинание учло большее, чем следует, внимание стражника к Апелиусу и пытливый взгляд, будто мужичок пытается нашарить ускользающее воспоминание. Рекомендованную реплику Апелиус и озвучил.

— Ты чего, дядька, не узнал? — с наигранным изумлением спросил архимаг и стянул с себя шапку.

— Итить твою мамку! — стражник отшагнул, запнулся о край колеи и шлепнулся задницей на снег. — Джун! Но как, побери тебя король, ты здесь очутился? И почему жив?!

Архимаг почувствовал, как напряглись в ожидании стоящие рядом слуги, чтобы уловить хоть часть его истории. За всё время они не слышали от Апелиуса ничего о прошлом. Особенно насторожился Адар: бывший серый кардинал улавливал, что Апелиус — не обычный сумасшедший адепт с гениальными навыками артефакторики, и за вывешенным на виду образом есть что-то ещё.

— Да вот, как-то выжил. Веди в город, дядька, да маякни нашим, чтобы не стреляли, и отведи к Кларку.

— Не придумано таких сигналов, Джун, только для выстрелов сигналы есть. А вместо Кларка теперь Иржун. Сейчас, сейчас сбегаю, предупрежу, чтобы арбалеты убрали.

Апелиус протянул руку мужику: стражник охнул, когда молодой адепт с лёгкостью поднял его на ноги.

— Так, выходит, ты Джун? А почему тогда Апелиусом назвался?

— Вопросы потом, — отмахнулся архимаг.

Следующие пол часа ушли на объяснения. Апелиус рассказал Иржуну, бородатому дядьке с нашивками сотника, что потерял часть памяти, представил своих свою троицу и согласился отобедать в компании друзей. Вокруг слышались шепотки, мол: "а это точно он?" и ответы: "Думаю, если кто-то выглядит, как Джун, разговаривает голосом Джуна и ведет себя, как он, то это Джун."

— Прости, из готового у нас только щи, да чёрствый хлеб. Не каждый день к нам наведываются те, кого мы уже за мертвецов считали, да ещё и в одежде магов.

— Да всё нормально, — кивнул Апелиус. У архимага была другая головная боль: оказывается, у настоящего Джуна здесь была мать, до сих пор живая старушка. И это добавляло проблем: Апелиусу не хотелось тратить время на нытье и родственные объятия, но и отказаться от них было бы странно, а хорошее отношение горожан для него было важно: именно разграбленный Лурскон, пострадавший от магов и собственного короля, император решил сделать своим первым городом.

Их отвели в городскую ратушу, выставили на широкий стол нехитрые напитки и еду, а потом бородатый сотник, присевший с ними за стол, завел рассказ о всем, что случилось с момента битвы горожан друг с другом. Апелиус обедал и внимательно слушал, задавая различные вопросы и выжимая из сотника информацию. Все описанное он уже знал, но в общих чертах, без деталей. Имена, поступки, описание травм, полученных горожанами, откладывались в память, чтобы в будущем заклинание сопоставило людей и рассказало о каждом встречном.

После того, как рассказ об известных архимагу событиях закончился, начался рассказ о событиях новых. Сотник сперва помялся, а потом спросил:

— Джун, тут такое дело еще… Ты же теперь магичить можешь, верно?

— Есть такое дело: кое-что могу, — кивнул Апелиус. Новое имя архимагу не нравилось. Не то что бы император счел его неприятным, просто архимаг предпочел бы зваться своим реальным именем и в историю этого мира войти под ним, и сейчас размышлял, как лучше приучить горожан к новому имени.

— У нас проблема. Похоже, по вашей, магиковой части.

— Что случилось? — дежурно спросил Апелиус, хлебая щи и заедая куском подсохшего хлеба.

— Да с кладбищем у нас что-то неладное…

— С кладбищем? — дрогнувшим голосом переспросил Апелиус.

Адар с бугаями насторожились: парни привыкли к невозмутимости и уверенности архимага, и их не могла не насторожить опаска в голосе непоколебимого прежде практика.

— Да, с погостом, — подтвердил сотник, не заметивший изменений в поведении адепта. — У погоста, в дряхлом доме, дед живёт, гробовщик. В общем, старик за могилами смотрит — в гроб людям разные вещи кладут во время похорон, а некоторые бродяги за монету убить готовы, не то, что за брошь какую или кинжал. Так вот: странная молитва с кладбища слышна, из дома, где старик живёт. Не поймешь, то ли это и вовсе не молитва, а иные какие-то звуки: иной раз хохот, крики народ слышит. Ничего хорошего мы от этого не ждем: ночью на погосте виден бледный свет, а днем никого там не увидишь: старик пропал, а факелов не видно. Ночью мы туда не ходили: боязно настолько, что ноги сами перед оградой замирают.

По мере рассказа Апелиус перестал есть, а потом и вовсе проверил, хорошо ли выходит клинок из ножен и пробежался пальцами по вшитым в одежду накопителям. "Ноги замирают" вполне похоже на давление бао, или даже на простенькую печать ужаса.

— И сколько уже такие странности творятся?

— Да почитай недели три…

— Черт! — выдохнул Апелиус. — И сколько могил уже разрыто? Ведь разрыты же, да?

Архимаг чувствовал себя беспомощно, как простолюдином под прицелом огненного жезла: свою роль сыграло расстояние от печатей, связанных с перстнями.

— Могил семь, не больше.

Архимаг отодвинул от себя чашку.

— Собираемся на кладбище, парни, пока то, что там угнездилось, не сожрало этот город.

Выйти сразу не получилось: на выходе Апелиус столкнулся с женщиной, и та, увидев его лицо, упала: подкосились ноги.

— Джун?!

— Мама…

Пришлось тратить час на глупую возню. Наконец, пообещав заночевать в отчем доме, Апелиус вырвался из ратуши. Захватив себе в провожатые стражника, который встретил отряд у ворот, пошли к кладбищу.

Дядька болтал без умолку, и Апелиус впитывал информацию из "народа", у которого взгляд на ситуацию расходился с сотником, и касался в основном еды: людям не хватало мяса, вина, на их шеях сидели осиротевшие дети и овдовевшие матери. Да Апелиус, идя по городу, и сам видел, что даже шестилетки делают работу по дому, явно не по силам себе: рубят дрова хиленькими ручками, таскают наполовину заполненные ведра с водой через треть города, а девочки развешивают на морозе белье мокрыми, красными руками.

До могилок дошли спустя полчаса, причем сперва навернули круг за десять метров от ограды, по периметру кладбища, под бьющим в лицо ветром и снегом, а уже потом направились внутрь ограды. Кладбищенская калитка скрипнула, и архимаг вошёл под тень ёлок. Апелиус ежеминутно оглядывался, и вел себя очень осторожно: прежде, чем пройти вперёд, осматривал стволы деревьев, всматривался вверх, в заснеженные лапы елей. Для подчинённых архимаг выглядел, как босой крестьянин, идущий через набитый ежами лес.

Провалы в земле обнаружили сразу, и оказалось их больше семи.

— Одиннадцать, — скрипнул зубами архимаг, обычно спокойный. Глядя на него и на шепчущего заговоры стражника, нервничала и троица слуг.

Следов на снегу видно не было. Наверняка они были, но всё скрыл выпавший снег.

— Ждём до темноты, раз такое дело, — решился архимаг. — Дядька, отойди в ратушу. Аккурат под закат приведи ребят покрепче, из тех, кто с алебардами умеет обращаться. Ждите нас метрах в ста от кладбища. Чувствую, эта ночь будет долгой.

Апелиус постарался успокоить мандраж. Все же семилетняя ссылка, проведенная на одном нехорошем материке, в оцеплении из бесчисленных скелетов, гулей, умертвий и управляющих этим всем личах, почти не восприимчивых к магическим ударам, сказывались даже сотни лет спустя. Кто же знал, что мир, поначалу не показывавший своего трупного оскала, не имевший ни сказок, ни жалкой побасенки о восстающих мертвецах, удивит его позже!

— Чего ты так разволновался? — с удивлением спросил Адар. Глупец даже не знает о магии душ, и о архиличах, которые могут эти души пленить и убивать! Тело — тлен, его можно отбросить в любой момент и уйти из этого мира в другой мир, в другое тело. Однако уничтожение души — окончательная смерть. И хуже всего, что в другой мир сейчас лучше не попадать: в мире, где есть архилич, лучше не умирать, чтобы не попасть к нему в руки. А душу архимага он наверняка заметит.

Апелиус надеялся, что тварь пока ещё слаба и ее можно уничтожить до того, как она войдёт в силу. Да и не могло быть иначе: сильной твари не понадобится разрывать могилы возле захолустного городка. Может, это вообще не архилич, а лич, или даже слабенькое умертвие с сохранившимся разумом…

На вопросы слуг, которые становились все тревожнее с каждым часом, Апелиус не отвечал. Доказать людям из этого мира, что существуют ожившие мертвецы, очень сложно, и не стоит потраченного на это времени. Лучше уж сами всё увидят.

Закат встретили в сугробе в полусотне метров от кладбищенской ограды. Однако, вопреки ожиданиям архимага, ничего не произошло.

А вот когда окончательно стемнело, из леса выбежал вурдалак. Искореженное энергией смерти тело было клыкастым и когтистым. Морда монстра не напоминала человеческую: кости разрослись, закрывая глаза своеобразным щитком, а руки стали в полтора раза длиннее: тварь передвигалась на четырех конечностях.

На кладбище что-то засветилось зелёным, гнилостным светом. Вурдалак покрутился, осматриваясь: будто он сможет что-то увидеть своими глазенками в темноте… Когда вурдалак убежал к центру кладбища, Апелиус поднял слуг. Выстроившись в шеренгу, четверка побежала к калитке.

Пробирались в полнейшей тишине — наскоро сооружённый Апелиусом артефакт гасил скрип снега.

Наконец добрались до точки, из которой стало видно происходящее в центре кладбища. Здесь светился сам воздух, будто напитанный какой-то гадостью: каждый вздох был тяжелым, будто на грудь что-то давило.

Посреди кладбища, рядом со свежевырытой могилой, стояла на коленях девушка в оборванном тряпье. Перед ней лежал труп мужчины. И на глазах практиков девушка умелыми движениями вскрыла грудь мертвеца, вложила туда что-то, и сжала края ребер. Затем принялась за руки, лепя из них, как из глины, когтистые лапы. Кисти рук девушки засветились тем же зеленым светом, и воздух резанули слова на непонятном языке. Под сопровождение слов тело дернулось, и архимаг, который хотел досмотреть до конца процесс оживления, на рефлексах выпустил в странную девушку луч из перстня. Девушку унесло в кусты, но не убило. На адептов с завываниями бросились кружащие по кладбищу вурдалаки.

— И здесь эта некрогадость! — выругался Апелиус, формируя каменные сферы. Пальцы дрожали, но заклинания летели, куда нужно, да и надрессированные слуги прикрывали спину. — Только порадовался, что хотя бы здесь этой дряни нет, ещё года не прожил, и вот снова!

Глава 2

Столица королевства Вермут — город Золак, самый оживленный город, что я видел в этом мире. Конечно, населения в городе меньше, чем на даже на одном этаже моей родной фабрики, но всё равно, когда я добрался сюда, когда прошел в толпе, на меня нахлынули воспоминания и я вновь вспомнил Ильмсхур. Родные бетонные стены цвета мокрого пепла, технические помещения, где воняло такими запахами, которых слышать вновь не захочется, крысиные норы-тоннели, громадные настолько, что запросто вместят человека, если его достаточно усердно туда засовывать. Техники и безопасники говорили, что в таких тоннелях каждый год находят человеческие кости, хотя и камеры стоят на всех этажах, и всё под контролем.

Но вспоминались и хорошие моменты. Любимые женщины, которых сменил в свое время ровно двадцать семь — недостатка в выборе в городе-фабрике не было. Игры с полным погружением — реальные до нереальности. Любовно обставленная крохотная комнатушка с самой новой техникой — я звал то место "домом".

Эх, мир, любимый мир… Помню, мне постоянно снилось небо: голубое, не замызганное фабричным дымом. Однако на Ильмсхуре я ни разу не видел неба в живую. Мы бригадой ни один десяток раз выбирались наружу и мыли от пепла забившиеся фабричные воздухоочистители: как и положено при выходе с фабрики, одевали защитный костюм третьего типа, и переваливаясь, шли наружу, похожие на толстяков из-за тяжёлого и массивного оборудования. И всё, что я видел, глядя вверх через шлем скафандра — пыль, и дым на месте голубого неба. В лучшие дни, когда часть пыли прибивало к земле кислотным дождём, я видел сквозь туши пыли и кислотного дождя едва заметный светлый шарик — местное светило.

К сожалению, столица королевства походила на мой родной мир не только толпами людей. Так же, как на Ильмсхуре, здесь были изувеченные и больные люди. Разве что сидели горожане на улицах, выставив напоказ уродливые культи или покрытые язвами конечности. У нас же такие люди тихо доживали в своих комнатах, чтобы не пугать людей. Им давали бесплатный доступ к лучшим виртуальным мирам, им приносили еду, лишь бы они никуда не выходили сами. Думаю, в ту еду было что-то подмешано, так как такие люди умирали гораздо раньше, чем позволяло их подорванное здоровье. Если бы я не умер под завалами, а потерял конечность, думаю, так бы и закончил: однажды умер в виртуальном мире, посреди нереального пейзажа.

Ещё здесь были различные фабрики, где люди гробили свои жизни и здоровья в обмен на медь. К таким фабрикам ежедневно стояли очереди из выпивох, кто был готов поработать денёк с ртутью, или перенести куда-то что-то тяжёлое, или сделать ещё что-то, для чего не требуется особых знаний, но квалифицированных рабочих для такого дела жалко. И самое страшное: когда половину очереди отправляли по домам, потому что мест больше не было, люди умоляли взять их на смену за половинную ставку, за треть ставки. Этот город погряз… Просто погряз.

Я видел, как нищета этих жалких, опустившихся людей, готовых ко всему за бутылку, соседствует с уродливым богатством. Я видел обвешанного золотыми цепями толстяка с печатью чревоугодия на лице. Жирная, оскуфевшая скотина едва не шаталась под весом надетого на себя золота, но зачем-то таскала его с собой и озиралась с мыслями, где взять еще. Я бы понял, если бы самоистязание в религиях этого мира открывало доступ к раю, и золото служило для этого, но нет. Кстати, с религией у мира туго: здесь нет веры в богов. Местные знают, что после смерти их душа отправится в общий котел куда-то за изнанку, откуда призывают демонов. И если душа окажется слаба, она развоплотится. А если будет сильна — в неисчислимых драках перекует себя и не оставит внутри ничего, кроме дикой, неутолимой злобы, которую и выплеснет по приходу в мир.

Я тряхнул головой, и улыбнулся, глядя в ночное небо.

Теперь у меня есть гораздо больше, чем было в родном мире. У меня есть природа: я превращал кусок пустыни в сад, и в любой момент могу повторить. Я могу любоваться чистым небом, когда захочу.

А ещё — я могу летать.

Пятиэтажный кирпичный дом, где я снял комнату, мог похвастаться прочной крышей. И как раз с этой крыши я и шагнул вниз.

Спустя долю секунды после шага я активировал "парение". Заклинание снижало вес тела до пары жалких килограмм, пусть и жрало резерв, как ребенок — конфеты. Даже моего огромного запаса бао мне хватит всего на двадцать секунд работы заклинания, но мне больше и не надо.

Шквальный порыв ветра подхватил меня и понес на окраину города, к ближайшей фабрике, на которой выделывали кожу. Земля вокруг фабрики отравлена, но никого это не заботит: хозяин фабрики считал золотые монеты на очередное украшение для своей жены, а работники изъеденными химикатами пальцами считали медяки на покупку еды.

Посторонние мысли выбило встречным потоком ветра, оставив только дрожащие струны души, только ликование.

О бао, как же восхитителен полет… Я чувствую, как ветер бьётся о мои ладони, сквозь пальцы текут струи воздуха, будто шерсть послушного зверя. Эмоции захлестывают, и я хохочу, не слыша собственного смеха из-за рева ветра. Я скольжу по воздушным потокам, выбирая самые сильные ветра, и наслаждаюсь невероятным чувством единения с миром. Самое приятное в моей новой жизни — эти моменты полетов, моменты абсолютной свободы. Двадцать секунд чистого удовольствия! Кто хоть раз испытал подобное, согласится: человек создан для неба.

Сказка закончилась, и я приземлился на крышу из глиняной черепицы, едва не проломив её: под ногами хрустнул снег, а потом опасно затрещало. Это плохо.

Я замер, не шевелясь, и принялся медитировать. Увы, вдалеке от пустыни плотность бао стала гораздо ниже и скорость поглощения энергии упала больше, чем в два раза. Я не тратил бао полностью, даже при полетах: теперь набрать её не так-то быстро.

Как только искра доверху заполнилась энергией, воздушный удар разметал черепицу, и я прыгнул в дыру в ворохе кружащихся снежинок.

Внутри все оказалось таким, как в описаниях: отчаянная вонь химии, закрытые бочки с чем-то непонятным. Главное, что охранника здесь нет: владелец фабрики отчаянно экономил на всем, особенно на людях. Да и кто полезет на фабрику, где по территории бегает десяток бойцовых псов? Разумеется, в самом помещении собаки не бегают.

Я нашел вход в подвал, спустился и в несколько воздушных ударов пробил кирпичную стенку. К почве полетело хитрое семечко морозоустойчивого плюща и шарик с природной бао, а на середину подвала полетел самодельный тепловой артефакт, обдавший меня волной жара. Можно было обойтись и без артефакта, но в тепле плющ растет быстрее.

Я засек время и спустя десять минут из стены высунулся плющ, и я принялся напитывать его бао.

Час за часом плющ рос. Сперва растение корнями дотянулось до водоносных слоев, потом — принялось разрастаться по помещению. Корешки входили между кирпичами, внедрялись в половицы, змеились по потолку и каменели. Сами стебли тоже менялись, становясь похожими на резину — топором не сразу отрубишь. За несколько часов мое творение, крайне живучее и быстрорастущее, обтянуло изнутри всю фабрику и настало время для новой фазы: на стеблях начали медленно распускаться цветы. Часов за шесть появятся первые плоды. Теперь хозяину фабрики придется переквалифицироваться и продавать фрукты в городе, причем по низкой цене: фрукты хранятся пару суток, не больше, а потом гниют и ужасно воняют. Зато хорошо и быстро растут: я столько бао влил в плющ, что и семенам досталось. Разумеется, так же быстро он расти не будет, но тот из работников, кто посадит семечко, через месяц сможет похвастаться первыми плодами. И ухаживать особо не нужно: знай, подсыпай земли и навозом удобряй.

Неплохое начало недели, двух зайцев одним усилием накрыл: и бедняков накормил, и фабрику уничтожил селективно выведенным плющом. Если жизнь в столице изменится, и еда будет у всех, я еще раз убежусь, что сила не в огромном деревянном големе-убийце-разрушителе, который тебя сопровождает, а в правильном приложении усилий.

А фабрики здесь больше не быть: пока возле корня лежит камень с бао роста, никто этот плющ отсюда не выкорчует. Порубят на куски — будут расти куски. Сожгут здание — плющ по весне взрастет над пепелищем. Не зря я над ним почти месяц работал.

Глава 3

На фабрике до утра не задержался — увидеть панику из первых рядов, конечно, интересно, но лучше я высплюсь в теплой постели. И лучше, чем подсматривать за непонятной суетой из отдаления, узнаю о произошедшем у тех, кто живет городскими слухами.

В целом, захватом съедобным растением фабрики я достиг сразу нескольких целей. Во-первых, унял зудящее желание раскрасить в зелёный отравленную землю: сейчас корни будут разрастаться вокруг, и весной — летом сорняк взойдет на обширной территории и изрядно удивит горожан. Во-вторых, можно считать, что я сдал профильный экзамен: Лимбос как-то обмолвился, что создать необычное растение может любой мало-мальски образованный друид: например, я вырастил в пустыне фруктовые деревья за неделю-другую, подстегнул период плодоношения, но если посадить семена этих растений, они будут расти как обыкновенные яблони и груши, либо вовсе расти не станут. Создать вид растений, способный к вегетативному размножению, имеющий несколько внедрённых черт, остающихся у следующих поколений растений, сможет далеко не каждый друид. Я изменил плющ настолько, что растение теперь мало чем напоминало предка, у которого я взял самое первое семя: параметров живучести в растение было закачано столько, что я до сих пор недоумеваю, как умудрился внедрить туда ещё и плодоношение.

Правда, было нечто, чего я никак не смог сделать с растением: плющ будет расти на земле, отравленной слабыми растворами кислот, но не сможет их нейтрализовать. Понимай я сам, как сделать отравленную землю пригодной для обычных растений, может и получилось бы что-то, но увы, на Ильмсхуре нам не преподавали уроки по восстановлению почвы и излечению планеты — тема экологии была под негласным запретом. Мне остается только засаживать плеши на теле планеты магически модифицированными растениями и ждать, пока дожди смоют всю гадость, а время залечит истерзанную землю. С пустыней даже проще, там всего-то и нужно: подстегнуть рост травы вливанием бао.

Всё остальное, чего я достиг диверсией: обеспечение бедняков едой и уничтожение дубильной фабрики, можно посчитать приятным бонусом, целью это не было. Разумеется, владелец дубильной фабрики перенесет ее в другое здание, и производство запустится снова — выделанная кожа столице нужна. Но это будет уже далеко за городом. Я выяснял, знаю, что у владельца фабрики есть только этот участок в полтора квадратных километра. Да, владелец может построить рядом с захваченным плющом зданием временный барак — территория обширная, но решение покажется удачным только до весны, пока побеги плюща не начнут пробиваться по всей территории. Уходить с этого участка владельцу будет сложно: в столице вся земля уже выкуплена бонзами куда крупнее, и большие производственные ангары ставить некуда. Переносить фабрику ближе к жилым кварталам предпринимателю не позволит король, а если и будет столь глуп, что позволит — наведаюсь уже туда и принесу что-нибудь серьёзнее плюща.

Я понимаю, что не смогу показать кожевникам, как нужно правильно и экологично обустраивать производственный процесс. Я и сам не знаю, чем заменить кислоты, которыми они пользуются, в химии я не сведущ. Но знаю, что так, как сейчас делается, делать не нужно. Владельцев производств в столице много, пусть вместе думают над проблемой, которой я стану для них. Пускай изобретают другие методы обезволашивания и пропитки кож, и экологизацией других производств, или теряют участки.

Я вздохнул, понимая, что похож на хозяина, который гоняет по дому кошку, чтобы не облегчалась по углам, но не показывает ей, где находится лоток. Но мое незнание альтернативы не отменяло моего желания очистить мир от всего, что его загрязняет. Предприниматели найдут выход, я уверен. Не знаю, что они сделают: решат проблему, или наймут и пустят по моему следу адепта, и мне придется их навестить. Да и не важно это. Главное, что послание от друида, оставленное на загаженной фабрике, выглядит более, чем доходчиво. Не сработает это — навещу металлургический и текстильный заводы: там тоже не травку выращивают. Но начнут, ха-ха…

Вернулся домой уже под утро — зашел в дом, аккуратно прикрыл за собой дверь и незамеченным добрался до своей комнаты.

Проснулся поздно. Зато настроение было отличным: сказывалась плодотворно прошедшая ночь. Да и все время в столице я провел более, чем плодотворно: вышел на представителей школы Стальных Алхимиков, о которых говорил мне мужичок, торгующий зельями в школе. Купил у них все необходимое для прорыва на ранг мага, и потихоньку занимался медитационными техниками со свитка, запивая это все дорогущими зельями. Семена пока не продавал. Да и большая их часть находилась на скале, вместе с остальными моими вещами — как и планировал, перед походом в столицу я завернул к своему саду и сбросил там лишние вещи, зарыв поглубже рюкзак. Правда, с момента прихода в столицу я нервничал — барьер вокруг скалы сейчас наверняка работает, в этом не сомневаюсь, но я не учел две вещи. Во-первых, барьер не защищает от телепортации. Во-вторых, сейчас наступает зима. Сад облысеет, его занесет снегом, и с этим нужно что-то делать, так как для медитаций нужна куча энергии, которую стоит добывать либо у тамошнего источника воздуха, либо искать другие источники, поближе. И я склоняюсь к первому варианту: у скалы уже обустроен и накачан бао сад, да и за источником лучше последить. Не хочу я обустраивать территорию еще у одного источника: ставить барьер, сад растить. Это все привлечет внимание, и какой-нибудь залетный маг первого ранга погодя сметет мою защиту вместе со мной, всеми моими амбициозными планами, отобрав красивое местечко и жизнь.

Правда, такое может случиться и на скале, рядом с родной и горячо любимой школой, но во-первых, там места достаточно безлюдные, чтобы можно было не опасаться залетных магов, лишь своих, а во-вторых — я, как-никак, все еще числюсь учеником, и сходу атаковать меня свои же маги не должны. А там, как знать, может, я к тому моменту приготовлю особенно хитрую и мощную печать, с помощью которой и мага можно смертельно удивить. Я уже убивал третьеранговых адептов, будучи на ранг ниже: маги, конечно, противники в разы неудобнее, но если ударить по площади, да заранее приготовленными заклинаниями…

Но лучше — достичь нового ранга самому, разобраться, что эта ступень вообще дает, и встретить возможных противников, уже будучи магом. Увы, но я сейчас даже на четверть не продвинулся к новой ступени. Не уверен, что смогу достичь ее раньше, чем через год-другой: описываемые техники выходят у меня через раз, несмотря на всю концентрацию и приложенные усилия. Смешно предполагать, что неофит сможет стать магом меньше, чем за год после открытия искры… но адептом третьего ранга я ведь стал! Значит, и такое возможно. Как минимум, можно ускорить продвижение по рангу: я в этом уверен точно. Осталось добыть информацию по этим способам, дойти до них самому, или выспросить у Апелиуса. Третий вариант откидываем, остается еще два. И я больше склоняюсь к самостоятельному изучению, благо, есть одна идея по продвижению в ранге, которую стоит проверить. В столице магов нет, так что спросить или купить информацию не у кого. В родную школу не хочется, да и свиток медитации мне там не продали бы, не то, что информацию о быстром наращивании силы…

Выкинув из головы размышления о будущем, я составил план на день. Во-первых, нужно заглянуть к Алхимикам: я задержался в столице потому, что мне нужны ингредиенты для парных телепортов, которые я планирую построить на скале и в Басхуре: от города до столицы всего часов двенадцать неспешного конного хода, или три часа, если бежать со скоростью адепта, медитировать на бегу и взлетать по мере заполнения искры. Дороги здесь далекие от прямых, и полет здорово помогает сокращать путь через сопки и следы битвы сильнейших магов, которые тракты обходят. Забавно, но даже артефакты телепортации в иных местах не так полезны, как полет. Особенно при перемещении через глухие чащобы, где дальше десяти метров ничего не увидишь.

Алхимикам я уже заплатил за все ингредиенты и за срочность заказа, и сегодня утром должен прибыть гонец с моим товаром. Второе, чем следует заняться — поиском одного знакомого адепта. В местном книжном магазине, торгующим магическими книгами для практиков, я увидел очень знакомую книгу: копию ее вручал мне Иллюр. Занявшись маленьким расследованием, я обнаружил, что из столицы торчат уши соученика. Пока попытки найти адепта не приносили значимых плодов: в местной библиотеке для аристократов я не нашел ни новых книг, ни намека на существование щедрого спонсора, контакты с местной аристократической верхушкой нужно еще налаживать, а это дело долгое, но можно навесить местную типографию. Надеюсь, адепт пока в столице: внешность практика, три дня назад продавшего книгу за копейки в серебре, сходилась с Иллюром, да и немногословность продавца библиотекарь отметил.

Кстати, в той же книжной лавке я расшифровал найденную в руинах книгу и записи на полях. Ничего интересного там не было: какая-то бухгалтерская книга деревеньки, существовавшей лет двести назад. На полях — пометки с напоминанием себе самому, что стоит купить.

Я спустился на первый этаж, в комнату обслуги, и дал медяк служанке. Спустя пять минут та принесла мне тазик с ледяной водой для умывания и остывший завтрак: я умылся, поел. Дорогой тулуп приятной тяжестью лег на плечи, я запрыгнул в щегольские сапоги, захватил шапку и вышел на улицу, на проторенную сквозь снег дорожку. В кошеле на поясе звенели старты и черныши — все, что осталось у меня после продажи в здешних магазинах ненужных артефактов и закупки зелий. Я смотрел на кутающихся в лохмотья нищих и под звон монеток я размышлял, что бы делал на Ильмсхуре, появись у меня вдруг сопоставимые деньги?

Ничего бы не делал, наверное. Никогда больше ничего не делал бы. Улетел бы с планеты, оплатил чистку организма, вплоть до генетической. Купил бы себе новые органы, поселился в коттедже на планете — заповеднике, оплатил пожизненную доставку еды. Может, взял бы с собой кого-нибудь покрасивее: за возможность сбежать с Ильсхура восемь из десяти женщин согласились бы на пожизненное рабство на нетронутой планете. Конечно, официально рабства там не было, но лишь официально. По факту, каждый из живущих на Ильмсхуре был рабом. Рабство — это работать с четырнадцати до сорока пяти лет, в надежде потом пожить год-другой на выплатах заслуженному пенсионеру и тихо сгнить, выплюнув легкие. Стоит ли говорить, что до пенсии доживали не все даже из моей группы, работающей в системах защиты и исключительно в условно безопасных зонах?

То есть, максимум, что я мог бы приобрести в том мире — лишь малая часть того, что я могу позволить себе сейчас.

И сейчас мне это как раз и не нужно. Перед носом висит морковка в виде большей силы: возможности летать уже не двадцать секунд, а покуда хватит терпения. Возможность озеленить пустыню — действительно серьезное дело, легендарное дело! Что ты там не думал обо мне Апелиус, я не против совершать великие поступки. Только силы приложу не к захватам империй, а к действительно важным делам. Важным лично мне.

А в качестве стрекала к морковке идет Апелиус. Старик пока самый главный претендент для личного врага. Да, я могу погибнуть от рук обезумевшего мага четвертого — пятого уровня, который накроет огненным валом пару королевств и кусок пустыни в придачу. Но зачем ему это делать? Бояться могущественных магов — это как обычному человеку бояться сосульки, которая может упасть на голову. А вот архимаг — рядом, в одном королевстве. Гораздо ближе, чем надо.

Вывеска магазина Стальных Алхимиков виднелась издалека: на кованой вывеске сверкала на тусклом зимнем солнце ступка и брусок металла.

Я дошёл до входа, постучал носками ботинок в дверной косяк, стряхивая снег с обуви, и потянул на себя массивную дверь.

Внутри натоплено — сочно трещит камин, плюется искрами. Посреди зала стоят друг напротив друга обтянутые кожей диваны, между ними — стеклянный столик: показатель статуса, как диваны, вывеска, стойки из красного дерева, стоящие вдоль стен. Я скользнул взглядом по стойкам, но ничего нового не увидел: те же самые зелья, толченые травы, порошки, используемые в ковке металлов, зельеварные инструменты и прочее, что и вчера, и неделю назад находилось здесь.

Стоящий за прилавком хозяин лавки — благообразный седой дедушка с собранными в пучок волосами, изучал лежащую на прилавке книгу и щёлкал семечки. Кивнув мне, старичок произнёс долгожданное:

— Простите, молодой человек, ваш товар ещё не прибыл. Сожалею. Попробуйте прийти завтра.

После чего сплюнул шелуху в кулак и уставился в книгу, совершенно не обращая внимания на меня.

— Это в каком смысле? — я оглядел лавку, прикидывая, что здесь такого можно разбить, чтобы меня начали воспринимать не за мебель, а за человека, за клиента, оплатившего заказ.

— Снегопад, — рассеянно отозвался старикан, не отвлекаясь от книги. — Сожалею.

— Когда я отдавал деньги, мы с вами заключили договор, и одна копия с вашей печатью и подписью лежит у меня дома. Там, насколько я помню, не было разговора о снегопадах. В перечень причин, допустимых для опоздания заказа, входила смерть курьера, стихийное бедствие и еще какие-то мелочи, на снегопад совершенно непохожие.

Знаменуя конец фразы, раздался звон разбившегося флакона — зелье очищения сосудов растеклось по полу. Осколки захрустели под моей подошвой, я медленно направился к следующей стойке.

Старик наконец захлопнул и отложил книгу:

— Чего вы от меня хотите?! Вы думаете, я достану вам заказ из-под прилавка? Ваш вандализм совершенно точно не принесет вам товары!

— Красивый столик, — кивнул я на стеклянное произведение искусства. — Дорого стоил?

— Не советую. Неустойка за ваш заказ покрывает стоимость разбитого зелья, но точно не покроет вам стоимость этого стола, — мрачно уронил старик.

— Да бросьте, — отмахнулся я и потащил из ножен меч. Посох в городе я не таскал — слишком приметная вещь. — Вряд ли это произведение искусства стоит дороже десятка — другого коров, а в переводе на черныши, уверен, выйдет смешная сумма. Надо будет — доплачу, так уж и быть.

Когда я взял меч за лезвие и примерился, собираясь разнести рукоятью стекло, старик пошел на попятную.

— Предлагаю вам успокоиться, — выставил перед собой руки продавец. — Я действительно не могу заставить курьера прийти раньше, поймите! Вы донесли до меня свою точку зрения, и, надеюсь, осознали мою. Спокойно разойтись со своими мнениями — единственное верное решение, ведь мы всё равно не выйдем во двор и не подеремся.

— Очень жаль, — процедил я. — Это было бы великолепным продолжением сегодняшнего дня.

Поколебавшись, резким движением загнал меч в ножны.

— Давай мою неустойку, старик.

Продавец побуравил меня взглядом, но достал мешочек и отсчитал оттуда пять стартов. В сравнении с суммой заказа — крохи.

— А скажите, к какой магической школе вы принадлежите? — не удержал свой ехидный нрав старик, когда я сграбастал с прилавка монеты и пошел к двери. — Случайно не к той, что запрещена на территории королевства?

— А скажите, умелы ли вы в магических поединках? — в тон спросил я. — Насколько я помню, возраст не освобождает от… проблем этого рода.

Под моим взглядом старик побледнел. Я дождался, пока он откроет рот, и перебил:

— Предлагаю вам не выеживаться и завтра отдать заказ, а я не устрою с вами дуэль. Такое решение проблемы приведет к обоюдному неудовольствию и одинаково нас не устроит. Насколько я помню, это называется компромисс.

Похоже, поиски Иллюра закончатся вместе с прибытием моего заказа. Отбиваться от вражеских практиков посреди столицы не хочу: мне бы посидеть вдали от драк и накопить силу.

Глава 4

К серому зданию местной типографии пришлось топтать тропинку самостоятельно. Видимо, сюда слишком редко ходят, и клиентов сегодня нет. Впрочем, сама типография работает: входная дверь не закрыта на замок, а над печной трубой поднимается дым.

Я потянул ручку на себя, и тяжелая дверь, с набитым поверх дверного полотна старым покрывалом, отворилась.

На входе меня не встречали, хотя я почему-то ожидал увидеть стойку, за которой будет стоять улыбчивая девочка, которая сразу осведомится, чего мне угодно. Но нет — чтобы встретить хоть кого-нибудь, пришлось пройтись по длинному коридору, мимо трех одиноко висящих тулупов.

Уже в мастерской я наткнулся на здешнего работника. Посреди большого помещения — не меньше сотни квадратных метров — стоит книгопечатный станок из множества рамок, удерживающих сотни зеркально отраженных железных букв, из которых набраны предложения. Некоторые рамки сейчас опущены, прижаты к бумажным листам. В углу, у печи, сохнут аккуратно разложенные бумажные листы. Возле станка копошится широкий мужичок в замызганном чернилами переднике.

Я шаркнул по полу ногой, и мужик крупно вздрогнул.

— Чего хотели, уважаемый господин? — без всякого уважения в голосе буркнул работник, буравя меня глазенками. А сам неторопливо накрыл станок тканью прежде, чем я успел рассмотреть, что за текста набраны в железных рамках.

— Хочу узнать, можно ли заказать у вас книги.

— Нельзя! Пока нельзя. Заказов куча, и ближе, чем через месяц, мы новых не возьмем. Кстати, как вы вообще вошли? Дверь была заперта на крючок.

Возможно, и была — я мог не почувствовать, как вытащил вбитый в стену крючок. Когда обладаешь силой шести взрослых мужиков, сложно разобраться, дверь туга, или просто заперта.

— А есть, что скрывать? — поинтересовался я, осматриваясь вокруг. — Не вижу здесь ни бутылок, ни женщины, которую ты прячешь от хозяина типографии.

— Я и есть хозяин, как вы выразились. А заперся я, так как процессу необходим контроль, уважаемый господин: ежесекундный контроль, от которого вы меня отвлекаете. Поэтому я прошу вас уйти.

Принять меня за кого-то из залетных аристократишек легко: перекроенный под мою фигуру шикарный тулуп, лисья шапка и украшенные серебряной нитью сапоги говорили — да что там, кричали! — что за моей спиной стоит богатый отец, или иной родственник, который меня обеспечивает. За адепта меня тоже можно принять, однако, хоть практиков в столице живет человек сто, это капля в море в сравнении со всем населением города. Многие горожане за жизнь не пересекаются с нами, не видят во всем размахе нашу чванливость и спесивость, не осознают глубину наших пороков, и единственное, что знают об адептах — обычно те носят на верхней одежде нашивку школы, или амулет с ее символом. Я же свою цеховую принадлежность не указываю.

— Ну так можно и отменить другие заказы, — улыбнулся я. — Нежно, но властно раздвинуть, так сказать, сроки.

— Мои сроки не раздвигаются, — мрачно отрезал владелец типографии. — Ни нежно, ни властно. Я прошу вас покинуть мою собственность.

— А можно посмотреть на процесс книгопечатания? — мужичок напрягся, и я уточнил. — Вы так его скрываете, что я все больше и больше заинтересовываюсь.

— Молодой господин, вам нос когда-нибудь ломали? — спросил мужик, вытаскивая откуда-то короткую деревянную дубинку с обмотанной кожей рукоятью.

— Было пару раз. Однажды за печать запрещенной литературы влетело, — попытался я ударить в предполагаемую болевую точку, но на хозяина фраза не оказала ожидаемого воздействия.

— Очень вам сочувствую. А теперь, дабы не испытывать ужасную боль от третьего перелома, советую выйти с территории моей собственности, — и мужчина указал дубинкой на выход. — И не советую испытывать мое терпение: вы вломились ко мне на типографию, и закон будет на моей стороне, что бы я с вами не сделал.

Вопреки поведению владельца, я видел, что бить меня тот очень не хочет. Понимаю его: на ровном месте заиметь проблемы с моими предполагаемыми влиятельными родственничками — не то, чего желается в спокойный трудовой день.

Поэтому я остался стоять на месте.

— Случайно, высокий и не слишком общительный парень с магическими силами не связан с вашим заказом?

— Поверьте, лучше вам в это дело не соваться, — понизил голос мужчина. — Забудьте о моей типографии. В истории моих заказов замешаны такие силы, по сравнению с которыми любой человек — пыль, маг он или не маг.

Я быстро перебрал в уме силы, которые на мировой арене могут противостоять практикам, и не нашел таких. Вряд ли случайный владелец книгопечатного станка знает о мире больше, чем сообщали нам в нашей школе, значит, остается лишь один вариант. Если таких сил на мировой арене нет, то может существовать выдуманная. Скажем, годами и десятками лет раздуваемая кукла, о величии которой рассказывают жителям столицы едва ли не на каждом углу.

Я округлил я глаза и перешел на шепот.

— Неужели за заказом стоит сам король?!

Мужичок едва заметно кивнул.

— А молчуна видел? Или, может, слышал про такого? — решил я добыть ещё информации, пока дают. — У моего друга с детства страсть к книгопечатанию, а я его ищу. Вот и решил здесь проверить.

— Не знаю такого… Прошу вас, господин, выйдите на улицу, а?

Мужчина с дубинкой в руке едва ли не умолял меня проследовать на выход. Ну как такому вежливому человеку откажешь?

— Серебряный дам, если ответите, бывал ли он здесь.

— Не нужно бросаться деньгами, господин.

— Десять серебряных!

— Прошу, не искушайте. Мне не нужны проблемы.

Меня довели до двери, и я увидел выдернутый с мясом крючок, висящий на вбитой в полотно скобе. Действительно, до моего прихода дверь была заперта.

— Прошу прощения за порчу имущества, — извинился я.

— Ничего-ничего, я починю. Вы, главное, не возвращайтесь.

По нервному виду мужика я понял, что в ближайшие дни в дверь вобьют огромные скобы и установят задвижку из толстенной деревянной балки.

Улица встретила меня морозцем. Снег прекратил сыпать, но темные тучи намекали, что снегопад может возобновиться в любой момент.

Разговор с владельцем типографии всё же убедил меня в том, что Иллюр здесь бывал. Иначе не могу понять, почему простому мужику с непростыми связями и заказами, не взять десять серебряных монет и не сказать "я не видел твоего друга".

Я взял в руки лист бумаги, который совершенно случайно вынесло сквозняком в ту секунду, когда я выходил из типографии, и попытался разобраться в написанном. Эту книгу я не читал, в материале не разбирался, но текст про некое усиление выбросов бао совершенно точно не походит на обыкновенное бульварное чтиво.

Итак, если допустить, что Иллюр был здесь, и он связан с королем, выходит, здесь и сейчас могут печатать копии прочих книг из закрытого раздела школьной библиотеки.

Я смял листок, кинул в сугроб и швырнул следом воздушный удар. Листок исчез в сугробе, который частично разметало по сторонам.

Апелиус прав: я почему-то не смотрю вокруг и не думаю, что за пределами моего восприятия существует остальной мир. Когда Иллюр сбежал после нарушения школьных запретов, я подумал: "ага, наверное, он забьется в самый темный угол и не будет отсвечивать. Значит, пока вычеркиваю его из своего круга". Я даже мысли не допускал, что соученик не остановится на достигнутом.

Раздать знания всем — странная цель, но поставить себе целью засадить пустыню растениями не менее странно. А Иллюр, тем не менее, уже взялся за типографию в столице. Какими могут быть последствия? А самыми разными. Я не знаю, среди кого знания будут распространяться: среди вражеских адептов, или будут проданы королем в другие королевства или даже сразу императору, но когда школа Утренней звезды узнает о такой грандиозной утечке, она точно не обрадуется. Если адепта за раздачу книг среди учеников своей школы точно не казнили бы, то после авантюры ему грозит смерть. Я удивлен, что Иллюра прямо сейчас с неофитом, который меня отыскал, не ищут.

Значит, самостоятельные поиски Иллюра пока отложу: за пару суток я его не найду. К тому же соученик хочет сообщить секреты школы, и потому сейчас не стоит пересекаться с ним. Не хочу, чтобы нас видели вместе, или узнали, что я его ищу: меня и так достаточно ненавидят. Стоит отыскать соученика, как минимум из-за копий, которые сейчас печатают по украденным им книгам, но лучше доверить поиск более умелым в этом деле людям.

И я пошел на городской рынок: мне интересно, что в итоге получилось с фабрикой.

Когда я пришел в столицу, и не знал, что где находится, какие здесь люди живут, и где лучше всего что-то достать, я не стал лезть с вопросами к прохожим: мне показалась удачной идея дать несколько медяков нищему в обмен на ответы. Первая встреченная мною нищая — одетая в лохмотья чумазая девчонка — ответила на часть вопросов, а потом за медяк отвела меня к другому человеку, который ответил на остальные, просветил меня насчет городских укладов и даже выдал, кому из городских бонз какая недвижимость принадлежит. Правда, за такую информацию осведомитель взял уже серебряную монету и предоставил данные через три дня: судя по всему, выяснял информацию у кого-то повыше. И самое главное — узнав, что у меня водится серебро, нищий стал лишь вежливее, и не задрал цены на обычную информацию. Это мне понравилось. Даже если он планирует задрать в разы цену на действительно важную информацию, я хотя бы уверен, что сейчас его жадность не подчинила себе разум.

Я уверен, что у городского дна есть своя структура, и мой осведомитель может вывести меня на кого-то из теневых городских бонз, но пока не думаю, что я здесь достаточно примелькался, чтобы о подобном просить. Наглеть не стоит: чтобы не получить в спину стрелу, лучше кушать слона по кусочкам. Не то, чтобы меня пугают стрелы, но после нападения придется действовать соответственно, и о здоровых информационно-денежных отношениях придется забыть.

Центральный рынок встретил меня толпой, сутолокой: горожане толкались у навесов с разложенными товарами, спорили с торговцами и торговками о ценах. Кто-то голосил, подзывая покупателей к прилавкам. На входе маленький взъерошенный мужичок, похожий на воробья, напирал на меланхоличного бугая, что-то объясняя на повышенных тонах. Ох уж эта атмосфера рынка…

Я прошел мимо старичка — дворника, метущего снег потрепанной метлой, и направился в конец рынка, к стоящему особняком маленькому прилавку, где торговал свистульками и деревянными фигурками мой осведомитель. Маленький прилавок из дерева, серого от времени и дождей, за ним — неприметный мужичок-продавец. Даже разложенные на прилавке фигурки раскрашены в тусклые цвета. Сомневаюсь, что сидя здесь, осведомитель хоть что-то зарабатывает на продаже поделок.

Я увидел, как от прилавка, мелко кланяясь, отошла высокая женщина, прижимая к груди платок, в котором явно что-то прятала. Впрочем, меня не волнуют секреты абсолютно чужих горожан, потому я подошел к торговцу, и, обменявшись банальным приветствием с человеком, у которого даже голос — тусклый и невыразительный, спросил про свежие городские слухи.

Торговец посмотрел на меня безучастным взглядом, пару раз медленно кивнул себе, и тихо заговорил:

— В коровнике старой Мерри прибавление: за ночь разом две коровы отелились. Какой-то залётный проходимец попытался купить у охотника Сиргла сотню литров барсучьего жира в обмен на серебряную монету с изрядно сточенным реверсом, но не получилось. Проходимец ушел, проклиная отца охотника за то, что не сбрызнул в сторону, и позволил такому жадному человеку родиться. Труп проходимца нашли между южными воротами и…

— Мне бы что-нибудь из стоящего. Подробности быта столицы оставь для сплетниц.

Человек бесцветно хмыкнул, и сменил тему:

— В город с востока прибыл караван с рабами, на крытых холодных повозках, и покуда рабовладелец не достанет теплых повозок, караван никуда не выдвинется. Можешь купить рабов подешевле — торговцу живым товаром нужны деньги и не нужны лишние рты. Правда, скидки будут на всех, кроме прелестных рабынь — их хозяин планирует продать севернее, раза в три дороже, чем купил. У господ магов, сидящих по лавкам, с утра проверяют документы — ищут кого-то. С утра королевские стражники бегают, взмыленные, копошатся в ангарах рядом с дубильной мануфактурой: что там произошло, никто не знает, территория оцеплена. Ходят слухи, что хозяин готовил что-то нехорошее в отношении короля, но такие слухи очень часто пускаются в пикантных ситуациях, когда сыщики налаж… — собеседник остро взглянул на меня, и осекся. — Впрочем, не важно, о чем говорят беспочвенные слухи. Наш король велик и все такое. Что тебе еще рассказать… А и нечего больше. Обычных слухов могу кучу выдать.

— Спасибо, не нужно.

Я кинул на прилавок монеты: осведомитель ловко подставил рукав, и медь исчезла в нем. Я подумал, и решил, что таки стоит попытаться узнать про Иллюра.

— Кстати, помнишь, я интересовался молчаливым адептом? — я дождался кивка и продолжил. — Нужно его найти. За неделю, месяц, не важно. Вот задаток. Если найдешь, передай, что с ним хочет поговорить соученик, когда в следующий раз будет в городе, и связаться можно через тебя. Сможешь?

— Не обещаю, но попробую.

В рукав полетела серебряная монетка. Да, в таких делах давать задаток — не самое разумное решение, но монета крупная лишь для столицы и обычных людей.

Я попрощался с осведомителем и пошел на выход с рынка. Возле самых ворот сграбастал с прилавка старушки исходящий паром пирожок и кинул три медянка вместо одного. Кинул и под благодарные причитания старушки пошел дальше: вышел на улицу и свернул к дому, где снимал комнату.

Следом за мной с рынка вышли четыре человека: ничего необычного, люди ходят везде. А вот когда я повернул, два из них последовали за мной.

Я насторожился и повернул на следующем перекрестке вправо. А спустя пару хаотичных поворотов и один узкий, зассаный переулок, в который разумный человек не пойдет, оказалось, что паранойя, трудолюбиво культивируемая Апелиусом, сработала не зря: меня действительно вели.

Кому я наступил на ногу в столице? Вопрос хороший. Я могу перечислить всех, но кто за мной идет, скрипя снегом, не узнаю — ответ на этот вопрос нужно выбивать из ребят. Благо, проблем мне это дело не доставит — через энергетическое зрение они выглядят обычными людьми.

Первым заклинанием я выбрал парение, вторым — молнию, и заклинание, как и все прочие, внедрились в мою энергетику, изменяя ее. Правда, длинный вариант молнии пришлось учить: он действительно оказался детальным призывом к миру, в котором практик просит мир о природном явлении. Пока я не знаю, как переделать это заклинание на вызов торнадо, урагана. Нужны либо время и долгие эксперименты, для такого же детального рунного обращения, либо цельное аналитическое заклинание. А вот над третьим я думал долго, и решил создать и изучить воздушные скрепы, стягивающие руки и ноги у тех, на кого применены. Увы, работают скрепы лишь на людях без щитов. Заклинание предназначено для тех, кого я не захочу убивать: для прочих у меня арсенал уже готов — достаточно отправить любое из имеющихся заклинаний.

За пол часа я вышел на окраину города, и углубился в проход между какими-то бараками. Снег здесь оказался не примят, и спустя десяток секунд я понял, почему: проход заканчивался тупиком.

— Я ждал вас, господа, — равнодушно сообщил я повернувшим за мною преследователям.

Конечности мужчин рывком притянуло друг к другу. Так как преследователи в момент срабатывания скреп двигались, не обошлось без падений.

Пока тот, кто лежал у самого выхода из проулка, пытался растянуть невидимые путы, ближайший поливал меня матами. К нему-то я и подошел.

— Я не боюсь! — щерился мужик, — Ты даже не представляешь, щенок, что с тобой сделают, если ты причинишь мне вред!

Здоровяк действительно не боялся, но не от великой смелости и несгибаемого характера. Я наклонился над валяющимся в сугробе человеком, и глядя в сощуренные глаза, сообщил:

— Тебе не страшно потому, что тебя пока ещё не пугали.

Глава 5

Здоровяк оказался не самым крепким орешком: стоило призвать воздушный удар, светящийся глубокой небесной синевой, и пообещать вселить в тело мужичка демона, как тот сразу перестал играть в непоколебимого героя и сознался, что пошли они с рынка за мной потому, что увидели серебро, которое я бросил осведомителю.

— Жадность губит, — сообщил я парочке прописную истину, — вас она до конца не погубила, но ноги я вам сломаю.

И приступил к обещанному. А потом направился к работорговцам, оставляя позади переулок со скулящими и орущими грабителями.

В огромном теплом бараке мне показали и рабов, и рабынь, но никого интересного я среди живого товара не нашел: большинство обладали обычными рабочими специальностями: садовник, три плотника, землекоп, повар, конюх и прочие бесполезные мне специалисты. Бойцов среди выставленных людей было мало, а бойцов-наставников не было вовсе. Жаль: у тех можно хотя бы почерпнуть мудрости.

— Что умеешь? — напрямую спросил я у огромного варвара с десятком страшных шрамов, уродующих лицо, плечи и торс. Мужик с ирокезом кровожадно ухмыльнулся:

— Умею разрубать бездоспешных врагов от макушки до паха! — пробасил он и замолчал.

— Впечатляет, — судя по двоечке в силе, мужик не врет. — А еще что?

— Других ударов не знаю, — пожал плечами варвар.

И так с каждым. Либо в подчинение к сопляку никто не рвался, поэтому не горел желанием раскрывать те навыки, о которых не знает рабовладелец, либо здесь действительно никто ничем интересным не владеет. Даже две рабыни из оберегаемого цветника, который рабовладелец повезет в северные земли, не строили мне глазки, наоборот — отводили взгляд, а если и смотрели, то как на похотливого мальца, чей распирающий кошель давит на мозг. Впрочем, рабыни мне не нужны: если для какого-нибудь наставника я еще смог бы купить коня и протащить через заснеженные дороги до Басхура, Лурскона и скалы, то возиться с женщиной не хотелось. Мало того, что ручонки у рабынь тонкие, белые, явно не державшие ничего тяжелее собственных грудей, так и ездить на коне милашки вряд ли умеют. Бесполезное изнеженное мясо.

— Вы говорите, молодой господин, кого вам привести, — пряча горящее в глазах неудовольствие, кланялся рабовладелец. — Я работаю на заказ, по предоплате: могу через неделю достать для вас необходимого человека. Кто вам нужен, господин? Наставник? Умелый воин?

Я вышел, не удостоив лгущего рабовладельца ответом: судя по всему, через неделю-другую он пропадет из города, увозя с собой предоплату. А может, и не врет, и поймает кого-то в столице. Черт его знает.

Остаток дня я потратил на прогулку по городу, и вычисление нового хвоста. К счастью, за мной никто не следил…

… или делал это столь мастерски, что я просто не замечал слежки. От этой мысли разыгрались нервы, и я потратил несколько часов на исследование окраин, пытаясь запутать возможный хвост. Даже прошел мимо стражников, мерзнущих у поворота на дубильную фабрику: служивые о чем-то переговаривались, но при моем приближении напряглись и замолкли. Я прошел мимо, не желая нервировать бедняг.

Произошедшие за день события заставили меня слегка понервничать, поэтому вместо накопителя из черныша, лежащего в центре бьющей по мозгам страхом формации, я положил два накопителя, чтобы если шарахнуло, то пробрало даже мага: я помнил по школе, что формация действует на адептов и отлично обходит обычные щиты. А потом подумал и потратил еще час, чтобы сделать еще одну формацию, которая будет визжать, как сирена, случись кому пересечь порог комнаты. Это и меня поднимет, если к тому моменту сам не проснусь, и грабителя или убийцу заставит понервничать. Вкупе с печатью страха должна выйти убойная штука.

Возникла мысль проверить на горожанах действие этих печатей, если никто за оставшееся время не полезет в мою комнату, но я не гуманную идею подавил. Не стоит окончательно терять человечность и уподобляться тому же Филису. Наверное. Может быть.

Ночь прошла спокойно, а на утро я вновь выдвинулся к Стальным Алхимикам.

На этот раз старик в лавке был не один: открыв дверь, я уперся взглядом в стальной артефактный нагрудник великана, стоящего в проходе. Поверх нагрудника я нашел еще и артефактный шлем. Размерами экипировка превосходила все, виденное мною прежде: думаю, тот, кто прячется под сталью, может силой посоперничать с тем гигантским лурсконцем, а то и превзойти его.

— Это он, — донесся со стороны прилавка голос хозяина лавки. Потом практик обратился ко мне. — Господин адепт, я взял на себя смелость сообщить о вас интересующимся господам. Надеюсь, вы не против ответить на пару вопросов?

— Приветствую, господин практик, — громыхнуло из-под доспехов. — Королевские сыщики хотят задать вам пару вопросов. Не соблагоизволите побеседовать? — и огромная рука указала на диванчики, где развалились еще два посетителя: молодой и старый сыщик, оба в неприметных серых одеждах, как в плохих голофильмах про поиск культистов или ячейки террористов в городе-фабрике.

Ну алхимик, ну скотина… Не хотелось всерьез ссориться с единственной нормальной лавкой в королевстве, но здесь уже хочешь — не хочешь, а придется. Оставлять без внимания такой крысиный ход попросту нельзя.

Размышления не заняли больше секунды. Затем я по привычке открыл характеристики рыцаря и удивленно вскинул брови: характеристиками на обычного горожанина этот человек не походил совершенно.

*неизвестно*

Ранг: —

Сила: 2.8

Ловкость: 1.7(2.5)

Телосложение: 9.5

Вместимость бао: —

Скорость поглощения бао: —

Навыки:

Мастер щита и меча.

Характеристики меня удивили, но особенно поразил показатель телосложения: в два раза больше, чем у меня! Разумеется, рост и ширина плеч должны приподнять рыцаря над обычными человеческими показателями, но ведь не в девять раз!

При создании этого парня явно использовали магию и эликсиры: сомневаюсь, что он такой сильный, ловкий и крепкий от природы. Хотя, Грай как-то упоминал про секты мечников: может, крепыш оттуда?

Рыцарь сжимал латными перчатками рукоять здоровенного меча, упирая острие оружия в собственный ботинок, дабы не повредить дорогой паркет. Я огляделся, насколько смог, но щита поблизости не нашел. Очень зря бронированный мастер не взял с собой защиту, понадеявшись на крепость артефакторных лат: воздушный удар, выпущенный в точку, куда я упираюсь носом, разнесет камень души, напоказ выставленный по центру нагрудника, и угробит всю защиту. Апелиус за такую ошибку пару дней подряд нудил бы, и правильно делал.

— Разумеется я не против, уважаемый. Не сочтите за дерзость, но сперва я хочу поговорить с хозяином лавки и забрать у него заказ, а потом уже уделить время вам.

Сыщики уставились на меня глазами голодных котов, но запрещать мне ничего не стали. Хотя с АРГУМЕНТОМ в виде рыцаря могли бы попытаться.

— Вы вольны делать, что угодно, господин адепт, — кивнул старый сыщик. — Мы просто просим вас уделить нам время, в вашем праве отказаться.

Ну-ну. Можно подумать, что рыцаря вы с собой в качестве сувенира водите.

— В таком случае, разрешите мне пройти, — попросил я гору артефактного железа. Рыцарь отодвинулся, царапая железными ботинками дорогущий паркет. Я усмехнулся — такое отношение к лавке мне по нраву.

Тулуп разместился на вешалке. Я подошел к прилавку и улыбнулся старикану.

— Ну, что с моим заказом?

Если старикан хотел увидеть на моем лице страх, или и вовсе натравить на меня государеву троицу, и увидеть, как я убегаю, то он здорово ошибся. Не исключено, что все это будет, но сейчас я улыбаюсь открыто и добродушно.

— Пожалуйста, — буркнул старикан, и достал из-под прилавка плотно набитую сумку. — Проверять будешь?

Разумеется, я проверил. На удивление, товар был в полном порядке и объеме: ингредиентов хватит на две портальные печати, которые потребуют ресурсов лишь при постройке ритуальной фигуры, а после я смогу хоть по десятку раз в день ходить туда-обратно. Знай, напитывай накопители для перемещения.

— Благодарю, — улыбнулся я. — В следующий раз буду доплачивать за срочность, но предоплаты не внесу, сами понимаете.

— Ничего, — растянул губы продавец в такой же неживой улыбке. — Был рад вам угодить.

Пока мы обменивались любезностями, рыцарь сместился к двери, заслонив ее собой: железная глыба неуклюже сделала вид, что изучает полку с хладолюбивыми зельями. Но мне не очень-то и хотелось на выход. А захочется, дверь вместе с рыцарем вынесу.

Надо было посох брать. Знал бы о сидящей здесь компании, точно взял.

Я бухнулся на диван напротив сыщиков. На их месте я занял бы как раз этот диван — с него отлично просматривалось все помещение, от входной двери с металлическим вышибалой, до прилавка с несносным стариком.

— В каком направлении вы обучались? — благожелательно спросил молодой сыщик и мельком взглянул на старого. Стажер?

Я раздумывал не больше пары мгновений. Сообщать правду не вариант — ребята явно ищут друида, который устроил на фабрике теплицу. С другой стороны, не заставят же они меня демонстрировать навыки, назови я не свою специальность?

— Химеролог, — пожал я плечами и сразу добавил, — а ещё артефактор и неплохой воздушник.

Сыщики переглянулись, причем старый ещё и дернул левой ладонью. Ох уж эти тайные знаки, по своему наличию ни разу не тайные для наблюдательного человека.

— А разве адепты — химерологи не ходят со своими питомцами? — вцепился в сказанное молодой.

— Ходят, — кивнул я. — И без питомцев ходят. Слухи, что мы без своих химер жить не можем, довольно стереотипны.

— Хорошо, — кивнул сыщик. — А в какой школе вы обучались? У какого мага-наставника?

— Да уже и не вспомнить, — махнул я ладонью, прощаясь со столицей и мыслями о спокойном отходе из города. — За прожитые месяцы столько всего в памяти намешалось: места, люди, лица… Даже все химерологическое уже позабыл. Зато все, связанное с артефактами, помню отлично. Например, если этому парню позади меня зарядить мощным заклинанием в центр нагрудника, в этот неказистый камушек, доспех станет самым обычным.

— А не друид ли ты часом? — спросил молодой сыщик, не разобравшись в ситуации. Старый уже все понял, и медленно поднимал ладони на уровень груди.

— Да какой друид? — натужно рассмеялся я, ловя удовольствие от наблюдения за нарастающим ужасом в глазах битого жизнью сыщика. — Говорю же, химеролог я. Препарирование зверушек, пересаживание рогов зайцам, ампутация муравьиных пупков — вот моя область.

— Вам придется пройти с нами, — с затаенным торжеством сказал молодой сыщик, и только потом перевел взгляд на старого, в поисках одобрения, и заметил поднятые ладони. — Сураж, ты чего?

— Не хочу я с вами идти. Прошу прощения, господа сыщики, но как говаривал староста моей родной деревеньки, хрен там плавал.

Во взгляде молодого сыщика отдавленная гордость боролась с благоразумием. И благоразумие побеждало.

Однако, нас в лавке было не трое. Если рыцарь колебался у двери, не зная, как ему действовать без приказов, то хозяин лавки не обладал ни благоразумием, ни разумом вообще. Оказалось, пока мы мило общались, шаловливые ручки адепта под прилавком возились с артефактом.

Когда прилавок взорвался щепками, время вокруг будто замедлилось: я ускорился до максимума и прыгнул в сторону сквозь тягучий воздух. Даже мысли в голове замедлились и утратили эмоциональный окрас. Будто сторонний наблюдатель, я смотрел, как по проявившемуся на долю секунды щиту скользнул каменный шип — единственное, что могло пробить прилавок и дойти до цели. Молодец старик. Правда, глупый, раз пытался пробить меня шипом: какой адепт вне школы ходит без защиты? Или лавочник хотел задержать меня до прихода рыцаря?

Рыцарь уже шагает в моем направлении, но гораздо медленнее, чем двигаюсь я.

В сторону старика летят два воздушных удара: не пробьют защиту, так истощат и прицел собьют. И верно: старикана швыряет на стену вместе с артефактом, который тот снова наводил на меня.

Следующим ходом я навесил скобы на сыщиков. Так они и под ногами мешаться не будут, и выжить смогут в замесе, если не попадут под отрикошетившее заклинание.

А потом я послал в рыцаря воздушный удар, до краев напитанный бао. И мысленно чертыхнулся: за метр до артефактных доспехов заклинание дестабилизировалось и втянулось внутрь лат. Хреново, зато теперь я знаю, каким свойством обладает доспех: возможностью впитывать бао! С таким я не сталкивался: маги подобного не делали хотя бы потому, что каждый рассчитывает в первую очередь на свои бао и заклинания, а антимагический доспех лишит возможности швыряться убийственными заклятиями и пользователя. А вот экипировать такой мерзкой штукой рыцаря, который вообще магией не обладает, очень умный ход. Вряд ли такая экипировка нормально сыграет против мага: у тех плотность бао невероятная, но против адептов слабее меня может и сработать.

Я выплеснул крохотную часть бао, поднимая вокруг старикана пыль, чтобы не думал прицеливаться, и помчался к рыцарю. Старик тоже оказался воздушником, и попытался перехватить контроль над пылью, но не зря же у меня на шее висит наполненный воздушной бао камень души: трепыхания старика были смехотворны.

Я выдернул из рук громилы меч — если движешься почти в три раза быстрее, проблем с таким не будет, и всадил кончик лезвия в камень души. Рыцарь зашатался, махнул рукой, пытаясь меня достать, и проревел:

— Зря ты напал на служителей закона! Я объясню твою ошибку на понятном тебе языке, языке боли!

Я вздохнул и едва подавил желание прикрыть лицо ладонью. Вместо этого я запустил воздушный удар, но магия втянулась в доспех: торчащий на виду камень души оказался обманкой. Пришлось действовать варварским способом: я замахал мечом, как тростинкой, уродуя доспехи, корежа металл. Один раз я отвлекся, чтобы с двух рук выдать в старикана-лавочника шкворчащую, под завязку напитанную молнию.

Когда я закончил, рыцарь напоминал перекрученную и побитую молотком детскую игрушку. Теперь матерящегося мужика придется выковыривать из того, во что превратились латы.

Я огляделся, тяжело дыша. Рыцарь теперь не представляет опасности, и из покореженных доспехов самостоятельно точно не вылезет. Остальные трое обезврежены. Старик и вовсе вырублен.

И вот здесь загвоздка, выбор, мать его. Поступить по-человечески: набрать полный рюкзак самого ценного, что есть в местных закромах, добить всех, поджечь лавку и уйти? Пожар скроет дело рук моих, а те, кто видел меня в лицо, умрут. Вроде бы идеальный вариант, на первый взгляд. Но если задуматься, меня в столице из-за нашей школы, которая посмела перебить нападающих, и так не слишком любят, так что особо ничего не поменяется.

А можно поступить по совести: забрать из лавки все самое ценное, и уйти, оставив контуженных бедолаг в живых. Единственное неудобство, которое мне грозит: нужно будет прятать лицо при следующем посещении столицы, и попадать в город не через ворота.

Выбор, мать его. Палач, или беглец?

Я вздохнул. Жаль, что на запястье или щиколотку бедолагам нельзя надеть какой-нибудь артефакт, который влиял бы на разум, чувствовал мысли человека и заставлял выполнять команды. Тогда проблемы выбора вовсе не было бы.

Глава 6

Широченные охотничьи лыжи поскрипывали под моим весом, весом железного посоха, сумок и рюкзака. Я удивлен, что они вообще не утопают в снегу: поклажи на мне килограмм сто навьючено. У старика-лавочника было слишком много дорогих и качественных товаров. Было, да… Теперь я вовсе могу не думать о закупках зелий, притираний и порошков, и не заморачиваться с зельеварением: все вышеперечисленное лежит в рюкзаке.

От рюкзака валит пар: пришлось использовать накопитель и камень души для создания обогревающего артефакта. Иначе часть нужных зелий я взять не смог бы: на морозе зелья без спиртовой основы замерзают.

До Басхура осталось часов шесть неспешного и непрерывного хода на лыжах, но столько без отдыха я пройти не смогу, и так бегу три часа без перерыва. Надо выбрать какой-нибудь съезд и отдохнуть, пока я не выбился из сил. Как назло, последние пол часа дорога через лес шла прямая, без ответвлений к обустроенным для отдыха путешественников местам. Придется отдыхать не на обустроенной поляне, с удобным кострищем, которое нужно лишь откопать из-под снега, а на голом снегу. А ведь встречались места, обустроенные даже беседками, в которых можно спрятаться от злого ветра.

Последние десять минут дорога поднималась вверх, и сейчас я находился на вершине сопки. Я оглянулся и приложил ладонь ко лбу, заслоняя глаза от солнца.

Вид отсюда красивый: можно рассмотреть заснеженный хвойный лес, по которому пилил последние два часа. Однако вид меня сейчас не волновал: я пытался рассмотреть, вдруг мелькнет где близкая погоня, или взлетят вдали птицы, спугнутые всадниками.

Ни того, ни другого я не обнаружил, но от вида безмятежного леса спокойнее на сердце не стало. Не верю, что избиение рыцаря государь оставит без ответа: это покушение на кропотливо раздуваемый образ королевского величия в самом центре королевства. Да и лавочник моими действиями как минимум недоволен, я уверен.

Я наблюдал не меньше пяти минут, но не нашел ничего, что указало бы на погоню. Ладно, государственная машина может быть весьма нетороплива, и до момента, когда разбуженный мною зверь правосудия очнётся от сна, я уже буду строить портал в Басхуре. Здесь средневековье, нет телефонов, всё организовывается гонцами, и от приказа до приказа может пройти несколько часов. Да и я собрался быстро: в течение часа после выхода с лавки выбрался за город через стену.

Я вздохнул и свернул с дороги — решил передохнуть. Погоню, если она и есть, лучше встретить отдохнувшим.

Пробираться по снегу без накатанной охотниками и путниками лыжни оказалось непросто даже с шестью единицами силы: лыжи натыкались на присыпанные снегом валуны, на засыпанный снегом хворост. Помучившись, я плюнул на резерв, снял лыжи и порывом ветра разметал снег, чтобы видеть, что он укрывает. Треск ветвей под моими ногами слышал, наверное, весь лес, но мне было плевать. Я выбрал удобное место вдали от дороги, от которого дорогу было видно, и достал из котомки перекус.

Обед мой был незамысловатым: остывшие пресные лепешки и растопленный в кружке снег. Отдыхал не больше получаса, прислушиваясь и приглядываясь, пытаясь обнаружить погоню раньше, чем она найдет меня, но лес был неестественно тих. От тишины закладывало уши.

Спустя пол часа, как вновь стал на лыжи, я обогнал охотника с луком и подвешенным к поясу зайцем. Мужик удивлённо уставился на меня, худого подростка в тулупе, который пер огромный груз и притом двигался вдвое быстрее, чем сам охотник.

Судя по следу, мужчина вывернул откуда-то из леса, и наверное уйдёт к одной из крохотных деревенек в два-три дома, которых вдали от столицы разбросано, как грязи. Лес кормит людей, хочет он того или нет.

Лыжня мягко ложилась под ноги. Пахло морозом, хвоей. Я отталкивался палками, переходил с лыжни на лыжню, выбирая удобнее и накатанее. Напрягся при виде встречных саней, запряженных двумя лошадьми, но кучер мазнул по мне безразличным взглядом и повез накрытую рогожей поклажу в сторону города. Проблема была в другом: лошади и сани перелопатили удобные полосы лыжни, и дальше пришлось пробивать свою по самому краю дороги.

Это меня и подвело. Меня догнали по моей же лыжне, когда до Басхура оставался час неспешного хода на лыжах. Время от времени я оглядывался, но не смотрел назад все время, поэтому меня и подловили: когда я спускался с очередной сопки, сзади зашипело, и спустя секунду в одну из сумок врезался огненный плевок. Мой щит не защищал поклажу, и растянуть я его не мог, потому удар достиг цели.

Меня толкнуло вперёд. Я проскользил на лыжах, выпутываясь из многочисленных лямок, и скинул поклажу в снег. Самое скверное, что огненный удар попал в сумку с дорогими травами, которые я планировал продать каким-нибудь адептам, хотя бы в Утреннюю звезду, в которой сейчас нет нормальных трав. Ничего критичного не произошло, самое нужное — флаконы с зельями, лежат в рюкзаке, но все равно досадно. Хоть бы приблизились, представились и поговорили, прежде чем атаковать. Вдруг я не тот самый адепт?

Раздумья не помешали мне взрывом ветра поднять снег позади себя и закрутить снежинки, превратив дорогу в кусочек настоящей бури. Кроме того, я отшвырнул порывом ветра горящую сумку от остальной поклажи и щедро засыпал снегом. Затем выдернул ботинки из креплений, соскочил с лыж, подхватил шест, упакованный в толстый чехол, и огромными прыжками поспешил навстречу приключениям. Чехол позволял не отморозить себе пальцы: внедрять в изрисованный рунами железный жезл ещё и цепочки обогрева я счёл лишним.

Желание поскорее упокоить напавших едва не сыграло со мной последнюю шутку: если бы не энергетическое зрение, я не заметил бы среди вьюги широкую цепь шипов, торчащих по всей ширине дороги. Перепрыгивать их не рискнул: мало ли, выстрелят вверх, и уменьшат резерв щита, а то и обрежут возможность продолжать род. Я пока всё-таки не настолько крут, чтобы ловить все удары на щит.

Увы, пока я обегал шипы, некто изнутри растянул линию защиты, замкнув ту в кольцо. Черт побери, как легко было сражаться с идиотами…

Я не вижу, кто находится внутри шипастого кольца, и сколько вообще нападающих: мое бао разлито в воздухе, закручивает нежный смерч, и мешает смотреть через энергетическую палитру. Будь на месте адептов обычные люди, снег стесывал бы их кожу, забивался в глотку и под одежду, но увы, адептов укрывают щиты.

Вдруг я почувствовал, как бурю рассекло нечто быстрое, и упал на землю. Спустя пару секунд надо мной пролетел странный кнут из напитанных бао кусков льда размером с ладонь. Кнут описал пару кругов вокруг защитного кольца и скрылся внутри. Маг льда. Противник редкий, но от того не менее опасный. А сейчас еще и зима, вокруг валяется куча снега и льда, из которой тот может вытянуть холод. Прекрасно…

Буря взвыла, ветер, как бешеный, захватил ещё больше снега, отвлекая на себя внимание. Я приподнялся на колено и полоснул молнией по вражеской точке: секунда на удар, и половины резерва как не бывало. А пока искра заполняется бао из вшитых в подкладку накопителей, сменю позицию.

Едва успел: в сторону, откуда я ударил молнией, из-под земли полетели шипы, пробивая снег, до половины входя в разлапистые ели. Я подождал, наполняя резерв, потом залил бао в накопители. Но очередной молнией с двух рук бить не стал. Вместо этого я отбежал подальше от дороги, и прилег за узловатую, покосившуюся ель, и сосредоточился на рунах, выстраивая их мысленно в цепочку, наполняя каждую толикой энергии.

Руны выстраивались в цепочку, одна за другой. Бао дрожала, но послушно сплеталась в посыл миру. Небеса не темнели, но если посмотреть с моего ракурса вверх энергетическим зрением, видно, как небеса расцветают энергетическими сполохами. Такая молния тратит кучу моей энергии и требует ювелирного контроля, из-за чего я едва успевал управлять вьюгой, но и результат вышел в десятки раз более мощный, чем если бы я вложил столько же бао в энергетические удары или выпущенную с рук молнию.

Мир отзывался, охотно вливал энергию в мои действия. Говорят, что маги своей волей влияют на мир. Так вот — то, что происходило наверху, как раз напоминало влияние на мир, пусть и со стороны просителя-адепта, букашки, вынужденной оформлять просьбу десятками рун.

Результат того стоил: невероятно плотное бао в форме толстенной молнии устремилось вниз, выжигая всё внутри круга. Мне показалось, что само небо рухнуло на дорогу. Загрохотало так, что заложило уши, меня ослепило, несмотря на закрытые глаза. Я попытался проморгаться, но не вышло: перед глазами застыл образ пляшущей молнии.

Зато для энергетического зрения обычное не требовалось. Я закрыл глаза, пожелал, и мир расцвел яркими красками. Через тусклую палитру я видел вокруг серые трубы — стволы деревьев, чуть дальше бао было больше — отсюда я уже вытянул часть. А на дороге вовсе полыхали и кружились яркие пятна, видимые через бурю. Надо бы добавить в снежный буран своей бао, пока меня не увидели. Если там вовсе есть, кому смотреть.

Ноздри поймали запах гари. Со стороны засады ко мне метнулась маленькая яркая тень, размером с кошку. Химера!

Молния полоснула землю, деревья, но даже со своей раскачанной скоростью я не успел за существом — сверкающая линия впустую прошлась по стволам, но маленькую тварь не задела.

Одно хорошо — пока на мне щиты от физики и магии, химера меня не тронет. Правда, эту тварь рядом придется учитывать…

С ополовиненным из-за неудачной молнии резервом я понёсся к кругу. Лучше бить, пока троица ошеломлена, чем дать ей шанс прийти в себя и убегать.

Я перешёл на обычное, более привычное зрение, которое уже восстановилось, и, пока мчался к недобиткам, рассмотрел результаты своих ударов.

Одного практика убило молнией — труп горит, исходя смрадным дымом, а вот оставшаяся троица копошится в центре круга: один мужчина сидит, упершись в снег руками — похоже, заработал сотрясение или шок. Женщина сражается ледяным кнутом и волнами белого тумана с химерой, похожей на увеличенную до полутора метров черную кошку, закованную в куски кожаной сбруи. Выходит, я убил химеролога, и твари вышли из-под контроля.

Одежда на практиках в подпалинах, исходит дымом, на лицах и ладонях ожоги, но защита получилась достаточно качественной, чтобы получить урона по минимуму.

А третий адепт возится с рюкзаком. Я послал в него очередь воздушных ударов: первый достиг цели, опрокинув парня на снег, а второй уже врезался в защиту: над людьми вспыхнул стационарный купол. Пацан вытащил ладони из рюкзака и вдарил шипами по химере, прижимая ее к стене стационарной защиты.

Не успел. Проклятье! Химера быстро сдаст под атакой двух магов. За то время, пока они заняты ею, я точно не успею пробить защитный купол, или как-то отвлечь адептов.

Я шмыгнул за ближайшее дерево, вновь поднял бурю и сосредоточился на молнии. Нужен еще один призыв.

С химерой разобрались быстро, а разобравшись, использовали какой-то огненный артефакт, растапливая снежинки. Или же маг льда принялся за дело? Впрочем, неважно: снега в округе много, а истощенный резерв адептов мне в плюс.

Когда молния была почти готова, и я ставил заключительные руны, в лицо мне бросилась химера, каким-то образом подобравшаяся под снегом. Тварь была умна и выбрала самый подходящий момент для нападения, либо ей просто повезло, но не отреагировать на летящее в лицо существо, похожее одновременно на паука, скорпиона и муравья, я не смог, и рефлекторно отмахнулся от нее порывом ветра, вот только утратил контроль над призывом: вся энергия, вложенная в рунную цепочку, опасно задрожала, руны зазвучали, как скрежет когтей по стеклу, а внутри меня поселилось тревожное чувство провала. Каким-то чудом я пробежался по всей цепочке, настраивая каждую руну и успел до того, как меня разнесло бы на куски откатом по искре от сорвавшегося ритуала. Аж взмок.

В итоге молния получилась хиленькая, била меньше секунды, и когда по моему велению снег рухнул, стационарный купол был на месте. Дрянной удар. Но хорошо, что я жив.

На моих глазах посреди круга, где стоял, уткнувшись кистями в снег адепт, вздыбился белый бугор. Нечто росло под сугробом, с каждой секундой вниз срывались куски липкого, подтаявшего снега. Мне уже не нравилось, что я могу увидеть там, под белым покрывалом: слишком велики размеры.

Когда снег осыпался достаточно, чтобы разглядеть то, что поднималось, я заметил серую спину из камня. В гребне, проходящем по хребту голема, запутались желтые листья придорожной травы: непонятным образом мужчина создал огромного монстра из промерзлой земли и камней, валяющихся под ногами.

А потом меня стали методично избивать. Несмотря на перевес в характеристиках, отличную двухслойную защиту, молодость и ум, троица теснила меня. Адепт, занятый контролем над големом, надел рюкзак со стационарным артефактом защиты и пошел позади своего творения. И оказалось, что защита вовсе не стационарная: центр купола был в рюкзаке мага и двигался вместе с ним.

В спину мягко толкнуло: это впечаталась в щит химера. Дерево передо мной взорвалось щепой от удара кнута.

Черт побери! Похоже, меня уделала троица адептов. Да, не в сухую, так как их раньше было четверо, но все-же, все же…

Я завел их подальше в лес, а потом потратил бао на полет, буквально дожигая последнее, прикрывая свой полет бурей. Приземлился я на месте, где троица оставила свою поклажу. Да, самое ценное они оставили при себе, но у меня с ними разные понятия ценного.

Воздушные удары разнесли лыжи, напоследок я кинул парочку ударов в брошенные сумки и поспешил к своей поклаже. Преследовать меня вне купола адепты не рискнули, и медленно плелись к дороге, вынужденные идти со скоростью медлительного голема.

Я засел в засаде через километр дальше по дороге, но адепты не показались ни через пол часа, ни через час. Вернувшись обратно, я обнаружил, что следы ботинок ведут к столице. Не верю. Но буду считать, что ночь отдыха я себе выиграл.

Глава 7

Холод проникает под одежду, цепляется за нательное белье, но не находит тепла и под ним. Четверо адептов уже давно замерзли и продрогли, ноги и руки онемели и потеряли чувствительность. Адар не понимал, как они будут сражаться с неживыми, когда их догонят: задубевшие пальцы не удержат рукояти меча.

Адар залился кашлем. Практик содрогался всем телом, будто стремясь выплюнуть легкие: он согнулся, и долго кашлял, отплевывая густые слюни, отхаркивая мокроту. Адепта едва не затошнило в снег, но пустой желудок лишь пару раз содрогнулся в спазмах.

Апелиус, Озар и Кимар замерли, пережидая, пока практик придет в себя.

— Ты хо-очешь нас здесь по-хо-ро-нить, — непослушными, замерзшими губами сказал Адар. Апелиус не ответил: повернулся в сторону, куда вел след, и оттолкнулся лыжными палками от снега.

Адептам не осталось ничего, кроме как последовать за ним. Тулупы, подранные сучьями и когтями тварей, кое-как связаны нарезанным на ленты исподним бельем. Четверке приходилось худо: два дня ходить по морозу без сна, отдыха и еды — тяжелое испытание даже для адептов, которые в разы крепче обычных людей.

В подчинении у странной девушки оказалось гораздо больше одиннадцати бойцов, и эти неучтенные противники оказались в разы сильнее обыкновенных упырей. Кто же знал, что тварь имеет в подчинении и тварей, созданных из тел практиков! Последние владеют каким-то подобием магии.

Ох, зря Апелиус прошел мимо места битвы Лицеуса с адептами: прикажи архимаг убрать снег, и у него появились бы вопросы, куда делись тела. И подготовился бы практик к бою лучше, чем сейчас. Как минимум, сунулся бы к кладбищу подготовленным, с построенной в Лурсконе печатью для усиления кольца, и бой занял бы не больше минуты.

А сейчас уже не подготовишься — стоит вернуться из проклятого леса в Лурскон, и мертвую тварь больше не отыщешь.

Четверка двигается со скоростью калек. Кимар поддерживает над отрядом купол из ветра, через который вьюга не пробивается. Это хорошо — так чуточку теплее. На поддержку купола уходит куча бао, и копить ее приходится путем медитации, продираясь через бурю без купола, ловя снежинки лицом. Это плохо. Увы,

Апелиус запретил останавливаться и восполнять энергию обычной медитацией. Архимаг боится упустить монстра.

В уставшую голову архимага, занятую мыслью "догнать", слишком поздно приходит мысль, что цепочка следов за последние пять минут была слишком ровной. Мысль приходит, и сугробы по обеим сторонам адептов взрываются снегом, выпуская из себя четырех упырей — по два на сторону. Две твари прыгают на Озара, две — на Апелиуса. Упыри под завязку накачаны энергией смерти, и мертвое бао делает свое дело: щит Озара не просто проявляется в реальности — он чернеет, будто разъедаемый чернилами. Щит Апелиуса гораздо качественнее, но архимаг не бьет монстров, он выпускает бао под ноги и отпрыгивает в сторону, отталкиваясь ногами от мгновенно выросшего из-под земли шипа. Архимаг мог ударить, но потерял две секунды, чтобы отпрыгнуть от монстров.

А потом стало поздно. Шип Апелиуса пробил голову одной твари, но другие две, не обращая внимания на слабенькие заклинания, проломили щит орущего Озара и располосовали его когтями. Пацан даже не успел ничего сделать.

А потом все три твари метнулись к Кимару. И если двух Апелиус успел убить, то третья тварь заслонилась адептом, пробила дышащий на ладан щит и вгрызлась в горло Кимара. Шип прилетел в голову твари, но клокотавшего с разорванной гортанью приятеля это спасти не могло.

Теперь остались только Адар и Апелиус. Будто в насмешку над судьбой, первым делом смерть прибрала с собой предателей-помощников, которые получили обещание платы за свою службу, но не успели ей воспользоваться. И вряд ли Апелиус теперь вылечит сестренку Озара, и не найдет родственников Кимара, чтобы отдать документы, подтверждающие право владения крепостью и деревенькой.

Адару стало ясно, что он умрет следующим. Командир сильнее, быстрее, злее. Хоть Апелиус и выглядит исхудавшим, покрасневшие глаза глядят так же остро, а в движениях нет усталости. Тулуп адепта не порван — щит у того выдерживает даже прыгающих из сугробов умертвий, и похоже, на ходу заряжает сам себя.

— Постояли и хватит. Пошли, — махнул Апелиус в сторону, куда уводил след. — Я умею читать следы, эти четверо упырей были последними юнитами в войске твари. Теперь есть только мы и она.

Глядя, как краснеет снег под предателями, как затихают судороги Кимара, Адар понимал — его ждет такая же судьба: краснеющий под телом снег и равнодушный взгляд. А с Апелиусом, этим выползышем бездны, будет стоять следующий раб браслета, которому он кивнет "пошли".

Истерику устраивать смысла нет — адепт скажет "пошли за мной, это приказ", и тело выполнит то, чего так не желает разум. Так что лучше не терять самостоятельность и последних частичек гордости. Смерть парней добавится строками в мантре, которую Адар твердит себе перед сном. Ненависть придает сил…

Да, покойные предали Адара и загнали и его, и себя в эту ситуацию, но кто бы не предал? Узнав Апелиуса получше, бывший серый кардинал Утренней звезды осознал, что любого, кто пробыл в компании чертового адепта час-другой, тот убедил бы в чем угодно. Это со своими слугами, скованными артефактами, практик не церемонился и не стремился казаться хорошим.

Адепт глотает загустевший на морозе укрепляющий эликсир, по консистенции похожий на жидкий лед, и прячет бутылек под тулуп, который теперь все равно не защищает от холода. Лезет за пазуху парням и забирает ополовиненные бутыльки.

Снова в путь. Снова лыжи скользят, торят лыжню через сугробы и овраги, снова палки отталкиваются от снега.

— Не понимаю, — хмурится Апелиус. — Следы какие-то странные… Что-то не так…

Идти им пришлось не больше пятнадцати минут, прежде чем след закончился. Судя по всему, упыри прошли вперед, до этого места, а потом вернулись по нему же и засели в сугробах. Девчонки, за которой они шли, здесь видно не было.

Они преследовали призрак.

Вьюга ревет, свистит ветер, матерится Апелиус, но Адар улыбается. Пацан счастлив: сегодня мир позволил ему жить.

* * *

Если сутки назад я планировал развернуться в Басхуре на полную, то теперь мне пришлось пересмотреть свои планы с учетом троицы адептов, засевших где-то рядом с городом. В то, что практики ушли обратно в столицу, не поверил бы даже полный дурак. С вызванным големом, потрепанные, без лыж? Я бы на их месте переждал ночь где-нибудь у костра, упился заживляющими эликсирами, коих у элитной четверки должно быть с изрядным запасом, а потом дошел до города. И уже там попытался бы отыскать меня.

Хорошо, что я — не троица сидящих в лесу адептов, демотивированных смертью товарища, и у меня забот всего две: во-первых, нужно построить печать для портала — это единственное, что требуется мне в городе. А во-вторых, надо избавиться от преследующей меня химеры. Смерть практика-химеролога порвала поводок между ним и зверушкой, но та преследует меня без команд и каких-либо дополнительных стимулов. Так сказать, безвозмездно.

Гораздо хуже, что по скорости паукоскорпион не сильно отстает от меня. Я бы согласился обменять такого врага на парочку обыкновенных медлительных големов, которых хотя бы издали обстрелять можно. Обычно химерологи усиливают своих подопечных по максимуму, тратя многие десятки монет, подбирая сердца, мышцы, кости и прочую начинку монстров и зверей, чтобы создать особую тварь. Мне не повезло несколько раз: во-первых, тварь создавали и развивали в повышенную ловкость, не жалея средств. Во-вторых, химеролог был очень, очень умел.

Зато теперь я знаю, какую тварюшку заказывать у мастеров скальпеля и чужих тел.

Химера.

Сила: 0.4

Ловкость: 6.3

Телосложение: 0.3

Что особенно погано — химера не атаковала меня в лоб, и поймать ее я не мог.

В Басхур я прибыл под вечер: солнце каждый день заходило все раньше, и когда я входил в город, небо уже темнело. Выспросив у стражника путь к ближайшей таверне, я отправился по указанному адресу и снял комнату на втором этаже. Предупредил, чтобы меня не беспокоили и запер дверь в комнату изнутри. Надолго я здесь не задержусь.

Я исчертил пол рунами, установил взрывную печать, которая среагирует на открытую дверь. Накопителей у меня осталось всего пять, потому пожадничал: установил в центре печати старт и до предела напитал руны бао. Печать продержится ровно сутки — именно на столько я снял комнату. А старт будет подарком для владельцев таверны. Если, конечно, они вообще поймут, что это за монета.

После того, как расправился со всем этим, я отворил окно, выкинул вещи в сугроб, прикрыл ставни и телепортировался сквозь стекло. Увы, поклажа ограничивает меня и здесь: не хочу перемещаться с частью рюкзака.

Я подобрал вещи и поспешил к таверне в другой части города — там я останавливался в прошлый раз. Если… точнее, когда за мной последуют адепты, это должно их немного запутать или даже напугать. В то, что практики подорвутся, я не верю, увы.

Химеру смена таверны не запутала. Маленькая тварь шуршала снегом на крышах домов, скрежетала коготками по черепице, и изредка показывалась на глаза, перепрыгивая с дома на дом. Подловить юркую дрянь нечего и думать: я даже ветром ее сбить не сумел, просто не успевал сосредоточиться, пока она была на виду. Правда, нанести мне вред монстрик тоже не сможет, пока не пробьет барьер, который и от десятка таких зверушек защитит, но от осознания своей недосягаемости мне не становится спокойнее. Бродить в компании жуткой мелкой твари — как носить скальпель в кармане возле яиц, или ковыряться в линиях и рунах работающей печати.

Забросив вещи в угол снятой комнаты, я разулся, скинул тулуп и завалился на кровать.

Думай, Нильям, думай…

Мне нужно свободное, спокойное место, в котором можно за ночь по всем правилам сотворить печать телепорта. Там должен быть ровный пол, и, желательно, помещение должно быть отапливаемым. Народа там быть не должно, чтобы я мог в любой момент переместиться со скалы сюда, или отсюда на скалу, а точку телепорта не нашли и не разрушили адепты.

Жирные требования? Да, слишком жирные. Значит, будем прикидывать варианты, отсекая удобства. Главное — место должно быть не слишком посещаемым.

Аренду ангара или склада я сразу отмел — придется быстро, а значит — дорого арендовать большое помещение, начнутся пересуды, и информация может дойти до ушей людей, которые меня будут искать. Значит, склад или ангар оставлю, как вариант, но аренду отброшу. К примеру, можно проникнуть на склад с земляным полом, который будет заставлен какими-то ящиками, и за ночь, перенося ящики с места на место, начертить печати портала и вставить в нужные места камни души вместе с накопителями. Даже грязью сверху можно замазать. Но вариант на троечку — по складу будут ходить люди, переставлять вещи и ящики, а это может повредить или открыть печать.

Что остается? Городские фабрики, подвалы тех же таверн или крупных погребов.

Мне бы пожить в Басхуре с недельку, узнать о городе побольше, вопросы позадавать нужным людям, и я бы нашел для ритуала как минимум мест пять. Однако, лучше не выходить за пределы легенды, по которой я остановился в городе ровно на ночь, а с утра отправился дальше.

Я думал не больше получаса, обсасывая каждый вариант. За это время спустился вниз, запросил таз с водой и кусок вонючего мыла, помылся, плотно поужинал, и, кажется, нашел выход. Я построю портал на чердаке какого-нибудь оставленного на ночь общественного здания, куда редко кто поднимается подновить черепицу, а если и поднимается, вряд ли расшвыривает слой опилок, которые я планирую убрать с чердака до ритуала и вернуть на место после него.

Единственная проблема — избавиться от химеры, шорох которой слышен с улицы. Тварь скребется рядом со ставнями, пытаясь умоститься поудобнее или дожидаясь, когда ее запустят.

Я спустился вниз, отнес на кухню поднос с грязной посудой, выслушал про "да мы сами бы унесли, господин", и вышел в прогулку по городу, забрав с собой сумку со всем необходимым для создания телепортационного круга. Пару часов мял щегольскими ботинками снег, прикидывая самые большие крыши. Химера не отставала, издевательски скрежетала где-то на крышах, шуршала снегом. Ну ладно…

Я бродил, дожидаясь полуночи и высматривая самые большие и обшарпанные крыши. Ангары и склады не подошли: при их строительстве экономили на материалах, и крыша там была иной, чем на той же общей бане или жилых домах: односкатной, где даже на четвереньках не втиснешься. Да и опилок там наверняка нет. Мне бы что-нибудь поудобнее.

"Поудобнее" оказалось общественной баней. Располагалось здание на окраине, чтобы удобнее было сливать воду в городской овраг под стеной, превращая его в каток.

Я колотился в дверь минут десять, но мне не открыл ни ночной сторож, ни подвыпивший хозяин бани, прячущий свое окосевшее лицо от жены. Значит, здесь никого нет. Работаем.

Сперва я ушел в другую часть города, а потом, убедившись, что химера последовала за мной, цепочками телепортаций ушел оттуда, стараясь перемещаться на утоптанные или подметенные от снега места, чтобы тварь не выследила меня по запаху. Телепортировался зигзагами, перемещаясь с улицы на улицу, чтобы химера не проследовала за мной по линии телепортаций. Последние три сотни метров и вовсе пролетел.

Монстр быстро отстал, вынужденный прыгать по крышам, перескакивать через редкие ограды и перебегать через дороги. Можно считать, я справился.

Меня зашвырнуло прямо в дверцу на чердаке, открытую порывом ветра. Я приземлился и убедился, что место подходит для ритуала: под опилками прятался деревянный потолок: не столь ровный, как хотелось бы, но не настолько кривой, как могло быть.

Чердак был прямоугольным, а схема предоставляла квадратный портал. Поэтому пришлось слегка вытянуть печать в одну сторону, сплюснув по бокам, но зато теперь ритуальная фигура помещалась на крыше.

Определив ключевые точки, чтобы не сместить печати туда, куда не нужно, я принялся чертить руны. Сложность построения портала была в том, что некоторые руны я мог выжигать бао, как привык, а иные требовалось чертить специальными порошками и не запитывать энергией до самого конца. По определенным рунным цепочкам расположились алхимические свечи, а посередине ритуальной фигуры, в самой главной ее части, расположилась рунная цепочка: длинная, но не несущая никакого смысла. Единственная цель этой цепочки — именно такую нужно будет расположить во втором портале, чтобы переход стал парным. Именно на эту фразу наведется вторая часть портала, создавая переход.

Вытерев пальцы от вязкой жижи, которой требовалось начертить последние знаки, я оставил по центру чердака шесть заполненных накопителей, запомнил точное их местоположение, чтобы в будущем раскапывать опилки и заряжать накопители, не тратя время на поиски по всему чердаку. И — волной бао запустил активацию портала. Руны быстро вспыхивали одна за другой, пока не загорелись все.

А потом — потухли. Но я ощущал, что крохи энергии перетекают между рунами. Первая часть портала готова к приему и отправки человека.

Я аккуратно раздул ветром опилки по всему чердаку. Теперь ничего не напоминает, что на зауряднейшем здании прячется мощная печать. Никаких следов моей работы, кроме исчезнувшей пыли, здесь не осталось. Пока не станут разгребать опилки, следов от ритуала не найдут.

Я дошел до запертой двери и всмотрелся в щель между досками. А потом, не заметив ничего подозрительного, телепортировался поближе к таверне.

На протяжении нескольких часов работы я не наблюдал рядом химеры, и сколько не прислушивался, не слышал ни шуршания, ни скрипа, ни скрежета. Надеюсь, она сбежала в леса.

Вернувшись в комнату, я выстроил по периметру защитную формацию, завязав боевую часть на молнии. От шума разряда я точно проснусь.

Примерно пол часа ворочался — меня напрягало, что химеры не было. Паранойя шептала, что химера могла оказаться столь умна, что вернулась к друзьям-адептам и сейчас ведет их ко мне или к ритуальной фигуре.

Я успокоился, лишь услышав скрежет маленьких когтей по стене таверны, и убедившись, что адептов рядом нет. Если химера рядом, значит, все хорошо. Под скрежет когтей можно и поспать.

Глава 8

Ночью я трижды вскакивал от шума электрических разрядов, но тревога оказывалась ложной: все три раза мелкие молнии долбили тощих мышей. В стенах комнаты хватало щелей, вот в них и лезли мелкие грызуны.

На утро я обнаружил и выкинул в окно три поджаренных трупика — увы, химеры среди них не было. Если она продолжит преследование, может, стоит при ночевке в Лурсконе оставить окно приоткрытым?..

На первом этаже таверны я закупился едой — в Лурсконе с этим туговато — и осторожно выдвинулся к выходу из города. Проходя мимо первой гостиницы, обратил внимание на внешний вид здания. Окна не выбиты, подпалин на стенах нет, да и само здание не сгорело — значит, меня не преследуют. Или же отложили это дело на потом.

Путь до Лурскона прошел гладко, а вот в сам город меня не пустили.

— В каком смысле — мне туда нельзя? — переспросил я стражника. Мужичок, хоть и бегал глазами по сторонам и трясся от нервного напряжения, твердо стоял на своем.

— Власти города решили, что магикам в стенах делать нечего… Прошу прощения, господин маг.

Меня такое положение вещей не устроило. Я планировал наладить контакты с Лурсконом, ближайшим к скале крупным городом: с городскими можно торговать, покупая у них мясо, посуду и прочее, чего на скале нет. Запрет на вход ломал мои планы. И стражника так просто не отогнать — на стене сидят еще четверо с арбалетами, а входить в крупный город, открывая ворота с ноги — не лучшая идея. Я-то выживу, а нейтральные отношения с местными умрут.

— Позови своего старшего, сотника. Кажется, его Кларком звали. Я с его стрелками клыкастого зверочеловека месяца четыре назад убивал.

— Нету больше Кларка, — нахмурился мужичок. — Вы бы, господин маг, шли подобру-поздорову. Не знаю никаких зверолюдей, ваши же связи с Кларком показывают вас не с лучшей стороны.

Я хмыкнул. Интересные дела…

— Давно здесь работаешь?

— Месяц назад с деревни пришел, устроился. А что?

Я задумался. Мужик всем своим видом выражал готовность "непущщать", и своих старших тоже не позовет, сколько его не проси. Но можно изменить подход.

— Держи монету, — вытащил я из кошеля леденящую пальцы медную монету и вручил в жадно протянутую ладонь. — Приведи мне старшего, и получишь сверху серебряную. И старшему тоже вручу.

Мужик с готовностью умчался, а я достал жезл, атакующий струей огня, и растопил снег рядом с собой, прогревая землю.

Прибывший через пятнадцать минут мужичок представился десятником. Судя по горящим алчными угольками глазам и взгляду, притянутому к кошелю в моей руке, десятник внимательно выслушает меня. Но сказанное может забыть, едва получит монету.

— Смотри, — кивнул я на траву, которая на глазах менялась, переставая выглядеть, как желтое мочало: наливалась силой, зеленела и тянула крепнущие стебли к зимнему небу. — Я не какой-то там магик, я — друид. Могу засадить для вас теплицы взамен… на что-нибудь.

Я пока не решил, что мне конкретно нужно в Лурсконе. Пожалуй, не помешала бы бригада плотников, брус и хорошие отношения.

— Магиков в город не пустим, — уверенно покачал головой мужик. Какой он уверенный. Есть ли у него вообще право делать исключения, или он способен лишь выполнять должностные инструкции? — Лучше мы сами себе теплицы сделаем, господин маг.

— Ну ладно, — отмахнулся я. — Не пустите, так не пустите.

В конце концов, что я теряю? Нужно будет — ночью залечу за городскую стену, а утром куплю все, что мне нужно, или вовсе попрошу стражу вынести мне необходимое за пару лишних монет. А бригаду плотников можно и в деревнях нанять — там мужики с топором и рубанком на "ты", и за монеты ухватятся обеими руками.

За серебряную монету, которую обещал стражнику, я выпросил принести мне еды в дорогу. Служивый с радостью сбегал и притащил мне пару свежих лепешек и крынку молока. Я закинул все в рюкзак, а когда отошел от города подальше — выбросил в кусты. Не рискну пробовать еду из города, где практиков ненавидят, но товаро-денежные отношения стоит наладить хотя бы через стражу, чтобы меня там узнавали.

Лурскон остался позади. Дорога прошла через лес, затем лес сменился полями. Сидя на обочине у поля, я подкрепился едой из трактира, погрелся от вытащенного из рюкзака артефакта, а потом продолжил путь. Химеры видно не было, но чутье шепчет, что я еще услышу шорох маленьких лапок.

Когда поле перешло в пустыню, я и сам не понял — если бы не заснеженные барханы, подумал, что до сих пор еду по полю.

Я пересекал редкие паучьи следы, видел взбитые сугробы, где монстры дрались друг с другом, и широкий след, как от волокуш — победитель уносил побежденного. Но на глаза мне монстры не попадались ни разу. В энергетическом зрении я видел мелкие тусклые комочки мышей, снующих под снегом, но так и не увидел их глазами.

Голые ветви деревьев возле скалы занесло снегом — вполне ожидаемо: все что лишено бао, без проблем проходит через барьер, от осадков, до обычного человека.

А вот рядом со скалой меня ожидал сюрприз: перед барьером стояли артефактные сани, а изнутри купола слышался веселый смех и громкие реплики. Оттуда же тянуло дымком. Лес же изрядно поредел.

Я устало вздохнул. После долгого пути не было сил злиться: дорога чересчур меня вымотала. Желания выяснять, кто находится внутри и с какой целью приперся, я в себе тоже не ощущал, однако хотя бы это сделать надо. А потом выгоню всех пришельцев. Знал же, что стоит допилить барьер, внедрить защиту от телепортаций, но нет, нужно было отложить на потом…

Я подошел к саням и устало осмотрел лежащий на них груз. Ничего особенно: чьи-то крупные кости, пара запачканных в земле и глине длинных корней борлона — дешевого магического растения, который в пустыне не растет. Четыре завязанных пузатых мешка, какие-то контейнеры…

Я пару секунд раздумывал, стоит ли забросить сани за барьер, откуда никто кроме меня их потом обратно не вытащит, но передумал. Я обошел барьер полукругом, перепрыгнул через сухие кусты крыжовника и швырнул рюкзак в сугроб, заметая снегом. Когда закончу с практиками, заберу. Не дай бог словить огненный удар во что-то нужное.

Стоило мне пойти к скале, и голоса настороженно смолкли. Встречали меня готовым боевым порядком: за полутораметровой каменной стеной, возведенной, видимо, для таких случаев, засели три адепта Утренней звезды. Боевые жезлы лежали на камне, нацеленные на меня.

Я молчал. Адепты молчали тоже.

Я не подходил, неторопливо оценивая характеристики практиков. А они, видимо, понимали, что на таком расстоянии я увернусь без проблем, смогу сблизиться и атаковать уже их.

Второранговые… Интересно, они здесь одни, или где-то на скале есть адепт третьего ранга? Всё же сани говорят, что опыт у команды должен быть неплохим, раз они раскошелились на артефакты и даже кое-что собрали. А неплохой опыт обычно у профессиональных охотников, третьеранговых адептов.

— Два месяца назад я превратил это место в отличный сад, — негромко сказал я. — Вырастил яблони, груши, множество обычных трав. Я потратил чёртову кучу времени, взращивая всё эти деревья и травы, проводя энергоканалы под садом. А потом пришли трое придурков и спалили часть моего сада!

По мере моего монолога пацаны бледнели, а когда я взвинтил голос, сжались.

— Простите, уважаемый адепт! Мы искупим вину!

— Да. У нас есть камни души, пусть и немного…

Третий же с недоумением смотрел на приятелей. Когда он шепотом поинтересовался, кто я такой, ему так же шепотом сказали, что я — тот человек, который на ринге третьеранговых адептов уничтожал. Помнят… Аж на душе потеплело.

— Разумеется, искупите, здесь даже говорить не о чем. Разве что о размерах искупления. Сколько вас тут?

— Только трое.

— А сани чьи? Вы трое умелые настолько, что купили их просто потому что?

— В прошлом году с нами были два третьеранговых адепта, которые нас всему обучили… Но после боя возле школы их не стало.

— Сочувствую, — сказал я без всякого сочувствия. — Как узнали об этом месте? Что успели натворить кроме вероломного, гнилого и мерзотного сжигания моих деревьев?

И адепты принялись рассказывать. Выяснилось, что парни выковыряли из скалы камни душ, накопители, разрушив все печати, кроме барьера — им показалось, что иметь собственную защиту и приезжать сюда временами — хорошая идея. Не могу не согласиться — с такой точкой отдыха у пацанов получилось бы уходить куда дальше от школы и шляться по местам, по которым никто из остальных охотничьих команд не достигал.

После вопроса, не думали ли эти сверхразумы, что барьер здесь не просто так появился, парни помялись, но таки сознались, что приезжают сюда уже во второй раз. Планировали остаться не больше, чем на сутки. И вообще появляться здесь думали редко и осторожно, потому что сами по себе подобные барьеры в пустыне не появляются. Приди я сюда завтра, никого бы уже не встретил.

Хорошо, что они не пропускали лекции Каэльского рунного, и разбирались в знаках достаточно, чтобы понимать, что и для чего здесь предназначено. Иначе и барьер пришлось бы восстанавливать.

Я долго молчал, раздумывал, что делать с троицей малолетних идиотов. Меня они не атаковали, совсем наоборот: проявили уважение, слегка помяли чувство собственного величия. Лес жалко, но не настолько, чтобы убивать дураков: со всеми энергоканалами, которые я протянул через сад, выращивание деревьев займет не так много времени. Да и семян куча: как склеванных птичками, так и заботливо отложенных мною ранее в захоронку. Ее, кстати, школьники не нашли: сугроб нетронут, даже не потоптан, и бао в том месте горит чуточку ярче, чем в других.

— У нас есть камни. Можем вам отдать, — прервал молчание пацан — из осведомленных о моих аренных подвигах. Второй прошаренный кивнул. Третий жался за их спинами и молчал.

— Камни, которые вы у меня же из скалы и вытащили? — ехидно осведомился я.

— Не только…

— Верно, у нас разные есть…

— Кто вы по аспекту?

По аспекту парни оказались земляками, а тот, который жался за спинами, назвался адептом огня. Огневик мне был не слишком интересен: меня не знает, в разговоре не участвует, просто молчит с мрачным лицом.

И началась отработка адептовских косяков, а заодно и преобразование скалы. Я прошелся по всему саду, проверяя состояние деревьев, а заодно показывая фронт работ. Первым делом адепты выбили в скале ступеньки шириной в метр: теперь мне не нужно будет скакать по пологому склону с выступа на выступ. Вдобавок, ступеньки освободили место для будущих печатей. Вторым делом они убрали следы сомнительного ритуала кражи памяти. Теперь на месте бывшей печати красовалась ровная, как стекло, поверхность. Можно будет задействовать это место в других печатях. Да и вообще, больше мне не придется мучаться с проращиванием корней до нужных мест, чтобы закрыть скальные трещины: пацаны пообещали за завтрашний день превратить скалу в полотно для печатей и ритуалов. С учетом этого, я даже рад, что они выдернули камни души: на обновленной скале будет гораздо проще расположить печати максимально компактно. Правда, сами камни жаль: мало того, что часть их я достал из артефактов и они уже были пользованными, так после того, как их достали из печатей, камни пошли мелкими, с паутинку, трещинами. Я показал адептам их ошибку, и предупредил, что если они попробуют сбагрить такие камни в школьных торговых рядах, ничего, кроме сочных тумаков, их не ожидает, а в лично сделанных артефактах камни могут засбоить или расколоться в любой момент, а остаться без оружия посреди боя — очень, очень неудобная проблема.

Общался я в основном с земляками. Огневик, поняв, что мне он не нужен, пропал в районе затушенного кострища. Я поглядывал за ним краем глаза, но тот не занимался ничем, кроме ковыряния в носу и зажигания огня для согрева.

Земляки, кстати, задавали довольно толковые вопросы по печатям и материалам для артефактов. С самыми сложными или секретными я отправлял их к Тифону Мяснику, не желая отнимать у артефактора его хлеб, а вот на остальные отвечал. На вопрос, как они заимели артефакты телепортации, если не умеют строить артефакты, узнал, что после битвы артефактов с поля боя было набрано столько, что они упали в цене и их скупали все, кто хотел и имел хотя бы немного монет.

Я даже про Ниаз вспомнил и спросил, что с Садом. Оказалось, девушка теперь стала главным друидом и набрала себе в помощники неофитов. Смех, да и только… В общем, мне можно растить прихотливые магические растения и продавать в ту же школу, раз Сад еще восстанавливается. И судя по первому рангу Ниаз, растянется это на долгие месяцы.

Когда наступили сумерки, я закончил с лекцией по артефакторике, да и пацаны уже устали прокачивать через себя бао.

— Пойдемте к кострищу, — предложил я. — Дожжем дерево, раз вы его все-равно уже срубили. Только сперва обрубите ветки — я их потом посажу.

— По весне?

— Ага. Как иначе. Разумеется, по весне…

Костер парни развели за пятнадцать минут. У адептов в рюкзаках нашлось сырое мясо и посуда, огневик занялся готовкой. Наверное, кулинарные таланты — единственная причина, по которой пацана таскают с собой.

Я внимательно следил за тем, как жарится мясо и не стеснялся уточнять, что за специи добавляются на сковороду.

Поужинали.

Трещал костер, тихонько завывал ветер в ветвях, а в голове бродили самые разные мысли из тех, что могут бродить только поздним зимним вечером у костра.

Я ковырял длинной веткой угли, и думал о женщинах, оставшихся на Ильмсхуре. И почему-то в памяти всплывали не воспоминания о проведенных вместе ночах, не дикий темперамент или покорность, а бытовые моменты. Помню, как одна мне принесла воды, когда у меня подскочило давление после таблеток, выданных засбоившим мед-компом, который в моих анализах что-то там неправильно рассчитал. Я сидел, привалившись к стене, пережидал сине-лиловые круги перед глазами, не видел абсолютно ничего. Мне хотелось лечь на пол и блевать. Лечь на пол хотелось чуть больше — казалось, тогда давление придет в норму.

Она нашла меня, поинтересовалась, всё ли у меня хорошо, и предложила принести воды. Сама предложила. Я — человек, который любой спор воспринимает как дуэль, в любой пикировке мне чудится звон шпаг, занятие сексом превращается в доминирование, а любое мнение, отличное от моего, я первым делом не обдумываю, а воспринимаю в штыки. И тут — предложение принести воды. Бескорыстная забота, о которой даже не пришлось просить. Честно скажу, меня тогда это тронуло.

Однако пацанам такое не расскажешь: придется объяснять, что такое мед-комп, а потом и про Ильмсхур разговор зайдет, и придется обеспечивать тайну смертями. Лучше расскажу что-нибудь из жизни этого тела.

— Давайте, может, истории потравим? — предложил я.

— Отличная идея! — воодушевился земляк, которого, видимо, молчание угнетало. — У нас и вино есть, отлично зайдет под истории!

— Я пить не буду, — сразу предупредил я. — Лучше воду в кружке растоплю. Но за предложение спасибо.

Мало ли, что у них намешано в бурдюках и фляжках.

Вопреки ожиданиям, мой отказ приняли без ухмылок, смешков и переглядываний.

— Представьтесь, кстати. Забыл узнать, как вас зовут, — попросил я земляков.

— Грег.

— Василь.

— А я…

— Ты своего имени можешь не называть, — отмахнулся я от огневика. — Извини, но тебя все равно не запомню… Давайте, наверное, я рассказывать и начну.

Я рассказал, как после конфликта с неким адептом-химерологом меня преследует химера. Пацаны с ухмылками комментировали историю.

— А сможет ли монстрик проникнуть за барьер? — спросил Грег.

— Нет. — качнул я головой. — Даже если она дойдет сюда по моим следам, защита не пропустит измененных с помощью бао существ.

Вторым рассказчиком выступил Василь, поведав про соседа-ветерана, который по жизни превозмогал, преодолевая трудности, а когда тех не было, находит такие. Участвовал в приграничных заварушках, грабил корованы, мог принести в жертву ради победы дружбу, золото и жизни своих подчиненных, перетерпеть жесточайшие мучения и вообще выйти за пределы человеческого, чтобы в конце остаться поехавшим ветераном с ПТСР.

После десятка историй, которые не были связаны какой-то общей темой, мы решили закругляться. Пацаны остались ночевать у костра, я же надумал переночевать на скале, рядом с тепловым артефактом. Расставить всюду сигнальные артефакты я не забыл. Хорошо проведенное время и доверительные рассказы — это прекрасно, но не вижу ни одной объективной причины любого из парней не попытаться загнать мне нож под лопатку.

Глава 9

Ночевать, спрятавшись от дождя под протекающим навесом, мне не понравилось. Спать на размещенном на камне пустом рюкзаке, просыпаться каждые два часа от холода и заряжать накопитель на обогревающем артефакте — не понравилось тоже. Нужно менять эти бедняцкие условия существования на околочеловеческие. Мне даром не нужна кровать с мягчайшим пуховым матрацем, шелковое постельное белье и прочие излишества, но хотя бы маленький добротный домик, который имеет любой деревенский пахарь, нужен обязательно. Благо, варианты обретения крыши над головой у меня есть.

Кроме того, варианта ждать до весны, и тогда уже воскрешать сад, я не рассматривал. У меня есть знание Каэльских рун, навыки артефакторики, источник бао, и с помощью этих вещей здесь можно создать практически все, что угодно — хватило бы навыков и фантазии. Ну, и камней души. И накопителей. И терпения. И места под печати.

В общем, я решил слегка изменить барьер. Новый будет пропускать воздух лишь в некоторых местах, чтобы хватало аккурат для вентиляции. А внутри я размещу столько артефактов-обогревателей, сколько понадобится для обогрева сада. Нужно поднять температуру хотя бы до десяти — пятнадцати градусов, чтобы растить все, что захочется. Влияние энергии жизни компенсирует неподходящую температуру для теплолюбивых растений.

Возможно, инженер бы придумал варианты сбережения энергии, накидал идеальную схему расположения отопителей, спроектировал и создал бы какие-нибудь растения, которые смогли бы использовать тепловую энергию глубин планеты, или наоборот — солнечную энергию, поставил хитрый барьер, или два, или даже три, которые и воздух бы пропускали, и попутно его обогревали, но я не инженер.

До обеда я разметил, где ставить завязанные на накопители артефакты обогрева. При парнях ничего делать не стал — привлекать внимание в таком деле я не хотел. Единственное, что меня заинтересовало, так это источники бао огненного аспекта. Вот построить тепловые артефакты на их основе было бы весьма неплохо… Однако, не думаю, что у меня хватит монет на покупку такого хранилища энергии — я ни разу даже не слышал о том, чтобы камни, заполненные бао определенного аспекта, продавались в торговых рядах. Думаю, их можно разве что обменять на что-нибудь, и то, по заказу. Однако, у меня сейчас для таких заказов оплаты нет.

Для задуманного сильно не хватало накопителей. У меня в запасе было двенадцать последних хранилищ для энергии, чего не хватит для создания артефактов и полноценного обогрева — разве что снег по всему периметру растает за сутки-другие. Конечно, это тоже неплохо, но сильно не дотягивает до того, что я хочу.

Адепты работали на совесть, и давно уже окупили и испорченные камни, и сожженные деревья, но я постеснялся им об этом сказать.

— Пацаны, — негромко позвал я Грега и Василя, сосредоточенно латающих последние метры скалы. — Пацаны!

— Да?

— У меня есть деловое предложение к вам. Как насчет доставить мне от школы камни души и накопители? Скажем, штук десять того и того. Заплачу с наценкой на одну пятую от потраченного на товар.

Адепты переглянулись.

— Ну… Можем. Мы и еще что-нибудь достанем, если нам можно можно будет оставаться здесь временами, чтобы уходить подальше в пустыню.

Я задумался. Пускать никого к себе за барьер не хотелось, неуютно мне рядом с людьми, однако можно создать гостевую зону где-нибудь рядом.

— Я подумаю на этот счет, — кивнул я. — А пока мне нужны камни, накопители, мясо, крупы и хлеб. Ну, и другие долго хранящиеся продукты.

— С наценкой?

— Да. В накладе не останетесь.

Пацаны повеселели. Доделали работу под ниочемные разговоры, а потом Грег сказал, вытирая испачканные ладони о тулуп:

— Кстати, мы тут подумали насчет химеры…

— Ну? — спросил я, не ожидая дельных советов и мыслей.

— Меч против химеры не сработает? Типа, просто подловить на ее атаке в полете. С ее скоростью встречный удар будет более чем сильный. У нее, вроде, только скорость хорошая, но и у тебя неплохая, потому увернуться в прыжке она не сможет.

— Сработает меч, — пожал я плечами. — И воздушный удар сработает. Только она, тварь такая, не нападает, пока я этого жду.

В разговор подключился Василь:

— Еще вопрос. Химера без поводка ведь, да? Без контроля? Почему тогда она не нападает на других людей?

Я вспомнил, как ходил по Басхуру, встречал прохожих, и химера на них действительно не нападала. И стражников на воротах не тронула.

— Я слышал, что химерологи при создании химеры вшивают в разум зверя определенные установки: не трогать хозяина, реагировать на определенные команды. Думаю, зверушка имела установку атаковать того, кто убил ее хозяина, и к людям в целом не имеет претензий.

— Почему тогда другой монстр напал на союзников химеролога?

— Не знаю. Возможно, ему ударило по мозгам оборванным ментальным поводком, или он оказался тупее паукоскорпиона и решил, что хозяина убили те, кто находился ближе всех.

Вновь вмешался Грег, который с нахмуренными бровями обдумывал что-то:

— Убить убийцу? Зачем адепту ставить химере такую установку? Не думаю, что он размышлял о том, чтобы самому сдохнуть, но приказ выполнить.

Я хмыкнул.

— Знаешь, если бы была возможность запрограммировать созданную мною химеру, я бы просто из принципа поставил условие: убить того, кто убьет меня. Это же возможность дотянуться до своего убийцы буквально из гроба и забрать его с собой, а если не сработает — хотя бы чуточку подговнить. Почему нет?

— Допустим, — соглашаясь, поднял ладони Грег. — Но если так, на месте того адепта, я бы такой посмертный приказ внедрял в химеру, у которой уж точно получится. И здесь мало просто скорости: скоростная и слабая химера — все равно, что надоедливая муха.

— Не каждый адепт дотягивает до моей скорости, — надменно и снисходительно сказал я. А вспомнив, как та атаковала меня в момент сотворения молнии, добавил. — Да и химера умна. Или, как минимум, осторожна.

— Но и адепты без защиты не ходят. И вот мы вернулись к вопросу: а в чем смысл создавать существо, которое не пробьет щит адепта, и тем более, давать ему команду убить своего последнего врага? Возможно, у нее есть какой-нибудь козырь, раз уж на ней не экономили?

Мне такой разговор не нравился. Слова и аргументы звучали чересчур логично. Они ложились на благодатную почву и подкармливали мою паранойю.

— Может, это все вредность химеролога и предварительная ненависть к убившему его? Мол, хоть попугать напоследок внезапными атаками.

— Слабый аргумент, — обрубил Грег, а Василь кивнул. — Как-то мелочно. Как если бы тебя убили, а ты после смерти приказал блохам следовать за врагом и покусывать его, чтобы жизнь медом не казалась.

— Такая блоха может и палец на ноге отхряпать.

— Не спорю. Но, может, у нее есть какая-то особая способность, о которой ты не знаешь? Вот у адептов есть щиты. Возможно, тварь может выделять и размазывать по поверхности яды, которым класть на щиты? Или выпускать эти яды в виде газа…

Если бы все было так, как расписывают пацаны, то это облако газа химера бы запустила в комнату таверны, или выдала в лицо при битве в лесу. Но вместе с тем, были в их аргументах даже не зерна — ядра истины.

Мне очень не нравилось, куда зашел разговор, а особенно не нравилась логичность сказанного. Но реальности чхать на мои эмоции. От того, что мне не нравились факты и предположения, существовать они не перестали.

Я попросил пацанов перед выходом создать каменные пластины, которые планировал использовать для будущих мелких печатей, отдал тем остатки высушенного гербария из не до конца сгоревшей сумки — оплата за работу, которую пацаны выполнили на все двести процентов, и проводил за барьер. Напоследок предупредил, чтобы смотрели по сторонам, и если заметят химеру, пусть бросают сани и телепортацией уходят до школы. И добавил, что буду достраивать защиту, и ко мне за барьер лучше больше не телепортироваться, а ждать снаружи.

Попрощавшись, пацаны ушли. Я же вышел за защитный купол в месте, где заходил под него и внимательно осмотрелся, отыскивая любые следы, кроме своих. И то, что никаких необычных следов я не обнаружил, меня нисколько не успокоило. Я осмотрел местность энергетическим зрением, но и через него пустыня казалась безжизненной, однако пацаны хорошенько пощекотали мою паранойю, и уходить она уже не желала.

Я вернулся за барьер. Ладно, здесь я хотя бы в безопасности. Что там на повестке дня…

А на повестке дня — изменение барьера и установка тепловых артефактов: именно этим я и занялся.

Отключать барьер на время работы не захотел. Мне показалось не лучшей идея пригласить химеру к себе и больше не чувствовать себя спокойно, пока не найду способ её поймать и убить. Поэтому пришлось извращаться, ползая по камню возле печати барьера и намечая изменения. Барьер должен стать, как полиэтиленовая пленка, которая пропускает солнечные лучи, осадки, но воздух проходит лишь в шести местах, размером в половину ладони — для вентиляции этого вполне хватит. Другое изменение — запрет телепортации, и вот размышляя о схеме этого изменения мне пришлось изрядно заморочиться. По итогу я не придумал, как полностью запретить телепортацию. Увы, я не рассматривал цепочки рун тех же стационарных щитов, где запрет телепортации вписан обязательно, и обойти этот запрет может разве что маг ранга так второго-третьего, который разбирается в порталах и гнет реальность силой воли. Поэтому мне пришлось сходу придумывать свое, новое противодействие телепортации. Надстройка была величиной почти с саму печать, и реагировала так: при телепортации чего-либо внутри барьера, печать должна телепортировать следом в ту же самую точку один из артефактов, которые я планировал создать позже и разместить в специальном кругу печати. В планах — найти кузнеца, попросить сковать в середине три-четыре тонких железных прута, чтобы торчали в разные стороны. И к середине уже прикрепить камень души, и пустить руны по металлу. Придется раз в день подзаряжать руны энергией, потому что без накопителя бао будет за те же сутки выветриваться, но на это я готов. Зато в центр любого вторженца телепортируются несколько килограмм железа.

Главное теперь — не пытаться самому же телепортироваться внутрь барьера, а если и перемещаться, то лишь на пологий склон скалы, который я обозначил исключением из правила телепортации. Надстраивать еще и определение по ауре я не стал — выходило слишком громоздко, да и тот же Апелиус такую защиту при желании обойдет.

Хорошо, что ограничение пропускания воздуха — это надстройка, и ничего важного в барьере не меняет. Если бы мне нужно было наоборот, убрать такое ограничение во время работы печати, было бы сложнее — пришлось бы отключать защиту и переписывать выжженные руны.

Я начертил по бокам необходимые круги с рунными цепочками, слегка подкачал руны энергией и нервно выдохнул. От дорисованных печатей до напитанной энергией источника работающей части остался сантиметр обычного камня, где просто нужно черкнуть стилом. Можно и пальцем, только мне этот вариант не подходит — я собой дорожу.

— Черт…

Боязно. Вмешиваться в работающий ритуал — это как пытаться вслепую заменить деталь в работающей системе очистки воздуха на фабрике. Мало того, что творишь полную дичь, так ещё и сам не знаешь, меняешь ли ты решетку, или тянешь руки к вращающимся лопастям. Подумав, я все-же переборол свою подозрительность и решил все сделать по уму, без авантюрных экспериментов. Может, и пронесет, и ничего плохого не случится. Может, просто обожгу руку, или не просто обожгу, а ошпарю ее концентрированной бао так, что энергоканалы по всей руке уничтожит. Я не читал, что бывает с теми, кто вносит изменения в работающий ритуал, но сомневаюсь, что они были рады своим действиям. Химеру можно поймать и убить, по саду бегать от меня она вечно не сможет, а новую руку без целителя я отрастить не смогу.

Я отодвинул сапогом накопители. Барьер погас, и я черканул стилом по камню, а потом вернул накопители на место. Действие заняло ровно секунду, и печать снова заработала. Иначе быть не могло: прежде, чем наметить изменения, я не меньше семи раз пробежался по всем рунам будущей печати, проверяя и перепроверяя ту на наличие возможных ошибок. Уже не помню, когда в последний раз творил печать с защитным контуром. Наверное, до того самого случая в библиотеке, когда Иллюр показал, что защитный контур здорово усложняет печать, и если ты уверен в своей работе, если ты ее множество раз проверил, то черти.

Потом я убил полчаса на детальный осмотр каждого квадратного метра под барьером, отыскивая химеру, но не преуспел. Опять же, неоднозначный результат: непонятно, либо я такой неумелый в поиске, либо твари здесь нет.

Ну и ладно. Первый удар щит точно отразит, а там посмотрим. Всё равно другого выхода нет: не искать же черную кошку в темной комнате.

Закончив с барьером — ветер, кстати, полностью стих — я принялся за установку артефактов-обогревателей. Связывал камни души с накопителями, выбивал необходимые знаки и чертил на плоских камнях печати сбора энергии, куда вмонтировал получившиеся артефакты. Получившееся монструозные штуки я погружал прямо в снег над налитыми энергией корнями сада. Воздух над артефактами дрожал маревом. Пожалуй, денёк-другой, и снег полностью растает, а там уже и солнце будет гораздо активнее греть обнаженную землю.

К моменту, как я закончил с накопителями, я изрядно подмерз и проголодался, несмотря на обильный завтрак и греющий артефакт, который носил с собой. Я быстро перекусил, доедая последнее из взятого в гостинице Басхура, а затем принялся за начертание портала.

Вот эту печать уже нужно будет чем-нибудь накрыть, чтобы ее не увидели со стороны. Запертый на скале с садом адепт — это готовый сундучок с подарками, которого можно попробовать вынести и пятёркой трехранговых адептов, причем самое неудобное и долгое: построение какой-нибудь заковыристой печати для взлома барьера, или долгий его обстрел, в надежде, что барьерная печать разрушится от отката. А засевший на скале адепт с порталом — совершенно другой случай. От такого хитрого малого можно ожидать гораздо большего, чем вялое сопротивление и мольбы отпустить его, забрав всё. Кроме того, магия портала добыта Иллюром из закрытых разделов и распространена по школе без одобрения руководства. Будет желание у магов, можно за одно только это меня подтянуть отрабатывать не по правилам полученные знания.

Правда, если у магов будет желание, они выведут мне гуся и без всяких причин: обозначат скалу собственностью школы, например, и потребуют монет, артефактов и ценных растений за аренду.

Однако лучше все равно повода не давать, и портальный козырь приберечь в рукаве.

Когда портал был готов, когда полыхнули, активируясь, руны, вздрогнуло пространство, задрожала скала…

Я телепортировался с помощью артефакта под самый барьер, подальше от пошедшей вразнос печати. На этот раз не было сомнений, что я где-то ошибся, но спустя несколько секунд всё пришло в норму. Я аккуратно добрался до портала, но тот был вполне себе в норме, и даже по ощущениям не отличался от того, который я оставил на чердаке бани.

Накатило сожаление, что я отпустил парней. Наверное, стоило предложить адептам быстро добраться до цивилизации, а если бы отказались — настоять на своем…

Шучу. Всё равно я не узнал бы, всё ли с ними в порядке на пункте назначения: не ждать же, пока сами придут с Басхура или найдут третьерангового адепта, который запитает им накопители. Да и одноразовыми бы вышли пацаны: не хочу, чтобы про барьер знали.

Я встал на широкую область посреди печати — именно эта зона и будет перемещаться при телепортации, пересылая все, что находится внутри. Поехали.

Я подал энергию на рунную цепочку, и пространство дрогнуло. Живот рванулся к горлу, меня замутило. На долю секунды пропало зрение, и я пришел в себя на крыше бани. Вроде все на месте. Руки не поменялись местами с ногами, кошелек на поясе, жезлы-артефакты тоже на поясе — висят на кожаных петлях.

В ноздри ударил запах гари. Я убедился, что горю не я, а потом подошел к выходу с чердака и аккуратно приоткрыл дверцу. Над кварталом, где располагалась таверна, в которой я оставил печать с огненным заклинанием, в небо поднимался столб жирного, черного дыма.

Какой-то бред. С момента, как я оставил ту печать, прошло больше суток, и ловушка не могла сработать. Я не мог ошибиться в печати.

Глава 10

Я поплотнее прикрыл дверь чердака изнутри, а потом — телепортировался, присмотрев место через щель в стене. Разумеется, двинулся не к пожару. Можно, конечно, кинуться туда и затушить огонь: накидать тот же снег, создать зону с разреженным воздухом, чтобы пожар притух.

Но! Самоотверженный порыв перекрывался одной-единственной мыслью: я не мог ошибиться в печати. Кто угодно, но не я. В чем угодно, но не в крошечной и максимально простой печати.

В центре города запоздало забил колокол — горожан звали бороться с общей проблемой. Люди выскакивали из ангаров, складов и ветхих домишек окраины и сразу же бросались к пожару.

— Господин маг… — кинулся мне в ноги мужичок в старом, потрепанном ватнике, падая на колени. Волчья шапка упала, когда тот в поклоне задел ею утоптанный снег. — Пожар в городе! Молю, помогите!

Когда мужичок поднял голову, я уже был за пару сот метров от него.

Чередой телепортаций я прыгал по окраине города, осматривая энергетическим зрением все вокруг, пытаясь отыскать хоть что-то ярче простых людей. Не важно, что: артефакты, практиков, какую-нибудь работающую печать.

Пробежавшись по окраинам и ничего не обнаружив, я принялся двигаться по спирали к пожару, и таки нашел корень проблемы.

Три адепта-недобитка с комфортом устроились в зассаном узком переулочке. Нашел я их по свечению защитного купола, которым практики прикрылись. Все трое наблюдали за суетой возле полыхающей гостиницы, и что именно они ждут, пояснять не требовалось.

Я едва не попался, телепортировавшись на точку метрах в тридцати от барьера. Если бы кто-то из недоумков смотрел по сторонам, пришлось бы биться, а так — спустя пару секунд после телепортации я переместился повторно, уходя обратно по улице.

Увы, телепортироваться внутрь купола мне не удастся — лучше не экспериментировать с продуманными защитами, чтобы по кускам не переместиться. Не буду упрощать адептам задачу.

Я понимаю, почему троица попыталась выманить меня на огонек. Старика-лавочника я не убил, беднякам еду вырастил, а значит, меня можно счесть умеренно-положительным парнем. Практики вполне могли посчитать, что во мне не до конца погибло нечто человеческое, и были бы правы. Всё же первым порывом было броситься на помощь. Да и бросился бы, не будь так уверен, что пожар — не моих рук дело.

Однако теперь тушить пожар не стану, как и драться с адептами. Сами зажгли, пусть сами и расхлёбывают, у меня полно других забот.

И я чередой телепортаций свинтил с Басхура, даже не задержавшись на воротах. Хорошо, что телепортироваться можно хоть на шаг, хоть до самого горизонта, тратя на это одно и то же количество энергии. Точнее, расход ощущается, но не слишком значительно, не больше, чем на десятую часть. Со стационарными порталами всё иначе — например, школьный, который может наводиться на любой существующий портал, требует не только энергию, но и различные травы, специальные алхимические свечи, благовония, курительные порошки и прочее всякое. Причем, чем дальше точка назначения, тем больше и дороже требуются ингредиенты для перемещения.

Или же все эти требования — сказка, чтобы драть с адептов втридорога за пользование порталом. Хотя, что-то мне подсказывает, проблема дороговизны на дальние перемещения действительно есть. Вполне возможно, что для телепортации на действительно значительные расстояния, а не от скалы до Басхура, придется тратить столько бао, что пользоваться школьным порталом будет выгоднее, чем где-то там, в дальних краях, строить парный портал и закупать сотни три накопителей к нему.

Кстати, стоит подумать над ещё одним порталом, что будет вести из Басхура куда-нибудь подальше, чтобы иметь возможность двойного прыжка со скалы куда-нибудь в настолько далёкие дали, что меня там и искать не станут. Апелиус действительно напрягает, да и кроме архимага в школе есть практики, которые смогут скрутить в бублик и барьер у скалы, и меня вместе с ним. Даже если я превращу всю скалу в усилитель защиты, даже если каким-то чудом смогу повторить древний защитный купол над Утренней звездой, вряд ли это задержит какого-нибудь продуманного мага, который лет десять своей трехсотлетней жизни потратил именно на изучение порталов и знает о них столько, сколько не знает и архимаг. Как я уже убедился, профессиональнее построения обычных печатей — ритуалы: всякие дорогие свечи, порошки, в которых я вообще не разбираюсь, и запомнил порядок действий лишь при построении портала. Здесь моего образования уже не хватает: я не понимаю, почему одну часть печати нужно начертить алхимическим составом из корня выворотня и волколачьей желчи, а другую — свежевыдавленными маслами из магических семян. И про роль тех же свечей мне не ясно, хотя их воздействие на ход ритуала сразу было видно…

Размышляя о порталах, я цепочкой телепортаций ушел от Басхура по основной дороге, а потом свернул в сторону, на второстепенную. Снег на этой дороге накатан, и я надеюсь, та ведёт не на какую-нибудь лесопилку, а к хорошей, большой деревне, где отыщутся несколько плотников, которые будут не прочь за пару серебряных монет построить мне домик у скалы.

Поселение выглядело, как родная деревенька Нильяма. Высокий частокол из бревен, потемневших от времени и дождей. Расчищенный снег перед закрытыми воротами. У ворот — крохотная сторожка. Стражник ходит на морозе, хлопает руковицами по бокам, приседает, пытаясь согреться. Оружие, массивное копьё в человеческий рост, стоит, прислоненное к воротам. Из труб тянутся вверх толстые столбики дыма. Вот бы зайти так же в родной дом, где тебе рады, присесть на крепкую деревянную лавку, да навернуть тарелку нажористых щей.

Интересно, как там мать прошлого Нильяма? Всё ли у нее нормально, получила ли переданные монеты, не принесла ли ей такая сумма несчастья?

Я помотал головой, отгоняя непрошенные мысли, вздохнул и зашагал к воротам обычным шагом, чтобы не нервировать местных. А то, чего доброго, сперва спустят на меня собак, или вовсе с перепугу выпалят с арбалета, а я им в ответ тоже чем-нибудь заряжу. И как на фоне трупов налаживать отношения?

Пока шел, задумался об Апелиусе и других больших, сильных дядях, которые преодолеют защиту барьера и не почешутся. Мне нужно что-то для качественного скачка в развитии, чтобы догнать и перегнать их. Какая-нибудь своя фишка.

Да, именно что-то оригинальное… Костыль, вроде системы Апелиуса, только действующий иначе, потому что с костылем заклинания не обогнать архимага, который десятки или даже сотни лет взаимодействует со своей системой, улучшая ее. У меня нет в запасе десятков и сотен лет, а были бы, Апелиус за это время ушел бы еще дальше. Нужно что-то иное. Что-то лучше. Что я, житель прогрессивного мира, могу выложить как козырь, чем могу побить и магов, и архимага?

И когда я уже было нащупал… нет, не мысль, а лишь ее хвостик, тень хвостика, меня прервали.

— Хотел чего-то, уважаемый? — спросил стражник у ворот.

Я поднял взгляд на мужичка в дубленом доспехе. На вид стражу лет пятьдесят. Ну да, молодого парня на такое место не поставишь: те сейчас в окрестностях лес рубят — слышу глухие далекие удары — либо на охоту ушли. А чтобы деревню под ружье… то есть, под копье поставить, хватит и одного зычного мужичка. Который, к тому же, глядит на меня внимательно, да и копье, которое у стены стояло, в руке держит, уперев тупым концом в снег.

— Да. Хотел у вас плотников нанять, но об этом поговорим чуть позже, уважаемый. Идея пришла интересная, нужно додумать.

Мужичок хмыкнул, но комментировать мою странность не стал.

Вопреки ожиданию, я не упустил мысль: тренированный, дисциплинированный разум схватил ее и вытянул на свет.

На Ильмсхуре для меня и прочих граждан самым доступным развлечением были игры в виртуальном пространстве. Реального пространства в комнатушке ильмсхурца не слишком много, да и находиться в нем не хочется. В спортзале просторнее, но кроме физических упражнений хочется душой отдохнуть, и тогда на помощь приходят другие миры: насыщенные всевозможными сюжетами, цветами, запахами и даже тактильными ощущениями — на момент моей смерти виртуальные капсулы лучше и лучше имитировали реальность, чтобы в настоящую реальность люди смотрели как можно меньше.

И мне кажется, если я каким-то невероятным образом принесу кусочек виртуала в эту реальность, если вместо куцего заклинания Апелиуса я принесу развивающую, а не констатирующую развитие систему, думаю, я смогу нагнуть всех этих архимагов.

Черт возьми, да я действительно их нагну! Без всяких "ка-ажется", "ду-умаю". Если бы у меня в том мире была система, позволяющая получать за что-то очки опыта, я бы прокачал ту же "живучесть", отработал несколько лет в самом токсичном цеху фабрики и свалил с Ильмсхура. Здесь же возможность получать опыт есть — нужно лишь научиться ставить ее себе в службу, и пожинать плоды. Правда, есть слабые моменты… Да что там, весь план — слабый момент! Как научиться улавливать странную энергию, которая покидает адептов при смерти? Как переработать ее? Как вместо рандомного навыка получить то, что требуется? Можно ли усилить характеристику, или мир умеет лишь навыки накидывать? Вот вопросы, одни из многих, на которые стоит найти ответы, и возвыситься.

Если у меня получиться задуманное — я из второстепенных фигур выйду в дамки. Помнится, Грай упоминал, что вместо особенности энергетики, как моя улучшенная способность поглощать бао, можно получить навык сражения мечом, или талант к зельеварению — а это уже не энергетика и не тело, это затрагивает разум и инфосферу.

— Вот теперь можно и поговорить, — доведя монолог до конца, сказал я стражу.

Мужичок флегматично кивнул, никак не выразив удивления моими странностями.

Сейчас мне казалось, что постройка дома — самое неважное вложение средств и времени. Мол, можно просто метнуться до школы, вложить денек-другой в восстановление сада, на полученные монеты купить накопителей и камней души, сделать из них обогревателей, а там можно и на голой скале спать, знай, подливай в корни бао. Однако я сдержал порыв все бросить и обратившись к стражнику, спросил у него по поводу плотников.

— Да у нас все руками работать научены, кто постарше. Шабашек сейчас нет — зима наступает. А деньги требуются, да… Только ежели вам нужно что-нибудь основательное выстроить, лучше подождите весны, господин. Земля оттает, можно будет фундамент покрепче наладить, чтобы с наступлением тепла у вас домину не перекосоеб…

— С фундаментом проблем не будет, — перебил я стража. Действительно: любой земляк сможет подвести каменный фундамент под стоящее здание, ни одно бревнышко не потревожив, не наклонив стену ни на градус. — Единственная проблема — с материалами туговато, поэтому мне нужно еще пару возов с попиленным брусом. И брус должен быть не длиннее двух метров.

Да, у портала были ограничения — в ширину сама портальная площадка была в два метра. В высоту — тоже два метра. Кстати, нужно будет чердак осмотреть, попадает ли часть крыши под телепортацию. Будет грустно, если вся конспирация полетит в топку, когда я перемещусь на скалу не только с работниками и брусом, но и с частью крыши.

— Что вам нужно, вы уже с работниками обговорите, господин. Серго! — рявкнул стражник.

Из крохотной караулки, больше похожей на элитную собачью будку, выскочил ушастый пацаненок.

— Беда? — с предвкушением посмотрел на меня мелкий. — Мужиков звать?

— Зови мужиков. Скажи, шабашка нарисовалась, — мужичок мельком пробежался по моей одежде, оценил щегольские ботинки, цепляющийся за пояс толстый от меди кошель, боевые жезлы, цепочку артефакта на шее, и уточнил. — Хорошая шабашка.

За следующие пол часа меня пригласили в длинный общинный дом — место, где деревенские собирались для праздников и коллективных решений. И уже в тепле, с ватагой из семи мужиков, под представительством самого громадного и бородатого, я обсудил предстоящую работу.

За строительство мужики попросили полтора серебряных. Цену не заломили — нормальный домик квадратов в тридцать и должен стоить от серебряного и выше. Я усмехнулся и пообещал три серебряных за работу, а потом понял, что зря пообещал столько — мужики помрачнели и потребовали половину суммы вперед: ее они обещали оставить женам. Зря я не подумал, что обещание хорошей оплаты от мутного подростка может грозить неприятностями.

— Задаток — не проблема. Давайте так: я даю полтора серебряных, и завтра под вечер жду вас у северных ворот Басхура с брусом, черепицей и всем прочим, необходимым для постройки дома с нуля. Если вы не приходите, тогда прихожу я и забираю у вас три серебряных. И поверьте — сил у меня на то хватит.

— Говоришь, сколько дом должен быть квадратов, двадцать пять — тридцать? Предложение, конечно, хорошее, — поскреб густую щетину здоровенный прораб ватаги. — Только вот до завтрашнего вечера не успеем материал собрать. У нас по дворам брус лежит, есть такое, но им ещё заниматься нужно.

— Займитесь, — кивнул я, а потом достал из-за пазухи толстенный кошелек с медью, который носил специально для торгов с обычными людьми и вручил мужику. — Здесь пятьдесят с лишним медных. Деревня у вас большая, пусть все понемножку поработают. И я вас умоляю, не смейте все пропить, или сказать, что денег в глаза не видели. Поверьте, я умею наматывать чужие сопли на кулак, хоть это не доставляет мне никакого удовольствия.

— Хорошо, господин… маг. Сделаем все в лучшем виде.

Сутки я потратил на контроль сада. Снег таял, и я осторожно вливал бао в деревья, оживляя тех от зимнего сна. Пошла в рост трава, которой легкий морозец оказался нипочем. В основном я раскочегаривал корни растений, подготавливая те к бурному росту, благо, песок глубоко не промерз. Посетил кузнеца, оставил ему заказ и задаток. Попробовал найти адептов, но те, похоже, покинули Басхур.

Деревенские появились перед воротами поздним вечером. Я приказал доставить воз материалов поближе к бане, сопроводил его, указав, где разгрузиться. Возница хлестнул лошадь, тянущую пустые сани и исчез в ночи. Я же протянул деревенским мешки, наказав надеть на головы. Сразу убедить их не вышло: пришлось поспорить и погреметь кошелем, но в конце концов мужики махнули рукой на фокусы малахольных магов и согласились надеть на головы мешки и не смотреть, куда я их поведу.

Я поводил мужиков по городу, потом поднял по лестнице на крышу бани и телепортировал на скалу. Даже волнами ветра подхватил тех, кто едва не покатился по наклонной скале.

Я помог напуганным мужикам спуститься к подножью скалы и переместился за материалами.

Таская брус и заряжая накопители, я задумался о конспирации.

Надо бы на балке начертить отпугивающую печать и поместить в нее старт. Пусть на минимуме работает, зато на чердак никто из праздного любопытства не полезет. Крыша выглядит достаточно целой, чтобы здесь никто не слонялся, но на всякий случай слабенький страх на народ нужно нагнать. Все-же есть вероятность, что при починке крыши кто-нибудь зачем-нибудь примется разгребать опилки, чтобы те же доски на влажность или крепость проверить, и обнаружит то, что должно быть зарыто.

Глава 11

После перемещения материалов пришлось долго успокаивать вахтовщиков: впервые в жизни столкнувшиеся с магией, мужики впали в панику и истерику. Взрослые селяне, не знающие мира дальше двадцати километров от своей деревни, едва ли не рыдали от испуга. Я помню, сколько по деревеньке Нильяма ходило раздутых от страха перед неведомым слухов, и отчасти понимаю их. Маги — то ли люди, то ли иные существа, то ли захваченные демонами тела. Мол, пьют кровь младенцев, нежат жаб, забирают детей из сел, и если ты недостаточно низко поклонишься, могут убить… а, нет, это уже не слухи.

Успокаивать селян пришлось долго. Я долго втолковывал, что если хотел бы их убить, мне незачем было вручать каждому мешки. Говорил, что предоплата вручена их женам, убеждал, что убивать кого-либо смысла нет. Даже хотел вручить отряду дополнительный серебряный, но передумал — мужики вполне могли решить, мол, я настолько щедр лишь потому, что хочу забрать все монеты с их бездыханных тел, и начать истерить по настоящему.

Кроме того, отпустить я бригаду не могу, прежде, чем работа не будет сделана — мне просто лень искать других, и выслушивать уже от них мольбы отпустить домой. Да и предоплата уже вручена.

Минуту за минутой я вдалбливал в мозг каждого, что единственный благополучный вариант уйти для них — побыстрее построить дом. И сделать работу качественно, чтобы переделывать не пришлось. Хотя, если хотят, пусть идут прямо через пустыню, я даже направление укажу.

Через пустыню мужикам не хотелось — они были наслышаны о песках. Поэтому всем пришлось смириться: кому-то раньше, кому-то позже. Я опасался, что на меня полезут с кулаками, но настолько отбитых крестьян в бригаде не нашлось.

Всю следующую неделю под барьером кипела работа. Мотивированные под самую макушку мужики старались, как никогда прежде. От рассвета до обеда и от обеда до заката стук топоров, молотков, вжикание пил не смолкали ни на секунду.

Я думал, пока бригада будет работать, смогу уделить время развитию: выполнению техник, воскрешению сада и работе над игровой системой, но единственное, что я успевал в первые дни — выпивать необходимые для развития эликсиры, циркулировать энергию и выполнять заказы мужиков. Я перемещался между скалой и Басхуром утром, днём, вечером — носил еду, доставал необходимые инструменты и материалы, даже мебель приволок.

По итогу работы, когда меня провели в новый, пахнущий деревом и смолой дом, я чувствовал себя абсолютно счастливым. Этот дом будто собрал в себе все то, что делало для меня домом потрепаную хибарку в деревне Нильяма, комнату в Утренней звезде и даже зацепил крохотную техно-квартиру на Ильмсхуре.

— Мой дом… Мой собственный дом, — одними губами произнес я.

А вместе с тем дом не был каким-то особенным. В дальнем, левом углу — кровать, рядом с ней — тумбочка и шкаф. У входа можно поставить железную стойку с обогревательным артефактом, деревянные полы накрыть коврами, для уюта, но пока уюта вроде бы и нет, и жилище последнего крестьянина несет в себе больше удобства и индивидуальности. Но мне внутри дома было так уютно, как не было нигде и никогда.

Дверь мужики расположили со стороны скалы, а широкие окна выводили на три другие стороны. И вид из каждого окна мне казался особенным: из центрального окна видны оживающие деревья, из окна слева — зелёные кусты шиповника, уже готовящиеся распустить первые цветы. Справа — часть скалы, пока голая, но скоро там распустится плющ, и именно туда я хочу натаскать земли и песка и посадить неприхотливые магические растения.

За неделю работы мужики прониклись ко мне уважением. Их привлекала магия, когда один человек с помощью пары минут неподвижного сидения на месте — так это выглядело со стороны — может вырастить растение или оживить дерево, заставив его выпустить почки. Думаю, какой-нибудь химеролог или мастер големов впечатлил бы деревенских сильнее, но для глубокого уважения хватило и показанных навыков друида.

— Спасибо за работу! Вы хорошие мастера, я доволен. С наступлением ночи переправлю вас в Басхур.

— Благодарим за похвалу, господин маг, — в пояс поклонился мне командир бригады. — Если вы не против, мы бы в часть оплаты взяли один из тепловых штук.

Мужик махнул в сторону ближайшей каменной пластины.

— Нет. Во-первых, эти артефакты гораздо дороже тех денег, что я вам обещал, а во-вторых, у вас в деревне они попросту не будут работать. Но у меня есть, что вам предложить, — поколебавшись, сказал я и достал крупное семечко — одно из десятка оставшихся после столицы экспериментов. — Пусть кто-нибудь сколотит из оставшегося строительного мусора кадку для рассады и наберёт в неё песка.

Мою просьбу кинулись выполнять, и сколотили емкость минут за пять. Я посадил в получившуюся неказистую кадку семечко и напитал его энергией. На глазах мужиков происходило чудо: тонкий стебелёк плюща высунулся из песка, потянулся было вверх, но под своей тяжестью опустился на песок и прополз до края кадки. Пожалуй, всё.

Я оборвал подпитку, и растение резко замедлило в росте.

— Это вам в подарок. Ухаживать за ним нужно, как за обычным растением, но есть два правила. Первое: съедать выращенные плоды нужно в первый же день, иначе пропадут и будут вонять. Второе: не давайте корням врасти в стены вашего дома, иначе потом не выдернете. Холода растение не боится, и не умрет, если замерзнет, но на всякий случай укутайте его в тряпки. Или опилок набросайте.

Кадку мужики приняли, как величайшую ценность.

При переправке деревенских на чердак никаких сложностей не случилось: всё прошло чинно и спокойно. Никто не совершил ошибки и не попытался снять мешок, чтобы разглядеть, где находится портал. Мужики разумно решили, что им не следует лезть в магические дела.

— Здесь неделю назад таверна горела, — сказал я, передавая последнюю часть оплаты мужикам, снявшим мешки в нескольких кварталах от бани. — Так что, если хотите подзаработать, можете предложить свои услуги её владельцам.

— Не, господин маг, мы лучше домой пойдем. Прямо сейчас и пойдем: тут ходу всего ничего, часов восемь. Басхур знаем, дорогу тоже изучили, так что справимся.

И мужики, низко поклонившись, ушли.

Теперь у меня есть время, чтобы заняться развитием энергетики, подготавливаясь к шагу на новый ранг, подрасти в профильном направлении, став опытнее, как друид, и заняться тем, что вознесет меня над всем этим миром.

Амбициозно, да… Не упасть бы с высоты своих фантазий.

А ещё где-то среди этих запланированных взлетов нужно найти Иллюра и узнать, насколько он подобрался к рангу мага. Для прорыва на ранг мага мне нужен накопитель с энергией друида, и что-то мне подсказывает, Иллюр перед побегом обеспечил себе накопитель с бао Пау Лимбоса, как и прочие ингредиенты для прорыва. Соученик не мог не подготовиться, не с его дальновидностью. Понятное дело, что я не выкуплю у Иллюра этот накопитель, но если он совсем рядом с рангом мага, могу и подождать, чтобы он мне своей энергии нацедил. Либо придется искать наставника. А может, и другого друида.

Я вошёл в таверну, громко хлопнув дверью. Спящая за стойкой девчонка вздрогнула и едва не упала со стула. Я уставился в растерянные сонные глаза и припечатал к стойке серебряную монету:

— Копчёного мяса, хлеба и овощей для взрослого человека на неделю. Ещё нужен бочонок меда и кувшин какого-нибудь компота, литров на пять.

Больше на бытовые проблемы я отвлекаться не намерен. Разве что раз в пару-тройку дней буду перемещаться в город, чтобы помыться и докупить продукты.

Я забрал мешок продуктов, внушительную пригоршню меди, и дошел до бани. Там, как и планировал, начертил слабенькую отпугивающую печать на балке и положил наверх старт. Теперь точно всё…

Температура под куполом поднялась градусов до пятнадцати, и все растения чувствовали себя здесь довольно комфортно, поэтому следующие сутки я уделил саду, оживляя заснувшие от холодов растения и высаживая магические травы и цветы из самых неприхотливых. Увы, для прочих нужен камень с бао роста и специально подобранный именно под них биом. Есть предположение, что если напитать бао роста не камень души, а то же ядро, можно будет не заморачиваться по поводу биомов: огромная концентрация энергии жизни заставит цвести даже всаженную в землю сухую палку. Вот только ядра у меня нет. И если даже достану, сколько месяцев потрачу на наполнение его бао жизни, тоже не ясно.

Превращение в трудягу-огородника прервали знакомые адепты. Медитируя очередным утром на скале, я увидел, как к куполу скользит на лыжах тройка адептов в тулупах утренней звезды. Грег, Василь и огневик.

Я телепортировался за барьер. Следовало предупредить практиков, что им здесь по-прежнему рады, но в святая-святых больше не пустят.

— Приветствую, — постарался я улыбнуться как можно радушнее. Правда, руки не протянул. Впрочем, парни не протянули тоже. В отличие от простолюдинов, мы носим на себе защитные артефакты, и касаться потенциального противника, ослабляя собственную защиту, будет форменной глупостью.

На санях лежали небольшие мешки. Снаряжение для разделки добычи закреплено по бокам легких саней, боевые и прочие артефакты — на портупеях поверх тулупов адептов.

— Хорошо здесь, у тебя… — протянул Грег, сквозь барьер осматривая распускающийся сад.

— И не говори. Правда, пригласить внутрь вас не смогу, так что лучше поговорить здесь.

Пацанов новость не обрадовала. Особенно на фоне птичьих трелей, доносящихся из сада, и флера цветочных ароматов. Я счел нужным уточнить причину "гостеприимства":

— Я усовершенствовал защиту, потому попытка телепортации закончится весьма плачевно. А для любого, кроме меня, не предусмотрено иного способа попасть за защиту. Поэтому, со всем своим глубочайшим сожалением, скажу, что этот корабль на одного.

— Поня-ятно, — невесело протянул Василь.

Я не боялся говорить про телепортацию. Если практики и растреплют о том, что у скалы среди зимы прячутся цветущие растения, то пусть сразу скажут и о защите. Пусть каждый, кто услышит про оазис у скалы, знает, что я позиционирую попытку нарушить личные границы как атаку и реагирую соответственно. Для тех, кто будет столь глуп, что решит проверить на прочность систему защиты, внутри рунного круга уже лежат железные шипы из прутьев длиной в шестьдесят сантиметров: озаботился защитой, когда сновал меж порталов, доставляя плотникам заказанные материалы.

— Мы думали, можно будет останавливаться у тебя, — протянул Грег. — Думали, договорились…

Огневик кивнул.

— Почему бы и нет. Делайте за барьером хижину из камня, и я притащу сюда отопительный артефакт, с ним дверь даже ставить не нужно будет. А кроватями я вас обеспечу, как и защитной печатью.

Не скажу, что пацанам такая идея пришлась по душе, но и смотреть на меня так, будто я им в душу плюнул, практики перестали.

— У тебя там и дом есть, да? — приглядевшись, спросил внимательный огневик. — Сам построил?

— Разумеется. Я с детства отцу на стройках помогал: то гвоздь подать, то крышу спроектировать. Вот и накопил всякий опыт.

Помолчали. Пацаны ждали какого-то продолжения и смотрели на изумрудную траву, растущую в жалких пяти метрах от них. Наконец Грег встряхнулся, достал мешок и заговорил:

— Итак, мы взяли пятнадцать камней души и девять накопителей — на большее у нас не оказалось наличных монет. Итого, с тебя сто десять стартов. Это уже с наценкой: как я говорил, артефакты, камни души и накопители изрядно подешевели.

— Хорошо. Цена вполне честная, к вашей порядочности вопросов не имею. Вот только у меня нет стольких монет, — развел я руками.

Я знал, что пацаны после такого признания не развернутся и не уедут, а как минимум выслушают мое предложение. И обязательно согласятся. А не согласятся, буду менять предложение, пока не согласятся.

— Я предложу вам нечто большее, чем монеты, — поднял я руки, останавливая пацанов, которые уже собрались сказать мне что-то нелестное. — Я не заберу ваш товар, если вы не согласитесь отдать его за предложенную цену. Как ни крути, он ваш. Но у меня есть, что я могу дать вам взамен. Минуту терпения, пожалуйста.

Я сходил за барьер к дому, забрал оттуда длинный бумажный лист и телепортировался к парням, протянув им бумагу.

— Что это? — спросил Василь.

— Здесь список всего, что у меня есть, начиная от магических растений, которые у вас в Утренней звезде с руками оторвут, и заканчивая свитком медитации для воздушников, где описан прыжок с третьего ранга адепта до мага.

— Вот последнего нам не нужно, — нервно дёрнул щекой Грег. — Мы знаем, как школа поступает с теми, кто такое пытается продать в обход нее, так что спасибо, но мы пас. И сам лучше не распространяйся, что у тебя такое есть. Небезопасно, знаешь ли…

Закрутились споры по поводу оплаты. Пацаны завязали на меня и это место кучу планов, потому не старались взвинтить цену. В итоге сторговались на гербарии из магических растений: школьный сад по-прежнему не может обеспечить всех потребностей алхимиков и зельеваров, потому за высохшие стебли, листья и бутоны в Утренней звезде платят стартами, и весьма щедро. Для меня же вырастить растения на продажу труда не составит. Я и так высадил несколько рядов растений, которые с маленькой магической подпиткой проросли и окрепли. Солью на грядку десять-пятнадцать резервов, а потом — срежу или сорву. После такой шоковой подпитки магические растения неизбежно загнулись бы, не смогли расти без бао, но на зелья и алхимию пойдут. Не лучшего качества ингредиенты, но и не откровенный шлак. Сговорились, что если будет разница в цене между отданным мне товаром и суммой, за которую они продадут травы, я её возмещу в следующий раз. Ну, или они докинут монет, если вдруг продадут дороже ста десяти стартов.

Хорошо, что семян у меня полно, а травы для гербария можно вырастить за пару суток, это тебе не "посади растение в биом" от Лимбоса. Да и биом создавать не нужно.

Завершили диалог на нейтральной ноте, но парни выглядели безрадостными. Пока практики не конвертируют бао в монеты, отношение к обмену будет предвзятым. Думаю, адепты товар мне передали в первую очередь потому, что думали, я отберу его в случае отказа.

Я бы предложил защитные артефакты по методике Апелиуса, но принять на веру, что созданные мной будут гораздо лучше обычных, окажется сложно. Не бить же друг друга в полную силу? Тем более, парням на продажу, чтобы деньги вернуть, а продавец тем более откажется устраивать тесты.

— Мы можем устроить здесь кроме домика ещё и погреб? — спросил Грег. — Нам бы хотелось обустроить здесь хранилище для добычи, чтобы не возвращаться к школе с полными санями. Неподалёку видели стадо чаписов, и нам бы оставить их мясо здесь, в безопасном месте, чтобы уже отсюда возить к школе. Считай, заодно и погреб к домику обустроим.

Разумеется, я не был против. Пока пацаны воздвигали дом, я вынес им обогреватель и начертил на каменной пластине защитную печать, которая должна была атаковать любое существо, кроме человека, о чем предупредил практиков. Настраивать защиту на нас четверых мне показалось делом долгим и лишним.

По итогу перед барьером выросла маленькая каменная коробка, которую адепты накрыли не лишенной изящества декоративной крышей, а плоские стены изменили под текстуру кирпичной кладки. Не мой деревянный домик, но лучше, чем у костра ночевать.

И самое главное — адепты своим творением остались довольны. Значит, не на пару остановок делали, а будут захаживать и таскать мне товары со школы и продавать выращенные мною растения.

Глава 12

Я проснулся поздним утром, под птичий щебет. Воздух в домике прогрет, сух, хотя артефакт выставлен на минимальную мощность.

Впрочем, не одному мне комфортно. Вчера пацаны до самого вечера возились со своим каменным домом: уплотняли стены погреба, выращивали кровати из превращенного в камень песка, соревнуясь в мастерстве.

Если подумают делать подкоп под барьер, их ожидает сюрприз: стены тянутся и под песком, правда, уходят вниз, не замыкаясь в сферу.

Нежиться в кровати я не стал: сразу откинул пуховое одеяло. Пять минут ушло на умывание из ковшика и облачение в рубаху и штаны, не связанные с формой школы ни узорами, ни фасоном, больше похожие на крестьянскую одежду, зато в разы удобнее.

После того, как закончил с утренними процедурами, выпил обязательные зелья и вышел в свой лес.

На ветвях фруктовых деревьев уже распустились почки, и под кронами яблонь и груш царила лёгкая тень. Слегка сюрреалистично обонять ароматы трав, зелени, слышать воробьиное чириканье, и понимать, что широкая белая полоса за барьером, просматривающаяся за зелеными кронами, ничто иное, как заснеженная пустыня. Я уже привык к магии, но иногда, при настолько неестественных моментах, вроде соседства лета с зимой, на меня накатывает ощущение чуда. И тем прекраснее понимать, что чудо построил я.

Скалу мог занять кто угодно. Источников бао разных аспектов вокруг хватает, и достаточно умелый в Каэльских рунах адепт может построить барьер, запитав его от источника, и даже утеплить артефактами пространство внутри купола. Другое дело, что прокачивать бао по корням может только друид, и только друид может за краткие сроки взрастить деревья и травы, превратив безжизненный кусочек пустыни в райский уголок. Никому, кроме меня не приходило в голову обустроить себе личную точку хотя бы потому, что рядом находится школа с душем и унитазом, а скалу нужно ещё и обустраивать, вкладывать старты в строительство дома. Практикам захват источника даром не сдался.

Думаю, по моим стопам ещё пойдут и обустроят источники разных аспектов, чтобы зарабатывать старты на предоставлении гостевых домиков. Будь у меня коммерческая жилка, я бы развернулся: пускал к источнику воздушников, которые между бесплатной альтернативой и платным источником, что находится под барьером с комфортной температурой и даже каменным домиком, выбрали бы моё предложение. Увы, мне это не нужно. Старты и черныши я и так заработаю, а спокойствие мне дороже постоянного ожидания удара боевым заклинанием в спину. Прочие воздушники и сами себе источники найдут: летая по пустыне, я видел множество источников воздушного аспекта, лишь малая часть которых отмечена на карте адепта, которым мне в свое время и рассказал про скалу. Потому монополизировать сотни источников не выйдет.

Я вышел к барьеру с чудесным настроением: хотелось пообщаться с адептами по поводу дальнейших заказов, а затем вырастить им другие гербарии, в счёт будущих заказов. И утро было бы прекраснее, если бы за пленкой барьера не стояла Ниаз.

Светлое настроение испарилось, едва я увидел мнущуюся за барьером девчонку. Ниаз разговаривала с Грегом и заметно нервничала: улыбалась через силу, не знала, куда деть ладони: то скрещивала пальцы, то пыталась спрятать кисти в рукавах тулупа.

Я подметил новый узор на одежде девчонки. Быстро же она шагнула на второй адептовский ранг.

— Чего хотела? — осведомился я, не выходя за защитный купол. Не думаю, что она меня атакует, просто здесь комфортнее и в разы теплее.

Ниаз крупно вздрогнула, и обернулась ко мне.

— Нильям!

По губам девушки пробежала улыбка, озарив лицо. Правда, я не выразил ответной радости от встречи, и улыбка угасла.

— Ниаз! — воскликнул я преувеличенно радостно, и даже руки раскинул. А потом перешел на прежний, холодный тон. — Ну, так чего пришла?

— Поговорить… Мы давно не говорили.

— И прекрасно себя чувствуем без разговоров. Никакие слова не вернут жизнь Эмили, никакой разговор не воскресит хорошие отношения между нами. Чем быстрее ты отсюда свалишь, тем быстрее наше душевное состояние придет в норму.

— Мы все совершаем ошибки! — едва ли не плача, воскликнула девчонка.

— Да не было у тебя никакой ошибки, — пожал я плечами. — Ты свою шкуру продумано обменяла на жизнь другого человека. Не вижу здесь никакого просчета.

— Да ты просто… Ха-а…

Ниаз распирало изнутри эмоциями, которые девчонка не могла облечь в слова. По щекам от глаз потянулись блестящие на солнце дорожки, но мне было плевать.

Адепты, чтобы не привлекать внимание, скрылись в своем домике.

— Нильям, ты знаешь, что значит "быть добрым"? — вдруг спросила девушка. Такого вопроса я от нее не ожидал.

— В психолога играть будешь?

— В псих… что? — растерялась девушка.

— Психолог — такой специалист по разрешению проблем человека с самим собой. Я не знаю, что значит быть добрым, Ниаз. Не знаю, что тебе сказать, кроме как посоветовать валить обратно в школу.

Но память кольнуло давнее воспоминание о добром человеке. Я вспомнил, как заходился кашлем отец, который по доброте душевной каждую третью смену выходил в самый токсичный цех, подменяя товарища, который хотел свинтить с этой планеты и отработал большую часть срока, прежде чем его организм начал сдавать.

Отец умер на моих руках, когда мне было десять, и я до сих пор помню кровь от кашля на его ладонях. Мокрота с кровавыми сгустками, которую он до последнего прятал от меня.

Я знаю, что значит быть добрым. Доброта — это беззащитность перед обществом. Если среди твоих близких есть добрый человек, его необходимо беречь от мира.

Я бы выкупил остатки рабочих лет отца у фабрики, я бы работал за него, если бы мне разрешили, но подросток много не сделает, такого права у меня не было.

Если бы его друг вырвался с Ильмсхура, я его возненавидел бы. Я рычал бы, скрежетал зубами и, подпитывая себя черной ненавистью, работал лучше, больше, и не умирал при этом. Устроился бы в тот самый цех, и выжил бы, заработал на вылет с планеты, на новые органы и месть.

Только суть в том, что отцом не воспользовались. История получилось гораздо трагичнее, чем если бы один из друзей улетел с чертовой планеты. Они умерли оба.

Вот такие они, добрые люди. С ними можно поговорить, раскрыв душу, можно рассказать им скорректированную версию настоящего, соврав на вопрос "как у тебя дела?", насладиться и пропитаться уютом, который разлит у них в комнатушке, а потом выйти за дверь, в реальный мир, и снова надеть колючий панцирь. И колючки такого панциря торчат как наружу, так и вовнутрь: чтобы и сам не расслаблялся, и для других не был мягким и удобным.

Будь отец не таким добрым, не ставь он дружбу во главу угла, он бы выжил. Да, ему пришлось бы смотреть, как небезразличный ему человек умирает в разы быстрее, но и сам отец прожил бы дольше. Все же друг отца сам выбрал свою судьбу, и отцу не нужно было жертвовать собой, чтобы другой человек имел право на лучшую жизнь…

В глазах защипало, и я отогнал от себя воспоминание, в котором рыдал, держа на коленях холодеющее тело. Лучше быть одиночкой. Лучше не подпускать к себе никого на близкую дистанцию, чтобы не было больно потом. И отец, и Эмили, и даже Ниаз это подтверждают. Может, в последних двух случаях проблема во мне, но иначе жить я не умею: остаётся только учитывать ошибки, а ошибка здесь одна — не стоит привязываться к людям.

— Не знаю… — повторил я. — А что значит "быть добрым" по-твоему?

— Давать людям ещё один шанс?

Голосок Ниаз дрожал, но та упрямо смотрела мне в глаза.

— Весьма удобное определение. Так чего же ты хочешь, Ниаз? Зачем пришла?

— Помириться… Разве это не очевидно?

— А кроме компостирования моих мозгов? Представь, что мы вообще никогда не были знакомы, и сейчас ты пришла с какой-то идеей, просьбой или предложением. Озвучь его.

От слов "никогда не были знакомы" девушка отшатнулась, как от удара, но не возразила.

— Ладно, Нильям… Если ты не хочешь даже слышать о примирении, то давай пообщаемся как адепт с адептом… Мне нужна помощь в создании биомов.

— Неужели в ваших библиотеках нет информации по этому вопросу? — не сдержал я сарказма. — Мне казалось, в закрытых разделах должны быть методички на все случаи жизни.

— Дело в камнях душ: у меня нет такого, который имеет в себе бао жизни.

— Накопи, — отчеканил я. — Нацеди. Создай. Насколько я знаю, у тебя там целый сад, бао из такого можно выжать немало.

— С этим я справилась бы и сама… Но наш наставник Пау Лимбос не сообщил мне секрета, которым поделился с тобой.

— Секрета? — нахмурился я. — О чем ты?

— Я о том, как ты за считанные недели заполнил камень души бао роста. Об этом секрете.

Я усмехнулся и вызвал характеристики Ниаз.

Ниаз Рыбак

Ранг: средний адепт.

Сила: 3.0

Ловкость: 2.8

Телосложение: 2.1

Вместимость бао: 390

Скорость поглощения бао: 170

Ну разумеется! Со скоростью поглощения бао в сто семьдесят единиц в минуту девчонка потратит на такой фокус, как наполнение камня бао роста, в пять раз больше времени, чем я сейчас со своими сегодняшними параметрами. Мало того, что на моей стороне дар мира, так ещё и развивать свои параметры я не забываю. Ниаз, похоже, этим пренебрегла: её характеристики очень низки для адепта второго ранга.

— Подожди, — попросил я и ушёл в мысли.

Сотрудничать с Ниаз откровенно не хотелось, но это нежелание вызвано эмоциями от потери Эмили. Увы, соученица может предложить мне гораздо больше, чем я ей, и изрядно подхлестнуть моё развитие. Поэтому между ребяческим нежеланием контактировать с тихушницей-предательницей и развитием полезнее выбрать развитие.

Однако выбрать на королевских условиях. Не я пришел в школу предлагать свои услуги, а Ниаз навестила меня, значит, можно надавить по полной.

— Слышал, тебя назначили главой школьных друидов. Тебе составили свой курс зелий, и готовят их зельевары Утренней звезды?

— Да, наверное. Я не спрашивала. Мне просто дают зелья и говорят, когда их пить.

— Что именно это за зелья?

— Я не знаю. Не знаю состава, и прежде таких не встречала. Мне кажется, их готовят именно под меня.

— Отлично… Значит, я готов обменять зелья для ускоренного развития третьерангового адепта до мага, скажем, на один камень души, доверху заполненный бао роста. Весь курс зелий.

— Три! — мяукнула Ниаз. — Пойми, меньше брать не имеет смысла. Я хочу начать наполнять камни самостоятельно, и только рядом с тремя…

— Хорошо, пусть будет три. — согласился я. — Но курс должен быть действительно полным. Кроме того, я могу обменять на камень накопитель с бао Пау Лимбоса. Или даже на два.

— Боюсь, что такой накопитель в школе один, и он для меня. Тебе его не отдадут, потому что…

— Не важно, я понял. Тогда просто принеси мне зелье и график их приёма.

— Ладно… — потоптавшись на месте, Ниаз всё же спросила. — Может, обучишь меня этому секрету? Тогда я смогу договориться с куратором и дать тебе зелья в обмен на информацию.

— Нет.

— Не доверяешь… Что-ж, понимаю…

— Ниаз, бао ради, иди уже в школу! — поморщился я. — Чем быстрее решишь вопрос с зельями, тем быстрее получишь камни.

Девчонка осеклась, а потом, не прощаясь, чередой телепортаций ушла в сторону Утренней звезды.

На готовку зелий под конкретного человека нужно время. Если их создавали под Ниаз, мне они точно не подойдут. Не исключено, что к барьеру прибудет какой-нибудь мастер-зельевар и уже после замеров моей энергетики, роста, веса и возраста на месте сварит требуемое.

Увы, если я и мог сварить какие-нибудь простенькие зелья, то со сложными, многосоставными и предназначенными для конкретного человека у меня не было шанса поработать. Я абсолютно в них не разбираюсь, как и в ритуалах с алхимическими компонентами. Быть может, когда я стану магом и вернусь в родную школу, у меня будет время наверстать пробелы в образовании, а сейчас мне остаётся только наращивать энергетический жирок и штурмовать пределы своего развития.

Да и плющом стоит площадку для телепортаций затянуть, чтобы со стороны люди не видели моих перемещений между скалой и Басхуром. Для себя я сделаю какую-нибудь узкую щель в листве, и буду с помощью артефакта телепортироваться именно на площадку, если будет нужно.

* * *

Холод мешает. Холод сковывает движения, замедляет мысли.

По снегу бежит ушастая мышь — вкусный и тёплый комочек мяса. Маленькие лапки почти не оставляют следов на насте. Мышь спешит на запахи дерева и травы, глазки-бусины заметили зелёный участок, откуда пахнет так вкусно, и ведут дрожащего от холода зверька туда. Мышка не обдумывает, как посреди зимы в пустыне появились зелёные деревья, она спешит отогреться и покушать.

Вдруг мышка приседает на задние лапы и прислушивается — грызуна что-то насторожило.

Снег взрывается, выпуская из себя быструю хитиновую тень. Два удара острыми лапами проходят мимо, но третий попадает точно в цель, пронзая тщедушное мышиное тельце.

Химера возвращается в нору, откуда вылезла, и там принимается поедать мышь. На кого-то питательнее мышей монстрик уже не рассчитывает: стремительные атаки выходят медленными, и вступать в схватку с противником из монстров химера не желает.

Пока не желает. Странная сила по крупице наполняет тварь, усиливает ее. Если бы химера ела достаточно, она бы увеличилась в размерах, но рацион её составляют одни мыши, которых ещё нужно подкараулить и поймать, не попадаясь на глаза ненавистному двуногому, что каждое утро выходит из-за прозрачной стены и убивает монстров, пришедших на вид и запах зелени. Поэтому энергия копится и меняет химеру иначе. Делает чуть быстрее, чуть приспособленнее к холоду, и копится для какого-то важного и крупного изменения. Монстрик даже не представляет, каким это изменение будет, но ему очень хочется, чтобы то позволило убить двуногого, который убил Хозяина.

Химера доедает мышиные лапки и спешит под снегом в другое место. Сегодня нужно обойти вокруг стены и поймать ещё нескольких мышей. Тогда холод на время отступит.

* * *

У стражника-адепта, дежурящего снаружи барьера, сегодня был сложный день.

Впрочем, день-то начинался как обычно, а вот в обед, стоило заскучавшему адепту зажмуриться и от души зевнуть, с подвыванием, с потягиванием, как произошло нечто страшное. Когда стражник открыл глаза, увидел в трёх метрах от себя огромного черного зверя. Зверь был похож на волка, если бывают волки трёх метров в холке, со скорпионьим хвостом и шестью лапами. Кажется, именно его описывали отряды охотников: зверь играючи разрывал даже монстров с ядрами.

От чудовища давило ужасом. Адепт чувствовал себя так, будто разбежался и сиганул в пропасть. А теперь — летит вниз, обгоняя свой крик.

— Мама, — выдохнул стражник. По ногам практика потекло что-то тёплое, приятно согревая на морозе. Произойди дело за барьером, было бы ужасно стыдно за свою слабость, но сейчас стражнику было не до стыда. Он отчаянно хотел жить.

Между тем монстр не нападал. Плоть чудовища вдруг поплыла, уменьшаясь, белея на глазах. Спустя минуту на снегу стояла живая кукла вроде той, на которой отрабатывают удары копейщики, или лучники учатся стрелять. Вместо глаз, носа, рта — плоская поверхность.

Адепт заскулил, отползая. Мысли о боевом артефакте выветрились из головы. Сегодня на сторожевой пост поставили явно не того человека, которого стоило бы.

Кукла ощупала лицо сплавленными пальцами ладоней. Потом, будто вспоминая, как двигаться, сделала неловкий, неестественный шаг… и завалилась на снег.

Возвращаться в человеческое тело было нелегко, непривычно. Лицеус Синебород с трудом удерживал инстинкты, требующие защититься от холода густой шерстью, стать куда сильнее и крупнее, отказаться от балансирования на двух ногах и опуститься на четвереньки, в гораздо более удобную позу. Отрастить пасть побольше, клыки острее.

Вместо этого маг четвёртого ранга — теперь уже четвёртого — пытался вспомнить, как он выглядел раньше. Увы, воспоминания об этом возвращались неохотно, память вместо вида человеческого тела подсовывала клыки, щупальца, даже крылья — за полуторамесячный забег Лицеус успел побывать всяким разным. Можно было перевоплотиться в скулящего возле барьера человека, но походить на жалкого, седого и обоссавшегося адепта Лицеус не хотел, потому вспоминал себя.

Прошло не меньше часа, прежде чем Лицеус осмотрел себя и понял, что вернулся к прежнему облику. Осталось лишь отрастить пальцы на ногах и подправить лицо, а то почему-то маги и адепты, скопившиеся за барьером, дрожат и готовят самые мощные заклинания.

Лицеус телепортировался в свой кабинет, успев ощутить, как древняя магия барьера пытается его остановить… и проходит мимо, не в силах коснуться.

Раньше удавалось перемещаться лишь из барьера наружу, но теперь новые возможности играючи справились с кажущейся непостижимой задачей. Это было даже проще, чем снова стать слабым двуногим. Впрочем, от удовольствия нарастить прочнейшую чешую под нежной человеческой кожей Лицеус не отказался.

— Адъютант! — рычит Лицеус. Спустя долгих восемь секунд, проведённых возле зеркала, в кабинет вбегает помощник.

— Слишком медленно! — рычит директор, и адъютант падает на пол, зажимая уши. — Мне нужны списки всех магов, что есть в школе и не заняты обучением. Предоставь мне их как можно быстрее. Пришло время им поработать на благо школы и вычистить библиотеки Закатного луча и Павших духов от всего, что я сочту за контрибуцию. И объяви всём, чтобы больше не трогали врагов: после моего визита то, что останется, считать врагом будет зазорно.

В доп. материалах к книге теперь есть куцая карта, составленная по просьбе подписчика. Пока такая — нарезанная в бесплатном редакторе, но как художник закончит с текущим заказом, возьмется за топовую. Наверное, возьмется — пока я ей рисовать карту не предлагал)

Глава 13

За три дня я довёл сад до прежних, осенних кондиций, и даже перешагнул через них: осенью у меня не было грядок с магическими растениями, а сейчас — вот они, широкие, длинные, с разлапистыми маленькими кустиками.

Я даже начал работать над заказом Ниаз: медитировал в лесу, фильтруя через искру монструозные объемы энергии, которые вливал в корни под собой. И лишь маленькую часть энергии, совершенно ничтожную по сравнению с огромным объемом, пропущенным через себя, я вливал в камень души.

Камень заполнялся ударными темпами: с моими характеристиками это получалось легко. Но однообразие занятия невероятно угнетало: собрать энергию — слить в корни, слить в камень. Собрать снова…

На четвёртый день я проснулся и не захотел идти в сад и продолжать изрядно осточертевшее занятие. Меня мутило от мысли, что сегодня придётся заниматься тем же, чем вчера и пару дней до этого. Я даже ощущаю, как натружено гудят энергоканалы, хотя ощущать их вообще не должен! И если это — самовнушение, то весьма реалистичное.

Двигаясь на автопилоте, я оделся, умылся, выпил необходимые зелья и вышел в сад.

Слабенькая вентиляция отличается некой особенностью: теперь под куполом влажно, пахнет прелой листвой, цветами.

Я бездумно прошёлся мимо фруктовых деревьев, шуганул порывом ветра дятла, который все утро мешал мне, пытаясь найти насекомых в абсолютно здоровом дереве.

За барьером пахло свежестью. Я втянул полную грудь воздуха, ощущая, как мороз жжёт ноздри и осмотрелся. Снег испещряли следы полозьев санок: получив добро на размещение добычи в самодельном погребе, пацаны развернулись во всю и трудились ударными темпами. Вечером я слышал довольные голоса, что подсчитывали прибыль. Хотелось поговорить, поболтать, расспросить парней об окрестностях и существах поблизости, но сил не было абсолютно, настолько меня выжала простая медитация длиной в шесть-восемь часов. Единственное, о чем я перекинулся с ними парой фраз — спросил, не натыкались ли они на чересчур сильных монстров. Увы, таких адепты не встречали. А те, кто их встречал, думаю, никому уже ничего не поведают.

Огневик успел метнуться в школу и сбыть гербарий за вполне приличную цену — мне даже перепало тринадцать стартов сверх закрытого долга. Кажется, это было вчера… или позавчера? Не уверен, честно говоря. Дни скучных медитаций слились в безрадостное и унылое "сегодня".

Я постоял несколько минут, просто дыша и наблюдая за серым небом, и решил: к чёрту работу. Мне нужно развеяться: попрыгать между барханами, подгонять монстров и поискать достаточно сильную тварь, чтобы добыть из неё ядро для экспериментов с созданием системы. Мощностей камней для такого запроса маловато, ядро должно быть более мощным и гибким инструментом. Правда, до сих пор не понимаю, как передать информацию системных параметров в мозг, или хотя бы вывести ее на сечатку глаза, но с самой системой вроде бы есть подвижки: если создать из ядра — передатчик, из камня души — артефакт-приемник… А как, в таком случае, обрабатывать энергию, остающуюся после смерти практиков? Хм…

Пожалуй, прогуляюсь, проветрюсь: не стоит упускать зимнее время, когда самые сильные монстры сидят по норам, а применение артефактов и заклинаний не грозит бурей. Можно даже попрыгать в направлении центра пустыни, понять, что представляет из себя давление бао. А может, и отыскать какие-нибудь руины с артефактами древних.

Наивная, но воодушевляющая мысль.

Хотя семена древних растений я действительно поискал бы. Вдруг люди прошлого, как мы, растили какие-нибудь цветы или овощи в своих домах?

Мысль взбодрила меня. Набрать бао роста для камней ещё успею: сроки с Ниаз я не обговаривал, а вот отдыхать нужно срочно, пока я не пустил здесь корни.

Я быстро собрался, заполнил рюкзак всем необходимым в пути: лечебными зельями, бинтами, кинул туда обогревающий артефакт, несколько сумок и контейнеров для добычи, пару бомбочек. С самым ценным — закрепленным на цепочке крупным камнем души, заполненным бао воздушного аспекта, я даже во сне не расставался. На широкий ремень, надетый поверх тулупа, я подвесил ножны с коротким мечом, жезл телепортации, на всякий случай еще и огненный жезл прихватил. Затем поднял посох, взобрался на вершину скалы и телепортировался в сторону центра пустыни настолько далеко, насколько мог.

Следующие прыжки вышли гораздо короче: мне не удавалось прыгнуть и на километр из-за барханов. Я перемещался на верхушки занесённых снегом песчаных холмов, быстро осматривался и прыгал ещё раз.

Снег уже неделю не шел, и я насмотрелся на множество разноразмерных следов: от мелких мышиных, до громадных, скорпионьих. Думаю, именно скорпы перемещаются, разгребая пузом снег.

Монстров я тоже встречал. Сперва наткнулся на арморкэтов: едва увидев переместившегося человека, твари дали деру. Думаю, если бы арморкэты не вышли на прогулку всей стаей, они попытались бы напасть на меня, но за гибкими самками бежали, переваливаясь с боку на бок, небольшие бронированные комочки. Вожак замыкал стаю, поминутно оглядываясь на меня и страшно рыча. Догонять монстров и навязывать им бой я не стал: я выбрался за барьер не ради беспорядочных убийств.

Во второй раз мне встретились мелкие белые пауки, которые, заметив меня, зарылись в снег и поспешили в мою сторону, расходясь полукругом. Хоть я и различаю под настом движение монстров, предпочту телепортироваться дальше. С мелочи я даже камней не добуду.

Чем глубже я удалялся в пустыню, тем меньше мне хотелось продолжать путешествие. Давление бао нарастало с каждым пройденным мною километром, будто сам воздух становился тяжелее, гуще. Я взмок, хотя практически не двигался, предпочитая телепортироваться, а не подбивать путь через сугробы.

Зато телепортация не истощала искру: даже без медитации, одним фоновым поглощением я наверстывал траты энергии. Не знаю, каков здесь фоновый уровень бао, но судя по ощущению давления, он выше, чем у источника на скале, а я ведь углубился в пустыню всего лишь на двести километров. Судя по карте из библиотеки, я не прошёл даже одну пятую расстояния до центра пустыни.

Временами я замечал и нечто, отличающееся от обычных барханов. Руин я не встречал, зато трижды замечал скалы и осматривал их.

Телепортируясь вокруг третьей по счету скалу, больше похожую на длинный, вытянутый в стороны на несколько сотен метров каменный плавник, я заметил широкую расщелину, идущую аккурат по центру громады. Осматриваясь в энергетическом и обычном зрении, присматриваясь и прислушиваясь, я прошел до середины расщелины, перемежая телепортации с обычной ходьбой. Прогулка оказалась не бесполезной: посреди скалы я нашёл кустик снежной розы, невесть как оказавшейся здесь.

Я аккуратно подкопал магическое растение мечом, вытащил из рюкзака контейнер побольше и одну из сумок. Обернув ладонь бинтом из своей аптечки, я аккуратно перенёс жгущую холодом розу в контейнер, закрыл его и положил в сумку. Теперь кроме исходящего паром рюкзака на мне болталась ещё и сумка. Класть растение к обогревателю — только убивать, я же хочу посадить его у стены барьера. Только стоит подумать, чем его защитить от монстров, влекомых садом: от дармового угощения твари не откажутся.

С каждым десятком километров менялись и монстры, обитающие в этих землях. Слабые арморкэты исчезли, пауков я тоже больше не видел. Следы на снегу становились всё причудливее, иной раз на протяжении сотен метров снег был будто перепахан и залит кровью. Пару раз я замечал громадную птицу, парящую у горизонта. Хорошо, что я двигался в другую сторону, и птица меня не заметила, иначе быть беде. Не думаю, что такая неторопливая громада может себя прокормить, не обладая магией, а способности такой птицы должны быть под стать ее размерам.

Как минимум трижды я натыкался на существ с ядром души. Первой стала та самая птица, второй — вытянутый и длинный, метров в пятьдесят, росчерк бао под землёй: вероятно, червь, на которого я тоже не решился нападать. И третьим существом оказался монстр, который напомнил мне, что такое "страх".

Антропоморфная, заросшая шерстью тварь с массивной мясной луковицей вместо головы, не удивилась и не испугалась, когда я возник в пятнадцати метрах от неё. Увы, с предыдущей точки телепортации я монстра не увидел, иначе бы действовал осмотрительнее.

Насторожило меня отсутствие следов возле чудовища, и я, спустя долгую секунду, прыжком ушёл в сторону. К сожалению, переместился я всего лишь до соседнего бархана, располагавшегося за спиной монстра.

Увы, тварь телепортировалась тоже.

Я пригнулся, уходя от удара шипастой лапой со сросшимися когтями, но тварь, промахнувшись, прыгнула на меня, толкая плечом. Щит помог, но меня откинуло в сугроб. Посох потерялся где-то во время полета. Тварь прыгнула следом… И отлетела от мощного воздушного удара. Летящий противник — очень удобная мишень для атаки.

Я, конечно, слышал о монстрах, пользующихся бао, но вижу такую тварь впервые. Вот у нее наверняка есть ядро!

Вокруг меня раскрутился ветер, за секунды превращаясь в ураган. Затрещала корка наста, мелкие и крупные ледышки срывало ветром и включало в круговорот льда и снега, устраивая беспросветную бурю.

Увы, безглазому монстру оказалось плевать на зрение. Следующим ударом чудовище отшвырнуло меня, и я покатился, пару раз неприятно приложившись о камни и смерзшийся песок. Не обращая внимания на прилетающие пинки, я влил большую часть резерва в окружающую бурю.

Тварь гораздо быстрее меня, и если бы не защита, я бы уже украшал её когти. Надо уравнять наши характеристики…

Я уклонялся, как мог, отбивал лапы мечом и тянул время, до предела насыщая бурю бао. Увы, воздушные удары не наносили твари видимого урона. Зато по прошествии десяти минут я чувствовал тварь в виде тёмного пятна, перемещающегося в облаке моей энергии.

Энергетический импульс, пущенный мной по буре, заставил воздух возле твари загустеть и сравнял нас в скорости. Следом снежинки на миг расступились, давая мне дважды скастовать на нее путы. Между нами возник туннель из разреженного воздуха… И я, понимая, что могу не успеть нанести удар сам, бросаю вперёд меч, на невероятной скорости добавляя в навершие рукояти воздушный удар. Меч закрутило и тварь исчезла из моей области ощущений.

Я опустил весь снег на песок, не прекращая движения воздуха, и осмотрелся.

Измазанный кровью меч нашёлся метрах в пяти от места, где стояла тварь. Посох пришлось искать подольше, зато заодно я нашёл и цепочку следов на снегу. Следы располагались друг от друга метрах в десяти-тридцати и уходили на восток, вдоль границы пустыни. Похоже, всё закончилось?

Как бы не так!

Я сплюнул перемешанную с кровью слюну — даже не заметил, когда успел так неудачно приложиться — восполнил резерв за рекордную минуту, напитал обе ладони воздушными ударами, вложив в каждый оставшуюся без дела энергию и принялся прыгать по следам твари. Пятна крови, остающиеся возле каждого следа, вселяли надежду, что я не совершаю грандиозную глупость.

Синее пламя воздушного удара, парящее возле левой руки, по прежнему бледной в сравнении с телом, поглотило не только ладонь, но и дошло до локтя. Удерживать созданное заклинание оказалось неудобно, будто держишь толстую книгу на вытянутой руке и понимаешь, что с каждой секундой увеличиваются шансы уронить эту книгу на свою же ногу. Столько энергии я никогда не собирал в одном своём заклинании. Возле правой руки набралось поменьше энергии, а вот в заклинании у левой точно держится не меньше половины резерва.

Благо, удерживать удары пришлось не слишком долго. Следы привели к пещере.

Я переместился ко входу и замер, осматривая каменный зев. Увы, света моё заклинание давало не слишком много, и в пляшущих на стенах синих бликах много я не разглядел.

Тоннель уводил вниз и через метров пятнадцать изгибался, так что я увидел лишь широкий тёмный мазок на каменном полу и украшенный толстым снежным покровом потолок пещеры. Нильям видел такой слой инея в двух местах: на стенах колодца, и в хлеву, где зимовали коровы и быки. Либо в пещере есть источник воды, и иней от его испарений, либо, что вероятнее, в пещере живёт что-то огромное, с размером лёгких в три-четыре пары бычьих. В пользу последнего варианта говорило чавканье, булькание и прочие странные звуки, доносящиеся из-за поворота. Похоже, блинкующую тварь постигла нехорошая судьба, а значит, я со своей скоростью точно от атаки не увернусь, раз монстр побыстрее меня смог лишь накормить неведомую тварь.

Подброшенный ветром камень души, переделанный под бомбу огненного типа, летит к повороту, и направляемый ветром, заворачивает за этот поворот. Я уже готов, и едва снаряд скрывается из виду, перемещаюсь в сторону от пещеры. А потом — прыгаю еще дважды, уходя как можно дальше.

Взрыв.

Рев.

В громадную тушу, выскочившую из пещеры и замершую на мгновение в поиске противника, отправляются до предела напитанные бао воздушные удары. И вновь — перемещение, на заранее подмеченный бархан. Оттуда уже осматриваюсь.

Тварь похожа на огромную ящерицу. Правда, морда волчья, вместо чешуи — плотная шерсть, а на спине — хлещущие по сторонам двухметровые щупальца. Был бы здесь Апелиус, он бы от счастья писался, наверное. Как можно аккуратнее убил бы тварь, вскрыл и долго и тщательно изучал каждый орган, каждую мышцу монстра. К счастью, я подобными извращениями не страдаю, у меня иные девиации.

Вздыхаю, понимая, что происходи дело в виртуале, за подобного монстра я бы поднял кучу уровней. А потом подпускаю подметившую меня тварь ближе, и швыряю ей в морду еще одну бомбочку, телепортируясь далеко за спину монстра.

На этот раз я увидел, как морду монстра объяло пламя. Тварь зарычала, попятилась, а когда оглянулась, я заметил белые, обваренные буркалы. И сразу же выпустил очередные напитанные бао воздушные удары ей в спину, добавив следом жирную молнию.

Если тварь не обладает регенерацией и не восстановит глаза, ей конец: я ее издали заклинаниями забросаю.

Так и получилось. Достаточно сильной регенерацией монстр не обладал, а если и была слабая, то справиться со всеми ранами, ожогами и потерей щупалец ей оказалось не под силу. Я рубил монстра, жёг жезлом морду, наносил удары молниями. Разве что не приближался и посохом не бил.

На убийство ослепшей твари ушло сорок минут. Я ещё с пару минут обстреливал тело, пытаясь понять, действительно ли монстр умер, или пытается подманить меня поближе, чтобы ударить остатками сил.

На вскрытие монстра ушло в два раза больше времени: я изгваздался в крови и слизи, пока добрался до центра грудины, но результат того стоил: внутри монстра я нашёл ядро души.

Увы, когда я исследовал пещеру, ядро антропоморфной твари не нашёл, хотя ящероподобный монстр не дошёл до груди, успел сожрать лишь голову и ноги. Вполне возможно, антропоморфный — кадавр, и ядра внутри него быть вообще не должно. Либо оно находилось в голове-луковице.

Я вспорол живот поверженному монстру, но там ядра тоже не нашёл. Лениво обыскал пещеру, но не нашёл ничего, кроме костей, чешуи, кусочков шкур и жуткой вони.

В целом, вылазка прошла удачно: ядро я добыл, осталось начать с ним работать. Не получится в первый раз, получится в следующий, благо, убийство мощных тварей — не такая проблема, как я думал, будучи второранговым адептом в группе охотников.

Глава 14

Обратный путь вышел едва ли не интереснее, чем вся предыдущая прогулка. Я пошел до скалы не по своим следам, а параллельно им, чтобы осмотреть большую часть пустыни. И не прогадал.

Первой интересной находкой оказалась глубокая пещера с полуметрового диаметра горлышком в середине. Я, внимательно осматриваясь, телепортировался через преграду и дошел до конца пещеры. Наградой мне стала необычная находка: пол, стены и потолок в конце пещеры усыпали тайкуны, те самые шипастые медлительные монстры, атакующие из-под песка. Твари цеплялись сколопендровыми лапами за мельчайшие неровности пещеры и жались друг к другу, полностью закрывая камень пещеры. Видимо, сейчас прятаться под песками монстрам мешает холод.

Я зачистил пещеру в лучшем стиле попавшей в курятник лисы. Не щадил детенышей, не ограничивался самыми крупными монстрами, явно обладающими камнями душ. Сперва я полосовал медлительных монстров молниями, потом — добил оставшихся воздушными ударами и вскрыл самые крупные панцири. Посещение пещеры принесло мне девять камней души, но этого мне показалось мало. Именно потому я пошел по следам на снегу, которые обнаружил спустя десять минут после пещеры.

Следы были огромными и частыми: по пустыне явно передвигалась небольшая стая тварей. Вдобавок пара отпечатков подошв ботинок, чудом не затоптанные огромными лапами монстров, намекали, что здесь может крыться интересная история.

Прислушавшись, я уловил далекие истошные крики и, крайне заинтригованный, направился по следу, не забывая внимательно осматриваться.

Монстры, чьи следы я заметил, выглядели как огромные кроты с бронированными мордами. Семь гигантских чудовищ прыгали вокруг высокого каменного столба, на котором стояла рыжая девушка в форме адепта Утренней звезды. Девушка выглядела… Да как она вообще может выглядеть в такой ситуации? Обычная запуганная вусмерть девчонка, что срывает голос, безуспешно пытаясь отогнать тварей проклятиями. Посади на каменный столб любого адепта-девушку с опустошенным резервом, и кто не потеряет сознание, будут такими же испуганными — перед лицом смерти нет ни фаталистов, ни равнодушных.

Судя по всему, девчонка-адепт вырастила под собой каменный столб на весь резерв, и сейчас медленно пыталась нарастить его толщину на остатках бао. Монстры же в нетерпении врезались широкими, толстыми лапами по камню, растаптывая усилия девчонки: от столба летела крошка, и девушка восстанавливала его гораздо медленнее, чем монстры откалывали камень.

Боевые заклинания не наносили монстрам видимого урона. Возможно, будь адепт с полным резервом, отбилась бы, но сейчас девчонка не могла одновременно защищаться и нападать. Я увидел, как каменные шипы выстрелили из-под крота, но не нанесли видимого урона, лишь слегка подбросили толстошкурого монстра. Тварь неуклюже перевалилась в сторону, слезая с шипов, и яростно взревев, протаранила каменный столб широкой тупой мордой. Столб даже не покачнулся, но десяток-другой подобных ударов точно его опрокинут.

— Нужна помощь? — крикнул я, переместившись за спины монстров.

— Спаси меня! — панически выкрикнула девушка. — Потом всё, что хочешь со мной делай, я на всё готова, только спаси!

Я не хотел ничего с ней делать, но воображение уже выдало кучу похабных картинок.

Два из семи псевдокротов отвлеклись от добычи адептовского мяса и, набирая скорость, по дуге понеслись ко мне, беря в клещи. Остальные пятеро под горестные крики девчонки грызли, рубили и таранили истончающийся столб.

Руки привычно вытянулись в стороны монстров, на ладонях заплясало синее пламя, наливаясь мощью. Воздушные удары вылетели одновременно с двух рук. Воздух залопотал, когда напитанные до предела энергией яркие сполохи пронеслись и впечатались в тварей. Морды обоих кротов расплескало по снегу: кровавый след растянулся шагов на двадцать. Туши валялись, из толстых, перекореженных шей, как из пробитых ведер, вытекала кровь.

Остальные пятеро страшно взревели, напрягая чудовищные шейные мышцы, задирая морды вверх.

Пока монстры пытались впечатлить небо, я не терял времени и снёс голову ещё одному — самому мелкому. А потом на меня помчалась оставшаяся четвёрка тварей, которые были чуть больше погибших товарищей. Их шерсть отливала сталью, и первое же заклинание, пущенное в ближайшего монстра, оставило на костяной пластине морды глубокую зарубину, хотя и не пробило её.

Тщательно вымеряя расстояние между нами, я накопил бао в ладони и едва ли не в упор выпустил по крепкой твари. После — сразу же переместился далеко за их спины: теперь между нами на равном расстоянии находится столб, и пока монстры доберутся до меня, мне хватит времени понять, чем их вообще можно бить.

Последний удар не нанёс монстру ожидаемого урона, лишь трещина в морде стала шире, засочилась кровавыми каплями. Неплохо. Мне сперва показалось, эти твари — не более, чем куклы для отработки ударов.

Пожалуй, погодную молнию использовать на них не буду: это слишком ультимативное оружие, которое сработает наверняка, но мне нужно научиться пользоваться и другими своими возможностями. Со своей скоростью и ловкостью я могу танцевать, прыгая по загривкам таких тварей.

Девчонка приятно удивила: я думал, она примется наращивать толщину столба, но та справилась с паникой и поняла, что если монстры меня убьют, толщина столба точно ее не спасёт. Потому накопила бао и выпустила заклинание в последнюю тварь, пробегающую мимо её "орлиного гнезда". Монстр заревел, когда его задняя лапа чересчур глубоко провалилась под снег и обратно не вышла. Набранная скорость бросила тело вперёд, и даже на расстоянии сотни метров я услышал тошнотворный хруст. Девчонка осела на колени: видимо, слишком много энергии вложила в заклинание и этим опустошила искру.

Парочка тварей разошлась, планируя ударить с боков, остальные два мчались прямо на меня, опустив тупорылые морды к снегу, шоркаясь друг о друга покрытыми короткой шерстью боками. Я подпустил тварей поближе, выставил перед собой конец посоха. Между мной и чудовищами появился коридор из разреженного воздуха, и именно по нему я выстрелил собой.

Ловкость и высокая реакция позволили мне в полёте всадить посох в крохотную для такого огромного тела глазную щель монстра. Оружие вырвало из рук, да и удержать его я не слишком пытался. Едва шест унес в сторону монстр, я кувыркнулся и телепортировался в сторону: лучше озираться и высматривать оставшихся монстров с позиции, где их точно нет, чем иметь даже крохотный шанс нарваться на атаку.

Переместившись, я огляделся. Монстр трясся в агонии, шест торчал из глазной впадины твари. Подумав, я решил разделаться с одним из троицы иначе: я телепортировался к голове монстра, а потом, выждав секунду, положил ладонь на жесткую шерсть, растущую на шее твари, и переместился обратно.

После телепортации я охнул от внезапной слабости и побежавшего от кончиков пальцев холодка: резерв просел практически до дна. Однако оно того стоило: вместе со мной перенеслась и часть туши монстра.

Идеальное средство против лишённых щитов неуклюжих противников. Знал бы о таком методе атаки, не стал бы возиться с монстром в пещере. Однако, тогда мне было не до экспериментов, да и вплотную к твари приближаться не хотелось.

Оставшись вдвоём, монстры не отступили. Судя по всему, моё убийство стало смыслом их жизней: маленькие глаза кротов горели безумной яростью, и монстры преследовали меня по всему полю битвы, центром которого я выбрал столб с девчонкой. Адепт, кстати, времени зря не теряла: сидела, закрыв глаза, прижимала руку к боку и восполняла запасы бао. Я бы на её месте занимался тем же самым: мало ли что сделает спасший её адепт, и что за свою помощь потребует, а всего один удачно выпущенный каменный шип успокоит излишне похотливого юнца. Я уже вижу, как растекается энергия под столбом.

Я попрыгал по пустыне, восстанавливая энергию до максимума, а потом замер, приглашая тварей в атаку.

Монстры снова пошли на меня с двух сторон. Я попробовал применить на одного из них заклятье пут, но монстр разорвал сгущенный воздух: созданное в расчете на человека заклинание не выдержало мощи монстра.

Я дождался, пока ладонь покроется потрескивающими синими искрами, переместился в упор к кроту и приложил ладонь к его боку.

В заклинание я отправил добрую треть резерва. Монстра сильно тряхнуло, и туша рухнула, подергиваясь: без траты энергии на электрический пробой в воздухе заклинание не потеряло ни единицы мощи. В месте, где я пятерней коснулся кожи монстра, сожгло короткую шерсть и оставило шкворчащий ожог. В свежем морозном воздухе запахло жареным мясом и палеными волосами.

На последнего монстра я налетел, как ураган: попробовал рубить и колоть тварь коротким мечом, но оружие, даже с приложением к удару всех моих немаленьких сил, не могло пронзить толстую шкуру, которая пружинила под ударами. Ладно, теперь шест…

Шест тоже не повредил шкуру. А я уж думал, раз мой боевой шест камни раскалывает, то пробьёт, что угодно…

Монстр неуклюже пятился на подгибающихся лапах. Судя по скорости, с которой он отходил, отступать такие твари не умеют, и этот такому полезному навыку научиться уже не успеет.

Я бил по костяным пластинам на морде, по шее, проверяя, какие из ударов для монстра окажутся самыми болезненными. Похоже, кроме толстой и невероятно прочной шкуры и костяных пластин на морде, монстры ничем не отличаются от своих менее энергетически пропитанных собратьев с окраины пустыни. По крайней мере, рёбра под посохом трещат, как им и полагается.

Прикончил монстра через глазницу, когда выяснил об анатомии псевдокротов все, что мог.

— Не развеешь бао под столбом? — спросил я у девушки, не наступая на напитанный энергией песок. — Не комфортно мне. Да и сама спускайся: вижу же, из последних сил держишься.

— Ты кто? — девушка не спешила радовать меня обещанным "делай со мной что хочешь". Я был в обычной одежде, купленной в Лурсконе, а не в осточертевшей форме Утренней звезды, так что могу понять опасение девушки.

— Куда важнее — кто ты, — я даже не старался успокоить девчонку-адепта, с ходу расплываясь в уверениях, что мы — адепты одной школы.

— Я — Лилин. Школа Утренней звезды.

— Нильям, та же школа. Спускайся давай, если бы захотел — уже тронул бы, и столб не спас.

Не скажу, что откровение девушку успокоило, но та все-же использовала собранную энергию, чтобы спуститься на грязный снег, перемешанный с песком.

— Отчаянная совсем? Зачем одна и без подготовки в пустыню сунулась?

— Нас трое было, — нервно и быстро заговорила девчонка. — Шли привычным маршрутом, и вдруг откуда ни возьмись — такие твари… Мы вообще не знали, что такие существуют! Товарищи погибли…

— Потому что готовиться нужно к походам, — без особой жалости сказал я, глядя, как девчонка трясущимися пальцами достаёт полосы чистой ткани из кожаной наплечной сумки. Кроме сумки у девушки ничего при себе не было.

— Мы и готовились! — огрызнулась девчонка. Адреналин после битвы у той по-прежнему едва ли из ушей не хлестал. — Место, куда мы собирались, было трижды проверено, экипировка у каждого была…

— Почему не купили артефакты телепортации? — перебил я девчонку. — Артефактная экипировка — это отлично, как и всякие сани с облегчением веса и прочая полезная муть, но артефакты телепортации могут спасти твою жизнь. При не слишком больших вложениях энергии взамен.

— У меня был артефакт! — нервно возразила девчонка. — Хороший жезл с заклятием перемещения: купила с рук за довольно низкую цену… Только что-то пошло не так, и камень души в артефакте потрескался и разрушился, когда я… отступала.

Я хмыкнул и потребовал:

— Покажи.

Артефакт был цел, но от камня души осталась лишь каменная крошка. Я вытряхнул осколки из гнезда для камня, сдул пыль и аккуратно очистил костяные иглы, которые должны касаться камня для работы. По идее, они вообще вживляются в камень, но сейчас, без инструментов, я провернуть такое не смогу.

Я достал из рюкзака камень, добытый из тайкуна, и как мог, закрепил поближе к костяным иглам и связующим рунам. Без инструментов сложно иначе поместить неподходящий по размеру камень в пазы.

— А где твои боевые артефакты?

— Дорогие эти артефакты, — тихо произнесла Лилин.

Пока я возился с камнем, девушка, неловко шевеля левой рукой, скинула с себя тулуп. Школьный халат потемнел от крови, прилип к телу. Адепт отодвинула ткань в сторону, не стесняясь меня, промокнула рваную рану чистыми тряпками. Кровь вновь засочилась из раны.

— Зелья есть?

— Нет… Были бы, я бинтами не игралась…

— Пей и ложись, — скомандовал я, протянув девушке бутылек. — Ты — мой должник, запомни.

Возражать девушка не стала, отвела взгляд. Понимаю, неуютно, когда тычут в твои же ошибки.

Я смочил заживляющим зельем бинты и обработал рану улегшейся на брошенный на снег тулуп девушки. А потом прижал пропитанную заживляющим составом ткань к распоротому боку и перебинтовал. Дальше встал другой вопрос.

— И что же с тобой делать?

Вопрос был отнюдь не праздным. Побледневшую от потери крови девушку с ледяными ладонями, серыми губами, била дрожь. Обогревающего артефакта у девчонки нет. И правильно: зачем тратить монеты на артефакт, с функцией которого может справиться тулуп?

Хотя, это я сейчас смотрю с позиции гордого обладателя сбруи из артефактов. Когда шагнул на ступень перворангового адепта, я таким снобом не был.

— Помоги до школы дойти? — тихо попросила девушка, смотря в сторону. Слишком много уже мне должна.

Я вздохнул и достал обогревающий артефакт, положив его с зельями рядом с девушкой. Это ее до конца не согреет, но хоть мерзнуть сильнее не будет.

Потом я разделал туши обезглавленных монстров и достал из них крупные камни души. Чтобы вынуть добычу из прочных монстров, пришлось постараться, долго долбя воздушными ударами сперва по плотной шкуре, а потом — по мясу, буквально разрывая мякоть псевдокротов. Надо бы себе завести артефактный ножик с какой-нибудь энергетической кромкой, который разрежет всё, что угодно. Судя по четырём сверхбронированным тварям, мне такой ножик понадобится, если я решу уходить охотиться поглубже в пустыню.

Когда я наконец выковырял камни, было чему удивиться: те оказались невероятно чистыми и крупными. Вот они пойдут на накопители для бао роста, но не Ниаз, а мне. Чем чище и больше камень, тем он многозадачнее, а здесь камни практически идеальны.

Попутно я расспросил девчонку насчет ее товарищей. Тем не повезло: пока Лилин перемещалась, они своими жизнями отвоевывали для нее время. Думаю, у тех просто не было выбора.

Я проверил характеристики девчонки. Хорошо бы, чтобы у девушки оказался навык: грандмастерское приготовление зелий, или нечто иное, столь же мощное и полезное. Увы, заклинание выдало вполне обычные характеристики. Путь до вершины собственного величия придется пройти самостоятельно, сбивая ноги в кровь, а не промчаться на комфортном гоночном флайере.

Глава 15

Старый ангар с момента постройки видал многое. Потолок из черепицы чудом держался на трухлявых, осыпающихся пылью балках. По высохшим доскам стен змеились трещины. Внутри гулял сквозняк, гоняя по земляному полу пыль и мелкий мусор. Одну из стен усеивали выбоины, в особенно глубокой застрял наконечник стрелы: кто-то тренировался здесь в стрельбе из лука.

Апелиус внимательно осматривал каждый уголок. Ходил мимо пустых деревянных ящиков, переступал через замерзшие мутные лужи. Адар замер на входе, наблюдая за брезгливо осматривающимся Апелиусом и пухленьким хозяином ангара, мелко семенящим за архимагом.

— Вот здесь, значится, хранили это самое… Овощи крестьяне по осени хранили, да. Пока не распродали всё и не уехали, да. Сейчас склад пустует. Вы надолго его рассчитываете арендовать, э-э… уважаемый?

— Да я пока ничего не рассчитываю, — носком ботинка Апелиус поддел гнилой, смерзшийся кочан капусты и откинул в сторону. — И, наверное, не арендую, пока здесь не будет чистоты и порядка.

— Да чисто ведь! Ну подумаешь, ящики кругом…

— Вот и уберите их, — скучающим тоном сказал архимаг. — Я хочу на всю зиму арендовать какой-нибудь ангар типа этого, но чистый.

— Два серебряных! — выпалил хозяин ангара, и тут же затараторил. — Поймите, за меньшую сумму нет смысла сдавать, ведь издержки, это самое… Мне легче чуть подождать и сдать его на хранение леса, или других хладостойких материалов: пусть и дороже будет, но и ангар мне своими товарами могут попортить… Но я навстречу иду!

— Убери этот ангар, и будут тебе твои два серебряных, — кивнул архимаг. — Как только уберешь, так сразу и будут.

Пухляш с готовностью закивал и пообещал "сию минуту найти работников".

После часовой уборки ангар оказался абсолютно пуст. Остались замёрзшие лужи жижи от овощей, но их качественно замели пылью: если не приглядываться, даже не заметишь.

Апелиус щелчком отправил монеты в протянутую ладонь пухляша и попрощался.

— Адар, иди-ка погуляй по городу: посмотри, что здесь вообще есть, купи себе леденец какой-нибудь… порадуй себя, в общем. Жду тебя здесь через час. Раньше не жду.

Адар, не прощаясь, вышел из ангара и прикрыл за собой скрипящую дверь.

Апелиус скинул у стены тулуп, достал из походной сумки камни душ, накопители, стеклянные флаконы с разноцветными порошками. Все это добро архимаг сложил в кучу рядом с сумкой и снова обвёл взглядом помещение.

Заклинание в ответ на мысленные команды отметило штрихами схемы будущих ритуалов: тысячи белых линий, кругов, многоугольников и спиралей, десятки тысяч синих рун, красные места для накопителей, зелёные — для камней души.

— Сюда бы ещё ядро, — пробормотал Апелиус. — Гибкий псевдоразумный механизм печатям не повредит. Выбраться бы на обычную охоту, и добыть пару десятков ядер монстров, которых косорукие недопрактики считают невероятно опасными. А то и вовсе кристаллическое сердце добыть.

Пока архимаг ворчал, по полу прошла волна изменений. Замаскированный лёд треснул и будто поплыл по земле в сторону двери. Утоптанный земляной пол напитывался бао, щедро предоставляемой архимагом. Апелиус знал, что ожидает его в столице, удалённой от энергетически напитанных мест, и заранее увешался накопителями.

Земля проседала, уплотнялась до каменной твёрдости, но это было самой простой частью дела. Переносить три печати из наложенной поверх пола схемы оказалось в разы сложнее.

Пол шёл волнами, оставляя после себя выбоины под размер камней души, руны. Апелиус прогуливался по ангару и направлял изменения. От одного угла до другого, от стены до стены. Заклинание выделяло тревожно-красным все изменения, которые не совпадали со схемой. Всё должно быть выверено до миллиметра.

Пусть пока прямое оперирование энергией Апелиусу недоступно, и архимаг не может создать вокруг себя облако рун, печати на земле он создал удивительно быстро. Так же споро установил по нужным гнездам накопители, камни душ, быстро и аккуратно рассыпал порошки по канавкам, добавил туда своей бао и порошки запузырились, сплавляясь в одно целое с камнем.

Апелиус послал энергию в печати и те вспыхнули, как и три перстня — теперь у архимага был щит, луч и артефакт телепортации. И печати, питающие эти артефакты, теперь располагались в столице, под боком. Щит вновь стал могучей вещью, способной защитить даже от заклинания мага первого ранга, а луч способен этого мага убить. Если он недооценит противника-адепта, или окажется юн, глуп, недостаточно искусен, слаб.

Апелиус сжал ладони, чувствуя, как возвращается уверенность, что уменьшалась с каждым километром, отдаляющим его от пустыни. Теперь можно не скрываться. Артефакты обеспечат выживание в любой ситуации, в которую хватит невезения попасть.

Прежде, чем начинать действовать по плану, Апелиус навёл справки и узнал, что в столице магов не видели. Хватало адептов, в основном — перворанговых и взрослых, которые не рассчитывали пробить потолок ранга и продолжить возвышение. Такие практики наслаждались слегка увеличенным сроком жизни и обменивали все блага, которые давали им способности, чтобы эту жизнь раскрасить. Парочка создавала дорогие волшебные безделушки для аристократов, один — тихо жил в особняке с семью рабынями.

Были практики иные. Стальные алхимики держали лавку на центральной городской улице, назначив управляющим третьерангового адепта. Второранговые кузнец и химеролог, по слухам, работали лишь над королевскими заказами. Ещё при дворе находились адепты от Закатного луча и Павших духов. Наверняка, были в столице и другие адепты, но о них уже ничего не известно.

Как бы то ни было, магов в столице не было. Насколько Апелиус успел понять, магам не доставляло удовольствия общество обычных людей.

При каждом следующем шаге по ступени возвышения в человеке что-то необратимо менялось. Искра, которая не просто часть человеческого тела, развивалась, по телу расползались энергоканалы. Человек привыкал пользоваться силой и привыкал жаждать большую силу. Архимаг, сколько он не изучал автобиографии как на страницах книги прошлого века, так и совсем древние манускрипты, находил в них общие правила.

Маги не могли жить спокойно. Маги не останавливали своё развитие, они не прекращали искать пути наверх. Если маг тихо сидит в какой-нибудь башне в глубине леса и говорит, что хочет покоя, значит он нащупал путь на следующий ранг и боится, что на него нападут, не дадут переварить откушенный кусок.

Маги были похожи на пустынных зверей, которые мутировали от излучения магических источников и потока пустынного бао. Маги желали развития.

А ещё: чем выше ранг практика, тем сильнее ему требуется поток бао, чтобы хотя бы чувствовать себя нормально. Маг в столице — это нонсенс хотя бы потому, что мало кто согласиться ощущать себя третьеранговым адептом, после того, как вкусил силу в разы большую. Именно потому столицы, предполагал Апелиус, ставят на равном удалении от гигантских магических аномалий: правители желают пореже видеть под боком существ, которые могут походя уничтожить всех людей в городе. В идеале, вообще не желают, но достичь такого идеала простой смертный не может.

Апелиус решил, что именно поэтому о магах этого ранга ничего не слышно: старички наверняка придавили своими седалищами центры магических аномалий, где комфортно себя чувствуют. На фоне таких размышлений изрядно потускнел вариант отправить Нильяма в центр аномалии, к практикам, чей возраст, по подсчётам архимага, насчитывал не меньше пятисот лет.

Апелиус вздохнул и вернулся из размышлении в ангар.

Печати, на которые в сумме ушло двадцать три накопителя, дрогнули. Руны медленно покрылись едва заметной каменной коркой, потом корка стала всё толще. Сияние напитанных бао рун, наоборот, потускнело.

С каждой минутой массивные печати опускались всё ниже и ниже. На глубину в три метра дар Апелиуса уже практически не пробивался, поэтому на этом император и остановился. Печати сбора энергии будут заполнять накопители, те будут обеспечивать работу его артефактов в пределах столицы и далеко за её пределами.

Пришло время для очередного этапа плана.

Чтобы попасть на приём к королю, нужно подать прошение о встрече минимум за три дня, и только если администрация его Величества решит, что приём того стоит, тебе назначат встречу. Апелиус, как бы ему не хотелось телепортироваться прямо в приёмный зал, был вынужден пройти унизительную трехдневную процедуру ожидания, чтобы не портить отношения с королём… Раньше времени. Архимага победила бюрократия.

Зато стоило прийти во дворец вновь, чтобы узнать дату приёма, и архимага приятно удивили, сказав, что его Величество примет посетителя прямо сегодня. Нужно разве что пройти через проверку придворных практиков и отстоять небольшую очередь. И то, и другое оказалось не слишком приятным.

— Очередной адепт, рассчитывающий подняться под крылом его Величества? — со смешком спросил лысоватый мужичок, таскающий при себе огненный жезл с таким видом, будто носит в руках легендарный посох огненного пламени.

— Главное, чтобы пока поднимался, не опустили, — хохотнул второй. Апелиус, никак не реагируя на подколки, позволил себя обыскать. Перстни архимаг перевёл в спящий режим, поэтому придворные недоумки обнаружили лишь артефакт на запястье: украшенный камнями и позолотой браслет выглядел подарком, достойным самого короля.

— Королю его несешь? — хмыкнул адепт. — Ну, раз королю… Ты не против, если я осмотрю руны?

Апелиус был не против.

Увы, адептов сытая жизнь при дворе отупила. Прослужившие несколько десятков лет практики расслабились и провели проверку спустя рукава: всего-лишь осмотрели руны поверх браслета. Не попросили снять артефакт, чтобы посмотреть на руны изнутри, не использовали аналитические заклинания и печати, если в этом мире такие вообще водились. А может, адепты никогда не сталкивались с рунами, скрытыми в толще металла.

После проверки, по бесполезности сравнимой с окуриванием ладаном в одном из миров, где бывал архимаг, или визуальным осмотром поклажи в другом, Апелиуса пропустили в коридор перед тронным залом.

Кроме двух закованных в латы стражников и парочки расфуфыренных просителей: мужчины и девушки, воркующих о чем-то возле окна. Заклинание проанализировало парочку секунды за три, сразу определив ценность их для архимага и сочтя ничтожными.

Апелиус вздохнул и приготовился ожидать своей очереди. Архимага напрягало, что за последние трое суток ему довелось спать всего часа четыре, и самое обидное — спать одному. На фоне этого вопиющего факта воркование сладкой парочки действовало на нервы еще сильнее, чем могло.

Архимаг оставил заклинание следить за обстановкой и ушел в мысли: требовалось определить задачи для аналитического заклинания на ближайшую неделю. Увы, в реальность Апелиуса вытащило не заклинание, а громкие чмоки от окна. Парочка громко сосалась.

Апелиус отвернулся от аристократов, надеясь, что благоразумие парочки перекроет фонтан тяги к прилюдному выражению чувств, но спустя минуту ситуация не изменилась. Мужчина громко зажевывал девушку. Может у неё мясо на губах осталось и он его доедал, но терпеть подобное было сверх сил архимага. Хотя, если бы девчонка целовала его, он, наверное, смирился бы.

— Фу, мерзость! — громко и четко сказал Апелиус, повернувшись к парочке.

— Дружище, какие-то проблемы? — удивленно и снисходительно спросил мужчина, отлипнув от пассии.

— У меня — никаких, а у вас? Вам не хватает внимания, что ли, раз вы в двух шагах перед тронным залом друг друга вылизываете? Звуки совершенно дикие! Я даже оглянулся проверить, вдруг она у тебя сосет уже, но нет — в десна долбитесь. Имейте уважение если не к себе, то к другим.

Мужчину разъярила отповедь, девушка же стыдливо покраснела. Следующие пятнадцать минут прошли в перепалке, где Апелиус неторопливо и обстоятельно унижал оппонента, вместе с тем как бы невзначай посылая взгляды его девушке и прощупывая ее слабые точки. Упоминание состояния архимага девушку не задело, а вот когда он упомянул, что владеет магией, она быстро и остро взглянула на императора. Апелиус внутренне улыбнулся: девчонка попалась на крючок. Уединиться к вечеру с девушкой разъяренного аристократишки будет хорошим завершением дня. Особый шик будет, если это пройдет без гипноза и внушений, и не на пуховых перинах, а где-нибудь в грязном переулке, где ухоженная девчонка опустится на колени, встав на грязный, утоптанный снег.

Мечты… хотя нет — планы архимага прервала раскрывшаяся дверь. Из тронного зала почему-то пахнуло старостью и болезнью, и по кивку чопорного королевского слуги оба аристократишки шмыгнули в зал. Девушка украдкой посмотрела на Апелиуса, но архимага эта маленькая ступенька к очередной победе даже чуточку не взволновала. Вот когда девушка будет всецело его, можно будет поставить галочку напротив очередной мелкой победы.

Спустя пол часа в зал позвали уже Апелиуса. Мимо архимага проскользнули два бледных призрака аристократишек, которые вошли в зал меньше часа назад. Архимаг мимолетно пожалел, что вечерние планы обломались: у девчонки вид был, как у покойницы.

— Адепт Апелиус к его Величеству, — негромко произнес королевский слуга, и архимаг вошел в зал.

Зал был огромен, явно для пышных приемов. На фоне размеров зала трон у задней стены казался маленьким, практически неприметным. И старик, сидящий на троне, несмотря на вцепившуюся ему в ноги старость, дряхлость, смотрел на Апелиуса ясным взглядом. Не сомневаясь, отдаст приказ. Да и трон, несмотря на небольшие для такого зала размеры, не назвать простым — заклинание просчитало количество золота, ушедшее на сидение для королевской задницы, и цифра даже Апелиуса слегка удивила. Предварительные выводы: старик умен, скрытен, властолюбив, богат.

Заклинание просчитало лучшие варианты диалога и приготовилось менять фразы по ходу обмена репликами.

— Ваше Величество, — поклонился Апелиус, едва отойдя от двери в зал. Заклинание уже просчитало опасность каждого из девяти стражников и двух адептов. Три стражника архимага насторожили: их доспехи и характеристики явно были завышенными. Интересно, какие еще секреты таит королевский дворец?

— Адепт Апелиус, — насмешливо скрежетнул король. Несмотря на недостаток практиков на службе короны, Август третий не намеревался миндальничать с очередным адептом, — Говорят, ты артефактор?

— Первоклассный артефактор, ваше Величество. Один из лучших.

— Мал ты для лучшего, — попытался поддеть архимага старик. Апелиус лишь пожал плечами, не ведясь на простую уловку:

— Я принес вам в дар защитный браслет, который раза в три лучше вашего защитного пояса, ваше Величество, — сказал Апелиус и закатал рукав, демонстрируя артефакт. — И готов доказать свои слова.

— Вот как? — беспечно проскрипел Август. Стражники и адепты же напряглись — скорость, с которой Апелиус просчитал нахождение защитного артефакта, им не понравилась.

— Вот так.

— Жизнь поставишь?

— Разумеется, ваше величество.

— Сицилий, вжарь по пацану, — откинувшись на трон, гаркнул старик-король. Спустя полторы секунды на Апелиуса полетели каменные сосульки из-под свода: сработала магическая ловушка.

Архимаг подавил желание переместиться в сторону и ударом луча с кольца уничтожить напавшего адепта. Вместо этого архимаг стоял на месте, ловя заклинания щитом. Спустя минуту к одному адепту присоединился второй, а потом и хэкающие стражники принялись рубить тонкую пленку щита алебардами.

— Довольно! — каркнул наконец король. Тяжело дышащие стражники отступили от круга, где показательно рассматривал свои ногти Апелиус. — Что-ж, ты меня убедил. Сними артефакт. Сицилий, проверь и передай!

Сицилий, высокий, сухощавый адепт неопределенного возраста, оказался немного опытнее двух бездарей снаружи зала: он осмотрел каждый квадратный сантиметр артефакта, прислонил к нему какой-то артефакт, вытащенный из-за пазухи, но спустя пять минут констатировал:

— Чисто, ваше Величество.

— Дай его мне.

Король взял в руки богато украшенный браслет, осмотрел… А потом положил на подлокотник трона.

— Слишком тяжел для меня, старика. Но подарок мне по нраву… Чего хочешь за такой дар?

— Я хотел бы разговора наедине, ваше величество, — поклонился Апелиус, ничуть не показав, что его волнует отказ короля примерить артефакт. Да и чего волноваться, если артефакт подействовал при касании, и теперь тонкие энергетические нити оплетали, подчиняли короля.

— Давай поговорим… Все — на выход! Я сказал.

Стражники переглянулись, но потянулись на выход: медленно, будто ожидая, что их вот-вот позовут обратно.

— Что ты со мной сделал? — спокойно спросил король, когда захлопнулась дверь в зал.

— Поработил артефактом. Снять его не смогу ни я, ни вы, ни любой из ваших псов, ваше величество. При попытке сделать это артефакт вскипятит вашу кровь. Поверьте и не испытывайте судьбу, ваше величество. Я действительно первоклассный артефактор. И — наденьте пожалуйста браслет.

Рука короля медленно протянулась до опасного артефакта, и сграбастала его. Чтобы разобраться с защелками, понадобилась минута, зато потом браслет туго сел на пледплечье.

— Хорошо сидит, ваше Величество. Будто специально под вашу руку и создавался. Ах, да…

— Будешь глумиться? — тихо спросил король, у которого почему-то не получалось закричать, привлекая внимание, а потом неожиданно для себя продолжил. — Или есть приказы? Затребуешь себе золота, наложниц?

— Нет. Будем править вместе, ваше Величество. Станем вместе развивать королевство. Причем я не буду вам мешать — отправлюсь в Лурскон и буду тихо там сидеть, временами передавая свои указания через гонцов. ЭТО ПРИКАЗ. Я покажу вам, что такое "прогресс"… Мне нужны лишь рабы в Лурскон. Рабы и еда. А теперь мы с вами, уважаемый король, обсудим то, что вам теперь можно и что нельзя делать…

Апелиус вышел из дворца к ожидающему его Адару спустя час диктовки правил и условий.

— Останешься здесь управляющим, моими ушами и глазами, — наказал Апелиус. — Король осведомлен о тебе… Его Величество не взбрыкнет, но есть в столице силы и кроме него. Наблюдай за ними и докладывай. Если будешь искать способ предать меня, я превращу тебя в один из тех кошмаров, о которых шепотом говорят неофиты, собираясь по ночам в темных комнатах.

— Что дальше? — хмуро поинтересовался Адар. — Императору свой поводок наденешь?

— Империю так не захватишь: мало того, что император может позволить себе любые защитные артефакты вплоть до эпических древних, так любой глазастый маг может увидеть странный защитный артефакт на руке или ноге императора. А там уже не важно, как избавиться от артефакта: ампутация ноги убьет подконтрольного артефакту пациента, но есть фокус с воздвижением на трон наследника, или разделением империи на куски. То есть, такой грубый способ не факт, что сработает даже на уровне королевства. Но ресурсы даже за короткое время можно приватизировать. А новую империю можно выращивать из Лурскона. Главное — ослабить единственную сильную школу в ближайших землях. А в идеале — уничтожить руководство, подружиться с двумя другими школами, и, манипулируя четырьмя покалеченными игроками, взрастить свежее, молодое и зубастое королевство. Дело на десятки лет… но кто говорил, что будет легко?

Глава 16

Даже с двумя артефактами телепортации я с девчонкой до скалы добирался долго: потратил целых три часа. В одиночку я дошел бы гораздо быстрее, но приходилось телепортироваться и ждать, когда ко мне перенесется Лилин. Как только девчонка перемещалась, я сразу же уходил на следующую точку.

Сам я смог бы дойти до барьера гораздо быстрее, но нужно было останавливаться по пути и ждать, пока девушка заполнит свою невеликую искру медитацией. Временами я проверял характеристики девчонки и видел, что из-за ранения они падают с каждым часом. Уменьшалось даже поглощение бао. Хорошо, что зелья остановили кровотечение, и падение характеристик происходило из-за усталости и напряжения… наверное. Во всяком случае, мне не оставалось ничего, кроме как надеяться на отсутствие инфекции и иной дряни.

Лилин кривилась и то и дело неосознанно прижимала ладонь к боку. Чтобы исцелить такую рану, нужен либо целитель, либо литры зелья. Увы, литров я с собой как раз не брал: я практик, а не медицинская аптечка для боевого отряда.

Девушку беспокоила и общая слабость, и потеря крови, и с каждой остановкой ей становилось всё хуже. Поэтому, когда мы добрались до барьера, я на руках затащил Лилин в пацанячий каменный домик и аккуратно положил на постель. Благо, пацанов здесь не было, и никто не встревал с вопросами, кто эта девчонка и почему я ее принес сюда.

Девушка хрипло дышала, лишь чудом оставаясь в сознании. Похоже, последние прыжки она вовсе прошла на автопилоте.

— Бесполезная, — пробормотал я. — Глупая, непредусмотрительная, слабая и абсолютно бесполезная.

На реплику раненая девчонка не отреагировала: глаза Лилин закрылись и та либо отключилась, либо наоборот, старалась не упасть в обморок.

Прекрасно! Мало того, что пацанов теперь придётся потеснить, так ещё и лекаря где-то нужно найти. Или закупиться зельями для восстановления крови, обеззараживания ран, противодействия инфекции, повышения иммунитета и усиления регенерации…

Я открыл сумку, достал из контейнера розу. Кустик я пересадил поближе к барьеру, слегка обработав бао, чтобы растение не загнулось. Я по-прежнему планировал насадить возле барьера грядки с хладолюбивыми растениями, но именно сейчас обеспечивать защиту для этой розы не хотелось. Люди заводят себе котят, щенят, когда им хочется поделиться с кем-нибудь любовью. Иногда даже не сублимируют это желание, а заводят отношения. Отношений мне точно не хочется, а вот вместо розы попался гораздо более подходящий вариант.

— Это какой-то бред, — посмотрел я в сторону домика пацанов, где на кровати валялась Лилин.

Я переместился внутрь барьера, дошёл до дома и оставил там рюкзак. Взамен повесил на пояс кошель, прыгнул за барьер и выжег рунами на каменной стене рядом с дверью "девчонку не трогать". Слова сопроводил простенькой иллюминационной печатью, так что теперь надпись ещё и светилась. Хочешь — не хочешь, заметишь.

Про то, как я быстро добрался до Утренней звезды, продал пару добытых камней душ и купил зелий, можно не рассказывать. Всё прошло без малейших проблем и сюрпризов: меня спокойно пропустили, я телепортировался по пустым коридорам, накупил зелий и так же спокойно ушел. Ни с кем знакомым, кроме школьного торговца, не пересекался, но и торговец, если и узнал меня, то ему оказалось абсолютно всё равно. Апелиуса я тоже не встретил, что радует.

Удивительно, но я даже не подсчитывал, сколько мне должна Лилин: просто влил в спящую зелья и покинул домик.

Пацаны пока не возвращались, потому я остановился у барьера, прикидывая, чем же мне заняться. Можно изучить ядро и начать осторожные эксперименты. Если найти источник воздушной бао поближе к центру пустыни, можно будет наполнять бао камни души еще быстрее, чем я делаю это сейчас. А там, может, и ядро какое-нибудь наполнить бао: уверен, эффект от наполненного ядра явно будет посильнее, чем от камня души.

Можно наконец поискать Иллюра. С горем пополам у меня получается двигаться по медитативным ритуалам из свитка. Как Ниаз предоставит мне зелья, новый ранг будет не за горами, потому стоит позаботиться о накопителе с бао мага-друида пораньше.

А можно посадить вне барьера хладолюбивые магические растения, провести корни под нижней частью барьера и связать с корнями растений вне него.

Порассуждав о таких привлекательных вариантах, я всё же решил заняться экспериментами с ядром. Для этого засел в доме: сжал в ладонях ядро души и уставился на него энергетическим взглядом.

Внутри ядра невероятно медленно двигалась энергия, сплетенная в тонкие нити. В случае с камнями души артефакторы пытались соединить энергетические точки выхода на гранях с костяными иглами или связующими рунами: чем точнее были эти соединительные точки, тем лучше действовал артефакт и тем позднее разрушался.

В отличие от камня души в ядре больше точек вывода энергии, а внутри они и вовсе соединяются в маленький комок. Как понимаю, чем больше этих энергетических линий, тем лучше работает артефакт. Ядро, камень души и кристалическое сердце — это нейросети разного уровня, если приводить аналоги из будущего. Поэтому ядро, которое я вытащил из ядоплюя, разрушилось: оно обучалось совсем другим действиям. Поэтому, если использовать камень души в артефакте сбора воды из воздуха, то в каком-нибудь боевом артефакте огненного типа этот камень развалится за несколько сотен использований, или даже раньше. Примерно так же разрушился камень из артефакта телепортации девчонки.

Сорок выходных точек… Интересно, это много? Я вот даже не знаю. Сведений по работе с ядрами у меня нет: такую информацию школа оберегала и даже не помешала в закрытый раздел. А может, и помещала, просто я не нашёл, потому что особо и не искал.

Итак, сорок точек выхода. Артефакт на основе ядра будет слишком громоздким, если использовать всё сорок, а не использовать весь потенциал — глупо. Значит, лучше создавать ритуал, чтобы на камне начертить максимально огромную печать, которая вместит рунное описание всех моих хотелок.

Вывод информации системы на зрачок — слишком затратное по описанию действо, и гарантировать нормальный результат я не могу. Точнее, для меня, может, это и будет возможно, и даже не выжжет зрачок, но интереснее создать систему, которой сможет пользоваться любой, кого я захочу в неё посвятить. Значит, лучше создать нечто более универсальное.

К примеру, я могу создать систему, сделав ядро души её мозгом. Из камня сделаю артефакт-передачик, связанный с ядром. Этот артефакт человек будет носить с собой, а тот будет считывать информацию и передавать на ядро. Ядро же будет анализировать информацию и отсылать её обратно. И ещё один камень нужен для сбора бао из погибших монстров и людей.

Для того, чтобы распределить собранное бао по характеристикам человека, нужно нечто побольше артефакта, в котором уже находятся два камня. Значит, нужно ещё нечто третье. Допустим, артефакт — каменная стела с экраном, на который будут выводиться характеристики. Стела будет связана с ядром, будет иметь углубление для артефакта. И человек, связывая стелу с артефактом, который не больше, чем сборщик энергии, будет определять себе направление для вложения энергии.

Осталось только понять, как ловить артефактом бао от убийств и вкладывать эту энергию в характеристики. А еще нужно понять, как объяснить энергии, что такое "сила", "ловкость" и прочие характеристики.

В любом случае, мне нужны приблизительная схема будущей печати, эксперименты с печатью и бао и опыты. Десятки и сотни опытов на ком-нибудь.

Будучи в городе, я накупил себе на будущее бумаги и чертежных принадлежностей, потому не стал медлить: раскатал на полу огромный толстый ватман и принялся схематично расчерчивать на нем примерную схему будущей печати. Руны не чертил, лишь записывал, где какие поставить рунные блоки. Пожалуй, стоит на днях наведаться к Тифону Мяснику, чтобы тот своими знаниями ритуалов помог мне советами с использованием алхимических ингредиентов при постройки печатей — это должно усилить вычислительную мощь ядра. Точнее, алхимией можно усилить что угодно, насколько я понял, но мне нужно улучшение именно вычислительной мощности. Ритуальная печать с ядром должны стать противовесом для аналитического заклинания Апелиуса. Да, направления для анализа будут здорово ограничены самой функцией новой системы, но надеюсь, что за счёт этого будет усилено качество анализа. Меня устроит хотя бы двадцать — тридцать процентов от заклинания Апелиуса, которое я считаю эталонным.

Ватман быстро обрастал линиями, пометками, надписями. Я сходу находил моменты, о которых не задумывался: например, разная плотность бао, покидающего тело при смерти адепта, обычного человека и мага. Значит, артефакт-накопитель стоит создавать с несколькими накопителями бао, и продумывать систему сортировки поглощаемой энергии.

Я набросал систему связи с ядром, которую нужно будет тестировать дополнительно и усиливать сигнал, если это будет нужно. Подумал ещё и над системой сообщений, чтобы с помощью стел связываться с другими носителями артефактов. Отправил сообщение, и другой человек, добравшись до стелы, его прочитает. Удобно? Удобно! И не так много дополнительного места займёт, если совместить эти вот два рунных блока и блок системных сообщений поместить на освободившееся место…

Я потратил несколько часов, полностью расписав каждый сантиметр ватмана. Все свои заметки, которые я писал себе здесь же, нужно будет потом перечитать и переработать печать с их учётом. Например, стелы в качестве усилителя сигналов, чтобы печать с ядром не тратила кучу энергии на их приём и передачу.

Я перенёс бы схему на другой ватман, а потом переписал рунные блоки с него на оборотную сторону этого, максимально упрощая схемы в процессе, но меня отвлёк девчачий голос со стороны края барьера. Чертыхнувшись, я дописал последние заметки, чтобы не забыть их, и телепортировался за барьер.

И я совершенно не удивился, когда нашел Ниаз на пороге каменного домика. Разумеется, ей нужно было сунуть куда не нужно свое любопытное жало.

— Чего хотела? — процедил я в спину соученицы. Бывшей соученицы.

Ниаз крупно вздрогнула и обернулась. Крупный меховой рюкзачок, что девчонка держала перед собой, дрогнул и выпал из ладоней.

Падал рюкзачок достаточно медленно, чтобы колыхнувшийся плотный воздух, наполненный бао, сыграл роль подушки. В рюкзачке при приземлении зазвенело стекло. Похоже, кто-то принес мне обещанные зелья, срукожопил и вот-вот отправится за новыми.

— Ой…

— Ага, — кивнул я. — Показывай, чего принесла.

Ниаз заторможено подняла рюкзачок, с удивившей меня лютой ненавистью посмотрела в дверной проем домика и протянула мне рюкзачок.

— Там все зелья?

— Да…

Я развязал шнурки горловины.

Из рюкзака вырвался пар. Я вытащил от обогревающего артефакта девять целых склянок, запечатанных деревянными пробками. На матовых боках стояли номера — от единицы до девятки. Зелья были прозрачными, но между собой различались оттенками: от лилового до зеленоватого.

— Ого. Все-же принесла, удивительно… У меня пока нет камней с бао роста, увы. Есть один, наполненный на треть, и все.

— Мне хватит и такого, — попыталась улыбнуться Ниаз. — Курс рассчитан на месяц, и следующие девять я принесу уже после того, как ты отдашь мне заполненный доверху камень. Первый флакон должен укрепить кости, второй, насколько я знаю, мышцы, а следующие предназначены для энергетики. Развитие энергоканалов, увеличение объема искры и прочее такое же…

— Вот как?

Я откупорил пробку первого флакона и понюхал зелье. Состав пах обычными степными травами, что само по себе было странно.

— Как быстро действует?

— Ну, когда я первый флакон выпила, у меня почти сразу кости заломило…

Я запрокинул голову и выпил флакон. Разумеется, в честность школы и самой Ниаз я не верю. Талант наблюдать цифры своего прогресса здорово поможет понять, не вознамерилась ли девчонка надурить меня, продавая крашенное стекло под видом жемчуга.

— Ну, тогда ждем, пока и у меня заломит, — сказал я Ниаз, и протянул ей рюкзак, сложив туда восемь оставшихся флаконов.

Зелья, которые помогали мне повысить крепость костей, действовали в первые пятнадцать минут, и сообщения о повышении характеристик приходили до пяти часов подряд, с периодичностью до получаса. Здесь же я подождал час, односложно отвечая на мяуканье Ниаз. Сообщений о повышении характеристик я не увидел, характеристики так же остались прежними. Похоже, мне принесли обычный вар. Нехорошо.

— Передай свои отвары из полыни тому зельевару, кто предложил меня надурить, — вставая, сказал я. — Можешь даже в лицо швырнуть.

— Я тебе клянусь, они нормальные! — взвилась Ниаз. — У тебя проблемы с доверием, Нильям!

— У меня нет никаких проблем. Это у тебя и твоих зельеваров проблемы с моим доверием, — отрубил я. — Давай, удачи. Иди в школу. И Ниаз, предупреждаю: если с той девчонкой что-то случится, я найду Лимбоса, выкуплю у него ритуал обращения девчонок в бревна и проведу этот ритуал на тебе. Я тебе клянусь.

Ниаз психанула: топнула ножкой, безадресно выругалась и исчезла в тусклой вспышке телепортации. Я же подумал, и вернулся к размышлению над схемой будущей печати, которая перевернет этот замшелый, закостенелый мир.

* * *

Ниаз аккуратно высыпала порошок на пол лаборатории и подровняла неряшливую кучку, чтобы та хотя бы отдаленно напоминала руну.

Девушка была не сильна в Каэльском. Если другие адепты шли по рангам, всесторонне развиваясь, то девушку тащили вверх, подкидывая со ступени на ступень. Развиваться у неё просто не было времени.

Хотя скорее, не было желания самостоятельно развиваться, когда тебе стелят путь другие. Потому что сейчас, увидев рядом со скалой Нильяма девушку, Ниаз замотивировалась донельзя. Мозг девушки заработал на полную, и та меньше чем за час нашла решение ситуации. Нильям запретил причинять вред одетой в окровавленное рванье девчонке? Отлично! Значит, Ниаз будет воздействовать на Нильяма. Благо, схему ритуала она рассмотрела на двери, ведущую в обитель школьного куратора. Правда, та печать отпугивала посетителей, но если Ниаз правильно просчитала ключевые точки, то руну страха, дрожи и прочих физических реакций можно заменить на иные, чтобы реакция вышла другой. Скажем, чуть меньше крови у головы, чуть больше у паха. Сосредоточить внимание в районе груди Ниаз, или на лице: задержать взгляд на губах, глазах…

Ниаз творила свою первую серьёзную печать с мрачным вдохновением. Закусив губу, девушка поправляла руны, пока наконец не выстроила печать на полу. Если печать сработает, если всё пройдёт гладко, можно будет создать артефакт и посетить скалу. И тогда Нильям будет смотреть на неё без презрения. Его взгляд будет совершенно иным…

Трижды проверив руны, Ниаз активировала печать, разом сжигая весь порошок. Секунда, другая… Каждая руна засветилась мягким светом, знаменуя, что печать заработала. Значит теперь для парней и девушек Ниаз, стоящая в центре печати, казалась самым притягательным объектом в мире.

По крайней мере, так казалось Ниаз, пока стук дверь не прервал девушку.

С неохотой адепт вышла за пределы круга и открыла дверь. В коридоре стоял куратор.

— Ниаз, добрый вечер, — поприветствовал ее мужичок, оттесняя плечом. — На школьном амулете слежения произошла сработка, и я вынужден проверить это место… Ага.

Мужчина заметил печать и кивнул сам себе.

— Девочка, тебе не стоит касаться этой части магии. Поверь, мало того, что за нее штрафуют, так еще и привилегий могут лишить. Будь умнее, будь осторожнее. И не занимайся приворотами. Это запрещено школьными правилами.

— Но нигде ведь не написано! — тихо возмутилась девушка.

— Верно, не написано. Потому что озвученный запрет рекламирует, делает привлекательным запрещенное. Добавить этот пункт в школьные правила — это навести на определенные мысли сотни адептов и тысячи неофитов. Поэтому, давай, завязывай с нетрадиционными практиками. Займись чем-нибудь полезным. Вырасти фцорекс, или хотя бы бутоны ваджрида. Школы нужны твои таланты! Школы нужны твои великолепные растения! Твои попытки нарушить неписанные правила ритуалами школе не нужны.

Глава 17

Лилин оклемалась за сутки.

Девушка оказалась адептом-теневиком. Практики этой специализации эффективно сражаются ночью, но чудовищно слабы днем. Какого черта она с товарищами не вышли на закате, я уже не спрашивал: и так понял, что с планированием у бывшей троицы покорителей пустыни не все было гладко.

Едва очнувшись, Лилин растопила снег и как могла, очистила одежду от крови. Потом — спросила, чей это домик из камня, задала парочку вопросов о других маловажных вещах и уподобилась жужжащему над ухом комару.

Пацаны ночевать не приходили. Грег упоминал, что они хотят уйти на дневной переход вдоль границы пустыни от скалы, куда если практики и захаживали, то очень редко. Но перед походом парни не говорили, куда именно направляются. Не знаю, отправились ли они в дальний поход сейчас, или лежат в часе ходьбы от скалы, растерзанные каким-нибудь монстром, что оказался им не по зубам, и их кости заметает поземкой. Да и нет смысла гадать, думаю. Вернутся — замечательно. Нет — Лилин будет таскать монеты и вещи в обмен на выращенные травы. Я не заботливая бабушка, чтобы беспокоиться, когда внучата-адепты не приходят вовремя.

Пока я разгребал снег, втыкал в мерзлую землю семена хладолюбивых растений и выстраивал защитные печати, девчонка бродила рядом и пыталась убить скуку разговором со мной. Я отвечал неохотно, потому говорила в основном Лилин.

— А вот у нас ходят слухи о том, что в подвалах водятся кадавры, и ночью могут выходить наружи, потому по ночам по коридорам лучше не гулять. Это правда, да?

— Не знаю. Я дважды слышал о кадаврах, но там практики обращались прямо в коридорах, и на время суток им было плевать.

— Понятно. А что думаешь насчёт вот этой истории?..

Так тек час за часом. Я высаживал в промерзшую землю растения, а девчонка травила байки, спрашивала о правдивости историй и даже смогла меня удивить некоторыми из них. Оказывается, и обо мне по школе ходят слухи. Выслушивая рассказы о себе я чувствовал себя неуютно: будто притаившийся в своём уютном запыленном углу паук, на которого кто-то направил луч гигантского прожектора. Оказалось, про скалу и барьер вокруг нее давно известно всей школе, и слухи обо мне разнятся: большинство считает, что я обнаглел, но есть и меньшинство, которое восхищается мною. И меня наличие вторых удивляет.

— Ты серьёзно?! — воскликнула девушка, когда я поделился с ней своими мыслями. — Да ты едва ли не самый быстрорастущий в рангах практик! За пол года шагнуть от неофита до третьерангового адепта — это… это… да я даже выразить не могу, как это великолепно!

— Я на ранге неофита сидел больше двух месяцев, — напомнил я девушке.

— Да всем плевать! Те, кто из неофитов быстро стали адептами первого ранга, замедлились потом. Там же разные способы развития — чтобы стать адептом первого ранга, нужно иметь крепкую энергетическую основу, а для адепта важно…

— Тренировать аспект, да.

Я улыбнулся. Способность поглощать бао в невероятных объемах оказалась очень полезной. Да и приятно осознавать, что меня считают чуть ли не гением.

Но лучше бы обо мне вовсе не знали. Я бы не отказался даром отдать кому-нибудь свою известность.

— … так он вообще тебя едва ли не за сверхчеловека считает! — сказала Лилин, когда я вынырнул из размышлений.

— Так! — оборвал я девушку. — А вот об этом расскажи ещё раз, но с самого начала и с деталями.

— О Равуле?

— Точно, — сказал я и вспомнил паренька, которому передал ключ при выселении из Утренней звезды. Равул Кински. Только причем здесь он?

— Ну, обычный адепт. Разве что развивается быстро и живёт в комнате, которая, говорят, принадлежала тебе. Продаёт защитные схемы и боготворит тебя. Говорит, что ты едва ли не самый способный человек за последнее столетие. Не знаю, правда ли это, но видя, что ты здесь построил, склонна согласиться. Но долго ли ты способен брать вершину за вершиной?

— О, поверь, я не разочарую ни Равула, ни тебя, — хмыкнул я, прикидывая, как может перевернуть мир создание системы. Надо будет ещё придумать какой-нибудь чит себе. Права администратора у меня будут точно, как и полное понимание, как работает система, но с читом развитие пойдёт веселее… У меня есть мысли по этому поводу, но пока зыбкие, нечёткие. Одно ясно — я замахнулся на нечто такое, что потребует кучу ресурсов. Тех же накопителей нужно будет накупить сотни: для артефактов, для каменных стел. Ну хорошо, стелу можно пока создать одну, но в артефакты один накопитель не поставишь: лучше сделать систему сортировки энергии, чтобы поглощаемая после смерти монстров, адептов и неофитов бао не смешивалась между собой. Не думаю, что если все смешается, то детонирует, но рисковать не буду.

Да: ещё и накопитель с бао друида нужен, и ранг мага лучше взять до создания артефактов, чтобы меня не скрутил в бараний рог какой-нибудь залетный маг, который захочет узнать секрет быстрого развития.

— Расскажи тогда вот о чем. Я слышал, у вас есть неофит, который может отыскать потерянную вещь или человека?

— Не знаю о таком, — пожала плечами Лилин. Жаль, что девчонка — не Адар, который держит руку на пульсе и может рассказать обо всем происходящем в школе, а если дать ему время и монеты, даже предоставит всякие сводки и документы.

— Ладно. Что еще у вас интересного происходит?

— Ну… Лицеус Синебород вернулся, — я едва удержался от глупого вопроса "а он что, исчезал?". — Говорят, директор собирает две группы для похода к вражеским школам, чтобы забрать артефакты и книги из библиотек. Пока Лицеус зачищает школы от высокоранговых практиков и согласовывает контрибуцию с выжившими.

— А ты входишь в группу? — спросил я. В голове закрутились варианты использования Лилин во вражеских библиотеках, но девчонка меня остудила:

— Нет. Туда в основном маги первого ранга входят и некоторые третьеранговые адепты. Равул, кстати, тоже первого ранга, так что и он в список не попадает, увы. Но я не против тебе помочь в чем-нибудь другом.

— В чем? — внимательно посмотрел я на девчонку, подспудно ожидая предложения делать с ней все, что угодно, но нет — девушка предлагала иное.

— Не знаю. В чем тебе нужна помощь? Могу помочь с печатями, хотя я не сильна с Каэльскими рунами, могу в охоте на монстров пригодиться. Ты щедрый, так что думаю, с тобой будет приятно работать.

— Щедрый? — широко улыбнулся я. Такого в свой адрес я не ожидал.

— Ну… да. Равулу вручил ключ от комнаты, которая больше на крепость похожа, в школьные торговые ряды продаешь выращенные растения, хотя мог бы напрямую зельеварам по завышенной цене сбывать. Меня вот вылечил, и условия своей помощи не озвучил.

Я задумался, в какой области можно использовать девушку, но на ум ничего не шло. К печатям я никого не подпущу, в охоте Лилин полезна разве что рюкзак со снаряжением таскать. К тому же, защитный артефакт ей придется делать не хуже моего, да еще и прикрывать во время сражений. Ну его к черту. На большее, чем быть моими глазами и ушами в школе, она не способна. Хотя, возможно, для девчонки это не так уж и плохо?

Пока мы разговаривали, я потратил полусотню семян. У самого барьера, где я посадил куст роз, найденный в расщелине между скал, теперь все вокруг засажено ледяными розами, кристаллическими кустами и всем прочим, что может расти и выживать в ледяной пустыне. Сюда бы еще защиту поставить, чтобы всякие мелкие твари не сожрали за пару недель зимнюю растительность, пока растения не подрастут настолько, что станут защищаться от поедания шипами и холодом.

Весной растения пожухнут и исчезнут до следующей зимы, но если я смогу создать зимние биомы из камней души, то растения и летом станут радовать меня своими ледяными цветками.

От каменного домика донеслись довольные голоса.

— А вот и пацаны. Пошли-ка поздороваемся с ними.

Я разогнулся, в последний раз осмотрел грядку и пошагал к пацанам.

У троицы сегодня был удачный день: на санях лежали как контейнеры с органами монстров, так и вязанка костей, и даже замерзшие куски мяса. Похоже, в скором времени у школы ожидаются котлетки. Это я такой привыкший к комфорту, что едва ли не каждый день мотаюсь обедать в Басхур, к улыбчивым официанткам и вкусному гуляшу, а местным нужно выживать несколько иначе.

— А чего это у меня на постели пятна крови? — протянул Грег. — И кто эта мелкая пигалица?

— Я достану тебе новый матрас. А девушка сегодня спит там же, где и прежде.

— Ты уверен? — набычился Грег.

Я в чем-то понимаю его. Взыграло либо пацанячье желание показать девушке, кто здесь главнее, либо его собственное эго, но Грег воспротивился.

Лилин все-равно скоро нужно будет возвращаться в школу, и я могу спустить ситуацию на тормозах, но дать слабину не могу. Это раньше можно было выезжать за счет знания психологии и манипуляций, но зачем это, если я сильнее?

— Да, уверен, — спокойно кивнул я.

— Может, тогда… — начал подросток взвинченным тоном, но вдруг смешался, и отвел глаза. А потом снова посмотрел на меня и предложил. — Может, спарринг тогда?

Неожиданное предложение.

— Уверен, что вывезешь? — со скепсисом спросил я, и пацан не преминул воспользоваться вопросом:

— Разумеется, ты опытнее каждого из нас. Ты с третьеранговыми адептами на втором ранге дрался, и даже побеждал. Давай тогда мы втроем выступим против тебя? Мне кажется, это будет… показательно, — сгладил парень слова "полное фиаско".

Тренировка? Почему бы и не потренироваться. Я уже не помню, когда в последний раз нормально занимался с оружием. Пожалуй, в виртуальном пространстве с Апелиусом, но там тренировки были завязаны на выживание и больше походили на попытку сломать меня тысячами способов.

— Уверены, что выдержите бой со мной? — для порядка спросил я, уже понимая, что соглашусь.

— Ну как-то ведь в пустыне выживали, — усмехнулся уже Василь.

— Это другое, — скопировал ухмылку я. — В пустыне любой дурак выжить может… Извини, Лилин.

— Да давай уже проверишь наши навыки в деле, чего словами мериться, — предложил Грег, вытаскивая клинок из ножен.

В глазах тройки я читал четкое желание помериться силами, и при удаче — поставить меня на место. Не потому, что я их слишком уж ущемляю, просто знание, что они — круче, здорово бы пощекотало самолюбие ребят. Да и мою гордость победа почешет. А если уж я себе поединок усложню, так и вовсе прекрасно будет.

— Как у вас с защитными артефактами дела? — спокойно поинтересовался я, разминаясь. Волна бао прошла по телу, заряжая его бодростью.

— Нормально. Если убивать не будешь, выдержат.

— Хорошо. Но я все-равно оставлю посох — он специально для вскрытия щитов сделан.

Кстати, хорошо бы из посоха сделать артефакт, это изрядно меня усилит в бою. Да и меч можно артефактный сделать себе или даже заказать у Тифона что-нибудь невероятно крутое, если он сможет сделать нечто такое, чего я не смогу.

Я достал меч, крутанул на ладони, а потом перехватил за рукоять.

— Кстати, у меня есть идея. Есть у кого тканевая лента? Чтобы уровнять шансы, я буду драться с повязкой на глазах.

Ленты ни у кого не оказалось, но вопрос решили довольно просто: распороли прохудившийся мешок, и спустя несколько минут повязка закрыла мне глаза.

Я несколько лукавил. Парни знали, что я выпустил бао и буду с его помощью наблюдать за окружающим миром — это было очевидно. Не на слух же сражаться, в самом деле.

Вот только если пацаны и представляли, насколько энергетическое зрение лучше обычного, то даже не догадывались, насколько чувство бао воздуха, выпущенной в пространство, лучше любого зрения. Особенно, если навык управления воздухом стал настолько профессиональным, что его выделило аналитическое заклинание. Да и камень души с бао воздуха не для красоты на шее висит.

Энергия растеклась по площадке будущего боя.

Единственное, что приходилось учитывать — я пока недостаточно сроднился с силой, чтобы четко понимать, какое из трех черных антропоморфных пятен в восприятии Грег, какое — Василь, а какое… огневик, да.

— Магию не используем, — предупредил я, — только мечи. Я не хочу закончить бой слишком быстро.

Да и без магии мне спокойно: не знаю, могут ли пацаны меня прожарить в двойной защите, но проверять не хочется. А если я посчитаю, что пацаны пытаются меня убить, то сам перестану сдерживаться и дружеский эгочесательный спарринг перейдет в кровавую баню.

— Готов? — спросил Василь. Пацан стоял на девять часов, два других — на час и на четыре.

— Да, — сказал я и сразу же ушел перекатом в сторону голоса. Пятна кинулись ко мне. Скверно, что я ощущаю их мечи, но не успеваю соотнести ощущения с пространством. Когда я пытаюсь отразить удар, меч противника уже слегка сместился. Значит, обойдемся без фехтования…

Я кувыркнулся к одному из пятен и ударил его на уровне коленей. На щит обрушился едва заметный удар, но в битве на истощение я выиграю при любом раскладе: накопитель на браслете прижат к коже, и я могу напитать его в любой момент.

Я снова кувыркнулся и снова ударил, а потом пришлось вскочить на ноги и отступать: меня обступили. Я дернулся, забирая влево, чтобы пацаны выстроились на одной линии: скорости хватало, чтобы даже вслепую вести в этой игре.

Я полоснул перед собой клинком на случай, если пацан на инстинктах успел выставить меч, и с разбегу нанес колющий удар в середину темного пятна. Отскок. Снова размашистый удар, отскок. Третий раз мне ударить не дали: двое противников оттеснили меня от пострадавшего. Тот передвигался за спинами и видимо, восстанавливал заряд щита. Я сунулся было к пацану, но тройка, двигаясь как единое целое, перестроилась, удерживая пацана за спиной. Ну ладно, я ведь могу атаковать и ближайшего оппонента…

Я попытался насесть на ближайшее размытое пятно, но не смог добиться прежнего успеха: поведение противников изменилось. Теперь они старались держаться подальше, а если атаковать, то одновременно, обступая меня с трех сторон. Причем, если я наседал на одного, он отступал и двойка наседала на меня, стараясь зайти со спины и с боков. Хорошая тактика: теперь я понимаю, как они выживают в пустыне. Удивительная слаженность…

Но против меня не поможет: я быстрее, у меня толще защита и я не боюсь принимать удары.

Я сосредоточился на одном пятне, не отступая от него ни на шаг и не давая его закрыть. Пацаны вгрызлись в меня клинками, заряд накопителя пополз вниз… Но я наносил удары втрое быстрее, чем каждый из них, и на полную использовал отведенное мне время. Я рубил щит пацана, раз за разом опускал меч на твердую поверхность щита, пока меня не прервал панический выкрик огневика:

— Стой! Я пуст, я пуст!

Я повернулся к следующему. Щит истощен на треть, успею без подзарядки разобраться еще с одним, зарядиться до конца и покончить…

На грани восприятия возникло быстрое пятно, которое через долю секунды впечаталось в мой щит. Заряд просел не сильно, всего на пару процентов, как от любой стрелы, но я отпрыгнул в сторону и сорвал повязку. Пацаны стояли с мечами в руках, в руках Лилин, стоящей у дверей каменного домика, лежал кортик. Никого кроме нас пятерых здесь не было.

— Видели, что это было? — спросил я, уже понимая, что услышу. И не прогадал.

— Быстрое что-то.

— Какой-то монстр.

Химера. Черт возьми! Уже забыл про эту тварь.

С другой стороны — разве она проблема? Монстрик снаружи барьера, браслет защищает от его ударов, а если все-таки замечу и успею его перехватить, проблема решится сама собой.

— Ладно, предлагаю ничью, — сказал я. — Желания продолжать биться не ощущаю. Кстати, Лилин переночует сегодня у вас, а завтра съезжает и так.

— Съезжаю? — растерянно спросила Лилин.

— Ага. Будешь в школе жить. Наставник за тебя наверняка беспокоится, да и там есть чем заняться. В общем, позже обсудим. Кстати. пацаны, у меня есть просьба. Надо построить стену вокруг грядок, и, пожалуй, построить ещё один большой домик с коридором и комнатами по бокам.

— Кого ты там держать будешь? — спросил Василь.

— Пока не знаю, но лишним точно не будет. А я пока пойду, позанимаюсь своими делами, а там и спать можно будет.

Глава 18

Тучи цвета пепла нависают над головой так низко, что я, казалось, мог дотянуться до них ладонью, если бы был чуточку повыше.

Я стою по щиколотку в чёрном снегу. На мне холщовая рубаха, штаны и простенькие сапоги — повседневная одежда, в которой я хожу по саду. И одежда эта не подходит для прогулок по Ильмсхуру: я чувствую пронизывающий холод. Обогревающего артефакта у меня при себе нет, лишь цепочка с камнем, наполненным бао воздуха.

Едва я подумал: "странно, что могу спокойно дышать в родном мире без противогаза", как меня скрутил приступ жесточайшего кашля. Лёгкие ужасно жгло, я чувствовал себя астматиком, который вдохнул через ингалятор сильнейшую кислоту.

Каким-то чудом я сосредоточился и вызвал очищение — заклинание для защиты от ядовитого воздуха, которое раньше использовал, чтобы песок в лицо ветром не кидало. Полегчало почти сразу, но лёгкие сводило спазмами ещё с минуту, и эту минуту я откашливал и отхаркивал в ладонь кровь. Придя в себя, я огляделся, и почти сразу заметил громаду фабрики за своей спиной. Сотни этажей города-фабрики тянулись вверх, утопая в свинцовых облаках, и чтобы разглядеть верхушку города, приходилось задирать голову.

Четкие очертания циклопической бетонной коробки были нарушены: правую часть, где располагались жилые зоны, разнесло мощнейшим взрывом. Я видел обнажённые коридоры и сотни обнажившихся микроквартир со спальными капсулами, настенными экранами и даже дорогущими пищевыми агрегатами. Фабричные корпуса оставались с левой стороны здания, чадили дымом из многочисленных труб.

Я побежал к пролому, из которого можно попасть в коридоры. Бежал так быстро, как мог, с каждым шагом по щиколотку погружаясь в чёрный снег, но спустя минуту бега ничего не изменилось: город-фабрика оставался таким же далёким.

"С артефактом телепортации было бы гораздо быстрее" — подумал я, и совсем не удивился, обнаружив в ладони знакомую рукоять артефактного жезла. Дело сдвинулось с мёртвой точки: вместо долгого бега по опустыненной земле я сразу очутился в заснеженном коридоре. Стоя на самом краю пропасти, обернулся.

Из бетонных переборок, словно вены и артерии города, торчали арматура, толстенные кабели, провода и трубы. Что бы не нанесло фабрике столь ужасную рану, после такого оправиться городу будет сложно. Для работы фабрике необходимы люди, а если им негде жить, то и фабрика встанет.

Я углубился в коридор. По сторонам потянулись двери жилых помещений. Отойдя достаточно от пролома, я вынес двумя воздушными ударами дверь ближайшей комнаты и зашёл внутрь.

Обычная жилая квартира в пятнадцать квадратных метров. У входа — встроенный в стену шкафчик с комплектами рабочей формы. Там же — ремонтный пояс с набором инструментов. Я зачем-то взял пояс, проверил кармашки. Инструменты в поясе были дорогие, качественные: либо квартирка принадлежала прорабу, либо её хозяин водил знакомство с контрабандистами.

Я хмыкнул и надел пояс на себя, привычно затянув ремни под подростковое тельце. Можно переодеться в форму ремонтника, но холод внутри города не слишком-то ощущался: надобность в одежде исчезла.

Прошёлся по квартире, осматривая электронику. Помещение утопало в пыли, и мои сапоги оставляли мокрые черные следы на пластике пола.

Больше ничего интересного я не нашёл: разве что приметил парочку дорогих пластиковых игрушек, запыленных до потери цвета: фигурки ремонтника с упрощённым поясом и специалиста СБ с рацией, шокером и резиновой дубиночкой на портупее. Жителей города-фабрики с детства приучали к будущему пути…

Следующие пару часов я блуждал по коридорам, то телепортируясь на сотые и двухсотые этажи, то спускаясь под землю, в отделы коммуникации и даже в крысиные норы. Людей я не встречал, и даже не находил их скелеты. В норах и на нижних этажах я нашел тысячи крысиных тел: в ядовитой атмосфере планеты не выжили даже они. Но где люди?

В самой глубине крысиных нор я трижды встречал грибы, которыми проросли высохшие крысиные трупики. Грибы давно засохли, и никак не реагировали на попытки их оживить. Они не впитывали бао — энергия будто бы уходила… Нет, не в бездонную пустоту: чувствую, будь я в сотню раз сильнее, без проблем вырастил бы здесь сад. Но пока я адепт, искать в этом мире мне нечего, моих сил не хватит, чтобы преодолеть некую преграду. Может, когда я стану магом и увижу во сне Ильмсхур, смогу что-нибудь вырастить здесь?

Хотя, это что угодно, но только не сон. Слишком реально для сна.

Я вздохнул и за десять минут цепочкой телепортаций добрался до гермодверей самой фабрики: ржавых, закрытых не до конца. Раньше я добирался сюда на поезде, перед которым раздвигались гермоворота, но теперь в этом нет нужды: я протиснулся в щель между створками.

Вдалеке оглушительно гудели механизмы, и я впервые засомневался: нужно ли мне сюда? Кто может выжить на фабрике с кислотной атмосферой? Стоит ли мне… видеть то, что мне могут показать?

Поворот, ещё один. Длинный коридор. На полу уже меньше пыли, зато попадаются следы от ботинок: сперва одиночные, затем — десятки, и вот уже весь пол в следах и грязных разводах. На потолке мигают лампы. Я чувствую себя героем дешёвого хоррора, но продолжаю идти вперёд. Страшнее всего, что мой коридор выходит на обзорную площадку, откуда начальники-наблюдатели любят смотреть за работой фабрики, и у меня не будет возможности приготовиться к зрелищу, которое откроется мне целиком и сразу. Но ноги сами несут меня вперед.

Ботинки грохочут по толстому стальному листу обзорной площадки. Шаг, еще шаг…

И я вижу все и сразу.

Я смотрю с высоты пары сотен метров на огромный фабричный блок, вижу копошащихся внизу людей. По сравнению со всей фабрикой этот рабочий блок не занимает даже одного процента площади, но он невероятно циклопических размеров: по причуде заказчиков чертежа фабрики с этой площадки видна добрая половина пространства блока. Я смотрю сквозь толстую железную решётку, огораживающую обзорную площадку, и вижу сотни цистерн, замечаю мойщиков со шлангами. По дорожкам ездят погрузчики, у машин суетятся водители и механики, пятеро энергетиков копошатся у силовой электроустановки.

Постепенно мозг выхватывает некую неправильность в происходящем. Будто зрелище чересчур неправильное, выбивающееся из привычной картины мира настолько, что я не сразу обратил на него внимание. У агрегатов наравне со взрослыми трудятся и дети: сотни маленьких фигурок шныряют по фабрике, залезают под машины и помогают с ремонтом.

Рядом со мной раздался скрежет, и из-под потолка на тросе мимо меня медленно спускается ребёнок. Малец придерживает огромную решётку воздуховода, которую не каждый взрослый удержит, но на лице ребёнка не было даже тени напряжения. Синие пальчики крепко удерживают тяжёлое железо.

А ещё ребёнок давно мёртв. Паренёк безучастно смотрит на меня покрытыми белой пеленой глазами, и отворачивает синее лицо. Я успеваю заметить засохшую ниточку крови, тянущуюся от угла рта до подбородка.

После этого с нарастающим ужасом вновь осматриваю открывающиеся этажи фабрики, и вижу, что здесь трудятся одни мертвецы.

Спину обдало морозом, будто там лопнул шланг, ведущий от баллона с азотом.

— Нет, нет…

Я на деревянных ногах зашагал по ступеням, и на середине лестничного пролёта вспомнил про жезл телепортации и сразу же переместился к подножию лестницы, после чего запрыгал по уровням, видя всё больше отвратительного и ужасающего.

Трупы с оторванными ногами мыли из шлангов цистерны, забираясь прямо внутрь гигантских бочек. Безрукие мертвецы ногами пинали пустые бочки, целеустремлённо перемещая их по фабрике. Я с всё нарастающим ужасом — хотя казалось, что дальше некуда — прыгал по фабрике, всматривался в мёртвые, равнодушные лица, пытался найти хотя бы кого-то знакомого. Увы, никого из встречных я не знал, и я не понимал, что чувствую от бесплодности попыток: облегчение, или страх.

Я смотрел на мир энергетическим зрением, видел тусклые, редкие потоки бао в воздухе, но в воздухе они все-таки были. В двигающихся трупах ее не было вовсе.

— Извините, мне нужно узнать… — обратился я к ближайшему мертвецу в залитой кровью спецовке.

— На работе нельзя общаться, кроме случаев, когда отсутствие окрика или иного голосового сигнала приведёт к аварии. Должностная инструкция, пункт номер… — мертвец засипел, вывалив синий язык, и я вернулся к поискам, не дожидаясь, пока труп продолжит озвучивать заученные правила.

С каждым взглядом на привычные действия в исполнении мертвецов я ощущал, что начинаю сходить с ума. Я беспорядочно прыгал по ангарам, цехам и отделам. Синие лица смазывались, размывались, и я не сразу понял, что меня окликнули.

— Нильям! Нильям…

Я обернулся в сторону голоса и обнаружил Асмунда, в робе электрика: приятель по спортзалу сидел на маленьком стульчике и едва удерживал в трехпалой ладони отвёртку. В другой руке его лежала какая-то запчасть, кожух которой приятель пытался поддеть отверткой.

— Ты все-таки пришёл. Мы ждали тебя раньше, гораздо раньше… Но хорошо, что ты пришел хотя бы сейчас. Как видишь, ты почти вовремя. Мы смогли уцелеть.

— Уцелеть? — воскликнул я, ощущая, как ужас переплавляется в истерику, за которую потом даже стыдно не будет. — Какое, к чертям, "уцелеть"?! Асмунд, да я в вас жизни не чувствую!

— Жизни? — изуродованный труп, преодолевая трупное окоченение, выпрямился. Приятель не сделал ко мне ни шага, но почему-то оказался лицом к лицу, вплотную. Разомкнув высохшие губы, между которых мелькнул черный изжеванный язык, Асмунд сообщил. — А в нас её никогда и не было.

Проснулся я рывком, будто вынырнул из бездны. Сердце колотилось, как безумное, пот пропитал одежду и постельное белье. Ладонь помнила ощущение артефактного жезла.

Первым же делом я осмотрел одежду, пытаясь найти пятна пыли и сажи, но не нашёл. Пояс ремонтника тоже остался во сне, настолько реалистичном и детальном сне, что я подумал было, будто со мной это происходило в реальности. Будто я перенесся на Ильмсхур и действительно разговаривал с мертвецами.

Я развеял заклинание очищения, которое, оказывается, скастовал на себя во сне, и снял нательную рубаху и штаны. Надо будет выжать и прополоскать их. Да и простынь с одеялом и матрасом нужно высушить: на постели остался тёмный влажный силуэт от тела. В первый раз мне приснился кошмар настолько пугающий, что я весь пропотел. Честно говоря, даже напрудить в постель после такого было бы не стыдно, но чего не произошло, того не произошло.

Разобравшись с последствиями сна, я забрался на скалу, сел у источника и вошёл в состояние медитации. Нужно подумать о сне.

Мне редко снятся сны. Ещё реже — кошмары. Я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько я видел кошмаров в этом мире, и каждый из них был про Ильмсхур. Правда, обычно после пробуждения в памяти оставались лишь смутные образы, а сегодняшний сон будто выжжен образами в голове. Хочешь — не хочешь, а вспоминаешь, и с воспоминаниями в комплекте идут фантомные запахи кислоты и жжение в лёгких.

Считать такие сны обычными снами — глупо. Я живу в магическом, мать его, Эаторе! В мире, который реагирует на печати и решает, выполнять обращённую к нему просьбу, или нет. Мир по-своему жив. Не скажу, что разумен, потому что мир может быть чём-то вроде огромной амёбы, которая реагирует на определённые знаки, которые прямоходящие обезьяны выжигают на камне Каэльскими рунами, но что жив — точно.

А значит, что и Ильмсхур тоже может иметь если не разум, то инстинкты. Агонизирующий мир пожелал исцеления, и меня после смерти закинуло сюда. Пожелал, чтобы я поторопился вырасти в силе, и мне привиделся кошмар. Провалю свою миссию… И черт знает, что мне тогда привидится или произойдёт со мной.

А если так посудить, то на моей стороне целый мир! Может, он будет помогать мне после сна, чтобы я скорее накопил силёнок и вернулся домой? Интересно, у меня сейчас получится выполнить одну из самых трудных техник из свитка? До этого получались лишь легкие, а средние по сложности через раз срывались.

Я решил не испытывать судьбу и повторить среднюю по сложности технику, а потом, если выйдет, перейду в сложную. Не выходя из медитации, я отправил двенадцать разных энергетических потоков по энергоканалам. Тончайшие линии, меньше миллиметра толщиной, пульсируя в сложном ритме, устремились из искры всё дальше. Потоки делились на мелкие части, проникая в бахрому тончайших энергоканалов.

По телу пробежались неприятные колючки. Техника по-прежнему ощущалась сложной. Несмотря на "привет" от родного мира, мне не стало проще удерживать внимание на каждом из двенадцати энергопотоков и продвигать каждую секунду их вперёд, пусть и на миллиметр за эту секунду, но не останавливаясь. Так постепенно я продублировал энергоканалы изнутри.

Теперь самое сложное: нужно аккуратно развеять энергопотоки у самой искры, но удержать энергию в той форме, в которой она сейчас находится. И держать энергопотоки ровно столько, чтобы энергия из них впиталась в каждый сантиметр энергосистемы.

Я продержался ровно четыре с половиной минуты. Почти все впитал в себя, а потом почему-то энергия пошла вразнос и ударила по телу жутким откатом. Меня выгнуло от боли, проходящей по всему телу. Я замычал, пытаясь не заорать, не обрадовать воплем химеру и не испугать адептов.

Острые выступы выжженных рун царапали кожу на ладонях, но эту боль я даже не чувствовал на фоне отката от заклинания. Надо было делать энергонити тоньше, тогда бы успели впитаться…

Невероятно напряжённые мышцы начали расслабляться. Я мелко задышал, пока от недостатка воздуха не начался приступ удушья. Постепенно тело расслабилось, и я растекся по камню, не в силах пошевелить ни пальцем.

Нет. Если я и избранный, то очень странно избранный: почти без имбовых сверхспособностей, прикладываю тропку сам, без советов какого-нибудь древнего учителя…

От мысли об архимаге меня передёрнуло. Бр-р-р… Не к ночи упомянутый дед себя давно не проявлял, пусть пока так и будет.

Но наравне с архимагом у меня есть вторая проблема, посещающая меня во снах. Ильмсхур.

И вот с ним возникает проблема, некий конфликт интересов. Возможно я и отправлен сюда Ильмсхуром с миссией стать друидом и вернуться. Вот только возвращаться в истощённый мир, в котором не осталось ни озер, ни рек, ни моря, меня почему-то не тянет. Нет, я вернусь туда, но только если построю какой-нибудь постоянный портал, чтобы иметь возможность вернуться сюда в любой момент. Тяжело это признавать, но похоже, Ильмсхур поставил не на ту лошадку. Я — далеко не тот человек, которого стоило отправлять спасать мир. Обрести такие способности, что помогут исцелить умирающий мир? Задачка явно не для меня.

Но расти в силах я не перестану. Мало ли, может, отыщу какой-то способ дистанционного перекидывания на планету каких-нибудь семян типа плюща, но в десятки раз лучше.

В общем, всё ведёт к рангу мага. Там мои способности друида станут мощнее, и станет видна ступенька, ведущая на другой ранг. А на девятом, может, и смогу построить портал на Ильмсхур. И кто знает, какими способностями я тогда буду обладать.

Глава 19

Едва я смог нормально двигаться и сел на корточки, пришли сообщения от аналитического заклинания. Оповещения меня слегка порадовали:

Энергоканалы развиты на 0.3 %

Скорость поглощения бао увеличена на 0.01

Хотя, какое там "порадовали". Боль была адской, а результаты — плевыми. От срыва техники эти же энергоканалы и скорость поглощения бао не прокачаешь толком, потому что шанс травмировать энергосистему выше, чем шанс добиться приемлемых цифр, без этих десятых долей процента. Они даже в статусе не отображаются — заклинание округляет результаты.

Кстати, какие у меня нынче характеристики?

Нильям Тернер.

Ранг: высший адепт.

Сила: 6.5

Ловкость: 7.5

Телосложение: 4.7

Вместимость бао: 2009

Скорость поглощения бао: 895

Крепость костей: +380 %

Плотность мышц. +386 %

Развитие энергоканалов: 338 %

Навыки:

Поглощение энергии.

Мастер воздуха.

Не сильно и выше, чем с момента становления высшим адептом. Большой рост разве что у плотности мышц и крепости костей: упивался зельями, пока сидел в столице. По идее, теперь мне сложнее нанести урон: кости у меня в четыре-пять раз крепче, чем у обычного человека, мышцы — мое почтение, вот только не особо это заметно, когда дело доходит до драки с такими же адептами, как я сам. Помню, как меня третьеранговый пинками по руинам швырял, не обращая внимания на усиленную крепость — от ударов ребра трещали. Так что повышенные крепость и плотность — это скорее не бонус, а способ не отстать от других и не получить множественные переломы, когда меня вновь пнет кто-нибудь сильный.

Увы, целителя, который подтягивал мою спортивную форму в обмен на секреты другого мира, больше нет, потому нужно всё это прокачивать самому. Но на физические тренировки времени нет, как и желания тренироваться, когда от того же напитывания бао роста камня души приползаешь в дом совершенно разбитый и вымотанный. Да и подъем на следующий ранг сейчас для меня выгоднее, чем достижение всевозможных пределов на ранге адепта. Если бы я по-прежнему находился в школе и учился у Лимбоса, как нормальный подросток, сейчас отодвигал бы момент прорыва, как мог, опасаясь, что наставник может почувствовать во мне конкурента, сократи я разрыв между нами до одного ранга. Сейчас же совершенно иные заботы и планы, и шаг на следующий ранг как раз краеугольный камень этих забот.

Я спустился со скалы, как привык: просто шагнул с края. Спустя пару долгих секунд, наполненных восторгающим чувством полета, скастовал заклинание парения. В ноги мягко толкнула земля, и я очутился в паре шагов от входа в дом.

Собрался быстро: подхватил рюкзак, собранный ещё с прошлого раза, пополнил аптечку пузырьками зелий, потраченных на Лилин. Скрутил в трубочку ватман с чистовой схемой ритуала и закинул его в рюкзак: нужно показать схему Тифону Мяснику. Лектор — единственный из школы, кто может перевести печать в полноценный ритуал. Хотя, может и другие специалисты есть, но их я не знаю.

Что ещё… На всякий случай возьму запасной артефакт телепортации. Есть у меня кое-какая догадка насчёт поисков Иллюра и того, почему они безрезультатны.

Собравшись, я оделся в обычный крестьянский тулуп и переместился за защитный купол.

Ночевавшая за барьером четвёрка уже проснулась. Парни выглядели довольными, а вот Лилин не выглядела радостной после ночёвки с троицей. Каменный дом с комнатами для гостей пока даже не строился. Почему?

Грег, к которому я обратился по этому поводу, неожиданно замялся.

— Слушай, Нильям, по поводу дома… Ты ведь нам оплатишь его постройку? Ну, я имею в виду, не обязательно монетами, но хоть чем-нибудь…

— Ну разумеется, — я даже удивился. — Мне казалось, это было очевидно. Во сколько вы его оцениваете, стартов в пятнадцать?

— Двадцать пять, думаю, в самый раз будет. Верно, парни?

Василь и огневик закивали.

Сговорились… Цена нагловата, но не настолько, чтобы торговаться.

— Хорошо, двадцать пять стартов. Отдам растениями.

— И это… Нильям, ты бы растянул защиту от монстров пошире?

— Чего стряслось?

— Быстрый монстр, которого вчера видели — это ведь та химера, о которой ты нам рассказывал? Она ходила возле стен всю ночь.

— Не думаю, что она вас тронет: атаковала она только меня, что в Басхуре, что вчера. Но я подумаю насчёт защиты, когда вернусь. Если есть желание защититься быстрее — стройте свои печати, я не против.

— А когда вернёшься?

— Ещё не знаю.

Пацанов мое решение не слишком порадовало, но я им не личный рунолог. Хотят — пусть обеспечивают себе безопасность сами. Двадцать пять стартов… Ну надо же…

Переговорил с Лилин, и сказал девчонке, чтобы уходила в школу, когда будет готова: пусть собирает слухи и постарается быть в центре любого движения, если таковое начнётся в школе. Попросил собирать примерную информацию по ценникам на магические травы и передавать через троицу, как и что-нибудь еще интересное. Артефакт телепортации я ей наладил, и не против в будущем платить артефактами за соизмеримую информацию и за службу в целом.

Путь до школы я прошёл за рекордные пятнадцать минут: опыт переходов от скалы до Утренней звезды у меня есть, знаю, с каких барханов можно прыгнуть дальше.

Со входом в школу тоже не возникло никаких проблем: положил руку на камень, ответил на стандартные вопросы, дополнил ответы словами, что учусь здесь и прошёл через барьер.

Тифона Мясника нашёл быстро: требовалось лишь узнать на доске расписание лекций, да подождать возле аудитории.

Стоило занятию подойти к концу, из раскрывшейся аудитории, как пробка из бутылки, вылетел Тифон. Лектор кивнул мне, и как обычно, быстро пошагал по своим делам.

— Тифон, здравствуйте, — вежливо поздоровался я с преподавателем. Пусть теперь я был на одном ранге с лектором, это не отменяло элементарную вежливость. А ещё — он мог меня скрутить в бараний рог, судя по висящим на шее Мясника артефактам. Кроме того, свечение бао выдавало спрятанные сюрпризы под одеждой Тифона, причём правая кисть практика светилась вся. Интересно, что он прячет там, под кожей?

— Да, Нильям, я тоже рад тебя видеть, но давай ты будешь краток и быстр? Назовешь мне причину, по которой я тебе понадобился, я назову цену и время на её изготовление и пойду по своим делам.

— Да, разумеется. Мне нужно усилить печать всякой ритуальной алхимией. Печать у меня с собой, могу показать.

— Пока показывать не нужно… Я могу взяться за это дело, но стоить тебе это будет от десяти чернышей.

Я даже остановился от такой суммы. Тифон, что удивительно, остановился тоже.

— Сто стартов за ритуал? — спросил я. — Мне кажется, даже для вас это дорого. При всём моём уважении.

Тифон пробежался пальцами по форме, за секунды проверив каждую складку. Раздражённо выдохнул.

— Нильям, ты представляешь, что такое ритуализация?

— Совершенно не представляю.

— Хорошо… Это многочасовые вычисления ингредиентов для усиления каждого рунного комплекса, для каждой рунной цепочки. Я уверен, в процессе придётся самостоятельно переделывать исходник, потому что в этой школе я — самый информированный специалист по Каэльским рунам. Ты можешь обратиться к кому-нибудь другому, но в этой школе лишь я могу дать тебе гарантию, что после моей ритуализации твоих печатей тебя не порвет на десятки кусков от пошедшей в разнос печати. Ты же на ядро души хочешь замкнуть ритуал? Мне кажется, ради печати из камней души ты суетиться не стал бы.

— Да, ядро.

Тифон едва заметно улыбнулся.

— Минимум четырнадцать чернышей, Нильям. Минимум. И то, если в процессе не выяснится, что есть какие-то иные нюансы, что усложнят будущий ритуал.

Кажется, мне этот вариант не подходит. И даже не из-за огромного ценника: если нужно, я за месяц подниму здешний сад и получу за такое с пол тысячи стартов. Нет, проблема как раз в схеме, которую нужно будет отдать Тифону. Я хотел показать лектору сильно урезанные печати, но если ему нужно увидеть всё, то я к нему не обращусь. Если показать ему всю схему и дать досконально изучить, и я ему буду уже не нужен: любитель монет и знаний воссоздаст свой ритуал, а меня прикончит: у лектора-артефактора со стажем в десяток-другой лет должны быть свои секреты убийства разумных. Не могут не быть.

— Спасибо, я подумаю, — дежурно сказал я.

— Думай, — кивнул артефактор и ещё раз предупредил, желая добавить себе шансов получить крупный куш. — Внимательно подумай, и учти, что в этой школе не найдешь человека, который в ритуалистике будет способнее, чем я.

Я кивнул, не желая спорить и огорчать Тифона. Как минимум, где-то здесь бродит Апелиус, чьи навыки в ритуалистике зависят от количества времени, которое аналитическое заклинание потратит на изучение этого слоя магии и на генерацию печатей и ритуалов.

Тифон попрощался, на этот раз словами — то ли возможность получить сто сорок стартов сделала этого человека дружелюбнее, то ли наличие у меня ядра.

Я короткими прыжками направился к комнате Адара. Нужно узнать у школьного темнилы, где мне найти неофита-поисковика.

В коридоре едва не наткнулся на группу адептов с виконтом во главе. Хотел было остановиться, поздороваться и узнать, как дела у давнего приятеля, но при виде меня Рсаева перекосило настолько сильной ненавистью, что я решил — ну его. Лучше сохранить время и нервы, чем потратить их в этом тёмном школьном коридорчике.

Комната Адара оказалась закрыта. Жаль. В комнатах его помощников, где он временами находился, мне тоже никто не открыл. А вот это уже подозрительно. Возможно, за этим стоит какая-то история: гибель неофита в битве, или от лап Апелиуса. Будь у меня больше времени, я бы попытался раздобыть информацию или просто поискать Адара по школе, но времени в обрез.

Пришлось добывать сведения едва ли не дедовским способом: отлавливать неофитов и предлагать монеты в обмен на информацию.

Первый адепт помочь не смог. Щупленький пацанёнок жадно смотрел на старт, страстно желал помочь, но ничего о неофитах-поисковиках не знал. Второй и третий так же ничего сказать не смогли. Четвёртый был столь же скуп на информацию, но оказался гораздо смышленнее: попросил меня подождать пару минут, куда-то убежал и спустя пять минут вернулся.

— Это Валий Колосов, господин адепт. У него сейчас занятий нет, так что он в своей комнате или в столовой. Ну, так мне сказали. Давайте проведу вас к комнате…

Мы прошли по школьным коридорам, менее людным, чем до битвы. Всё же война взяла свою цену. А я даже не поинтересовался о школьных потерях… Не то, чтобы мне стыдно за это, я все-таки не на могилы за школой плюнул, но почему-то неприятно.

— Вот здесь, господин адепт, — сказал проводник и постучал в дверь комнаты. А когда дверь не открыли через секунду после стука — затарабанил обеими руками. Малыш хотел как можно быстрее заработать старт.

Дверь открылась через несколько секунд, и вид у знакомого неофита был встревоженный. Впрочем, какой еще вид должен быть у человека с самым низким рангом в школе практиков, если к нему ломятся в дверь?

Я щелкнул ногтем, отправляя старт в ладони мальчишки-проводника, и обернулся к поисковику.

— Валий, привет.

— Здравствуйте…

— Я к тебе по делу. У меня есть друг, который несколько спешно покинул школу, позабыв отдать мне долг — целый старт. Не мог бы ты его поискать? Зовут Иллюр Моно…

— Даже не просите! — резко сказал Валий, но потом, видимо, вспомнил, с кем разговаривает: побледнел и уточнил. — То есть, я не против помочь, очень даже не против, но наставник не отпустит. К тому же, если бы Иллюр был где-то поблизости, я бы его уже учуял. Мне уже дали его стило для работы с рунами — я каждый вечер сливаю полный запас искры на поиск этого уважаемого практика, только впустую. Он прячется где-то за пределом действия способности.

А я думал, придется его комнату вскрывать или лабораторию, или узнавать, какую книгу написал чтобы получить доступ в закрытые разделы библиотеки.

— Предел действия? — заинтересовался я. — А каков он, этот предел?

— Ну, у меня — километров тридцать. Если он захочет появиться в школе, или в Сандоре, или у вашей скалы — я его засеку.

Делать Иллюру нечего — соваться в Сандору или к скале. А вот насчёт радиуса интересно: я и думал, что есть какое-то ограничение на действие навыка, раз соученика до сих пор не нашли.

Я решил подойти с другой стороны, чтобы пацан стал сам заинтересован в помощи мне. Думаю, пацан и сам знает, что лучше сказать или предложить наставнику, чтобы получить отгул. Если наставник в самом деле против.

— Слушай, я же не за "спасибо" тебя о помощи прошу. Чего ты сам хочешь? Могу обучить Каэльским рунам, которых в открытом доступе не найдешь. Могу показать, как некоторые артефакты создают. А может, как раз артефакт и хочешь? Могу камень души дать, или вырастить у тебя в комнате вишню, или что-нибудь иное, что каждую неделю будет плодоносить.

Правда, без подкормки бао друида засохнет за месяц, исчерпав ресурс, но пацану об этом знать не обязательно.

— Артефакт хочу! Боевой!

Судя по горящим жадностью глазам, пацан за артефакт не то, что уговорит наставника, он его продаст.

— Как ты смотришь на то, чтобы получить кое-что получше? Допустим, артефакт телепортации. Как раз опробуешь его в деле: с ним обернемся в место, где может быть Иллюр и обратно буквально за сутки-другие.

Неофит колебался. Я достал из рюкзака артефакт телепортации, который взял как раз для Валия, и протянул ему.

Худая ручонка подростка вцепилась в рукоять жезла, и я понял: паренек на крючке. Он еще не понял этого, но ему понравилось ощущать в своей ладони артефакт и осознавать, что жезл может стать его.

— А если мы не найдем Иллюра?

— Оставишь себе, — отмахнулся я. — Кстати, тебе что, никогда артефакты за поиск не предлагали? Чересчур уж ты возбудился при моем предложении.

— Нет, — поморщился Валий. — С этими поисками чушь какая-то. Все нормально начиналось: я помог одному адепту, потом другому, потом вот вас отыскал, и как-то поиск перерос в обязанность…

Валий осмотрел жезл, ощупал худыми пальцами, а потом вздохнул, и нехотя вернул мне:

— Дадите мне пол часа? Можете пока посидеть в комнате, а я постараюсь с наставником поговорить и уладить вопрос отлучки. А если не улажу, и наставник рогом упрется, тогда и помочь ничем не смогу.

С наставником мальцу повезло: Валий вернулся в комнату довольный, как сытый дворовой пес.

— Отпустили! Ненадолго, всего на три дня, но отпустили! Давайте выдвигаться, господин адепт? Далеко нам вообще идти?

Узнав, что идти придется далеко, неофит закутался, как на зимовку.

— Лыжи не бери, — предупредил я. — Быстрее будет перемещаться с артефактами телепортации. Смотри: в эту руну подается энергия, при этом тебе нужно смотреть на место, куда ты хочешь переместиться. Артефакт активируется, вытягивает из тебя определенное количество бао и ты перемещаешься. Первый прыжок сделай с полной искрой, а потом уже ориентируйся по запасу, и если энергии не будет хватать — не активируй артефакт, иначе полностью высосет энергию из искры, но не переместит. Сейчас выйдем за купол, попробуешь.

Мы вышли за купол, отошли подальше от барьера. Я еще раз объяснил неофиту, как работает артефакт и для примера предложил ему прыгнуть на самую дальнюю точку.

Спустя пару минут я понял, перемещения с неофитом — это медленная агония. Парень делал две телепортации подряд, а затем шла длительная остановка, чтобы намедитировать энергию для следующих двух прыжков. Чувствую, с такой скоростью мы будем идти до столицы не одну вечность.

Глава 20

Путь оказался долгим и от этого ещё более отвратным. Мы с Валием неторопливо перемещались через засыпанные снегом дюны, пару раз натыкались на монстров, которые улепетывали с нашего пути. Не знаю, что тому виной: инстинкт самосохранения, гонящий слабеньких монстров подальше от людей, зачищающих всех магических тварей рядом со школой ради органов и камней души, или давление энергии, исходящее от третьерангового адепта. В любом случае, хорошо, что нам не пришлось задерживаться ещё и ради сражения, потому что мы и так изрядно отставали от графика, который я себе наметил.

Я думал, что мы за пару часов доберёмся хотя бы до Лурскона, но реальность и слабость неофита внесли поправки в мои планы. После каждой телепортации на максимально далёкую точку неофит дышал, как загнанная лошадь, и не менее десяти минут восстанавливал энергию искры. Ох уж эти недопрактики с крохотными искорками…

Впрочем, никого кроме себя я не винил: нужно было раньше подумать над деталями путешествия. Я привык заполнять свою немаленькую искру за считанные минуты и забыл, что обычные адепты и тем более неофиты так не могут.

Хорошо, что в остальном от неофита не было никаких проблем: тихий, спокойный, не требует остановиться на отдых, не просит есть. Идеальный попутчик. Настолько идеальный, что в конце концов я сам не выдержал тишины и тихих жалобных вздохов, и завёл разговор. Спросил насчёт Адара, о котором малец не знал, о прошлом Валия, в котором не оказалось ничего интересного. После пацан и сам вовлёкся в разговор: спросил о моём прошлом, припомнил пасторали лесов, лугов и речушек, посетовал на жестокость адепта, который забрал паренька из родной деревни. Зацепили тему пунктов сбора магов. Я припомнил, что поблизости таких нет, а ближайший находится на западе королевства, за столицей, неподалёку от Эльморского болота. После этого зацепили тему энергонасыщенных зон. Я сходу смог припомнить всего четыре: вышеупомянутое болото, горы Роршаха, Подземелье драконов и Пустыню. Наверняка этот мир изобиловал и другими зонами, вот только о них нужно было узнавать целенаправлено. Для большинства учащихся в школе практиков вышеперечисленного достаточно. Кому не нравилась Пустыня, но нравилась охота на монстров, поиск секретов древних практиков или сбор разных магических растений, могли попытать удачи где-то ещё. В Эльморском болоте проще всего найти разные магические травы, кустарники, деревья. Неприятности тоже можно найти, но монстры там, судя по слухам, слабее, медленнее и меньше наших. Хотя полагаться на слухи я бы не стал. С другой стороны, кроме слухов полагаться и не на что…

Подземелья наоборот таили в себе самых опасных зверушек. А потом на место тех зверушек пришли драконы, сожрали подземные ужасы, и теперь соваться туда ещё рискованнее, чем раньше. Драконьи норы знамениты наличием сильнейших источников земли, так что Апелиус, думаю, рано или поздно сунется туда для прокачки ранга. Надеюсь, многочисленные драконы в узких подземных норах дадут жару многовековому дядьке. Увы, надежда — единственное что мне остаётся, ведь сам я Апелиусу ничего противопоставить не могу.

Горы Рорхаша славятся летающими монстрами и безжалостными горцами, что умеют выживать в горах, несмотря на в суровейшие условия и ненависть к практикам. Так же горы славятся сильнейшими воздушными источниками, но я уже не уверен, что мне туда нужно: источник на скале справляется с моим возвышением, а с ранга мага мне нужно будет развивать специализацию друида. Аспект станет второстепенен.

Разговоры, вопросы, вопросы, разговоры… Интересные мне темы для обсуждения быстро закончились, Валий выдохся, так что до Лурскона дотянули ближе к обеду, но останавливаться и разговаривать со стражниками не стали: двинулись сразу к Басхуру. Пацан ничего не спрашивал по поводу отсутствия остановки и обеда, но я всё равно объяснил, почему в этом городе остановиться на отдых не получится.

По пути я оглядывался, но преследования не обнаружил. Либо неофит никому не сказал, за кем мы пошли, либо нас преследует маг и слежку я всё равно не замечу. Остаётся лишь надеяться, что я не приведу на хвосте мощный сюрприз для Иллюра.

Впрочем, моя паранойя не слишком меня и грызла: неофит не выглядел нервничающим: усталым и замёрзшим выглядел, но не больше. И назад пацан не оборачивался. Думаю, либо преследования нет, либо я совершенно не разбираюсь в людях и путешествую с подростком со стальными нервами. Единственный нюанс, выпадающий из общей картины: этот похожий на закутанную утку неофит, чтобы получить свой дар, однажды уже кого-то убил.

До Басхура добрались в пять часов вечера. Солнце уже касалось краем горизонта, поэтому я обрадовал пацана новостью, что заночуем мы сегодня в таверне. Но сперва навестили портного: если практики появлялись в Басхуре в форменной одежде Утренней звезды, то в столице принадлежностью к школе лучше лишний раз не светить. Усталая худощавая женщина лишь вздохнула, когда я попросил до утра подогнать штаны, кофту и тулуп по фигуре Валия. Второй раз она вздохнула, когда я положил на стойку серебряную монету — с надбавкой за срочность.

За тридцать медяков нам выделили две комнаты в таверне. Я выдал пацану его ключ, поужинал и оставил неофита, напоследок предупредив, чтобы не строил из себя крутого хозяина жизни: нам хватает и одного ненавидящего практиков города.

Пока Валий развлекался, болтая с симпатичной подавальщицей, я забрал у него артефакт телепортации, переместился на скалу, и с помощью накопителя, стила и легкого матерка изменил артефакт. Теперь для перемещения нужно будет лишь давать команду артефакту, подавая чуточку энергии на вот эту руну, и артефакт будет срабатывать, тратя энергию не из искры неофита, а непосредственно из накопителя, который мне придётся время от времени заполнять. Думаю, заряда накопителя хватит на семь-восемь прыжков, а потом придётся пару минут возиться с его зарядкой, но для меня это не проблема: главное, что путь станет раза в четыре быстрее.

Валий отнесся к предупреждению серьезно и не стал выделяться и гнуть пальцы. Переночевали мы без всяких происшествий, и сразу после завтрака пошли к портному.

Монета решила проблему, и теперь Валий щеголял в еще более пышном тулупе, толстых штанах и огромной шапке. Паренек закутал себе шарфом нижнюю часть лица, и теперь на виду остались лишь глаза.

— Зато тепло, — пробубнил он, хотя я не задавал никаких вопросов и даже не улыбался.

Подумав, я тоже купил себе вязаный шарф. Не знаю, есть ли у стражников столицы мое описание, но на всякий случай лучше перестраховаться.

Выдвинулись. Неофит по-прежнему двигался медленно, и меня это буквально вымораживало. С помощью телепортации и полёта я мог бы пройти от школы до столицы за считанные часы, у нас же этот путь занял больше суток. Неофит же был в восторге от скорости, едва ли не кипятком писался. А ещё практика вводило в недоумение, откуда во мне столько бао.

— Чтоб ты знал, для адептов третьего ранга это абсолютно нормально, — соврал я.

— А, ну тогда ладно…

На подходе к столице я решил перестраховаться. Непонятно, помнят ли меня здесь, и какие меры на случай моего возвращения приготовили, но на месте оскорблённого короля и адепта-лавочника я приготовил бы для себя что-нибудь запоминающееся и мощное. В общем, я подтянул шарф до глаз, и мы пошли в обход города.

Дорога, по которой мы решили обойти столицу, оказалась накатаной: нам то и дело встречались встречные и попутные экипажи и даже подводы. Не каждый обладатель саней стремился в город, особенно с учётом пошлины за въезд: некоторым наоборот было проще объехать Золак.

Стражники у ворот не обратили на наш обходной манёвр никакого внимания.

Увы, к столице мы подошли в оживленное время, и, пока шли по окружной дороге, ни на минуту не оставались одни: то старичок-охотник с окоченелой тушкой зайца на поясе спешит навстречу, то поставленная на полозья карета с четырьмя вороными конями догоняет. Я хотел махнуть через стену, и уже оттуда бросить верёвку Валию, но исполнять такой трюк на виду у прохожих и проезжих — поступок ещё глупее, чем будучи обычным человеком дать закованному в доспехи стражнику саечку за испуг. Поэтому мы дошли до следующих ворот и встали в куцую очередь из прохожего на лыжах и трех саней. Одни сани были набиты чурками, вторые и третьи — мешками и каким-то скарбом.

— А зачем столице стена? — пробубнил в шарф Валий. Стражники принялись проверять мешки, и появилось время на разговор.

— Глупый вопрос. А если подумать?

— Ну… В деревнях частокол ставят для защиты от зверей и монстров, но здесь далеко от пустыни и прочих мест обитания тварей. Так что, мне кажется, нет никакого смысла ограждаться стеной. А при войне любой маг вынесет как ворота, так и любой участок стены, на его выбор.

— Плохо подумал. Ты сейчас заходишь через ворота, и первым делом вручаешь стражнику пошлину за вход. Это тебе кажется, что медная монета — это ничего не стоящий кругляш, за которым и нагибаться стыдно. В город за сутки входят сотни прохожих, десятки экипажей, торговцы ввозят товар. Они уже побольше платят. Эти монеты идут в казну, и уверяю тебя, поток пошлины с ворот, если его перевести в старты, будет столь огромен, что в два-три раза перекроет доходы даже самого умелого артефактора.

— Скажешь тоже, — хмыкнул Валий. Но задумался.

Преодолели ворота предельно просто: усталый стражник мазнул по нам взглядом, не обнаружил в нас матерых душегубов, забрал монеты и кивнул в сторону открытых ворот. Мы зашли и направились вглубь столицы, переступая через встречающийся конский навоз. Летом тут, наверное, ужасный запах.

Раскинувшаяся перед нами столица не изменилась с того момента, когда я ее покинул. Патрулей стражников на улицах больше не стало, через энергетический взгляд я не заметил ничего необычного, да и отношение прохожих к двум закутанным в тулупы подросткам оказалось примерно никаким. Снег был серым, в сточных канавах желтел лед.

— Что тебе нужно для использования способности? — спросил я, как только ворота скрылись из виду. — Если необходима комната и покой, только скажи.

Вместо ответа Валий скинул с плеч рюкзак, слишком маленький на фоне закутанного в тёплые вещи практика. Сдёрнув варежку, неофит развязал шнурок на горловине рюкзака и достал стило Иллюра.

— Хорошо, что шли, а не телепортировались: накопил полную искру бао. Сейчас, погоди…

Валий замер, а я внимательно смотрел энергетическим зрением, как вокруг ладони подростка закручивается маленький кокон из энергии. Спустя минуту, за которую ладонь практика наверняка замёрзла на морозе, из этого кокона вырвалась в направлении центра Золака маленькая ниточка.

— Видишь, куда ведёт способность? — напряженно спросил Валий. Видимо, удерживать поисковую способность было трудно. А может, неофита беспокоила леденеющая рука.

— Вижу.

— Вот туда нам и нужно. Идем скорее, пока энергия поиска не закончилась. Меня хватит минут на десять.

Привлекать внимание, нанимая экипаж для поездки по городу, мне показалось излишним. Да и озадачивать возницу странными указаниями и отсутствием конечного адреса не хотелось. Не думаю, что королевские сыщики — настоящие специалисты своего дела, но лишний раз оставлять след мне не хочется. Там неосторожно оброненное слово, тут выделяющиеся пассажиры, и вот уже весь город ищет двух странных практиков из школы, которая состоит в недружелюбных отношениях с королём. Или даже с королевством, если король оказался достаточно глуп, чтобы приказать распустить такие слухи, а пропагандисты достаточно потрудились.

Разумеется, за десять минут мы Иллюра не нашли. Второе и третье использование способности также оказались не последними. Радует только, что неофит умеет медитировать не только сидя в позе лотоса с закрытыми глазами, но и на ходу. Полезное умение, которым большинство практиков пренебрегает.

После того, как третье использование способности черпало себя, мы продолжили идти в центр, куда и указывала нить способности, прежде чем оборваться. Я думал, мы пройдём через центр, выйдем в кварталы обычных горожан, и уже там, в одной из квартир трёх или пяти-этажного дома найдём логово моего соученика, но поиски завершились в центре. Когда мы с Валием проходили мимо шикарных двухэтажных особняков, обнесённых каменной оградой, и я по привычке переключал зрение, заметил, что одна из усадьб светится в энергетическом плане. Рунная вязь густым слоем покрывает ворота, калитку, да и сам особняк.

— Подкопи бао, и попробуй использовать способность прямо здесь, — кивнул я на особняк. — Мне кажется, адепт обитает в этом домишке. Во всяком случае, будь я адептом, которого ищет целая школа, именно так бы и устроился.

— Как — так? Обычный дом, не шикарнее прочих.

Я отмахнулся, не посвящая неофита в такие детали, как энергетическое зрение и оплетенная защитными цепочками ограда. Вырастет в ранге — сам узнает.

Валий устало вздохнул, но всё же поднапрягся и выдал поисковую нить, которая указала как раз на примеченный особняк.

Отлично. Осталось понять, что делает защита с незваными гостями: убивает, или же отправляет сообщение о посетителях Иллюру, который уже сам занимается истреблением? Судя по тому, что я узнал о соученике, второе, но чужая душа — загадка.

Хорошо, что мой соратник меня довел до адепта. Еще лучше, что теперь его можно использовать иначе.

— Можешь постучать в калитку? — вежливо попросил я Валия.

— А сам чего?

— Давай-давай, — подбодрил я пацана. — Если сделаешь это, тогда мне не придётся тебя заставлять. Давай сэкономим наше время и твои нервы.

Пацан посмотрел на рукав, куда перед воротами засунул короткий жезл телепортации.

— Заряда в накопителе хватит на три прыжка, — напомнил я ему. — Вряд ли ты успеешь переместиться куда-то, где я тебя не найду. Ты же помнишь, что у меня тоже есть такой жезл?

— Дрянной случай… — пробормотал пацан в шарф, кинул на меня испепеляющий взгляд и потопал к калитке.

Валий коснулся двери пальцем и сразу его отдернул, будто это помогло бы в случае атаки боевым заклинанием. Затем — робко ударил в калитку кулаком. Осмелев, пацан заколотил в дерево со всей дури, вымещая бушующие эмоции. В усадьбах по соседству залаяли псы, но Валию пришлось колотить по калитке еще минут пять, прежде чем хлопнула дверь особняка, и к нам вышел сам адепт.

Я прищурился. Нет, не адепт — маг. Иллюр светился так ярко, что у меня не осталось сомнений — соученик перешагнул на новый ранг. Да и заклинание при оценке выдавало вот что:

Иллюр Моно

Ранг: маг, первый ранг.

Сила: 14.2

Ловкость: 18.3

Телосложение: 11.2

Вместимость бао: 18970

Скорость поглощения бао: 550

Вот засада. Он в два раза быстрее меня! Будь соученик адептом, было бы гораздо проще. Ладно, надеюсь, все обойдется. Но пару точек для прыжка я себе уже приметил, причем обе — за спиной мага, чтобы не сразу отреагировал и у меня появилась хотя бы секунда на повторный прыжок. Не вижу при Иллюре артефактов, а значит, вслед за мной маг не перенесется.

— Нильям, какая встреча! А я все думаю, когда же меня навестит кто-то из родной школы.

— Привет, Иллюр. Тоже рад тебя видеть.

По внешнему виду Иллюра не понять, как он нас встретит. Надеюсь только, что не пустит в затылок заклинание, когда я расслаблюсь. Иллюр, конечно, добрый, но он меня к себе не приглашал и искать его не просил.

— Проходите в дом, — сказал практик, отворяя калитку. — Там уже поговорим… о всяком.

Паранойя взвыла.

Глава 21

Дом Иллюра изнутри казался еще больше, чем снаружи. С порога мы попали в короткую прихожую, где сняли верхнюю одежду и оставили рюкзаки, а уже оттуда вышли в огромную гостиную, устланную коврами. Посреди гостиной стоял массивный дубовый стол, вокруг него — четыре огромных кресла. На стенах висело вычурное холодное оружие, оленьи и кабаньи головы. На самом видном от входа месте висела голова арморкэта. Сомневаюсь, что это важный трофей Иллюра, которым пацан больше всего гордится.

Едва зайдя в помещение, я огляделся, на всякий случай отмечая то, что обычно не бросается в глаза. Заприметил приоткрытую дверь. Не знаю, в какое помещение эта дверь ведёт, но если прыгать телепортацией, то только туда — в приоткрытую щель я видел кусочек пола, залитый солнечным светом. Значит, второй прыжок будет или к окну, или сразу через него на улицу, как можно дальше. А там уже можно будет смотреть по ситуации.

— А чей это дом? — с преувеличенным интересом спросил я, не желая уходить в подвалы, или куда там нас позовет для приватного разговора практик. Впрочем, Иллюр дальше нас и не позвал: соученик завалился в одно из кресел и приглашающе кивнул нам на другие. Хозяину, особенно магу, отказывать негоже: я примостился напротив практика.

— Дом мой. Король пожаловал за заслуги. Раньше особняк принадлежал одному доверенному лицу из числа сыщиков, а после некоторых событий, связанных с одним неуловимым друидом, лицо перестало быть доверенным. Опала, травля королевскими ревизорами и прочие неинтересные для вас дела привели к тому, что теперь дом принадлежит мне.

Меня прям таки тянуло спросить, надолго ли, с учетом ветрености короля, но я себя пересилил. Как говорил иногда Апелиус: вежливость — залог здоровья. Справедливости ради отмечу, что чаще архимаг советовал решать вопросы дуэлью или ударами в спину.

— И ты сам ухаживаешь за таким большим домом?

— Нет, почему. Здесь полно слуг: они топят печь, готовят, протирают пыль, моют полы, ходят за продуктами, греют мне постель и делают всё остальное, чтобы я не делал абсолютно ничего по части быта. Единственное, чего я им не дозволяю, это встречать гостей. Сегодня это мера полностью себя оправдала: вы вот пришли. Пришел бы кто-то другой со школы, слугу могли и убить.

Иллюр был чересчур словоохотлив. Не знаю что именно с ним произошло, но событие либо вернуло парню тягу к общению, либо убило его робость. Либо паренек просто хотел казаться молчаливым исполнительным адептом и отбросил маску, как только перестал в ней нуждаться.

— Понятно… А в целом ты как?

— Так зачем ты пришел, Нильям? — задал встречный вопрос маг. — Вряд ли решил просто поинтересоваться, как у меня дела.

— Мне нужна твоя помощь. Дело в том, что…

— Снова? — перебил меня соученик. — Мне казалось, я весьма помог тебе, когда передал несколько томов с весьма важной информацией. Или когда показал ритуал выращивания пилюль. Что тебе нужно на этот раз?

— Откуда такой негатив? — Иллюр меня неприятно удивил. Я шёл сюда разговаривать с совершенно другим человеком, который не прочь помочь ближнему своему в полном объёме и совершенно бесплатно, и думал, что самое сложное — это найти практика. Черт возьми, да у меня даже предложить ему нечего!

— Негатив? — с ядом в голосе переспросил маг. — Нильям, подумай сам: ты притащил ко мне школьную ищейку, и теперь мне придется уходить из весьма удобной столицы, чтобы этот пацан, — указал Иллюр на Валия, — не вернулся спустя неделю, приведя ко мне магов.

— А, так все дело в нём? Мы можем его убить, это решит проблему, — спокойно пожал я плечами.

Валий побледнел и постарался поглубже вжаться в кресло.

— В том-то и дело, что не можем, — проворчал соученик. — Хладнокровное убийство человека, который этого не заслужил — не мой способ решения проблем. И, как я понимаю, не твой: друид-убийца не стал бы создавать растение, способное прокормить всех бедняков этого города. Оригинальное решение, кстати, но почему именно на мануфактуре?

— Спасибо, — кивнул я и добавил. — Хоть я и не понимаю, о чём ты говоришь.

— Ну разумеется… Как зовут тебя, малыш? — обратился Иллюр к неофиту. Разница в возрасте у них была лет в восемь, но неофит по поводу такого обращения не возмутился.

— В-валий.

— Не против пожить пару недель в моем особняке, Валий? За это время я улажу некоторые свои дела и смогу тебя отпустить.

— Да я только за, — улыбнулся парень серыми губами.

— Кстати, у него есть артефакт телепортации.

— Валий, ты не против на время одолжить…

Не успел Иллюр закончить предложение, как жезл уже катился по столешнице к нему; неофит отбросил артефакт, как ядовитую змею.

— Вот и славно… Катрина!

На крик из-за полуоткрытой двери выскользнула хрупкая девица в форме горничной.

— Катрина, это Валий, а это — Нильям. Они мои гости. С Нильямом мы пока побеседуем, а Валию выдели комнату в дальней части дома и проследи, чтобы он не скучал. можешь показать ему сад, но в библиотеку не пускай. Рановато ему туда: некоторые гримуары малость плотоядны.

Думаю, после такого пояснения пацан сам не захочет искать библиотеку. Интересно, что там за плотоядные гримуары? Иллюр увлекается подсаживанием демонов в книги, или просто решил обезопасить свою библиотеку от любопытства неофита?

— Вопросов на эту тему мне лучше не задавай, — предупредил соученик. — Итак, с чем ты всё-таки пришёл?

— Как я говорил, мне нужна помощь. Если знаешь, Пау Лимбос достиг второго ранга мага и покинул школу. Я сейчас приближаюсь к следующему рангу и мне нужен накопитель с бао мага первого ранга.

— Накопитель? Что-ж, я могу тебе его дать. Что ты готов предложить взамен?

Такой соученик мне не нравился абсолютно. Где тяга к бесплатному предоставлению знаний? Где взаимопомощь? Почему Иллюр так походит на меня самого?!

Я задумался, что именно предложить адепту. У меня вроде как нет ничего материального, что могло бы его заинтересовать. Но вместе с тем у меня есть кое-какая идея.

Да, я могу предложить ему систему прогресса. Но не ту её часть, которая будет поглощать и перерабатывать опыт, а после — использовать его для роста характеристик и навыков. Я предложу магу кое-что другое. Базовый каркас, на который потом можно будет прилепить всё, что угодно.

Для моей системы пригодится хранилище информации, некая база данных. Мне требуется обучить свою будущую магическую нейросеть, чтобы она ориентировалась в мире: чтобы понимала, что такое "ловкость", что — "сила", а что — навык "оценки", примененный на магическое растение. И тут появляется вопрос: как отнесётся человек, который радовал за открытость информации для каждого адепта, к системе обработки и записи информации? К огромнейшей базе данных, в которую вместятся все книги этого мира, к возможности один раз скопировать книгу и предоставить доступ к ней всем, кто имеет необходимый артефакт? К системе мгновенного обмена сообщениями?

Стоит только подкупить одного адепта или мага, имеющего доступ в самые закрытые части библиотеки любой магической школы, и через сутки или неделю копии книг попадут в систему, откуда их сможет взять и прочесть любой желающий. Защита библиотек не совершенна, и если практик не будет выносить из библиотеки сам том, атакующее заклинание библиотеки не сочтет его нарушителем.

Разумеется, я не буду сообщать соученику всего. Не расскажу о том, что это база данных потом понадобится мне как часть другой системы, не расскажу про различные уровни доступа к данным. Умолчу про "учетную запись" с более широкими правами, включающими удаление и изменение книг в памяти ядра. Вряд ли человек из магического Средневековья додумается до таких нюансов сам.

Я отошел до рюкзака, захватил оттуда ватман и расстелил на дубовом столе.

— У меня есть вот какая идея, послушай…

Иллюр выслушал информацию насчёт системы. Я снисходительно наблюдал за тем, как парень меняется в лице, как восторженно он ловит каждое слово, но не перебивает меня. И чем дальше Иллюр слушал, тем больше рос его восторг.

— И учти, что эту базу данных не уничтожишь как книгу, ее не разобьёшь и не сожжёшь, — добавил я в конце хрипловатым от долгого монолога голосом. — Отобрав один артефакт, привязанный к носителю определенной крови или ауры, человек получит простой неработающий артефакт. Для того, чтобы забрать все знания себе или создать под себя артефакт, нужно будет знать, где находится ядро с информацией. Сам я его даже прятать не буду, потому что я среди нас двоих — слабое звено. Я доверю это тебе.

Да черта с два я тебе его доверю. К моменту, когда система версии 1.0 будет готова, я уже и сам стану магом, и условия договора можно будет пересмотреть.

Иллюр, который последние десять минут сидел, подавшись вперёд, расслабился и откинулся на спинку кресла.

— Ты… Это гениально, конечно, но… Ты… Как?! — громко воскликнул маг. — Как можно было додуматься до такого?! Здесь не одна новаторская идея, я насчитал как минимум пять! Передача сообщений на расстоянии и раньше использовалась, но не в таких масштабах! Хранилище знаний, самообучающееся ядро, вывод информации на каменный экран, стелы, усиливающие сигнал…

— Я рад, что тебе пришлась по нраву моя идея. Давай подумаем, как претворить её в жизнь.

— Как, Нильям?! — будто не услышал меня Иллюр. — Как ты до этого дошел?! Я слышал, что всё гениальное — просто, но тут уж чересчур много гениального!

— Я рад, что ты так лестно оценил мои способности и фантазию. Ну так что по поводу совместной работы?

Я скосил глаза в бок, но чуда не случилось: дверь, которая была приоткрыта, когда мы вошли, теперь плотно заперта. Черт бы побрал эту Катрину… Даже несмотря на то, что жезл телепортации у меня за поясом, и я могу вслепую его активировать, шанс сбежать практически равен нулю.

Говорят, магам помогает сам мир. Надеюсь, это не мир сделал так, что дверь сейчас закрыта. И надеюсь, помощь — это не внекатегорийная удача, которая возрастает от ранга к рангу.

Остаётся надеяться, что ради обычного любопытства соученик не попытается вырвать из меня секреты клещами.

— И ты еще спрашиваешь, что я думаю о работе?! Ну разумеется, я согласен! Но все же, откуда ты это знаешь? Как дошёл жо такого открытия? Прослеживается слишком четкая система!

Иллюр мгновенно оказался на ногах — так резко, что я переместился за спинку его кресла, к стене, думая, что маг сейчас атакует.

— Ты чего? — недоуменно посмотрел на меня адепт.

— Не обращай внимания, — нервно улыбнулся я. — Правильные рефлексы.

Маг прошел по комнате, нервно взлохматил волосы. Посмотрел на меня.

— Но все же, как?

— Я с детства любил делиться со всем миром, ну и с детства же размышлял, мол, хорошо бы придумать что-то такое…

— Не верю, — отмахнулся пацан.

— Это слишком важный секрет, — сказал я уже серьезно и без улыбки. Маг пару секунд смотрел мне в глаза, а потом предложил:

— Можешь рассказать мне его. Клянусь, даже если ты — дух великого мага, вселившийся в тело мальчишки, на мое к тебе отношение и на мое обещание работать над системой вместе это никак не повлияет.

Я рассмеялся сразу, как услышал его предположение. Промедли я хоть немного, или начни задумываться над ответом, он бы меня точно раскусил, а так, может, и есть шанс, что мой секрет останется неузнанным.

— Да брось, Иллюр! Я же сказал, не отвечу. Да и не понимаю, как мое пояснение насчет этой информации поможет нам в работе над системой… обучения, назовем её так. Если, конечно, ты не против.

— Я… нет, я не против. Просто не хочу, чтобы к нам в разгар работы над этим проектом пришли маги вторых-третьих рангов, выпотрошили тебя заклинаниями и выставили мне счет за украденный тобой секрет.

— Обещаю, такого не будет. Об этом секрете никто не знает.

А ведь я только хотел сказать, что мир огромен, и за пределами этого королевства есть еще сотни других, где существуют свои тайны. Хорошо, не успел.

— Давай тогда подумаем, как собрать все это вместе, — предложил я. И мы всерьез принялись за работу, только уже в кабинете Иллюра. Расстелили несколько ватманов на огромнейшем столе и стали составлять примерные схемы печатей, которые должны пойти на артефакты, на стелы и на сам ритуал. Попутно маг обучал меня основам ритуалистики, зачастую просто объясняя, почему он делает эти пометки, и чем в стабилизации энергетических потоков помогает зажженная веточка красного дерева, вымоченная в настоях магических трав и высушенная на солнце. Объяснил, что работа с ядрами отличается от работ с камнями души, и нужно будет печать формировать из энергии, как при постройке биома, и кусками загонять в ядро души. С одной стороны — невероятно сложно, а с другой — ядро можно будет перемещать с места на место.

Время от времени возникали ситуации с недопониманием целей задачи.

— Не думай, что мы всегда сможем улучшить систему, — пытался я объяснить соученику тягу к идеальному ритуалу с первой же попытки. — Это не артефакт, который можно сделать плохим, а потом разобраться, что в нем не работает, и улучшить это. Если мы ошибемся при первой попытке, вторая нам даст гораздо меньше: нужно будет вновь добывать ядро, с нуля строить стелы и с нуля же создавать артефакты приема-передачи данных. Не говоря уже о том, что если ошибка случится, мы упустим время.

— Можно создать артефакты и стелы, которые подключатся к другому ядру. Тогда не придется заменять их при проблемах с ядром.

— Нет. Просто подумай, что внимательный артефактор сможет без проблем разобраться с начинкой артефакта, и если сменить ядро будет легко, это станет дырой в защите. Каждый артефакт должен создаваться нами и возле ядра, чтобы в момент активации привязываться именно на него, на его частоту, ауру — называй, как хочешь. Иначе кто угодно из знающих артефакторику на уровне Тифона Мясника сможет создать ядро-дублер, а это — дыра в защите.

— Хорошо, — поднял руки Иллюр. — Если ты хочешь нагромоздить защиты от всех неприятных ситуаций, имей в виду, что ритуал выйдет на самом пределе мощности ядра. Еще и стабилизаторы придется создавать из камней, чтобы смягчить нагрузку на ядро и перекинуть часть функций на них.

— Именно это я и хочу. У нас нет времени, но и права на ошибку тоже нет. Кстати, ты знал, что Лицеус организовывает походную команду для сбора книг из библиотек проигравших школ? Вот бы послать кого-нибудь с работающим копирующим артефактом и снять сливки с чужих книг.

— Вот как? Я подумаю над этой идеей. У меня есть еще друзья в школе, так что если они окажутся в команде, знания будут нашими.

Я улыбнулся. Но после следующей реплики мага моя улыбка подувяла.

— Ты ведь понимаешь, что тебе нужно будет пройти в закрытые секции библиотеки и скопировать там книги? Я бы с удовольствием сделал это сам, но мне там больше не рады.

— Разумеется понимаю, — проворчал я. — Вот будет у меня ранг мага, и я без всяких проблем вернусь в школу и вычищу из библиотеки все, что имеет отношение к знаниям.

— Будет тебе накопитель, — улыбнулся Иллюр. — Я бы тебе его и задаром дал, но для начала помучал и понаслаждался.

Ладно, допустим, верю.

По итогу работали мы двое суток почти без перерывов, не считая сна. Завтракали, обедали и ужинали в кабинете, и все время тратили на работу и споры. И только спустя двое суток стало проклевываться что-то похожее на результат.

Подумать только, я несу в этот мир прогресс… Всю жизнь думал, прогрессорство — это специфический тип невроза-рессентимента. Думал, книжные истории про попадание современного человека в прошлое и развитие этого самого прошлого в первую очередь связаны с тем, что автор глубоко напуган архаикой и мифами, и хочет расстрелять их из пулемета. Хочет, чтобы пули тенькали по стенам королевских дворцов, чтобы стражники, потратившие всю жизнь на тренировки с мечом и алебардой, падали под очередями. Это больше чем прогибание мира под себя — это попытка человека прикрыть свою тщету достижениями науки и техники, самоутвердиться на фоне предков. "Я — лучше всех вас! Я знаю, как устроены пулеметы! И один из них, кстати, у меня в руках!" Хорошо, что я не создаю магических пулеметов, лишь улучшаю то, что уже построено. Хочу привнести в мир новое и свежее.

Приемниками мы решили сделать артефакты — браслеты: на руку можно нацепить и массивный артефакт, и таскать его будет не слишком тяжело. А если уж он еще станет защищать владельца реальным щитом, будет еще лучше. Возможность анализа, копирования книг и сбора данных в целом будет привязана к браслету, а вывод информации, в том числе — книг, мы решили делать на монокли. До очков здешнее общество еще не дошло, но монокли использовал каждый, кто мог себе его позволить: от аристократа до ювелиров и фальшивомонетчиков.

Пожалуй, я погорячился, когда подумал, что ядро души сможет обеспечить мне систему развития. Если эта подсистема, созданная всего-лишь для накопления данных, выйдет на пределе мощности ядра, то для основной нужно нечто большее… Неужели кристаллическое сердце?

Такими темпами я отправлюсь в подземелья к драконам раньше, чем Апелиус.

Пока мы работали, Иллюр забросил работу по королевскому профилю, в чем бы она не заключалась. Я посоветовался с ним насчет быстрого продвижения по рангу и получил совет сходить в пункт сбора магов за эликсирами, типа тех, что обещала Ниаз.

— Телепортациями ты до него доберешься быстрее, чем если закажешь здесь и будешь ждать, пока принесут, — пояснил Иллюр и положил передо мной накопитель. — Причем оттуда же принесут. Кстати, можешь сходить, купить зелья, а потом уединиться на скале, уделить все доступное время развитию. Я возьму на себя работу над артефактами и доведение до ума нашей системы.

— Давай, — кивнул я, а потом добавил. — Но ритуал буду запускать я, на скале, как и договаривались. Надеюсь, ты не против?

Мне нужна возможность слегка изменить схему ритуала и провести его по-нормальному, с уровнями доступа. Да и многофакторная система идентификации лишней не будет. Стоит настроить доступ администратора на мои генетические данные и одновременно на энергетику. Апелиус умеет менять энергетику под мою, но сумеет ли он изменить ещё и тело под моё? Очень вряд ли.

— Я не против, — пожал плечами Иллюр. — Мне главное, чтобы все работало, и если ты уверен, что справишься, пусть так оно и будет.

Я улыбнулся и кивнул. Если у мага есть желание меня кинуть, то пусть это произойдет максимально безболезненно для меня, когда я вернусь со скалы в ранге мага и не обнаружу здесь соученика. Совместная работа мне уже многое дала, и если я буду начинать работу с нуля, за пару попыток смогу создать жизнеспособную систему.

— Давай я тогда на неделю покину тебя: буду тренироваться и пить эликсиры. А потом навещу тебя, проверю, какие к тому времени будут результаты, и если что, помогу.

— Хорошо. Загляни на кухню, попроси собрать тебе еды в дорогу.

Пожалуй, так и сделаю. Надеюсь, у практика нет мысли травануть меня на дорожку.

Глава 22

Последние дни у Апелиуса вышли сверхнапряженными. Если насчет короля все прошло как по маслу, то с Лурсконом и всеми связанными с городом целями… в принципе, тоже все шло по запланированному пути, но слишком уж много было этих планов. Без заклинания все полетело бы в пропасть, как детская башенка из кубиков, но заклинание работало лучшим ассистентом и организовывало все дела, не давая о чем-то забыть или увлечься чем-то одним.

Архимаг телепортациями добрался до Лурскона, не дожидаясь формирования каравана с едой и рабами: король — мальчик взрослый, справится с организацией сопровождения.

Первым делом архимаг проверил строительство лесопилки у города: новая лесопилка, создаваемая по чертежам из архивов заклинания, должна производить в три раза больше досок и бруса, чем старая. Хватит и на новые производства, которые Апелиус хотел разместить у городской черты, да еще и излишки можно будет продать в ту же столицу или Басхур.

Император отправил с ближайшим караваном в сторону Сандоры мужичка-шпиона, чтобы разведал обстановку, затем прошерстил кладбища и даже могильники в окрестных деревнях на предмет мертвецов. Увы, в окрестностях все было спокойно: мертвая девочка-лич куда-то пропала, и не спешила возвращаться. Апелиуса пуг… ужасно нервировала пропажа, но архимаг решил пока сосредоточиться на планах, ведущих к собственному королевству. Тем более, что поймать девчонку не получилось даже по горячим следам.

Пока архимаг занимался рутиной, пришли подводы с едой и караван с рабами. Видя повозки, груженые замерзшим хлебом и зерном, горожане плакали и падали в ноги Апелиусу, едва не целуя ботинки: лурсконцы поняли: полуголодное существование в самом деле подходит к концу.

Архимага не слишком трогало такое проявление заботы, но ситуация требовала от него слов: толпа, окружившая императора, включала в себя едва ли не весь город, и моментом нужно было воспользоваться по-максимуму.

Выдернув ноги из объятий очередного расчувствовавшегося горожанина, Апелиус откашлялся, и гул разговоров вокруг поутих. Люди смотрели на архимага, как на сошедшего с небес мессию.

— Люди! — громко произнес архимаг, обведя взглядом свою паству. — Теперь вы не будете нуждаться в еде. Я обещаю, что покуда вы будете идти за мной, я обеспечу еду и безопасность каждой семье! В будущем каждая семья сможет позволить себе каждый день питаться сытно и вкусно!

Народ одобрительно гудел. Правители, которых знал Апелиус, напирали на патриотизм, на ненависть к соседям, но зачастую не представляли, насколько мощным может быть соблазн питаться сытно каждый день. А патриотизм и ненависть можно взращивать позже, уже с сытым народом. Да и ненависть можно будет культивировать нужную: ко всем практикам, кроме горячо любимого Апелиуса.

В будущем Апелиус научит людей своего королевства таким способам прирастать территориями, как аннексия, но самому слову и его значению не научит. Народ должен думать, что сражается за святые цели, как бы в реальности оно не было. Не насильственное присоединение чужих территорий, а возвращение своих, исконных. И так по всему континенту.

— Мы — Лурскон! — декларировал Апелиус. — Мы — жители Вермута! Мы выстояли под гнетом практиков, мы выжили в голод и холод! Вспомните всех своих братьев, сестер, матерей и дочерей, погибших меньше двух месяцев назад! И поймите, что пока вы идете за мной в светлое будущее, я подобного не допущу! Мы будем защищать нашу землю всеми имеющимися у нас силами и средствами и сделаем все, чтобы обеспечить безопасную жизнь наших людей. В этом великая миссия нашего народа! Маги, как и жители других королевств — люди иного порядка. Как вы поняли, они упиваются безнаказанностью, любят жечь, грабить и насиловать. Есть среди них и хорошие люди, но тех ужасно мало, и очень жаль, что на первый взгляд одного от другого не отличить, и лучше не впускать в город никаких магов, мы сами в этом убедились. Хочу еще раз подчеркнуть: именно в алчности, в намерении сохранить свою ничем не ограниченную власть и есть подлинные причины той ненависти, которую маги испытывают к людям, живущим свободными от их давления. Повторю то, что не единожды говорил: защищать себя — неотъемлемое наше право!

Магам не дает покоя, что в мире есть такое великое, огромное королевство Вермут, с огромной территорией, природными богатствами, ресурсами, с народом, который не умеет и никогда не будет жить по чужой указке. Именно потому они пытаются заставить вас жить под гнетом! Потому их спонсируют внешние враги, которые слишком трусливы, чтобы самостоятельно пойти в войну против нас! Но они не понимают главного: мы — избранное мировой энергией королевство! Никому нас не сломить и не прогнуть!

Под конец речи Апелиус даже слегка охрип. Впрочем, это того стоило: народ взревел от восторга. Апелиуса подхватили и подкинули вверх. Подхватили и еще раз подкинули. Архимаг улыбался: впервые в обмен на артефакт подчинения он получил верность пожилого короля, рабов и продукты. Впервые еду и слова обменял на верность целого города.

И вновь — дела. Горожане охотно работали, выстраивая дивные для них механизмы на лесопилке, строили мельницу, которой будет управлять камень души и накопитель бао, одного заряда которого хватит на неделю вращения гигантских лопастей: всего-то и нужно, что на пару килограмм увеличивать вес лопасти, идущей вниз из верхней точки. Простое решение, экономящее энергию накопителя. Да и вместо старой мельницы на берегу речушки можно будет поставить нечто иное, в разы более нужное: допустим, те же овощи выращивать можно на насыпных грядках, и за водой далеко бегать не придется. Еще бы сточные канавы и канализацию вывести в реку за город, чтобы нечистоты смывало течением, но это потом, как архимаг станет адептом третьего ранга, и у него появятся время и силы на такую трудоемкую работу.

Архимаг посетил Утреннюю звезду, навестил связных и проконтролировал ход обозначенных работ. Забрал камни душ и расплатился с мастерами за заготовки артефактов, которые этот мир не видел лет девятьсот, а может, и вовсе никогда.

Вернувшись, Апелиус довел заготовки до ума, полностью расчертил костяные ложементы и приклады пятимиллиметровыми рунами. Как раз к тому времени из Сандоры вернулся разведчик, после доклада которого архимаг собрал на тренировочном полигоне отряд из десятерых охотников.

— Это — самострелы, — объяснил архимаг, показав на сложенные артефакты. — Вот сюда закрепляете такую обойму с шариками, направляете на мишень, жмете вот на эту скобу, как при выстреле с арбалета, и получается вот что…

Апелиус нацелился на соломенное чучело с кругами на груди, и на выдохе утопил спусковой крючок самострела. Стальной шарик с коротким громким свистом разрезал воздух и врезался в центр мишени: солому разбросало в стороны, затрещало бревно — основа чучела. Архимагу нравилось, что отдачи у оружия нет: работает то на иных принципах, чем известные ему пороховые пищали и пистоли.

— Вот эта металлическая штука — накопитель, оно будто ведро с магией. Объема такого "ведра" хватает ровно на три выстрела, поэтому изрешетить врага не выйдет. Подпускайте противника только на такое расстояние, с которого точно попадете. Не обязательно в упор, но лучше дать противнику подойти, и выстрелить в упор, чем трижды выстрелить в фигуру, что маячит в паре сотен метров, ни разу не попасть и потом убегать, с ужасом слыша, что враг догоняет. А теперь ты вот, — архимаг показал на ближайшего охотника, — возьми самострелы, подсоедини к ним баночку с шариками. Так, да. Теперь накопитель. Правильно. И стреляй в мишень.

Каждый с нетерпением ждал своей очереди, будто подростки. Толпа из десяти человек восторженно гудела, сопровождая каждый удачный выстрел одобрительными выкриками.

Апелиус знал, кому давать оружие. Охотники, стреляющие дичь с луков или арбалетов, быстро ухватили суть стрельбы.

За десять минут соломенные чучела изрядно поистрепались. Почти никто не промазал, а кто промахнулся первым выстрелом, следующие шарики клали ровно в цель.

— Эдак и щит магика можно пробить? — спросил охотник, стрелявший первым.

— Разве что слабого магика. Щитов много: есть привязанные к резерву магии самого магика, — объяснил Апелиус так, чтобы незнакомый с магией мужчина понял. — Вот привязанные к резерву выстрел не пробьет с первого выстрела. Но выстрелов пять-шесть защиту точно пробьют.

Только если перед стрелком будет адепт, а не маг. Да и в адепта еще попробуй попади…

— Здорово!

— А то! Пришло время нам перейти на настоящее оружие, — ухмыльнулся Апелиус, осознавая, что как раз до настоящего оружия еще далеко. Нескоро еще появятся пороховые бомбы, печати смерти, ядовитые газы, автономные турели на бао…

Ровно сутки стрелки тренировались, Апелиус для подзарядки помещал накопители в рунные круги, а когда и этого не хватало, без разговоров сливал бао сам, понимая, что лучше довести навыки стрелков если не до автоматизма, то до уровня уверенного пользования, чем столкнуться с паникой при встрече с врагом. Поэтому, пока одни охотники тренировались в стрельбе, другие учились на скорость менять накопители и емкости с шариками.

Спустя сутки тренировок архимаг наказал пятерым охотникам обучить обращению с самострелами самых смекалистых стражников, а с пятью другими выдвинулся к Сандоре. Заявление, что им нужно углубиться в пустыню, охотники восприняли без радости, но и особого страха не показали. За последние дни Апелиус успел добиться уважения у всех ключевых фигур Лурскона, и рядовые стражники и обычные горожане знали: рослый широкоплечий юноша за словом в карман не полезет и в обиду себя не даст. Да и привезенная из столицы еда позволила впервые за долгое время всем горожанам наесться до отвала, что добавило Апелиусу уважения.

Луки и арбалеты, более привычные охотникам, архимаг брать запретил. Это уже вызвало недовольное ворчание, но не больше.

До окрестностей Сандоры прошли без происшествий, поэтому Апелиус покружил возле деревеньки, надеясь, что пустыня подкинет ему какую-нибудь зверушку. Охотники сразу поняли, что их зачем-то водят кругами, но вопросов задавать не стали: архимаг удостоился разве что парочки недоуменных взглядов.

Долго бродить вокруг да около не пришлось, пустыня оправдала ожидания архимага. Нарезая очередной круг, Апелиус забрал влево: заклинание показывало, что в той стороне находится монстр. Шестеро человек одновременно перебрались за бархан и заметили огромного арморкэта.

Монстр был стар: пластины брони побелели от старости, а шея сбоку была лишена защиты: чей-то давний удар сорвал костяную пластину, оставив на других три глубокие полосы. Наверное, монстр покинул прайд, почуяв приближение смерти, но охотники видели монстра впервые. Привыкшие ставить силки на зайцев и стрелять диких коз, мужики с плохо скрываемым страхом смотрели на огромную рычащую громаду.

— Оружие к бою! — скомандовал Апелиус. Мужчины спохватились, и, чертыхаясь, дрожащими руками потянулись к накопителям. Емкость с шариками была прикреплена к арбалету заранее, а вот накопители Апелиус заранее крепить не разрешил: архимагу не улыбалось получить в защитный барьер стальным шариком потому, что кто-то случайно нажал на курок. Или совсем даже не случайно…

Монстр быстрее справился с удивлением, чем охотники со стрелялами. Один уронил шарики на снег, второй — выпученными глазами уставившись на монстра, шарил по поясу рукой, пытаясь нащупать отсутствующий тесак…

Апелиус скучающе смотрел из-за спин на арморкэта, который простуженно рявнул, хлестнул себя по боку гибким черным хвостом, и бросился на пришельцев.

Испещренные рунами сферы уже парили над плечами Апелиуса. Одна мысль, и те со скоростью арбалета рванут к черепу арморкэта, расплющат его в блин. Но вмешиваться до последнего не хочется. Тем более, что среди пятерки попался охотник если не со стальными нервами, то как минимум с железными.

Монстр несся прямо на пятерку. Бураз отстраненно смотрел на клочья пены, слетающие с пасти твари, на налитые кровью глаза и желтые клыки.

Палец на выдохе потянул спусковой крючок, преодолевая воздействие слабой пружины. Крохотная руна на спусковом крючке коснулась другой руны, вызывая реакцию печати. Энергия щедрым потоком понеслась из накопителя, опустошая его на треть.

Беззвучный выстрел.

Металлический шарик громко свистнул, как на тренировке, и попал ровно в распахнутую пасть монстра. В первую секунду арморкэт по инерции пролетел вперед, и в голове Бураза пронеслась мысль: "не попал".

А потом лапы монстра подломились, он протаранил мордой снег и замер в метре от ног Бураза.

Тварь пускала кровавые пузыри и мелко дрожала, но охотник понял, что это не больше, чем агония. С такой раной не живут: шарик вышел через зашеек и по пути вырвал бронепластину.

Бураз стоял, не веря, что металлический шарик может бить с такой силой. Охотники кричали, матерились, захлебывались восторгом, забыв, что меньше минуты назад опростоволосились перед обычной, пусть и дьявольски здоровенной псиной. Апелиус подошел сзади, положил руку на плечо мужика.

— Не забудь рассказать о своих ощущениях друзьям в городе, Бураз, — сказал архимаг. — В красках опиши. Ты молодец: смотри, какого монстра убил, не напрягаясь. Посмотри, как он могуч, какие клыки… Когда ты повесишь его голову над камином, весь город обзавидуется.

Мужчина, который ни разу не сталкивался с монстрами, отрывисто кивнул. Маленькое боевое оружие, которое им дал подросток с глазами старика, было гораздо лучше и арбалета, и лука. Разве что заряжалось долго, зато било сильнее всего, из чего охотник стрелял раньше. Оказывается, из него даже монстра убить можно.

Арморкэтов убивали и с луков и с арбалетов, но охотники сейчас об этом не думали. Пятерка если и сталкивалась прежде с монстрами, то с самыми слабенькими, которые могли существовать вне аномальных зон: таких можно было убить едва ли не голыми руками. А теперь победа ассоциировалась у охотников со странным, непривычным оружием. Именно этого и добивался архимаг.

— Ладно, хватит веселиться, — одернул Апелиус мужчин. — Потрошите тварюшку и идем к Сандоре.

Жители маленькой деревеньки встретили пришельцев не дружелюбно: к воротам высыпало человек десять, у каждого под рукой — взведенный арбалет.

— Нам бы поговорить с вашим старостой, — сказал архимаг, не обращая внимания на недружелюбные взгляды. — Он ждет меня.

— Никого я не жду, молодой человек, — отрезал стоящий в первых рядах белобородый старик. — С порога врать вздумал?

— Здесь на днях был Силий, мой человек, — объяснил архимаг. — Вы с ним говорили, наедине.

Поведение старосты волшебным образом изменилось. Архимага провели в большой дом по центру деревеньки, и там он побеседовал с белобородым по поводу предлагаемого переезда.

— Вы должны знать, что не все из нас живут в этой деревне по собственной воле. Некоторые отправлены сюда, на край земли, по решению его королевского Величества.

— С королем проблем не будет. И не потому, что он вас в Лурсконе не достанет, но и потому, что каждому из вас он даровал право жить в Лурсконе.

Архимаг достал из-под тулупа подтверждающие его слова бумаги. Старик недоверчиво пробежался по диагонали по тексту, явно не понял ни слова, зато королевскую печать рассматривал очень внимательно. Закончив рассматривать, староста пожевал губами.

— А как быть с теми, кто живет здесь ради охоты?

— Никаких проблем с охотой не будет. Вылазки за монстрами будут, как и добыча, приносящая сандорцам монеты. Да, придется дольше ходить до пустыни, зато маги не смогут ставить вам условия, как жить, и не смогут убивать по своему желанию. В Лурскон магам вход закрыт.

Поговорили и на отвлеченные темы. Архимагу рассказали про адепта-друида, который живет возле скалы. Апелиус ухмыльнулся, поставив себе заметку: Нильяма надо бы потом навестить.

Перед окончанием переговоров староста спросил:

— Мои люди видели, как вы убили арморкэта. Из чего, позвольте спросить?

— Из артефактного оружия. Вам его тоже позволят выкупить для охоты на монстров, как только пройдете проверку. Придет день, и мы с вами зачистим пустыню! — соврал архимаг, но прозвучала ложь очень весомо и в тон моменту.

Архимагу еще многое предстоит сделать: сформировать команды охотников для вылазок за камнями душ, наклепать артефакты сильнее и мощнее этих поделок, попросить сандорцев обучить охотников из Лурскона повадкам тварей и способами охоты на них. И это все — мелкие звенья большой цепи, которая захлестнёт шею этому миру.

Летом будет возобновлена добыча железа в заброшенном руднике в семидесяти километрах от Лурскона, и нужно будет нанять адептов-земляков для прокладки первой каменно-рельсовой дороги. Хорошо бы железную построить, как в прошлых мирах, но каменную дорогу практики проложат гораздо быстрее, и не придётся тратить уйму железа на то, что можно заменить крепчайшим камнем.

А еще нужно довести до ума систему уничтожения практиков в стенах города. Данное лурсконцам обещание защитить их от магов следует сдержать. Разумеется, это выгодно в первую очередь архимагу, на которого защита не действует: в своей будущей столице Апелиуса никто не должен не то, что атаковать — потревожить. И ненависть горожан к практикам пришлась как нельзя кстати…

Глава 23

Поход в "пункт сбора магов" в целом закончился ничем. Я узнал, что в наличии у тамошних адептов есть ингредиенты для постройки порталов, выяснил цены на них и на создание "эликсиров ускорения возвышения", как их здесь называли. Увы, купить необходимое я не мог, хоть и очень хотел: не было при себе нужной суммы. Честно говоря, её у меня вообще не было. Мне нужно либо продать все имеющиеся у меня камни душ, вырастить партию растений и надеяться, что вырученных монет хватит на все мои хотелки, либо озаботиться охотой на ещё одного монстра с ядром души, продать добытое и пару месяцев больше не думать о деньгах.

Я хмыкнул. Насколько же я вырос, если сейчас рассуждаю о добыче ядра души с такой лёгкостью и простотой! Помню, охотники из Утренней звезды для похода за ядрами команду собирали. И дело не в том, что я сильнее их всех, вместе взятых — это не так. Просто они умнее и организованнее, а у меня нет возможности и желания собрать команду для прогулок по пустыне. Некому прикрыть мне спину, некому отвлечь на себя опасность.

Если честно, думаю, наступление момента, когда меня подловит на ошибке чересчур сильная стая, чтобы я с ней справился в одиночку — вопрос времени. Если этот момент и наступит, надеюсь, я к тому времени буду уже магом с системой развития, и смогу хотя бы сбежать. Хотя и побег под вопросом: моя тактика ухода цепочкой телепортаций показала свою несостоятельность при охоте на телепортирующегося монстра. Будь кадавр тогда чуть сильнее, или будь слабее я, ничем хорошим наша драка не закончилась бы.

Я дошёл до Басхура, телепортировался через печать на скалу и столкнулся с новой проблемой. За барьером что-то определённо происходило: я слышал разговоры на повышенных тонах, и если голоса троицы пацанов из каменного домика я узнал, то голоса их оппонентов мне незнакомы.

А еще в воздухе висел стойкий запах крови, а если оппоненты пустили друг другу кровь и не успокоились на этом, значит, следующая драка почти неминуема.

Я оставил в доме рюкзак и верхнюю одежду, надел на ноги утяжелители с рассованными по кармашкам накопителями, перехватил железный шест и пошёл в направлении голосов.

Толпа, находящаяся за барьером, не стала для меня неожиданностью. Зато свежий труп, с торчащим из груди артефактом из железных прутьев, меня одновременно удивил, огорчил и порадовал. Хорошо, что система защиты работает. Растениям опять же какая-никакая подкормка: изумрудные травки, поблёскивающие на солнце капельками конденсата, уже начали оплетать тело. Но вместе с тем не очень хочется разбираться с последствиями именно сейчас: на голодный желудок и после долгой дороги.

Подойдя поближе к барьеру, я увидел, что на знакомую троицу наседают шестеро незнакомцев. Грег и Василь стояли возле артефактных саней, пока огневик таскал на сани монстринные туши из подвала. Земляки обнажили мечи и полыхали напряжением, шестерка же была слишком спокойна для людей, недавно потерявших товарища. То есть, практики нервничали и говорили с земляками на взвинченных тонах, но не с такой экспрессией, с которой должны были.

— О чем спор? — громко спросил я, когда подошел к барьеру.

— Вот он! — нервно выкрикнул Грег. — Вот с ним вопросы свои и решайте, а до нас не лезьте! Всё забрал?

Последняя реплика относилась к огневику. Паренёк кивнул, и троица, не прощаясь, чуть ли не задом попятилась в направлении школы, не убирая в ножен мечи. Шестерка незваных гостей не стала мешать: их внимание сосредоточилось на мне.

— Слышишь, ты ведь Нильям, да? — спросил заводила — не самый крупный, но похоже, самый словоохотливый из шести.

Думаю, я знаю причину, по которой ко мне добралась эта делегация: о базе на скале узнал кто-то из руководства Утренней звезды, после чего для решения проблемы со строптивым друидом из школы выдвинулась великолепная семёрка. Или же пацаны сами решили подзаработать на дефицитных друидских травках, но после телепортации за барьер одного из них что-то вдруг пошло не так.

— Ты глухой, или что? Отвечай, когда люди спрашивают!

Если бы скала была обычной скалой, пусть даже с источником, ко мне вопросов не было бы никаких, но теперь здесь насыщенный бао сад, в котором даже палку воткни — вырастет дерево: сам сад уже генерирует бао жизни, пусть и в малых количествах. В школе нет нормального друида, поэтому мой сад как минимум в ближайшие пол года пришёл бы очень кстати Утренней звезде. А если ещё связать его порталом со школой, будет вообще шикарно.

— Слышь, пацаны, он похоже глухой!

Можно задаться вопросом, с чьей подачи руководство школы узнало о моём саде, но это уже будет бессмысленным размышлятельством. Какая разница, Ниаз здесь постаралась, или же троица моих знакомых? Есть проблема… точнее, шесть проблем, и их нужно решить.

Надежду на бескровное решение проблемы гости зачеркнули сами: куст ледяных роз, которые я аккуратно выкапывал, аккуратно укладывал в контейнер и нёс за чёртову кучу километров, чтобы аккуратно же посадить, был срезан под корень. Остальную грядку, которую я насадил вокруг куста, вытоптали. Не думаю, что шестёрка вообще поняла, что рядом с кустом были другие растения, но это их не извиняет.

— Так и будешь стоять и смотреть на нас?!

— Пока меня от вас отделяет барьер, я и стоять и смотреть на вас могу, и заниматься любыми другими вещами, и никто ничего мне не сделает. С чем пришли?

Пялились на меня все шестеро, но разговаривал лишь один: тот самый агрессивный заводила.

— С чем мы пришли?! Разговор уже не о том, с чем мы пришли, говнюк! Разговор о том, чем ты будешь платить виру за смерть нашего товарища, больной ублюдок!

Заклинание уже проанализировало каждого из шести: четыре адепта обладают третьим адептовским рангом, ещё двое — вторым. Моей ловкости нет ни у кого и близко, а значит, никто не попадет по мне заклинаниями, если не буду зевать. Кто-то даже меч из ножен достать не успеет. У каждого на поясе висят артефактные жезлы, но я не слишком уверен, что четвёрка чересчур опытна в магических поединках: за все время бытия третьеранговым адептом более-менее достойный отпор мне смогла дать лишь команда из троих преследователей, но они были далеко не молоды, и, судя по навыкам, занимались как раз заказным убийством практиков. И то, будь у меня больше времени, я бы их вымотал и убил поодиночке. Адептов второго ранга я даже в расчёт не беру: они — живые куклы для гибели от моих заклинаний.

— Ваш товарищ погиб, пытаясь зайти на мою территорию, и это лишь его вина. А вот вы срезали куст моих роз. Чем будете платить виру?

Моё спокойное справедливое требование почему-то вызвало у всех шестерых приступ истерики. В течении минуты меня оскорбляли самыми разными словами, зарабатывая себе мучение перед смертью.

— Ты нашёл друга убил, скотина! Какие растения сравнятся с жизнью человека?! — выкрикнул заводила, когда компания слегка выдохлась.

— Магические, вестимо, — подал я плечами.

— Короче, — неожиданно успокоился заводила, — мы хотим, чтобы ты делился. Школе нужны магические растения, а ты сейчас находишься как раз на земле школы, сечешь? С тебя двадцать стартов за жизнь нашего друга, и по дорогому магическому растению в неделю. Почему ты смеешься, шакал?

— Это самая легко проданная дружба, которую я видел, — с широкой улыбкой ответил я пацану. — А вообще, тебе не кажется, ты малость перегибаешь?

— Может, это и несправедливо, — неожиданно согласился школьник. — Однако нюанс в том, что нам плевать на несправедливость. В драке двух адептов третьего ранга ты, может, и победишь — мы наслышаны о твоих подвигах на арене, часть из нас их даже видела, но нас здесь шесть. Сечешь?

— Так вы и дра-аться готовы?! — издевательски протянул я. Нечто человеческое и хорошее внутри меня, что проклевывалось было при общении с земляками и Лилин, хрустя мандибулами и хитином, пряталось обратно в скорлупу. И не потому, что пацаны ушли — это вполне логично и разумно. Иначе пришлось бы еще и их прикрывать… наверное. — Я посижу за барьером, а вы, шестеро, можете делать что угодно, даже трахаться в покинутом домике — мне безразлично.

— Видимо, ты думаешь, что телепортировать можно только себя? — мерзко улыбнулся заводила. — Я за пол часа сваяю на коленке бомбу, которую и закину в твой сад! Единственное, что меня останавливает…

— То, что твой хозяин не дал команду давить на меня сразу, а своего погибшего друга ты сегодня с утра впервые в жизни увидел? — попытался угадать я и по глазам пацана увидел: я угадал.

— Я не хотел доводить до крайности, но ты меня вынудил. Увидимся через пол часа, — сказал заводила и направился к каменному домику.

К слову, Грег и Василь построили пристойный барак. Только туда шестеро пацанов идти не захотели, так как артефакты обогрева в свежий дом я не относил.

Что-ж, значит, пол часа у меня есть, а значит, можно пополнить арсенал уже под шестерку противников.

Я спокойно сходил в дом, достал из большого сундука, где в последнее время держал весь свой арсенал, жезлы огня и кислоты, подвесил на пояс. На всякий случай засунул в мешочек на поясе пару бомбочек — пригодятся для пробивания или хотя бы истощения щитов. Пацан-артефактор подсказал мне хорошую идею: нужно в ближайшие дни озаботиться созданием бомбочек-телепортеров.

А еще в последнее время меня заботит бессмысленность всех этих убийств. Если бы энергия, уходящая из тел после смерти, использовалась для усиления меня, во всем этом появился бы пусть извращенный, но смысл. Разумеется, практиков после такого я не стал бы толпами выкашивать, сосредоточился на монстрах. Но для этого нужно провести кучу времени за рассчетами ритуалов и за опытами, чтобы нащупать путь поглощения той энергии.

Ладно, не время рефлексировать.

Я поднялся, подхватил посох и пошел делать необходимое, пусть и изрядно поднадоевшее дело.

Удивительно, но когда я вышел за купол, меня не атаковали.

Хотя, наверное, это не так уж и удивительно: перед шестеркой не стоит задачи отжать сад. Зачем, если по их мнению можно заставить работать на себя адепта, который такие сады способен в год штук пять клепать? Можно вообще развить это дело настолько, что трав будет избыток, и его можно будет продавать в другие школы, пополняя бюджет, на который можно закупиться всякими полезными книгами и оборудованием для Утренней звезды. И для осуществления таких полезных желаний останется лишь заставить адепта делать то, что тебе нужно. Плевое дело.

— Идем, поговорим, — сказал мне караулящий на свежем воздухе адепт и указал на каменный домик. Я же в ответ зарядил в него парой обычных воздушных ударов, которые и неофита бы не убили. А потом — переместился подальше, обходя купол. Не хочу устраивать бойню у купола со стороны школы, чтобы те, кто придут от Утренней звезды, видели последствия драки.

Я увернулся от первых заклинаний, дожидаясь, когда вокруг соберутся все и изливая свою энергию из искры и накопителей.

За пару мгновений вокруг закружился снег, который вымело из-под корки наста. Вихрем подхватило льдинки, вымело кучу песка из-под снега.

— Не убива-ать! — орал заводила. — Жечь, избивать, но чтобы жил!

Проблема шестерки была в том, что в энергетическом зрении не было видно, кто союзник, а кто — противник, и если ты таки заметил врага, то в круговерти магических энергий легко его потеряешь. У меня же такой проблемы не было: все живые пятна вокруг меня по умолчанию считались врагами.

Первый погиб излишне просто: я вылетел на него, впечатал посох в щит, но либо защитный артефакт был невероятно простым, либо адепт не следил за наполненностью накопителя, но посох пробил и энергетическую пленку, и тело адепта. Я ушел в сторону от заклинаний, и так же буднично заколол второго, на которого уже одного удара не хватило, пришлось бить трижды.

Третьего прикончили свои же. Практики били вслепую, и пусть большая часть заклинаний летела в меня, некоторые отправляли заклятья друзьям. Я всего-лишь перегрузил неожиданно качественный щит третьего, швыряя его, как куклу, а потом шальное заклинание огненного шара попало в лицо практика, отправляя его к праотцам.

После этого случилось неожиданное: перед глазами мелькнула мелкое и яркое тельце. Открыв глаза я рассмотрел химеру, на долю секунды застывшую с занесенным для удара жалом. Разлитое вокруг бао загустело, изрядно замедляя монстрика, и мой шест, на возвратном ударе, медленно и как-то буднично переломал химере половину лапок.

Потом пришлось уворачиваться от огненного шара, и химеру я не добил, но она от меня уже не убежит: найду по следам.

После этого заклинания перестали в меня лететь.

— Стой! Остановись, мы не хотим драться! Сдаемся!

Во избежание неприятностей и ударов исподтишка я остановился в десяти метрах и утихомирил бурю. Оставшиеся в живых три искалеченных человека с ужасом смотрели на меня.

— Не убивай, умоляю, заклинаю тебя! Пощади! — бормотал адепт второго ранга. Мне до сих пор непонятно, как практик умудрился выжить в этой мясорубке: я и по площади бил, и по каждому в отдельности. Чтобы выжить в такой битве, нужна хорошая удача. Правда, сейчас она ему не поможет.

— Мне проще добить вас и обыскать трупы. Что вы можете мне предложить такого, ради чего я оставлю вас в живых?

В ответ я услышал рыдание и абсолютно бессвязные выкрики с мольбами от всех троих.

— Ну же, — произнёс я с лёгким сожалением. — Я ведь и сам хочу найти причину вас не трогать.

Здесь я лукавил. Я мог бы попросить от каждого из тройки камень с бао их аспекта. Но как я смогу обеспечить выполнение сделки? А никак! Увы, в этом мире еще не придумали систему нерушимых магических договоров.

Очередь воздушных ударов оборвала и всхлипы, и мольбы, и жизни всех троих.

Я вспомнил про химеру и осмотрелся. Зверушка погибшего химеролога нашлась под снегом в тридцати метрах от места битвы: и верно, на половине лапок даже с крейсерской скоростью особо не поползаешь.

Разглядел я монстрика с помощью энергетического зрения. Затем ударами ветра расколол наст, и порывами отфутболил химеру к барьеру. На то, чтобы поймать тварюшку в ведро, накрыть крышкой и поместить в каменный домик, для надёжности опустив на крышку две кровати, ушло не больше пяти минут. Химера оставалась быстрой, но слабой и лёгкой, так что не выберется.

Оставалось самое неприятное: нужно убрать тела.

В моём саду хватает тихих уголков. Травы оплели всё доступное пространство под барьером, но вот деревья и кустарники растут ещё не везде. Я разметил на будущее, как именно рассаживать растения по саду, но пока к осуществлению плана не приступал. И теперь микроскопические полянки мне пригодились.

Я снял широкий слой дёрна и вырыл в песке глубокую яму. Аккуратно сложив тела рядом друг с другом, забросал их землёй и вернул дёрн на место. Поток бао с моих ладоней скрыл следы раскопок: травы переплелись корнями, и отличить это место от остального сада теперь можно разве что по следам от песка на траве.

Однако у людей, которые отправляли ко мне великолепную семёрку, сомнений в участи практиков не возникнет. Как бы я не замёл следы, ко мне придут люди посильнее, и им не нужны будут доказательства, чтобы меня прижать. Значит, нужно подготовиться к приходу этих людей. Как минимум, нужно что-то сделать с окровавленным снегом, а как максимум… не знаю пока.

И вопрос с химерой нужно решить. Можно её пустить на подкормку саду, а можно сделать ей клетку покрепче и постепенно приручить к себе. Желательно — с помощью другого химеролога перекинуть понятие "хозяина" на меня, а не год кормить и не добиться успеха.

Едва я закончил возиться с братской могилой, со стороны барьера послышался новый шум: меня явно кто-то звал по имени. И кажется, я знаю этот голос.

— Нильям? Нильям, ты здесь?

— Сегодня прямо день открытых дверей, — мрачно сказал я, переместившись за спину Ниаз. Девчонка подпрыгнула от неожиданности. В наплечной сумке зазвенели баночки.

— Ой… Испугал меня.

Ниаз встретила меня с настолько искренней и глуповатой улыбкой, что я сразу и без расспросов поверил — она не знает о нападении. Притворяться соученица не умеет: после смерти Эмили я раскусил участие Ниаз в этой истории, едва увидев.

— Чего пришла?

— Привет. Я хочу перед тобой извиниться. В прошлый раз ты был прав: я принесла те изделия обратно в школу, и мастер зельеваренья сказал мне, что подмастерье перепутал баночки…

Я закрыл лицо ладонью и выдохнул. Ладно, пусть будет так.

— Я принесла тебе новые составы и готова обменять на камень с бао роста.

— Не будешь ждать, пока у меня появятся все три?

— Время — роскошь для меня, — серьёзно сказала девушка. — Мне гораздо проще побыстрее построить как можно больше биомов, чтобы медитировать рядом с ними, накапливая бао для новых камней души.

— Ладно. Жди здесь.

За минуту я вернулся в дом и вынес оттуда на треть заполненный камень, который предлагал Ниаз в прошлый раз. Благо, для себя у меня останется еще один, наполненный энергией более, чем наполовину. Сутки-другие целенаправленной медитации для сбора энергии, и камень будет полон. Правда, вряд ли у меня будут сутки на медитацию: сейчас для меня главное — успеть настроить систему защиты так, чтобы справиться с теми, кто придёт мстить за этих семерых. В то, что убийство адептов останется незамеченным, я не верю.

Глава 24

Следующие три дня были наполнены тренировками, от которых меня никто не отвлекал. Не думаю, что потеря группы из шести человек для школы прошла незамеченной — скорее всего, там сейчас собирают группу побольше, поумнее, и вооружают получше.

Я понимаю, бороться против школы бессмысленно — у нее всегда найдется, чем удивить, но некоторые меры я всё-таки предпринял. Я готов пойти на разумные переговоры, которые не начнутся с агрессии и попытки вторгнуться в мой дом.

Под зельями, которые принесла Ниаз, прогресс тренировок наконец стал заметен. До ранга мага я ещё не добрался, и в ближайшие пару месяцев не доберусь, но хотя бы средние по сложности упражнения получаются все чаще.

Ещё я вырастил для химеры клетку из толстенных древесных корней. Монстрик не слишком радовался, что его заперли: бросался на прутья, царапал и грыз их. Пока я не знаю, как поступить с химерой, поэтому наблюдаю за ней в перерывах между тренировками и подкармливаю сырым мясом. Будет возможность обратиться к дружественно настроенному химерологу, обязательно оплачу перепривязку химеры на себя. Полезный и очень шустрый зверек. Тем более, обладает слабенькой регенерацией: лапки отрастают по половине сантиметра в сутки.

На всякий случай между тренировками я создал бомбочки-телепорты, перемещающиеся при ударе об энергетический барьер. Не помешают, если ко мне пришлют группу с артефактом стационарной защиты. Хотя, у таких артефактов наверняка есть противодействие телепортации бомбочек, о которых знает даже обычный адепт третьего ранга.

На четвёртый день долгие медитации поднадоели, и я решил заняться артефакторикой. У меня нет готовых схем для создания системы переработки энергии, но хотя бы с поглощением этой энергии я должен справиться.

Браслет-артефакт, который я создал для поглощения энергии, остающейся после смерти, на браслет не походил совершенно. В этот артефакт вместились три накопителя и три камня души. Более того, рунных цепочек и печатей для артефакта понадобилось столько, что пришлось из браслета делать полноценный массивный наруч, от кисти до локтя, и укреплять его на прочность.

До этого артефакта я пробовал создать менее массивные и ресурсозатратные модели, но потерпел неудачу: один камень души не справлялся с поглощением энергии, а два камня не могли перенаправить энергию в накопители.

Третий вариант вышел самым удачным: после убийства слабенького паука едва заметная дымка энергии неторопливо втянулась в браслет, двинулась от камней по энергопроводящим полосам металла к накопителю и сконцентрировалась в нём.

Увы, полученную энергию поглощать я не хотел: в прошлый раз такое закончилось энергетическим ожогом. У меня в планах создать стелу с ядром души для переработки полученной энергии. Да и браслеты нужно будет переделать несколько раз, улучшая и оптимизируя: этот слегка нагрелся после поглощения энергии от мелкого паучка, а ведь в пустыне водятся монстры гораздо сильнее. Не говоря уже о том, что в такой браслет нужно будет встроить дополнительные функции для передачи энергии стеле. Да и десятки аналитических печатей тоже не будут лишними — так со временем можно выяснить слабые места монстров и заклинания, перед которыми у них наибольшая слабость.

После убийства ещё тройки монстров я заметил, что два из трёх накопителей, похоже, лишние: вытягиваемое из монстров бао однородно по плотности. Не знаю, будет ли сохраняться такая тенденция при убийстве монстров с камнем или даже ядром души, но пока дымка распространяется равномерно по трём накопителям.

После этого мое терпение подошло к концу, и я переместился в Басхур, а оттуда уже рванул к Иллюру. Решение поохотиться на монстров ради ядер души я отложил на потом.

Без неофита проникнуть в столицу оказалось проще простого: просто перескочил через стену и полусотней телепортаций переместился к особняку.

Иллюр меня обрадовал: оказалось, чертежи для артефактов и для ядра уже сутки, как готовы.

— Я настолько увлёкся, что не спал ночами — работал над нашим проектом. К слову, есть некоторые вопросы…

На обсуждение деталей мы потратили несколько часов: поправили схемы ритуала, задали еще несколько ключевых точек в печатях, после чего я засобирался домой, к скале. Дома поправлю схемы артефактов и слегка изменю ритуал, создав уровни доступа к информации. Да и сами артефакты можно слегка переработать, чтобы собирали чуть больше информации, чем я обговорил с Иллюром.

— Ты уверен, что справишься с настройкой ядра души? — напоследок спросил соученик. — Я могу заняться этим, если хочешь.

— Нет-нет, спасибо. Я попробую сам, а уж если у меня не получится, тогда за дело возьмешься ты.

— Ладно, как скажешь, — пожал плечами маг, — всё равно я сделал копии схем, и если у тебя ничего не получится, или вдруг твои схемы куда-то денутся, смогу продолжить наше общее дело.

На такое я лишь криво улыбнулся. Пусть делает всё что угодно, и что угодно мне говорит. Для меня все эти библиотечные знания гроша потёртого не стоят: мне гораздо важнее сбор и аналитика информации, как база для последующей надстройки в виде системы развития. Я хоть незнакомым для меня адептам браслеты готов вручить, хоть обычным людям в Басхуре, чтобы сообщения друг другу отправляли.

— Погоди, возьми ещё ингредиенты для ритуала, — протянул мне весомый мешок Иллюр, — не хочу, чтобы ты тратил свои монеты: не думаю, что у тебя их много. И, Нильям…

— Да?

— Надеюсь, у тебя всё получится.

— Спасибо. Я постараюсь сделать абсолютно все, чтобы получилось.

Вернувшись домой, я первым делом перечитал все заметки соученика, несколько раз пробежался взглядом по каждой рунной цепочке, кое-что подправил, вызубрил схему ритуала и только после этого приступил к нему. Алхимическими мелками из обработанных толченых костей нарисовал на камне фигуры для концентрации энергии, разложил по медным чашам специальные курительные смеси, поджег их и свечи. Затем я сел в позу лотоса, вдохнул горький дым, настраиваясь на работу, и сплел пальцами первую из тысяч рун. Передо мной были выложены все ватманы со схемами ритуала, которые дал Иллюр. Возле ног лежало ядро, куда я и опустил первую руну.

К концу первого часа энергетика гудела, болела голова, но я не останавливался. Прерваться нельзя — тогда весь ритуал пойдёт псу под хвост. Благо, есть опыт плетения купола для биома, тогда я просидел на месте больше суток. Не помню точно… Да и не важно. Важно лишь не упустить контроль и не ошибиться в очередности рун.

После второго часа пальцы онемели, и едва не заплетались. Трижды руны срывались, дважды выходили совершенно не те, которые мне требовались, но всё можно было исправить, прежде чем я опускал руну в ядро. Четыре раза я прерывался на вырисовку рунных схем мелками на ядре, но пока все шло по плану.

К счастью, Иллюр подумал о том, о чем не подумал бы я, и выдал мне для ритуала гораздо больше порошков и дополнительные свечи. Я работал медленнее, чем наверняка бы справился сам Иллюр, но срыв от недостатка алхимических ингредиентов ритуалу не грозил.

Работа заняла пять часов. За это время я трижды подсыпал курительные порошки в медные чаши, и их запас уже начал подходить к концу. Я дико проголодался, энергетические каналы в руках гудели, но я не отвлёкся на еду и отдых, даже после того, как закончил — после проведения ритуала я сразу же занялся созданием артефакта для записи и воспроизведения информации. Купленный в Басхуре монокль я уже разобрал, и сейчас принялся расчерчивать стеклянный кружок микроскопическими рунами по границе, которую потом закроет железная пластинка. Вдобавок, нужно будет расчертить рунами каждое звено на бронзовой цепи монокля — Иллюр отметил, сколько должно быть звеньев в цепи, и для каждого прописал свои руны. Их я тоже местами изменил.

Надеюсь, итоговый результат будет работать, как должен. В схемах Иллюра я не сомневаюсь, но мои правки могут оказаться неверными или вступить в конфликт с остальной частью ритуала в ядре или в артефакте. Поэтому, пока я не завершу артефакт и не проверю его действие, не успокоюсь.

В общей сложности работа заняла девять часов. Я старался на совесть, аккуратно выжигая и выцарапывая каждую руну, и не отвлекался ни на что. Результат меня порадовал: мой личный браслет был готов.

Для активации артефакта я капнул своей кровью на специальное углубление в браслете и коснулся бао этого же места.

После активации браслета на монокле появились надписи: "управление", "библиотека", "сообщения" и "основной массив данных". У прочих браслетов первой и последней надписи не будет.

Основной массив данных мне не нужен, он потребуется, когда придёт время настраивать систему развития. Абсолютно вся информация о владельцах браслета будет идти сюда. Потом придётся фильтровать её вручную, и вручную же определять, что именно является "ловкостью", "силой", "скоростью". Уверен, аналитического мусора будет более, чем достаточно, но возможно, я смогу вычленить из этих данных некие навыки, вроде боя на мечах, или своего же ускоренного поглощения бао. Если нет — придётся развивать характеристики. Вкладывать всю энергию в какую-то одну из них тоже будет неплохо: при той же ловкости, развитой до сорока единиц, можно будет ничего и никого не бояться, вот только миссия у меня связана с Ильмсхуром, а быстрый бег не слишком-то поможет воскресить планету.

После девятичасовой работы я решил отдохнуть: переместился в Басхур, добрёл до таверны и привычно распахнул дверь ударом ноги. Часть посетителей повернулась в мою сторону. Девчонка за стойкой тоже отвлеклась от разговора с авантюристом в потрёпанной одёжке.

— Всем вина за мой счёт! — заорал я.

В этих краях не принято угощать других, но народ не стал отказываться от выпивки, напротив — одобрительно загудел.

— А мне вина не нужно, — обратился я обычным голосом к девчонке, когда дошёл до стойки. — Мне, пожалуйста, ужин посытнее и литр компота, во-он за тот столик.

— Тут, вообще-то, другой заказ принимали, пока ты не появился, — мрачно сказал авантюрист, откинув полу потрёпанного плаща.

Я мельком взглянул на серые от пыли ножны и поднял перед собой ладони.

— Не хочу ссориться. Ты прав, друг, пусть сперва принесут заказ тебе. Я не тороплюсь и не ищу проблем.

"Друг" попытался было сверлить меня глазами, но девчонка мило защебетала, привлекая к себе внимание, и конфликт угас, не разгоревшись.

Я уселся за стол и до отвала наелся. Картошка со свиными ребрышками вышла изумительной: основательно протушеной, в меру проперченой и пахла дымком. Я попросил собрать мне с собой кастрюльку этой чудесной еды.

— Ой, господин, картошка у нас кончилась… Но мяса полно!

— Давайте мяса, — благодушно кивнул я. — Только побольше: казан или кастрюльку.

Дома я всласть выспался, и следующие сутки потратил на клепание артефактов для Иллюра.

Ядро я положил возле источника, так же привязывал артефакты к ядру.

Надо будет сделать для него какой-то особо прочный артефакт-клетку, положить его туда и закопать где-нибудь возле барьера. И достать оттуда уже после того, как я добуду кристаллическое сердце, пару других ядер, и научусь очищать энергию.

К слову, я попробовал выдавить своей энергией бао души из накопителя на живого обездвиженного паука, но монстр просто издох. Так что можно сказать, первый опыт я провел, и он прошел неудачно: после хранения в накопителе бао не становится нейтральной.

А еще меня начала кусать за пятки паранойя: я чувствовал приближение неприятностей и ощущал, что время поджимает. Семь причин неприятностей медленно разлагались под дерном.

Нужно шевелиться, нужно что-то делать до того, как меня возьмут за жопу. Увы, зелья не действовали так быстро, как я рассчитывал, и на ранг мага мне в ближайшее время не шагнуть. Поэтому в следующий день, мучимый неясными тревогами, я бросался делать то одно, то другое: до предела напитывал корни своей бао и заставлял их расти во все стороны за барьер, брался медитировать и выполнять техники со свитка, доводил до ума бомбочки и кидал их в пленку барьера, рассматривая, как они телепортируются наружу и взрываются, взметывая вихри песка и снега. Когда паранойя уже визжала на повышенных тонах с самого утра, я сбежал из-под барьера, собрав сделанные к тому моменту артефакты.

Когда я в очередной раз завалился в дом к Иллюру, соученик сидел в гостиной и беседовал с Валием. Увидев меня, маг оживился.

— Я принёс тебе артефакты, — с порога произнес я. — Где оставить?

Иллюр кивнул на столик, и с видом ребёнка, которому родители подарили первый охотничий нож, смотрел, как я выкладываю браслеты.

— Пять? Почему пять?

— У меня не было времени, чтобы сделать больше. Дай мне пару недель и пару сотен стартов, и я принесу тебе еще десять. Ну, или создай по своим чертежам — выйдет даже быстрее, а я потом свяжу их с ядром… Вот, смотри: чтобы активировать, сюда капни кровь, а потом воздействуй энергией.

— Не маленький, разберусь.

Иллюр выполнил необходимые манипуляции, надел браслет и зачем-то уставился в монокль. Ах, да, совсем забыл сказать.

— Стой, но ведь он не работает!

— Сигнал не достаёт до столицы, — объяснил я. — Ядро находится в укромном месте, о котором никто не узнает. За пару дней я установлю стелы — усилители сигнала, и артефактами можно будет пользоваться.

— Не врешь? — сверкнул глазами Иллюр из-под маски добряка.

— А смысл был бы тогда мне приходить к тебе? Сам же сказал, что у тебя есть копии чертежей. Хочешь, сам создай артефакты. Хочешь, дойди до пустыни, сам добудь ядро и создай систему.

— Ладно, не горячись. Хочешь горячего травяного настоя? Я прикажу, прислуга за пол часа приготовит.

— Нет, благодарю. Я бы поспал…

— Нет проблем!

— Дома поспал бы. В последнее время мне тревожно, — зачем-то поделился я, и сразу же оборвал порыв откровения. — Ладно, счастливо. Я пошел. Стелы установлю на днях, но если хочешь, можешь сделать все сам. Вот чертеж. К счастью, стелы привязывать к ядру не нужно.

Я сунул в руки недоумевающего Иллюра тубус с ватманом и сбежал: телепортировался в окно, а затем поспешил прочь из города.

Ночной путь не принес мне успокоения. Я чувствовал себя тревожно: не отпускала мысль, что за мной следят и наступают мне на пятки. Часто оборачивался, или телепортировался в лес и слушал, но не слышал и не видел никого подозрительного. Похоже, бушует паранойя.

Мне нужно поспать и успокоиться. Это все нервы.

До скалы я добрался в кратчайшие сроки, но не уверен, что нужно было гнать: лучше бы остановился у Иллюра и передохнул. После выматывающего забега в столицу и обратно желание выспаться стало очень ярким.

Но быстро прошло, когда я, переместившись на скалу, спрыгнул к домику и вдруг услышал изнутри чавканье и громкие шорохи.

Глава 25

Доносящееся из дома громкое чавканье меня изрядно напрягло. Я повесил щит на левую руку, в правую взял посох, и только после этого осторожно потянул на себя дверь.

Я думал, в дом пробрался монстр вроде телепортирующегося кадавра, но реальность оказалась куда проще и одновременно сложнее: за столом сидел один из следователей, которые встречали меня после первого путешествия в Лурскон и расспрашивали по поводу убийства Филиса. Только на этот раз на мужике была форма мага.

Маг сидел за столом и жрал запечённое мясо, которое я принёс на днях из таверны в Басхуре. На спинке стула висела сумка, в которой что-то ярко светилось в энергетическом зрении, и свечение это очень походило на свечение, исходящее от ядра. Вряд ли маг пришел ко мне с ядром в сумке: скорее всего, вор затрофеил его в мое отсутствие. Я посмотрел на сундук, в котором прятал все свои игрушки, но оттуда свечение шло. Значит, либо маг туда не совался, либо забрал оттуда не все. Оно и понятно: сумка не бездонная.

Возле ног мужчины валялся скомканный кусок железа, в котором было очень непросто различить арматурного ежа, предназначенного для убийства тех, кто телепортируется под купол.

— Это твоё, — толкнул маг железный комок в мою сторону, и тот покатился, царапая половицы. Только вот на данный момент царапины на полу — меньшая из моих проблем. — Надеюсь, сможешь восстановить свою игрушку. Хотя у тебя таких много, я видел. Значит, ты — Нильям?

— Да.

Надо же, маг не просто переместился под барьер и как-то избежал пронзания арматурой, он еще нашел время и силы смять железо, занести его в дом и положить возле ног. Чертов любитель эффектных выходок.

Я вызвал характеристики говнюка. Помнится, именно его я подписал псевдонимом.

Хмурый

Ранг: маг, первый ранг.

Сила: 11.1

Ловкость: 16.3

Телосложение: 13.2

Вместимость бао: 13790

Скорость поглощения бао: 610

Плохо. Во всем обходит меня, и вариантов победить я не вижу. Арсенал из магических жезлов и бомб против мага не играет: я не рассчитывал, что ответ на исчезновение адептов будет настолько… высокоранговым.

— Да ты присаживайся, Нильям. Чувствуй себя, как дома, — и маг рассмеялся лающим смехом. — Хай-хай-хай… Ходят слухи, ты убил семерых адептов Утренней звезды?

— Да, я.

Отрекаться от подвига было бессмысленно. Из свидетелей конфликта — три адепта. Возможно, Ниаз видела следы драки: там кровью квадратов двести залито было. Если бы школа вновь прислала адептов, было бы проще: они не смогли бы зайти под барьер, я бы всё отрицал, тел бы не нашли. А с магом, который всё обнюхал, все будет совершенно иначе. Не будет счастливого и бескровного выхода из ситуации, где я говорю "нет", и маг отвечает "тогда я верну тебе все, что стащил, извини".

— Плохо, Нильям, плохо! Они ведь ученики одной с тобой школы. Нужно было проявлять свой героизм на войне, но на ней, как я понял, ты прятался: забился в щель, как вшивая мышь… Но хорошо, что сразу сознался. Теперь ты должен школе за каждую отнятую жизнь. По сто стартов должен, понял? А пока не отдашь, будешь платить травами своими всякими. Раз в неделю тебе будут отправлять список, что именно нужно вырастить, и ты будешь это растить. Считай это процентами за свой долг. Понял?

Как не понять? Я кивнул:

— Да, все предельно ясно.

Маг расплылся в улыбке.

— Не ожидал от тебя такой понятливости… К слову, сейчас можешь сказать, если тебя что-то не устраивает, можем пересмотреть условия твоего долга. Допустим, я тебе ноги сломаю и ты уже после этого согласишься. Пробовал добираться до ближайшего целителя с артефактом телепортации и сломанными ногами? Занимательный опыт, я тебе скажу. Сам я не пробовал, но ноги ломал и смотрел, поэтому знаю, о чем говорю.

— Нет, я все понял, — ответил я, пытаясь не сорваться.

Маг — человек огромной силы, так что не срываться вполне себе получалось: не хочу быть моськой, раздавленной слоном. — Я делаю, что вы говорите, и остаюсь здесь жить спокойно. Отказываюсь — получаю переломы, а потом и что-нибудь похуже.

— Молодец, — довольно произнес следователь, — А теперь присаживайся, покушай. Угощаю, хай-хай-хай…

Я дернул головой.

— Неохота, спасибо. Я лучше пойду, в саду покопаюсь: быстрее подготовлю растения из списка.

— Я сказал: сядь и покушай со мной! — взъярился маг. В голосе проскользнула приказная нотка, и меня едва ли не силой потянуло к столу.

Маг либо откровенно тупой говнюк, в чем я сомневаюсь, либо изо всех сил хочет вывести меня из равновесия. И самое скверное, что я совсем не против пойти ему навстречу.

Пелена гнева застила мне глаза, и я услышал свой спокойный голос будто бы со стороны:

— Я сказал, что хочу пойти в сад, сын свиньи и шакала.

В глазах мага полыхнула радость: теперь он может искалечить меня и выставить виноватым за мои же увечья.

— Ты очень зря это сказал, — оповестил меня маг. — Теперь я буду тебя…

Треск молнии, выпущенной с двух рук, заглушил голос мага. Я с тревогой смотрел на убывающий резерв, и как только тот наполовину обмелел, остановился. Нужно срочно восполнять искру! Я смогу выиграть, если измотаю его, но при этом нужно во время драки следить за резервом.

— … ломать, — закончил практик.

Маг атаковал одновременно с двух направлений: ко мне устремились тени из самых тёмных уголков моего дома, но отреагировать на эту атаку я не успел: маг за доли секунды оказался рядом и ударил в мой щит кулаком. Обычный удар вышвырнул меня в окно. Щит сберёг от удара, осколков стекла, отвёл острые ветки, но падение не смягчил: я впечатался в дерево так, что из головы вылетели все мысли, кроме одной: не стоило эскалировать конфликт. Сейчас бы сидел за своим столом, жевал своё мясо и, несмотря на униженное положение, не чувствовал себя игрушкой в руках великана.

Я поднялся на ватных ногах только для того, чтобы поймать второй удар и с треском пролететь сквозь кустарник и ветки деревьев. Полёт закончился в крыжовнике.

Похоже, свин пытается выдавить меня из сада. Значит ли это, что ему мешает разлитая здесь энергия жизни? Не понять. Он мог бить вообще бесцельно.

Я выплеснул из искры четверть оставшийся там энергии, за секунды закрутив бурю в барьере. Сухие листья, мелкие веточки, песок, клочья травы — всё закрутилось вокруг неспешно шагающего ко мне силуэта. Увы, атака не произвёла на мага никакого впечатления. Мужчина приближался, рассекая мой ураган с той лёгкостью, с какой обычный человек идёт через лёгкую морось. И он меня точно видел, несмотря на ураган и летящий в глаза песок.

Тени рванулись ко мне, и мне нечем было их отогнать: чернильные когтистые лапы полоснули щит напротив глаз, и я ощутил, как ресурс защиты упал на одну пятую часть. Хорошо, что за защиту от физических атак отвечает браслет, а от магических атак меня сберегает артефакт под кожей: так у меня в два раза больше ресурса, чем могло быть.

Я обернулся, краем глаза зацепив размывшегося в воздухе мага. Увы, практик не успел добраться до меня: я телепортировался за миг до того, как меня отбросил новый удар.

Теперь я стою по колено в снегу. Снег слепит глаза, и я уверен: теням здесь меня не достать. Однако маг и без них остаётся магом. Да, на следующем ранге упор делается на профильную часть, но маг теней — это не только убийственный кошмар по ночам, но и раскачанный монстр днём. Против его характеристик я просто моль.

А между тем, он — маг с аспектом земли! Бао рванулась ко мне под снегом с такой скоростью, что переместиться я смог только полётом! Уже в воздухе я увидел, как оседает земля на месте, где я стоял.

Вот черт… Думай, Нильям, думай! Ты побеждал адептов третьего ранга, будучи на втором, ты в одиночку зачищал немаленький ударный отряд…

Мысли прервал прилетевший в грудь камень. И пусть булыжник не пробил щита, меня закрутило в полете с бешеной скоростью, и впечатало в снег лицом. На этот раз щит не сработал, и я порезал лицо твердой коркой льда.

Поднявшись, телепортировался на самый дальний бархан, и спустя треть секунды снова поймал удар: маг переместился следом и впечатал мне коленом в грудь.

Встал на колени, вытер с лица кровь. Затем с трудом поднялся.

Это — игра в одни ворота.

Шансов нет.

Меня не убили только потому, что не хотят: маг забьёт меня до полусмерти, навяжет долг и уйдет в закат, чтобы вернуться, когда я просрочу выплату этого долга. Он и другие школьные маги будут приходить снова, и снова, и снова, вколачивая в меня послушание, и за малейшее неповиновение — нещадно карая. И не остановятся, пока я не превращусь в их собачку, личную сучку, которая будет подавать лапку по команде.

Не удивлюсь, если маг забрал не только ядро, но и свиток с техникой, и накопитель с бао Иллюра, и все необходимые для возвышения материалы и все остальное, что только мог забрать. Но, разумеется, мне пообещают вернуть мои вещи, если буду хорошо себя вести и выполнять "добровольно взятые" на себя обязательства.

Едва я выпрямился, маг, находящийся в шаге от меня, отчеканил:

— Своевольный!

И вновь ударил в грудь. Пленка щита появилась в реальности и я отлетел, прикрывая голову руками, покатился по снегу.

— Упрямый! Жалкий!

Вновь — удар!

Мысли роятся в голове, но хороших среди них нет. Что мне делать? Выпустить химеру? Даже не смешно: во-первых, она слаба, во-вторых, ненавидит меня и наверняка присоединится к магу. Сдаться? Нет, пока силы есть, я буду сражаться: маг не убьет потенциально ручного друида. Переместиться в Басхур? Сволочь преследует меня по пятам…

Нужно как-то отнять у него жезл телепортации, которым небрежно поигрывает маг. Если заберу и уничтожу, смогу хотя бы сбежать.

— Червь!

От удара в щит напротив подбородка, в шее хрустнуло. Пока поднимался, понял, что крутить головой теперь больно. Но хоть не сломал ничего…

— Нильям, ты никогда не задавался вопросом, от всего ли спасает твой щит? — менторским тоном спросил маг. — Если такой вопрос мелькал в твоей глупой головенке, сейчас я покажу тебе главный недостаток щитов, о котором мелкие глупые практики типа тебя даже не задумываются.

Я телепортировался, но это не помогло: едва я переместился, как получил новый удар в голову и полетел лицом в снег. Прийти в себя не успел: маг подошёл ко мне и схватил за руку. Точнее, не за саму руку, а за щит возле запястья: маг не мог коснуться меня, но когда он придавил коленом щит у плеча и потянул запястье вверх, выламывая мне руку, щит никак не отреагировал.

Раздался сочный хруст. Локоть будто бы взорвался, будто к нему подсоединили провода и дернули рубильник. Я забился и заорал от ослепляющей боли. Крик перерос в мычание, я закусил губу до крови, до мяса, не желая радовать мучителя.

— Считай этот перелом первым моим уроком, маленький убийца, — сказал маг, отпуская руку. — Но я никогда не заканчиваю на первом уроке: тебя предстоит многому научить.

Хорошо, что жезл телепортации находился в моей левой руке, и я его не выронил. Не думаю, что говнюк позволил бы мне его поднять.

Перед глазами всё плыло, поэтому я переместился в ту сторону, куда смотрел. Маг не спешил следовать за мной: видимо, хочет насладиться беспомощностью.

— Тебе некуда сбегать, Нильям! — орал садист. — Единственный шанс прекратить эту пытку — встать на колени и униженно молить меня о прощении!

Во второй раз я прыгнул вплотную к барьеру. Маг переместился вместе со мной: урод быстрее меня, и успевает не только заметить, куда я перемещаюсь, но и очутиться там сам. Причем, если я на десятую долю секунды теряюсь в пространстве, то маг этого сомнительного удовольствия лишен.

После второго прыжка он меня бить не стал. Маг ударил меня после третьего, когда я переместился на круг телепорта, ведущего в Басхур. Не успел прийти в себя, как меня вышвырнули из круга.

— Я знаю, что это за печать, мальчишка! Нет, так просто ты от меня не уйдешь…

Выпущенное мною заклинание подкинуло меня в воздух: я взлетел, направляя себя шквальными порывами ветра. Нужно добраться до источника, и шагнуть за грань своих возможностей. Не верю, что практики могут скачкообразно развиться на пределе своего ресурса, на пределе борьбы за жизнь, но иного выбора у меня нет.

Руны складывались в уме, как тогда, при попытке атаковать Пау Лимбоса. Увы, я тогда был слаб и глуп, а сейчас… скажем, сейчас я не так слаб, да и память со вниманием улучшились: руны будто сами цеплялись друг за друга, как части пазла.

Никто не запрещает адептам третьего ранга изучать больше, чем три заклинания, но большинство останавливается именно на трех: практики боятся перегрузить энергоканалы. Лучше иметь три заклинания, чем надсадить энергосистему и перечеркнуть для себя путь к рангу мага. Или же изрядно его затруднить.

Я не был уверен, что у меня получится. Но попытаться дать отпор я был обязан: если мне при заключении трудового контракта навязывают долг в сем сотен монет, и ломают руку, дальше радужнее не будет.

Прилетевший в спину булыжник прибил меня в скале, в десяти метрах до вершины. И пока я лез на скалу, к источнику и составлял в уме заклинание, маг развлекался: то стрелял в меня камнями от подножия скалы, то из самой скалы, тщательно отполированной и сглаженной Грегом и Василем, выскакивали шипы, впиваясь в защитный доспех, то тени кружили вокруг и царапали защиту. Пришлось спешно напитывать ресурс браслета и вживленного артефакта.

Мне было не до веселья: нужно продвигаться вперед, пытаясь не сорваться, одновременно с этим составлять заклинание и абстрагироваться от голоса говнюка, пытаясь промолчать на его проповеди и не разъярить его еще сильнее. И это на фоне боли от рассеченного ледяной коркой лица и сломанной руки. Впрочем, магу вот было весело. Садист пытался сбить меня камнями, науськивал тени и разглагольствовал о том, что адепты должны жить в смирении. Засранец игрался со мной, будто с недодавленным тараканом.

Я забрался на скалу. Ядра здесь, естественно, не было. Наверное, маг допустил меня сюда затем, чтобы я не обнаружил свое сокровище и отчаялся еще больше.

— Как тебе там, наверху, Нильям?!

Я не ответил, был занят: до предела напитывал щиты. Последняя энергия из искры уходит на это незамысловатое действие. Мне нужно быть пустым при использовании нового заклинания, чтобы бао не разорвало мне энергоканалы.

В бою против мага с пустой искрой я ощущал себя в разы более жалким, чем с полной. Инстинктивно хотелось втянуть бао, которого вокруг было больше, чем достаточно, но я эти порывы гасил.

Руны быстро выстраивались в длинную цепочку из пятидесяти семи знаков. И самое печальное, что я не знал, сработает ли заклинание: я взял часть "просьбы" к миру из заклинания молнии, но умолял я не о молнии, я просил использовать энергию источника у левой ладони. Я желал ударить туда, куда смотрит. Я молил мир взорвать, испепелить и уничтожить цель.

И мир дрогнул, приходя в движение. Звуки будто потеряли объем, краски — выцвели. Я смотрел, как слабый всплеск бао пролетает по рунам, как те полыхают одна за одной, как из меня будто вытягивают жилы. Прежде такого не было… Но прежде я и не пробовал бить с такой силой и энергией, взятой вовне.

Перед тем, как заклинание задействовало последние руны и активировалось, я специально замедлил движение бао по рунам. Пытаясь приостановить активацию заклинания, я будто бы балансировал на канате над пропастью.

И когда маг переместился на вершину скалы, я отпустил волевые вожжи, посмотрел на жезл в руке Хмурого и сразу же ударил. Маг мог бы сместиться в сторону, но он был занят: уворачивался от телепортировавшегося следом за ним арматурного ежа.

Совладать с той силой, с которой я попытался совладать, было невозможно, и я понял это только во время активации заклинания.

Раздался низкий и басовитый гул, будто лопнула огромная струна. Источник взорвался циклопической волной силы, исходящей во все стороны. Левую руку обожгло, будто я засунул кисть в кипяток. Чтобы меня всего не накрыло этой жуткой волной силы и не испарило на месте, я будто ребенок, заброшенный в бурную реку, пытался ухватиться за что угодно. Камень души с бао воздуха распылило, но это — малая плата за жизнь. Я выжил! Выстоял! Разве что отлетел на пару метров. Мага вот отшвырнуло от скалы с гораздо большей силой. Хмурый полетел в барьер, но не впечатался в пленку: по камню скалы пошли трещины, уродуя печать телепортации. Барьер схлопнулся, и практик полетел по дуге, как гордая птица.

— Это то, чего лучше не повторять, — сказал я, и не услышал своего голоса. Из ушей текло что-то теплое. Я провел по щеке и уставился на красную ладонь.

Ничего. Главное — вовремя выпить зелье лечения. А сейчас: на вдох — заполнение искры, на выдохе — сбор энергии возле тела. Нужно еще запитать истощенные в ноль щиты. А лучше — бежать подальше с помощью жезла телепортации, молясь, что хотя бы капля энергии, вырвавшейся при уничтожении источника, попала по адресу — в жезл мага, и он не мог меня преследовать.

Переместиться в Басхур не выйдет, телепорт разрушен. Оставаться здесь тоже не вижу смысла: без барьера сад вымерзнет за несколько часов. Можно только задействовать хранящееся в корнях деревьев бао на что-то иное. Лимбос в свое время вытянул бао из сада на свое усиление, но я так не могу. Остается придумать, как использовать накопленную энергию иначе, и притом не получить люлей от мага.

А вместе с тем маг перестал играться со мной, и телепортировался на площадку в кольце рун, безо всякого артефакта. На лице Хмурого маской застыла ярость. Я уже видел такое: предположу, что маг не контролирует себя и будет бить в полную силу.

Цепочка рун стекла с руки практика, и… я переместился к подножию, чтобы не принимать ее на щит, восстановившийся лишь процентов на пять: меня не тянуло разбрасывать кишки по веткам.

Надо же, он еще и рунами свободно управляет. То же самое и Лимбос проделывал, но тот — опытный маг, а не такой недоносок.

Я шмыгнул в дом, к сундуку с арсеналом, откинул крышку и в следующий миг встретил влетевшую в проем тень, состоящую из черных зубов и когтей, волной огня с огненного жезла.

Маг переместился к подножию скалы, и пошагал на меня, величественно и неотвратимо, как воплощенный дух возмездия. Я швырнул в него бомбочку, но маг увернулся. Взрыв повалил дерево, но сейчас на целостность леса плевать.

От второй бомбочки маг не уворачивался — та взорвалась огнем, столкнувшись с его доспехом, и Хмурый величественно шагнул вперед, со стекающим с груди пламенем, величественный и страшный до усера.

Полетела третья бомба… И при касании о барьер телепортировалась внутрь защиты, чтобы с глухим звуком рвануть там. Защитный доспех изнутри забрызгало красным. Маг упал ничком.

Кажется, все…

Я огляделся. Скала в трещинах, деревья повалены, повсюду следы крови и борьбы, которые никуда не скроешь, да еще и труп… Труп МАГА. Мага, блин! И посреди всего этого великолепия — адепт третьего ранга, влипший в очередное дерьмо.

Вот черт.

А мог встать на колени, униженно молить и остаться жить здесь спокойно, если кто-то в этом мире считает спокойной жизнь на коленях. Мог уйти к морю и жить в какой-нибудь отсталой деревеньке, не привлекая внимания… Впрочем, почему "мог"?

Следующая часть:

https://author.today/reader/241576/2191231

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Становление друида

Content

Становление друида

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene