Империя Рун

Краткое содержание первых двух томов

Эдриас, великий маг, отступник и бывший Хранитель Сферы, принимает последний бой против верховного Хранителя в одном из безжизненных миров. Не в силах совладать с мощью верховного, Эдриас пытается сбежать с поля боя, но заклинание перемещения в последний момент разрушается и его, разрывая на части, выбрасывает в неизвестном направлении.

Главный герой, беспризорник Рей, находит на берегу моря непонятно откуда взявшуюся пещеру, где сталкивается с искалеченным и умирающим Эдриасом. В попытках спастись, Эдриас навязывает Рею крайне сомнительный договор, по которому парнишка вырвется из нищеты и станет великим магом, а взамен ему всего лишь надо будет найти дорогу в какую-то Сферу, и после переселяет остатки своей сущности в тело мальчика.

Рей не понимает, о какой Сфере идет речь, Эдриас же может общаться с парнем только изредка, посредством снов и видений. При этом колдун сдержал слово — Рей обнаруживает в себе способности к магии Рун, которых у него раньше не было.

Так как Рей не прошел инициацию как молодой маг и не поступил в обучение, он не находит ничего лучше, чем начать применять свою магию ради выживания на улице, тем более у него открылся талант к магии Поиска и руне Инг, что оказывается крайне полезна в быту. Найти потерянную вещь или убежавшую козу — вот чем занимается главный герой, попутно подрабатывая на рынке, и избегая драк с другими шайками беспризорников.

Все меняется, когда на Нипс обрушивается аномально мощная буря, которая оставляет мальчишек во главе с Реем без работы и средств к существованию. Доведенные до отчаянья, голодные, Рей и его товарищ по шайке Гран, идут на кражу — преступление, за которое грозит отрубание рук. Рей всячески избегал воровства и общения с бандитами, не желая становиться вором и мечтая когда-нибудь податься в моряки.

Рей и Гран обносят седельную сумку неизвестного путника, который оказывается поясным магом погоды господином Осиором.

Осиор почувствовал магию, что творилась рядом с ним во время кражи, так что он вынуждает местных бандитов найти воришек и привести Рея к нему в дом. Так начинается ученичество Рея у эксцентричного наставника, который расхаживает по дому в мантиях-халатах песочного цвета, без конца пьет чай и истребляет сладкую выпечку.

В один из дней Осиору приходится отлучиться из города и в этот момент Рея похищают — он дикий маг, который может управлять рунами напрямую, следовательно, его можно выгодно продать в рабство. Рей выживает в застенках, защищаясь от пыток щитом Ур, сбегает, пусть и со сломанной ногой, добираясь до порога дома своего учителя. Там его и находит Осиор.

На следующий день Рею открывается новая, до этого неизвестная сторона его учителя. Всегда веселый и улыбчивый Осиор, будто ищейка, выслеживает гарнизонного мага, что похитил Рея, и показательно испепеляет того мощным заклинанием на глазах у всего города. В этот момент Рей понял, что его наставник не так и прост, и у вечно веселого Осиора есть другая, темная сторона.

После боя с гарнизонным магом Осиор заболевает и долго не выходит из своих комнат, и Рей узнает, что его наставник — магический калека, он пережег свои каналы поисковых рун и их использование приносит ему потом огромные страдания. Чтобы приглушить боль, Осиор обкуривается травами, что помутняют сознание. Рей получает медное кольцо ученика мага и официально по законам Круга Магов становится подопечным Осиора.

В Нипсе Рей обретает и первую любовь, вступая в романтические отношения с дочерью кухарки, что подкармливала и давала работу его банде беспризорников. Но длилась любовь недолго — быстро выясняется, что Марта скорее использовала его, потому что появление в городе поясного мага рун Погоды и ученика из рядов местных мальчишек стало местным событием. Разочарованный, после драки с подмастерьями Рей рассказывает все учителю, на что Осиор объясняет, что судьба великого мага, коим когда-нибудь станет Рей — быть одиноким.

После визита в Нипс купцов из Кибашама, что выкупают на рабовладельческом рынке молодых женщин, девушек и детей, дабы увезти их жить на север и дать подданство в обмен на службу престолу, Рей начинает работать для них целителем. Он готовит рабов к долгой дороге на север, исцеляя травмы и устраняя опасные болезни. Кибашамцы щедро платят, а для работы Осиор выдает Рею крайне дорогой амулет, почти целиком состоящий из россыпи бриллиантов. Именно этот амулет становится причиной нападения на Рея — бывший товарищ по банде, Гран, заманивает Рея в переулок, где того бьет ножом в печень и перерезает горло бандит, срывая при этом амулет-флягу с груди мальчика. Из последних сил Рей чертит на земле своей кровью печать исцеления и спасается от смерти.

Узнав, что произошло, Осиор погружает ученика в целебный сон, а сам же достает из сундука свое прошлое, которое он обещал своему слуге, противному мужичку Ирману, никогда больше не ворошить. На свет извлекается костюм Трибунального Истигатора и его разящая булава. Осиор в прошлом был Стражем Круга, Ищейкой и Судьей, тем, кто карает отступников и магов, что нарушают Устав и идут на преступления.

Осиор в облике Трибунального Истигатора отправляется к местным ворам, чтобы спросить с них за нападение на своего ученика. Воры понимают, что маг нанесет им визит и, подозревая о непростом прошлом Осиора, заранее ловят для него бандита и Грана. Осиор разбивает головорезу череп булавой, а Грану выносит приговор. Рей думает, что Осиор казнил Грана, но позже выясняется, что он просто выслал мальчишку из Нипса на первом же корабле.

Рей совершенствуется во владении рунами. На рынке среди рабов вспыхивает бунт, в подавлении которого Осиор отказывается принимать участие как маг, так как это идет против его убеждений — Осиор в целом презирает работорговлю как таковую. На берегу, недалеко от скал, где Рей повстречался с Эдриасом, парень замечает фигуру, что карабкается по скалам. Окрикнув неизвестного, Рей пугает его и беглец срывается и разбивается об острые скалы на берегу. Это оказывается темнокожая рабыня с Востока. В попытках исцелить жуткие травмы, Рей едва ли не надрывается, но на помощь приходит учитель и сотворив вместе вторую печать с поисковой руной от Рея и целебной от Осиора, они спасают беглянку. Позже Осиор все обставляет так, что они выкупают рабыню, делая ее, по сути, вольным человеком.

Неизвестная оказывается винефиком — диким магом белых рун из далекого степного Келанда. Винефики — боевые маги, единственная цель которых — убивать магов-печатников, что являются членами Круга и воюют против них на стороне Гохринвии. На руке у Витати есть три темных кольца — три победы над достойным противником, ей уже довелось убивать магов и она готова сделать снова. Витати попала в плен, но сумев скрыть свои способности, была продана в рабство и так и попала в Нипс. Будучи диким или как она сама говорит — истинным магом — она учит Рея контролю над своими дикими рунами, которые представляют опасность для любого колдуна, если он выложится слишком сильно.

В Нипсе Рей осваивает изготовление магических амулетов, занимается мелкой торговлей и готовится к путешествию в Дагерийскую Империю, где должен поступить на обучение в Башню Круга. Перед отъездом из родного городка он устраивает своих бывших товарищей по банде подмастерьями, а сам садится на торговое судно вместе с учителем, его слугой Ирманом и Витати.

В пути на них нападают четыре корабля наемников. Герои дают бой, Осиор в очередной раз обращается к рунам поиска и высшей печати-на-крови, вызывая Морской Ужас — огромного демона бездны, что топит один корабль наемников, прежде чем быть изгнанным на изнанку мира через портал. Осиор поджигает еще один корабль огненным дождем и в ипостаси Истигатора сражается с абордажниками, но силы не равны и Рей, который раньше прикрывал судно от странных взрывающихся снарядов, которыми обстреливали корабль, идет на крайние меры — призывает свою дикую руну щита Ур и с ее помощью буквально разрубает корабли атакующих на две части, отправляя наемников на морское дно.

Осиор страдает от болей после использования высшей третьей печати с поисковой руной и почти не приходит в сознание. Командир торгового судна пытается ограбить беззащитного мага, но вперед выходит Ирман с запретным боевым амулетом и грозится испепелить наглеца за нападение на его хозяина и его ученика. Тогда же мы впервые узнаем все титулы Осиора:

"Я не холоп, а личный и единственный доверенный слуга Несущего Волю и Гнев, Хранителя и Стража Устава, Истребителя таберийской ереси, последнего ученика Великого Архимага Аурантиса, мага Синего Плаща и Шестого Трибунального Истигатора Круга, Осиора", — сказал капитану Ирман.

Путешествие по Дагерии оказывается тяжелым. Половину пути Осиор проводит без сознания в кузове телеги. На переходе по пустынным и безжизненным землям к границе с Бенжей, Рей сталкивается с нежитью, от которой еле уносит ноги. Там он впервые понимает, что мертвецы — одни из самых опасных противников, потому что они питаются магией и почти неуязвимы для любого колдовства, кроме белых печатей Сиг и Даг. Руна Вун может им противостоять, что и делает Витати, но не слишком эффективно.

По прибытию в столицу Рей знакомится с Неро — Первым Трибунальным Истигатором в красном плаще, который и организовал нападение наемников, но выдает себя за близкого друга Осиора, которому учитель верит, и с архимагом фиолетовых рун Виолой. С последней у учителя непростые отношения, история которых раскрывается по ходу второго тома.

На улицах Шамограда Рей заводит знакомство с молодым заносчивым баронетом, которого он спасает от бандитов, что ловили какого-нибудь дурачка на живца в виде девицы в беде. Сначала их знакомство не задалось, но позже Рей и Торис Варнал становятся приятелями, а позже — и друзьями.

В день поступления на обучение в Башню, Эдриас, запертый в недрах тела и души Рея, преподносит мальчику подарок — способность видеть магические потоки, разлитые в пространстве, при условии, что Рей будет сам развивать этот навык. С этой силой Рей демонстрирует феноменальную мощь, будто говоря всему городу, что он — следующий самый молодой архимаг в истории. Осиор недоволен подобным поведением, он договаривается, чтобы в Башне Рею выдали всего лишь оранжевый жетон, слабее считаются только маги с жетоном красным, дабы мальчик не попал в поле зрения вельмож, что активно давили на Башню и требовали в наем молодых магов. Это порождает споры о том, на самом ли деле Рей настолько силен или он сжульничал на площади? Осиор же считает, что Рею нужно сфокусироваться на учебе и он слишком мал для придворной возни.

Рей с помощью своего друга устраивается на подработку в императорские конюшни, которыми заведует конюший императора — барон Варнал, отец Ториса. В один из дней Рей отправляется на пикник с охотой, сопровождать вельмож и помогать местному магу-коновалу, что любит приложиться к бутылке, Магнусу. Присутствует на выезде и дочь императора, Элаиза Торлорн с дочерью, Отавией Форлорн. На лагерь знати нападает поднятая из волков нежить — волколаки, это нападение через третьи руки организовал Неро. Люди бегут в загородное поместье и держат там оборону. Силы неравны и чтобы спасти будущую императрицу, Рей в последний момент обваливает потолок главного зала загородного имения, погребая нежить под завалом, а последнего волколака-вожака испепеляет комбинацией печатей Казнь Света — точно такими же печатями Осиор когда-то казнил мага в Нипсе и это считается крайне мощным колдовством.

Свидетелями этого столкновения становятся многочисленные гвардейцы, маги и Осиор с Виолой, что спешили на помощь осажденным. Осиор в очередной раз убеждается, что Шамограде творится что-то нехорошее и в Западной Пресии опять зреет Ересь Магов, которая может вылиться в полномасштабную войну. Предыдущие две Войны привели к опустошениям и огромных жертвам и одна из задач Истигаторов и Круга — не допускать этого вновь. Осиор принимает решение отправиться на север на зов архимага Аурантиса, который сообщал в послании, что в соседнем государстве обнаружились следы еретика Малтора — именно в попытках выйти на его след пять лет назад Осиор и получил свою магическую травму.

После нападения волколаков мы видим, как Неро отправляется на тайную встречу, влекомый некой меткой на своем плече. Там он встречается с неизвестным в капюшоне — Хозяином — что заинтересован в Рее и требует от Неро не трогать мальчика, а подобраться к нему поближе.

Заканчивается повествование тем, что Осиор уезжает из Шамограда, оставляя Витати и Рею указания к действиям и обещая, что вернется в течение полугода назад. Он советует обращаться за помощью к его другу Неро, об истинных мотивах и действиях которого Осиор ничего не знает, и к архимагу Виоле, что будет обучать Рея фиолетовым и белым печатям.

Глава 1. Пирожки

Главное — никогда не попадаться.

Это правило я четко выучил во время многочисленных набегов на замковую кухню, а так как охотников до свежей выпечки тут хватало, то кроме бдительных взглядов поваров и пекарей, мне приходилось бороться еще и с немалой конкуренцией.

Прямо сейчас, посреди огромного стола, стояло несколько противней со свежими пирожками, что должны были уйти на столы для знати в обед.

Так как позавтракать мне сегодня не удалось, а похлебка, что выдавалась молодым гвардейцам и магам, насытить мой стремительно растущий организм не могла, то сейчас мне приходилось идти на крайние меры.

Забившись в нишу у самого входа на кухню, я оценил ситуацию. Мне надо покрыть пологом расстояние в двадцать футов — именно столько надо пройти от того места, где находился я, до края стола — взять пяток пирожков из разных мест огромного противня, чтобы не слишком бросалось в глаза, а после — вернуться тем же маршрутом.

Сделав несколько глубоких вдохов, я кое-как поднял перед собой руки и стал колдовать. Печать надо было сотворить почти мгновенно, чтобы пылающий голубым контур не заметил никто из работников кухни, иначе вся затея — псу под хвост. Интересно, что бы сказала госпожа Виола, знай, как именно я применяю на практике полученные от нее знания?

За последние восемь месяцев я стал намного сильнее, во всех смыслах. Первое — внезапно для самого себя я стал очень активно расти, добавив в росте как минимум пяток дюймов. Теперь уже ни у кого не повернется язык назвать меня недомерком! Но такой стремительный рост создавал и свои проблемы — постоянно хотелось есть. Так что вот, я тут, на императорской кухне, готовлюсь воровать пирожки.

Конечно, будь у меня возможность выйти в город — я бы просто купил еды, но служба была такова, что мне было нельзя выходить за пределы замкового комплекса. Те, кто был постарше, просто отправляли за стену гонца из числа мальчишек-пажей, но я был магом-первогодкой, белой вороной и вообще, нелюбим всеми и каждым. Так что пацаны со мной не связывались, а когда я попытался скинуться с другими гвардейцами — меня кинули на деньги. Точнее, мне достались какие-то объедки вместо плотного перекуса, который я рассчитывал получить за три серебрушки.

С работниками кухни тоже не задалось. Конечно, старшие гвардейцы и командиры были вхожи сюда, для них был накрыт отдельный стол, их знали в лицо. Но когда я попытался познакомиться с кем-нибудь из поварят, на меня только фыркали и отсылали в Башню, из которой я вылез.

Причиной подобного отношения был путь, которым я попал в гвардию по мнению многих — то есть, как думалось людям, абсолютно незаслуженно, ведь носил я просто жетон защиты — а еще масла в огонь подливала принцесса Отавия…

При воспоминании о взбалмошной мерзкой девице у меня буквально перехватило дыхание и печать, едва зримые контуры которой я выводил сейчас перед собой, чуть не рассыпались голубой пылью.

Отавия Форлорн была буквально бичом и бедой, чумой и гневом природы, бедствием и ужасом, что судьба послала на мою голову!.. Но сейчас не время думать о принцессе — еще потеряю контроль. Нужно добыть еды…

Воровато оглянувшись, дабы убедиться, что рядом никого нет, я одним мощным ударом буквально вколотил магическую энергию в оба контура и руны печати Рад-Лагу, толкнув ее диким Нидом в центр дистанции, отделяющей меня от лакомства. А теперь отпустить внутренний контур, чтобы магическая энергия насытила руны… Готово!

Полог отвода глаз лег на пол почти мгновенно, чуть полыхнув голубым, а потом… просто исчез. Ну конечно, а с чего бы ему светиться! Сейчас я был за его пределами, но как только ступлю внутрь — увижу границы колдовства.

Не знаю, был бы Осиор мной доволен — озорная часть моего наставника, которую я знал как мага погоды, может, и одобрила бы подобные шалости — но то, что я делал прямо сейчас, свидетельствовало о том, насколько сильнее я стал как маг. Нет, до архимага мне было еще далеко, но как говорил мой наставник, я и раньше был трехжильным — а сейчас был способен создавать довольно емкие в плане силы печати вот так вот, одним махом.

Не знаю, была в том заслуга Эдриаса, что, по моим ощущениям, все сильнее и сильнее влиял на мой магический дар, либо же это постаралась архимаг Виола во время наших с ней занятий, но жетон на моей груди сейчас был скорее неумелой маскировкой, насмешкой над моими истинными способностями.

Еще раз убедившись, что не попадусь никому на глаза, я выскользнул из ниши и ловко запрыгнул внутрь отводящей глаза зоны печати Рад-Лагу. Сразу же засветилась голубая нить, что лежала на полу и очерчивала границы действия заклинания, но меня больше интересовали пирожки.

Ковырнув ногтем парочку, я нашел те, что были нафаршированы потрошками и яйцом, схватил пяток самых увесистых, спрятав добычу под мантией, и двинул на выход. Сейчас мне надо разрушить собственное заклинание, чтобы никто ненароком не вступил внутрь контура и не понял, что тут побывал колдун… Хотя кому в голову придет, что молодому магу оранжевого жетона будет под силу сотворить подобное колдовство?! Свои силы я старался лишний раз не демонстрировать в стенах замка, прикидываясь просто магом-дикарем, которому подчиняются щиты Ур, и который ни на что больше особо и не способен.

Опять спрятавшись в нише, я восстановил дыхание, после чего поднял правую ладонь — левой я придерживал добычу — и двумя круговыми движениями кистью очертил контуры будущей белой печати. Руна Вун — первая руна очищения, что в клочья разорвет любое колдовство, в том числе, и мое собственное. Как же сильна и опасна для магиков была Витати с ее дикой Вун! Как же тяжело было колдовать эту руну с помощью печатей… Даже такую, малюсенькую, в два дюйма в поперечнике…

Едва не разрушив внешний контур неловким движением, я наконец-то напитал печать магической энергией и толкнул ее в сторону полога, что до сих пор лежал на полу кухни. Руна Нид тут не подходила — печать просто взорвалась бы, так что приходилось толкать «напрямую» — накачивая пространство за печатью Вун белой магической энергией.

Это было сложно, но не раз отрабатывалось мной на уроках архимага Виолы. Так что не прошло и десяти секунд, как печать достигла границы полога отвода глаз — где я его запомнил — и я активировал заклинание. Полыхнуло белым — коротко, будто где-то далеко ударила молния или кто-то поймал солнечного зайчика на начищенный нагрудник — а после я увидел, как голубой контур рассыпался в мелкую пыль, на мгновение став видимым со стороны.

И вовремя! Не успело улечься магическое свечение, как в эту часть кухни ввалились сразу трое поварят, волоча за собой какой-то котел. Но я уже был далеко — перепрыгивая через ступеньки, я несся вверх по лестнице, на стену замкового комплекса, где меня никто не потревожит, а мой бок под мантией приятно согревали свежие пирожки. Эх! Вот бы добыть еще легкого пива или вина! Но лакомство было достаточно сочным, чтобы умять его и без питья, а мне-то всего и надо было — заглушить зверский голод молодого и стремительно растущего тела.

Пока я истреблял пирожки, свесив ноги с края стены и прячась меж зубцов от посторонних глаз, мне вспомнилось, как я чуть не попался пару месяцев назад. Впрочем, это был хороший урок, который я усвоил на отлично. Причиной моего почти падения в глазах знати, как вороватого безродного выскочки из Башни, чуть не стала руна Лагу. Я как-то не подумал, что от меня-то она глаза поварам отводит, но вот парящие в воздухе пирожки, которые потом куда-то исчезают — зрелище незаурядное. Благо, тогда мне удалось унести ноги и меня никто не поймал, но с тех пор первую печать Лагу я не использовал — только в связке с руной Рад, только так!

Когда я уже запихивал в рот пятый пирожок и стал думать, где бы мне завалиться спать, меня нашел Ронни.

— Эй! Рей! — помахал молодой маг.

Ронни носил голубой жетон охраны, служил в гвардии первый год, как и я, и претендовал через пару лет на зеленый или даже голубой кушак. Неплохой колдун, очень техничный — он прекрасно чувствовал контуры печатей даже при высоком насыщении энергией — но простоватый и, временами, откровенно жадный.

Подружиться с Ронни у меня получилось довольно просто — он узнал, что у меня есть мастеровая и торговая грамоты на мои амулеты. Эти документы пришлось оформить после того, как я стал самостоятельным магом и потерял возможность пользоваться покровительством Осиора в этих вопросах. Стоили грамоты немало — я бы даже сказал очень не мало — и чтобы банально окупить их, мне приходилось корпеть над амулетами исцеления и защиты минимум десять вечеров в месяц, а чтобы получить ощутимый прибыток — все пятнадцать. Помогало мне то, что Витати устроилась на императорские конюшни — объезжала лошадей — а я подрабатывал коновалом там же, пару раз в неделю. Ну и само собой, деньги, что оставил мне учитель. Мы старались не тратить и серебрушки из тех увесистых кошелей, что передал Витати наставник, но эти деньги позволили нам быстро снять комнаты в Шамограде и сделать за меня первые взносы в Башне.

Мои дела слегка улучшились, когда на одном из дежурств Ронни пожаловался, что на его ученическое жалование грамоты ему могут только сниться. Услышав же, что у меня право на изготовление и торговлю амулетами в пределах столицы и ближайших селений имеется, парень буквально расцвел.

Технически, никаких законов мы не нарушали — я выкупал у Ронни заготовки с камнями или без оных, пока они были просто безделушками из гнутой проволоки или плющеного серебра. После я их заряжал — сам или в наем других магов, и продавал уже от своего имени. По сути же я просто перепродавал амулеты, что делал Ронни, имея свой доход в четверть от итоговой суммы. За беспокойство и хлопоты.

А хлопот с изделиями молодого мага хватало. Когда запахло деньгами, Ронни как с цепи сорвался. И если первые партии его охранных и защитных амулетов — с целительством у него было туговато — представляли собой прекрасные образчики кустарного производства, пусть и были кое-где грубоваты, то вот какая паль пошла дальше…

— Чего тебе? — спросил я у молодого мага, дожевывая остаток пирожка.

— Как там дела идут? Когда новые амулеты возьмешь? — спросил Ронни.

Высокий, тощий и курносый, с рыжим в жиденькой бородке, Ронни был похож на длинную бледную рыбину. И нет, это было не то впечатление, которое производила Витати с ее белесыми глазами. Моя наставница диких рун и по совместительству нянька — пока Осиор был в отъезде — создавала впечатление опасного хищника глубоких темных вод, куда не проникает солнечный свет. Ронни же был похож на тупую потрошеную селедку, слегка нескладный и какой-то весь… скользкий.

— Не знаю, — резко ответил я.

Обед был испорчен. Ронни преследовал меня, как влюбленный подмастерье — сельскую красавицу, буквально не давал проходу. Оно-то понятно, чего ему так надо было продать амулеты! Слыхал я, куда Ронни и еще парочка молодых магов заглядывают на постоянной основе — на петушиные бои и в бордели Высокой Улицы, что на той стороне набережной в районе Нового Моста. А где петушиные бои и бордели — там вино рекой и неумеренные траты.

В чем-то я завидовал долговязому магику. Его учитель был простой жетонный маг Башни, что взял Ронни в ученичество, чтобы получать прибавку от Круга на содержание ученика. И то, что Ронни поступил на обучение в Шамоград, да еще и попал в гвардию в числе самых перспективных новичков — исключительно его заслуга. Проживал Ронни в той же Башне, в специальном крыле для тех, кто учится на пояс, а там был свой собственный круг общения. И молодые маги ни в чем себе не отказывали — спускали жалованья и заработки на выпивку и девиц, кутили, ввязывались в драки и дуэли и вообще, вели весьма себе активный образ жизни, как заправские наемники.

Я же, проживая с Витати, находился под строгим присмотром, и если винефик еще закрыла бы глаза на пару походов по кабакам, то вот публичные дома или еще какие развлечения подобного рода… Тут девушка была строго против. И аргумент у нее был железный — я ученик Осиора, обладаю огромной силой, обучаюсь персонально у архимага Виолы и вхож в высшие дворцовые круги, пусть как молодой маг-прислужник. Так что нечего мне шастать по городу и нажираться дешевым вином, как те, кому максимум светит красный или оранжевый пояс. А то и вовсе — только жетон, да через пару лет — место в караване по найму или в какой дыре гарнизонным колдуном, как в моем родном Нипсе.

Так что как бы ни бурлила в моих юных венах кровь, приходилось сосредотачиваться исключительно на службе и заработках, все пополняя и пополняя кошели с золотом и серебром.

— Да ладно тебе, Рей! Монеты нужны — позарез! Может в долг дашь? Я отработаю! Зуб даю! — для верности Ронни щелкнул по клыку кончиком большого пальца, будто бы это добавляло его словам вес.

— Это у тебя стол в Башне, койка и мантии, — хмуро ответил я, протискиваясь мимо магика, — а мне за комнаты платить…

— Ой! Ну не плачься! Далеко ты не нищий! Твой учитель — Трибунальный Истигатор, а учит тебя сама архимаг! Мы с ребятами вообще считаем, что занимаешься ты всем этим от того…

— От чего же? — зло спросил я, развернувшись на каблуках и буквально напрыгнув на Ронни. — От чего же, Ронни?

— Ну это… Говорят… — начал мямлить магик, но быстро сдулся.

По Кругу среди молодых магов ходили разные слухи. Задирать меня напрямую духу ни у кого не хватало — все были в тот день на площади, когда я впервые увидел магию и показал учителю и всему остальному Шамограду, на что способен Рей из Нипса. Те, кто был посмышлёнее, помалкивали, а все прочие — вовсю обсуждали и мой жетон защиты, и то, что я жил в городе, а не в общих комнатах для учеников. А моя торговля амулетами и работа коновалом считалась блажью, бичом моего происхождения — когда-то я был нищим бродяжкой и этого не скрыть, не спрятать. Так что любые мои финансовые успехи мигом объяснялись тем, что я привык жить впроголодь и в нищете, экономя каждый медяк. Знали бы эти олухи, какую гулянку я закачу, когда в Шамоград вернется Торис! Мы ураганом пройдемся с ним по всем трактирам и ресторанам Верхнего Города, что об этом потом еще неделю судачить будут!

— Так что говорят, Ронни? — сквозь зубы прошипел я.

— Да ничего не говорят, — отмахнулся парень. — Знаешь, демон с ними, с амулетами. Ай-да завтра с нами!

— С вами? — предложение Ронни буквально выбило у меня почву из-под ног.

Завтра последнее дежурство перед выходным, так что маршрут мог быть только один — в бойцовские ямы, а потом по кабакам…

— Ну да, с нами! С парнями! — улыбнулся Ронни. — Я давно тебя думал позвать, да ты все занят да занят. Что скажешь?

Я пожевал губы, судорожно размышляя над предложением своего партнера по торговле амулетами. Пойти с другими магами? А почему бы и нет? Я давно никуда не выбирался, деньги просто откладывались в угол, а на конюшни я схожу сегодня вечером, работы там немного… Вот только что скажет Витати?

— Мне надо подумать, — ответил я.

— Что, у той чернявой няньки разрешения спросить надо? — усмехнулся Ронни, но быстро прикусил язык.

— На конюшни договорено на завтра, — хмуро ответил я. — Перенесу на сегодня — успею. Нет — так нет. Утром буду знать.

Конечно же я успею сегодня на конюшни, Магнус совсем отбился от рук и был в запое уже недель шесть — даже желтые печати не могли его толком просушить, настолько штатный коновал спился. Пока в столице не было барона Варнала, Магнуса терпели и выгнать не могли, но вот если он будет так вести себя в присутствии императорского конюшего — вылетит мгновенно. Так что главный конюх всегда был мне рад.

— Завтра, так завтра, — пожал плечами Ронни. — И подумай, может возьмешь амулетов вперед? Хоть за полцены? Очень монета нужна, Рей.

— И это подумаю, — неопределенно мотнул я головой, уже отвернувшись от мага и широко шагая по стене.

Мысль развеяться с другими магами как-то целиком меня захватила. Меня никогда не звали с собой! А тут, оказывается, Ронни боялся предлагать, судя по его выражению лица. Торис приедет только через две недели — баронет прислал мне голубя, что он с отцом и двумя братьями собирают табун и выдвигаются в сторону столицы. Значит, время есть… Да и деньги, что я зарабатывал и откладывал столько месяцев, уже стали откровенно жать карман. Хотелось хоть немного спустить на развлечения, а не только на новую одежду, материалы и еду.

Решено! Сразу после дежурства — на ипподром, там же поговорю с Витати. Главное не попасться на глаза кому-нибудь из свиты Отавии — иначе опять придется целый день таскаться следом за принцессой, как того велел мой статус при дворе.

Довольный открывшимися перспективами я, погруженный в свои мысли, в несколько прыжков спустился по каменной лестнице и нырнул в коридоры замка, так и не увидев насмешливый взгляд, которым меня провожал Ронни.

Глава 2. Конюшни

Окрыленный идеей прогуляться с другими молодыми магами по кабакам на той стороне реки, я потерял бдительность и попался на глаза одной из девиц, что ошивалась в свите принцессы Отавии Форлорн.

— Эй! Магик! Ты куда пропал?! Мы уже выезжаем! — прокричала молодая девушка, которую звали то ли Сара, то ли Ирма.

Я буквально на второй день, как попал во дворец, перестал запоминать имена людей и их титулы. Так как я был молодым жетонным магом, то обращаться к особам иначе, как «Ваша светлость» мне не стоило, вне зависимости от ранга, пола или возраста собеседника. Так сказать, себе дороже выйдет. Единственное, к Отавии я обращался «Ваше высочество» или просто «принцесса Отавия», если она была в хорошем настроении.

Правда, это самое «хорошее настроение» было явлением столь редким, что я категорически не понимал, как склочную и капризную девицу еще не придушили члены ее же свиты.

Так как я был приставлен к императорской семье в качестве «Защитника Престола» — этот выдуманный титул пожаловала мне будущая императрица Элаиза Форлорн — то я должен был входить в чью-то личную охрану. К императору меня, молодого мага, само собой, никто не пускал, у Элаизы хватало ее собственной верной охраны, так что, помыкавшись пару недель, я оказался в свите Отавии. Правда, непонятно, в качестве охранника, личного мага или вовсе мальчика-пажа, коих тут, впрочем, и без меня хватало.

Но вот к наказу маменьки Отавия отнеслась со всей серьезностью — мое бренное тело таскали за собой по всем приемам, танцам, охотам и выездам в город или за его пределы на чью-нибудь летнюю дачу.

От оклика я вздрогнул, после чего развернулся и пошел на зов. Все, спрятаться у меня не получилось, а значит, остаток дня придется слоняться в поле видимости венценосной особы, ловя на себе косые взгляды то молодой знати и повес, то «настоящих» — так они сами выражались — гвардейцев императорского дома.

Только попав в коридоры дворца, я понял, чего так опасался Осиор, почему мой учитель так не хотел, чтобы я угодил в эту клоаку под названием высший свет. Я нигде не мог быть своим. Меня презирали молодые дагерийцы, ведь кроме того, что я был безродным магиком, моя чуть смуглая кожа, темные волосы и черные глаза с головой выдавали во мне иностранца, меня не принимали гвардейцы, меня сторонились другие маги, потому что я был учеником Трибунального Истигатора. Но при этом мне как-то нужно было нести службу, учиться магии и ждать, ждать, когда же я смогу вырваться из этой кабалы.

Сейчас Отавия вместе со свитой собиралась на конную прогулку. Я, улизнув на обед, планировал это мероприятие пропустить — в седле я все еще держался неважно, хотя Витати неплохо поработала над моим навыками езды — но вот, замечтался, потерял бдительность… А значит, придется трястись в самом конце колонны.

Не сказать, что я был совсем бесполезен. Пару раз я спасал лошадей, которых молодые дворянчики загоняли в овраги и травмировали животным ноги, разок — залечил разбитую голову егерю, которого сбросила испуганная кобыла. Но вот конкретно императорской особе в лице Отавии ничего и никогда не угрожало, да и кроме меня у нее были в подчинении другие маги — личный целитель и защитник в одном лице, обычно один из магов желтого или зеленого пояса, приписанных к гвардии.

— Иду! — махнул я рукой для верности, чтобы девица наконец-то перестала недовольно на меня таращиться. — Иду!

Во дворе царила суматоха. Ржание лошадей, шастанье слуг и пажей, тихая ругань гвардейцев. Все это перемежалось громким, почти пошлым смехом членов свиты Отавии. А были они, скажу я вам, все, как на подбор. Не знаю, виной тому мода, или же так всегда было заведено, но все молодые люди, что окружали принцессу, были похожи на бойцовских петухов. Туго затянутые в лосины ноги, пышные рукава камзолов и курток, широкие шляпы с перьями. Не отставали от них и девушки — с высокими сложными прическами, в платьях, состоящих из миллиона юбок, затянутые в корсеты, они едва могли двигаться и дышать, но как-то умудрялись хохотать над любым словом очередного красавца. Я, кстати, пару раз видел, как таких модниц откачивал тот самый гвардейский магик, что всегда был рядом с Отавией. Давал понюхать какую-то соль или порошок, я так и не понял, да хлестал несчастных по щекам, пока на их лицах не появлялось хоть какое-то подобие румянца.

Нырнув в толпу, я стал искать глазами старшего поясного мага, который будет сегодня сопровождать принцессу. Это оказался господин Легер, маг желтого пояса. В отличие от своих сменщиков — а к Отавии было приставлено с десяток разных колдунов, которые ротировались по одной им известной схеме — с Легером у меня были более-менее сносные отношения. Скажем так, маг уважал мой потенциал и не срывался по пустякам, но до дружбы с ним нам было очень далеко.

— Чего тебе, Рей? — спросил Легер, поправляя седельную сумку.

Прогулка обещала быть долгой, скорее всего, с ночевкой в одном из загородных имений, так что маг брал с собой чуть больше вещей, чем обычно.

— Господин Легер… — начал я.

— Да уже по лицу вижу, что ехать не хочешь, — перебил меня маг. — Причина серьезная хоть?

— Серьезная, — кивнул я. — Через две недели приезжает барон Варнал с новым табуном, а Магнус, как вы знаете, совсем от рук отбился…

— И что? Помогать пойдешь?

— Ну, да, пойду. И приработок кое-какой, старший конюх хорошо платит, да и договорено сегодня на вечер было.

Тут я беззастенчиво врал. Договорено у меня было на завтра, но в свете появившихся планов…

— Зря ты только время тратишь, Рей, — покачал головой Легер. — Коновалом — не по твоим способностям работа, а так, баловство…

— Вы же знаете, что я не могу подвести барона, — ответил я.

О моей дружбе с младшим Варналом знали все, как и о теплом отношении ко мне императорского конюшего. Так что этот аргумент был довольно таки весомым.

— Ну, если было договорено, то ладно, иди. Только тихо мне, чтобы не попадался никому на глаза! — шикнул Легер и помахал кончиками пальцев, чтобы я сгинул с его глаз.

Разрешение было получено, так что, увернувшись от группы слуг, что тащили бурдюки с дорогим вином для гостей, я выскользнул со двора и отправился в гвардейскую казарму. Там можно будет чуть побездельничать, а после, как солнце начнет клониться к закату — часов в шесть-семь, моя смена будет окончена и я смогу отправиться на конюшни.

Остаток дня я провел в блаженном безделье, вот только тревожило меня одно — Витати. Я раз за разом прокручивал в голове, что скажу своей наставнице по диким рунам и как мне убедить девушку в том, что сходить с другими магами на тот берег развеяться — хорошая затея.

Очевидно, что волноваться за меня дочь Келанда не будет. Эту зиму мы потратили на то, чтобы я выучился сносно не только держать свой зад в седле, но и меч с копьем — в руках. Так как юношей я был довольно крепким и жилистым, особых проблем с этим не возникло, а копье мне и вовсе было весьма по душе, ведь будучи бродягой, единственно доступное для тебя оружие — случайно найденная палка или камень. Меч давался тяжелее. Но даже если отбросить мои новые навыки и телосложение, я все еще оставался опасным молодым колдуном, которого Осиор изначально обучал как боевого мага. Это я окончательно понял уже после отъезда учителя, когда стал общаться с другими жетонщиками этого года.

Учитель еще в Нипсе, в присущей только ему шутливо-игривой манере, стал натаскивать меня на боевое применение заклинаний. Все эти исполнения печатей на счет три, мелкие стрелы Тир и лезвия Фео, что я ловил на щиты — так тренируют скорость и внимание те, кто планирует снискать славу на поле боя или в сражениях с другими магами. Так что убить меня или покалечить даже сложнее, чем закованного в железо рыцаря.

Воспоминания об учителе резко испортили мне настроение, так что по улицам Шамограда в сторону конюшен я шел, погруженный в собственные думы. Куда пропал учитель? Осиор обещал, что он оставит меня не более, чем на полгода, но вот, прошла холодная снежная зима, крестьяне провели посевную, с улиц столицы схлынула грязь и вода, а солнце стало прогревать камень улиц и домов. Даже Варналы уже засобирались обратно в столицу и я скоро вновь увижусь с Торисом, а Осиора все нет и нет.

Мне ничего не говорили. Первое время я получал редкие письма от наставника — скорее записки. В них Трибунальный Истигатор напоминал мне о важности обучения и уважительного отношения к моим наставникам по рунам и Уставу магов, но никакими новостями не делился. Это не было беседой — я просто будто вскрывал заранее заготовленные, написанные одним и тем же аккуратным почерком письма, в которых говорилось одно и то же, из раза в раз. А в конце зимы, когда срок возвращения Осиора в столицу стал подходить, когда я уже сгорал от нетерпения в ожидании своего учителя, письма просто пропали. Я спрашивал госпожу Виолу, куда же исчез мой наставник, на что архимаг только неопределенно дергала плечом и говорила, что эти вопросы мне не по рангу и мое дело — прилежно изучать руны и печати.

Когда я подошел к императорским конюшням, солнце уже почти закатилось за горизонт. Привычно толкнув боковую калитку и поздоровавшись с охранником, я двинул в сторону главной конюшни. Именно там я мог найти Витати или кого-нибудь, кто ее видел.

Дочь Келанда была занята тем, что чистила очередную молодую кобылу, которую она сегодня объезжала. Навыки Витати высоко ценились на конюшнях — выросшая в восточных степях, она отлично ладила с животными, а выученные ею кони никогда не сбрасывали ездоков и смело брали любые вменяемые барьеры. Платили Витати тоже хорошо, пусть она и была женщиной, но при этом иностранкой и воином — этот вопрос был решен в первые же дни, когда кто-то из младших конюхов посмел сказать что-то сальное и неуважительное в сторону девушки. Ей даже не пришлось доставать длинный кривой кинжал, который она постоянно носила с собой за широким тканевым поясом, которым подвязывала свою традиционную восточную тунику — Витати просто в несколько хлестких ударов повалила хама, после чего и от души отпинала наглеца. Казалось бы, такая демонстрация жестокости и силы со стороны женщины должны были сделать из нее парию, но тот конфликт и последующие одобрительные слова барона Варнала о способностях Витати, сделали дочь Келанда весьма популярной. Я видел, как конюхи и слуги охотно помогали молчаливой келандке в ее делах, кто был помоложе — спрашивал совета, постарше — пытался завести с Витати дружбу. Все же, на конюшнях, вверенных Варналу, люди, что не питали любви к лошадям, не задерживались. Витати же считала этих животных намного более честными, умными и благородными созданиями, нежели люди.

— Эй! Привет! — махнул я рукой, перешагивая через ведра с водой.

— Рей? Чего забыл здесь? — не поворачиваясь, спросила винефик.

— Да вот, отпустили пораньше. Принцесса поехала на прогулку, а я там… Ну сама знаешь.

— Так шел бы домой. У тебя сколько амулетов не доделано еще? Пока светло, не жег бы свечи. Ты вообще считал, сколько мы тратим на свечи и масло для ламп? Иногда мне кажется, что выгоднее было бы вообще этим всем заниматься… — проворчала Витати.

Девушка категорически не понимала, чего это я засиживался далеко после заката за работой. Солнце село — пора спать. А потом подъем перед рассветом, тренировки, мытье и на службу. Распорядок, как в казарме.

— Я вот с каким делом… — начал я, а после рассказал о предложении Ронни сходить с магами в нижний город.

— Думаешь, хорошая затея? — спросила винефик, расчесывая серой в яблоках лошадке гриву.

— А почему нет? Учитель был бы не против, если бы я завел себе друзей. У него вон, есть Виола, Неро… И познакомились они еще в молодости. Мне кажется, это важно — общаться с другими магами.

— Они не маги, а печатники, — почти сплюнула винефик.

— Я тоже печатник, — возразил я.

Витати остановилась и, повернув голову, крайне иронично посмотрела мне прямо в глаза.

— Я уже не раз тебе говорила, что ты истинный маг. Тебе открыто сразу три руны, Рей! Так что не причисляй себя к этой ряженой клике, что награждает друг друга за насилие над природой магии цацками и тряпками…

Взгляд белесых глаз девушки скользнул по моему жетону мага, который я открыто носил на груди, после чего дочь Келанда вернулась к работе.

— Если хочешь идти — иди, но тогда сделай все, что запланировано на завтра. Только денег много с собой не бери.

— От чего же? — спросил я, сбрасывая с плеч серый плащ и оставшись в одной мантии.

— Потому что в отличие от лоботрясов, что живут за счет Башни, ты — самостоятельный человек, — серьезно ответила Витати. — Понял?

Конечно же, я совершенно ничего не понял. Причем тут лоботрясы и Башня? Витати думает, что я буду угощать всех налево и направо? Так это не в моих правилах, я знал цену деньгам. Так что вместо ответа я неопределенно дернул головой и двинул к указанным девушкой стойлам. Несколько кобыл мучились от воспалений, а тут могли помочь мои целебные печати.

Почти весь вечер я провел на императорских конюшнях. Довольно быстро к нам с Витати присоединились несколько конюхов. После колдовства я принялся за простую и понятную работу: помочь Витати натаскать воды, почистить стойло лошади, что была практически подарена мне бароном Варналом, а по сути — намертво закреплена за мной, если у гвардии не возникнет острой потребности в животных.

Пока руки делали дело, я размышлял о своем втором приработке.

Изготовление амулетов и их зарядка — процесс непростой. Чуть пережал оправу, взял неподходящий камень или просто оказался неловким, и вот, получаешь дефект. Сейчас я все больше и больше работал с золотом и серебром, но для собственных нужд частенько крутил вещицы и из меди, да и просто, когда пробуешь новое плетение или узор, нужно попрактиковаться на более дешевом металле. Ведь если проволоку или пластину обкусил — все, хвосты в отход, который надо собирать и нести ювелиру или мастеру-кузнецу на плавку. Конечно, я бы мог поставить маленькую печку для плавки столь ничтожных объемов прямо на очаге, но тогда у меня совсем не осталось бы времени на сон. Так что пусть и приходилось платить за переработку лома обратно в материал, пригодный для работы, это серьезно экономило мне время.

В какой-то момент удачных медных оправок стало так много, что я просто закупил на целый империал мелких мутных камушков годных, скорее, для хлопушек, чем полноценных амулетов, и стал вставлять в оправки их.

И тут, оказалось, что и на такой продукт есть спрос. Я в тихую снабжал такими простецкими целительными амулетами местных конюхов и работников ипподрома, беря очень немного денег — по цене меди и камушка, да пару медяков сверху. Почему покупали? Да все просто — вся императорская конюшня была в курсе, что я не расставался с простеньким медным амулетом на запястье, тем самым, что я скрутил себе после поножовщины в Нипсе. А если господин жетонный магик носит такую побрякушку и прямо говорит, что она — на всякий случай, то почему же конюхам не обзавестись подобными? Тем более что магик продает подобные изделия за сущую безделицу — серебрушка с мелочью, по цене пары кружек пива и миски похлебки в кабаке на углу, где многие работники любили посидеть вечерком. Так что довольно быстро почти все конюхи и даже некоторые мальчишки-разнорабочие обзавелись такими же браслетиками или медными амулетами-кулонами. Добавило моим вторичным изделиям популярности и то, что один из парней, когда навернулся с лошади, смог быстро снять тяжелый ушиб плеча, который рисковал оставить его без работы на пару недель. А он просто зажал медную оправку и высвободил целебную силу руны Ис — и здоров.

Когда работа была закончена, мы вместе с Витати пошли поужинать в том самом заведении, где обреталось большинство работников конюшни. Конечно, мне как жетонному магу, этот кабак был не по статусу — я это понимал по косым взглядам, что нет-нет, да и бросали в сторону нашего стола — но предъявить мне что-то не смели. Никто не станет в здравом уме связываться с жетонщиком, тем более, в этом районе многие уже знали меня в лицо и относились вполне себе спокойно.

А после еды — в наши комнаты, которые мы снимали с Витати у самой стены, недалеко от северо-западных ворот. Конечно, это жилье было чуть в стороне от конюшен, но зато мне было ближе идти на Замковую Гору или в Башню, когда у меня были занятия с архимагом.

В последние недели Виола почти не вызывала меня в тренировочные залы твердыни магов, ссылаясь на занятость и указывая при этом на мой, несомненно, великий прогресс в деле освоения фиолетовых и белых рун. Мол, спешить нам некуда, мы и так за прошедшие месяцы сделали больше, чем многим удается освоить за несколько лет. И это при наличии достаточной силы, упорства в деле освоения последних печатей и, конечно же, таланта.

Нет, вызвать Костяной или Морской Ужас, как сделал мой учитель на палубе корабля, я пока не мог, но вот поднятие мертвых крыс или птиц мне уже давалось, а с белыми рунами было вообще все отлично. Возможно, дело в том, что эта сила была мне знакома по общению с Витати — я понимал всю необузданную мощь рун Вун, Сиг и Даг, так что был морально готов к тому, сколько усилий мне потребуется, чтобы удержать эти руны внутри контуров. Большинство магов до последнего не осознает, насколько эти печати переполнены силой по сравнению с теми же целебными или даже охранными конструктами, так что для них они выглядят почти невозможными. Но не для меня.

Завтра я отправлюсь в город и отлично повеселюсь с ребятами. За месяцы зимы я истосковался по простому общению, а пока не приедет Торис, это позволит мне хоть немного отвлечься от того, что мой учитель, по сути, пропал, и от него нет никаких вестей.

Глава 3. Ямы

Весь следующий день я провел, как на иголках. Буквально считал мгновения, когда наконец-то моя смена во дворце закончится, и я отправлюсь с другими молодыми магами в Нижний город. Я даже расщедрился и утром дал Ронни аванс за десяток простых амулетов Ур и Берк, которые он все хотел мне впарить. Я даже особо их не проверял — было видно, что почти во всех придется поджимать оправу для камней, слишком большими оказались пазы, но в целом изделия получились сносные.

В тот момент, когда из моей руки в ладонь Ронни перекочевали два полновесных серебряных — именно в такую сумму я оценил его изделия — я спросил у мага:

— Все в силе сегодня?

Видимо, на моем лице было что-то такое написано, от чего Ронни широко улыбнулся и, подмигнув, ответил:

— Конечно в силе! Мы встречаемся у Нового моста, с верхнего берега. Через час, после конца смены.

— У Нового моста, — важно кивнул я головой. — А чего через час?

— Так зайти, переодеться. Ты что, хочешь в этой мантии идти? — удивился Ронни.

Я мельком посмотрел на свои одежды. Мантия как мантия, удобная. Осиор приучил меня к этой традиционной для магов одежде. В ней было удобно, тепло зимой, прохладно летом. Опять же, можно было купить пяток одинаковых и просто стирать по кругу, а если рукава совсем засалились — отдать за серебрушку прачкам, что брали заказы.

— А как одеться? — спросил я.

Вспоминая свой опыт Нипса, когда я разоделся в новую рубашку и был похож на танцах у мастеровых на напыщенного индюка, я посчитал, что лучше уточнить этот вопрос у знающего человека.

— Да не знаю, — удивленно пожал плечами Ронни. — удобно оденься, да и все. Штаны какие, куртка, что не жалко. Все же Нижний город.

Я важно покивал, будто бы досконально понимал, что Ронни имел в виду. Сам-то я ужинал в кабачке у ипподрома, а там случайных людей почти и не было — местные, да работники Варнала.

Когда мое дежурство наконец-то подошло к концу, я едва ли не вприпрыжку, пытаясь побороть волнение, отправился домой. Витати еще не вернулась с конюшен, так что я открыл свой сундук, достал крепкие штаны, купленные этой зимой в одной из лавок, сапоги из мягкой кожи, простую рубашку и куртку. Должно быть неплохо, не сильно приметно, но чисто и аккуратно.

К моему удивлению вещи, что покупались немного на вырост, были мне теперь как раз. Еще полдюйма и штанины болтались бы над щиколотками, как у бедняка, да и сапоги сели на ногу туго, особенно правый.

Потопав каблукам по дощатому полу своей комнаты, я покрутился на месте, пытаясь понять, впору мне они или все же жмут и натирают. Со времен, когда я ходил в узких деревянных башмачках, что сбивали ноги в кровь, прошло меньше двух лет, а ты поди, какой привереда стал! Если сапоги поджимают — уже носить не хочу!

Одернув самого себя и поблагодарив в очередной раз судьбу, что на моем пути встретился странный маг Эдриас и не менее странный поясной маг погоды Осиор, я накинул на плечи плащ — вечером было еще зябко — проверил кошель на поясе и шагнул за порог. Пора повеселиться!

У моста уже собралась небольшая группа молодых магов. Никого, кроме Ронни, я по имени не знал, но быстро представился с помощью своего знакомого и мы все плотной гурьбой двинули на тот берег. Всего нас собралось полдюжины человек, у всех на груди жетоны. Кстати говоря, зря я опасался, что буду разодет слишком вызывающе. На одном из магов по имени Гипперт, вообще был модный среди шамоградских повес узкий в поясе камзол с неприлично широкими рукавами, а двое парней напялили на головы шляпы с широкими полами и свисающими вниз перьями. Так что я в своих невзрачных, но крепких одеждах, скорее был похож на подмастерье или ученика, и только жетон мага с оранжевой каймой на моей груди говорил о том, что я ровня всем прочим в этой компании.

— Ну что, сначала к Томасу, а потом посмотрим? — усмехнулся Ронни, выбегая вперед группы.

Под одобрительный гул парней вся компания свернула на ближайшем перекрестке и двинулась к кабаку в конце улицы, вывеска которого призывно покачивалась на цепях на уровне второго этажа.

— Ронни говорил, ты к императорскому конюшему вхож? — прогудел крупный, как кузнец, маг такого же оранжевого жетона, как и я.

— Не вхож, а работает на него! Все ты перевираешь, Игасс! — поправил товарища Ронни.

— Ну, так-то я лично знаком с бароном и общаюсь с его младшим сыном, Торисом, — аккуратно ответил я.

— О как! Слыхали, парни! Все же водит с баронским сыном дружбу! — воскликнул Игасс, хлопнув меня по плечу. — Но что эти вельможи! Своих держаться надо!

Молодой колдун так похлопал меня по плечу, что чуть дыхание не сбило, но виду я не подал, только кисло улыбнулся и продолжил шагать рядом со здоровяком.

— Вы как вообще обычно отдыхаете? — спросил я, не обращаясь, впрочем, ни к кому конкретно.

— Ну как тебе сказать…

— Сначала вот в кабак заглянуть, подогреться, если понимаешь…

— Отличное там пиво, всего за шесть медяшек кружка! А молодое винцо по серебрушке кувшин! Ух!..

— Ну а потом как кости лягут…

— По городу прогуляться, если день выходной, или же вот как сегодня, на ямы…

— Бывал на ямах? — спросил один из магов.

Я только отрицательно помотал головой.

Вся компания дружно засмеялась, поглядывая на Ронни.

— Вон, наш главный эксперт по ямам! Я тебе скажу, Рей, — начал один из магов с желтым жетоном на груди и с виду, самый старший в компании, — что такого отъявленного игрока на ставках еще поискать! Ставит на все подряд, ищет сговор где какой и чем мутнее бой — тем больше у Ронни руки чешутся, за кошель схватиться! Петухи, кулачные, грязевые — этот пройдоха даже на забеги свиней ставить готов, лишь бы посмотреть, как его денюжки в чужие руки утекают!

Грянул смех, а Ронни наоборот, скуксился и начал бросать обиженные взгляды.

— И ничего я не проигрываюсь, глупости говоришь, Карс! Глупости! На дистанции я строго в прибытке!

— Ага, видали мы твой прибыток! Амулеты паленые крутишь по ночам! Он же тебе их толкает, так, Рей?

Я утвердительно покивал головой, отчего тот самый маг-целитель Карс только цокнул языком.

— Опасными делами занимаетесь, парни, ежели вас истигаторы или того хуже, торговая палата за руку поймает…

— Так у меня все грамоты на изготовление и торговлю имеются! Честно все подати уплачиваю! — встрял я, перебивая Карса.

Маг только поперхнулся, а на меня уставились четыре пары удивленных глаз.

— Свистишь! Грамота?!

— Да ладно! Они ж минимум по пять империалов стоят!

— Это тебе наставник купил? Да? Я слышал, истигаторы люди обеспеченные, сам подумываю…

— Вот свезло, так свезло!..

По репликам и довольной ухмылке Ронни я понял, что его товарищи до последнего не верили, что мы все проворачиваем легально, и с опаской поглядывали на махинации мага охраны. Вот только реальность оказалась такова, что и Рей, и его торговые грамоты вполне себе существуют, пусть мы с магами и не пересекались в стенах Башни.

— Зуб даю, что есть грамоты! — ответил я и совсем как Ронни накануне щелкнул ногтем по кончику верхнего клыка. — Ну так да, деньги взял с учительских, что он мне оставил, но Башня ссуду молодым магам дает, если хочешь дело начать, так что любой может попробовать. Правда, тут инструмент хороший нужен, чтобы в плюс выходить.

— И каков навар с того дельца, ну, с амулетов? — вполне серьезно спросил Карс.

— Ну, если весь месяц по вечерам часа четыре работать усердно, то три-четыре империала в конце месяца получится, если экономить и чтобы лома мало было. Но тут же инструмент нужен, он тоже денег стоит, камни, опять же, металлы драгоценные… Тут все как закупишься зависит. Иногда прогадаешь на цене камней — все амулеты в убыток!..

Я пустился в пространные рассуждения об изготовлении и торговле амулетами, а прочие магики меня очень внимательно слушали. Продолжил я, когда мы уже дошли до кабака, сделали заказ на пиво и вино и стали ждать, когда это все принесут.

— Так, ты мысль не теряй! — сказал Карс, ткнув в меня пальцем. — Сейчас вопрос денежный порешаем и дальше рассказывать будешь! Ну-ка, парни, кошели с поясов — геть! На стол! И чтоб открытые сразу!

Все подчинились, в том числе и я. За пазухой, под курткой, у меня была заначка в пару крупных монет, а в основной кошель я насыпал меди и серебра, как и советовала Витати — не слишком много, дабы не смущать окружающих и не соблазняться кутежом самому.

Парни оценили чуть пухловатую, пусть и набитую наполовину медью мошну, а Карс, как старший, аккуратно запускал в каждый кошель пальцы, вытаскивая по несколько монеток на оплату счета.

— Эй! Куда четыре серебрушки сверху?! Грабят! — воскликнул самый тихий из компании, маг с красным жетоном на груди.

— Тише, Вальк! Или забыл, что в прошлый раз не за свои пил?! — прикрикнул Карс, ловко складывая монетки в две стопки перед собой. — Так, вот эти сейчас на пиво и поесть, а вот эти — кредит на остаток вечера, на вино и закуски! Думаю, хватит, все согласны?

Прикинув, что в кредитной стопке было минимум втрое больше, чем в первой, состоящей наполовину из меди, я понял, что вечер мы проведем неплохо. Когда манипуляции с монетами завершились, а Карс аккуратно рассчитался с дородной женщиной, что работала на зале, подмигнув ей напоследок, все взгляды опять устремились на меня.

— Ну, давай, рассказывай, что там по амулетам? Говоришь, инструменты важны?

— Если в прибыток нормальный работать — очень важны, — серьезно покачал я головой, делая глоток пива из большой, на две пинты кружки, — потому что если много брака или лома, это все в расход идет, а отбивать удачными амулетами придется…

Мы опять погрузились в разговоры о моих делах. Вопросов с разных сторон сыпалось столько, что я едва успевал есть и пить. Когда же разговор плавно перешел на личность моего учителя и места, откуда я был родом, Карс, будто бы виновато, усмехнулся и заметил:

— Рей, ты не думай, у нас тут не допрос какой. Просто мы весь год вместе шатались, уже все про всех знают, а некоторые истории так по пять раз рассказали. Тем более все местные, дагерийские, я так вообще из окрестностей Шамограда. Так что у нас осталось одно развлечение — выпивка, да иногда потешаться над Ронни, когда он в очередной раз проигрывается на ставках.

— Да ничего я не проигрываюсь! На дистанции всегда в прибытке! — опять вспылил чуть захмелевший маг голубого жетона.

— Хорошо! Хорошо! — примирительно поднял руки Карс. — В прибытке так в прибытке. Кстати, самое время проверить твои слова! Ну что парни, на ямы?

— А что там сегодня? — спросил Вальк.

— А бездна его знает, — махнул рукой Карс, — хоть петушиные бои. Я хочу шума вокруг, горячий пирожок и чуть проветрить голову! Идем?

Все одобрительно загалдели и стали подниматься со своих мест. Встал и я, залпом допивая весьма крепкое вино и отправляя в рот последний кусок козьего сыра с общей тарелки.

Ямы располагались за стенами города — в самом начале района Двух Корон, куда я особо не заглядывал. Прикинув в уме, чем бы Витати была недовольна больше — борделем или ямами — я решил, что посмотреть на бои не такой и плохой вариант. В любом случае, если я буду осторожен и не особо там задержусь, то никто и не узнает, что я посещал подобное место, крайне популярное у столичной черни.

Мои же спутники шли размашисто и уверенно. Шутка ли, полдюжины молодых жетонных магов в одном месте? Опасаться точно было нечего, так что я ровно шагал со всеми остальными, слушая, как парни перекидываются шутками и время от времени потешаются над Ронни и тем, сколько же денег он проиграет на ставках сегодня.

Бойцовские ямы оказались целым крытым двором, огороженным со всех сторон покосившимся самостроем. Столичные чиновники не слишком жаловали район Двух Корон, предпочитая обращать внимание только на то, что происходит внутри городских стен, так что именно тут ямам было самое место. Сама яма имела лишь подобное название — это был просто опущенный ниже уровня улицы котлован, впрочем, с организованной кем-то системой слива дождевой воды, чтобы площадка не превратилась в плохую погоду в болото. По кругу ямы, вдоль стен, располагалось некое подобие трибун, стояли лотки, где можно было купить пива и закусок, а зазывалы предлагали сделать ставку на бойцов. Судя по рассказам Ронни, тут в основном устраивали кулачные бои между местными — близость стены и столичного гарнизона давали о себе знать. Иногда пригоняли и рабов для более ожесточенных сражений, но кровавое развлечение было далеко не всем по карману, так что обычно в ямах друг друга просто метелили крепкие мужики, оголенные по пояс. В некоторые дни устраивались и петушиные бои, но кричащие птицы и летящие во все стороны перья быстро надоедали публике, так что увидеть подобное можно было только раз в пять-шесть недель, когда лучшие птицы, пройдя площадки поменьше, собирались в этом, относительно цивильном месте.

Ребята первым делом двинулись к лоточнику, взять пару кувшинов пива и пирожков с потрохами, а вот Ронни сразу же двинул к одному из зазывал — разузнать, кто сегодня дерется, чтобы сделать ставку.

Я остался с основной компанией и пока молодые маги покупали нам выпить — Карс опять выудил у меня из кошеля пару серебрушек медью — я пытался представить, что здесь будет твориться через полчаса.

Понятное дело, что, скорее всего, все бои договорные. А судя по тому, как Ронни рассказывал про своих любимых бойцов, многие мужчины работали в ямах на постоянной основе. А где одни и те же люди — там и договоренности, и различные уловки. В моем родном Нипсе тоже была подобная арена, вот только там опытные душегубы выколачивали дух из пьяненьких морячков, что рисковали принять брошенный им вызов. Здесь же дело было поставлено на поток и облагорожено, чтобы никому не пришлось зря марать руки.

— Парни! Сегодня кулачные бои, а потом что-то особенное, как и обещали на той неделе! — воскликнул Ронни, подойдя к нам со спины.

От неожиданности я вздрогнул, прочие же ребята только покачали головой.

— Ну что поставил уже? На кого? — лениво спросил Гипперт, тот самый повеса в узком камзоле.

— Да какое там, смотри, глаза еще бегают, блестят. Да и будка в другой стороне. Значит, не поставил, — прогудел Игасс, откусывая от большого, с ладонь пирожка, сразу половину.

— А что там особенное? — спросил я.

— Я слышал, — начал Ронни, — что будет какое-то развлечение для публики! А так как мы постоянные гости…

— Вот кто уж тут постоянный гость, так это ты, да!..

— Заткнись, Карс! — вспылил Ронни — Так вот, мы, наверное, тоже сможем в потехе участие принять! И может даже ставку сделать! Мне тут шепнули, что наемники пришли, из наших! Это значит, бои на щитах будут!

Еще минут десять ушло на обсуждение пагубного увлечения Ронни, я же, довольно быстро потеряв к этому интерес, стал рассматривать бойцов, что готовились схлестнуться на арене. Я же так и не спросил, что за «наши» и «бои на щитах», но судя по тому, как ребята спорили, зрелище должно было быть интересным.

Прямо сейчас же я наблюдал, как два крепких широкоплечих мужика перематывали руки до локтя широкой льняной тканью. Видимо, бойцы. Помогали им в этом сразу несколько человек, как-то хитро пропуская полоски ткани между пальцев или обматывая в несколько оборотов вокруг кисти.

— Это чтобы руки не поломать, — подсказал Гипперт, что стоял рядом, — ну и по ходу боя видно, где чья кровь, если рожу разбили. Но в голову только новички много пропускают.

— Да ладно? — удивился я.

— Сам увидишь, — кивнул Гипперт, делая большой глоток пива. — Занятное зрелище, на самом деле. Там и по ребрам лупить надо, и двигаться по-особому. Это в уличной драке ты кому дотянулся в ухо дать — все твое! А тут на разы выходят, все по-честному.

Я еще раз оценил камзол на маге, после чего окинул взглядом яму. А тут хватало и мастеров, и купцов, и мужчин в шляпах с перьями. Такое чувство, что половина Верхнего города спустилась сюда, к самой границе Двух Корон, чтобы посмотреть на плебейское развлечение, которое при свете дня этими людьми обычно осуждается.

Чем больше я всматривался в поток зрителей, тем больше открывал для себя удивительного. Вот, толстый купец передает увесистый кошель в руки ставочника, что сидел за стойкой специальной будки, а рядом с ним, как ни в чем не бывало, стоит парочка, сильно смахивающая на мелких дворян, и ждут своей очереди.

— Пойду-ка я узнаю, под какие шансы ставки принимают, — встрепенулся Ронни и сразу же исполнил свое намерение — двинул в сторону той самой будки.

— Опять проиграется… — покачал головой Карс.

— Пока не ворует — пусть, — меланхолично заметил здоровяк Игасс. — А ты Рей, будешь ставить?

— Да я ничего в этом не смыслю… — ответил я, хотя некоторый азарт все же появился.

Вон тот, боец слева с пудовыми кулаками, выглядел внушительно, но от опрометчивых поступков я воздержался, хоть в голове уже и гудело от выпитого.

До начала боя мы успели взять еще еды и по небольшому стакану молодого вина, а потом заняли места у самого края, которые для нас придержал Гипперт. Парни выпивали и обсуждали, будут ли сегодня выбитые зубы, кричали, как и все прочие, а Игасс внезапно вставил два пальца в рот и как заправский моряк выдал такой мощи свист, что у меня заложило в правом ухе.

Я же оперся о косой деревянный борт, что берег зрителей от падения в яму, и стал рассеянно наблюдать за происходящим. Вот, ударили в колокол и мужчины, что еще пару минут назад перебрасывались беззлобными шутками, аки старые знакомцы, сошлись в центре арены.

Едва бойцы сблизились и обменялись первыми аккуратными попытками ударов, со всех сторон полетели ободрения и проклятья. По ощущениям, через будки ставочников прошли едва ли не все, кроме нашей компашки, исключая Ронни.

— Давай, Бранд! дави его! — закричал Ронни, видимо, подбадривая своего бойца.

— Да куда там ему, бестолочи! Вагес победит! — донеслось со стороны от крепкого мужчины справа, по виду, помощника купца.

— Бранд!..

— Вагес!..

— Лупи его!..

— Давай! Давай!..

— Левой работай! Левой! По ребрам! По ребрам!..

События же в яме набирали оборот. Мужики схлестнулись серьезно. Тот, которого звали Вагесом, поймал противника за затылок, а второй рукой стал от души молотить оппонента по ребрам.

— А чего он коленом не приложит? — спросил я рядом стоящего Игасса.

— Так нельзя, — ответил маг. — Только по-честному, кулаками. Хотя есть парочка грязных уловок… Тут зимой новичок был, думали, что у него вместо кулаков — кувалды! А оказалось, ему в повязки кастет закладывали, в левую руку. Он стольким бойцам ребра поломать успел! Не счесть! Ронни тогда сильно проигрался, мы вообще думали, что игроки яму сожгут к демонам, а нет, стоит…

Я представил, каково это, получить удар свинцовой или железкой пластиной по голому торсу и меня передернуло. Почему-то вспомнился подвал в Нипсе, куда меня приволок Ракон… Но вот, пока я отвлекся, Бранд выскользнул из захвата и от души вмазал Вагесу по челюсти, от чего последний пошатнулся и сделал два шага назад, поднимая к лицу руки.

— Этот смотри, защищается, значит, — продолжил объяснять Игасс, без труда перекрывая зычным голосом окружающий шум. — Сейчас попробует к стене прижать…

Кулачный бой длился не менее получаса. Бранд и Вагес метелили друг друга от души на потеху публике. У обоих уже были глубокие рассечения, кровь заливала Вагесу глаза, а у Бранда, судя по опухшему лицу, была сломана скула, но мужчины пока стояли на ногах и продолжали бой. От голых торсов бойцов валил пар, а толпа вокруг лишь все больше и больше заводилась, чем больше крови проливалось на утрамбованный песок арены.

— Давай! Давай! Вали его уже! — едва не верещал Ронни.

Как оказалось, молодой магик поставил все, что у него оставалось в карманах и если он сейчас проиграется, то всю следующую неделю ему придется сидеть на казенной похлебке, которой, судя по рассказам парней, особо не наешься. А о пиве или вине вообще придется забыть.

Вот немного шатающийся Бранд сделал обманный выпад, выводя противника из равновесия, а сам сделал два шага вперед, правой рукой попытался ударить Вагеса в ухо, а когда тот закрылся — стал размашисто, снизу вверх, работать левой, как молотом пробивая в то место, где у людей находится печень.

— Все, кранты Вагесу, — со знанием дела цокнул языком Игасс, а прочие, кто слышал его, одобрительно загудели.

— Давай! Давай! Так его! — верещал Ронни, прыгая на месте и работая узкими кулаками по невидимому противнику.

Вскоре все закончилось. Вагес покачнулся, схватился за отбитый бок и рухнул на землю, стремительно бледнея. Впрочем, бледный и потный Бранд выглядел не лучше, едва держась на ногах.

— Плохо дело, — прошипел Карс.

Мне, как опытному в желтых рунах колдуну, тоже было понятно, что Вагес упал не просто так. Скорее всего, Бранд своими кулачищами отбил противнику все нутро, а то, может, и вызвал разрыв. Я знал, что лопнувшая от удара печень — это приговор, если рядом не окажется целителя.

Впрочем, целитель был. На арену, ковыляя, вышел старик с желтым жетоном на груди и склонившись над бойцом, стал осматривать травмы. Бранд же, как победитель, все заводил и заводил толпу, прохаживаясь по арене.

— Смотрите, парни, старик пытается контур для печати Эо удержать, — кивнул на арену Карс, безошибочно определив на глаз, какую печать пытается сотворить другой маг.

— Вот только у него что-то не получается… — протянул Игасс.

Я видел, что парни были правы. Старику не хватало сил, для того чтобы удержать даже трехдюймовую печать Эо, а Вагес, лежащий на песке, стал принимать синюшный оттенок.

Но вот, старик наконец-то совладал с печатью — я увидел, как блеснула желтым руна Эо внутри контуров — и отправил заклинание в тело бойца. Последний от этого как-то моментально обмяк, но это было не от того, что дух покинул его тело — это скорее было движение, вызванное облегчением. Боль ушла, а вместе с болью шагнула назад и смерть, что уже нависала над мужчиной.

За несколько минут все поутихло. Люди потянулись к будкам за расчетом ставок, их примеру последовал и Ронни, довольно сжимающий свой кусочек пергамента, на котором была нацарапана сумма ставки и на какого бойца она принята. Конечно, вторая половина зрителей, что болели или ставили на Вагеса, притихли. На арену выбежали несколько мальчишек, которые стали посыпать свежим песком пятна крови, что натекли из рассеченных ран бойцов, а ведущий всего действа огласил, что скоро выйдет вторая пара бойцов.

В общей сложности мы посмотрели три боя. Второй, на мое удивление, закончился, даже толком не успев начаться. Сухонький мужичок банально щелкнул по подбородку громилу, уложив того на обе лопатки вот таким вот незамысловатым ударом. По стону Ронни я понял, что он ставил как раз на здоровяка, а прочие парни только весело оскалились, наблюдая за страданиями азартного товарища.

— Лучший способ не играть на ставках или в кости — понаблюдать за Ронни, — задумчиво выдал Карс.

Я с готовностью согласился со словами нашего целителя. И вправду, зрелище было жалкое.

Когда кулачные бои меня уже откровенно утомили и я стал подумывать над тем, чтобы смыться домой, распорядитель боев вышел на арену уже в четвертый раз и огласил:

— А сейчас, господа, то, чего вы так ждали! Быстрее, делайте ваши ставки, потому что у нас сегодня специальное событие! Дуэль на магических щитах! Такое вы увидите только у нас!

При упоминании магических щитов я вздрогнул. Истигаторы внимательно следили за такими вещами и так-то, выступать на потеху публике в таком ключе Устав запрещал… Особенно если в ход пойдут красные печати.

— Правила просты! Наши бойцы схлестнутся в захватывающем противостоянии! А дабы избежать смертоубийства, красные печати строго запрещены! Только щиты, только чистая, грубая магическая сила! Встречайте первого участника! Великий боец, гость с другого континента! Винанс!

Под гул толпы на арену вышел смуглый, с крупными чертами лица мужчина средних лет в широких одеждах. По оттенку кожи я понял, что он, скорее всего, наполовину келандец — было у него с Витати много общего. Еще и имя на Ви… Неужели винефик?..

— А противостоять нашему гостю и защищать честь Дагерийской Империи и всего континента будет опытный боец и искусный маг желтого жетона, Берниас!

— Эх! Сейчас начнется! — в предвкушении потирал руки Карс. — Мы всего пару раз на такие дуэли попадали! Смотри, Рей! Редкое дело творится! Ты, я слыхал, большой спец по оранжевым рунам!

Мой жетон говорил сам за себя, так что от этой безобидной подколки все просто засмеялись — а я вместе с парнями. Знал бы Карс, насколько он был прав! Наверное, в отсутствие архимага Аурантиса я был сейчас самым искусным магом защиты в Шамограде, если получится сконцентрироваться и вызвать состояние магического зрения… Но даже без него — я умел очень и очень многое! И такой бой на самом деле был мне интересен — посмотреть на противостояние на оранжевых рунах со стороны, как зритель.

Я еще раз прокрутил в голове имена магов, что сейчас будут сражаться. Винанс и Берниас… Сначала я не понял, что именно меня так кольнуло, но вот, на песок арены вышел второй маг и… Я его узнал. Это был тот самый улыбчивый маг-наемник Берни, с которым мы драпали от нежити около года назад! Что он забыл в Шамограде, да еще в таком месте?!

Но не успел я сказать парням и слова, что лично знаком с одним из бойцов — маги уже были на своих позициях — как ударил колокол и дуэль на щитах началась.

Глава 4. Дуэль

Не успел я сказать парням и слова, что лично знаком с одним из бойцов — маги уже были на своих позициях — как ударил колокол и дуэль на щитах началась.

Берни шагнул в сторону и, взмахнув перед собой руками, сотворил вторую печать Ур. Это было быстро и эффектно — с момента последней нашей встречи наемник определенно стал сильнее. Тренировался? Это встреча со мной или нежитью так повлияла на целителя, чья жизнь проходила на тракте рядом с купеческими караванами?

И если от Берни я и ожидал чего-то подобного, то вот Винанс сумел меня удивить. Я практически был уверен в том, что он — винефик, как и Витати, но смуглый мужчина сделал то же, что и Берни — поднял руки и начал колдовать печати. Вот только в отличие от наемника, келандцу удалось создать сразу четыре контура два фута в поперечнике каждый, в которые он вписал руны Ур, закрывшись таким образом от противника полукругом.

По яме прокатился удивленный вдох — даже мы с ребятами открыли рты. Сразу четыре печати! Этот Винанс либо был опытным боевым магом, либо… Я даже не знаю! Столько контуров одновременно я видел только в исполнении учителя и других высших магов — это уровень плаща, не меньше!

Я с тревогой посмотрел на Берни, перед которым висел его одинокий щит. Условие поединка — повалить противника на землю или обездвижить, зажав своими щитами. Но что наемник с жетоном на груди сможет противопоставить такой мощи?!

Но рассуждать было некогда, это понимал и Берни. Маг шагнул чуть в сторону, шаркнув ногой по песку арены, а после сделал то, что я видел в его исполнении во время сражения с нежитью. Каскад щитов Ур, небольших, размером со ступеньку, что позволяло превратить поле боя в трехмерную арену.

Бодро прыгнув на первый щит, который от давления сапога Берни вспыхнул оранжевым, наемник продолжил двигаться вверх и в сторону, заставляя Винанса тоже менять позицию. Движение — хорошая тактика против заведомо более сильного противника, это я уяснил еще на потешных дуэлях с Осиором. Но даже потешный — магический бой опасное занятие, всегда стоит быть начеку. Это во время тренировочного боя на мечах или копьях ты можешь в последний момент увести оружие в сторону или вообще, остановить удар. Печать же, если внутренний контур был разорван, начинала жить своей жизнью, и не считалась с любыми препятствиями. А когда против тебя такой противник, как восточный маг, стоит быть начеку вдвойне.

— Глянь, что делает… — выдохнул Карс, толкая меня локтем под ребра.

Винанс, будто лениво, взмахнул левой рукой и перед ним возникла печать Ур, которую он сразу же отправил навстречу будто бы парящему в воздухе Берни, что прямо сейчас перепрыгивал с одной магической платформы на другую.

Щиты столкнулись, высекая снопы оранжевых искр. Наемник едва успел перепрыгнуть на свежесозданный перед собой щит, когда заклинание Винанса проломило ту оранжевую ступеньку, на которой Берни стоял мгновение назад.

Когда я подумал, что Берни уже достиг предела, наемник меня удивил. Он буквально впрыгнул в две печати Ур, вытянув перед собой кулаки, укрепляя заклинаниями перчатки на руках.

— Умно! Не слишком эффективно, но в этой ситуации… — высказал свое мнение Карс.

Но не успел молодой целитель закончить фразу, Винанс удивил нас не меньше. Он просто повторил за Берни, после чего маги, будто простые мужики, столкнулись в кулачном бою.

В этот момент я понял, к чему меня так готовила Витати. Почему винефик гоняла меня до седьмого пота, тренировала обращаться с оружием и крошить голыми руками бочки. Берни очевидно имел уровень опытного боевого мага, возможно, будь у него желание, целитель мог получить пояс атаки или даже защиты.

Я так ни разу в своей жизни и не столкнулся один на один с умелым колдуном, а вот Витати, по всей видимости, с ними встречалась. Не просто же так учитель временами смотрел на келандку, как на равную…

События же на арене стремительно развивались. Казалось, печати возникали сами собой, подчиняясь просто воле магов, и только опытный в колдовстве глаз мог заметить едва заметные движения кистей и пальцев.

— Давай Берниас! Давай! Вали его! — орал Ронни, а ему вторили десятки и десятки глоток зрителей. Конечно же, шамоградцы болели за своего — за дагерийца.

Но я видел, что наемник начал уставать. Печати появлялись чуть медленнее, чем в самом начале, да и размер их становился все меньше и меньше. Вот, Берни провел эффектную атаку — вломив левым кулаком по только что созданному Винансом щиту, правой же рукой он вколотил печать Берк в оранжевую преграду. Опасное, очень опасное колдовство.

От соприкосновения двух противоположных сущностей, коими по природе своей являлись щиты Ур и Берк, чашу ямы озарила оранжевая вспышка, а магов отбросило друг от друга на несколько шагов. Винанс устоял, Берни же держался на ногах только чудом. Маг устал — я уже видел его таким, когда мы отбивались от преследующих караван мертвецов.

— Давай! Берниас! Берниас! Берниас! — скандировала толпа.

Маг устало улыбнулся, смахнув капли пота со лба, и снова поднял руки, окутанные сиянием щитов Ур. Винанс же только хищно оскалился, после чего сделал едва заметное движение кистью. Слишком мало, чтобы создать печать, определенно мало.

Но я хорошо знал это движение. Не успел я до конца осмыслить произошедшее, в грудь наемника уже летел мощный щит Ур, ускоренный сразу тремя печатями Нид. Вот только щит этот был диким — я почти видел энергетические потоки, которые связывали восточного мага с его заклинанием.

— Эй! Так нечестно! — вскрикнул я, но мой голос потонул в реве толпы.

Берни не успевал. Я видел, как округлились от удивления глаза мага — четыре печати за столь короткий срок были просто невозможны! И в этом он был прав — невозможны, только если ты не используешь амулеты или дикие руны. Для меня же все резко встало на свои места. Каким образом Винанс парировал коварные и довольно мощные атаки наемника с такой скоростью и даже легкостью, как он выстоял в бою на кулаках, отражая самые самоубийственные печати Берни, даже взрыв столкнувшихся щитов Ур и Берк. Вот только толпе было плевать — люди орали и бесновались, наслаждаясь столь редким и захватывающим зрелищем.

Щит Ур влетел в грудь наемника на полной скорости, оторвал Берни от земли и протащил до самой стены ямы. Послышался глухой с хрустом удар, а изо рта мужчины вырвались брызги крови — заклинание проломило Берни ребра и пробило минимум одно легкое.

В тот же момент ударил колокол, а на площадку вывалили работники ямы во главе со штатным целителем, что тут же поспешил к наемнику. Я же сверлил взглядом самодовольно прогуливающегося по арене Винанса, что сейчас поднимал руки и заставлял толпу все громче и громче скандировать его имя.

— Дерьмо дело… — Прошипел Карс… — Эй, Рей! Ты куда?!

Я же видя, как старик дрожащими руками пытается удержать контуры целебных печатей, просто перемахнул через хлипкий деревянный борт и полетел вниз, замедляя падение на дно бойцовской ямы теми самыми ступеньками из щитов Ур, которые я когда-то подсмотрел у наемника.

— Эй! Парень! Пошел отсюда! — заорал один из помощников распорядителя.

Но я даже не слушал — просто смотрел на хрипящего и захлебывающегося кровью Берни, на ходу собирая двухфутовую печать Эо-Ис-Инг.

В ушах же у меня стучала кровь. Как так! Какой это потешный бой, если противник втихую пользуется дикими рунами?! Да у большинства магов столицы не было бы и шанса против такого соперника! А если бы Винанс проигрывал — он бы мог использовать дикие щиты на полную катушку, как это обычно делал я. Или еще что похуже! Кто-то из работников арены попытался схватить меня за плечо, но я одним рывком сбросил руку, сделал еще несколько шагов вперед и буквально оттолкнул старого целителя.

— Дай я! — гаркнул я на старика, который удивленно смотрел то на желто-синюю печать, парящую передо мной, то на меня.

Берни же уже начал терять сознание, так что я просто упал на колено перед наемником и утопил печать в груди мужчины, давая руне Инг простую команду: «Ищи легкие! Разрывы! Сломанные кости!»

Некоторые травмы можно было исцелить только в течение нескольких минут. Например, переломы хребта относились к увечьям, которые не побороть никакой магией, если это не было сделано в момент получения травмы или сразу после оной. Как объяснял учитель, это потому что связь между головой и телом отмирала и все — сращивай или не сращивай позвонки, ее уже не вернуть, ведь нельзя же магией вырастить новую руку или восстановить пережженные каналы…

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем свет целебной печати утих, а Берни перестал хрипеть, пуская кровавые пузыри. Значит, у меня получилось.

— Эй! Ты! Что тут забыл?! — подскочил ко мне распорядитель боев, хватая за локоть.

— Был бы у вас нормальный целитель, а не старик, едва держащийся на ногах, мне бы не пришлось спускаться! — вспылил я, вырывая руку из цепкой хватки мужчины. — И вообще, вы в курсе, что тут были правила нарушены?! Что Винанс жульничал?!

Ребят на своих местах я не увидел — похоже, молодые маги поспешили мне на помощь, но не рискнули повторять трюк со щитами-платформами.

— Объяснись! — проорал распорядитель, какой еще подлог?! Что за жульничество?!

Вся арена притихла, ловя каждое слово, что доносилось с нашего края ямы.

— Простое жульничество! — я сделал шаг вперед, тыча пальцем в стоящего на другом конце арены Винанса. — Он использовал дикие щиты! А бой был на печатях! И едва не убил Берни!

— Смотрите, какие судьи появились, — усмехнулся восточный маг, обращаясь будто бы ко всем зрителям махом.

Поднялись смешки, которые быстро перешли в улюлюканье и свист. Распорядитель тоже был настроен не слишком хорошо.

Я же буравил взглядом самонадеянного келандца — он точно был винефиком! — который сейчас настраивал против меня толпу.

— Он жулик! Говорю вам! — прокричал я изо всех сил, злясь все больше и больше. — Я точно знаю, что это были дикие щиты Ур!

— Проучи его, Винанс!..

— Да! Поставь на место!..

— Куда он лезет?!

— Пацан совсем попутал!..

— Пошел вон, ученик!..

— Кто ребенку жетон дал? Ха-ха-ха!

Винанс еще немного прошелся вдоль края арены, после чего развернулся в мою сторону.

— Слышишь, парень? Зрители требуют тебя проучить. Так что взял бы ты свои слова назад да извинился, чтобы все слышали. И будем считать, что ты просто расстроился из-за проигранной ставки.

— Ты лживый подонок, который чуть не убил человека в потешном бою по строгим правилам! Запрещенной магией! — выплюнул я в ответ.

Арена загудела и наполнилась гамом и улюлюканьем.

— Давай, Винанс!

— Ставлю на тебя! Все ставлю!

— Гаси мальца!..

Келандец будто бы прислушался к толпе, после чего сделал несколько шагов в мою сторону. Его широкие одежды, что так выгодно скрадывали движения, зашуршали при ходьбе, а в целом создавалось впечатление, что на меня движется огромный наглый кот.

— Последний шанс, щенок. Тебя отпустят, но возьми свои слова и извинись, — прошипел келандец, а его глаза при этом превратились в две узкие щели.

Я оглянулся по сторонам. Моя компания опять заняла позицию у перил, так и не сумев прорваться на арену. По лицу Ронни и Карса я видел, что они крайне удивлены и нервничают, остальных же я не смог рассмотреть в неверном свете ламп и факелов. Прочие же зрители откровенно надо мной насмехались, будто заразившись высокомерием от восточного мага.

— А ты попробуй заставь, — прошипел я келандцу.

Мой ответ прозвучал хоть и не громко, но отчетливо — слова точно долетели до первых рядов, от чего в яме стало как-то подозрительно тихо.

— Значит так, да? — с усмешкой сказал маг. — Ну ладно, давай заставлю.

После этого Виниас пошарил под одеждами, а после на песок арены упал оранжевый жетон мага — точно такой же, как у меня.

— Ну что, извинишься? Или бросишь жетон? — спросил маг, глядя мне прямо в глаза. — Даже обойдемся без красных печатей, мне хватит и щитов, чтобы преподать тебе урок.

В ушах у меня застучало, а из груди будто вытянули весь воздух. Маг, которого я прилюдно обвинил в недостойном поведении, сейчас бросал мне вызов, как это делали в старину.

Устав запрещал магические дуэли, только если речь не шла о серьезных обвинениях, влияющих на честь и репутацию мага. Но даже в таком случае нужно было сначала подать на разбирательство с истигаторами. А если это не поможет — назначалась непосредственно дуэль.

Сейчас же мне бросали вызов абсолютно нелегально, если я его приму — серьезно нарушу Устав. А если откажусь — останусь трусом, да и Берни тогда пострадал совершенно зря… С другой стороны, Винанс сказал, что будем драться без красных печатей, а значит, это можно расценить как потешный бой или тренировку…

Я бросил короткий взгляд на то место, где стояли мои товарищи, но увидел только бледного Ронни и какого-то сосредоточенного и хмурого Карса. Целитель всем видом будто бы говорил мне: «Не надо, не делай этого», но моя рука уже потянулась за жетоном, что я носил на груди. Точно так же, рывком, я сорвал свой знак мага с шеи и швырнул в центр арены.

— Я же сказал, заставь, — огрызнулся я на удивленного келандца, облизнув пересохшие губы.

Вся яма будто вымерла. Было слышно, как качаются на цепях массивные светильники и где-то далеко воют собаки. Для меня сейчас все это было неважно — я видел только своего противника.

Я многие месяцы тренировался с Витати, я был готов к этому дню. В крайнем случае, я всегда могу обратиться к дару мертвого мага. Истинное зрение давалось мне уже намного легче, но вот головная боль, которая настигала после, не стоила и секунды того, чтобы видеть магию.

— Вызов принят! — взвыл распорядитель. — Господа, сегодня на песке нашей бойцовской ямы состоится магическая дуэль! Молодой и дерзкий маг Башни против нашего гостя и победителя — Винанса! Делайте ваши ставки!

Келандец больше не сказал ни слова. Просто занял свое старое место и поднял перед собой руки, будто бы готовился колдовать печати.

Но меня этим было не обмануть. Берни все еще не унесли с арены, так что у меня была пара минут. Я, не теряя Винанса из виду, демонстративно подошел к краю ямы, где стояли мои товарищи, после чего запустил руку за пазуху и достал две крупные монеты, что лежали в потайном кармашке. Присовокупив их к мошне на поясе, я, под удивленные взгляды зрителей и самого Винанса метнул кошель едва ли не в лоб Ронни, но маг охраны справился и деньги поймал.

— Делай ставку, Ронни! — зло крикнул я, хоть мой голос и немного дрожал.

Долговязый магик сначала не понял, что произошло, но в следующий момент его глаза округлились от удивления, а сам Ронни сорвался с места и бросился к будкам, где уже выстроилась серьезная очередь.

— Какой наглец!..

— Ты видал?..

— Слушай, а это случайно не тот паренек, что…

— Где-то я этого мага уже видел…

По всей яме пошли разговоры и шепотки, но меня это уже не интересовало. Берни наконец-то вынесли с песка, и мы остались с Винансом один на один. Я встал на место, где еще десять минут назад начинал бой наемник, и принял стойку, которой меня научила Витати. Правая нога чуть вперед, колени немного согнуты, ладонь левой руки спрятана за спиной, а правая вытянута перед собой, будто когтистая лапа. Это была одна из пяти базовых стоек винефиков, которые позволяли выгодно начать бой против печатного мага.

Увидев, как я стою, Винанс на секунду изменился в лице, но вот, ударил сигнальный колокол, который извещал о начале нашего сражения.

Маг моментально сотворил две оранжевые печати — Ур и Нид — и отправил в мою сторону летящий щит. Проверял, на что я способен.

Навстречу щиту я выставил печать Берк, что опять вызвало взрыв — снопы оранжевых искр полетели во все стороны, превращая полумрак ямы в ясный полдень. Я же не стал терять время — скрытый от глаз мага, я выбросил вперед левую руку, высвобождая свои дикие щиты. Единственный способ доказать, что Винанс жульничал и использовал дикую магию в потешном бою — бороться с ним при помощи той самой дикой магии.

Тонкие нити магической энергии потянулись вперед и вниз, прямо под песок арены, так что как только искры от столкновения наших с Винансом щитов погасли, я одним рывком взорвал землю прямо перед магом, поднимая в воздух пыль и комья грунта. При этом я чуть было не пропустил летящий ко мне слева щит и только тренировки с Витати смогли меня уберечь — я упал на одно колено и моментально закрылся оранжевым куполом дикого щита Ур.

Винанс не колдовал печати больше двух футов в поперечнике — я это точно видел. Такие щиты при столкновении с магическим препятствием высекали оранжевые искры и лопались через несколько секунд. Но не заклинание восточного мага — на меня будто бы упала скала, что пыталась раздавить мой щит. Видимо, расчет был на то, что как и в случае с Берни, мое заклинание истощится раньше и все просто подумают, что печать Винанса была мощнее.

Но это была не печать. Я шкурой чувствовал постоянный магический поток, который связывал келандца и давящий на меня щит Ур. Это была дикая магия.

Удерживая купол, я встал на ноги и, подняв правую руку, покрыл кулак щитом, после чего от всей души вмазал и по своему, и по щиту противника, что сейчас терлись друг об друга.

Если свое заклинание я успел отвязать от каналов в последний момент, то вот Винанс в полной мере прочувствовал, каково держать удар другого дикого мага. От моей атаки по его дикому щиту, маг качнулся и сделал несколько шагов назад, а его щит лопнул и осыпался безобидными оранжевыми искрами.

— Говоришь, не пользовался дикими щитами? — усмехнулся я и в следующий момент отправил в мага сразу несколько щитов Ур — диких и печатных вперемежку — развивая свой успех.

— Давай парень, дави его! — кричали зрители.

После первых заклинаний посетители ямы быстро поменяли свое мнение касательно фаворита. Да, я не был дагерийцем, но уж точно не с другого континента. Так что болеть за своего, за западного, было предпочтительнее.

— Видал, что творит?..

— Так это тот магик? Что в том году…

— А я говорил, что знакомое лицо! Как вымахал за год!..

— Зовите гробовщика, сейчас этого восточного дикаря вколотят в песок…

И вот тут Винансу пришлось раскрыться. Восточный маг отразил несколько обычных щитов, но когда до него долетел дикий Ур, ему не оставалось ничего больше, чем воспользоваться своей дикой магией.

Сначала я увидел, как щит Ур окутывает белое марево, после чего он просто лопнул… Это была дикая Вун. Винанс был белым винефиком, как и Витати.

В глазах мага я видел свою смерть. Я его раскрыл, вынудил использовать дикую магию, что он желал скрыть, и не просто какую — а белую руну-убийцу, силу, которой маги его народа противостояли Кругу и печатным магам.

По яме прошелся полный удивления и страха крик. Думаю, больше всего в шоке были мои товарищи, что увидели столь странное белое колдовство. Я же лишь прищурился. Винанс или Витати — не имело значения. Келандка тренировала меня, все время готовила к встрече с кем-нибудь вроде Винанса.

Уверенный в своем превосходстве, винефик шаркнул ногой, описывая носком мягкого ботинка дугу на песке. Руки же Винанс свел вместе, будто пытался сжать воздух меж ладоней.

Большинство магов континента в следующий момент погибли бы, или же остались магическими калеками, но не я. В момент, когда Винанс выпустил на меня облако силы Вун, я просто взорвался дикими щитами, заставляя белую магию жрать силу оранжевой руны. Со стороны это, наверное, выглядело как два магических потока — молочно-белый и оранжевый, что столкнулись где-то между нами.

При этом мы оба стали сокращать дистанцию. Винанс зашагал вперед, продолжая давить на меня белой руной Вун и параллельно начал запускать по дуге режущие щиты, что с легкостью могли отсечь мне ногу или руку. Это была типичная обманка. Не отвлекаясь от основной атаки, я отклонял летящие на меня оранжевые стены с помощью дикого Нида. Сам же в этом время я готовил заклинание, которое должно было поставить точку в нашем с винефиком сражении. У диких магов были свои слабости, я это прекрасно знал. Витати приходилось прибегать к холодному оружию, так как против обычных противников она была абсолютно беззащитна. Винанс обладал как минимум оранжевым Уром, точно так же как и я, и кроме этого изучил и технику печатной магии. Не знаю, мог ли он контролировать другие руны, да и не так важно это было прямо сейчас.

Упасть на колено, сделать вид, что устал. В это время запустить в песок арены едва ощутимые щиты Ур, что сетью разлетятся по всей яме. Уклониться от очередного бокового щита и добавить силы на противостояние с руной Вун, которой пытался задавить меня винефик.

Когда все было готово, я в последний раз толкнул дикие щиты, что сгорали в мареве Вун моего противника, а после рванул весь пол ямы вверх, как уже делал это в бою с волколаками, вырывая из земли куски покрупнее. Еще мгновение — и разогнанные с помощью комбинации щитов Ур и Нид комья, как мощные осадные снаряды, полетели в голову Винанса.

Одно дело противостоять щитам, другое — тормозить такие махины. Давление Вун сразу же исчезло и больше мне не угрожало белое облако, но и винефик сдаваться не собирался. Он отразил один, второй, третий снаряд, рассекая и раскалывая их с помощью диких щитов.

Наше противостояние окончательно перестало походить на дуэль и превратилось в ожесточенный бой. Ситуация была почти патовая — мы оба обладали дикими щитами, и пусть я был сильнее, у винефика была Вун, а, может, и другие белые руны под контролем. А это означало, что единственный способ для меня побороть Винанса — добраться до него физически.

Когда моя уловка не возымела эффекта и на площадке стала оседать пыль, я увидел, что винефик готовит какую-то убийственную атаку. Винанс стал на месте, расставив ноги на ширину плеч, и сложил вместе ладони. Я чувствовал, как колдун вот-вот взорвется руной Вун и если я смогу закрыться от подобной магии, то вот ребята, что наблюдали за боем…

С ужасом понимая, что Винанс сейчас поубивает моих едва обретенных товарищей, я стал давить его дикими щитами — но безуспешно, они рассыпались еще за десять шагов до винефика, будто бы сам воздух вокруг колдуна стал зоной, свободной от любой магии.

— Что он творит?..

— Эй! Что-то сейчас будет!

— Парень, берегись!..

— А это кто?! Вам нельзя! Нельзя!..

За секунду до того, как винефик закончил собирать энергию и высвободил белое пламя Вун, на песок арены упал какой-то амулет с рубином, размером с небольшое яблоко. Никогда не видел таких крупных камней… В следующий миг всю яму накрыло огромным куполом из магических щитов — такое я видел лишь однажды, во время противостояния учителя и мага Ракона. Но этот купол должен был уберечь людей за его пределами от атаки винефика.

Не до конца понимая, что происходит и откуда взялся мощный амулет, я машинально закрылся от атаки Винанса, используя не менее десяти слоев щитов Ур, которые, впрочем, буквально сдуло белой вспышкой магического огня Вун.

— Именем Устава! Всем стоять! — прогремело по яме, а в следующий момент на меня навалилось несколько истигаторов, которые скрутили мне руки за спиной и накинули на грудь подавляющий магические силы амулет Вун-Сиг-Даг.

Все, что я мог разглядеть — это песок арены, сапог истигатора, который придавил меня правым коленом и держал руки, не позволяя пошевелиться, а также спину Винанса, который отмахнулся своей Вун от двух стражей, наверное, покалечив обоих, и сейчас стремился вырваться из ямы, чтобы слиться с толпой бегущей с арены черни.

Последнее, что я успел подумать перед тем, как истигатор приложил меня по темечку — я крупно встрял.

Глава 5. Выволочка

Когда дверь в камеру, где меня держали, открылась, на пороге я увидел разъяренную как фурию Виолу, а за ее спиной Красного Трибунального Истигатора Неро.

— И зачем было бить?! Почему весь в крови?! — взвилась Виола на истигатора в сером костюме, что выполнял роль тюремщика.

— Госпожа архимаг, чтобы подлатать голову, пришлось бы снять подавитель, а он там такое учинил…

— Снимай! Живо!

— Но госпожа архимаг…

Даже в полумраке камеры, сидя на лавке и прикованный кандалами к стене я видел, как опасно сузились глаза волшебницы.

— Снимай!

— Но госпожа…

— Клянусь всеми демонами бездны, я сейчас потеряю терпение! Перед тобой стоит архимаг круга и Трибунальный Истигатор! Мы как-нибудь справимся с этим юнцом! Снимай!

Истигатор подчинился, склонив перед волшебницей голову. Щелкнули замки и кандалы, которыми я был прикован к стене, наконец-то разжались. После этого истигатор аккуратно снял плиту-амулет с моей груди, пропитанный белой магией, что полностью подавляла у магов любую способность к колдовству. Мне он тоже мешал, хотя я и чувствовал, что если поднапрягусь и призову в помощь истинное зрение, то смогу найти в подавителе лазейку, чтобы освободиться из оков.

Не успел истигатор выйти из камеры с подавителем в руках, как Виола уже сотворила трехфутовую печать Эо, которую раздражительным взмахом впечатала в мою голову. Сразу же стало намного легче — отступил гул в ушах, да и легкие следы похмелья, что стали вылезать к середине ночи — а провел я в застенках часа четыре — тоже сгинули без следа.

— За нами, — бросила Виола и, не говоря больше ни слова, вышла из камеры прочь.

Неро лишь сострадательно посмотрел на меня, пропуская жестом вперед. Я переглянулся с истигатором, но по лицу стража Устава было не понять, как он относится к этой ситуации.

Виола вывела меня из застенков Башни, где содержались магические преступники и довольно быстро мы поднялись в кабинет архимага. Немногочисленные маги, что попадались нам в столь поздний час по пути, предпочитали вжиматься в стену и прикидываться мебелью, лишь бы не привлекать внимание возглавляющей нашу странную процессию волшебницы.

Когда мы оказались внутри комнаты и господин Неро аккуратно закрыл за собой дверь, архимаг Виола села за свой рабочий стол, сложив перед собой руки в замок. Истигатор занял гостевое кресло у едва тлеющего камина, потянувшись за вином, я же остался стоять на месте, посреди кабинета, как провинившийся мальчишка.

— Потрудись объяснить, почему Неро поднимают посреди ночи и сообщают, что протеже архимага Виолы сейчас сидит с подавителем на груди и в кандалах? Что там вообще произошло? — спросила волшебница. — Ты чем вообще думал?!

Я потупил взгляд, разглядывая рисунок дорогого гоунского ковра под ногами, а после начал говорить:

— Госпожа архимаг, мы с ребятами решили выбраться в город и…

— И разнести к демонам бойцовскую яму в Двух Коронах! Таков был план?! — перебила меня архимаг. — Я тратила на тебя свое время и силы, я обещала Осиору, что ты будешь прилежно учиться и не станешь влезать в неприятности! Ты в свите дагерийской принцессы, но шастаешь по бойцовским ямам и устраиваешь магические дуэли, будто простой наемник! Еще и деньги на себя ставишь, прилюдно!!!

— Госпожа Виола, послушайте…

Едва я снова открыл рот, архимаг ляпнула тонкой ладонью по столу с такой силой, что тяжелая серебряная чернильница подскочила на четверть дюйма, едва не опрокинувшись.

— Как ты смел!

— Виола, может дашь парню рассказать? — внезапно вступился за меня Трибунальный Истигатор. — Мои ребята сказали, что там все было не так и просто. Этот Винанс кого-то покалечил, так?

Я с благодарностью посмотрел на Неро, который дал мне шанс оправдаться.

— Все так, господин Трибунальный Истигатор, именно так. Бои должны были закончиться потешным боем на щитах между Винансом и наемником из наших краев, Берни. Я с ним знаком…

— Еще и водит знакомства с наемниками! Прекрасно! — взвилась Виола. — И откуда ты знаешь наемника?

— Он сопровождал караван, с которым мы переходили от западного побережья к Трем Башням на границе. Берни помог спасти учителя Осиора от нежити, что увязалась за нами, — протараторил я, опасаясь, что Виола опять начнет на меня орать.

Как бы я не был силен и талантлив, но если волшебница отвернется от меня, на обучении можно поставить крест. Я вылечу из Башни и все планы пойдут прахом. Еще и от учителя никаких вестей, а это значит я окажусь в полной…

— Ладно, — чуть спокойнее сказала Виола после того, как услышала, что Осиор был частично обязан Берни, — и что случилось в яме?

— Вместо тренировочного боя этот Винанс, видимо, чтобы выиграть ставку, стал пользоваться дикими щитами и сильно покалечил Берни. Ударил летящим щитом со всей силы вот сюда, — я ткнул пальцем себе в грудь, — сломал ребра и, возможно, повредил хребет. Я едва успел ему помочь…

— А чего это ты полез исцелять? В ямах всегда есть свои целители, — заметил со своего места Неро.

Еще одна подачка со стороны Трибунального Истигатора, за которую я моментально ухватился.

— Местный целитель — старик с желтым жетоном. Он едва мог удержать контур Ис в фут, а там нужна была печать Эо-Ис-Инг…

— Откуда тебе знать, что нужна была именно такая печать? — спросила Виола. — Да еще и третья?

— Я раньше уже колдовал подобную, — ответил я. — Еще с учителем.

— И когда вы успели? Осиор перед отъездом сказал, что высшие печати он тебе не давал, — продолжала наседать архимаг, пытаясь подловить меня на вранье.

— Еще в Нипсе, госпожа архимаг, еще дома, в Нипсе. Мы тогда спасали Витати, она расшиблась о скалы, а так как она белый винефик…

— Я знаю эту историю, — отмахнулась Виола, — Осиор рассказывал.

Неро тоже согласно кивнул со своего места. Значит, и он слышал о том, как именно мы с Витати познакомились.

— Значит, Эо-Ис-Инг, так? — уточнила ахримаг.

— Все так, госпожа, — кивнул я.

— И получилось с первого раза? — уточнила женщина.

Я только молча кивнул. Дикая Инг делала для меня поисковые печати элементарными, а обширная практика с желтыми рунами плюс моя возросшая мощь… Я даже не помнил, чтобы хоть один участок контура дрогнул, когда я собирал одну из самых мощных целительных печатей воедино.

— И ты спас наемника, я поняла. Что потом? Как случилась дуэль?

— Я обвинил Винанса в использовании запрещенных заклинаний, диких щитов Ур.

— А почему этого не сделал распорядитель? — удивилась Виола. — Если он дикий маг, это очевидно любому человеку, кто слышал о магии…

— Он успешно маскировал заклинания, — ответил я, опуская голову. — Я и сам не сразу заметил, только по небольшому дрожанию кисти понял, что что-то идет не так, плюс он келандец и…

Подняв глаза, я увидел, насколько Виола была мной недовольна.

— То есть ты нарвался на дуэль сознательно? Не имея четких доказательств? — уточнила архимаг.

— Я был уверен, что…

— Доказательства! Какие были доказательства?! Он же пользовался печатями, так?! — повысила голос волшебница.

— Виола, тише, — опять вступился за меня Неро. — Я думаю, у нашего бойца сработала интуиция, которой его заразил наш общий друг. Ты сделал выводы по косвенным признакам, так, Рей?

Я повернулся к Неро и стал перечислять, что именно мне показалось подозрительным.

— Непропорциональная мощь щитов размерам печатей, быстрое колдовство одновременно большого числа щитов, легкое дрожание рук перед появлением щитов, происхождение мага, его имя… — начал я быстро перечислять все, что мог вспомнить.

— А что с именем? — спросил Неро.

— Оно начинается на Ви. Это у келандцев приставка, указывающая на убийцу магов, винефика.

Архимаг и Трибунальный Истигатор переглянулись, после чего Неро продолжил:

— Видишь, Виола? Если бы на месте парня был истигатор, этого было бы достаточно для того, чтобы заподозрить этого Винанса…

— Вот только твои стражи его упустили, — огрызнулась Виола, но спорить дальше не стала.

— Не упустили, а он пробился с боем, — парировал Неро. — Кстати, можешь гордиться своим учеником. Двух истигаторов этот Винанс буквально вырубил одним ударом, а еще одному пожег каналы своей Вун… А у Рея только голова разбита, да и то, это свои же приложили…

Неро еще раз посмотрел на меня и лукаво подмигнул, пока волшебница не видела, я же благодарно прикрыл глаза. Очевидно, Трибунальный Истигатор сейчас изо всех сил выгораживал меня перед архимагом, чтобы последствия моего проступка не были для меня слишком тяжкими.

— Мне уже доложили, как шла ваша дуэль… — продолжил Неро. — Рей, скажи, почему ты не воспользовался Копьем Света. Ты же знаешь это заклинание. Или Казнь Света… Мы все в курсе, что ты давно освоил эту комбинацию печатей истигаторов.

Вопрос был хорошим. Печать Тир-Ман или, как его называли, Копье Света, было одним из немногих заклинаний, способных пробить завесу белых печатей, точно так же как Казнь Света Ман-Ман-Ман со щитами-отражателями Нид была способна испепелять даже нежить. Все дело было в природе руны Ман, что имела не только магическую, но и физическую природу обычного солнечного света.

— В начале дуэли прозвучала угроза, что Винанс справится со мной и без красных печатей, — ответил я, немного подумав, — я хотел доказать ему, что он не прав, и проучить за Берни. Да и использование такого заклинания… Я мог просто разрушить дома вокруг ямы, и пострадало бы много людей. А дикие щиты я полностью контролировал.

— Маловат ты еще, чтобы кого-то поучать, — фыркнула архимаг Виола, а вот господин Неро остался полностью доволен моим ответом.

— Виола, мы еще поговорим с Реем, но я не думаю, что парень заслуживает какого-то серьезного наказания. Кто знает, сколько магов бы втихаря еще покалечил бы этот винефик… А на его пути встретился, наверное, один из полудюжины магов Шамограда, что был способен распознать дикое колдовство, да еще так виртуозно прикрытое обычными печатями. Предлагаю Рея отпустить домой, что скажешь?

Виола многозначительно посмотрела на перехватившего инициативу Трибунального Истигатора, что сейчас мило улыбался, сидя в гостевом кресле. После чего женщина просто тяжело вздохнула и обратилась уже ко мне:

— Можешь идти, если будет разбирательство, то мы тебя вызовем. Но, как сказал господин Трибунальный Истигатор, тебе крупно повезло, Рей. Что никто не пострадал и ты сам остался цел. Но впредь я требую от тебя не влезать в подобные дела, а сразу же сообщать в Башню! Ты мог просто отправить посыльного к господину Неро или ко мне, и Винанса бы тихо взяли под стражу! А теперь из-за тебя он мечется где-то по всему Шамограду, а поисковые заклинания сходят с ума в попытках выследить винефика… Все, иди!

Женщина подняла изящную ладонь и два раза махнула пальцами, отсылая меня прочь. Хорошо зная архимага, я даже рта не раскрыл — просто глубоко поклонился и едва ли не прыжками направился к двери.

— Эй, Рей! — окликнул меня Неро. — Ты ничего не забыл?

Не успел я понять, о чем речь, Трибунальный Истигатор запустил руку за пазуху и выудил наружу мой жетон мага, который по-простому бросил мне через весь кабинет.

Ловко поймав свой знак отличия, я еще раз благодарно поклонился стражу Устава и наблюдавшей за этой сценой архимагу, после чего выскочил за дверь и устремился по коридорам и лестницами Башни вниз, во двор. Витати, наверное, места себе не находит и спустит с меня три шкуры, потому что судя по светлеющему на востоке небу, совсем скоро наступит рассвет.

Глава 6. Кольцо

Когда я вернулся домой, то нарвался на стену холодного безразличия со стороны Витати. Девушка была недовольна тем, что я где-то шлялся всю ночь, но вот когда она разглядела на моей голове и куртке следы крови, ух, что началось…

Сначала я получил ощутимую затрещину, которую принял стоически и почти меланхолично, совсем не злясь. Я уже давно привык к методам винефика и воспринимал любые тычки с ее стороны чем-то вроде буйства стихии. Ты же не будешь злиться на летний зной или проливной дождь? Вот и на затрещины от Витати тоже злиться смысла не имело, таков порядок вещей.

— Тебя где носило? Твоя кровь? — второй вопрос был риторическим, потому что, как говаривал еще когда-то Ирман, у меня есть дурная традиция приходить домой с головы до ног в собственной крови.

Я как мог, быстро рассказал Витати, что произошло. Когда дело дошло до дуэли, я не стал сдерживать эмоций — для Витати это было намного лучшим объяснением, чем жизни и здоровье каких-то там печатников.

— Если он винефик, то он поступил вдвойне подло! — сказал я дочери Келанда. — Он вышел на тренировочный бой, на потеху остальным, а сам повел себя, как подлая скотина! Чуть не убил Берни! Если бы не я — наемника уже бы прикапывали в какой канаве в Двух Коронах.

Но Витати меня не слушала, точнее, была какой-то рассеянной.

— Как ты сказал, он представился? — спросила девушка.

— Винанс, — повторил я, делая глоток горячего чая.

Разговор мы вели за столом на маленькой кухоньке, сидя у печки, сложенной в углу комнаты.

— Значит, этот Винанс пользовался печатями? Ты уверен?

— Конечно уверен! — вспылил я. — Я же не слепой, Витати! И у меня жетон есть, вообще-то! Я уже настоящий взрослый маг!

Винефик многозначительно повела бровью, поглядывая на запекшуюся кровь, но комментарий оставила при себе.

— И Неро сказал, что этот Винанс сбежал, так? У него точно дикая Вун? Опиши, как он колдовал, — попросила винефик.

Я поставил глиняную кружку на стол и призадумался. И вправду, Вун Винанса немного отличалась. Он колдовал по-своему.

— Если твоя магия жесткая и хлесткая, — начал я, — будто палка, то его Вун какая-то…

— Рыхлая? И он просто берет потоком, вливая все больше и больше силы? — добавила Витати.

Я удивленно посмотрел на дочь Келанда. Это было идеальное описание того, что делал на арене Винанс. Он не пытался проломить щиты точечным, сконцентрированным ударом, а просто будто выливал на меня силу своей белой руны, будто бы целиком состоял из широкого магического канала.

— Именно так, потоком, — согласился я с Витати. — Если бы я не тренировался с тобой, то, наверное, запаниковал, а так… Закрылся щитами. Они лопались, но его магию перемалывали успешно.

Келандка притихла, уставившись в угол комнаты, я же тихо взял в руки кружку и продолжил пить чай. О чем думает Витати? Что ее так зацепило? Неужели?..

— Нам надо его найти, — внезапно выдала девушка. — Найти и оторвать этой мрази голову…

— Подожди! — вскочил я со своего места. — Господин Неро и архимаг Виола сказали…

— Что они сказали? Что это дело Башни? Скольких печатников он покалечил, когда уходил? Двух? Трех? — прямо спросила девушка.

— Покалечил одного, — нехотя ответил я, — сжег каналы, так сказал господин Неро. И еще двоих вырубил…

— Они не поймают эту тварь, — выплюнула Витати.

— Ну да, винефика поймать тяжело… — начал я.

— Не называй эту тварь винефиком! Он больше не охотник на магов! Он предатель, деградант! Он отказался от истинной магии!

Это прозвучало обидно и только через мгновение Витати поняла, что я тоже — печатный маг.

— Рей, мы это уже обсуждали, — сказала Витати. — Мою ненависть к печатникам не потушить, но ты и истинный маг тоже. Ты стал печатником, потому что у тебя не было выбора, да и строго говоря, много ли ты пользовался в бою этими проклятыми печатями?

Я отрицательно покачал головой, а Витати продолжила:

— Вот видишь. Так что не принимай на свой счет. Винанс же отказался от истинной магии, освоил печати сознательно, предал свой народ и свою суть. Поэтому он деградант. И мы его найдем.

По лицу девушки я понял, что спорить с винефиком смысла не имело. Максимум, я мог остаться дома, но тогда я окончательно потеряю все то уважение, что заслужил с ее стороны за последние два года. Так что выбор у меня был один — идти вместе с Витати.

— Может, поставим в известность Неро? — робко предложил я.

— Конечно поставим, вместе с головой этой твари в мешке, так на стол к нему и положим, — кровожадно сообщила Витати.

Наверное, я никогда ее такой не видел. Сейчас обычно холодная и флегматичная келандка бурлила от злости, а на темнокожих щеках девушки проступило что-то, отдаленно похожее на румянец. Витати была зла и возбуждена, готова действовать и я очень не завидовал Винансу, на которого она собралась охотиться.

Первым делом я переоделся и смыл кровь, а Витати в это время достала свое оружие. На свет появилась тяжелая сабля, пара небольших кинжалов и перевязь с метательными ножами, которые мы по случаю прикупили во время зимней ярмарки мастеров, что проходила в нижнем городе на день зимнего солнцестояния. Тогда я еще удивился, зачем Витати ножи? Девушка неохотно тратила заработанное на что-то, кроме еды, одежды и дров. Но хватило одной тренировки во дворике нашего дома, чтобы понять, насколько хорошо дочь Келанда с ними обращалась. Да и самой Витати ножи нравились, пусть она и поворчала по поводу далеко не идеального баланса.

Уже через полчаса мы оба выскользнули на улицы только-только просыпающегося Шамограда. Витати — вооруженная до зубов, и я, молодой маг, который взбодрился парой печатей Ис и сейчас был готов использовать против отступника Винанса весь арсенал своих заклинаний. Неро был прав — надо было прожарить подлеца Копьем Света. Ту часть заклинания, что приходилась на руну Тир, его Вун растворила бы, но вот луч Ман своей цели бы достиг... Если не с первой попытки — так со второй. Сейчас я уже даже был готов сосредоточиться и вызвать истинное зрение. Все равно после удара голова, что тот ярмарочный бубен, так почему бы не попрактиковаться с даром Эдриаса в боевой обстановке?

Почему-то рядом с Витати меня мало волновало, что подумает Виола или Неро. Дочь Келанда вполне четко обозначила, что Винанс опасен и почему она хочет оторвать ему голову, буквально оторвать, чтобы маг не смог воспользоваться целительными амулетами или каким другим колдовством. И я эту ярость Витати разделял. Даже Неро сказал, что всему городу очень повезло, что на пути этого подонка встретился именно я — молодой маг, способный распознать его уловки и, что самое важное — дать келандцу отпор.

Яма, на которой все произошло, выглядела сейчас заброшенной. Визит истигаторов устроил знатный переполох и давку среди зрителей, которые спешили унести ноги с места магического преступления. Шутка ли, связываться с Кругом и его цепными псами в серых одеждах? Дураков среди посетителей боев не оказалось, как среди персонала ямы, так что сейчас здесь было тихо и пусто, как в склепе.

Убедившись, что вокруг никого нет, мы с Витати спустились в яму.

— Здесь он стоял? — спросила винефик и упала на колено рядом с тем местом, где сражался Винанс.

Девушка отложила в сторону саблю, что держала наготове, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Я же, почувствовав движение магических энергий, не удержался, и обратился к истинному зрению, дарованным мне мертвым магом.

Когда я вновь поднял веки и увидел разлитую в пространстве магию, мне открылась удивительная картина. Витати будто бы светилась изнутри, пропуская через себя энергию белых рун. Сначала мне показалось, что происходит что-то хаотичное, будто бы она готовится к бою, но уже в следующий миг я понял, что в этих пульсациях есть система.

Само присутствие винефика искажало магический рельеф, но сейчас Витати готовилась не сражаться, а наоборот, подавляла собственную силу. Вот, свечение моей наставницы стало тускнеть, а потоки магической энергии вокруг нее начали выравниваться.

Раньше я никогда не смотрел на Витати истинным зрением во время колдовства, опасался, что она что-то заметит, ведь она чувствовала мельчайшее изменение в силе.

— Что бы ты сейчас не делал, прекрати, — тихо выдохнула девушка, будто почувствовав мой иной, магический взгляд.

Перед тем, как вернуться к обычному миру, я успел заметить еще одну особенность. От того места, где стояла Витати, а часами ранее находился Винанс, шла будто бы просека. Целый коридор пустоты, что уходил к одному из выходов и дальше — прочь от ямы.

Как только я вернулся к своему обычному состоянию встала на ноги и Витати. Дочь Келанда была строга и сосредоточена и я понял — она искала этот самый коридор, она его чувствовала, как собака чует дичь. Видимо, внутренняя сила пропитанного руной Вун Винанса искажала магическое пространство точно так же, как искажала его Витати, но из-за того, что он был более… Какое бы слово подошло лучше всего? Думаю, он был более неряшлив в обращении с белыми магическими потоками, и именно поэтому оставлял за собой такой искаженный след.

Следующий час мы провели, петляя по району Двух Корон. Витати совершенно не смущало то, что уже скоро мне нужно будет явиться в Башню, еще меньше ее волновали люди, что выходили из своих домов и лачуг, отправляясь по делам. Витати чувствовала след, что оставил за собой Винанс и отчетливо вела нас вперед.

Вот, в конце улицы показался небольшой трактир с покосившимися стенами, на самом выезде из города. Ирман говорил про такие места коротко и просто — гадюшник, куда приличному человеку ходу нет. Немало таких трактиров встретилось нам по пути с западного побережья в Шамоград и сейчас, глядя на старую, расколотую от ветра и дождей деревянную вывеску, по которой было совершенно невозможно определить название заведения, меня захлестнуло воспоминаниями.

— Соберись, — одернула меня Витати. — Он совсем близко. Внутри.

Девушка сжала рукоять тяжелой сабли, после чего, толкнув сапогом хлипкую калитку, зашла за небольшую ограду, на которой когда-то размещалась перевязь для лошадей, а сейчас лежал всякий хлам, прикрытый гнилой соломой.

Внутри было темно. Пахло кислым пивом, какой-то похлебкой и стоял ощутимый запах немытого тела. То ли посетители пропитали даже старые доски своей вонью, то ли дело было в самом хозяине заведения, что сонно ворошился за стойкой.

В зале же был только один посетитель — у дальней стены сидел и что-то лениво хлебал Винанс. В руках у мужчины была деревянная ложка, а сам он имел вид не слишком угрожающий. Скорее — скучающий.

— Чего тебе, сестра? — не поднимая головы, спросил Винанс. — Если хочешь, чтобы тебя выкупили, то уж ты должна знать, что…

Маг наконец-то поднял голову, после чего его глаза округлились от удивления — он наконец-то увидел меня, стоящего за спиной дочери Келанда.

В следующий момент Винанс рванул хлипкий стол, отбрасывая в сторону мебель, и с удивительной прытью рванул через боковую дверь, на внутренний двор трактира.

Под недовольный выкрик хозяина мы бросились следом за магом, который на ходу стал бросать в нашу сторону летящие щиты, пытаясь замедлить.

Мне даже не пришлось колдовать. Я буквально почувствовал, как изогнулись и взвыли магические потоки, когда Витати высвободила ранее подавляемую силу своей Вун. Развалить щиты Винанса ей ничего не стоило — она просто пустила свою магическую силу по клинку сабли и разрубила оба щита Ур как обычную ткань.

— Как?! Как ты подкралась?! — взвыл Винанс, спотыкаясь о всякий хлам.

Позади заднего двора были какие-то лачуги, а еще дальше — кусты и овраги. По лицу мага было понятно, что встретить меня, да еще в такой компании он уж точно не рассчитывал, но в следующий момент произошло невероятное. Мужчина присмотрелся, а потом сказал то, что буквально заставило Витати споткнуться и замереть с занесенной в руке саблей.

— Tamashaz Vi-Tati! — воскликнул он на келандском, а после моментально перешел на дагерийский, — Дочь Великого Кишбаса Тата! Ты ли это?

— Даже не смей упоминать этого имени, выродок! — зло воскликнула девушка. — Не смей!

— Весь северный Келанд, от подножья Великих Гор до истоков Гершанбы оплакивали твою гибель! — завыл Винанс. — Но ты тут! Живая!

Я увидел, как рука Витати дрогнула, а взгляд стал пустым. Чем-то Винансу удалось ее зацепить.

Маг же, пользуясь моментом, потянулся рукой куда-то под свои одежды. Едва заметно — Витати этого было не видно из-за горы хлама, что лежала между ней и магом, но я уловил движение ткани на плече.

— Берегись! — выкрикнул я, рывком поднимая щиты Ур и Берк прямо перед лицом винефика, еще до конца не понимая, что происходит.

В следующий миг по магической преграде ударил вихрь лезвий Фео, а следом полетел в горло винефика и сам амулет, выполненный в форме небольшого кинжала. Довольный оскал Винанса, что в начале атаки появился на его лице, сменился гримасой удивления, а потом и страха.

Витати быстро пришла в себя, осознав, что я только что спас ей жизнь, а после рубанула перед собой саблей, срывая с лезвия поток магической энергии руны Вун.

— Тварь! Отступник! — взвилась девушка. — Как ты посмел вспомнить Великий Келанд, когда сам переметнулся к печатникам!

Я же, пользуясь тем, что Винанс сейчас лихорадочно отбивал магические атаки моей наставницы, переместился в сторону, заходя магу во фланг.

Я понимал, что влезать в эту драку — особенно после того, что я услышал — мне просто нельзя. Единственное, что я могу сделать, это помочь Витати побыстрее разделаться с магом-отступником и подстраховать ее, если Винанс опять попытается заговорить.

Всегда холодная и отрешенная, винефик же сейчас будто потеряла голову. Ее сабля летала с такой скоростью, что я едва мог уследить за движением лезвия и мне вовсе показалось, что дочь Келанда исполняет какой-то замысловатый танец Смерти. Последний танец, который увидит в своей жизни отступник Винанс.

Это понимал и сам маг. Отбросив несколько щитов Ур, которые, впрочем, лишь немного замедлили движение Витати, из-под широких одежд маг внезапно извлек короткую, с локоть палку, которая на проверку оказалась небольшим цепом.

Два раза взмахнув перед собой оружием и крест-накрест рассекая воздух, Винанс занял боевую стойку, готовый отражать атаки Витати.

По сосредоточенному лицу винефика я понял, что нет сейчас ничего более важного, чем побороть Винанса. Вот, келандцы столкнулись, зазвенела сталь. Витати увернулась от одного удара цепа, стремительно поднырнула под второй, контратаковала. Я видел, что она выматывает противника. Работа с цепом требовала замаха, физической силы, а бессонная ночь не пошла магу на пользу, и хоть он и был в полтора раза крупнее невысокой девушки, ощутимого преимущества это ему не давало. Уже через минуту на лбу Винанса проступила испарина, а любые попытки начать колдовать Витати моментально пресекала своей силой Вун, разрушая любые щиты или контуры отступника еще до окончательного их формирования.

— Vi-Tati! Tamashaz Vi-Tati! — закричал Винанс, отбиваясь от наседающей дочери Келанда. — Я могу тебе помочь! Я могу помочь! Вернемся домой, вместе! Vi-Tati!

— Mortz no veverz! — прорычала в ответ Витати. — Но даже сейчас я винефик!

Винанс поймал клинок сабли на цепь и почти вырвал оружие из рук своего противника. Чтобы не остаться безоружной девушке пришлось пнуть мага по колену и отскочить в сторону, разрывая дистанцию.

— Ты смеешь называться Vineficasz Vinatorasz? После того, как обучила его?!

Маг демонстративно ткнул пальцем в мою сторону.

— Ты предала Келанд больше меня, когда открыла наши секреты печатнику!.. — прокричал Винанс. — Лучше бы ты на самом деле сгинула на акрейских полях!

— Не тебе меня судить, мразь! Мальчишка лишь заблудший, он найдет путь к истинной магии! А ты отвернулся от заветов предков! Предал их! — ответила Витати.

Все это время келандцы кружились по заднему двору, постепенно сокращая дистанцию. Вот, нервы Винанса не выдержали, и мужчина с боевым кличем бросился в атаку, размахивая своим оружием. Витати же этого будто ждала — сделала небольшой шаг в сторону, позволяя Винансу завалиться вслед за летящим вперед цепом, после чего нанесла два удара — режущий снизу вверх и сразу же, на развороте — рубящий сверху вниз.

Сначала мне подумалось, что моя наставница промахнулась и просто решила припугнуть более крупного противника, но Винанс сделал несколько шагов, а после, покачиваясь, упал на колени и выпустив из руки цеп, схватился за живот. Через десяток ударов сердца на спине мага проступила большая красная полоса — Витати его достала, причем достала дважды, и по брюху, и по спине.

Витати, тряхнув саблей, развернулась и подошла к отступнику сзади.

— Tamashaz Vi… — просипел Винанс, хватаясь за страшную рану на груди.

— Уже нет, просто Витати, — ответила винефик и вогнала саблю в спину мага, да так глубоко, что лезвие вышло из груди, разорвав мешковатые одежды.

Винанс в последний раз захрипел и стал заваливаться вперед. Винефик схватила уже умирающего мага за плечо, выдернула из его спины саблю и пока стоящий на коленях келандец не упал, одним мощным ударом отсекла ему голову.

Брызнула кровь. Обезглавленное тело колдуна упало на утоптанную землю заднего двора трактира, а голова прикатилась к моим сапогам.

Витати же отрешенно посмотрела на дело своих рук, а после — на вымазанный в крови клинок тяжелой сабли. После девушка схватилась за рукав куртки на правой руке, задрала его, оголяя темную кожу и три тонких кольца на запястье. Обмакнув пальцы в кровь Винанса, что стекала по лезвию, она нарисовала четвертое кольцо, сделала глубокий вдох и, посмотрев на обезглавленное тело, вызвала свою Вун.

Руна под левой ладонью винефика вспыхнула, как яркое солнце. Я знал, что кровь притягивает магию, но я никогда не видел, чтобы кровь горела от творимого рядом колдовства. Прямо сейчас кровь, что Витати нанесла на свое запястье, горела в магическом свете Вун.

Я видел, как это больно, как сжались зубы Витати и вздулась вена на лбу. А через мгновение все закончилось, а там, где еще минуту назад была кровавая полоса, нарисованная пальцем, осталось будто бы вытатуированное иглой темное кольцо. Уже четвертое.

— Найди во что положить голову, — кивнула Витати. — Нам на самом деле надо нанести визит господину Неро, пока не донесли истигаторам.

Не смея перечить после увиденного, я отправился к хозяину таверны, купить или выпросить кусок парусины. О том, что скажет господин Неро, когда увидит нас с кровавыми дарами в руках, думать не хотелось.

Глава 7. Вино

Красный Трибунальный Истигатор Неро сидел в своем любимом кресле и покачивал в пальцах бокал с легким вином. Богатый букет, нежный аромат, легкий фруктовый вкус — прекрасный аперитив к обеду, который прибыл к нему прямиком от одного из королевских поставщиков Гоунса. Конечно, до красного, которым угощала его Виола, этому вину было далеко, но Неро смирился, что некоторые вещи никогда не получить.

Трибунальный Истигатор был в прекрасном расположении духа и подняла ему настроение, как не странно, отрубленная голова, завернутая в кусок холщовой ткани.

Когда эти двое, Рей и Витати, вломились в его кабинет, Неро подумал, что опять что-то стряслось. Например, винефик решил доделать начатое на арене и выследил мальца, и сейчас парень исполняет наказ Виолы и заявился в Башню за помощью. Но все оказалось намного, намного удивительнее.

Истигатор еще раз вспомнил, как спросил у Рея: «Что там у тебя?», а в ответ получил простое и короткое: «Винанс». Он определенно начал понимать, что хозяин нашел в этом пареньке! Только что выпустили из застенков Башни, а уже спустя три часа он приносит Трибунальному Истигатору голову обидчика! Вот так, просто и без затей!

Конечно, инициатором всего этого была эта дикарка, Витати. Неро всегда знал, что келандцы в сути своей — свирепый и бесстрашный народ. Это их напускное спокойствие и хладнокровие — это для дурачков, что не могут заглянуть в суть вещей. Извечная меланхолия, что сопровождает лицо любого выходца степей лишь способ побороть внутренний пожар, что горит в груди каждого келандца, горит ярко и непрерывно. Если вокруг тебя все до одного — сорвиголовы, то единственный способ выжить как народ, а не поубивать друг друга — держать себя в руках. Так что затея с головой определенно принадлежала девице с белесыми глазами, но каков же Рей оказался наглец, раз поддержал ее! И сам принес голову беглого мага!

Смелый, сильный, честный, из Рея получился бы прекрасный истигатор! И Неро не пришлось бы лихорадочно придумывать поводы, чтобы перекинуться с парнем хоть парой фраз. Право-слово, в какой-то момент он подумал, что подобраться к молодому магу у него не получится — они существовали в разных плоскостях, а излишнее внимание Неро к ученику Осиора могло вызвать у Виолы ненужные вопросы… Но это происшествие в яме и последующий визит Витати и Рея в его кабинет изменили все. А стань парень истигатором, его патроном и наставником стал бы теперь он, Неро. И плевать на имперские титулы, принцессу Отавию и блажь ее мамаши! После отбытия Осиора с двумя братьями, что разделяли его умеренные взгляды, позиции Трибунала значительно окрепли. Во всяком случае, продавить истигаторов так легко, как это получалось с Кругом архимагов у двора более не получалось, в том числе, и благодаря усилиям Неро. Иногда ему казалось, что он огромный паук, что сидит и дергает за ниточки, заставляя мух, угодивших в переплет дворцовых интриг и тихих разговоров в коридорах, плясать так, как ему было нужно. Он бы с легкостью аннулировал и этот шутовской титул Защитника Престола, который пожаловала будущая императрица Рею, и позаботился бы о том, чтобы парень быстро сделал карьеру стража Устава, вплоть до вхождения в Трибунал...

Воспоминания о своем заклятом друге, Осиоре, все же чуть испортили Неро настроение. Синий Трибунальный Истигатор исчез вместе с двумя братьями и архимагом Аурантисом, они все как в воду канули. Последнее донесение от шпионов Неро получил больше двух месяцев назад — тогда все четверо выдвинулись из Шинлукана на север, к границе с кибашамцами. Что случилось по пути — неизвестно, но в Фасшар — первый крупный город кибашамского пограничья, они так и не прибыли. Некоторые доносчики говорили, что группа вовсе направляется не в Кибашам, а дальше, на ледники Эвторума, но проверить эту информацию Неро не удалось.

Но сейчас были другие заботы кроме Рея. Этот год был особенным. Сорок лет правления нынешнего императора Форлорна Девятого, а это значит, будут пышные празднования. С момента его попытки изменить политический ландшафт Дагерии прошел почти год, но из-за вмешательства мальчика весь план провалился: принцесса Отавия выжила, герцог Торлорн продолжил набирать силу, а Элаиза не давала никаких надежд на то, что для магов появится окно возможностей поднять восстание.

Нет, недовольство Кругом в рядах простых колдунов зрело активнее, чем когда-либо, тут Неро даже вмешиваться не пришлось. С отъездом Аурантиса весь шамоградский Круг буквально упал в руки Рубрума, мерзкого и жадного старика, архимага красных рун. Он абсолютно не считался с умеренной и дипломатичной Виолой и методично продавливал решения, которые несли больше вреда, чем пользы. Из последнего самодурства — Рубрум убедил дагерийский Круг принять решение о повышении податных ставок для артефакторов и увеличить пошлины на иностранные камни с огранкой под магические изделия. По этой причине куча мелких мастеров, что работали по всей Дагерии, перестали зарабатывать хоть что-то, а прочие — едва сводили концы с концами. Относительно неплохо чувствовали себя мастера, что проживали в Шамограде и других крупных городах империи, либо же имели постоянный заказ от императорской армии или вельмож. И это была не единственная блажь, которую выдал за последние шесть месяцев Рубрум, почуяв силу! Дошло до того, что Виола обратилась с письмом к архимагу рун погоды Виридису, в котором она просила его вернуться из Кибашама в главную башню континента, дабы помочь ей в борьбе с красным архимагом. Однако насколько было известно Неро, Виридис ничего путного не ответил, дав лишь некие размытые обещания когда-нибудь заглянуть в Шамоград.

А все это означает, что Неро нужно опять переходить к активным действиям, тем более, хозяин начал выражать недовольство пассивностью Трибунального Истигатора.

Неосознанно маг потер плечо, на котором находилась радужная метка. Правильно ли он поступил в свое время? Нужна ли им новая война? Нужно ли им свое государство? Он задавался этими вопросами постоянно, с самой юности, еще до того как стремления и амбиции свели его с хозяином. Да, он стал подневольным, проводником чужой воли, но какая разница, если его стремления всецело совпадали со стремлениями их лидера? Если целью всего предприятия было — благоденствие для каждого, кто имел магические способности?

Определенно, надо попытаться еще раз вмешаться в вялотекущую возню за дагерийский трон. По информации от императорских целителей, нынешний юбилей на престоле будет для Форлорна Девятого последним, это, в моменты ясности ума, признает и сам император. Чего Неро допустить не мог, так это плавной и спланированной передачи власти.

Нет, даже у Трибунального Истигатора руки были слишком коротки, чтобы покуситься на жизнь нынешнего правителя Дагерийской Империи. Тем более, это сработает против самого Неро и магов — объединит людей перед лицом внешней угрозы, заставит герцога Торлорна, как патриота, сделать шаг назад и немного поостыть в своих императорских амбициях. Единственный путь для Неро — путаница и неопределенность в престолонаследии, бить надо сюда, как и в прошлом году.

Главное, не зацепить во время удара Рея. Как бы все было проще, если бы парень отказался от плана Осиора и выбрал стезю служения Уставу! Тем более, находясь в свите принцессы, он в полной мере хлебнул жизни при дворе, пусть и в качестве безмолвного недогвардейца.

Неро осушил бокал с вином и поставил тонкий хрустальный сосуд на столик перед собой. Надо крепко подумать, что он сможет сделать во время празднования юбилея правления Форлорна Девятого. В Шамограде будет людно, а значит — у него появится пространство для маневра.

Ведь если через брак с принцессой на престол взойдет Саин Торлорн — популярный и властный представитель младшей ветви императорского рода — все пойдет прахом. При императоре Саине Дагерия окрепнет и будет процветать, это было уже очевидно даже для партии нынешнего правителя. Неро не мог этого допустить, а значит, Отавии Форлорн придется умереть.

Глава 8. Принцесса

После того, как мы с Витати вышли из кабинета обескураженного господина Неро, дни пошли своим чередом. Стремительно приближалось лето, я тянул лямку в гвардии, а еще все ближе был день, когда в столицу нагрянет Торис со своим отцом и братьями.

Я буквально считал дни, когда табун отборных лошадей, погоняемый умелыми конюхами и перегонщиками, появится на тракте вблизи столицы, ждал, как засуетятся мальчишки, что помогают на ипподроме, и как королевские конюшни наполнятся шумом и гамом.

Дуэль же, что произошла между мной и Винансом, мне буквально ничего не стоила. На разговор с Виолой и Неро меня вызывали лишь однажды, да и то, в основном там велась речь о том, что если в этом году я хочу проходить испытание на пояс мага, мне придется поднатореть в фиолетовых рунах. Также вскользь господин Неро предложил мне задуматься о карьере истигатора и подать на его имя прошение о вступлении в ряды стражей Устава, если я и дальше захочу реализовывать свой боевой потенциал.

Магу было невдомек, что все эти месяцы в небольшом кармашке, нашитом на каждой моей куртке, мантии или плаще, я носил с собой фибулу, что дал мне учитель. Я хорошо запомнил наказ Осиора — фибула, это мой ключик, последний шанс избежать принуждения к тому, что я делать не захочу. Фактически, я уже был на половину истигатором, вот только господин Неро этого не знал, а я же не стал распространяться, пообещав, что подумаю над предложением мага.

Но было и то, что омрачало мои дни. Причина моей головной боли была пять футов и три дюйма[1] ростом, носила пышные юбки, имела звонкий, почти визгливый голосок и, видимо, пользуясь своим титулом, задалась целью загонять меня до смерти. Конечно же, речь о принцессе Отавии.

Если более полугода мне удалось прикидываться ветошью и играть роль не очень талантливого мага, которому повезло попасться на глаза наследнице престола и получить потешный титул и теплое местечко в гвардии, то есть выглядеть этаким провинциальным простачком, то после происшествия в яме моя маскировка пошла псу под хвост.

Конечно же, ребята, что были со мной, без умолку трепались о произошедшем. Так что суток, которые прошли между дуэлью и моей встречей с Ронни хватило, чтобы слухи и кривотолки разлетелись по всему дворцу и гвардии со скоростью тайфуна.

Собственно, именно разговоры о том, что отъявленный дуэлянт и дикий маг, что сумел противостоять келандскому винефику, а потом вместе с другим винефиком выследил и добил своего противника, и стали причиной повышенного внимания со стороны венценосной особы. Причем сплетники пошли дальше — к концу недели мы с Витати, по разговорам, не просто нашли и ликвидировали Виниаса, а выследили его уже за пределами Шамограда, участвовали в конной погоне, а голову отступнику отрубила не Витати, а оторвал уже я. Причем буквально оторвал — голыми руками.

Как именно такую манипуляцию с чужой головой представляли те, кто эти небылицы выдумывал, и как должен был при этом выглядеть я сам, сплетни умалчивали, а я и не уточнял. Просто смирился с тем, что стал главным событием во дворце и в магическом сообществе и надеялся, что страсти скоро поутихнут. Собственно, довольно быстро нашелся новый повод — роман гоунского посла с женой одного из дагерийских министров. Но вот принцесса Отавия вцепилась в меня мертвой хваткой.

О том, чтобы улизнуть от венценосной особы и где-нибудь пересидеть очередное скучное мероприятие, больше не могло идти и речи. Капризная девица требовала, чтобы я всегда находился подле — едва ли не расстоянии вытянутой руки, сопровождал ее на прогулках по саду или за городом, стоял рядом во время приемов, и даже присутствовал на уроках музыки! При этом Ее Величество заимела новую привычку — при любом удобном случае она напоминала окружающим, что в ее подчинении находится тот самый дуэлянт, который мигом оторвет неугодному голову, даже императорского палача звать не придется! Причем делала она это с такой серьезной кровожадностью, что не по себе становилось даже самым преданным членам ее свиты.

Это раздражало всех, буквально всех: придворных, свиту, гвардейцев, слуг и, само собой, других магов, что несли службу вместе со мной. Но было и несколько человек, кто откровенно потешался, наблюдая за происходящим. В первую очередь, это был сын графа Умберта, Дик Умберт, а так же ближайшая подруга принцессы и дочь министра финансов, герцога Хашта, Милана Хашт.

Когда эта троица собиралась вместе — а происходило это с завидной регулярностью, я всерьез начинал жалеть, что не позволил волколакам прорваться в покои кронпринцессы и будущей императрицы Элаизы, которая пожаловала мне титул Защитника Престола, дабы они мертвыми когтями разорвали ее на мелкие кусочки. Тогда бы не пришлось терпеть выходки молодых вельмож, из-за которых мне периодически приходилось стыдливо отводить глаза.

Самое мерзкое, что происходило — обращение со слугами и простолюдинами, что работали при дворце. Нет, невольников, что прибыли в цепях, во дворце не было. Императору прислуживали собственные холопы — потомственные крепостные, чьи деды и прадеды когда-то попали в долговую кабалу перед империей и приняли новый для себя статус, отказавшись от имени вольного человека. Единственное, кого не особо цепляли Дик и Милана — работники конюшни, да и то, только если старший дворцовый конюх был на месте. Мальчишкам-водоносам же доставалось постоянно, и мощный пинок по заднице или спине был наименьшим, что вытворяли эти двое.

Отавия же с огоньком в глазах наблюдала за тем, что делает парочка ее друзей, время от времени заливаясь громким смехом, если кто-нибудь падал или начинал просить графского сынка о пощаде.

Вот такую же сцену я наблюдал и сейчас. Умберт пинал ногами мальчишку-пажа, что по неловкости пролил чашу с вином, отчего дорогим напитком забрызгало щегольские туфли вельможи.

— Будешь! Знать! Тупая! Скотина! — орал Дик, пытаясь попасть носком туфли по тем частям тела, что мальчишка не мог защитить. — Ты у меня эти туфли вылизывать будешь, скот! Слепая дрянь, да зачем ты вообще на свет вылез!

Принцесса Отавия и Милана уже сидели верхом, о чем-то тихо переговариваясь и время от времени наблюдая за экзекуцией, что устроил Умберт мальчишке. К слову сказать, бил графский отпрыск только пажей и служанок: тощий и длинный, он имел нездоровый, почти чахоточный вид, а тонкие ноги, затянутые в модные лосины и цыплячья грудь могли бы вызвать жалость со стороны любого здорового мужчины. Даже я, довольно худой и невзрачный на фоне гвардейцев, казался силачом рядом с Умбертом. Впрочем, недостаток физической силы старший сын графа Умберта компенсировал звериной яростью, с которой он бросался на беззащитных слуг и холопов.

— Брось его, Дики, — прощебетала Милана, — нам пора.

Сегодня принцесса выразила желание прогуляться по торговым рядам, что разместились на главном рынке северной части города в Пяти Холмах.

Место это посещалось только зажиточными шамоградцами и знатными людьми, что проживали на этой стороне реки. Рынок размещался на большой прямоугольной площади, а на рядах выставлялись только лучшие товары, что свозились туда со всей империи и соседних государств.

Я этот рынок не любил, было в нем что-то неестественное, будто каждый прилавок покрыли воском. Никакой ругани, торга или снующих туда-сюда носильщиков, никаких хитрых купцов, с которыми можно было перекинуться парой слов. Не было на этом рынке босоногой ребятни, что сломя голову несется с поручением, отрабатывая медяк. Даже лоточники, что разносили сладости и напитки для покупателей, выглядели напыщенно и важно, таким не крикнешь: «Дядя! Мне маковую плетенку!», одной рукой бросая медные монетки в специальную чашку на самом лотке, а второй — выбирая булку попышнее. Нет, тамошние лоточники торговали вычурной свежей выпечкой с начинкой из дичи или экзотических фруктов, странными пирожными и невесть чем еще, а цены даже на обычные пирожки ломили такие, что хватило бы на полноценный обед, если обедать в нашем с Витати кабаке возле ипподрома.

Сопровождение у принцессы сегодня было обычное — полудюжина гвардейцев в полном доспехе с короткими, с локоть мечами и маленькими баклерами на руку, с которыми удобно вести бой в условиях улицы или помещения, и я — башенный маг и по совместительству дежурный целитель. Как справедливо заметили в Башне, если я претендую на пояс мага в этом году, то уж десять минут удержать глухие щиты, прикрывающие меня и Отавию, в случае угрозы я смогу. Так что всего нас набралось десяток человек без учета слуг и носильщиков.

Знатная троица ехала сразу за двойкой гвардейцев, что прокладывали нам путь по улицам, я же прикрывал всю колонну, находясь в хвосте, вместе с простолюдинами. Правила требовали, чтобы сопровождающий представителя императорской семьи магик всегда держал наготове мощный защитный и целительный амулеты, однако я прибегал к проникающим щитам. Точнее, на принцессу и ее друзей было наброшено две едва заметные нити щитов Ур — прикрыть людей и лошадей, которые одним махом я мог в любой момент поднять в полноценные щиты. Это было быстрее, чем активировать и направлять амулет, да и, на самом деле, точнее и эффективнее. Если начнется суматоха и лошадь взбрыкнет или, того хуже, понесет, амулет уже не поможет, а колдовать печать — долго.

Об этой особенности моей работы со щитами были в курсе прочие колдуны, особенно после событий в яме — они окончательно убедились, что я талантливый маг с дикими рунами Ур и Нид, так что выезды в город, где требовалась высокая реакция, доставались теперь мне. Взамен гвардейские маги от лица Легера пообещали, что выезды на охоту или за город минут меня стороной — мне не придется подолгу трястись в седле, чего я крайне не любил. И вроде договор был приятный для всех, но заключали мы его еще до того, как Отавия показала свой интерес к моей персоне… Но, как член Круга, я должен был держать слово, данное моим собратьям по магическому мастерству, да и, строго говоря, даже если бы сегодня был черед Легера, мне бы все равно пришлось тащиться рядом.

Когда мы подъехали к рынку, вся колонна спешилась. Я подошел к вельможам, заходя внутрь коробки из гвардейцев. Так было безопаснее для всех, в том числе и для меня.

— О! А вот и наша защита! — кисло прокомментировал мое появление Дик. — Эй! Лаолисец! Ты хоть мылся сегодня, чтобы так близко подходить? Я слышал, от вас, южан, вечно воняет, будто на псарню попал!

— Скорее, будто попал на конюшню, — хихикнула Милана. — Наш магик же еще и коновал!

— Пойдемте! Я хочу зайти в мастерскую господина Ичи! Говорят, у него сейчас выставлена новая партия отличных шляп! — переключился Дик, махнув на меня рукой.

Я же молча встал за левым плечом Отавии, как того требовали правила, поймал недовольный взгляд принцессы, после чего поставил перед ней едва заметный проницаемый щит Ур, а по периметру коробки гвардейцев — раскинул оранжевую нить, которую смогу растянуть в полноценную преграду за несколько мгновений.

Отавия была сегодня удивительно молчалива. Обычно вслед за своими друзьями она отпускала несколько колкостей касательно моего происхождения или работы на конюшне Варнала. Вообще, тема моей работы коновалом была излюбленной для Дика. Я слышал, что барон отказал Умберту старшему в новых конях, после того как выяснилось, что лично граф насмерть загнал на охоте несколько великолепных кобыл, что были проданы ему за огромные деньги и под гарантии, что жеребят от этих животных Варнал получит обратно для племенной работы. С тех пор между самым успешным коннозаводчиком империи и крупным землевладельцем, коим являлся граф Умберт, установилась если не ненависть друг другу, то уж точно — крепкая неприязнь.

— Я хочу прогуляться по рядам, — подала наконец-то голос Отавия, капризно поджав губы. — Так что пойдем.

И просто двинула вперед, не обращая внимания ни на Милану, ни на Дика.

Выражение лица этого тощего сноба доставило мне определенное удовольствие. В компании двух барышень этот хлыщ, конечно, пытался вести себя как помесь вожака с дамским угодником, но раз за разом принцесса вот так, без затей, осаживала наглеца, указывая графскому отпрыску на его место. Он мог сколько угодно прыгать вокруг, кричать, избивать прислугу или нажираться вином в компании таких же молодых повес, как и он сам, но стоило принцессе Отавии топнуть маленькой ножкой — сразу становилось понятно, кто здесь главный. Так что и сейчас, Дик мигом заткнулся и проследовал за венценосной особой, практически поравнявшись со мной плечом к плечу.

Как учил меня Легер, я не смотрел на компанию — то, что происходило внутри периметра, что организовывали нам вооруженные гвардейцы, интересовать меня должно в последнюю очередь. Я осматривался по сторонам, следил за окнами, крышами, старался заметить какое-нибудь движение. На самом деле, мне это давалось намного проще, чем простым людям, и дело тут не в магии. Просто когда всю свою жизнь ты выживаешь и только и ждешь, что кто-нибудь схватит тебя за руку и продаст на галеру или заключит в кандалы, невольно отращиваешь глаза на затылке. Так что сейчас я почти лениво шарил взглядом по сторонам, представляя, что вернулся в родной Нипс и вокруг не сравнительно безопасный левобережный Шамоград, а район каменных доков и я на территории другой шайки.

Примерно так же по сторонам оглядывались и бойцы, позволяя первой двойке расчищать путь. Дураков бросаться на короткие мечи не было, наоборот, прохожие, среди которых было немало вельмож, знатных дам и зажиточных купцов, пропускали нашу небольшую группу, выказывая принцессе уважение поклонами и снятыми шляпами. Впрочем, все это было весьма напускным: едва удостоверившись, что Отавия их более не видит, они мигом возвращались к своим делам, будто никакой принцессы тут и не было.

Как и хотела Отавия, сначала мы прошлись по торговым рядам на которых выставляли дорогие ткани, специи в огромных мешках, демонстрировали заморских певчих птиц и так далее. Тут было некое подобие рыночной жизни, но если присмотреться, то можно было заметить, что торговля шла крайне вяло, а посетители площади более были праздно гуляющими, нежели людьми, что пришли за покупками. Конечно же, нам предлагали лучшие и самые дорогие товары, нахваливали ткани, дарили подарки и улыбались так, как не улыбаются родной матери после долгой разлуки. Все это было на мой взгляд столь глупо, что не сдержавшись, я пару раз фыркнул, подавляя смешок.

— Тебя что-то позабавило, маг? — внезапно остановившись, спросила Отавия.

— Нет, Ваше Величество, просто закашлялся, — ответил я, глядя перед собой.

— Он точно смеялся! Возможно, над вами! — взвился Дик. — Зачем он вообще с нами таскается?!

— Он с нами таскается, потому что в отличие от прочих магов, что отправляет в гвардию Башня, он хотя бы смог себя проявить, — осадила молодого человека Отавия.

В этих словах слышался вывод, на который легкомысленная принцесса вряд ли была способна. Во всяком случае, я от нее никогда такого не слышал.

— Да он всегда по рынку ходит с таким лицом, будто собственную вонь учуял, — поморщилась Милана. — Я согласна с Диком, тот же Легер мне нравится больше.

Отавия ничего не ответила — только скользнула взглядом голубых глаз по мне, будто у нее остался вопрос, но она не решилась его озвучить.

В общей сложности мы провели на этом подобии рынка больше трех часов. Отавия, как заправский грабитель, собрала подарки со всех лотков, заглянула в несколько лавок, что торговали благовониями, а также посетила мастерскую, о которой говорил Умберт, откуда слуги уже за плату вынесли целую гору футляров со шляпами и прочими предметами туалета. Урвали себе по головному убору и Дик с Миланой.

Уже во дворце, под самый вечер, когда пришло время ужина, из покоев принцессы вышел один из слуг и, найдя меня подпирающим плечом одну из стен неподалеку, поманил к себе пальцем:

— Эй! Магик!

— Для тебя господин жетонный маг Рей, — огрызнулся я на холопа, выкатив вперед грудь со знаком отличия.

Удовольствие мне подобные стычки не доставляли, но для себя я уяснил, что нет при дворе ничего важнее, чем удерживать собственный статус. Иначе оглянуться не успеешь, и тобой начнет помыкать простой паж.

— Извините, господин жетонный маг Рей, — уже мягче повторил слуга. — Вас просит к себе принцесса.

Я переглянулся с гвардейцами, что стояли на страже у покоев и демонстративно закатил глаза. Опять кто-то перебрал с вином и мне придется вывести Дика или кого-нибудь еще из этой пестрой клики в отдельную комнатку, где я буду проводить процедуру срочного вытрезвления с помощью целебных печатей.

Скажу, что приятного в этом мало. Магия моментально выводила алкоголь из тела, вот только при этом тебя выворачивало наизнанку. И хорошо бы, чтобы при этом у тебя под рукой было ведро.

На мой жест гвардейцы лишь хмыкнули — скоро им изо всех сил придется делать вид, что они не слышат эти ревущие звуки, что будет издавать исцеляемый в процессе выворота содержимого своего брюха в ночной горшок или любую другую подходящую тару.

Впрочем, когда я вошел внутрь, моему удивлению не было предела. Внутри, вместо привычной шумной гулянки сидели лишь двое — принцесса Отавия и тот самый слуга, что позвал меня внутрь.

Венценосная особа музицировала, мягко перебирая струны небольшой, с локоть, арфы. Такие использовали менестрели и певцы. Правда сказать, инструмент принцессы был выполнен на высшем уровне, а звук он выдавал великолепной чистоты — это можно было понять даже через ленивые, выдававшие фальшь щипки, коими развлекалась сейчас Отавия. Слуга же занимался уборкой, прямо сейчас сметая пыль с туалетного столика с небольшим, но при этом невероятно дорогим листовым зеркалом. Такие умели делать только на Восточном континенте, то ли в Сацисии, то ли в Экимии, а брали за него золота в десять раз больше, чем весило само зеркало. Но отражало оно идеально, чисто и без искажений. Когда я впервые его увидел, то вовсе решил, что столкнулся с каким-то ранее неизвестным мне колдовством.

— Вызывали, Ваше Высочество?

— У меня есть вопрос, жетонный маг Рей, — протянула Отавия, продолжая перебирать струны.

Удивительно, впервые принцесса назвала меня по имени, да еще и упомянула мой магический ранг. Обычно она меня или окликала «эй, ты», или просто «магик». А тут целый «жетонный маг Рей». Не к добру это, право-слово, не к добру.

— Да, принцесса? Я с радостью отвечу на любой ваш вопрос, — ответил я, легко поклонившись.

Мне ничего не стоило быть вежливым и даже сахарным с купцами, торговцами, магами, лоточниками, стражниками или кузнецами. Вежливость — залог твоего выживания. Будешь вежлив — получишь работу, скидку или просто хорошее впечатление от беседы. Но вот этот раболепный тон и охапка правил с поклонами и взглядами долу давались мне с большим трудом. Если торгуясь на рынке или делая заказ в кабаке мне даже приятно быть вежливым, то сейчас меня буквально выкручивало.

— От чего ты смеялся на рынке? Тебя чем-то позабавила дочь будущей императрицы?

Каждое слово — как железная бусина — будто падало на каменный пол с гулким стуком. Принцесса резко перестала мучить арфу и немигающим взглядом посмотрела прямо на меня. Нанес ли я ей оскорбление?

— Я не смел бы смеяться над вами, Ваше Величество, это было бы непочтительно, — ответил я, опять согнув спину.

— Тогда в чем же была причина твоих приступов кашля? Не думай, что я не замечала. Ты сопишь, как боров, стоя у меня за спиной, — продолжила принцесса.

Я помялся с ноги на ногу, а после понял, что проще всего — сказать правду.

— Это не настоящий рынок, Ваше Величество, — ответил я, глядя прямо перед собой.

— Объяснись, — потребовала Отавия. — Это какая-то простолюдинская шутка?

— Что вы, Ваше Величество. Просто я считаю рынок, на который вы ходите… Потешным.

— То есть ты находишь в нем что-то смешное? — неправильно поняв меня, зло переспросила Отавия.

— Нет, Ваше Величество. Я считаю его фальшивым. Рынки так не выглядят.

— Откуда тебе знать, как выглядят рынки? Ты вроде не купец, а маг, — фыркнула принцесса.

— Но я вырос на рынке, — нагло возразил я и, опустив глаза, посмотрел прямо на венценосную особу, что считалось великой дерзостью.

От удивления брови Отавии взлетели, но она моментально взяла себя в руки.

— И что же это был за рынок? Рынок для наглых магов? Или ты еще и торгаш? — едко спросила девица.

Я мысленно досчитал до трех, а после продолжил:

— Нет, Ваше Величество. Просто я рос на улице и работал на рынке. В Нипсе бойко шла торговля рабами, Ваше Величество.

От упоминания моего происхождения Отавия поморщилась и брезгливо окинула меня взглядом.

— Конечно, твое низкое происхождение не скрыть ни одним жетоном и мантией, маг. Ты что, скучаешь по вони и грязи? Я все еще не понимаю причин твоего веселья и твоей дерзости.

— Я не смею вам дерзить, Ваше Величество, — я опять поклонился, — просто пока я жил в Нипсе, а потом добирался в Шамоград, я повидал множество рыночных площадей и говорил с множеством купцов, у которых искал работу или которым продавал свои амулеты. И ни один рынок и ни один купец не походили на то, что вы видели сегодня.

— То есть, ты считаешь этот рынок не настоящим? — уточнила принцесса. — Куда хожу я?

— Именно, Ваше Величество. Это не рынок, а скорее место для прогулок. Настоящий рынок намного более бойкий и веселый, — ответил я, тяжело сглотнув.

Вроде выкрутился и девица успокоилась. Я видел, как Отавия положила пальцы на арфу и, вроде как, потеряла ко мне интерес.

— Можешь идти, жетонный маг Рей, ты свободен, — принцесса чуть махнула кончиками пальцев, отсылая меня прочь.

Я еще раз поклонился — на этот раз глубже — и, сделав пяток шагов спиной вперед, только потом развернулся и вышел за дверь.

— Чет ты быстро, — гоготнул один из гвардейцев. — И тихо там. Неужто помер кто?

— Да нет, — отмахнулся я. — Там вообще никого. Просто у принцессы было ко мне пару вопросов.

Гвардейцы, что заступили на дежурство совсем недавно и не знали, что происходит внутри, только переглянулись меж собой. Я же двинул к облюбованной ранее стене — еще час и меня сменит Легер. А потом — домой.

Уже спускаясь с Замковой Горы по крутым улицам, я подумал, что не хотел бы оказаться на месте Отавии. Принцесса была лишь на пару лет меня младше, но совершенно не знала жизни! Конечно, ученичество и титул мага и меня расслабили, но я-то хлебнул в свое время немало! И попади сейчас в какой уличный переплет — мигом найду способ из него выбраться. Она же, будущая правительница, даже не имела представления, чем живут простые люди. Что шляпки, коих она накупила сегодня на три десятка империалов, могли бы год кормить целую деревню. Что ее конные прогулки с вином и закусками, что она так любила, стоили целого состояния, а я, вместо того, чтобы помогать людям или заниматься своими делами, бесцельно трачу месяцы жизни, стоя под ее дверью. И не только я! Сотни людей транжирили свои жизни только для того, чтобы обеспечить все нужды и потребности одного капризного ребенка — а Отавия была ребенком, в этом не было никаких сомнений.

Уже возле самого моего дома я увидел знакомую фигуру. Это был Берни.

— Эй! Господин жетонный маг! — махнул рукой целитель, улыбаясь мне во все зубы.

Я был хоть и вымотан после смены, но тоже махнул магу.

— Привет!

Мы с наемником обнялись.

— А ты вымахал на столичных харчах! — заметил Берни. — И вижу, неплохо устроился! Гвардия?

— Она самая, — кисло ответил я.

— А твой учитель? Где господин Трибунальный Истигатор Осиор? — спросил Берни. — Я бы перекинулся с ним парой слов.

Упоминание учителя мигом испортило мне настроение. Берни это заметил и сразу же встрепенулся:

— Да нет! Не может быть?! Неужели?..

— Нет! Нет! Он просто убыл по делам Трибунала… — уклончиво ответил я.

— А… И давно? Скоро вернется?

Моим ответом было тяжелое молчание, на что Берни отреагировал моментально:

— А знаешь, беготня от нежити это тебе не просто совместный поход! Так сказать, общая история! Есть где у вас тут горло промочить? Я бы сам поел и был бы рад тебя угостить! Жизнь мне спас! Правда, найти тебя оказалось не так и просто!

— Это да, — ответил я, — мы с Витати искали тихое местечко.

Наемник еще раз улыбнулся и, хлопнув меня по плечу, дал команду показывать дорогу. Очевидно, пошли мы в тот самый кабак, где ужинали с Витати после работы на конюшнях.

У Берни было много историй. После нашего прощания он провел еще пяток караванов — последний как раз в Шамоград — а потом он угодил в ситуацию, когда все знакомые купцы либо уже ушли из столицы, либо еще сюда не заглянули. Да и с командиром отряда начались трения, и тут Берни решил немного задержаться в стольном граде Дагерийской Империи.

— Знаешь, на яме предложили хорошие деньги за выход, — рассказывал наемник, объедая куриную ножку, — пять империалов за вечер или, если поставишь на себя — десять монет. Правда, я не рисковал и не ставил. И правильно сделал!

— А я думал, платят только победителям, — удивился я, отпивая сидра.

— Ба! Может, так на кулачных боях, но вот потешные магические бои — другое дело! Тут же не возьмешь какого недоучку с красным жетоном, который еле щит поднимает! Тут зрелище надо, чтобы искры, печати, вспышки во все стороны, — замахал Берни руками. — Я как распорядителю свой трюк с лестницей в небо показал, так сразу место получил! Очень его впечатлило. Да и опыта понабрался за время походов, что уж таить.

— Вот только Винанс тебя чуть не убил, — заметил я.

Наемник нахмурился, отпил пива, а потом ответил:

— Он просто восточная свинья! Я уже перед самым ударом понял, что он дикий маг, совсем как ты. Но было поздно — припечатало меня, будь здоров! И да, еще раз спасибо за твою печать! У меня все ребра поломаны были, а теперь — как новенькие!

Мы стукнулись кружками и выпили.

— А ты сам не думал выходить в яму? — внезапно спросил Берни. — Ты сильный маг, дикие щиты, мог бы устроить знатное представление. И платят хорошо. Например, со мной. Одна победа моя — одна твоя. Я бы еще пару знакомцев к этому делу привлек.

Я не особо рассказывал Берни, кто именно меня обучает в Башне и что со мной сделает госпожа Виола, если я соглашусь. Видимо, узнав о том, что Осиора нет в городе, Берни посчитал, что я сейчас сам по себе и без какого-либо надзора.

— Я чего вот подумал, — продолжил наемник, — если подтянем еще тройку ребят с жетонами, то можно вообще устраивать бои каждую неделю, просто в разных местах. А чтобы лица не примелькались — меняться по кругу. Хорошее дельце может выгореть, на самом деле.

— Ага, ровно до момента появления истигаторов, — хмыкнул я.

— Тебя тогда загребли, потому что все слишком долго длилось. Да и вспышки стояли в небе, я думаю, даже на Замковой Горе видно было, что в Двух Коронах что-то происходит, — возразил Берни.

— Спасибо за предложение, но мне нельзя, — ответил я и вкратце рассказал, чем занимаюсь в гвардии и о своих амулетах.

— Все! Вопросов больше не имею! — поднял руки наемник. — Серьезный ты парень, Рей! Под стать своему наставнику! Но ты у ребят своих знакомых спросил бы, может было бы кому интересно. Мне сказали, вас там целая компания была, магов Башни.

Этого я отрицать не стал. Сказать Ронни при встрече? Надо подумать, на самом деле. Но чтобы Берни от меня отвязался, я пообещал наемнику, что обязательно сведу его с парнями.

Поговорили о всяком. В основном трещал Берни — рассказывал всякое из походов, а я, будучи внимательным слушателем, сидел и кивал, потягивая сидр. Разошлись уже к полуночи, когда хозяин стал намекать, что скоро будет закрываться и мы остались едва ли не последними посетителями. Расплатившись за ужин и выпивку, Берни уже на улице напомнил:

— Поговори с парнями! Не у всех место подле принцессы, дружба с императорским конюшим и грамоты на торговлю амулетами! Может, интересно будет!

— Обязательно, — кивнул я.

Попрощавшись, каждый из нас пошел своей дорогой. Берни нырнул в одну из боковых улочек и взял курс на городскую стену, я же пошел прямиком домой. Завтра я свободен от службы, но меня ждет архимаг Виола. Надо побыстрее ложиться спать, чтобы отдохнуть. Берни же довольно быстро вылетел у меня из головы — хоть я и был рад видеть наемника, что сам меня нашел, но забот у меня хватало и без его бойцовских авантюр. А если я захочу потренироваться в боевой магии, мне достаточно разозлить Витати. В ее Вун можно колотить заклинаниями практически любой силы до посинения — вот уж где приближенная к боевым условиям тренировка. Да и госпожа Виола тоже неслабо меня напрягала с фиолетовыми рунами.

Если бы я знал, какие тяжелые дни начнутся после этой встречи — я бы вовсе не ложился, по-мальчишески пытаясь подобным образом оттянуть наступление рассвета.

[1] 5 футов и 3 дюйма = 5,25 фута или ~160 сантиметров.

Глава 9. Водоворот

— Держи контур! Держи!

Пот катился по моему лицу, заливал глаза, даже попадал в уши, а давление с каждым мгновением становилось все сильнее.

Я пытался удержать четырехфутовую печать Даг, точнее, только ее внешний контур. Архимаг Виола же стояла рядом и наблюдала за моими потугами. Время от времени белокурая волшебница прикрикивала на меня, как заправский старпом на зеленого матросика — только свиста хлыста не хватало, и у меня окончательно создалось бы впечатление, что я вновь оказался в порту родного Нипса.

— Все эти твои дуэли и щиты — лишь потеха! — продолжала громко и четко вещать госпожа Виола, нарезая вокруг меня круги, будто акула. — Ты еще ни разу не сталкивался с настоящим магом плаща! Ты бы не выстоял и минуты даже против своего учителя, а он получил фатальную травму! Держи печать!

Контур в очередной раз дрогнул, а я почувствовал, что жжение в руках и ногах стало просто невыносимым, переходя от конечностей в самый центр груди.

— Высшая магия не дается легко! Высшая магия — путь боли, лишений и постоянных тренировок! — продолжала давить на меня архимаг. — Ты не боишься белых рун — это похвально! Винефик лишила тебя страха! Но ты все еще слишком слаб, чтобы подчинить себе эту мощь или пройти испытания на пояс!

Держать контур не было уже никаких сил, и я дрогнул — печать мгновенно осыпалась белыми искрами, а сила, что я с таким трудом собирал из окружающего пространства, разлетелась в разные стороны.

Перед архимагом я не рисковал показывать истинное зрение — она могла что-то заподозрить. Дома, когда никто не видел, я призывал дар мертвого мага и довольно легко собирал печати Вун, Сиг и Даг до трех футов в поперечнике. Но тогда я точно видел, откуда мне стоит тянуть силу, как направлять магические потоки, чтобы лишний раз не прокачивать их по своим каналам, заранее понимал, в каких участках контур истощится раньше времени.

Сейчас же, колдуя как все прочие печатные маги, мне приходилось буквально шарить руками вслепую. Так чувствует себя человек, что пытается найти в темной комнате, полной стульев и прочей мебели, черную кошку.

— Выпей отвара и передохни минут пять, а дальше — опять к печатям, — бросила архимаг, отходя к своему столу.

Я же двинулся в угол кабинета госпожи архимага, где стоял небольшой чайный столик. Каждое практическое занятие там меня ожидал кувшин, полный специального отвара из целебных трав. Он снимал напряжение с каналов и предотвращал магические травмы во время занятий. И хотя госпожа Виола никогда не нагружала меня на самом деле сверх меры, о моем магическом здоровье она пеклась со всем вниманием и серьезностью.

Отмерив половину чашечки, как учила архимаг, я стал тянуть отвар мелкими глоточками, разгоняя горькое варево по всему языку, чтобы быстрее всасывалось. Почти сразу же язык отняло, а челюсти свело — настолько мерзкий был отвар — но я аккуратно выпил все до капли. Спорить с архимагом не стоило, да и справедливости ради, а зачем мне отказываться от лекарственных трав? Истинное зрение было нестабильным, я не мог на него рассчитывать в любой миг. А вот печати — это то, что можно натренировать.

У меня была масса вопросов к Эдриасу. Мертвый колдун в последний раз приходил ко мне во снах недель десять-двенадцать назад, как раз с последними письмами от Осиора. А после — тишина, хотя Эдриас и обещал, что общаться мы будем намного чаще. Но, как оказалось, маг соврал.

Да и пользы от этих встреч особо не было. Направить меня в магическом мастерстве он не мог, высокомерно называя мои печати примитивным шаманизмом, даже с фиолетовыми и белыми рунами. По способности видеть магические потоки у него ответ тоже был всегда один — пользуйся чаще и научишься лучше ее контролировать. По прочим же вопросам маг хранил гробовое молчание, избегая любых вопросов о том, кто он такой на самом деле и как мне выполнить наш уговор.

Еще несколько часов госпожа Виола заставляла меня держать белые контуры. К экзамену я должен быть способен упокоить мертвяка, изгнать духа и запечатать трещину, пока она не превратилась разлом — через такие аномалии в мир может проникнуть какой-нибудь Ужас. Вот только теперь он не будет скован поисковой магией и целью, а начнет охотиться на живых, что приведет к огромному бедствию.

Последнее случалось настолько редко, что даже в архивах Башни сложно было собрать с десяток записей, но каждая из них — полнилась болью, кровью и ужасом, что принесла тварь бездны в те земли, где ей довелось вывалиться в наш мир.

— Я хочу, чтобы ты оставил свои тренировки с винефиком и все время посвящал белым рунам, — сказала в конце занятия архимаг.

— Почему? — спросил я.

— Ты слишком полагаешься на свои дикие щиты, Рей, — прямо ответила волшебница, усаживаясь за свой стол. — Ты сильный и талантливый маг, Осиор не ошибся в тебе. Но так сильно фокусироваться на рунах Ур и Нид… Даже бой в яме был показателен — ты предпочел закрываться оранжевыми щитами, вместо того, чтобы придумать что-нибудь поумнее. Например, тот же Берк был бы эффективнее. Это опасный путь, потому что если ты столкнешься с умелым колдуном уровня плаща, эта встреча может стать для тебя последней. А еще меня смущает то, что твоя приверженность дикой магии делает из тебя одного из них…

—Одного из кого? — удивился я.

— Из винефиков, — прямо ответила Виола. — Она делает то, что умеет — делает тебя охотником на магов. Но если ты хочешь получить пояс, а после — плащ, ты должен совершенствоваться в печатях.

Сказав это, архимаг жестом показала, что урок окончен и ей пора работать. Волшебницу ожидал целый ворох грамот и прошений, которые требовали ее внимания.

— Госпожа Виола, простите…

— Что-то еще? — недовольно спросила архимаг.

— Вы многое знаете о винефиках? О келандцах? — набравшись дерзости, спросил я.

— Больше, чем хотелось бы, — ответила женщина.

— А вы знаете келандский?

— Не слишком хорошо, но знаю, — задумчиво ответила женщина. — А что такое? Уроки келандского я тебе давать не буду, если ты за этим спрашиваешь.

— Нет! Нет! Что вы! — быстрее, чем следовало, ответил я. — Просто в тот день, когда мы выследили Винанса, того…

— Я помню, — нетерпеливо перебила меня архимаг. — Так в чем дело?

— Винанс будто узнал Витати, — продолжил я. — И сказал ей несколько фраз на келандском, только она не хотела отвечать. И мне потом ничего не объяснила, о чем была речь.

— И что же говорил этот маг?

Виола сложила руки перед собой и едва заметно подалась вперед, показывая свое внимание.

— Он называл ее… — я собрался, пытаясь воспроизвести говор келандца, — Тамаша. Или Тамасша Ви-Тати.

— Это все, что он сказал?

— Да, госпожа Виола. А еще, когда он предложил вернуться с ним в Келанд, Витати ответила что-то в духе «Мортаз Но Реврез», очень зло ответила!

— Mortz no veverz, — будто машинально, поправила меня архимаг. — Эта фраза мне знакома.

— И что она означает? — спросил я.

Женщина внимательно посмотрела на меня, будто оценивала, стоит ли давать ответ.

— Это означает «мертвецы не возвращаются», если я правильно помню Язык Степей, — ответила женщина. — Не расспрашивай об этом Витати, думаю, она будет не слишком довольна, что ты обсуждал это с архимагом-печатником.

На последних словах волшебница горько усмехнулась, а после жестом тонких пальцев показала, что мне пора бы уже покинуть ее кабинет.

Тихо прикрыв дверь, я все еще обдумывал, что мне сказала архимаг. «Мертвые не возвращаются» — возможно, в этом была причина, почему Витати осталась со мной и учителем, почему она тренирует меня и никогда даже не заикалась о том, чтобы вернуться на восточный континент, хотя возможности у нее были.

Ей просто было некуда возвращаться, ее не примут обратно.

***

Когда Рей закрыл за собой дверь, архимаг Виола откинулась на спинку своего рабочего кресла, тяжело выдохнув. Ни дня покоя! Вот это новости, конечно!

Но едва она погрузилась в работу с бумагами, в дверь тихонько поскреблись — так стучал в ее кабинет только один человек.

— Входи уже! — раздраженно бросила женщина.

— Ну что же ты так неприветливо! — воскликнул возникший в дверном проеме Неро. — А я надеялся, что мы вместе отобедаем, и ты угостишь меня тем прекрасным вином…

— Неро, у меня сегодня были занятия с Реем, — дернула головой Виола, вчитываясь в очередную грамоту, — а значит…

— А значит самое время пообедать! — воскликнул Трибунальный Истигатор. — Я уже распорядился, через пять минут принесут.

Виола недовольно опустила документ и посмотрела на улыбающегося мага. И как бы ей не хотелось сейчас нагрубить Неро, но он был прав — за время работы с учеником Осиора, она успела проголодаться. Да и бумаги эти будто бы прыгали перед глазами, а мысли возвращались к келандке, которую подобрал Шестой Трибунальный Истигатор в Нипсе.

— Тебя что-то тревожит? — спросил Неро, усаживаясь в давно облюбованное им гостевое кресло. — Наш мальчик опять напортачил?

— Нет, дело не в Рее, — ответила Виола и двинулась к столику с вином, налить себе и Неро.

— А в чем же?

— В его наставнице, этой келандке.

— Витати? А что с ней не так? — удивленно спросил Неро. — Вполне обычный винефик. Хмурая, молчаливая, смертельно опасная барышня. Как и любой из ее породы.

— Вот только к хмурости и опасности добавились некоторые детали, — ответила Виола, протягивая Неро бокал.

— И какие же?

— Она Mortuz, невозвращенка.

— Изгнанная из Степей Предков? — удивился Неро.

— Скорее покрывшая себя позором. Тем, что выбрала жизнь на поле боя, а не героическую смерть, как это водится у винефиков, — ответила Виола.

— Ба! Да если каждого выжившего на поле боя так клеймить, то у келандцев бы давно не осталось живых воинов!

— Вот только Винансу, чью голову они тебе с Реем приволокли, она сказала именно это, — возразила архимаг.

Тут дверь в кабинет открылась, и внутрь вошло несколько слуг с подносами. Архимаг и Трибунальный Истигатор дождались, пока блюда будут расставлены, после чего Виола продолжила:

— Но то, что она «мертвец» не самое интересное. Тебе надо за ней последить, Неро, — ответила женщина.

— Все так серьезно? — удивился истигатор, нанизывая на трезубую вилку кусок сочной запеченной буженины.

— Более чем. Винанс назвал ее Tamashaz, со слов парня.

Вилка Неро грохнула по серебряной тарелке.

— Не может быть? Он уверен?

— Произношение конечно у Рея хромает, но это точно Tamashaz, сомнений нет. И это очень многое объясняет, — ответила Виола.

Неро задумчиво откинулся в кресле и потянул вина из бокала.

— Говоришь, нянька ученика Осиора — дочь Великого Кишбаса? Великого вождя Степи?

— Она всадница, из северных степняков, без сомнений, — задумчиво ответила Виола. — Не нравится мне это, Неро.

— Что именно? Девчонка нам не угроза, если ты об этом.

— Нет, я вообще, в целом. Ты не чувствуешь? Будто бы потоки событий закручиваются в тугую спираль…

Архимаг отложила приборы и встала, прохаживаясь по кабинету.

— Слишком многое произошло в последний год, Неро. Возвращение Осиора, появление этого мальчика, Рея. Я поднимала записи! За всю историю на Лаолисе родилось лишь два мага плаща! Два, Неро! А тут — возможно, самый юный архимаг, колдун целого поколения… А еще эти события на охоте, теперь — эта девица, винефик, оказывается не так проста. Осиор с Аурантисом пропали, от них нет вестей… У меня странное чувство, друг мой, будто бы нас засасывает в водоворот исторических событий. Не самых счастливых событий.

Архимаг подошла к окну и, распахнув ставни, посмотрела на раскинувшийся перед Башней Шамоград. Тяжелый стальной обруч тревоги сжал грудь Виолы, и она не понимала, что ей сделать, чтобы предотвратить неминуемо надвигающуюся беду.

— Любые события становятся рано или поздно историей, — меланхолично ответил Трибунальный Истигатор. — Твои тревоги беспочвенны, Виола, поверь мне.

— Но за винефиком стоит приглядывать. Это по твоей части, — не поворачиваясь, напомнила архимаг. — Я рассчитываю на тебя.

Неро лишь молча кивнул. Волшебница этот жест увидеть не могла — она и так знала, что истигатор прислушается к ее словам. У них, как думалось самой Виоле, с Неро всегда были доверительные и открытые отношения.

Глава 10. Маскарад

Остаток дня после занятий с госпожой Виолой прошел относительно спокойно, хоть я и чувствовал себя абсолютно выжатым. Вечером я помог Витати на конюшнях — нужно было пролечить пару лошадей, а Магнус не появлялся на рабочем месте уже с неделю, а после мы неплохо поужинали в кабаке, где я рассказал винефику о наставлении архимага.

— Говоришь, никаких истинных рун? — спросила винефик, цепляя ногтями кусок сала с общей тарелки.

— Угу, — промычал я с набитым ртом.

— Тебе в самом деле так нужен этот пояс? Вроде ты осознал силу истинной магии, — продолжила девушка.

Я замер, размышляя над словами своей наставницы.

— Учитель хотел, чтобы я выучился печатной магии, — аккуратно продолжил я.

— А, ну раз это желание Осиора… — задумчиво ответила винефик. — Если надо — то надо, ладно. Ты найдешь свой путь, от судьбы не уйти. Но не думай, что мы перестанем практиковаться с копьем или мечом!

— Даже и не думал! — воскликнул я.

Перед глазами всплыла сцена, где маленькая и юркая Витати, как дикая кошка, загоняла Винанса в угол со своей тяжелой саблей. У меня рука начинала отваливаться уже через несколько минут с этим веслом, которое винефик по ошибке называла оружием, а она еще и сражалась! Конечно, Витати родилась с клинком в руках, но почему я не мог хотя бы помечтать о подобном мастерстве? Тем более моя стезя — боевой маг, это признают все окружающие. А боевой маг всегда находится на острие атаки и способность защитить себя в рукопашном бою немалого стоит. Особенно, если я опять встречусь с винефиком или попаду в ситуацию, когда не смогу колдовать. Большинство магов тратили все свои силы и время на совершенствование печатей, что делало их абсолютно беззащитными в физическом плане, но с таким учителем как Витати…

Я опустил глаза в тарелку и представил, как бы я сражался с Винансом, окажись я на месте дочери Келанда. Что бы я выбрал? Меч, кривую саблю или копье? Конечно, копье. Длинное древковое оружие давало неоспоримое преимущество перед коротким цепом. Вот, я прощупываю оборону мага, делаю несколько обманных выпадов, после чего одним ударом пробиваю его грудь… Да, все было бы именно так! Хотя копье всегда можно перехватить свободной рукой и разорвать дистанцию, а там уже в ход пойдет цеп…

Тряхнув головой, я продолжил ужинать, Витати же, заметив этот мой жест, только легко улыбнулась, будто бы могла читать мои мысли. Хотя о чем может думать молодой парень, когда речь идет об уроках владения оружием? В чем-то я сейчас понимал Ториса, который в день нашего с ним знакомства бросился с мечом в руках в переулок, спасать девушку. Мое молодое сердце жаждало подвига, тем более, на этот подвиг я был уже более чем способен.

Если винефик сказала, что будем тренироваться с оружием — значит так и будет. Свое слово Витати сдержала и подняла меня с кровати еще до рассвета, погнав на ипподром, где нам никто не помешает. Временами мы занимались и во внутреннем дворике, но там было слишком тесно, да и поднимали мы такой шум, что окрестные жильцы грозились вылить на нас помои. Так что если предстояло взять в руки копье или меч, дорога нам была одна — на императорские конюшни. Пока солнце не поднялось достаточно высоко, винефик успела достать из меня все жилы. Я бегал, прыгал, уклонялся от ее атак, отрабатывал удары копьем и выполнял махи мечом. Первое время, конечно, работники Варнала с удивлением наблюдали за тем, как темненькая келандка гоняет магика по всему ипподрому, будто я был лошадью, а не человеком, но спустя месяцы даже мальчишки-водоносы потеряли к нашим тренировкам всякий интерес.

— Что, готовитесь к прибытию хозяина? — усмехнулся мимо проходящий главный конюх. — Рей желает удивить своим мастерством господина Ториса?

Мой друг был вельможей и умелым фехтовальщиком, до него мне было далеко, так что я лишь кисло улыбнулся, пробегая мимо мужчины на очередной круг. Витати вообще ничего не ответила, и лишь многозначительно пожав плечами, заметила:

— С такой выносливостью он сможет удивить только тем, как быстро проиграет сыну господина Варнала, — заметила девушка, шикнув на меня за то, что я посмел замедлить шаг. — Не развешивай уши! Давай! Шевелись! В степях даже ребенок может целый день бежать легкой рысцой, держась за стремя, а ты уже через час еле ноги волочишь!

Я закатил глаза, сдерживаясь, чтобы не огрызнуться. Можно было бы заметить, что я не выносливый и хлесткий келандец, а длиннорукий южанин, но все это было бесполезно — только еще полчаса сверху придется нарезать круги.

После тренировки последовал плотный завтрак, который мне пришлось запихивать в себя буквально силой — я еще не успел до конца восстановиться после уроков у госпожи Виолы, а тут двойные нагрузки, потому что мы не практиковались с дикими щитами. Но поесть удалось. А дальше — во дворец, на службу.

Сегодня у меня было двойное дежурство — до полуночи. Легер и еще несколько магов, которые должны были сменить меня вечером, вызывались в Башню по какому-то вопросу, так что придется их подменять. Благо, на сегодня никаких выездов за город не планировалось, и я справедливо рассудил, что большую часть времени буду просто подпирать плечом мою любимую стену недалеко от покоев принцессы, слушая пьяные вопли ее свиты, доносящиеся из-за тяжелых дверей.

Но когда я явился во дворец, моему удивлению не было предела.

— Принцесса нехорошо себя чувствует, — скорбно сообщил дворцовый распорядитель, у которого я отмечался каждое утро.

— Я могу помочь? — спросил я, намекая на целебные печати.

— Нет, мы уже вызывали дворцового лекаря и целителя, — ответил со скорбным видом мужичок. — То проблема иного характера. Принцесса Отавия сильно не в духе и желает отдыхать в своих покоях. Так что занимай пост и проследи — если что понадобится, мигом сообщить мне!

Я согласно кивнул и, поправив гвардейскую куртку, двинул по коридорам дворца в жилую часть комплекса. Не в духе и не желает выходить из покоев? Так мне же проще!

Руки и ноги приятно гудели после утренней тренировки, и пусть сильно клонило в сон, у меня-то настроение было в полном порядке! Следующее занятие с госпожой Виолой пройдет в конце недели — как раз когда прибудет Торис. Сегодня у меня полное дежурство, завтра день свободный. Значит, можно найти Ронни и парней, может, сходим куда-нибудь выпить… Только на этот раз никаких бойцовских ям! Максимум — пойти посмотреть куда-нибудь петушиные бои. Там у меня точно не будет знакомых бойцов, которых придется спасать целительной магией или за которых придется заступаться, вступая в бой с заморскими убийцами магов…

Как только я появился у покоев, гвардейцы, что несли стражу у дверей в покои принцессы, как-то странно на меня покосились, а после старший, с пышными усами боец сказал:

— Господин жетонный маг Рей? Принцесса справлялась, не явились ли вы на службу и ожидает вас в покоях.

В этот момент у меня должны были встать волосы на загривке и, справедливости ради, я должен был бы повторить бегство моего учителя — стоило откланяться, быстро собрать вещи и двинуть обратно на Лаолису, где Круг меня вряд ли смог бы достать. Занимался бы лечением скота, укреплял кувалды для кузнецов, крутил простенькие амулеты… Или вовсе можно было бы податься в Кибашам, получить местное подданство и служить гарнизонным магиком где-нибудь на границе с Кифортом. Там бы от моих диких щитов и целительных печатей было бы столько пользы! Но нет, я был так увлечен мыслями о молодом вине и петушиных боях, что просто машинально кивнул гвардейцам, одернув мантию под форменной курткой, три раза постучал в дверь покоев и дождавшись звонкого «Войдите!», толкнул дверь.

Плакала моя судьба беглого, но счастливо живущего мага жетона где-нибудь на кибашамской заставе…

Внутри творился хаос. Повсюду были разбросаны вещи, а посреди комнаты сидела бледная служанка с ворохом каких-то чепцов в руках. При этом из-за шторки, за которой стоял будуарный столик с тем самым дорогущим зеркалом, доносилась какая-то тихая ругань и слышалась возня.

— Вызывали, Ваше Ве…

Слова застряли у меня в горле, когда из-за шторки выпорхнула какая-то ряженая девица, с виду похожая на помесь театральной артистки и деревенской невесты — настолько белоснежным было на ней платье, и настолько же неуместно и почти комично смотрелся огромный чепец, небрежно натянутый на самую макушку. Через секунду я узнал в девице принцессу Отавию, а за ее спиной увидел еще одну, бледную как сама смерть служанку.

— Ваше Высочество… — промямлил я, судорожно пытаясь осознать произошедшее.

Впрочем, мне не потребовались объяснения, чтобы понять, что именно за маскарад тут происходит. Я быстро разглядел не только множество простых нарядов молодой сельчанки, которые, впрочем, выглядели абсолютно новыми, но и груду корзин, чепцов и лент в волосы. Вот только девушки так наряжались на танцы или, если говорить о более бедной сельской местности — на собственные свадьбы.

— Тебя-то я и жду, магик! — воскликнула Отавия. — Сегодня у нас выход в город!

Я пару раз бессильно щелкнул челюстью, пытаясь найти подходящие для этого безумия слова — а мне стало кристально понятно, что принцесса затеяла выход в город «инкогнито», как дверь распахнулась, и в покои вломились Дик и Милана.

Эта парочка была разодета не так ярко, как дочь будущей императрицы, но тоже слишком броско. На Милане было длинное приталенное платье из синей шерсти и красная лента в русых волосах, которую селянки вплетали на празднование Дня Солнца. Дик походил в своем коричневом камзоле с пышными рукавами на помесь купеческого сына и мелкого дворянина, а в глаза бросался шейный платок из голубого заморского шелка, которым этот щеголь обмотал свою цыплячью шею.

— Ваше Высочество, мне кажется, это не лучшая затея и я должен сообщить командиру гвардии и дворцовому распорядителю… — начал я.

— Рыпнешься, и я начну кричать, — внезапно холодно и с угрозой сказала принцесса, — скажу страже, что ты заколдовал моих служанок и лапал меня. Тебя мигом казнят, магик.

— А мы подтвердим, — ехидно улыбнувшись, продолжила за принцессой Милана. — Заходим к нашей дорогой Отавии, а тут такое непотребство! И голова — долой!

Девушка сделала характерный жест ребром ладони, демонстрируя, как именно моя башка отделится от тела.

— И будет наш великий отрыватель голов сам без головы! — закончил шантаж Дик.

Но и без этого уточнения я понял, что крепко попал.

— А ну, прочь! — шикнула на прислугу принцесса. — И чтобы ни звука, иначе насмерть запорю на конюшнях!

Две женщины, что помогали Отавии наряжаться, мигом выскочили из покоев, оставив нашу четверку наедине.

Я оглянулся на этих молодых шакалов, что с блеском в глазах перебрасывались фразочками и планами, и окончательно осознал, в какое дерьмо вляпался. Мой давнишний разговор с принцессой не прошел бесследно — Отавия загорелась походом в народ, посмотреть на реальную жизнь, а за сутки моего отсутствия во дворце успела все спланировать и организовать.

Впрочем, выбор сопровождающего она сделала удачный. Первое — я был так же молод, как и эти трое, и две парочки, гуляющие по улицам Шамограда, внимания не привлекут. Второе — я ее личный маг-защитник и принцесса отлично знает, на что я способен. Кроме того, вспоминая ее слова о том, что я сумел отличиться, меня, видимо, ценит и кто-то из ее старших родственников или учителей. И третье — они смогли заманить меня в капкан, из которого нет выхода. Никто не поверит в то, что трое благородных очерняют безродного молодого мага, а вещи в комнате можно оправдать каким-нибудь балом-маскарадом, коих затевалось во дворце немало.

Еще раз окинув взглядом троицу, я все же взял себя в руки и, подойдя к принцессе, что сейчас крутилась у зеркала и выбирала, синюю или красную ленту вплести в свои темные косы вместо того, чтобы надевать белоснежный новенький чепец, сказал:

— Ваше Высочество, могу я вас просить о небольшой беседе?..

— Говори как есть, магик! — воскликнула Милана.

Отавия бросила на меня короткий взгляд и повторила за Миланой:

— Говори как есть. Ты ведешь нас в город или все же предпочитаешь темницу и плаху?

Внимательно посмотрев молодую девушку и на секунду почти всерьез прикинув свои шансы придушить всех троих прямо здесь, с помощью своих щитов, и потом вырваться в Кибашам, я ответил:

— Я просто хочу разузнать, что конкретно вы затеяли, Ваше Высочество.

— Выход в город! — воскликнула Милана.

— Но не лучше ли взять с собой гвардейцев и устроить прогулку как обычно? — спросил я. — Все же, нам придется идти по улицам пешими…

— Не проблема! А вот гвардейцы и охрана отменяются! — отрезала Отавия. — Ты был прав, магик, я толком не видела город, своими глазами не видела. А когда-нибудь я буду править! Ты слыхал, что моя бабка ухаживала за ранеными во время войны с Гоунсом? Когда была принцессой?

— Нет, не слыхал, — ответил я.

На мой взгляд, это была чистой воды байка для простолюдинов, чтобы поднять будущую императрицу в глазах черни, но вслух я этого не сказал.

— Да откуда ему знать славную историю Империи! — фыркнул Дик. — Ваше Высочество, с синей лентой вы просто обворожительны…

— Спасибо, Умберт, спасибо! — улыбнулась Отавия. — Мы отправимся в город и точка!

— Хорошо, Ваше Высочество. Я слыхал, яблоневые аллеи по весне в районе Императорских Садов сейчас прекрасно подходят для прогулок…

— Идиот! — воскликнула Милана. — Какие сады? Мы были там сто раз! Мы отправляемся за реку!

При упоминании нижнего города у меня похолодела спина. Эти трое собрались на правый берег?!

— При всем почтении, Ваше Высочество…

— Собираешься на плаху, магик? — перебила меня принцесса.

Пришлось заткнуться и наблюдать за сборами. А еще через четверть часа стало понятно, почему я был выбран в сопровождающие.

— Давай, колдуй отвод глаз, — ткнул меня узким кулаком в спину отпрыск графа Умберта. — Я тут разузнал получше, тебя в башне им уже обучили, фиолетовая колдунья тебе уже и белые руны дает!

Пытаясь унять шум в ушах и еще раз прикинув, не проще ли будет умертвить или хотя бы оглушить всех троих, а после попытаться прорваться из города и дальше — вовсе из Империи — я выдохнул и поднял руки.

Если мне суждено было так вляпаться, то стоит хотя бы попытаться выкрутиться из сложившейся ситуации. Я свожу эту троицу куда они хотят, максимально буду тянуть время на территории верхнего города. На ногах у принцессы были совсем новые сапожки, а значит, она быстро устанет. Может, даже не успеем дойти до Нового моста, а там — свернем обратно, во дворец. А потом — рысью к господину Неро или госпоже Виоле за помощью, чтобы они оградили меня от подобных приключений в дальнейшем.

Чтобы укрыть всю троицу, придется использовать печать Лагу не менее трех футов в поперечнике. Лучше четыре фута и пять-шесть дюймов, чтобы запаса силы хватило на спуск во двор и выход за пределы дворца. Надеюсь, мы нигде не нарвемся на противомагические ловушки и контуры, что среагируют на мое колдовство… Очень надеюсь.

— Станьте ближе и возьмитесь за руки, — скомандовал я.

— Смотри, какой дерзкий! — взвился Дик.

— Да ладно тебе, делай, как велено, — внезапно сказала Милана, подхватывая под локоть принцессу и этого щегла, — сейчас же колдовать будет!

После того, как три источника моей головной боли сплелись руками, я поднял ладони и, прикрыв глаза, вызвал истинное зрение. Тут нельзя было облажаться.

Открывшиеся магические потоки позволили мне быстро собрать печать Лагу в четыре фута в поперечнике, а также довольно легко провести всю троицу коридорами дворца.

Я подозревал, что на крупных проходах стоят сторожевые амулеты и подавители, но чтобы их было так много! Пришлось неплохо покружить для того, чтобы мое заклинание не разрушилось под очередной аркой, пропитанной магией рун Вун или Даг. Небольшие проблемы возникли на выходе с территории дворца — ведь я был на дежурстве, но мне удалось сослаться на поручение принцессы Отавии, что отправила меня за своей любимой кобылой на ипподром.

— А чегой-то это тебя послали, магик? — спросил усатый гвардеец.

— Так он же на конюшнях, что свой! — включился мимо проходящий десятник. — Что, господин Рей, передышку получили?

— Точно, передышку, — улыбнулся я десятнику, скорее чувствуя затылком троих вельмож, что тихо стояли у меня за спиной.

Уговор был простой — я иду первый, а они — следом, мягко ступая шаг в шаг. И пока им это удавалось, хотя в способностях той же Отавии ходить пешком я иногда сомневался.

— Собрались небось опять за город, непотребства всякие устраивать, — продолжил десятник, глядя на мою кислую рожу. — Не знаю я, господин Рей, как ты все это терпишь. Меня бы если приставили вот так за ее Высочеством ходить, я бы, наверное, на меч уже бросился!

Еще двое гвардейцев тихо хохотнули, дежурить у покоев Отавии не нравилось никому.

В этот же момент я услышал, как за моей спиной кто-то тихо вскрикнул — видимо, это была возмущенная принцесса.

— Что это?! — встрепенулся один из гвардейцев, начав шарить взглядом по сторонам.

Я сделал вид, что тоже удивился и начал топтаться на месте, страшно вращая глазами, дабы показать скрытой от чужих глаз троице, стоящей у стены, что они чуть все не завалили.

— Птица какая наверное… — протянул командир. — Парни, пропустите господина мага! Уж кто лямку тянет, так это он.

Я благодарно кивнул десятнику. Отношения в гвардии у меня в последние недели наладились, бойцы после истории в ямах и рассказах о том, что я оторвал винефику голову, наконец-то признали во мне своего. Нет, я все еще оставался магом, а значит — человеком другого класса — но более меня перестали считать юнцом и выскочкой. Я доказал, что являюсь надежным бойцом, который и спину в лихой момент прикроет, и жизнь целительными рунами спасет.

Внутренне сгорая от стыда, потому что прямо сейчас я предавал доверие этих не злых, в общем-то, мужчин, проводя мимо поста особу императорских кровей с двумя дружками без должного сопровождения в город, я выскользнул за стены дворцового комплекса, а следом за мной — и тройка вельмож.

Когда мы наконец-то отошли на пару сотен шагов, я, будто бы ни в чем не бывало, свернул в один из проулков и укрывшись за стоящей тут же телегой, повернулся и посмотрел на свою проблему. В истинном зрении все трое были скрыты голубым маревом печати Лагу, что уже стала истончаться и была готова вот-вот спасть. Я же просто ускорил этот процесс — поднял левую руку и двумя пальцами создал небольшую печать Вун, сила которой буквально сдула полог отвода глаз со всех троих.

— Как волнительно! — пискнула Милана, оглядываясь по сторонам. — Вот только не мог подворотни хуже найти?

— Это одна из самых чистых подворотен в городе, сударыня, — честно ответил я, не размениваясь на титулы. — И прежде чем мы пойдем дальше, я бы хотел кое-что сказать.

Все трое, чуть притихли. По ним было видно, что такое приключение им даже и не снилось. Точнее, они сейчас попробовали что-то новенькое и запретное, я видел это по лихорадочному блеску в их глазах.

— Я пойду рядом с Ее Высочеством, — начал я.

— А не много ли ты на себя берешь, магик?! — взвился Дик, который уже себя видел кавалером принцессы, что будет галантно вести ее под локоть.

Я недобро оскалился. Видимо, этот тупица не понял, что расклад кардинально поменялся.

— Уважаемый наследник графа Умберта, — самым медовым голосом, на который был способен, начал я, — здесь, за пределами дворцовых стен и без охраны царит мой мир. И теперь я тут командую, ради вашего же блага и безопасности нашей дорогой принцессы Отавии.

— Ты как-то дерзко себя ведешь, магик… — начала Милана, но я мигом шикнул на девицу.

— Я только что, под угрозами и шантажом, против всех правил, вывел особу императорской крови за пределы дворца. Я прямо сейчас могу впечатать в небо Копье Света или поднять над Шамоградом светило Ман-Ман-Ман, и через минуту тут будет корпус истигаторов во главе с другом моего наставника, Красным Трибунальным Истигатором Неро, а также немало гвардейцев.

— Ты что, на плаху захотел?! — завизжал Дик.

— Нет, но я туда уже не попаду. Расскажу все, как есть. И вот тут мне точно поверят, — ответил я, указывая взглядом на наряды всей троицы. — Так что воздержитесь от угроз, виконт Умберт, за пределами дворцовых стен они не действуют.

— Ну давай! Посмотрим, что у тебя выйдет, магик! — продолжал напрыгивать на меня Дик. — Давай! Колдуй! Да ты знаешь, что мой отец…

В этот момент Милана пнула Умберта коленом, от чего графский отпрыск осекся и притих.

— Скорее всего, я об этом еще пожалею, — продолжил я, глядя теперь только на принцессу, — но я свожу вас в город. Потому что в любом случае, ссора с вами, Ваше Высочество, в мои планы не входит. Но раз вы затеяли сие опасное предприятие и втянули в него меня, все будет, как я говорю. Мы договорились?

В переулке повисла тишина. Это был решающий момент. Если мне придется заложить всю троицу, то о моем обучении в шамоградской башне можно забыть. Кронпринцесса Элаиза добьется если не моей крови за нанесенное ее дочери оскорбление, то уж точно высылки и лишения права на пояс и последующие магические титулы. Так что рычаг давления у них на меня все же был, но на мое счастье, молодые вельможи привыкли угрожать лишь слугам и только физической расправой. На большее им пока не хватало или ума, или опыта.

Отавия внимательно посмотрела на меня. После чего повернулась к товарищам и сказала:

— Мы сами решили взять жетонного мага Рея в проводники. Думаю, нам стоит согласиться.

От таких слов принцессы опешили все — а я больше всех.

— Значит так, — нервно начал я, после того как принцесса кивнула мне, передавая слово, — я иду с принцессой, по левую руку от Ее Высочества. На людях обращаемся друг к другу по имени, меня можете звать просто «магик». Если улица узкая, сначала идем мы двое, госпожа Милана и господин Дик — следом. Так я успею поднять щиты и закрыть всех махом, если впереди будет какая-то угроза. Никто не идет слева от меня — колдовать сразу в двух направлениях намного сложнее.

Меня слушали! Даже Дик, нехотя, но кивал головой, признавая эти простейшие требования. Все походило на обычный гвардейский инструктаж, когда старший группы сопровождения проговаривал для бойцов и гостей планируемый маршрут.

— И самое главное, — сказал я, видя, что вельможи стали уставать от моих нотаций, — не разговаривайте с простолюдинами. Это выдаст вас с головой. Если Вам, принцесса, станет что-нибудь любопытно или вы захотите вернуться — просто скажите, и я сразу же Вам помогу.

— Ну все, мы все поняли! — воскликнула Милана, подхватывая Умберта под локоть. — Вперед, на вылазку!

Вот как они все это видели. Вылазкой. Я только подавил усмешку, но остановил молодую дворянку.

— Один момент! Еще маленькая деталь.

Присев, я зачерпнул рукой пыли и грязи, что скопилась в канаве, и, развернувшись на носочках к принцессе, чуть вымазал ее новенькие сапожки и подол светлого платья.

— Эй! Не трогай меня! — взвилась принцесса.

— Платье выглядит слишком новым, Ваше Высочество, бросается в глаза. Вы — обратился я к парочке друзей венценосной особы — потопчитесь по пыли, а то тоже, как только от портного.

Маскировка эта была паршивая, но хоть что-то. Все равно мы четверо выглядели слишком ярко, но мой жетон мага мог немного отвести подозрения.

Гвардейскую куртку я аккуратно скатал в тюк и спрятал тут же, в переулке, за какой-то бочкой для сбора дождевой воды, после чего, одернув мантию, выставил правый локоть, приглашая принцессу ухватиться.

Отавия чуть замерла, а после нерешительно взяла меня под руку, и наша пестрая группа вышла на улицу Верхнего города. Маг, его спутница и сын купца с подругой. Вполне приличная компания для левого берега Шамограда.

Мои надежды на то, что принцесса устанет до того, как мы выйдем к реке, не оправдались. Шагали мы неспешно, но уверенно, почти нигде не останавливаясь. Сначала Отавия удивленно шарила глазами по сторонам, привычно ожидая многочисленных поклонов и приветствий, но мы лишь изредка ловили заинтересованные взгляды спешащих по делам прохожих, но основной интерес представлял мой жетон мага. После люди, рассмотрев нас чуть лучше, мигом теряли интерес. А большинство вообще не обращало на нас внимания.

— Если хотите, госпожа, мы можем зайти на большой рынок по эту сторону моста, я там постоянно бываю, когда сбываю свои амулеты купцам. Нам необязательно переходить на другой берег Кобаты, — солгал я.

На самом деле торг амулетами в верхнем городе шел плохо, и основная моя клиентура вовсе находилась за стенами, в районе Горячих Ворот, да пара лавочников у Нового моста, но знать об этом Отавии было не обязательно.

— Нет! Идем на рынок на том берегу! — упрямо ответила принцесса, недовольно поджав губы.

Приближался полдень — время второй волны торга после утреннего наплыва посетителей. На улицах стало появляться больше людей и телег, и почти все время мы шли теперь парами, друг за другом. Когда же впереди показался знакомый мне мост, надежда на то, что мне удастся удержать вельмож по эту сторону реки, испарилась.

К моему удивлению, Дик и Милана пока не доставляли никаких проблем. Парочка о чем-то тихо переговаривалась и смеялась за нашими спинами. Наверное, в другой ситуации Отавия бы захотела к ним присоединиться, но прямо сейчас принцесса впитывала новую для себя информацию.

Когда никто не бьет перед тобой поклоны, город выглядит совершенно иначе. Живой, шумный, местами — грязный, Шамоград жил своей жизнью, даже не подозревая, что прямо сейчас по его улицам своими ногами идет представительница императорской семьи. Когда же мы пересекли реку, ощущение бьющей ключом вокруг жизни только усилилось. Впрочем, добавилось и вони с грязью, а вместе с ними — проблем.

— Фу! Какая мерзость! — воскликнула Милана, увидев стол рыбной лавки, хозяин которой прямо сейчас чистил утренний улов на продажу.

Зрелище и вправду было такое себе, но внезапный крик привлек к нам лишнее внимание. Я зло шикнул на дочь герцога Хашта, после чего потащил всю компанию на другую сторону улицы.

— Эй! Ты что себе позволяешь! — зашипела Отавия, когда я ее буквально проволок два десятка шагов за собой.

— Держите себя в руках, — одними губами сказал я, — и подруге своей скажите, если мы не хотим найти проблем. Вы же не желаете, чтобы о нашем походе доложили вашей матушке?

При упоминании кронпринцессы Элаизы девушка поутихла и, как и я минутой ранее, недовольно зыркнула на Милану.

Чем ближе был рынок, тем мне становилось тревожнее. На нас все чаще бросали косые взгляды и тыкали пальцами, но мой жетон мага останавливал горячие головы от того, чтобы начать приставать к щегольски выглядящему Дику и двум ряженым дворянкам. А то, что рядом со мной были дворянки — ни у кого не возникало и малейших сомнений.

— Так! Все плохо! — скомандовал я. — Стойте тут и не двигайтесь! Я сейчас!

Я оставил троицу, а сам перебежал на другую сторону улицы к лотку-развалу, на котором торговали плащами, штанами, куртками и прочим бельем.

— Дядь, в какую цену обновки? — спросил я, тыча пальцем в простенькие шерстяные плащи серого цвета.

Погода сегодня была ветреная, так что интерес был вполне понятный.

— По полновесному! — ответил, не моргнув глазом, продавец.

Да что же ты будешь делать! Жетон мага на моей груди сразу же повысил цену, ведь среди просто люда считалось, что магики буквально ходили под себя серебром.

— Два полновесных и шесть монет за три штуки! — сразу же сторговал я.

Торговец недовольно скривился, но мы оба знали, что даже так я переплачиваю. Я ловко выудил из кошеля монеты, бросил их на прилавок и сразу же сграбастал три плаща. Закутать в них мои проблемы.

К моему удивлению, вся троица стояла там же, где я их оставил. Вынырнув из людского потока прямо перед носом Отавии, я заметил на лице принцессы тень облегчения, а Милана и вовсе не скрывала своей радости.

— А мы уже думали, что ты сбежал, — кисло бросил Дик, но я проигнорировал слова виконта, молча всучив ему плащ.

— Накиньте на плечи, госпожа, — тихо шепнул я принцессе, укрывая ее плащом, — будете менее заметны.

— От них воняет! — заскулила Милана, закручиваясь в плащ.

— Так пахнет обычная шерсть, которую просто хорошо помыли, — отрезал я. — А в темное время в Двух Коронах за такой могут и ножом пырнуть, особенно если сапоги еще крепкие, — добавил я страшно выпучив при этом глаза, для верности.

Не без удовольствия наблюдая за чуть испуганной Миланой, я при этом кутал в шерсть принцессу.

Отавия для вида тоже сопротивлялась, но по озорному блеску в глазах я видел, что ей нравится эта игра в лазутчиков, что пробрались в страшный и враждебный город.

И вот так, уже не столь пестрые, мы наконец-то вышли на рынок.

Шум торговых рядов буквально оглушил Отавию, я видел это по ее обескураженному выражению лица. Ругань, смех, крики, скрип колес телег и повозок, блеяние коз, хрюканье молодых поросят и кудахтанье кур в широких клетках. Здесь слышались все говоры континента, а не только столичный шамоградский акцент, когда чуть растягивают слова. Я даже заприметил группу высоких рыжих кибашамцев с огромными бородами, что стояли чуть поодаль и наверняка торговали мелкими камнями, мехом и чем-нибудь еще, характерным для северного государства.

— Добро пожаловать на рынок, — с легкой улыбкой выдохнул я.

А потом нас повела Отавия.

Принцесса на удивление юрко нырнула в толпу — видимо, еще свеж в памяти был опыт, когда она совсем девчонкой бегала промеж групп гостей на балах и приемах, ловко уворачиваясь от грузчиков и прохожих. Я, стараясь не отставать, следовал за неуемной девицей следом, а уже за мной спешили остальные. Так получилось, что проходя мимо скотных и мясных рядов, где торговали свежей разделкой, мы почти сразу вышли к лоткам тех самых северян.

— Что желает юная барышня? — улыбнулся огромный рыжебородый купец-северянин, глядя на Отавию сверху вниз.

Прямо на лотах перед купцом были разложены меховые шапки, плащи и шубы — все из лучшей, как мне показалось, пушнины.

На юге такие вещи ценились не слишком высоко, но я точно знал, что нет зимой ничего, лучше меха. Вот только шамоградская мода диктовала другие порядки — тут облачались в одежды из тонкой гоунской или вообще, заморской шерсти, мягкой, как руно. А меха — это прерогатива охотников, егерей и простолюдинов, хотя я слышал, что в Кибашаме лучшие шубы достаются именно вельможам, а у местного короля вовсе есть накидка, сшитая из шкур тысячи мелких хищных зверьков.

Отавия сначала на секунду опешила, не зная, что ответить, а купец, мигом заприметив мой жетон мага, уже вышел из-за прилавка и стал обхаживать потенциальных покупателей.

— С самого севера вез! Сам подбирал! Уверяю вас, господа, нет ничего лучшего, чем прогулка верхом в теплой и мягкой одежде из нашего меха! Вот, попробуйте!

Не успел никто и глазом моргнуть, как торговец выудил из развала плащ из коричневого меха с длинным и ровным волосом — я такой даже никогда не видел, но как же он красиво играл на солнце! — и мигом накинул его на плечи принцессы.

— Попробуйте, барышня, какая мягкость!

Отавия провела рукой по плащу и я увидел, что попал. Глаза принцессы загорелись, плащ ей определенно понравился. Я уже увидел, что она открыла рот поблагодарить купца за подарок, как она это обычно делает. Я вщемился между девушкой и купцом, хватая принцессу за руку.

— Секундочку, уважаемый! — кивнул я купцу.

Сам же ответ в сторону Отавию.

— Тише! Молчи! Ты понимаешь, что за это придется уплатить? Ты же помнишь, что ты тут просто покупатель, а не императорская особа? — совсем забывшись и проигнорировав все титулы, прошептал я.

Принцесса зло на меня зыркнула, будто бы я обращаюсь с ней, как с малым дитяти.

— Много себе позволяешь, магик! Конечно у меня есть с собой деньги! Я не идиотка!

— Так давайте их сюда!.. — ответил я, протягивая руку.

— С какой стати? Мои деньги! — внезапно возмутилась принцесса.

В этот момент я понял, что она никогда и ни за что сама не платила, а раздобыть для нее монеты стоило немалого труда, угроз и уговоров. Ведь зачем будущей властительнице целой империи деньги в кошеле? За все платит держава или слуги.

— За той, что в компании барышни сами за себя на рынках не уплачивают! А у купцов языки длинные! — ответил я, пошевелив пальцами. — Давайте, что у вас есть! А хотите что-нибудь купить — начнем с булочек или каких безделиц, но не с мехового плаща из Кибашама!

Девушка поджала губы, а после нехотя запустила руку под плащ и неведомо откуда извлекла тугую мошну, плотно забитую империалами.

— Держи! Но у меня все посчитано!

— Вы мне еще три монеты за плащи должны… — ляпнул я, но не успела Отавия ничего сказать, как я увлек ее обратно к примеряющей меховую шапку Милане и красующемуся в плаще из волчьих шкур Дику.

— Вам очень идет, молодой господин! Очень! А какая стать сразу пробивается! Вещь, достойная даже дворянина! — нахваливал свой товар купец, наблюдая, как крутится у медного зеркала этот пижон. — А! Вот и наша парочка! Что надумали, господа?

— Так почем плащик? — начал я.

Девушки на секунду замерли, почуяв, что сейчас начнется что-то интересное, и только виконт Умберт продолжал наслаждаться своей размытой фигурой в медном листе.

— Для вас, господин маг оранжевого жетона, сущий пустяк! Отдам всего за десять полновесных монет.

Я от такой наглости едва не присел. Да мы Витати редкую кривую саблю купили за четыре империала! Так та сабля и меня, и винефика два раза переживет!

— Как правильно вы заметили, господин купец, я всего лишь юный маг жетона… — начал я. — Понимаю, дорога была дальняя, но не может плащ стоить, как молодой конь. Вот два империала и пару монет сверху…

Тут от моей наглости уже чуть не сел купец. Я увидел, как побледнело и без того светлое, слегка обветренное лицо мужчины, а усы и борода буквально вздыбились.

— Невозможно! Молодой человек, как можно такое предлагать? Или же вы бандит с большой дороги?! Это прекрасный кибашамский мех, наши лучшие охотники трудились ночами, выслеживая…

А дальше понеслась. После того, как я обозначил нижнюю границу, начался торг. Купец мастерски заламывал руки, кричал и пыхтел, нахваливая товар. Я искал изъяны, напирал на свою молодость и просил пощадить мошну молодого мага. Оба апеллировали и к неземной красоте принцессы Отавии — в этом мы моментально сошлись оба. Только купец твердил, что для такой красавицы не жалко и двадцати империалов, а я же предлагал сделать такой прелестнице хорошую скидку, ведь каждая девушка из ее окружения захочет и себе такой плащ! И там продавай любой страхолюдине хоть по тридцать!

Кстати, на словах о своей красоте, которыми мы с купцом активно сыпали, Отавия даже немного зарумянилась, завернувшись поплотнее в дорогие меха.

— Семьдесят пять монет! — воскликнул раскрасневшийся, тяжело дышащий купец.

— Пять полновесных империалов и четыре монеты серебром, господин купец! За шесть — возьмем вот с этой шапкой!

— Пять империалов, но без шапки! — взвился кибашамец.

— Продано! — воскликнул я.

Ударили по рукам, а из кошеля, что передала мне принцесса, в широкую ладонь купца перекочевали пять крупных монет с профилем ее прадеда, императора Форлорна Восьмого.

Потом настал черед накидки для Миланы, а после — волчьего плаща Дика. Тут уже все было спокойнее, дорога была проторена, так что цену я выгадал более-менее приемлемую. Всего за три вещи я отдал девять империалов и две серебрушки.

— Понятно теперь, почему вы за всю компанию оплачиваете, — покачал головой кибашамец, когда все покупки были сделаны. — Хороший торг для такого молодого человека, да еще и мага!

А то! С таким-то учителем, как Ирман! Я только улыбнулся северянину, что сейчас укладывал свои барыши в мошну на поясе, а после увлек всю компанию прочь. Мы и так слишком задержались на одном месте.

Сказать, что мои спутники были впечатлены — не сказать ничего. Милана без умолку трещала о том, что даже представить себе не могла, что так делаются дела на настоящем рынке, а Дик заметил, что в какой-то момент думал кликнуть стражу — боялся, что мы с купцом бросимся друг на друга.

— Все равно переплатили, это же Шамоград, — просто ответил я. — Плащи эти легкие, много места не занимаю, в убытке купец точно не остался.

— Я есть хочу, — внезапно выдала Милана, а ее поддержали и все остальные.

Так что, протискиваясь мимо людей уже с тремя заметными тюками в руках — один нес я, в котором был плащ принцессы, а оставшиеся два всучили Умберту — я стал глазами искать какой-нибудь лоток.

— Надо было все же слуг взять, — пыхтел хлыщ. — Эй, магик Рей, не хочешь помочь?

— А если придется, я как колдовать буду без свободных рук? — тихо осадил я виконта. — Ваша светлость, рассматривайте это как часть приключения…

Перекусить нашлось быстро. С лоточницей рассчиталась за горячие пирожки с грибами и капустой уже сама Отавия, тщательно выбирая для себя самый аппетитный. Впрочем, от них все еще валил жар, они были только из печи, так что муки выбора длились недолго.

Еда оказалась переломным моментом. Милана лениво зевнула раз-другой, окончательно притихла и принцесса, хотя мы успели зайти еще в пару лавок, поглазеть на товары. Момент я подгадал правильно, так что мое предложение возвращаться во дворец, было принято единодушно.

Мне же расслабляться было рано. Я заметил, как на нас недобро смотрела пара мордоворотов, что прохлаждались у стены одной из лавок, но их отпугнул мой жетон. Обязательно надо будет сообщить куда следует и сделать все, чтобы принцесса не решила выбраться вот так в город без меня или другого мага — просто со своими товарищами. Потому что их тут прихлопнут, как маленьких мошек — пикнуть не успеют.

Путь обратно, на Замковую Гору, занял намного больше времени, чем спуск в Нижний город. Уже на половине пути Дик стал ныть, что у него отваливаются руки-ноги, а после к нему присоединилась и Милана. Только Отавия хранила молчание. Кое-как я довел всю троицу до того самого переулка, где я сам себя назначил главным, достал свою гвардейскую куртку, забрал у Дика вещи, после чего скомандовал:

— Взялись за руки!

Вельможи покорно выполнили приказ, и я в очередной раз убедился, зачем нужна изнурительная муштра. Даже таких строптивых и мерзких повес, как Умберт, усталость превращает в кротких и не способных сопротивляться более сильной воле овечек.

Вызвать истинное зрение, набросить печать Лагу на троицу и, перехватив тюки с покупками, двинуть к воротам.

Гвардейцы уже поменялись, так что пропустили меня без вопросов, после чего я с чистой совестью сбросил свой груз одному из мимо проходящих слуг, с требованием занести вещи в покои принцессы Отавии, а сам повел своих скрытых магией спутников коридорами в обход подавителей магии в стенах. У самых покоев принцессы я сбросил с них свое колдовство — внутрь меня никто бы не пустил, после чего все трое скрылись в комнатах Отавии. А по лицам гвардейцев было даже непонятно, заметили ли они странные наряды вельмож, или же им было просто плевать. Мне же надо было немного передохнуть. Шутка ли, все это время я держал активной нить диких щитов Ур, готовый в любой момент закрыть ими себя и принцессу — на Дика и Милану было плевать, сами напросились, — а потом надо заступать на дежурство как ни в чем не бывало.

Конечно, мне стоило бы со всех ног броситься к командиру гвардии или в Башню, но я слишком для этого устал.

Едва я поздоровался с гвардейцами и занял свой привычный пост у стены неподалеку, как дверь в покои открылась и оттуда с обновками вышли Дик и Милана, а девушка при этом еще и сказала:

— Эй, коновал! Принцессе нужна твоя помощь! Живо!

Сказано это было так мерзко и одновременно так привычно, что последние четыре часа, что мы провели в городе, показались мне сном. А точно ли эта девица уплетала на рынке пирожок и улыбалась меховой накидке, которую я для нее сторговал?

Нехотя отлепившись от стены, я обреченно зашагал в покои принцессы.

— Вызывали, Ваше Высочество? — устало спросил я.

К моему удивлению, принцесса сидела на диване, а перед ней на столике стояло два бокала с вином. Еще два, пустых, — чуть в стороне, видимо, из них пили маркиза Хашт и виконт Умберт.

— Жетонный маг Рей, сядь, — скомандовала принцесса, указывая на небольшую то ли скамеечку, то ли подставку для ног.

Я с удовольствием выполнил приказ и едва удержался от того, чтобы вытянуть ноги. Принцесса же чуть подвинула ко мне бокал и взяла свой. Внутри, судя по запаху, было сильно разбавленное вино — просто чтобы утолить жажду, подкрашенная вода.

— Госпожа Хашт сказала, что вам нужна моя помощь, — осторожно заметил я, беря предложенное угощение в руки.

Сейчас что-то будет.

— Жетонный маг Рей, — просто начала принцесса, — я понимаю, что прямо сейчас ты должен идти к моей матушке или к своему командиру и доложить о том, что произошло…

На самом деле до меня только дошло, что если я заложу принцессу, моей учебе может настать конец. Это читалось и по уставшему лицу Отавии.

— Но мне не стоит этого делать, иначе…

— Ты все правильно понял, иначе… — не закончила и умолкла Отавия. — Но сегодняшний выход мне понравился, ты достойно послужил наследнице престола.

Вместе с этими словами на столик лег кошель, что я совсем недавно, в переулке, вернул принцессе. Внутри было не меньше десяти империалов.

— Возьми, твоя награда.

Я посмотрел на деньги и по глазам Отавии увидел, что для нее все вопросы решались именно так — подарками за причиненные неудобства. Так что я решил сдерзить.

— Как я говорил, Ваше Высочество, я занимаюсь амулетами и кроме того получаю жалование, так что…

— Ты отвергаешь мою награду? — гневно подняла бровь Отавия.

Я почуял, как принцесса стала закипать.

— Нет, Ваше Высочество. Просто могу ли я претендовать на награду иного толка?

Щеки девушки моментально вспыхнули, а уже через секунду глаза Отавии превратились в две маленькие злобные щелки.

— О чем это ты, магик?!

— Могу ли я попросить Ваше Высочество воздержаться в будущем от подобных выходов в город или хотя бы предупреждать меня заранее? Дабы я смог достойно подготовиться.

«И все же сообщить твоей маменьке, чтобы она поймала тебя за руку», — подумал я.

Принцесса покачала головой, но согласилась:

— Хорошо, если я еще раз захочу подышать вонью Нижнего города, что крайне сомнительно, я сообщу тебе, магик.

— Благодарю Вас, Ваше Высочество, — встал я и поклонился.

— Можешь идти, — сухо бросила принцесса и отвернулась, показывая, что потеряла к нашей беседе всякий интерес.

Я еще раз поклонился и пятясь, выскользнул из покоев. На этот раз девица меня переиграла, но больше творить подобное я ей не позволю — мигом донесу хоть до кронпринцессы, хоть до Неро, но таскать за руку особу императорских кровей я больше не намерен.

С этой мыслью я вернулся к стене, жалея, что не взял еще и кошелек, ведь два с половиной империала за шерстяные плащи мне так и не вернули, а это — несколько вечеров работы с амулетами.

Глава 11. Старик

— Проходи, мой дорогой, и налей себе вина.

Император Форлорн Девятый сидел в своем любимом кресле, близоруко перебирая какие-то документы, требующие его подписи. Старик, скрюченный временем и тяготами властвования, он, согнувшись, вчитывался в специально написанные крупным и размашистым почерком строки.

Гвардейский поясной маг-целитель Легер и по совместительству тайный магический советник канцелярии Его Императорского Величества ступил на мягкие ковры императорских покоев, и, еще раз поклонившись, сказал:

— Благодарю Вас, Ваше Императорское Ве…

— Не трать воздух в легких и мое время, — проскрипел Форлорн Девятый, — у меня его не так и много осталось. Просто налей себе вина и расскажи, как все прошло.

Маг коротко кивнул, после чего подошел к столику у стены и, выбрав один из хрустальных кувшинов, плеснул в серебряный кубок вина. Император всегда делал так — требовал экономить время. Ранее из-за великой занятости, когда Форлорн Девятый еще мог ходить без помощи слуг, он был крайне занятым и деятельным правителем. Сейчас же старый правитель просто экономил силы.

— Садись и рассказывай, — приказал император, указывая скрюченным пальцем на небольшой диванчик напротив.

Легер выполнил команду, аккуратно сел на предложенное место и, не прикоснувшись к вину, начал доклад.

— Все прошло спокойно, мой государь, как вы и предсказывали.

Старик только хмыкнул, впрочем, не отрываясь при этом от документов.

— Я не сомневался в этом. Каждый в нашей семье проходил через этот этап в жизни. Зов внешнего мира… Хотя бы в таком виде. Моя внучка ничего не заподозрила?

— Никак нет, мой государь, — ответил Легер. — Мы наблюдали на расстоянии, постоянно сопровождали Ее Высочество и не теряли из виду ни на миг.

— Хорошо, — кивнул император. — А что мальчик? Этот ученик Осиора?

— На удивление держался достойно, хоть и совершил преступление, не доложив о случившемся, — поморщился Легер.

Маг был недоволен поведением Рея, это читалось по его лицу. Когда канцелярия узнала о планируемой Отавией вылазке в город, почти единодушно было решено, что Рей донесет об этом канцелярии. А значит, его можно будет привлечь к тайной работе, обещая взамен защиту от гнева юной принцессы. Но нет, парень промолчал, так и не явившись с докладом.

— Он не глуп, — заметил император. — Рассчитывает только на свои силы и считает, что обучение в Шамограде важнее дворцовых дел, поэтому не хочет ссориться с Отавией.

— Вполне возможно, мой государь, — согласился Легер, — но я бы настаивал на том, чтобы ваша дочь, кронпринцесса Элаиза, лишила его титула Защитника и удалила от двора.

— Ты же понимаешь, что тогда он упадет в руки моему племяннику, Саину? — поднял бровь император. — Нет, мой дорогой Легер, мы не будем его трогать. Мальчик на том месте, где и должен быть, подле будущей императрицы.

— Мой государь… — начал Легер.

— Брось, я не совсем выжил из ума, — отмахнулся император. — Поэтому вы и наблюдаете за девочкой и следите с таким вниманием за ее жизнью. На мою дочь нет надежды, Легер, я с этим давно смирился. А если эта склочница после моей смерти как-то и выплывет из всех заговоров, что плетутся против нее, то я окончательно потерял хватку. Впрочем, Саин ей этого не позволит.

Император откинулся на кресло, тяжело дыша. Разговоры давались ему все сложнее и сложнее — давило на ребра.

Старик пошарил рукой в кармане халата и достал целительный амулет. Замкнув контур, император приложил золотое украшение с огромным бриллиантом в центре к груди, высвобождая силу целебных печатей. Стало легче.

— Позволите? — спросил Легер.

Император протянул разряженный амулет магу, а тот сжал его между ладоней, вновь заряжая целительной магией. Легер был силен, он справится за несколько минут. Но даже желтый архимаг-целитель Флаво не может помочь императору, а амулеты лишь оттягивают неизбежное.

— Мальчик действует самостоятельно, независимо, — продолжил Легер, пропуская желтую магическую энергию через амулет.

— Хорошо, значит, он способен принимать взвешенные решения. Редкое нынче качество для мужчины, — просипел император.

— Кроме того, наблюдателен. Он едва не раскрыл пару наших соглядатаев у одной из лавок.

Старик покивал головой, думая о сложившейся ситуации. Форлорн Девятый любил свою внучку, хоть почти с ней не общался. Но девочка так напоминала его покойную жену и императрицу! Глядя на Отавию, Форлорн Девятый видел в ней давно покинувшую его супругу.

— Отавии понадобится кто-нибудь такой, из магов. Независимый, сильный и преданный. Не по титулу, а просто, потому что так правильно. Как у меня когда-то появился ты, Легер.

— Мой государь, вы мне льстите, я просто поясной маг, — улыбнулся мужчина. — Один из многих, кто служит Вам.

— Ты достойный муж и патриот, я тебе доверяю. — Возразил император. — И ты всегда был таким, еще юношей. Так что не перечь старику, Легер, мы хоть и дышим с трудом, но обычно разбираемся в людях.

— Так что делать с мальчиком, мой государь? — спросил Легер после того, как император отдышался.

— Ничего, ничего не делайте. Страхуйте, но незаметно. Позвольте ему окончательно свыкнуться со службой Отавии. У нее крутой норов, но это от влияния окружения, я уверен. Я тоже был таким, резким и злым в юности. Тем более, у них теперь есть общая тайна — эти их походы в город, а тайны сближают, тебе ли не знать, мой милый Легер. Ох! Как бы все было проще, если бы не ваш проклятый Устав! Все можно было бы решить жалованием титула…

— Вы знаете, к чему бы это привело, мой государь, — покачал головой Легер.

Эта часть их разговора повторялась слишком часто. Император сожалел о том, что не мог сделать преданных престолу магов дворянами, чтобы связать их кровью и имуществом с державой.

— Знаю! Было бы среди вельмож меньше дегенератов и выродков от дальнего и близкого кровосмешения! Вот бы что было! И ведь ни одной крупной войны за эти годы, чтобы разбавить жидкую кровь нашего дворянства новыми героями…

— Значит, мальчика не трогать? — уточнил Легер.

— Не трогай. И проследи, чтобы Варналы чаще появлялись при дворе, а не пропадали на своих конюшнях по приезду. Он еще водит дружбу с баронетом? Как его?

— Торис, мой государь, Торис Варнал, третий сын вашего конюшего, барона Варнала, — подсказал Легер.

— Вот, Торис. И хорошо, что младший сын, значит, годен к службе престолу, жаждет подвига и быть замеченным. Мой милый Легер, пока я жив, нам нужно окружить Отавию хорошими людьми. Старший Варнал хоть и имеет склочный характер, но человек честный и деятельный. Не думаю, что его сыновья в чем-то уступают отцу. Ты меня понял?

— Да, мой государь, я вас понял, — ответил Легер, после чего наконец-то сделал глоток вина из кубка.

Амулет, что заряжал маг, уже лежал на столике перед императором.

— Тогда иди, — ответил Форлорн Девятый, — доклад окончен.

Маг встал со своего места и, глубоко, но не раболепно, с достоинством, поклонившись своему императору, вышел из покоев правителя Дагерийской Империи. Легко сказать, окружить хорошими людьми! Девица всю свою жизнь будто искала грязь — канцелярия еле-еле свела Отавию с относительно нейтральной маркизой Хашт, Миланой, а от Дика Умберта они так и не смогли избавиться. Маг жетона, Рей из Нипса — их единственная удача за долгое время, да и то, тут дело скорее в случайной череде событий, чем в результатах работы канцелярии.

Легер одернул гвардейскую куртку и поспешил на свой пост. Сегодня он дежурил в ночь у покоев любимой и единственной внучки императора Форлорна Девятого.

Глава 12. Друг

Неделя до приезда Варналов прошла спокойно. Принцесса больше в город не собиралась и даже, как мне показалось, стала меньше называть меня «вонючим магиком», как они с маркизой Хашт и виконтом Умбертом обычно делали. Я нес службу в гвардии, посетил еще несколько занятий у госпожи Виолы, а в свободные вечера выбирался выпить вина или эля с молодыми магами.

В преддверии празднования юбилея правления императора Форлорна Девятого, к столице стеклось множество купцов и ремесленников со всех концов империи и даже из соседних государств, а значит мои простенькие целительные амулеты резко стали крайне популярными. Кому-то — подлатать ноги коню, кому-то — для себя, не отставали и наемники, что брали сразу по десять штук впрок, выбивая неплохую скидку. Так что я быстро сбагрил не только старые заготовки, но и то, что приносил мне Ронни — деньги полились если не рекой, то уверенным ручейком, и когда я занес стряпчему, у которого хранил свои накопления, очередной кошель на пятьдесят полновесных серебром, увеличив свои личные финансы до двухсот империалов, то окончательно успокоился. У меня было достаточно финансов, чтобы пережить любое бедствие, а если потребуется — даже уехать из дагерийской столицы, купить небольшой дом и заняться сельской практикой, ни в чем себе не отказывая при этом с десяток лет. И это я не учитывал финансы, что оставил мне учитель — они находились по нашему общему с винефиком уговору в ведении Витати, как старшей в нашей паре.

— Эй, Бажена! Тащи лучшего гоунского! И козьего сыра фунт! [1] — рявкнул на весь зал Ронни, довольно взвешивая в руке набитую серебром мошну, что я передал ему за последнюю партию магических амулетов.

— Ты бы полегче с деньгами, транжира, — поморщился Карс, глядя на буйство мага охраны. — Только вчера ныл, что почти на мели.

— Ай! Да ну тебя, Карс! Зануда ты! Давайте гульнем! Угощаю! А потом — на ямы! — оскалился уже чуть выпивший Ронни, наклоняясь к Карсу через стол.

— Опять к полуночи без штанов останется, — покачав головой, прогудел Игасс. — Мож отберем и утром отдадим?

Парни переглянулись, а Игасс деланно медленно стал закатывать рукава мантии.

— Тихо! Не надо! — пискнул Ронни, как Карс схватил его через стол за воротник, и прижал лицом к тарелке.

— Забирайте кошель! — крикнул Карс, но Игасс уже потянулся и мощной лапищей без проблем разжал худые пальцы Ронни, которыми он цеплялся за деньги.

А уже через мгновение кошель исчез за пазухой здоровяка.

— Сволочи! Бандиты! — пыхтел Ронни, зло глядя на целителя.

— Для твоего же блага, друг мой, — улыбнулся Карс. — Ты же не станешь задирать Игги? Просто представь, что он сегодня — твой казначей.

— Даже на ставки выдам, — пробасил Игасс, — монетку.

— Монетку?! Да ты шутишь верно! — взвился Ронни.

— Парни, отдайте этому психованному его деньги, — поморщился Гипперт, —от его воплей уже голова болит.

— Это просто у тебя воротник твой слишком тугой, кровушка к голове не доходит, — фыркнул Вальк.

— А тебя не спрашивали, — огрызнулся Гипперт, в сотый раз за вечер поправляя огромный воротник-колесо из накрахмаленной белой ткани и сложной конструкции из проволоки.

Такие воротники только-только входили в моду и для Шамограда еще были редкостью, но Гипперт, что называется, был на самом острие последних веяний в одежде. Ему определенно стоило родиться вельможей.

— Я бы сходил поставить, — внезапно выдал я, — но на петушиные бои. Или бег свиней.

— Опять ты за свое, Рей! — воскликнул Ронни. — Пошли посмотрим, как бойцы друг-друга метелят!

— Ага, сходил уже разок, спасибо, — кисло ответил я, и все за столом притихли.

О моих несчастьях в плане вечного дежурства подле принцессы благодаря Ронни знали все присутствующие, как и о причинах интереса императорской особы к жетонному магу.

— Знаете, — включился Вальк, — я слыхал от знакомого, что на Горячих Воротах есть петушиный загон, где бьется абсолютный чемпион. Говорят, тот петух размером с осла.

— Да ну тебя!

— Заливаешь!

— Не может быть!

— Ага! Честно! — продолжил Вальк. — И что хозяин у того петуха магик, который его целительными печатями еще с яйца пичкал. И кормит он эту тварь куриным мясом, чтобы, значит, позлее и посильнее был!

— Выдумки, — фыркнул Ронни, но по голосу мага охраны я понял, что он заинтригован.

— Знаете, мне учитель говорил, что конкретно целебные печати не особо изучены. Например, помогают ли они беременным выносить, могут ли исправить уродства и болезни еще в утробе… Интересный вопрос, на самом деле, — протянул Карс. — А ты точно не свистишь, Вальк?

— Чтоб мне пусто было! — воскликнул маг атаки. — Я того парня давно знаю, с самого приезда в Шамоград, ему резону врать нет.

— Гигантский петух-каннибал… — задумчиво протянул Гипперт, теребя свой огромный воротник.

Остальные тоже стали воображать, как может выглядеть бойцовский петух размером с осла, но как только фантазия наша улетела куда-то в неведомые дали, Бажена, что работала тут на разносе, принесла заказ.

Вальк всех так заинтриговал, что, даже не обсуждая, мы встали со своих мест пораньше — до западных ворот было прилично топать — и отправились искать упомянутый магом атаки загон петушиных боев. Всю дорогу через город Ронни ныл, чтобы ему вернули мошну — очень уж магик хотел поставить на того-самого петуха-каннибала — остальные же наслаждались теплым вечерком.

Наш поход на новое место того стоил. Конечно, знакомец Валька приукрасил размеры петуха — до осла птица не дотягивала — но это была поистине гигантская тварь, на три фута и десять дюймов [2], если считать по огромному гребню на голове, а шпоры на мощных лапах птицы больше были похожи на кинжалы.

Конечно же, Ронни выклянчил пяток серебрушек у Игасса, чтобы сделать ставку, а остальные парни взяли себе эля и жареного сыра на шпажках на закуску, и стали наблюдать за действом. Я ограничился стаканом темного терпкого пива. Пузо в заведении Томаса я набил знатно, ведь сегодня там подавали густой суп на копченых свиных ребрах с бобами, а на закуску свиные же уши, так что еды мне более не хотелось.

Мы отлично провели время. Противники у петуха-убийцы были хоть и не столь впечатляющими, но тоже не маленькие твари, так что зрелище получилось отличное. Во все стороны летели перья, хлопали крылья, а мужики вокруг орали, срывая глотки, болея за своего чемпиона.

На следующее утро, в приподнятом настроении, я двинул на конюшни. Сегодня у меня был выходной — Легер забрал мою смену, договорившись, что я выйду в другой день, а архимагу Виоле я так ничего и не сказал. Опостылели мне белые руны, мочи уже нет! Мне эти белые контуры уже снятся по ночам, а просыпаюсь я мокрый и потный, будто пахал всю ночь. Витати же, зная, что я пойду отдыхать с парнями, тоже сжалилась. Так что я мог смело решить несколько старых вопросов на ипподроме, а потом заниматься, чем душа пожелает. По плану это несколько часов работы над новыми амулетами, а в районе обеда — забег по крупным рынкам и площадкам в западной части города с плотным обедом в одном из заведений на левом берегу.

Я спокойно прошел на ипподром и двинул сразу к стойлам — там мне надо было проверить, как заживает копыта одной из кобыл, после почистить свою лошадку, а там можно и…

Едва я ступил под крышу конюшни, кто-то выскочил из-за двери и чуть не сбил меня с ног. Я упал, но сумел пнуть крупную тень ногой, перекатился через плечо, как учила Витати, и рывком поднял щиты, да так резко, что сухая солома под ногами буквально взлетела в воздух от движения магической преграды. Уже покрывая кулаки печатями Ур и готовый к бою, я услышал басовитое:

— Рей! Убьешь же!

Присмотревшись, я узнал в тени Ториса, который сейчас держался за отбитые ребра.

Моментально опустив щиты, я глупо стоял и хлопал глазами, а потом вызверился на молодого баронета:

— Идиот! А если бы я щитами резанул?! Совсем жить надоело?!

— Эй! Тихо! Я тебя удивить хотел! А ты сразу лягаться, что тот конь! — с обидой в голосе ответил Торис, потирая ушибленный бок. — Кто ж знал, что ты дерганный такой?!

Я еще секунду смотрел на баронета, который значительно прибавил в росте и весе за прошедшую зиму, после чего на мое лицо сама собой налезла тупая улыбочка. Впрочем, лыбу давил и Торис, пусть и через боль в отбитом боку.

Как же я был рад его видеть!

— Торис! — воскликнул я и мы с сыном Варнала наконец-то крепко обнялись.

— Тише ты! — поморщился баронет. — Ты мне, кажется, трещину в ребре устроил…

— Не ной! Тебя и поленом не зашибешь. Тебя что, вместе с твоим конем из одного корыта кормили? — подколол я друга.

— Ха-ха, — кривляясь, ответил баронет. — Вижу, в гвардии у тебя ума прибавилось.

— А ты как вообще тут оказался? Табун же только завтра к вечеру подойдет…

— А меня отец вперед отправил, — важно ответил Торис. — Сказал, больше не может на мою ерзающую в седле фигуру смотреть, и вот я, тут. У меня столько всего есть рассказать!

— О, друг мой, поверь, мои истории будут точно интереснее!.. — загадочно ответил я.

— Ставлю империал, что ничего у тебя такого не случилось! Что может произойти на скучной службе и в ученичестве? — уверенно фыркнул Торис.

Уже через полтора часа, когда мы сидели в нашем любимом кабачке в Верхнем городе, баронет, покачав головой, выложил на стол перед собой крупную монету. Конечно же, этот заклад я выиграл и с довольным видом смахнул деньгу в кошель.

— Ведь чувствовал, что есть подвох… — протянул Торис, поднимая кружку с легким пивом. — Как тебя вообще угораздило? В очередной раз?

— А я почем знаю, — пожал я плечами и цепляя пальцами тонко нарезанное сало, — я проблем не ищу.

— Ага, они сами тебя находят. Говоришь, — Торис начал шептать, — Витати после того, как снесла ему голову… Того?.. Кровью его умылась?

— Была бы она тут, кровью бы точно умылся ты, идиот.

— Ты вообще-то с дворянином говоришь, сыном самого императорского конюшего, — деланно возмутился моей грубости Торис.

— Скорее с тупой задницей этого дворянина! Говорю же, не умылась, а вымазала пальцы и нарисовала кольцо на запястье! А потом руной кровь подожгла!

— Ты же говорил, что кровь во все стороны хлынула, вот так, — Торис раскинул в стороны руки, показывая, как именно по его мнению фонтанировало кровью обезглавленное тело Виниаса.

— Выдумываешь! Вот из-за таких как ты по дворцу и пошел слух, что я магу голову голыми руками оторвал…

— А что, ты не можешь? — удивился Торис.

Это был интересный вопрос.

— С помощью щитов, наверное, могу, — ответил я, но как представил сам процесс и результат, меня аж передернуло, — но это магия, а не голые руки.

— Все едино, — задумчиво протянул Торис, отпивая еще пива.

Потом рассказывать начал баронет. Зиму они славно поработали с отцом и братьями, и в этом году вместе с ним и бароном Варналом приехал и старший брат Ториса — Марвин Варнал, которого отец планировал официально представить Его Императорскому Величеству Форлорну Девятому во время празднований.

— Марвин не особо рвался, не любит он Шамоград, — ответил Торис. — Ему больше по душе в нашем замке работы, поместья два, опять же, требуют внимания, племенная работа. Он активно помогает отцу с делами и торговлей…

— Звучит так, будто бы ты вообще там ничем не занят важным, — покачал я головой.

— Так чем я могу быть занят? — удивился Торис. — Я третий сын — Должен помогать отцу, а потом брату, как мой дядя Рой, пока ходить мог. Лет пять назад его молодая кобыла выбросила из седла — чего-то испугалась, так дядька хребет поломал. Я малой был, но помню, как отец горевал, чернее тучи был…

— Да твой родитель не сказать, что сильно жизнерадостный человек… — ляпнул я.

Торис посмотрел на меня осуждающе, но продолжил:

— Ты понял, о чем я. Не знаю, сколько было уплачено разным лекарям и магам, целое состояние, наверное. Это с учетом, что своих денег у дядьки никогда и не водилось особо. Но так и остался он на каталке — только руки и работают, а все что ниже пояса — тряпка.

— И к чему ты это? — уточнил я.

— К тому, что для отца младший брат был важнее и дороже любого табуна, — продолжил Торис. — Ты же знаешь его, скуповат мой папенька, хотя он говорит, что просто здраво деньгами распоряжается. А тогда ему говорили, что раз хребет сломали давно, то никакие руны или травы не помогут, а он как рогом уперся, говорит, лечите! Пытайтесь!

— И что те целители?

Торис пожал плечами.

— Лечили, пытались. Дядя Рой смеется, что после тех печатей у него едва ли не новые зубы выросли, старая травма плеча ушла, волосы на голове новые пошли. Мол, никогда таким здоровым себя не чувствовал. Вот только ноги — как нету их. Вот оно как.

— И что, думаешь, у тебя с братом так же будет? С Марвином? — спросил я.

— А как иначе? Одна же семья!

— Помнится, ты рассказывал, как братья над тобой все время потешались, — напомнил я Торису.

Баронет только отмахнулся, как от дел давно минувших дней.

— За год многое поменялось, Рей. Я стал старше, братья — тоже. Марвин вон вообще уже невесту себе ищет, желательно из числа дворянок восточного берега. Неплохо было бы заиметь родню в этой части империи.

— А ты что, думаешь уже о таком? — ухмыльнулся я.

— Да какое там! Рано, ты что! — взвился Торис, густо краснея. — Да и младший я, мне проще. Могу вообще брак левой руки устроить, без расчета, а по любви. Если, конечно, отец и Марвин не будут против, и девушка будет хорошая. Да и вообще, кто бы говорил! Ты вообще магик — бери да женись! На ком хочешь! Вам-то все эти заморочки с семьями и честью кровь не пьют. И разрешений тебе никаких не надо, даже от твоего учителя, уважаемого Осиора.

Слова Ториса о потенциальной женитьбе больно меня кольнули. Время от времени я ловил взгляды служанок при дворе, из вольных, или даже девушек из городских, но в памяти были свежи слова учителя, что он сказал мне после танцев в Нипсе: «Ты же понимаешь, что маги, сильные маги, каким должен стать ты, обычно одиноки? Простые люди не могут смириться с твоей мощью, а равные тебе имеют слишком большие амбиции, вам тесно вместе…».

И чем дольше я жил в статусе мага, тем больше соглашался с этими словами. Через два года мне двадцать — юность уходит, но я только в самом начале своего пути. А к тридцати, когда состоятельные мужчины задумываются о том, чтобы привести жену в свой дом, где я буду? Может, заседать в Кругу или нести службу в гвардии уже магом плаща. И даже если я найду ту, что сумеет смириться с моим положением, с моими обязательствами и возможностями, сможет ли она жить с мыслью, что в случае войны я окажусь на самом острие? Или что я, благодаря печатям и магической силе останусь сравнительно крепким мужчиной средних лет, когда она уже станет старухой? О чем я буду говорить с этой женщиной, смогу ли я поделиться с ней своими тревогами или рассказать о делах?

Общаясь с купцами и гвардейцами, я четко усвоил, что их жены — их верные друзья. Купчихи активно помогали мужьям с учетом, вели хозяйство и растили детей на то, что зарабатывал муж, живя, по сути, за двоих. Жены солдат были в курсе военного ремесла, помогали с доспехами и, если было нужно, могли и стать рядом с супругом с арбалетом в руках. Жены лекарей, пахарей, пекарей, ремесленников и кузнецов жили с ними одну жизнь, были помощью, опорой и надежным спутником, на коего можно было положиться в трудную минуту. Для этого люди и вступают в брак, а не плодятся, как те животные. Но какая женщина сможет разделить со мной тяготы судьбы сильного мага? И это если не брать в расчет, что на мне висит долг Эдриасу — мертвый маг не сообщал, чего будет мне стоить поиск пути в Сферу и сколько времени это займет. И самое главное, я не знаю, чем на этом пути мне придется пожертвовать.

Торису я этого, конечно же, не сказал. Так, отшутился кое-как, а после наша беседа ушла в совершенно иное русло. Расстались мы с моим другом только в районе полуночи, уже крепко выпившие, но довольные и счастливые.

[1] 1 фунт = 0,453 кг

[2] 3 фута и 10 дюймов = 1,15 метра

Глава 13. Затишье

— Сучье ты племя! Магнус! А ну, встань! — орал барон Варнал.

Сцена, открывшаяся моему взору, когда я зашел на двор ипподрома, была достойна какого-нибудь спектакля, что давали артисты передвижных театров на рыночных площадях в ярмарочный день.

Вдрызг пьяный Магнус сейчас ползал на четвереньках по грязи, а барон нависал над магиком пышущей гневом горой, готовясь отстегать подчиненного розгами.

Вена на лбу барона вздулась и пульсировала, и я всерьез забеспокоился, что императорского конюшего хватит удар.

— Барон… Бааа… — промычал Магнус, после чего совершил безуспешную попытку подняться на ноги.

Это ему почти удалось. Вот, горе-целитель встал на колени, а после, упершись обеими руками в землю, стал подтягивать вверх зад, формируя крайне интересную фигуру, издали похожую на руну Цен или Лагу. Но вот, сухой зад магика достиг верхней точки, да так и замер, а сам Магнус стал заваливаться на бок, не в силах удержать равновесие даже на четырех точках опоры.

— Ы-ы-ы-ы… — промычал пьяница, после чего рухнул обратно в грязь, да так и остался лежать на земле.

К нему сразу же подбежали работники конюшни, схватили под руки и поволокли в сторону, прочь с глаз барона, который сейчас был больше похож на кипящий котел, нежели на человека.

— И зачем он только его держит… — услышал я обрывок фразы одного из конюхов, что стоял неподалеку.

Впрочем, этим вопросом задавались все работники императорских конюшен. Магнус продолжал получать жалование, хотя уже месяца как три все работы по лечению лошадей с помощью магии выполнял исключительно я.

Поймав несколько взглядов работников, я набрался смелости и подошел к отцу Ториса, уважительно поклонившись все еще красному от злости Варналу.

— Ваша светлость… — осторожно поприветствовал я вельможу.

— О! Рей! Здравствуй, мальчик! Хотя какой ты уже мальчик, вымахал! — резко переключился барон, хотя на дне глаз старшего Варнала все еще плескалась ярость. — Я так понимаю, отчет с тебя спрашивать?

— Думаю да, Ваша светлость… — неопределенно ответил я.

Дела — превыше всего. Так что следующие полчаса барон посвятил обходу стойл, задавал вопросы, внимательно слушая, какие животные болели и как у нас тут в целом обстояли дела в его отсутствие.

— Хорошо, хорошо… — покивал старший Варнал, когда мы уже заканчивали. — Благодарю за работу, Рей. Не знаю, что бы тут творилось без твоих печатей.

Конечно, барон преувеличивал. В Шамограде не было никакой проблемы найти нового целителя на должность коновала, но была у Варнала особенность — отец Ториса предпочитал нанимать людей самостоятельно, даже мальчишек-водоносов смотрел сам, хоть договаривался изначально старший конюх. А тут — целый маг! Так что доля правды в словах барона была — не зная мага лично, он бы всю дорогу до Шамограда нервничал, что к его лошадям имеет доступ какой-нибудь бездарь.

— Как служба? — внезапно спросил барон.

— Все хорошо, — ответил я. — Я был приставлен к принцессе Отавии.

— Личным магиком? — уточнил Варнал, хотя я был уверен, что Торис ему все рассказал в подробностях.

— Нет, ваша светлость. Ну, не совсем. Кроме меня есть и другие колдуны.

— Торис говорил, что мы послезавтра собираемся во дворец? Я и мой сын хотели бы, чтобы ты пошел с нами в свите, как наш маг-целитель, — как бы между делом выдал Варнал.

«Наш маг» — звучало серьезно, тем более маг из свиты императорского конюшего, человека, который имеет прямой доступ к императору Форлорну Девятому.

— Благодарю за приглашение, ваша светлость, — поклонился я в ответ, — но в эти дни я на дежурстве в гвардии.

— Вот как, — хмыкнул барон. — Ну что же, неси службу. Значит, в любом случае вы с Торисом там встретитесь.

— Думаю да, ваша светлость.

Варнал неловко похлопал меня по плечу, после чего будто бы закашлялся и быстро отошел в сторону, давая понять, что у него хватает и других дел, чем вести беседы с молодым магом оранжевого жетона. Но даже это проявление расположения от жесткого и сварливого барона было серьезным знаком — я мог рассчитывать на поддержку вельможи.

С приездом барона Варнала конюшни наполнились жизнью. Привычный и чуть сонный уклад был напрочь разрушен: всюду сновали люди, ржали кони, бегали мальчишки, что трудились тут на подхвате, короче, жизнь била ключом. Этот бардак будет длиться еще несколько дней, пока все не привыкнут, что властелин этого места — а барон вел себя именно так, как властитель — опять на месте, а потом все пойдет своим чередом.

Я помог разместить новых животных, что стояли в первой очереди для передачи покупателям из числа столичных вельмож и, конечно же, отдельное внимание уделил лошадям для гвардии. Витати же наоборот — отошла чуть в сторону и наблюдала за происходящим со стороны, а после у нее был довольно долгий и подробный разговор с Варналом, которого интересовали успехи келандки. Я слышал некоторые обрывки фраз и предложений, из которых сделал вывод, что Варнал хоть и осторожно, но расспрашивал дочь Келанда о том, в каком направлении в племенной работе ему стоит двигаться и каких качеств, по мнению винефика, не хватает его коням.

Конечно, слова эти касались только редких восточных скакунов, коих разводил Варнал. Западные широкогрудые и мощные кони были для Витати не совсем понятны, и время от времени она называла их просто жирными, хотя и признавала мощь и силу имперских и вашимшанских пород.

К вечеру я был абсолютно умотан — даже не сел крутить новую партию амулетов, хотя и обещал нескольким знакомым купцам, что принесу дюжину изделий через пару дней. Видимо, придется искать Ронни и сдавать заказ ему… Маг Охраны отгружал мне столько амулетов, что я просто был уверен — теперь их крутит вся компания, может, даже, скинулись на новые инструменты. Потому что даже у меня, с набитой рукой и учительским набором инструментов и линз выдавать столько пусть и плохоньких, но рабочих амулетов не получилось бы просто физически. На это потребовалось бы несколько полных рабочих дней, а Ронни справлялся, якобы, по вечерам, после дежурств.

На следующее утро, разыскав магика — наши смены в этот день пересекались — я забрал новую партию амулетов и после отправился к покоям принцессы Отавии. Сегодня никаких выездов не планировалось, и весь день я должен был проторчать на Замковой Горе. По плану у принцессы были уроки музыки и танцев, после — прогулка по небольшому дворцовому саду и рисование. Все эти дела должны были перемежаться несколькими приемами пищи и перекусами. Вполне стандартное расписание знатной девушки, если подумать. Но уже на подходах к покоям внутри меня зашевелились тревожные сомнения и предчувствие не обмануло. Гвардейцы вновь попросили меня пройти в покои — меня ждала принцесса, а внутри я обнаружил… дочь средней руки купца. Во всяком случае, девица выглядела именно так.

— Извиняюсь, барышня, вы как сюда попали? — спросил я у девушки, что робко опустив голову, стояла у стены и нервно теребила подол простенького коричневого платья.

Девушка, все еще перебирая ткань подола пальцами, лишь дернула головой.

— Барышня, я сейчас кликну стражу и там старший разберется… — начал я.

— Ну ты и олух, магик! — звонко выдала девица.

От звука этого голоса я чуть не сел там же, где стоял, едва удержавшись от того, чтобы не поднять перед собой щиты. Да ладно!

Тем временем дочь купца подняла голову, которую до этого держала опущенной, и на меня посмотрела принцесса Отавия.

Перевоплощение было поразительным! Абсолютно обычная одежда — в такой на самом деле сейчас ходили многие девушки — волосы аккуратно убраны под плотный чепец, а на щеках не было и следа белил и румян, толстым слоем которых покрывали лица все благородные дамы и девушки старше тринадцати лет. А сама манера, с которой принцесса стояла… Я привык видеть раскованную и властную фигуру, высоко вздернутый подбородок и высокомерный взгляд, причем неважно, кто был перед Отавией. А тут полная смирения поза, присущая простолюдинам.

Наблюдая мою тупую рожу, Отавия лишь тихо хихикнула и, довольная собой, упорхнула к своему огромному зеркалу.

— Ну, если ты сразу не узнал, хоть и пялишься на меня целыми днями, то в городе точно никто ничего не заподозрит, — выдала Отавия.

— Ваше Высочество, а уверены ли…

— Уверена! — властно отрезала Отавия. — Мне опостылела музыка, стихи, парки, а особенно — бесконечные ужимки маркизы Хашт и шуточки виконта Умберта! Так что — вперед, магик, мы идем в город!

— Как, вдвоем? — удивленно спросил я.

— Ты не справишься с защитой дочери мелкого купца? — подняв бровь, спросила принцесса. — Я хочу спокойно погулять по Шамограду, а не думать, что там потом будет рассказывать Милана своей маменьке или главе имперской канцелярии! Или ты не знал, что эти двое ко мне приставлены дедом? Умберт не уверена, но Милана — так точно!

Я с удивлением посмотрел на принцессу, которая сейчас пускалась в тяжкий бунт против императора. Так вот что происходит. Отавию достало, что с ней есть вечный соглядатай в лице Миланы, она хочет вырваться из-под контроля императора Форлорна Девятого…

— А ты кому докладываешь, магик? — серьезно спросила принцесса, при этом поправляя в зеркале чепец.

— В смысле, Ваше Высочество?

— Кому ты отчитываешься о том, что я делаю? — спросила принцесса. — Я ожидала, что ты все же найдешь в себе отваги пойти, и донести в гвардию или канцелярию о моем выходе, но вот, ты тут, а значит, тебя не стали прятать от моего гнева. А значит, ты никому не проболтался. Так кому же ты тогда докладываешь о том, чем я занимаюсь?

Принцесса резко развернулась на каблуках и оперлась ладонями о столик, ожидая моего ответа.

— Я никому не докладываю, Ваше Высочество. Точнее, я докладываю командиру гвардии и дежурному, но так делают все… А чтобы шпионить…

— Что, в самом деле? — удивилась принцесса. — Вокруг меня все доносят в канцелярию.

— Не имел удовольствия общаться с кем-либо из этого… места, — чуть замявшись, ответил я. — Я подчиняюсь как гвардеец командирам, а как маг — вам, Ваше Высочество, Вашей матушке и архимагу Виоле. Она замещает моего учителя, пока он в отъезде и обучает…

— Мне это неинтересно, — перебила меня на полуслове Отавия. — Все понятно. Вот видишь, магик! Все отлично! Если тебе не нужно на меня доносить, то ты всегда сможешь трусливо оправдаться, что исполнял мой прямой приказ! Как тебе такое снятие ответственности?

Девушка внимательно и жестко посмотрела на меня, будто оценивая.

— Меня беспокоит только Ваша безопасность, Ваше Высочество… — начал я.

— Ой! Да не надо тут про великий долг престолу! Я же видела, как ты закатываешь глаза каждый раз, когда думаешь, что никто не видит! Ты ненавидишь службу во дворце, коновал, тебе милее стойла Варнала или дуэли на ямах! Или вонючие рынки нижнего города. А мне опостылел этот дворец еще пуще, чем тебе! Так что давай, колдуй свою руну Лагу, а я пока крикну страже, чтобы меня не беспокоили… Принцесса соизволит почивать…

На этот раз вывести принцессу оказалось намного проще. Опыт уже был и маршрут я помнил даже без истинного зрения, то есть мучиться от головной боли не придется, да и один человек всегда ведет себя спокойнее, чем трое. Особенно если в этой тройке есть виконт Умберт, который будто родился с шилом в заднице. Когда мы пересекли дворцовые ворота и нырнули в уже привычный переулок, я снял с принцессы заклинание отвода глаз, спрятал куртку, и мы двинули вниз по улицам, к реке.

— Чем ты обычно занимаешься вне службы, магик? — внезапно спросила Отавия.

Этот вопрос застал меня врасплох, но немного подумав, я ответил:

— Ну как вы знаете, я работаю на конюшнях его светлости, барона Варнала…

— Да? Все свободное время? — удивилась принцесса.

— На самом деле нет, обычно два-три вечера в неделю. Еще я занимаюсь в башне с архимагом Виолой, обучаюсь верховой езде у своей наставницы-келандки, с которой живу…

— Ты живешь с женщиной? — резко спросила Отавия.

— Витати молодая девушка, на пару лет старше. Мы с учителем познакомились с ней в Нипсе… Это долгая история, — смутившись, ответил я.

Те, кто не знал винефика, могли подумать всякого — двое молодых людей живут под одной крышей. Но по сути, Витати была мне как тетя или старшая сестра: строгая, требовательная и внимательная.

— Я уже поняла, что коротких историй у тебя нет, — заметила принцесса, мерно шагая рядом и держа меня под локоть, совсем как в прошлый наш выход.

— Вот… Значит верховая езда, а так как Витати келандка, она еще учит меня владению копьем, бою на мечах, со щитом или без, и скоро обещала показать мне пару приемов конной рубки с саблей, но я пока не слишком держусь в седле… А еще с ней мы отрабатываем боевые печати, режущие и проницаемые щиты…

— Что за проницаемые щиты? — удивилась Отавия.

Вместо ответа я повесил перед собой малюсенький щит Ур — пару дюймов в поперечнике — после чего легко проткнул его пальцем изнутри. А вот в следующий момент, добавив чуть силы, он стал уже полностью непроницаемым.

— Обычно такие щиты я держу во время выездов в город, — сказал я.

— Та раздражающая оранжевая нитка? — смекнула принцесса.

— Угу, она самая.

Сам того не заметив, я совершенно перестал обращаться к Отавии с использованием обязательного «Ваше Высочество», а говорил просто и прямо, как с обычным человеком — как с Витати или тем же Торисом.

— Это все, чем занимаешься? — уточнила девушка.

— Ну… — протянул я. — Жалование в гвардии для жетонных магиков невысокое, так что я еще изготавливаю магические амулеты на продажу.

— О! Я видела у деда огромный амулет из золота и вот с таким бриллиантом в середине! — блеснула знаниями Отавия, показывая кулаком размер камня.

Впрочем, мне показалось, что принцесса преувеличивает, потому что получалось бы, что в императорском амулете стоял камень размером с яблочко, а я сомневался, что такие вовсе существовали.

— Это произведение искусства и стоит целое состояние, — покачал я головой. — Я делаю простенькие вещи, почти хлопушки. Для разового использования.

— Хлопушки? — удивилась Отавия.

— Да. Вот, например.

Я поднял рукав мантии и показал медный амулетик Эо на своем запястье.

— Тут очень простой полудрагоценный камень, а в контуре стоит довольно мощная руна, руна Эо. Как только я его замкну, чтобы активировать амулет, камень скорее всего треснет… Или вовсе взорвется. Потому и хлопушка.

— И от этого ты так умеешь торговаться? Потому что сам торгаш? — уточнила принцесса.

— Я не торгаш, — поморщившись ответил я. — У меня нет прилавка или места на рынке. Просто прихожу и договариваюсь с купцами или наемниками по сходной цене. Мои амулеты дешевле, чем в ювелирных или магических лавках, но и проще при этом.

— Так чем займемся? — просила Отавия. — Что бы ты делал, если бы был один?

Я остановился и внимательно посмотрел на императорскую особу. Вид у нее был заинтересованный и какой-то даже решительный. Видимо, в этом и состоял план принцессы — выбраться за пределы дворца, а дальше свалить развлечение себя любимой на мои плечи.

— Я не думаю, что мои занятия…

— У тебя есть амулеты? На продажу? Или за ними надо идти? — спросила принцесса.

Я неосознанно положил руку на карман, в котором лежал тугой кошель с новыми, еще незаряженными амулетами. Спрос был сейчас такой, что я даже перестал их править своим инструментом — скидывал наемникам монетку и пару медяков, и брали, как есть. Главное чтобы работали.

Отавия проследила взглядом за движением моей руки, после чего довольно хмыкнула.

— Ну что, значит, вот и придумали дело! А еще я хочу где-нибудь поесть! Вот как совсем простолюдинка! За столом, а чтобы вокруг люди ходили и даже не догадывались, что я — это я!

И довольная, вздернув нос, зашагала в сторону реки. Я же остался стоять на месте, растерянно глядя на эту деятельную особу.

— Эй! Магик! Ты идешь? — остановившись, спросила Отавия.

— Если мы амулеты пойдем продавать, то нам вообще-то в другую сторону… — указал я пальцем на запад. — На Горячие ворота.

— Отлично! На Горячие ворота, где бы они ни были! — воскликнула девушка и, свернув в указанном направлении, уверенно пошла вперед, хотя совершенно не знала дороги.

Мне оставалось только закатить глаза, попросить у судьбы терпения и последовать за венценосной особой.

Моя паранойя, что на принцессу может кто-то напасть, отступила. Одета она была прекрасно, если судить по маскировке, и совершенно ничем не выделялась. Для верхнего города даже немного бедновато, но я, идущий с ней рядом, снимал все вопросы своим жетоном мага. А как только мы войдем в район Нового моста, а после — Горячих ворот, где проживали ремесленники, мелкие купцы и торговцы, Отавия окончательно сольется с молодыми горожанками.

До городской стены дошли быстро, а потом мы оба влились в бесконечный поток людей, телег и повозок.

Рынок на Горячих воротах был огромен. Это была огромная площадка с десятками, если не сотней торговых рядов, загонами, стойлами и практически целыми улицами, на которых закупались мастеровые, трактирщики, городские ремесленники, работали перекупщики и предлагали свои услуги наемники. Тут, в отличие от рынков внутри городских стен, можно было найти что угодно: от маленьких полудрагоценных камней, что предлагали кибашамцы, кифортцы и вашимшанцы, до огромных бочек с элем или сидром, что привезли пивовары из окрестных сел и деревень, коих в пределах двух дней пути от Шамограда было превеликое множество.

Как только мы ступили на территорию рынка, я увидел, как Отавия растерялась. Люди вокруг спешили и толкались, и если у меня был уже почти врожденный навык лавирования в толпе, то принцесса банально терялась, не понимая, когда она может идти прямо, а когда стоит отскочить в сторону. Так что мне пришлось тащить девушку буквально за руку, следя за тем, чтобы ее не снес очередной грузчик.

— Может, вернемся в город? — тихо спросил я, когда мы в очередной раз чуть не угодили под телегу, груженную бочонками с вином.

— Нет! Нет! Идем! — в голосе Отавии слышались сомнения, она была чуть бледновата, но полна решимости.

Я только пожал плечами. Это была безвыходная ситуация. Приказывать принцессе я не мог, а бросить девицу — так она встрянет в какие-нибудь неприятности. Тем более на несколько казней я уже дел натворил, так что одним преступлением против престола больше, одним меньше — разницы для меня уже никакой. А так хоть была надежда, что я сумею уберечь эту неугомонную и вернуть Отавию во дворец целой и невредимой.

Торг прошел успешно. Мы прошли на южную оконечность рынка, где стояли знакомые мне купцы, а чуть дальше — предлагали свои услуги наемники, и я выгодно сбагрил все то, что накрутил Ронни с парнями. Почему я был уверен, что амулеты делали уже все знакомые мне маги? За то время, что я занимался этим дело, глаз я набить успел. Некоторые оправы были поджаты чуть иначе, на других — были видны загибы от инструмента, третьи — сделаны намного аккуратнее прочих. Опытный глаз сразу подмечал, что все оправы выполнялись разными руками. Впрочем, купцам и погонщикам было плевать, откуда у меня эти магические изделия. Грамота на торговлю и изготовление есть — значит, истигаторы не нагрянут, а камни я заряжал прямо у покупателей на глазах. За отдельную плату — перезаряжал старые изделия, предупреждая, впрочем, когда камни уже были на грани и готовы были вот-вот треснуть. Кстати, Отавию это очень впечатлило.

— Я слышала, заряжать амулеты непросто, — сказала принцесса, когда мы отошли от очередного купца.

— Крупные камни — да. А это мелкие, почти одноразовые. По шесть серебрушек за штуку целебные и по четыре — укрепляющие, — просто ответил я. — Вот и все, можем идти.

На лице Отавии появилось облегчение. К концу первого часа я видел, что девушка устала и уже была не рада, что увязалась за мной, точнее, настояла на том, чтобы мы пошли решать мои дела. Так что я боковыми улочками быстро вывел нас к городским воротам и, уплатив пошлину за двух пеших — опять вошел в город.

— Ну и остолопы, — заметила Отавия, поглядывая на стражу. — Даже представить себе не могут, кто мимо них прошел.

— Ну, работа такая, через них сотни людей проходят каждый день, — пожал я плечами. — Да и на лбу же не написано, что вы принцесса, Ваше Высочество.

— О, ты вспомнил о манерах, магик? — хихикнула Отавия, заставляя меня густо покраснеть.

И вправду, что-то я забылся. Потому что с момента выхода за стены я разговаривал с принцессой, как с равной.

— Я прощаю тебя, что взять с коновала? Тем более на мне такой наряд, совсем не соответствует титулу, да? — продолжила издеваться девица, отчего я был уверен, что она мне мою непочтительность в будущем еще припомнит. — И я вообще-то уже есть хочу.

Больше ни о чем просить не пришлось. Я уверенно повел принцессу обратно к верхнему городу — тому самому кабачку, где я любил отобедать в прошлом году с Торисом. Сейчас мои вкусы поменялись, и в том месте было дороговато, чтобы обедать каждый день, но для нынешнего случая подойдет. И что самое главное — место было достаточно приличным, чтобы не стать свидетелем пьяной драки, или какой прочей разборки, что любит устроить подпитая чернь. Похабных песен, кстати, я там тоже не слыхал, когда как в трактире у конюшен по вечерам любили затянуть одну-другую, про юркого пастушка и пышногрудую селянку.

По дороге я рассказал Отавии историю, что приключилась, когда я в первый раз въезжал в Шамоград. Как мой учитель деланно ронял фибулу и свою истигаторскую булаву, пугая до смерти наглых стражников.

— Ты с такой печалью рассказываешь об этом своем учителе, Осиоре, будто бы он уже умер, — заметила Отавия.

— Нет! Нет! Не умер, конечно же! Просто уехал! — ответил я.

«Но в назначенный срок так и не вернулся», — подумалось вслед.

— А я своих учителей не переношу. Они вечно говорят всякие глупости.

Хотелось объяснить принцессе, что они просто боятся ее истерик и возможных побоев от виконта Умберта и маркизы Хашт, которые любили втихую поставить подножку или пнуть учителя музыки, но я промолчал.

И казалось, что этот день прошел спокойно и ровно. Отавия вела себя на удивление покладисто и почти не обзывалась, я даже порешал кое-какие свои дела, а сейчас мы зайдем в этот полу-трактир полу-ресторан, отобедаем, без шика, но плотно, а потом я поведу принцессу обратно на Замковую Гору.

Довольный собой, я уже толкнул дверь заведения, пропуская Отавию вперед, и начал заходить следом, как услышал через весь зал звонкое:

— Рей! Эй! Дружище! Иди к нам!

По спине пробежал холодок, а ладони моментально стали потными и липкими. За тем самым моим любимым столом, где я постоянно обедал в том году, махал мне рукой Торис, а рядом сидел молодой вельможа, судя по всему, его старший брат, Марвин.

Глава 14. Рябчики

Первое возникшее у меня желание — попятиться и свалить, прихватив с собой принцессу. Собственно, Витати учила меня доверять своим инстинктам, ведь первый порыв обычно самый правильный. Если ты заметил движение слева — прыгай вправо, если тебе кажется, что в тебя летит стрела — тебе не кажется. Винефик месяцами тренировала меня доверять своим инстинктам, впрочем, еще до встречи с Витати я вполне себе прислушивался к собственной чуйке, которая успешно берегла меня от проблем и столкновений с другими бродягами долгие годы жизни в Нипсе.

И вот сейчас все мое нутро буквально верещало, что отсюда надо рвать когти. Потому что если с Торисом я еще смогу договориться, чтобы баронет держал язык за зубами, то о Марвине я не знал ровным счетом ничего. Точнее, я знал о нем только со слов его младшего брата — а это был крайне и крайне ненадежный источник информации.

Так что я замер в дверном проеме, а потом — стал медленно разворачиваться, прикидываясь глухим и слепым. Сейчас главное ухватить принцессу за локоток и ходу, ходу отсюда…

— Рей! Ну чего ты застыл?! Иди быстрее к нам! — присоединился к зову Ториса тонкий голосок принцессы.

И был этот зов таким милым, таким сахарным, что я понял — вот она, месть проклятой девицы за мою непочтительность.

Будто продираясь сквозь густой, уже успевший к утру застыть кисель, я повернул голову и посмотрел на треклятый столик, за которым мы с Торисом прошлым летом выпили с полбочки сидра и пива. Принцесса Отавия уже стояла буквально в двух шагах от стола, за которым сидел приветливо машущий мне Торис, а его брат крайне внимательно наблюдал за происходящим.

«Два раза голову мне не отрубят», — напомнил я себе.

Кроме того, всегда можно попытаться прорваться с боем на север. А из Кибашама, если дам присягу, выдачи нет. Как говорят местные наемники, служба королю смывает все грехи вместе с кровью, что ты прольешь за него в бою…

На негнущихся ногах я повернулся ко всей компании и прошел вглубь зала.

— А я уже подумал, что ты ослеп! — улыбнулся Торис, переводя взгляд с меня на Отавию.

Принцесса в этот момент просто перевоплотилась. Смиренная поза, сложенные на подоле руки, чуть опущенная голова. Она всем своим видом показывала, что стоит перед людьми значительно выше ее по статусу — так мелкие дворянки и дворяне стояли перед ней и ее матерью во время приемов и аудиенций.

Копирование знакомых со стороны поз давалось Отавии великолепно, а я в очередной раз удивился тому, какой талант лицедейки пропадает в наследнице престола. Торис же перевел взгляд с меня, бледного и растерянного, на мою спутницу. Марвин же только скользнул взглядом, как он думал, по простолюдинке, после чего вполголоса заметил:

— Ты же говорил, что у мага нет подруги, так?

— Сам удивлен! — ответил баронет. — Рей, не представишь свою знакомую?

Ком застрял в горле, а я начал лихорадочно соображать. Как?! Как ее имя?! Отавия — точно не подойдет!

— Меня зовут Отти, милорд, — пришла мне на помощь принцесса, опустившись при этих словах в глубоком реверансе, придерживая кончиками пальцев платье.

— О! Право же, не стоит! — рассыпался в любезностях Торис. — Вы же подруга нашего товарища, жетонного мага Рея.

—Да, милорд, — так же смиренно продолжила Отавия, стрельнув при этом на меня глазами, мол, шевелись давай, скажи, кто это такие.

— Отти, это сыновья моего нанимателя, императорского конюшего барона Варнала, Марвин и Торис Варналы, — представил я вельмож, как того требовали правила.

— Не желаете присоединиться? — продолжил Торис. — Марвин, ты не против, если Рей и его подруга отобедают с нами?

Старший брат Ториса чуть дернул уголками губ — по нему было видно, что он не сильно горел желанием сидеть за одним столом с простолюдинами, но скользнув взглядом по жетону мага и переглянувшись с моим другом, все же кивнул:

— Да, конечно. Тем более отец очень хорошо отзывался о магике.

Вот так. Слова Ториса для Марвина не имели значения — будь мы хоть трижды друзья. А вот мнение отца — это уже другой разговор. Кроме того, многие считали жетонных и поясных магов практически равных мелкому дворянству, а нахождение безродной женщины за столом уже не столь принципиально, если она в сопровождении.

— Отлично! — воскликнул Торис и я понял, что обед будет непростым.

Чтобы чуть потянуть время, я усадил Отавию лично — отодвинув ее стул, за что поймал еще один насмешливый взгляд младшего баронета, а после уселся сам.

— Какими судьбами, Рей? Ты же вроде сегодня и завтра дежуришь во дворце? — спросил Торис, предварительно кликнув полового.

— Да вот, Легер, старший маг из свиты принцессы, попросил поменяться, буду вечером там торчать, до полуночи, — соврал я.

Торис хотел спросить что-то еще, но в этот момент меня спас половой — пришел принимать заказ. Сегодня подавали молодых рябчиков, какой-то мясной салат с рагу и, по словам работника, они получили отличные головы выдержанного гоунского сыра.

— Несите все, — махнул рукой Марвин, — и кувшин розового вина.

Я оценил аппетит наследника барона Варнала. Марвин был крупным молодым мужчиной — выше Ториса и шире младшего брата в плечах — лет двадцати пяти-двадцати семи, с характерной для их семьи тяжелой челюстью и крепкими руками. Было видно, что это не изнеженный столичный повеса — а тот самый, старой закалки аристократ, готовый подтвердить свое право на титул тяжким ратным трудом.

Я встретился взглядом со старшим братом Ториса. Он буквально сверлил меня своими темными глазами, будто бы пытался заглянуть в самое мое нутро. Но вместо того чтобы покорно отвести взгляд — а очень хотелось — я только чуть поерзал на стуле и, приосанившись, приподнял подбородок, выпячивая грудь с жетоном мага.

— Правду вы с отцом говорили, боевой, — хмыкнул Марвин. — Скажи мне, магик, тебе хоть доводилось убивать? А то я слышал, ты кому-то голову якобы оторвал.

Вопрос был крайне странный для легкой обеденной беседы, а напряжение, что исходило от Ториса, можно было резать ножом. Отавия же только дернула бровью и зыркнула сначала на Марвина, а потом — на меня, после чего опять опустила глаза. Но по виду принцессы я понимал, что ей очень и очень интересно то, что сейчас происходит.

Марвин, будто молодой волк, сейчас проверял меня, буквально брал на слабо, как уличная гопота.

На секунду мне вспомнился Дамар и его банда, как они преследовали нас по всему Нипсу и как дрожали мои колени при виде его массивной и наглой фигуры. И в момент я понял, что все эти страхи — давно позади. Пройденные испытания, темница, палуба корабля, пустынные холмы приграничья, гулкий зал загородной резиденции императорской семьи… Везде я встречал противников во много крат опаснее молодого вельможи, что сейчас сидел напротив меня и ждал ответа.

— Милорд, вас интересуют люди или прочие твари? — немного севшим голосом задал я встречный вопрос.

Марвин удивленно поднял бровь, после чего ответил:

— Предположим, твари.

— Шесть костяных волколаков, что напали на императорскую охоту в прошлом году. Пятерых я похоронил под завалами резиденции, а шестого, вожака — спалил во дворе, — горделиво ответил я.

Марвин недобро улыбнулся и посмотрел на Ториса.

— Кажется, вы отцом пригрели лжеца. Каждый знает, что огонь Тир нежить только щекочет.

— Это была комбинация шести печатей, — встрял я в рассуждения баронета, — в народе известная как Казнь Солнца или Казнь Света. Ею истигаторы испепеляют отступников.

— Положим, — кивнул Марвин, — а люди?

— Два полных гурензийских рыкача с магами-наемниками и командами, что напали на торговую флотилию, когда мы с учителем следовали в Дагерию с Лаолисы, — отчеканил я.

Над столом повисла тишина.

Марвин, откинувшись на спинку стула, оценивающе смотрел на меня, Торис же сидел, как жердь проглотив. Мне тоже было неуютно, и только Отавия поглядывала на всех троих, с интересом ожидая, чем закончится этот допрос.

Внезапно старший брат Ториса рассмеялся, а его лицо резко перестало быть таким холодным и высокомерным — мне сейчас улыбалась молодая копия барона Варнала, что еще не успела окончательно зачерстветь и огрубеть за долгие годы.

— Ох! Ну, Торис, твоя правда! Теперь верю! Извини, Рей, я привык, что наш младшенький может приукрасить, такой он у нас, требует внимания! А нет, ты серьезный колдун. Воин! Рад познакомиться!

И совершенно по-простецки протянул через стол руку.

Я пожал крепкую и сухую ладонь баронета и почувствовал, как царившее за столом напряжение спало. Марвин убедился, что я не проходимец и на самом деле тот, кого описывал ему Торис. И даже не по моим словам, а скорее по тому, как они были сказаны — спокойно и взвешенно, хотя говорили мы о вещах, которыми юноши предпочитают кичиться. Во всяком случае, так поступали молодые столичные вельможи, да и молодые маги от них не отставали.

Уже через минуту половой стал накрывать на стол, и мы приступили к еде. Марвин, как старший, налил всем в посеребренные кубки вина, и началась беседа. Поговорили немного о делах, о табуне, что пригнали Варналы, о завтрашнем представлении Марвина императору.

— Думаю, вы с Торисом завтра точно увидитесь, — протянул Марвин, отпивая вина. — Конечно, отец хотел, чтобы ты пошел в нашей свите, как наемный маг семьи, что трудится на благо императора. Ведь отличное состояние его лошадей — и твоя заслуга, Рей.

— Ну, колдовать печати много ума не надо, — ответил я, — да и с по-настоящему ценными животными работает Витати.

— Ты про ту белоглазую келандку? — уточнил старший баронет. — Слыхал от Ториса, что она твоя наставница, хоть и убийца магов.

— Да, все так, — кивнул я.

— Удивительно, — покачал головой Марвин. — И не боязно?

— А чего ее бояться? — удивился я.

— Ну, ты перед ней полностью беззащитен, — заметил баронет. — Она двигается как опытный боец, мягко, но уверенно. Опасная девица. А если винефик, то может прихлопнуть тебя в один момент.

— Уверяю, Витати не будет этого делать, — улыбнулся я. — У нее уговор с моим учителем, да и она наставляет меня в истинной магии.

— В какой? — удивился Торис.

— Так келандцы называют дикие руны, — ответил я.

— А-а-а… Вот значит как… Но если уговор с Трибунальным Истигатором — точно прихлопнуть может! — Сделал вывод Марвин. — Но не будет. Келандцы люди слова, настолько, насколько возможно.

— Ладно! Хватит об убийцах! — воскликнул Торис. — С нами же еще есть барышня! Рей, еще вчера ты ничего не говорил о том, что водишь такие знакомства!

И посмотрел так, стервец, будто бы все про меня знает. Ох, Торис! Знал бы ты правду, сидел бы сейчас бледный, как простыня, и умолял вызвать гвардейцев, чтобы чего не произошло!

Я только криво улыбнулся и посмотрел на Отавию.

Принцесса же все это время сидела, развесив уши. Наша с баронетами беседа настолько отличалась от напыщенного щебета придворных, насколько отличаются соловьиные трели от крика чайки. Да и вели себя Варналы раскованно, а Марвин — еще и властно. На фоне постоянно пресмыкающегося и лебезящего перед Отавией и Элаизой высшего света Шамограда, мы трое в ее глазах выглядели сейчас почти грубо. Но было в этом и новизна для Отавии — она наконец-то увидела, как на самом деле ведут себя дворяне и просто люди, когда за ними никто не наблюдает.

— Она дочь купца, с которым я веду дела по амулетам, — нашелся ответить я. — Давно веду, еще с приезда в Шамоград.

— О, член гильдии, как я понимаю? Ваш батюшка заседает в палате, Отти? — поинтересовался Марвин, обращаясь к девушке.

— Я не сильно разбираюсь в делах моего отца, милорд, — пролепетала, пряча взгляд, принцесса, да так натурально, что я сам почти ей поверил.

— Она только дочь купца, а не его жена, Марвин, не наседай на девушку, — вступился Торис. — Лучше расскажите, Рей, вас ее отец познакомил, так?

— Да как-то виделись несколько раз и вот, пригласил сегодня на прогулку… — уклончиво ответил я.

Баронет покивал головой, понимая, что я не хочу рассказывать всего за столом. По лицу Ториса было видно, что он все понял, и настоящие расспросы ждут меня позже.

Поели мы отлично. Марвин заказал еще кувшин вина и сладкого пирога с сушеными ягодами и медом на десерт, после чего я как-то по привычке положил на стол открытую мошну, как всегда делал с моими товарищами-магиками.

— Это выглядит почти оскорбительно, — кивнул на кошель Марвин и я понял, что немного опростоволосился перед вельможей, — мы сами пригласили вас за стол.

— Ничего такого, — ответил я. — Просто в компании привык есть и пить за свои, только и всего.

Марвин лишь кивнул головой, отметив, что это хорошее качество для мужчины — рассчитывать только на свой карман, но все же согласился принять несколько серебряных за Отавию, как мою спутницу. Мою же часть баронет погасил по счету сам, как пригласивший за свой стол старший.

Разошлись мы с приятным впечатлением от знакомства. Я легко кивнул Марвину — вместо поклона — а наследник Варнала выразил желание понаблюдать за моими с Витати тренировками и работой винефика с их восточными скакунами. Можно сказать, расстались мы с Марвином если не товарищами, то добрыми знакомцами. На прощание Торис еще раз многозначительно посмотрел на стоящую чуть в сторонке Отавию и состроил мне страшную рожу, истолковать значение которой можно было как угодно.

— Вроде все прошло неплохо, — сказала Отавия, когда мы отошли на пару сотен футов и повернули за угол.

— Ага, ровно до момента, когда они увидят тебя во дворце, — кисло ответил я, шагая по брусчатке улицы. — Надо бы мне начинать собирать вещи…

Кибашам! Жди меня! То, что Торис и Марвин ничего не заподозрили, даст мне фору в сутки — уже неплохо. Надо только вернуть мою артистичную проблему во дворец, а дальше — ходу!

— Поверь мне, они меня не узнают, — ответила Отавия. — Я почти уверена, что смогу пройти мимо стражников под видом служанки, если захочу.

— От чего такая уверенность? — спросил я.

— Пока вы важно трепались о своих лошадиных делах, я увидела, что эти двое смотрели куда угодно, но не на меня. Младший же Торис, верно? Вот младший да, разглядывал меня, но он никогда даже и подумать не сможет, что тихая простушка Отти и принцесса Отавия — один человек, — как-то хмуро ответила девушка.

Я призадумался над словами принцессы. Волос ее эти двое не видели, Отавия почти ничего не говорила — только молча ела и слушала наши разговоры, как и повела бы себя купеческая дочь за столом с двумя молодыми вельможами и магом. А кого увидят Варналы во дворце завтра? Сияющую, с напудренным лицом и румянами на щеках, в платье и кружевах, с высокой прической и украшениями из жемчуга, юную принцессу Отавию Форлорн.

— То есть ты думаешь, что драпать за пределы города мне рано?

— А ты все хочешь убежать, коновал? — усмехнулась Отавия. — А как же наши прогулки?

И взяла меня за локоть покрепче, чуть прижавшись, будто бы мы и в самом деле были прогуливающейся молодой парочкой — магик и дочь купца.

От этих слов мне стало еще хуже, чем в момент, когда я увидел за столиком Ториса. Эта бестия решила сделать подобные прогулки постоянными?! Когда я раздумывал о цене величия, я знал, что на моем пути будут испытания. Но воображение рисовало мне сражения и тяготы, а это — сплошная нервотрепка… Постоянный страх, что кто-то вломится в покои принцессы и обнаружит, что наследницы и дочери Элаизы Форлорн нет во дворце. И что дальше? Вопрос только в том, хватит ли у госпожи Виолы или господина Неро сил и влияния вытащить меня из дворцовых темниц и самое важное — захотят ли они вообще спасать нерадивого ученика Осиора. Почему-то мне казалось, что учитель, если бы того потребовалось, разнес половину Замковой горы, чтобы спасти мою дурную задницу, но его рядом нет и, скорее всего, не будет.

Теперь я могу рассчитывать только на себя и, возможно, на помощь Витати.

Покосившись на с улыбкой шагающую Отавию, я мысленно взмолился ко всем силам природы и демонам бездны, чтобы девушке это развлечение поскорее наскучило. А пока остается только положиться на слова принцессы о том, что Варналы никогда не узнают в ней Отти — бежать из Шамограда мне все же не хотелось, ведь я должен получить кушак, а после — плащ мага, как того хотел для меня учитель.

Глава 15. Гвардеец

Как это было не удивительно, принцесса Отавия оказалась права. На приеме, устроенном в честь Варналов — Марвина Варнала, как представленного двору старшего сына и официального наследника императорского конюшего, барона Париса Варнала — и еще целого ряда молодых вельмож, оба брата даже ухом не повели. Хотя стояли от принцессы на расстоянии десятка шагов, кланялись и говорили стандартную для двора напыщенную чушь о радости служения престолу.

Но было в этом приеме кое-что особенное. Впервые за долгое время на публике появился сам император — Форлорн Девятый.

Я видел старика всего пару раз, да и то — издалека. Сейчас же мне удалось рассмотреть властителя Дагерийской Империи, так сказать, поподробнее.

Если бы не богатые одежды и украшенный дорогими камнями золотой венок на седой голове, что заменял дагерийскому правителю корону, я бы подумал, что передо мной обычный старый писарь.

Некогда властная фигура императора сейчас была скрючена годами и болезнями, густые длинные брови закрывали глаза, а пигментные пятна на руках неприятно напоминали пятна трупные. Впрочем, не надо было быть лекарем, чтобы понять, что император и так болен, тяжело и безнадежно, страшной и неизлечимой болезнью, имя которой — глубокая старость.

Старик сказал несколько слов для гостей, отдельно отметив, что рад приветствовать при дворе Марвина, как наследника Париса Варнала, и уверил, что за добрую службу и усердную работу на благо империи Марвин унаследует не только титул отца, но и звание главного коннозаводчика империи.

Вот на этом официальная часть была завершена — император удалился из зала в сопровождении целой группы слуг и магов, а гости продолжили сплетничать, пить и закусывать.

— Скучаешь? — тихо шепнули откуда-то из-за плеча.

Обернувшись, я увидел Ториса, который со скорбным лицом наблюдал толпу, что набилась в главный зал.

— Службу несу, — одними губами ответил я.

— Принцесса в другом конце зала, какая служба, — заметил Торис.

— И как тебе впечатления от представления императорской семье? — прямо спросил я, будто бы нарываясь.

Последние сутки я провел как на иголках и специально остался здесь, у одной из колонн, отстав от свиты Отавии, чтобы перекинуться парой слов с Торисом. Я знал, что баронет быстро меня найдет. А если узнает в Отавии купеческую дочь Отти — найдет почти моментально.

— Они мои правители, — пожал плечами Торис. — Меня больше волнует, как Марвин будет уживаться тут.

— Справится, — пожал я плечами.

Когда он скажет, что узнал Отавию? Сейчас? Или позже?

— А как тебе принцесса? — спросил я прямо.

— Ты задаешь очень невежливые вопросы, Рей, — засмущался Торис. — Я не могу вот так вот…

— Поверь мне, служить в ее охране приятного мало, — перебил я друга. — Вот и спрашиваю.

Торис удивленно посмотрел на меня и только покачал головой, мол, «что с этого магика взять».

Еще минут пять я задавал баронету наводящие вопросы, пока окончательно не убедился — принцессу он раскрыть не сумел. Они и вправду видели перед собой титул, а не человека.

— Вижу, служба тебя не слишком тяготит, — сказал Торис, меняя тему.

— Ну я же магик, у нас все немного иначе, — ответил я. — Свои дежурства, свое начальство. Точнее, дополнительное начальство…

— А как жалование? Ты толком ничего и не рассказывал о том, каково это — быть защитником престола, — продолжил Торис.

Я внимательно посмотрел на своего друга, пытаясь понять, к чему эти расспросы.

— Ну, кронпринцесса довольно сильно меня возвысила с этим титулом Защитника, — начал я вполголоса, чтобы окружающие не услышали, — но на самом деле охранять ее дочь, принцессу Отавию, еще та задачка…

— Мне кажется, ты преувеличиваешь! — воскликнул Торис. — Это же великая честь!

— Ага, великая честь, — кисло ответил я. — Видишь вон ту парочку? Парень с тощими как у курицы ногами и девица, вся в пудре?

Я едва заметно кивнул в сторону виконта Умберта и маркизы Хашт, что сейчас следовали по залу за Отавией Форлорн.

— Ну, вижу, — ответил Торис.

— Пренеприятная парочка. Приближенные принцессы. Виконт Умберт еще та скотина, хамит, дерзит, бьет слуг. А едкий смех маркизы Хашт мне будет в кошмарах сниться…

Обрывок моей последней фразы долетел до старого графа, что проходил мимо, отчего мужчина недобро покосился на двух юношей, что распускали сплетни, стоя у колонны. Пришлось делать вид, что я очень внимательно слежу за залом, а Торис вовсе сделал небольшой круг, а через минуту опять стал рядом.

— Ты бы поаккуратнее со словами, Рей. Так и на плаху уйти можно… Неужто все так плохо? — удивился баронет.

— Мне тут не нравится, — честно сказал я. — Может, будь у меня друзья среди гвардейцев или магов, все было бы проще, но служивые меня сторонятся, хоть и немного оттаяли, а с Ронни мы не пересекаемся…

— Что за Ронни? — спросил Торис.

— Я рассказывал. Жетонный маг Охраны, что на ставках все деньги спускает.

— А-а-а… — Протянул баронет. — Помню-помню.

— Ну вот, с ним у нас как-то наладилось, хотя мне больше Карс, он целитель, по душе. А так… Скучно здесь.

— Но ты ведь подле принцессы! Может, тебя заметят, получишь покровительство при дворе, влияние… — стал рассуждать Торис.

«Лучше бы не замечали», — подумалось мне, вспоминая вылазки принцессы в город.

— Может быть, но я буду усердно учиться на плащ мага, таков план учителя, — ответил я. — Он вообще не хотел, чтобы я становился придворным…

Торис еще некоторое время задавал вопросы, после чего пошел к родным — Варналы вместе со свитой уже уходили, а один Торис тут оставаться не мог. На прощание друг взял с меня слово, что я познакомлю его с магиками, о которых столько рассказывал. Мы договорились, что я перекинусь парой слов с Ронни и, скорее всего, через несколько дней мы все вместе сходим посмотреть петушиные бои.

После разговора с Торисом тиски тревоги, что больше суток давили на грудь, наконец-то разжались, и я смог вернуться к обычной жизни. Теперь, правда, к моему расписанию добавились встречи с Торисом, а также тренировки с баронетом, что любезно согласился практиковаться по утрам в бое на мечах со мной и Витати. А причиной тому был Марвин, который, как он и обещал, пришел на одну из наших утренних тренировок.

— Интересный подход к обучению мага, — протянул наследник барона Варнала, наблюдая за мной, нарезающим круги по ипподрому. — Мне всегда казалось, что магам важнее быстро колдовать, нежели быстро бегать.

— Рей не просто какой-то печатник, — горделиво ответила Витати, вздергивая подбородок, — он истинный маг.

— И в чем же разница? — спросил Марвин.

— Разница в том, что он способен разорвать на части любого противника, если будет достаточно тренироваться. Эй! Выше колени! Давай! Давай!

Мне пришлось ускориться, и о чем говорили эти двое далее, я не слышал. Но когда я опять поравнялся с винефиком и баронетом, Марвин уже сбросил камзол и остался в одной легкой рубашке, а Витати держала в руках тренировочные мечи.

— Твоя наставница очень тебя хвалила, магик, — сказал Марвин, вращая в кисти меч и привыкая к весу оружия, — говорит, ты способен дать бой любому противнику.

Я осторожно покосился на Витати, которая сейчас стояла с каменной маской вместо лица. По поджатым губам винефика и холодному взгляду из-под век я понял, что баронету удалось вывести келандку из себя — крайне и крайне редкий талант, скажу я вам.

— Уверен, она преувеличивает, — ответил я.

— Сейчас и проверим, — ответил Марвин. — Ты же знаешь, какое главное правило в бою против мага для обычного человека?

Я задумался. С этой точки зрения я никогда на вопрос не смотрел.

— Главное навязать ближний бой и связать магу руки, — продолжил Марвин. — Достаточно быстрый и умелый фехтовальщик способен одолеть даже мага пояса, если повезет. У жетонщиков, как ты, шансов обычно немного.

Марвин что-то темнил, я это чувствовал. Во время проверки в ресторане он задавал подобные вопросы и знает, на что я способен. Сейчас хочет убедиться, что я владею ближним боем так же уверенно, как и магией? Или что это?

Баронет же только бросил косой взгляд на келандку, что не издавала ни звука, после чего предложил мне выйти с ним в круг.

Отказаться я не мог — он был сыном Париса Варнала и хотя бы из уважения к отцу Марвина, мне пришлось бы согласиться. Так что я подхватил из холодных рук Витати меч и шагнул внутрь разложенного каната, которым мы очерчивали бойцовский круг на время тренировок.

— Начинаем по сигналу? — спросил Марвин.

— Он даст сделать три удара, — наконец-то открыла рот дочь Келанда, а я удивленно посмотрел на Витати.

Это что еще за фора такая?!

— Теперь я вижу, от кого ты набрался этой спесивой грубости, Рей из Нипса, — почти шутливо протянул Марвин, но в словах баронета слышалась и угроза.

Если я не смогу парировать всю комбинацию, что сейчас на меня обрушит опытный в ратном деле баронет, мне крышка. И тут даже страшил не проигрыш — проиграть молодому и рослому мужчине, который с детства держит в руках меч, не зазорно. Намного страшнее то, что после проигрыша сделает со мной винефик.

Я поднял меч и, поудобнее перехватив рукоять двумя руками — Марвин был минимум фунтов на сорок-пятьдесят [1] тяжелее меня, а значит ни о каком одноручном хвате речи идти не могло. Мне надо парировать три удара — непростая задача, особенно, с незнакомым противником.

Когда мы оба заняли свои места, Витати вставила в рот два пальца и резко свистнула, сигнализируя о начале боя.

Марвин разок шаркнул сапогом по песку, будто бы приноравливаясь к поверхности, а после стремительно сорвался с места. К своему удивлению я понял, что почти не могу уследить за движениями баронета — так быстро он двигался — в этом крупный и массивный мужчина был почти равен невысокой и юркой келандке.

Неловко подняв перед собой оружие, я кое-как отразил первый удар мечом, который баронет сразу же перевел в рубящую атаку под другим углом. Пришлось отпрыгивать в сторону, отклоняя лезвие клинка Марвина, и когда я уже почувствовал себя в безопасности, баронет сумел меня удивить — совсем по-простому попытался пнуть меня ногой в живот, чтобы я потерял равновесие.

— Три! — воскликнула келандка, намекая, что свою фору Марвин уже использовал.

Вот только это мне никак не помогало. Чтобы сотворить какую-нибудь печать, мне надо было освободить хотя бы одну ладонь, а удары баронета были столь мощны, что мечи в наших руках жалобно звенели от нагрузки. Кроме того, Марвин и в самом деле находился постоянно чуть ли не вплотную ко мне, заставляя двигаться по кругу и отступать под его натиском.

Но довольно скоро мне надоело бегать от более сильного противника. Я потянулся к силе дикой руны Ур и поставил по ходу движения клинка противника оранжевую преграду, освобождая руку для печатной магии. Тут подойдет кулак Хаг — сбить Марвина с ног. Побеждать с помощью дикой магии я не хотел.

Но не успел я собрать контур красной печати, чтобы завершить сражение, отскочивший от магического щита баронет перехватил клинок к плечу и сделал то, что я от него не ожидал — вонзил острие в щит, наваливаясь на магическую преграду всем весом.

Руна Ур мощно потянула из меня силы, будто бы били по щиту не мечом в четыре фунта весом, а тяжелой кузнечной кувалдой. Не успел я опомниться и накачать заклинание дополнительной силой, как щит лопнул, а Марвин, прорываясь через горящие оранжевым магические искры, уже вновь атаковал меня, пытаясь дотянуться клинком до ног или корпуса.

Следующие две минуты баронет гонял меня по тренировочному кругу, как лисица — зайца. Я отпрыгивал, парировал, когда не успевал — закрывался щитами Ур. Конечно, я мог вообще поднять дикие щиты по всему периметру, но тогда это было бы равносильно признанию поражения… Во всяком случае так мне казалось на тот момент.

— Ну, давай, маг! Покажи, что умеешь! — оскалился Марвин, стряхивая рывком головы капли пота со лба.

А после, не давая мне времени опомниться, с мерзкой ухмылкой на лице бросился в очередную атаку.

Ах так?! Ты не воспринимаешь меня как серьезного противника?!

Поведение баронета меня сильно задело. Казалось, Марвин буквально насмехается надо мной и моими магическими навыками. Руна Ур всколыхнулась в груди сама собой и через секунду передо мной взмыла огромная оранжевая преграда, футов десять в обе стороны, не меньше. Глаза Марвина округлились от удивления — баронет понял, что шутки кончились.

Не давая вельможе больше ни единого шанса, я обвалил на плечи молодого мужчины пресс из щитов Ур, сбивая его с ног.

— Стоп! — крикнула Витати, выпуская белую Вун, чтобы разрушить мои заклинания. — Господин Марвин, вы как?

— А я уже заждался! — воскликнул баронет, вскакивая на ноги. — А ты терпеливый, Рей из Нипса! Вы неплохо его выучили, госпожа Витати!

— Неплохой трюк с прокалыванием щита, — ответил я, помогая мужчине отряхнуться.

— Каждый опытный мечник его знает. Тут важно понять, насколько сильный перед тобой щит. Печати до фута и шести дюймов так пробить еще реально, а вот дальше без шансов… — ответил вельможа.

Еще минут десять мы обсуждали наш тренировочный бой, по сути, треплясь ни о чем, после чего Марвин покинул ипподром, между делом заявив, что отправит на следующее занятие Ториса. Мол, его брату стоит попробовать себя против мага, чтобы лишиться страха перед щитами Ур и прочими печатями.

— Странный он, — хмуро заметила Витати, когда Марвин ушел.

— Он наследник барона Варнала, — пожал я плечами.

— Нет, я не об этом, — покачала головой винефик. — Он опытный мечник, хороший воин. И он точно знал, что ты рано или поздно припечатаешь его, но тянул время, держал дистанцию, чтобы его не покалечило. Он что-то проверял, для себя проверял.

— Хотел убедиться, с кем водит дружбу его брат и кому доверяет отец? — предположил я.

— Думаю, тут было указание самого барона, — ответила винефик.

— Как думаешь, прошел проверку?

— Конечно прошел, вот только вопрос в том, зачем она вообще была нужна, — заметила девушка.

Я призадумался над словами Витати. Уже дважды Марвин меня испытывал, будто бы проверял на гнильцу или немощь. Но оба раза я показал себя достойно — без лишней спеси, но сильно, уверенно. Да и недавнее приглашение барона в свиту… Неужели Варнал считает, что сможет через Ториса привлечь меня в ряды собственной дружины?

Я не понимал, зачем это вельможе, который-то и в столице появлялся только от большой нужды — на три-четыре месяца в году, после чего как можно скорее возвращался в родное поместье.

Вдруг меня озарило. Я бросил тренировочные мечи и под недовольный окрик Витати, устремился к конюшням. Надо переодеться и сбегать в имение Варналов, сегодня утром Торис должен был быть еще там…

Слуги пропустили меня без лишних вопросов — в столичном доме барона нас с Витати хорошо знали. Старый лакей в накрахмаленном сюртуке сообщил, что младший сын барина сейчас собирается для выхода по делам, но я могу подождать его в гостевом зале или же пройти в покои.

— В покои! — нетерпеливо бросил я, обходя лакея и устремляясь вглубь поместья.

Торис сейчас крутился у зеркала, проверяя, как сидит новый, по последней моде приталенный камзол с широкими рукавами.

— О, Рей! Не ожидал тебя здесь увидеть! — воскликнул баронет.

— Когда ты мне собирался рассказать? — прямо спросил я Ториса, даже не поздоровавшись с другом.

— Не понимаю, о чем ты, — удивился младший Варнал, отворачиваясь к посеребренному зеркалу.

— Все ты понимаешь, — с обидой в голосе ответил я. — И все эти проверки от твоего брата, приглашения от отца. Когда ты мне собирался сказать, что поступаешь на службу в гвардию?

[1] Речь идет о разнице в весе в 18-23 килограммов

Глава 16. Буря

Разговор с Торисом выдался непростым.

Довольно быстро баронет сдался и вывалил на меня известие, что барон Варнал согласился устроить его на службу в гвардию.

— Не хочу жить как дядя Рой, на шее у Марвина! — выдал Торис. — А служба — отличный вариант! По молодости потяну лямку, сколочу каких накоплений, женюсь может! Да и за конюшнями круглый год какой-никакой пригляд будет! В гвардии уйма парней так служит, честь это большая!

— Бестолочь! Сдалась тебе эта гвардия! — вспылил я. — Для дебилов служба, ходить, стены подпирать и за гостями дворца подтирать! Уж я-то знаю!

— А тебе легко говорить! — с обидой в голосе ответил Торис. — Ты-то у нас великим магом растешь! У самой госпожи Виолы, фиолетового архимага, обучаешься! А я — третий сын! Моя судьба или армия, или на шее брата жить!

Слова Ториса меня озадачили и кислая тирада с описанием всех прелестей службы во дворце застряла в горле.

И в самом деле, выбор у Ториса был не велик. Чем старше становился баронет, тем больше от него требовал родитель. Да и эта история про дядьку… Неужели у знатных так все и происходит — родился вторым или третьим и всю жизнь побираешься со стола старшего?

— Хорошо! А я-то тут причем? Чего ко мне Марвин прицепился?!

Торис только махнул рукой.

— Марвин не доверяет людям. И особенно не доверяет магам после того, как отец потратил целое состояние в попытках вылечить дядю Роя… А ты…

— Что я?! Я что, лжец какой или проходимец?! Или проблема в том, что я был нищим бродягой, пока меня не взял в ученики Осиор?! — вспылил я.

— А ты мой единственный друг, — выдавил Торис.

Я осекся, и вдруг мне все стало ясно и понятно. И почему барон Варнал звал меня в свою свиту, и откуда это внимание со стороны Марвина. Они оба любили Ториса, пусть он был временами высокомерным и задиристым. А значит, хотели убедиться, что человек, с которым он проводит в столице все свободное время — а мы на самом деле много вместе гуляли, пили и даже на конюшнях старались держаться вместе — не втянет его в какую-нибудь мутную историю.

— Мне надо собираться, меня в городе отец ждет, — сказал торопливо Торис. — Давай позже поговорим.

Ушел я из дома барона Варнала совершенно обескураженным. Единственный друг? Это было странно, так как Торис частенько появлялся вместе с отцом на различных мероприятиях при дворе, общался с другими вельможами, ездил на конные прогулки. Вот, на неделе кто-то из графов устраивал охоту — в это время года ходили на кабана, волка и лисицу. Достойная добыча для молодых, что предпочитали яркие и уважаемые трофеи, а что может быть лучше шкуры хищника или клыков старого секача? А потом мне вспомнилась императорская охота в прошлом году. Как Торис, улизнув из лагеря, потащил меня к ручью, как мы ели, пили и валялись на траве, а сам баронет вовсе не рвался в высшее общество, предпочитая оному мою скромную компанию.

У Ториса было много недостатков. Он неумело распоряжался деньгами, временами грубил слугам и был задиристым на людях, но вот в лживости я его обвинить не мог — скорее в заносчивости. Как и все Варналы, он был упрямцем, который сначала делает, а потом уже думает. И если Торис сказал, что я его единственный друг, наверное, так оно и есть.

Что ж, это многое объясняет.

Следующие дни прошли относительно спокойно. Я занимался с госпожой Виолой, несколько раз встречался в Башне и с господином Неро, который при виде моей фигуры неизменно расплывался в теплой отеческой улыбке. Мне нравилось внимание друга моего наставника — в противовес Осиору, Неро был чуть щеголеват, но без пошлости, скорее я бы назвал это утонченностью. Высок, хорош собой, даже по Башне, когда никто вроде бы и не видит, он передвигался почти величественно. Если бы не истигаторский плащ с черным трезубцем на красной ткани, я бы подумал, что в обитель шамоградских магов заглянул кто-то из вельмож, причем не меньше графа, а то и герцога. И этот прекрасный человек всегда справлялся моими делами, а при упоминании занятий с госпожой архимагом или грядущими испытаниями на пояс мага, только хитро подмигивал, мол, все у меня будет хорошо и если потребуется, он мне поможет.

Присутствие Неро в Башне давало мне ощущение покоя. Конечно, это не распростертая над моей головой длань того самого Осиора-истигатора, но друзья у моего учителя были ему под стать. Возможно, и мне стоит озаботиться подобными знакомствами? Насколько я знал, учитель познакомился с Неро и Виолой еще во времена своего ученичества — десятки лет назад. Тогда все трое были простыми жетонными и поясными магами, пусть и подающими большие надежды. Может, и мне стоит поискать подобных знакомцев?

Ронни? При всей его зависимости от азартных игр — а в последние недели молодой магик стал поигрывать и в кости — он уже был магом Охраны, то есть по внутренней градации магов, по силе на голову выше меня. Карс тоже неплохой целитель, но вот сумеет ли он сдать экзамен на пояс в этом или следующем году? Ни о ком из пятерки знакомых мне магов не отзывались, как о потенциальном владельце плаща — сейчас кроме меня в Башне вовсе не было учеников архимагов или магов плаща, а именно они в первую очередь брали наставничество над талантливым молодняком. Мол, лучшие должны учиться у лучших. Тогда мне стоит обратить внимание на знать? Торис был третьим сыном, Марвин — сам себе на уме, да и старше он меня на десяток лет, у него уже совсем другие заботы. А прочие вельможи видели во мне только мантию с жетоном на груди — почти что обслугу, просто в форме гвардии.

«Отавия», — шевельнулось в голове имя принцессы, но я лишь отмахнулся от этой безумной мысли.

Стать другом принцессы?! Сейчас же! Разбежались и прыгнули! При всей близости «к телу» венценосной особы, я мог рассчитывать лишь на статус верного пса-охранника, что по команде взбалмошной девицы будет прыгать для нее через обруч как те дрессированные собачонки из бродячих цирков.

В одну из ночей мне приснился Эдриас.

Мертвый маг выглядел как обычно — вполне себе живым и здоровым, если бы не пустота, что простиралась во все стороны от места нашей встречи. Не знаю, что это было за место, но выглядело оно странно: будто темно-серый кисель переливался в огромном котле, а я находился в самом его центре.

— Что это за место? — спросил я мага.

— Бездна, — ответил Эдриас. — Изнанка мироздания, великая пустота, Полог Смерти. У этого места тысячи имен.

— Мы сейчас… На самом деле здесь? — уточнил я, зябко потирая плечи.

Бездна выглядела неуютно.

— И да, и нет, — философски ответил Эдриас. — Бездна всегда рядом с тобой, просто ты не способен ее разглядеть. Вот и все.

— Зачем ты пришел? — спросил я прямо.

— А ты не понимаешь, Рей? — удивленно вскинул брови маг.

— Нет, не понимаю, — ответил я. — Ты говорил, что будешь помогать, направлять меня, но когда мы говорили в последний раз?..

— Ты волнуешься, что я отберу у тебя то, что подарил? — улыбнулся мертвый колдун. — Право же, парень, это ты зря! Я просто хотел тебя предостеречь.

— От чего же?

Колдун прошелся по пустоте, будто бы это была просто огромная комната, после чего развернулся и заявил:

— Тебе не кажется, что все складывается для тебя слишком… Просто?

— Что это значит?

— Это значит, что ты находишься в эпицентре бури, мальчик. Я не могу с тобой говорить, но время от времени я могу слышать твоими ушами и видеть, причем то, что ты даже не хочешь замечать.

— Что за буря? — продолжал спрашивать я.

— Буря событий, мой юный друг. Буря событий.

Сейчас маг смотрел куда-то в сторону, будто бы вспоминая что-то. Но длилось это недолго. Эдриас тряхнул головой.

— Но ведь все спокойно, — ответил я. — Как я могу быть в центре бури?

Маг усмехнулся, и только сказал:

— Давай покажу.

В следующий момент Эдриас взмахнул рукой, и окружающее нас пространство пришло в движение. Будто бы мы стремительно летели навстречу новой неизвестности. Но вот, я увидел под ногами голубую гладь и какие-то белые линии, в которых внезапно для себя я узнал облака.

— Так выглядит мир с высоты намного большей, чем может подняться любая из птиц, — сказал маг. — Что ты видишь?

— Океан, — ответил я. — И облака, наверное, это облака.

— Правильно, — кивнул маг. — А теперь смотри, как на самом деле рождается шторм.

Маг сделал движение рукой и линии облаков, гонимые ветрами, стали закручиваться в тугую спираль, что росла и пухла во все стороны. В итоге уже через минуту я смотрел на огромную воронку, что лениво вращалась над морем.

— Это — глаз бури, мальчик. Здесь тихо и спокойно, — сказал маг, указывая на самый центр воронки, — но сделай хоть шаг в сторону, и тебя разорвет на части.

— Что ты хочешь сказать? — спросил я.

— События, Рей, события. Ты находишься в самом центре бури и видишь лишь ее стены, где-то далеко от тебя. Пока ты держишь равновесие, умудряешься не вступать в конфликты с бурей, а значит ты в безопасности. Но скоро тебе придется выбирать направление, в котором ты двинешься. И тогда тебя начнет рвать на части.

Маг еще раз взмахнул рукой, и я почувствовал, как падаю в самый центр спирали. Вот, мы уже висим над поверхностью моря, окруженные бушующей стихией. Слышны раскаты грома, но шторм еще далеко — мы в безопасности.

— Смотри, сколько у тебя вариантов, — сказал Эдриас.

В разных сторонах воронки стали появляться образы. Осиор, Виола, Неро, плащ мага, истигаторская фибула, принцесса Отавия, какой-то вельможа средних лет, отдаленно похожий на императора Форлорна Девятого и фигура, лицо которой закрывает глубокий капюшон.

— Вот твои пути, мальчик, — продолжил мертвый маг. — Шагни навстречу любому из них, и остальные возжелают твоей смерти.

— Все не может быть настолько мрачно, — ответил я. — Но даже если так, я выберу учителя!

Мертвый маг покачал головой, после чего еще раз махнул рукой и буря исчезла.

— Мы оба знаем, что Осиор далеко и шансы на его возвращение тают с каждым днем. Забудь об изувеченном истигаторе! Ищи другие варианты!

— Нет! Нет! — закричал я.

— Тебе придется! — прогремел в ответ Эдриас.

— Нет! — вскрикнул я и сел в своей постели.

В дверях стояла обеспокоенная Витати со своей саблей в руках.

— Что такое? Ты один? — спросила келандка.

Я только неопределенно махнул рукой, перевернул насквозь мокрую от пота подушку сухой стороной и улегся обратно в постель. Я не мог рассказать винефику о том, что со мной происходит. Хотя по сосредоточенному лицу девушки было видно, что она уже давно о чем-то догадывается.

«Что бы ты сейчас не делал, прекрати», — вот что сказала Витати, когда я при ней использовал истинное зрение.

Глава 17. Задание

— Давай уже, поднимайся!

Тяжелый сапог мордоворота ударил Берни прямо по двум сломанным ребрам, отчего маг взвыл и покатился по полу, прикрываясь руками.

— Кусок дерьма! — сплюнул второй бандит, добавив к своим словам удар кастетом.

Шею наемника сейчас стягивал металлический обруч — такие штуки используют истигаторы для того, чтобы арестовать мага. Или бандиты, чтобы взять колдуна в плен. Напитанные белой магией Вун, с несколькими контурами внутри, они превращали даже мага плаща в обычного человека, а заряд этого подавителя мог держаться долгие недели.

— Ну, так что, Берни, как будешь отдавать долги? — спросил третий мужчина в длинной мантии с глубоким капюшоном, что сидел за столом чуть в стороне. — Ты обещал, что устроишь магические дуэли в наших ямах, но где твои бойцы? Сам-то ты слабоват будешь.

— Я пытался! Честно! — завыл Берни. — Дайте мне еще времени!

Он никогда не видел его лица, но знал, что уже как несколько лет именно он, этот подлец, заправляет всеми мрачными делами Шамограда. Поговаривали, что нынешний бугор — сам маг, причем сильный. Отчего в городе наладилась торговля палеными амулетами и вообще, добавилось работы истигаторам Круга.

— Нет, мы тебе дали достаточно шансов исправить положение, — покачал головой мужчина, лениво перебирая деревянные бусины, нанизанные на нитку. — Мне ничего не остается, кроме как… Рональд, проучи нашего гостя.

Бугай, которого мужчина назвал Рональдом, только коротко кивнул, после чего в руках бандита мелькнуло лезвие бритвы.

— На Востоке считают, что лжецам не нужны уши и нос, — продолжил мужчина, пока бугай крутил в бараний рог Берни, усаживаясь на спину мага поудобнее, — так каждый, кто попадется на пути лжеца, будет знать, с кем имеет дело. Удобно, правда?

— Прошу! Пощадите! Не надо! — верещал Берни.

— Рональд, начни с левого уха, — кивнул мужчина, цокая бусинами на нитке.

— Пожалуйста! Пожалуйста! Я сделаю что угодно! Умоляю! — зарыдал Берни.

На наемника было горько смотреть: сопли пузырями, слюни, красные от слез глаза. Берни был в ужасе, а острая бритва, которую ловко держал в руках бандит, уже коснулась кожи над виском, оставив под собой тонкую кровавую полоску.

В последний момент, когда бугай уже собрался приступать к экзекуции, медленно, движение за движением отделяя ухо от черепа мага, мужчина в капюшоне поднял руку.

— И что же ты можешь предложить мне Берни? — спросил мужчина. — Кроме своих ушей и носа, само собой.

— Я буду служить! Любая работа! Любое дело сделаю! — завыл Берни. — Что угодно! Пожалуйста! Пожалуйста!

Бандиты оскалились, но мужчина в капюшоне, будто бы заинтересовался.

— Работа, значит. Хорошо, я дам тебе работу. Сделаешь все хорошо — долг будет списан. Мы снимем с тебя ошейник, и катись прочь из Шамограда. Провалишься — и встретишься с бритвой Рональда. Ты меня понял?

Берни мелко закивал, косясь на лезвие, которое все еще висело на расстоянии пальца от его щеки.

— Понял! Понял!

— Ты же знаешь Рея? — спросил мужчина. — Молодой магик, ты говорил, что знаком с ним.

— Да! Конечно! Знаком! Но он не заинтересовался моим предложением, поэтому ямы и…

— Заткнись! — хлопнул ладонью по столу мужчина. — Значит, ты сделаешь вот что. Слушай внимательно. Возьмешь этот амулет и как бы невзначай встретишься с пацаном. Но только когда он будет гулять с девицей! Только когда он с ней. Разрядишь заклинание в нее, а потом — ходу! Понял меня?

Мужчина пошарил по карманам мантии и через мгновение на стол лег золотой браслет с крупным красным рубином и всего двумя рунами. Грубая, толстая работа, но мастеру хотелось, чтобы амулет был наиболее эффективным, не глядя на внешний вид.

Когда Берни рассмотрел, что за руны были выбиты на оправе, глаза мага округлились от ужаса.

— Нет! Не может быть, это же!..

— Рональд! Режь ухо! — скомандовал мужчина.

— Я согласен! Согласен! Хорошо! Рей! Мальчишка Рей, девица с ним! Амулет разрядить в девицу! Я сделаю!

— И сделаешь так, чтобы парень ничего не заметил! Держать замкнутым надо, пока оправа не раскалится! Повтори! — с нажимом сказал мужчина.

— Незаметно! Пока не раскалится! Даже если кости прожжет — сделаю! Уверяю! Сделаю! Только отпустите…

Мужчина посмотрел на наемника так, будто бы увидел кучу, которую кто-то навалил посреди комнаты — со смесью брезгливости и презрения.

— Поднимите его. И Рональд, сопроводи нашего друга и проследи, чтобы все было сделано. Ты же не против, если мои парни составят тебе компанию? Да, Берни?

Наемник мелко закивал, а второй бандит, что стоял рядом и наблюдал за экзекуцией, сграбастал опасный амулет со стола, опустив его в пустой кошель.

— Вот и славно. А теперь — проваливай, — махнул рукой мужчина.

Когда подручные удалились, попутно выпроводив всхлипывающего наемника, мужчина откинулся на спинку стула и опять начал перебирать кругляши.

Цок-цок. Все приходится делать самому, но тут нет вины Неро. Для таких дел у него самого оказалось больше ресурсов, да и наемник подвернулся очень кстати. Не скажи он на одной из попоек, что дружит с Реем из Нипса, который за него оторвал голову восточному магу — никто бы наемника и не тронул. Но тогда он усмотрел в этом шанс, и не прогадал. Каково же было его удивление, когда ему донесли о том, что принцессу видели в компании с парнишей! Вдвоем в большом Шамограде под видом магика и дочери купца…

Парень слишком самонадеян, считает, что жетон спасет его от чего угодно — еще и сил хватит прикрыть девчонку. В чем-то был он прав. Будь он просто магом, а она — просто дочерью купца, им бы ничего не грозило. Но у Отавии Форлорн были слишком могущественные враги, такие о которых парнишка даже и не мог догадываться.

Мужчина удовлетворенно хмыкнул, а после положил четки в карман.

Принцесса наконец-то умрет и даже Рей, молодой маг, связанный с Камнями, не сможет ей помочь после того, как Берни замкнет контур выданного ему амулета. Ведь знакомого мага парень подпустит достаточно близко, чтобы заклинание сработало так, как было нужно им с Неро.

Глава 18. Двор

— Фу! Какая гадость!

— И не гадость совсем! Очень приятно жуется…

— Какая же мерзость! Невозможно! Как свечу кусаешь!

— Это же самое лакомство! С темным элем и подкопченным сыром знаешь как вкусно?

— Ты просто тупой мужлан и коновал, вот тебе и вкусно! И сыр этот какой-то… Костром воняет…

— Так копченый! Конечно же будет запах!

— Как ты уплетаешь эту мерзость?..

— За, как ты выразилась, мерзость, восемь медяков уплачено! Из моего многострадального кармана!

— Тебе жалование платят, вообще-то!

— Мне платят, чтобы я стены задом подпирал в коридорах, а по кабакам и трактирам ходить — это уже на мое усмотрение…

— Ах вот как ты к службе относишься?!

— А как должен?

— Тебе оказали великую честь!

— Ага, задом стены подпирать. Сама говорила, что я случайный там человек.

— Сказали, что ты проявил себя…

— Кто?

— Да какая разница! А это еще что такое?!

— Холодец на копытах.

— А почему оно дрожит?..

— Так холодец! С чесноком! Попробуй!

— Какая мерзость!!!

Я только пожал плечами и отправил в рот еще один кусок копченого свиного уха. Прекрасное лакомство, недорогое, отлично жуется, да еще и с дымком. Под эль с сыром и хлебом вообще отлично. Тем более после длительной прогулки, от которой даже у меня, тренированного улицей и бесконечным бегом по ипподрому, уже гудели ноги.

Отавия же выглядела довольно бодро, не считая кислой мины, с которой принцесса наблюдала за мелко трясущимся холодцом.

Я уже сбился со счета, какая по счету это была наша вылазка в город. Десятая? После пятой я просто бросил считать, доверившись судьбе. Императорским палачам будет все равно, сколько раз я водил принцессу в Шамоград под видом дочери купца и своей подруги — голову мне снесут еще за первый выход в город.

К моему удивлению Отавия больше ни разу не брала с собой Милану или Дика, чему я был несказанно рад. Мы много времени проводили за пределами дворца. Принцесса даже нашла несколько простых кабаков в районе Нового моста, в которые предпочитала заходить на обед, а так же портного, который взялся пошить для нее новые платья на выход. Так что сегодня принцесса щеголяла в приталенном длинном платье средней руки горожанки — дочери мастерового или умелого кузнеца. В самый раз, чтобы не привлекать излишнее внимание. Да и лето уже было в разгаре и первоначальная маскировка оказалась жарковатой.

Хотя внимание я все же чувствовал. Сначала это было лишь предположение, но все стало очевидно, когда пара соглядатаев себя выдала. Для этого дела мы даже специально покружили на паре улиц — слежка не отставала.

— Мне кажется, за нами наблюдают, — тихо шепнул я принцессе.

— Кто?

— Вон, двое. И рожи у них такие… Душегубные… — прокомментировал я наружность парочки.

— Да, вижу, — бросила Отавия, а в следующий момент схватила меня под руку и прижалась к плечу. — Вперед!

— Что происходит?!

— А ты представь их не в рубахах, а в камзолах. А лучше — в гвардейских плащах или куртках.

Я еще раз аккуратно оглянулся и мысленно примерил упомянутые принцессой наряды. Менее угрожающими рожи не стали, но хотя бы выглядели в моем воображении более… уместно? Я все не мог понять, что меня смущало в этой парочке, пока не моргнул, вызывая истинное зрение.

Над обоими едва заметно крутилась голубая дымка охранной руны. Скорее всего, слабенький амулет Лагу — такой не скроет тебя от чужих глаз на улице, но вот сделает менее заметным — это точно. Конечно, в охранных рунах больше понимал бы Ронни, меня учили применять их в боевом ключе. Как спрятать отряд, подкрасться к караулу, уйти от погони…

Эти двое точно пытались стать незаметными. Вот только для чего они увязались?

— Может сбросить их? — спросил я, складывая пальцы «куриной лапкой», то есть фигурой для создания малых контуров одной кистью.

— Не думаю, что стоит, — честно ответила Отавия. — Может, это люди деда.

— Императора?! — едва не вскрикнул я, но удержался.

— А смотри, ты смышленый, хоть и коновал, — кисло заметила Отавия. — Нет, думаю, если мы от них отвяжемся, дед мигом прикроет мои лазейки. А тебя сошлет из дворца в Башню, лишив титула. Или головы. А где я еще найду такого тупого и доверчивого магика, способного колдовать печать Лагу?

Я состроил страшную рожу, но ничего не ответил. Колкости и мелкие оскорбления — только так и никак иначе принцесса могла общаться со мной. Сначала я даже обижался, а потом просто смирился.

Все же, мы решали кучу моих вопросов за время прогулок, да и в целом неплохо проводили время. Гулять по городу, заходить на рынки, в лавки, обедать в нормальных трактирах вместо того, чтобы жевать сухую булку где-нибудь под лестницей в сыром дворце — такое времяпрепровождение нравилось мне намного больше.

Конечно, я бы был в большей безопасности, если бы сумел пресечь вылазки Отавии из дворца, но я так и не придумал, как это сделать так, чтобы самому выйти сухим из воды. А меня принцесса, конечно же, не слушала.

При этом девица отлично знала мое расписание, так что в дни, когда я не дежурил во дворце, наверстывала упущенное в плане общения с виконтом Умбертом, маркизой Хашт и другими придворыми, а также в уроках музыки, танцев и рисования. Это меня тоже радовало, так как теперь я был огражден от неприятной компании, что обычно сопровождала Отавию. Я же общался с Отти — несносной девицей, что любила шастать по Шамограду.

Я взял деревянную ложку и от души запустил ее в стоящий башенкой холодец. Кусок с легким чваканьем отделился от остальной массы и затрясся уже в собственном такте, поражая венценосную особу своим внешним видом.

— Ужас-то какой… — протянула принцесса, наблюдая, как я запускаю лакомство в рот. — Похоже на застывшие сопли…

— Так ты попробуй! — хитро улыбнулся я, добывая еще один кусок холодца.

— Нет уж!

— Многое теряешь.

— Не думаю, правда.

— Ну, мне больше достанется! — ответил я, приступая к третьему куску.

Отавия еще раз внимательно посмотрела на меня, на холодец, на свиные уши, после чего взялась за ложку. Я давно уже усвоил этот урок: принцесса может говорить что угодно, но любопытство все равно возьмет верх. Так что уже через мгновение венценосная особа аккуратно отделяла кусочек холодца от общей массы — на пробу.

— Вон, немного мяса, тоже зацепи, вкуснее будет, — командовал я, размахивая ложкой, — и хлеба возьми сразу, закусить.

— Он настолько мерзкий, что его заедать надо? — уточнила Отавия, недоверчиво глядя на холодец.

— Нет, просто таять во рту начинает, так что лучше хлеба добавить, — ответил я, наблюдая за принцессой.

Наконец Отавия запустила ложку в рот, совсем как я, откусила черного ржаного хлеба и начала жевать… По лицу принцессы было видно, что только многолетнее воспитание не позволяет ей выплюнуть холодец на тарелку, я же от души потешался над девушкой, что ни разу в жизни не ела столь популярного среди простых людей блюда.

— Ты ведь завтра дежуришь? Вечером? — внезапно спросила слегка позеленевшая принцесса.

— Ну да, — ответил я. — Легер днем, а я — вечером.

— Хорошо, хорошо… — пробормотала Отавия, ища взглядом по столу что-нибудь по ее мнению съедобное.

Свое внимание девушка остановила на пирожках с квашеной капустой. Я давно заметил, что она была падка на выпечку.

— А к чему такие вопросы? — спросил я.

— Я хочу на танцы. Где здесь устраивают танцы? — озадачила меня принцесса.

Перед глазами моментально пронесся родной Нипс, поход в дом одного из подмастерий, а еще — высокая фигура Марты и то, как она сторонилась меня, сидя на лавках в большой комнате и общаясь с подругами. На мгновение я даже почувствовал запах кожи дочери кухарки, всплыли в памяти и прикосновения мягких губ и упругая девичья талия под моими совсем мальчишескими тогда ладонями…

Видимо, на моем лице промелькнуло что-то такое, от чего принцесса удивленно вскинула брови.

— Эй, коновал, что с тобой такое? Тебя так пугают танцы?

— Ничего меня не пугает! — огрызнулся я, сбрасывая наваждение, а в ушах стучала кровь и слова учителя о моем грядущем одиночестве. — Просто не хожу я на танцы!

— Настолько кривоногий, что даже два раза топнуть не можешь? — усмехнулась Отавия. — Не волнуйся, с тобой я танцевать не собираюсь! Просто хочу покружиться в хороводах, как это делают на ярмарках. Я как-то раз видела.

— Такие танцы только на праздники устраивают, на улице, — ответил я.

— Ну не может же чернь только пить и жрать, — возмутилась принцесса. — Найди мне какой трактир или двор, я уверена, что танцуют!

Тут Отавия была права. Близился день Лета, а значит все больше и больше молодежи выбиралось по вечерам не только погулять и выпить, но и повыбрасывать коленца.

— Это к мастеровым идти надо, — нехотя ответил я. — Что у юго-западных ворот.

— Вот видишь! Все ты знаешь! — довольно сказала принцесса. — И оденься как-нибудь нормально, жетон этот свой сними, чтобы люд не косился…

Я неосознанно провел рукой по жетону мага, что висел поверх моей мантии.

— Я должен его носить. Это знак отличия, — ответил я.

— А я должна таскаться в пышных юбках по дворцу, но вот, мы оба здесь, идиот! Маскировка, коновал, маскировка! Я не хочу, чтобы от меня шарахались или пялились из-за того, что мой сопровождающий — тупой магик. И ты будь умнее!

— Если что-то случится, я без жетона не смогу защищаться. Меня стражи Устава в бараний рог скрутят… — продолжил рассуждать я.

— А с чего ты взял, что придется защищаться? — удивилась Отавия.

Я внимательно посмотрел на девицу, пытаясь понять, на самом ли деле она настолько оторвана от реальности, или опять меня подначивает? Но нет, Отавия на самом деле не понимала, в каком положении может оказаться молодой парень в чужом районе.

— Чуть что — получишь по роже, делов-то, — продолжила принцесса, — все равно печатями своими моментально все поправишь. А если меня кто цеплять станет — то тут тебе никакой жетон и не нужен, никто из стражей Устава тебя не тронет. И не ты ли рассказывал, как тебя выгораживал перед архимагом Виолой сам Красный Трибунальный Истигатор Неро? Ты хоть понимаешь, что это в вашей Башне уровень не ниже министра?

Аргумент был серьезный. Почему-то я был уверен, что Неро мне поможет. Шутка-ли, мы с Витати приволокли в его кабинет отрубленную голову мага как доказательство того, что винефик решила проблему с диким магом, а тут какая-то возня на танцах…

— Предположим, — сказал я. — Но тогда надо идти компанией.

— Ты про Дика и Милану? — фыркнула принцесса. — Нет уж, эти двое только все испортят. Особенно Дик. Ты представляешь его среди черни?

— Это да, у его милости рожа камня просит… — протянул я, но быстро осекся под осуждающим взглядом принцессы.

Говорить плохо о людях дозволялось только ей, я же должен был только мелко кивать головой и соглашаться.

— Значит, решено. Разузнай сегодня все, что требуется, а завтра идем на танцы! — хлопнула ладонью по столу Отавия, завершая обсуждение.

Я только горестно покачал головой. Может, все же, Кибашам? На севере неплохо, так говорят, особенно для умелого мага. Опять же, в пограничных стычках боевого опыта наберусь…

Тем же вечером я встретился с Торисом. Баронет выглядел довольным, как сто коней, которым перепала телега моркови. Причем не одна на всех — а именно что каждому.

— Какие новости? — спросил я, усаживаясь на привычное место в нашем любимом кабаке.

— О, дружище, отличные! — выдал Торис. — После испытаний магиков будет набор новичков в гвардию, и я уже записан в первых рядах!

Конечно, одного желания служить для поступления в гвардию императора маловато. Тут надо было доказать свою пригодность к несению службы. А это и конная выучка, и бой на мечах и с копьем, а иногда — и стрельба из лука.

Торис немало набрался от Витати за последние недели. Конечно, винефик не гоняла баронета так, как меня, но мой друг тоже старался бегать, прыгать и всячески развивать выносливость наравне со мной. Другое дело, что все это давалось ему намного проще. Торис был крепче и здоровее меня, что и не удивительно — сытый баронский стол против голодной жизни на улице. Иногда я вовсе задумывался, каким бы мог вырасти, если бы нормально питался, но от этих дум становилось только гаже на душе.

Узнал кое-что новое на тренировках Торис и в плане боя. Особенно — что касалось конной рубки. Тут Витати уже смело отвела душу, потому что держался Торис в седле если не так же, как Витати, то уж точно не намного хуже. Тут тоже особо удивляться нечему — я думаю, в седло баронета посадили намного раньше, чем прочих вельмож, лет в семь-восемь, тем более, перед глазами у него всегда были старшие братья. Обычно-то детей благородных учили верховой езде только лет с десяти-двенадцати, когда отпрыски уже некоторого ума наберутся, да и хоть какая сила в руках-ногах появится, управиться пусть со смирной, но все же целой лошадью.

Винефик научила Ториса целому ряду приемов степняков. Например, глубокому завалу на круп лошади, чтобы увернуться от рубящего удара, пики или стрелы, езде на стремени, держась руками за седло, таким способом прикрываясь боком лошади, глубокому свешиванию, при котором можно даже поднять что-нибудь с земли.

Все эти трюки были больше похожи на выступление бродячего артиста, нежели на что-то полезное, но глаза у Ториса горели — такому восточные гости выучивали только самых лучших всадников, да и то, с большой неохотой. В Империи, все же, использовали больше тяжелую конницу в полной броне с огромными пиками, которая стальным кулаком проламывала ряды противника под прикрытием магов. Торис прекрасно умел держаться в строю, был внимателен к флажкам и командам потенциальных командиров и совершенно бесстрашно брал верхом различные барьеры. Восточные же хитрости были всадникам Западной Пресии чужды, так как более ориентированы на индивидуальный бой или рубку где-то в степи. Но, может, когда-нибудь баронету это пригодится. А нет — всегда сумеет удивить сослуживцев или знакомых, что для вельможи тоже неплохо.

Но выгода от тренировок была не только баронету. Наконец-то у меня появился партнер, который мог наравне со мной использовать ударные щиты.

Пытаться укрепить руки и ноги винефика — это что черпать воду ситом. Витати была буквально пропитана силой Вун и даже не колдуя, истощала любые мои заклинания, как огромный подавитель магии. А вот с Торисом мы знатно порезвились в рукопашном бою, высекая оранжевые искры при любом касании.

— Чувствуешь в себе силу? — спросил я.

— Конечно! Еще какую! — довольно ответил Торис.

— Это получается, тоже во дворце служить будешь? — уточнил я, поднимая кружку с элем.

Нас тут хорошо знали, так что выпивку несли уже не спрашивая — сидр или эль, если был свежий, кой-чего на закуску, две порции горячего.

— Получается, что так, — пожал плечами Торис. — Отец, правда, мне все уши прожужжал уже. С одной стороны, я не должен опозорить славное имя Варналов — ведь немалы шансы, что Марвин или его сын все же получат титул графа. А с другой — все твердит, чтобы я заводил полезные для семьи знакомства. А как эти самые знакомства заводятся, скажи мне?

— В переулке, с оружием в руках, — хмыкнул я, припоминая Торису нашу первую встречу.

Уши баронета моментально стали пунцовыми, а сам вельможа недовольно замахнулся на меня ложкой.

— Ну и язвой ты стал, Рей! Мочи нет! Откуда набрался? Я бы подумал, что от Витати, но твоя опекунша в основном молчит…

— Никакая она мне не опекунша!

— А кто? Для няньки ты уже великоват будешь… Как есть опекунша! Сам посуди!

— Мы просто живем вместе, потому что ее учитель попросил… — начал оправдываться я.

— Ага, значит твой опекун — господин Осиор? — ухмыльнувшись, уточнил баронет. — А сам-то что?

— Слушай, я уже взрослый и самостоятельный маг! Службу во дворце несу! — надулся я.

— Вот видишь, в эту игру могут играть обе стороны, — покачал головой Торис.

— В которую игру?

— В язвительную, — поморщился баронет, отпивая эля и цепляя ногтями кусочек сала с общей тарелки. — У кого набрался, спрашиваю? Неужто у той Отти? Купеческой дочурки?

— А все-то тебе расскажи, — попытался я спрыгнуть с темы.

Вот каждая наша с Торисом беседа возвращалась к личности Отавии. Баронет, будто охотничий пес, который взял след, все не унимался. Сначала меня это даже потешало, но в последнее время — стало утомлять.

— Помнится, ты рассказывал, что была какая-то девчонка в Нипсе, дочь кухарки, — продолжил Торис. — Как бишь ее? Марго?

— Марта, — автоматически поправил я друга. — Ее Марта звали.

— Да, точно, — будто невзначай, согласился Торис. — Так что по Отти? Она похожа на ту Марту?

— Ничего общего, — покачал головой я.

— Да ладно? Правда? Совсем ничего? — удивился Торис.

— Совершенно, — ответил я, пряча лицо в кружке с элем.

Между принцессой и дочерью кухарки на самом деле не было ничего общего. И тут даже дело не в социальном статусе — даже внешне они были совершенно разные. Марта высокая, смуглая и крепкая. Отавия — низенькая, белокожая, почти прозрачно-хрупкая. Марта первое время робела передо мной, потому что я был учеником мага, а Отавия — будущая властительница целой империи, буквально вытирала об меня ноги, потому что я был всего лишь магиком-гвардейцем с оранжевым жетоном. Впрочем, так она поступала со всеми, кто ее окружал, такова, видимо, судьба правителей.

— Слушай, может, выберемся куда? Вместе с Отти? — предложил внезапно Торис. — Я бы познакомился с ней поближе.

— С чего ты хочешь познакомиться с дочерью купца? — удивился я.

— Ой, да не отпирайся! Я заметил, как ты на нее смотришь! Глаз не спускаешь, как от сокровища! — воскликнул Торис, да так громко, что прочие посетители стали на нас поглядывать.

— Тише ты, бестолочь! — шикнул я на Ториса.

— Ты как со мной разговариваешь, магик? — деланно-грозно спросил младший Варнал, делая при этом вид, что встает со своего места и берется за короткий меч на поясе.

Я только закатил глаза и кивнул на кружку, мол, пей давай.

Торис рассмеялся, плюхнул зад обратно на стул и приложился к кружке.

— Говорю тебе, я не хочу конечно быть пятым колесом в вашей милой телеге, но ты определенно проводишь с ней много времени! А мне вроде и не зазорно такие знакомства водить. Тем паче, может у нее такая же хорошенькая подруга или сестра имеется…

Торис лукаво улыбнулся, отправляя в рот очередной кусок сала. Вот проглот! Почти всю тарелку в одну харю умял!

— Хлеба бы хоть взял… — осуждающе посмотрел я на баронета, который увлеченно жевал очередной кусок.

— А зачем живот хлебом забивать, когда такая вкуснятина есть? — удивился баронет, потянувшись за новой порцией.

— Продукт переводишь, — покачал головой я. — С хлебом вкуснее же…

— Это в тебе голодное детство говорит, — легкомысленно ответил баронет. — Чернь все с хлебом ест, чтобы брюхо набить поплотнее. А ты попробуй не хвататься за краюху по любому поводу! Совсем другое дело!

Я только покачал головой. Мне если без хлеба есть — так придется все свои заработки на прочую еду спускать. Еще скажи, от пива отказаться и на воду перейти!

— Радуйся, что не знаешь, что такое голод, — хмуро ответил я баронету.

— И радуюсь, — ответил Торис. — Вообще не представляю, как ты в том Нипсе выжил. Я бы где-нибудь лег да помер тихо. Или воровать пошел, пока руки бы не посекли.

— Поверь мне, не так извернешься, чтобы выжить. Это когда сытый сидишь, думаешь, случится что — лягу и помру. А когда на самом деле прижмет, так оказывается, жить очень хочется. Даже на улице, даже вечно голодным, — ответил я Торису.

Оба притихли. Баронет вежливо отстал от тарелки с салом, оставив мне пяток кусочков, а потом и горячее принесли.

— Ну, так что, сходим куда? День Лета же скоро, ярмарки всякие, танцы, от артистов всяких уже не протолкнуться на улицах…

Я понял, что от Ториса мне не отцепиться, так что решил воспользоваться случаем.

— Слушай, я завтра дежурю днем, — соврал я, — но можешь поговорить на конюшнях или дома у прислуги спросить, где потанцевать можно вечером? Я думал, где-нибудь у мастеровых, на юго-западных воротах.

— Спрошу, — важно кивнул Торис, — а чего тебя в такие места потянуло?

— Да вот, Отти на танцы сходить хочет, но такие, простые, где повыплясывать можно. Договорились на завтрашний вечер, — ответил я.

Ага, договорились. Скорее, вопрос был поставлен ребром, задача определена, рекомендации по нарядам оглашены. Мало это походило на договоренность.

— То есть с меня место выведать, куда сходить по-простому, а с тебя компания? — спросил баронет.

— Именно, — кивнул я, допивая эль и поднимая пустую кружку, прося таким образом добавки. — Я и сам поищу чего, поспрашиваю, но вдвоем это как-то сподручнее. Да и времени у меня завтра в обрез.

— По рукам! — воскликнул Торис и мы пожали друг другу ладони. — Найду я тебе, куда твое милое сокровище сводить.

И улыбнулся, гаденько так улыбнулся.

Я только тяжело вздохнул и продолжил есть. Завтрашний день обещал быть сложным.

Поиски места для танцев немного затянулись. Пока Торис пытал конюхов и слуг, где барин может погрузиться в мир простых забав, я шастал по району мастеровых, приставая к людям с расспросами. А что поделаешь? Только так и выведаешь. Впрочем, была у меня определенная стратегия. Так, я чаще всего обращался к лавочникам или заглядывал в кабаки — в таких местах собирались все слухи, новости и кривотолки. И на, наверное, пятом заведении, мне повезло. Мой вопрос услышала одна из разносчиц, по виду, откуда-то с юга, точно не местная, как и я.

— А чей-то ты, магик, решил поплясать? — хитро спросила суховатая улыбчивая женщина в пестром платке, чтобы волосы не лезли в глаза.

— Да вот, родные места вспомнить захотелось, — нашелся, что ответить я.

— Откуда будешь?

— С Лаолисы.

— Далеко забрался, парень! — покачала головой работница, ставя подносы на стол.

— Да, что есть, то есть. Но кисло в Шамограде. Ямы вот всякие, рынки, кабаки. А девушку куда сводить и не знаю даже, что делать… — прикинулся я дурачком.

— О! Тогда тебе парень к Амиру! Это питейный двор, прямо у стены! Наш держит, из южан! И музыка у него играет хорошая, и молодняка всегда много! Ты только это…

Женщина многозначительно посмотрела на жетон на моей груди, а я только усмехнулся в ответ:

— Не дурак, битый уже, еще учеником! Сниму, обязательно сниму!

— Вот и сними, а то ребята, как вина выпьют, могут и какую обиду старую найти! — сообщила разносчица.

После женщина объяснила, как пройти на тот самый двор, и я отправился на разведку.

Заведение Амира, выходца из Гоунса, представляло собой небольшой трактир с довольно обширным двором под навесом. Там же была собрана небольшая сцена для музыкантов, а на столбах висели масляные светильники и были вбиты кольца для факелов. Сейчас тут было пусто, но я уже видел, как весь двор заполняется людьми, музыканты бьют по струнам и барабанам, прижимают к губам флейты, и после заката начинается веселье.

— Сегодня танцы будут? — спросил я у мужичка, что подметал сейчас плотно утоптанный тысячами ног двор.

— А чего ж не быть? — вопросом на вопрос ответил работник. — Как, значится, день рабочий закончится, так и музыканты выйдут. К закату аккурат.

Значит, танцы начнутся к часам восьми-девяти. Темнело в это время года в Шамограде поздно.

Поблагодарив мужчину, который из-за подслеповатости, видимо, не разглядел издалека мой жетон, я довольный отправился на другой конец города — на конюшни. Надо выловить Ториса и сказать, что местечко я для нас нашел. А может, спровадить баронета, соврать? Сказать, что все отменяется?

Я стал обдумывать все за и против. Конечно, шансы, что Торис раскроет Отавию, растут, но с другой стороны он был бойцом, а я буду без жетона, в незнакомом месте. Двое лучше, чем один, если начнется какая заварушка. Нет, Ториса стоит с собой взять хотя бы для прикрытия, чтобы я успел вывести принцессу, если что-то пойдет не так.

Уже подходя к северной стене я поймал себя на мысли, что рассуждаю о танцах, исключительно как о месте потенциальных проблем. Чего я так боюсь? Шамоград — огромная столица целой империи, тут никому ни до кого нет дела. Даже до магиков. Это в Нипсе я был событием, а по столице магов бродило немалое множество, в первую очередь, из-за самой крупной Башни на континенте.

Эта мысль меня немного успокоила, и когда я встретился с Торисом, то уже целиком и полностью был уверен, что все пройдет гладко.

— А ты чего не во дворце? — удивился баронет.

— Отпросился пораньше, — махнул я рукой. — Нашел я место поплясать! Отбой поискам!

После я описал другу двор, который обнаружил в мастеровом районе. Торис местечко оценил, после чего я выдал другу наставления по одежде.

— Ищи самое плохое! Что-нибудь из рабочего может, даже, чтобы не слишком броско, — полоскал я Торису мозги, — чтобы не цеплялся глаз.

— Да понял я, понял! Три серые мыши! Какой же ты зануда, Рей! — взвился баронет, но с моими аргументами все же согласился.

Как же тебе везет, друг мой, что ты не знаешь истинных причин нашего с тобой похода на эти танцы! В этом случае ты бы не был столь раздражителен!

К началу реального дежурства, на которое я заступал вечером, я уже был во дворце и ждал Ее Высочество возле ее покоев. Обычно Отавия не заставляла себя ждать, но тут происходило что-то странное. Из-за массивных дверей слышался какой-то шум, гомон и, возможно, крики.

Я переглянулся со стражниками, но мужчины в форме ничего мне не пояснили — да и с чего это? — только тот, что помоложе, зыркнул в ответ. Как бы по дворцу не пошли разговоры, ведь все чаще и чаще Отавия звала меня к себе, а потом требовала, чтобы под страхом казни никто ее не беспокоил. Я же обычно отвечал, что принцесса просто мучается от головных болей, а для правдоподобности она жаловалась еще и другим магикам на мигрени, но мало ли…

Мое ожидание продлилось добрых полчаса, пока двери в покои не распахнулись, и оттуда пулей не выскочили Дик с Миланой в весьма странных нарядах. Точнее говоря, наряды были странные для дворца. А вот для выхода в город на прогулку инкогнито — в самый раз.

Эти двое ничего не сказали, только виконт Умберт посмотрел на меня так, будто бы хотел сожрать, будь у него хоть какие-нибудь шансы справиться с магом, после чего парочка ускакала по коридору, о чем-то злобно шушукаясь.

— Магик! Зайди! — крикнули из-за дверей, а гвардейцы многозначительно переглянулись.

— Вызывали, Ваше Высочество? — зашел я в покои.

— Ну хотя бы во дворце ты помнишь о манерах, коновал, — фыркнула Отавия.

Принцесса была сейчас просто обворожительна. Легкое летнее платье из темно-синей ткани, светлая блуза, коротенькая жилетка на два тона темнее, чтобы не замерзла спина, а заканчивала образ голубая лента, перехватывающая темные, достающие до середины спины, волосы. Ради вечернего выхода Отавия добавила чуть-чуть румян на бледные щеки и чем-то подкрасила губы, что делало ее лицо только милее. Я даже на секунду засмотрелся на императорскую особу, будто передо мной была просто красивая девушка, с которой я столкнулся на улице.

— Чего пялишься?! — взвилась фурией Отавия и наваждение как сдуло, впрочем, вместе со всей красотой.

— Извините, Ваше Высочество, — поклонился я. — У вас восхитительный наряд.

— Да что ты понимаешь, магик, — фыркнула девица.

— Можно вопрос, Ваше Высочество?

— Что такое?

— Почему виконт Умберт и маркиза Хашт были одеты… Почему они так выглядели? Они идут с нами? — уточнил я.

Ответом мне была худая спина принцессы. Девушка начала поправлять прическу, но через минуту все же снизошла и пояснила:

— Они набивались в компанию, но я настояла, что пойду одна. Дик точно устроит нам проблем. Да и язык у Миланы… Хотя чего это я тебе отчитываюсь! Давай, колдуй свои руны!

Я собирался сказать, что это и хорошо, что принцесса отослала эту парочку, потому что с нами пойдет Торис Варнал, но на последней грубости буквально проглотил слова. Пусть принцесса тоже понервничает, будет ей неприятный сюрприз. Я молча поднял руки и сотворил печать Лагу, отводя от Отавии чужие взгляды, чтобы провести ее коридорами дворца наружу. Нам пора в город.

Нужно сказать, что вечерний Шамоград разительно отличался от Шамограда дневного. Думаю, так преображается любой достаточно крупный населенный пункт. Нет, я не говорю о времени, когда даже собаки не показывают носа из будок, а все вокруг замирает на время маленькой смерти, что наступает у всего живого глубокой ночью, и что кто-то по ошибке называет сном. Нет, я говорю о времени, когда солнце уже село за горизонт, начало темнеть, но жизнь еще продолжается.

В Нипсе, будучи бродягой, я жил вслед за солнцем. Солнце встало — пора вставать и решать вопрос, что же я буду есть сегодня. Солнце село — пора спать, потому что даже на простенький костерок на каждый вечер в нашем амбаре плотника и веток не напасешься, а впереди зима. На зимний период дрова были нужнее. Так что летом я спал, когда было темно и работал, когда светило солнце.

В Шамограде все было иначе. Закат означал, что пора отложить дела или зажигать лампы, если речь идет о зиме. После заката почти все кабаки и трактиры города наполнялись шумом и гамом. Мастеровые, рабочие, купцы и торговцы, что составляли основную массу жителей Шамограда, оставляли свои дела и устремлялись за разной чистоты и щербатости столы. В зависимости от своего достатка кто-то шел пропустить пару кружечек пива, а кто-то — и поесть горячей, только из котла похлебки или рагу с припасенным хозяином вином, да обсудить дела прошедшего дня.

Отавия уже привычно подхватила меня под локоть, и мы пошли к Новому мосту — там я договорился встретиться с Торисом.

— Ты же сказал, что двор у юго-западной стены, — сказала принцесса, оглядываясь по сторонам, — а мы куда идем?

— Надо кое с кем встретиться, — сказал я.

— Это что еще такое?! — взвилась принцесса.

— Торис Варнал, мой друг, пойдет с нами.

— Мы так не договаривались! Мне опять придется ходить глаза в пол! — зашипела принцесса. — А это очень утомительно!

— Ну, я не ты, не могу просто взять и отослать своих друзей прочь, — поморщился я.

— Ты забываешь о манерах, коновал!

Меня это уже порядком достало. Я долго терпел оскорбления от Отавии, но сегодня день был каким-то… нервозным.

— Ты чего молчишь?! Эй! Поворачивай и веди меня на танцы, тупой магик! — продолжала шипеть принцесса.

— У тупого магика имя есть, вообще-то, — зло выплюнул я.

От такой выходки принцесса едва не задохнулась от ярости, замерев посреди улицы.

— Что ты сказал?!

— Я сказал, что странно требовать уважения от человека, которого даже по имени не называют. Только поток грязных оскорблений, — я пошел в разнос.

— Много для тебя чести, магик! Ты просто грязный тупой коновал, которому повезло родиться с даром! Но если ты там можешь что-то колдовать, свои печати и руны, это не делает тебя равным мне! — зло сообщила принцесса.

Я стал перед принцессой по струнке, опустив руки по швам. Хоть на мне сейчас не было мантии — я переоделся в памятном переулке, сбросив форму и нарядившись в простые штаны, мягкие сапоги и льняную рубаху, в которых ходили подмастерья моего возраста — но держался, совсем как на службе.

Возвышаясь над принцессой почти на голову, я смотрел на девицу, что сейчас пылала гневом. От чего столько злобы? Откуда она ее берет?

— Извинись, немедленно! За свое неподобающее поведение и за то, что не предупредил о баронском сынке! — топнула ногой принцесса. — Немедленно извинись, коновал!

— Прошу прощения, — я слегка поклонился, чем вызвал недоуменные взгляды нескольких прохожих, что наблюдали за происходящим.

— Прошу прощения, Ваше Высочество! Повтори!

От злости у меня сжались зубы, но и Отавия не собиралась отступать. Быстро оценив риски, я решил, что сейчас не лучший момент. Еще что-нибудь случится. Так что свожу эту психованную на ее проклятые танцы, а потом — прямиком к госпоже Виоле и господину Неро с покаянной. Я сыт этой гадской службой этим гнилым людишкам! Пусть вытаскивают меня из дворца! Я даже готов уехать из Дагерии, хоть в ту же Вашимшанию или Гоунс! Все равно от учителя никаких вестей… Я остался совсем один.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — выдавил я из себя с каменным лицом, глядя строго перед собой. — Этого больше не повторится.

Отавия удовлетворилась моими извинениями, но под локоть больше не взяла, а остаток пути до моста мы прошли в полной тишине.

Торис ждал нас, стоя у небольшой лавочки, что торговала специями. Лоток уже убрали, так что баронет укрылся от людского потока и чужих глаз у самой стены здания, да так удачно, что мы его чуть не пропустили.

— Рей! Привет! — махнул рукой Торис, выходя вперед.

Я кисло улыбнулся баронету, а Отавия даже не посмотрела в сторону молодого вельможи.

— Ну что, готовы развлечься? — спросил по-простому Торис.

— Да, господин… — пролепетала принцесса, входя в роль скромной купеческой дочери.

— Ой! Не стоит! Мы же гуляем! — воскликнул баронет. — Никаких господинов, зови меня по-простому, Торис! Договорились?

Отавия коротко кивнула, при этом стрельнув на меня глазами. В ее взгляде читалось: «избавься от него».

Впрочем, идти на поводу у всех хотелок принцессы я более не собирался. Для себя я твердо решил, что сегодняшний вечер закончится в кабинете архимага Виолы, которой я расскажу все, что происходило последний месяц. А там — как сложится. Так что я просто сделал вид, что не заметил гневного взгляда принцессы.

Дошли до двора мы довольно быстро. Торис постарался и выглядел самым ненарядным из нашей троицы, благо, у баронета хватило ума одеться в чистое. Да и сапоги на ногах моего друга выглядели весьма удобно. Видимо, Торис на самом деле собрался танцевать. По дороге он пытался завести беседу, но я отвечал односложно, сосредоточенный в своей решимости, а Отавия вовсе отмалчивалась, делая вид, что плохо расслышала баронета.

На входе на двор толпились молодые люди, так что мы смирно стали в общую очередь, а когда подошли к воротам — я опустил три серебрушки в глубокую шапку одного из охранников. Как я понял, это была плата музыкантам за работу и им же на вино — промочить горло во время выступления.

Внутри двора было людно. За специально вынесенным столом хозяин заведения лично наливал желающим пива в большие деревянные кружки, эля, сидра или легкого вина, разбавленного водой — последнее отпускалось стаканами — по сходной цене. Судя по столпотворению, выпить местные были не прочь. На меня же при виде всей этой кутерьмы, освещенной лампами и факелами, накатили воспоминания о Нипсе. О танцах, на которые я пошел после расставания с Мартой, о ребятах, которых оставил на другом конце света, устроив подмастерьями. И конечно же, я вспомнил Осиора, который тогда был просто неугомонным поясным магом, охочим до свежей выпечки и душистого травяного чаю.

— Знаете, я схожу, возьму нам пива, — многозначительно сказал Торис, окидывая меня и Отавию взглядом.

До баронета довольно быстро дошло, что между мной и фальшивой дочерью купца пробежала кошка, вот только мой друг не мог понять, чего же мы тогда все равно тащимся на танцы. Вечер-то уже испорчен. Да и он сам, по всей видимости, лишился шанса познакомиться с какой-нибудь «подругой» моей спутницы в дальнейшем.

— Вот мы и на месте, Ваше Высочество, — сказал я принцессе. — Скоро начнется музыка и можно будет потанцевать со всеми.

— Не сильно-то уже и хочется, — кисло ответила Отавия. — Я думаю, постоим для виду да пойдем. Магик, я хочу обратно, во дворец.

— Как вам будет угодно, Ваше Высочество.

Отавия внимательно посмотрела на меня, но я был полон решимости играть роль тупого магика-коновала, а потом едва ли не вприпрыжку бежать в башню. Даже не буду заканчивать дежурство — хватит, надежурился.

Я еще раз окинул взглядом толпу и вдруг увидел, что в сторонке, у входа, стоит мой давний знакомец и машет мне рукой. Это был Берни.

Глава 19. Проклятие

— Эй! Рей! Здорова! — призывно махал Берни.

Я нерешительно поднял руку в ответ. Ни с кем разговаривать не хотелось, но и проигнорировать наемника я не мог.

— Как твои дела, парень? — спросил улыбчивый наемник, подойдя ближе. — Вижу, время зря не теряешь…

— Привет, Берни…

Глаза мага странно бегали, будто бы он кого-то искал, хотя поза у него была довольно расслабленная. Я даже сам чуть не начал оглядываться. Что происходит?

— Представишь меня? — спросил наемник, указывая глазами на Отавию.

По лицу принцессы я понял, что внезапная встреча с моим знакомцем ее чуть развлекла. Берни вообще был таким, светлым человеком. Веселым, активным, улыбчивым, он всегда поднимал настроение в отряде, когда мы шли к Трем Башням, да и после гонки с нежитью тоже не унывал. Кроме того, наемник был недурен собой, это было видно даже за небогатыми одеждами, а подтянутая и сухая фигура, крепкие жилистые руки и озорной взгляд всегда привлекали внимание женщин. Эти чары подействовали и на принцессу, которая привыкла к кислым рожам придворных или высокомерным харям собственной свиты, так что улыбнувшись, она протянула наемнику кончики пальцев, как заправская кокетка.

— Меня зовут Отти, господин, — прощебетала принцесса.

— Да, Отти, дочь купца, с которым я веду дела, — нашел я и вклинился в разговор.

— Эй! Ребята!

Это был Торис, который тащил три кружки легкого пива.

— Торис! Позволь представить — Берни. Мы познакомились с ним во время перехода к…

— Да! Да! Помню! Доброго дня, господин магик! — кивнул Торис. — Баронет Торис Варнал, третий сын барона Париса Варнала…

— О! Крайне рад знакомству, господин Торис! — поклонился Берни. — Ну, так что, ребята, пришли потанцевать? Слышал, сегодня собираются играть бранлер, крайне популярный вашимшанский танец! Знаете такой?

Мы с Торисом отрицательно покачали головами, а вот Отавия пришла в восторг:

— Неужели сегодня бранлер-шатун? Всегда хотела попробовать!

— Что за шатун? — без энтузиазма спросил Торис.

— О, это старый вашимшанский хороводный танец, только в шамоградской версии он намного активнее, — подмигнул Берни. — Участники делятся по парам и…

— Мы поняли, — кисло прервал я наемника и посмотрел на принцессу.

По лицу Отавии было видно, что уходить она передумала. А тут еще один магик подвернулся, который и собой недурен, да еще и танцевать умеет! Правда, на груди Берни, так же, как и у меня, сегодня не было жетона. Видимо, не так уж я и оригинален в своих попытках скрыться от чужого внимания.

Не успел я открыть рот, как музыканты тронули струны лютен и маленьких южных гитар, а самый крепкий из них — ударил в большой барабан, извещая о начале танцев.

— Стройсь! — прокатился по двору клич барабанщика, и с полсотни молодых людей радостно подняли кружки, приветствуя начало вечера.

Выпивку быстро всучили тем, кто стоял в сторонке — я остался стоять с кружкой Отавии, из которой она лишь чуть пригубила — а посреди двора уже построилось два десятка пар. Взявшись за руки, будто по команде, четыре десятка человек топнули правой ногой, а после грянула музыка.

Наверное, в исполнении вашимшанцев бранлер был грациозным и даже величественным танцем, но дагерийцы изменили его на свой манер. Музыка была громкая и быстрая, барабан отбивал ритм, а молодые девушки и парни, улюлюкая и крича, нарезали круги по двору. Взлетали коленца и подолы платьев, строились странные фигуры-арки из рук, через которые проходили участники танца, девушки кружились на местах в отведенные моменты, пока их кавалеры стояли в сторонке и хлопали в ладоши. Сначала мне показалось, что весь танец — просто беготня, но после я заметил, что у бранлера была и своя система, и свой ритм. Цель — быть в максимальном, пестром движении, при этом передышки получали и мужчины, и женщины, а командовали всем мероприятием двое заводил, что исполняли роль главной, ведущей весь хоровод пары.

— Во дают, смотри! — ткнул пальцем Торис на Отавию и Берни.

Прямо сейчас эта парочка кружилась в центре хоровода, высоко взявшись за руки, куда по очереди выходили все участники.

Я с легкой завистью посмотрел на наемника, который с удивительной легкостью выплясывал под этот дикий ритм, а после ответил:

— Знаешь, мы тут повздорили немного… И я должен сказать…

— Что должен сказать? — спросил обеспокоенно Торис, пытаясь перекричать музыку.

— Знаешь, про Отти, она… — начал я.

Вдруг музыканты сбились, а я увидел, как Отавия поднимается с утоптанной земли двора. Видимо, девушка споткнулась и упала, но довольно быстро вскочила, ведь артисты продолжили играть, как только поняли, что все в порядке.

— Да что же такое… — сквозь зубы выругался я, наблюдая, как принцесса бредет в нашу сторону в сопровождении потного и запыхавшегося Берни.

— Все в порядке? — спросил я максимально нейтрально.

— Да, немного не уследила, и земля будто бы прыгнула… — протянула девушка, разглядывая ссадину на ладони. — Вроде, все нормально, но я бы не отказалась от желтой печати…

Конечно, не отказалась бы! Эти ладони никогда не знали мозолей или труда, и были бархатистыми и мягкими, как у младенца. У меня подобное падение оставило бы только пару царапин, а вот ладонь принцессы буквально кровоточила.

— Позволь мне, Рей, у тебя руки заняты. А у меня как раз есть кое-что… — протянул Берни, указывая на выпивку и запуская при этом руку себе за пазуху, ища что-то.

В следующий момент наемник накрыл разбитую ладонь принцессы своей, сжимая что-то в пальцах, по всей видимости, небольшой целительный амулетик. Оно и правильно — незачем прилюдно колдовать печати, в рабочих районах Шамограда магов не очень любили.

— Вот так, все будет хорошо… — как-то нервно протянул наемник.

Из-под пальцев Берни пошло желтое свечение целебной руны. Я уже успокоился и собрался глотнуть из своей кружки, как понял, что меня что-то тревожит.

«Смотри! Смотри внимательно!» — прозвучал в голове голос Эдриаса.

Свечение, оно…

Я не успел понять, что происходит, как принцесса вскрикнула.

— Ай, горячо!

— О, извините, амулетик старый, видимо, надо поправить контур… — пролепетал Берни, продолжая мило улыбаться.

Чушь. Что он несет? Амулет либо работает, либо не работает. Еще он может взорваться — если контур нарушен или камень слишком слабый, но вот раскаляться? О таком я даже не слыхал…

— Знаете, я как-то устала, — сказала Отавия. — Я бы уже пошла.

— Не смею задерживать! Мне тоже уже пора! — воскликнул Берни и как-то очень быстро нырнул в толпу и двинул к воротам.

— Странный он какой-то, — протянул Торис.

— Магик, пойдем… — протянула Отавия.

— Эй, а чего она тебя так? — шепотом спросил Торис.

— Все потом!.. Я же пытался сказать… Идем! Идем!

Отавия уже сама побрела к воротам. Принцессу как-то шатало, будто бы она перебрала с выпивкой. Но вроде бы она только пригубила из своей кружки, да и шатались мы по Шамограду столько, что я точно знал — Ее Высочество весьма вынослива, хотя по ней и не скажешь.

Мы не успели выйти за пределы двора, как принцесса споткнулась и едва не упала — благо Торис шел чуть впереди и успел подхватить ее под руки.

— Ай! — вскрикнула девушка, одергивая разбитую руку. — Больно!

— Ее же исцелили! — удивился баронет. — Я сам видел желтый свет целительной руны!

«Думай, мальчик! Вспоминай, что ты видел?!» — опять ворвался в мое сознание Эдриас.

От грома голоса мертвого мага у меня стало ломить виски. Почему сейчас? Почему после стольких месяцев молчания он стал так часто со мной говорить?! И что я должен был увидеть?!

Амулеты не греются, точнее, совсем чуть-чуть. Они или работают, или нет. Или взрываются. Но этот нагрелся сильно. Что не так? Что происходит? Что я должен был увидеть?!

«Думай! Потому что тебе придется решать, действовать или нет!» — сообщил мертвый маг.

Думай… Думай… Чего он от меня хочет?!

В чувство меня привлек очередной вскрик принцессы.

— Отпусти! Больно!

Мои глаза скользнули по руке Отавии и я понял, что она какого-то багрово-синюшного цвета, будто бы ее опустили в кипяток. Оттолкнув баронета, я схватился за рукав платья и поднял его так резко, что едва не порвал ткань.

От этих манипуляций принцесса опять тонко вскрикнула, из-за чего на нас стали оглядываться люди.

— Что это такое… — пробормотал я.

«Думай», — звенели в ушах слова Эдриаса.

Она упала. На руке была кровь, я видел. Сейчас рана будто бы затянулась, но воспалена, а рука… Рука краснеет, к ней больно прикасаться. Сама девушка слабая, ее шатает, будто бы перебрала с выпивкой или ее…

Отравили?

Недолго думая я создал футовую печать Эо-Эо-Эо — на это ушло секунд пятнадцать, чтобы накачать контур магической энергией — после чего впечатал заклинание в руку Отавии. Сейчас мне было глубоко плевать, что подумают окружающие нас мастеровые. А если кто полезет — у Ториса будет прекрасная возможность продемонстрировать навыки кулачного боя. А я, на всякий случай, подсоблю ему ударными щитами.

Третья печать Эо — мощное колдовство. Даже если принцесса умудрилась сломать кисть и не заметить, сейчас кости должны чуть ли не сами прыгнуть на свои места…

Но после моего колдовства стало только хуже. Девушка буквально завизжала от боли, хватаясь здоровой рукой за место, куда я отправил печать. Конечно же, это привлекло еще большее внимание окружающих, но что самое важное — к нам двинулись те самые два мордоворота, которых еще на той неделе я определил как тайную слежку императора или кого-то другого из дворца. Охранка, вот кто они такие, и по их решительным лицам, с которыми они бросились к вопящей Отавии, я понял, что крупно встрял.

— Торис! Вон там! — ткнул я пальцем в мужиков.

Баронету два раза объяснять не пришлось — он не знал, кто это такие, но все видел по решительным лицам, взглядам исподлобья и коротким дубинкам, что возникли у этой парочки будто бы из ниоткуда. Я же вскинул руки и создал несколько печатей Ур, в щиты которых заковал предплечья и голени баронета. Возиться еще и со шпионами из дворца у меня просто не было времени, ведь принцессе становилось все хуже и хуже.

Младший же Варнал, убедившись, что его руки и ноги надежно защищены печатями, довольно оскалился и, ударив предплечьями друг об друга, чтобы высечь магических искр, крикнул:

— Валите прочь! Живо!

— Именем Империи! На колени! — рявкнул один из бугаев, но Торис только вздернул в ответ подбородок, готовый к драке.

Баронет был уверен, что в нужный момент я смогу его поддержать, я же пытался понять, что происходит со стонущей от боли принцессой и как ей помочь.

— А ну, прекратить! — пронеслось по улице и в землю между младшим Варналом и соглядатаями ударило несколько воздушных кулаков Хаг, поднимая пыль и грязь.

Голос этот был мне знаком, а уже через мгновение я увидел, как ко мне, с другого конца улицы, спешит Легер в сопровождении нескольких бойцов гвардии. Нет, они не были в полном обмундировании — в абсолютно обычных одеждах, но лица этих трех мужчин были мне хорошо знакомы.

— Что тут происходит! Отойди от Ее Высочества! — рявкнул Легер.

— Высочества? — недоуменно спросил Торис, оборачиваясь.

Пока мой друг пытался понять, что происходит, бугаи набросились на него сзади и довольно ловко скрутили, повалив на землю. Легер же держал на кончиках пальцев сразу две красные печати Хаг, готовый атаковать меня в любой момент.

Я только недоуменно посмотрел на поясного мага. Неужели он считает, что это сделал я?

— Отошел! Живо! И держи руки перед собой, Рей! — опять закричал Легер.

Гвардейцы же стали обходить меня по дуге, а у каждого в руке я заметил по боевому амулету — похожим угрожал когда-то Ирман капитану корабля, что пытался ограбить учителя.

«Да смотри же ты!», — прогремел в голове голос Эдриаса и я наконец-то понял, чего от меня хотел мертвый маг.

Моргнув, я вызвал истинное зрение. Вызвал быстро, как никогда раньше легко. И увидел, как по жилам Отавии, вверх, поднимается желто-красная зараза магического проклятия. Вот что я должен был увидеть!

Магия, словно сонм насекомых, пробиралась все выше и выше по телу девушки и уже успела поразить всю правую руку, до самого плеча. Еще немного — она перебросится на шею, голову и сердце.

Я уже видел подобное, что меня крайне удивило. Разорванные каналы учителя, из-за которых он испытывал неимоверную боль после использования поисковых рун, выглядели точно так же. Точнее, так выглядело тело Осиора после колдовства — отравленные магией, ткани и кости выкручивало от чудовищной боли.

Но Осиор мог пережить отравление синей магией, он был колдуном, а вот от желто-красных печатей, что были запрещены Башней, спасения не существовало. Во всех книгах говорилось, что лучшее, что можно сделать для проклятого подобным мерзким, противоестественным колдовством — прервать его мучения.

Легер был бессилен, он даже не знал, что происходит. Но что могу сделать я?

Перед глазами опять встала стена бури, что показал мне Эдриас. И фигуры людей, что окружали меня последний год. Неро, Виола, Отавия… Могу ли я спасти принцессу и значит ли это, что я выберу ее сторону.

Я еще раз посмотрел на девушку, что сейчас корчилась от боли на моих руках. Отавия была бледна, тяжело и рывками дышала, будто бы не могла протолкнуть воздух в легкие, а еще она была бесконечно напугана. Я видел это в ее огромных глазах, которыми она, не моргая, сейчас смотрела прямо на меня.

Магия отравляла каждый дюйм тела принцессы, медленно, но уверенно убивая дочь Элаизы Форлорн. И умирала она сейчас на моих руках.

Наверное, если…

На границе сознания крутилась какая-то мысль, которую я никак не могу уловить. Озарение, похожее на то, что я получил во время испытаний на жетон. Магия — бездушна, она направляема. А если ты ее видишь — ты можешь ее себе подчинить.

«Границ нет — они только в твоей голове», — вот что сказал мне Эдриас больше года назад. Никто и никогда не видел движения проклятья по телу, никто никогда не видел магических потоков. Может, у меня получится вытянуть эту заразу?..

Додумать я не успел, потому что Легер потерял терпение и дал команду своим бойцам.

Они были хорошими солдатами — целились исключительно в голову, чтобы не зацепить лежащую на земле принцессу.

От первого заклинания, сорвавшегося с боевого амулета, я просто отскочил в сторону, и мощное Копье Света ударило не в мой висок, а в стену дома на другой стороне улицы. Едва я отпустил принцессу, Легер сразу же накрыл ее щитами, чтобы уберечь от других заклинаний, а сам — пошел в атаку.

Три снаряженных боевыми амулетами гвардейца и маг пояса против пацана-жетонщика, пусть и талантливого.

— Ляг на землю и не шевелись, и, может, доживешь до рассвета! — прокричал Легер. — Не глупи, мальчик!

— Я тебе не мальчик! — огрызнулся я на поясника, оценивая ситуацию.

Витати месяцами готовила меня к этому. К бою, против нескольких магов. Я перевел с ней несколько телег одноразовых амулетов-хлопушек, чтобы отточить свои защитные навыки. И сейчас, если я не справлюсь с Легером и его бойцами быстро — принцесса умрет, а ее смерть повесят на меня, без сомнений. А я могу ее спасти! Должен хотя бы попытаться!

Поясной маг понял, что подчиняться я не намерен, так что по короткой команде колдуна гвардейцы подняли свои боевые амулеты и приготовились нанести сокрушительный удар. По крупным рубинам в центре оправы я понял, что мощь заклинаний будет просто невероятная — такие проломят любые мои щиты, как тут не старайся. А значит, придется двигаться.

Совсем как Витати, я чуть шаркнул ногой по земле, будто бы проверяя, крепко ли я стою на ногах, а уже через мгновение — бросился в сторону, поднимая каскады диких щитов Ур и вогнутых щитов Нид, готовясь к удару противников.

Прямо в то место, где я стоял еще удар сердца назад, вонзились сразу два Копья Света, выжигая грунт до состояния стекла. Третий гвардеец выжидал, а Легер в это время творил красно-зеленую печать. С какими именно рунами в центре — я не рассмотрел.

Боевая магия вместе с рунами погоды — страшная комбинация. Обычно это были заклинания массивные, мощные и уничтожающие, как сама сила стихии. И когда по земле передо мной ударила красная молния — я только дернулся в сторону. Легер промахнулся своей печатью Тир-Гирэ-Ос буквально на пару дюймов, не сумев предугадать, где именно я окажусь.

Но на этом моя удача кончилась. Третий гвардеец, что ждал подходящего момента, увидел в моем движении заминку и разрядил свой амулет. Копье Света с легкостью проломило мои щиты и ударило в левое плечо, сжигая рубашку и прошивая плоть насквозь, испаряя кусок мяса на руке. Кость была не задета, но моя конечность моментально повисла безжизненной плетью, а я закричал от боли, едва устояв на ногах. Еще один залп — и мне конец. Я чувствовал, что в камнях амулетов еще достаточно силы, чтобы сотворить несколько заклинаний.

Перед глазами пронеслись картины всех трудов и лишений моей жизни. Выживание в Нипсе, бесконечные тренировки с Осиором и Витати, служба в гвардии, работа с амулетами. Но почему-то мне было обиднее всего, что Отавия умрет, а мне так и не позволят даже попытаться ей помочь. Потому что если я сейчас проиграю этой четверке — ей точно конец.

Убить этих четверых режущими щитами? Это тоже не спасет положение, а просто повесит на меня другое преступление. Проклятые амулеты в руках гвардейцев! Если бы не они, я бы смог справиться с Легером! Он всего лишь поясной маг, а я способен на намного большее, чем он даже может вообразить!

Решение пришло будто бы само собой.

«Амулеты не раскаляются. Они или работают, или не работают. Или взрываются, если камень слишком слаб», — пронеслась в голове мысль, которая посещала меня буквально пять минут назад, когда я стоял рядом с Берни.

Это было почти просто. Держась за прожженную Копьем Света руку и наблюдая за Легером, что опять творил какое-то убойное колдовство, я потянулся к разлитой в пространстве магической энергии, направляя потоки к бойцам гвардии, а точнее, к их амулетам. Много не надо, просто толкнуть в камни силу другого толка, например, силу поисковой руны Инг, что охотно отзывалась сейчас на любое мое действие.

Все три амулета гвардейцев, что они сжимали в руках перед собой, разорвались на части, а острые осколки драгоценных камней посекли мужчинам руки и лица. Улица наполнилась криками раненых, но никто не погиб — каждому можно будет помочь, потом. Когда я разберусь с поясным магом и спасу Отавию.

Легер же уже собрал новую печать, что должна была превратить меня в обугленный магической молнией кусок дымящегося мяса, и готовился разорвать внутренний контур заклинания. Но я ему не позволил это сделать. Дар Эдриаса давал мне многое, но что самое важное — способность вмешиваться в чужие печати. Это я понял, когда потянулся к контуру печати Тир-Гирэ-Ос и просто разрушил его, перехватив контроль над магическими потоками, что удерживал Легер.

Заклинание, что висело над головой поясного мага, взорвалось с красно-зеленой вспышкой, осыпая искрами колдуна, а я уже наносил ответный удар, сбивая Легера летящими щитами с ног.

Мне некогда было творить сложное колдовство, так что я просто вколачивал мага в землю, ломая ему кости рук, пока тот не потерял от боли сознание. Это даст мне немного времени, несколько минут. А больше мне и не надо, потому что даже через пелену щитов, что закрывали лежащую на земле принцессу, я видел, что дольше Отавия не протянет.

Смахнув защиту с девушки, будто бы это была простая ткань, а не мощные защитные печати гвардейского мага, я упал на колени рядом с ней. Сейчас, сейчас я попытаюсь тебе помочь, только…

При тяжелых увечьях, когда потерян кусок плоти, рекомендовалось использовать малые печати, чтобы постепенно заживлять рану. Но сейчас на долгое лечение у меня не было времени… Но не успел я даже собраться с силами, чтобы сотворить целебную печать Эо и вернуть подвижность руке, что-то тяжелое ударило меня прямо в ухо, да с такой силой, что только одной бездне известно, как мой череп не раскололся на части.

— Сученыш! — прорычал один из мордоворотов, что крутил Ториса, и о существовании которого я просто забыл, сражаясь с гвардейцами и Легером.

Второй соглядатай уже стоял рядом и заносил свою дубинку для того, чтобы окончательно меня вырубить.

Перед глазами все летело и вращалось, я понимал, что вот-вот отключусь. Бугай уже занес руку, чтобы опустить свое оружие на мою голову, как вдруг за его спиной полыхнуло оранжевым, а сам мужчина начал оседать мешком на землю.

Это был Торис, который воспользовался моментом и как-то выкрутился из наспех натянутых на него пут и сейчас со всей дури приложил по голове одного из шпионов, да так, что тот потерял сознание.

— А-а-а! — заорал баронет, привлекая внимание второго мужчины.

Соглядатай попытался поднять руку с дубинкой, но Торис от души пнул его ногой под колено. В обычной ситуации это ни к чему бы не привело, но баронет до сих пор был закован в ударные щиты, что я наложил на него в самом начале этой заварушки, так что темную улицу озарила еще одна оранжевая вспышка, а я услышал глухой хруст ломающейся ноги.

Мужчина взвыл и завалился на бок, хватаясь за покалеченную конечность, но уже следующим ударом Торис вырубил моего обидчика, свернув тому нос на бок и сломав скулу.

— Рей! Ты как?! — воскликнул баронет, падая рядом со мной. — Я не понимаю, что творится, но…

Я только тяжело покачал головой, пытаясь прийти в себя. Скорее, несколько целительных печатей, ведь Отавия.

Девушка тяжело захрипела и, повернув голову, потянулась ко мне тонкими пальцами левой, здоровой руки.

— Сейчас, сейчас… — бормотал я, вгоняя в себя одну за другой печати Эо.

Самая большая, из трех рун, отправилась в плечо, поврежденное копьем света. Страшная обожженная рана на глазах стала затягиваться, покрываясь огромными уродливыми рубцами. Больно было — просто неимоверно, но это была хорошая, правильная боль, и как только желтое свечение угасло, я снова смог двигать рукой.

Даже не вставая, я на коленях подполз к Отавии и приподнял девушку за плечи.

— Торис, отойди, — скомандовал я баронету, боясь, что его зацепит магией, которую я сейчас собирался творить.

Неизвестно, что произойдет, когда я попытаюсь вытащить из тела принцессы проклятье.

Мой друг молча подчинился, понимая, что все разговоры будут потом — отошел к стене одного из домов, укрывшись за каким-то пустым прилавком. Я же уже был полностью сосредоточен на Отавии, которая вот-вот готовилась испустить дух.

Если еще пару минут назад тело девушки горело огнем, то сейчас она была почти холодная. Истинным зрением я видел, что пока Легер и его бойцы пытались умертвить последний шанс принцессы на выживание, проклятье добралось до груди и шеи своей жертвы и готовилось вот-вот перекинуться на сердце и голову. А судя по тому, что правая рука принцессы выглядела совершенно безжизненно и синюшно, это означало только скорый конец.

Я еще раз всмотрелся в магические потоки, что растекались по жилам и телу принцессы. Это было так похоже на магические каналы, что я видел у колдунов… Не зря считается, что они полностью повторяют маршрут основных кровеносных каналов в теле человека, и что их травма может привести к потере способностей к магии!

Вот только Отавия не была волшебницей, она была простым человеком, и сейчас красно-желтое заклинание выжирало ее изнутри.

Я попытался потянуться к этой силе, ухватить ее, вытянуть, как я вытягивал энергию из окружающего пространства, но ничего не получилось. Заклинание уже обрело форму, нашло цель и сейчас уверенно двигалось вперед, хотя немного и замедлилось. Это как пытаться из вина опять сделать виноград — процесс был необратим.

Считалось, что даже белые руны бессильны перед проклятиями — настолько страшной и отвратительной была эта магия. Но что если эти печати просто были недостаточно сильны? Или дело в том, что это вовсе должны быть не печати, а чистая сила Вун, Сиг и Даг? Я вспомнил, как Витати удалось облегчить страдания учителя своей дикой Вун, изгоняя отравляющую его тело синюю магию. Но Осиор был колдуном, винефик боялась ему навредить… А что если?..

Я еще раз посмотрел в стекленеющие глаза принцессы, которая неотрывно наблюдала за мной и одними губами шепнул:

— Я попытаюсь…

Использование печати Вун, казалось, ничего не дало, как и говорилось в древних книгах, но я увидел, как расползающееся проклятье чуть дрогнуло, будто бы сбилось с пути. А это означало только одно.

Вытянуть белую магическую силу со всего окружающего пространства. Раствориться в ней, слиться с ней. Осознание того, что худые дрожащие плечи, что лежали сейчас в моих руках, вот-вот замрут, что сбивчивое дыхание несносной принцессы, что даже по имени меня назвать не может, вот-вот стихнет, почему-то придавало мне уверенности и твердости. Последние недели мы много времени провели вместе, и как бы она не относилась ко мне — как к холопу, обслуге или мебели — мне не хотелось, чтобы она погибла. Особенно, погибла вот так, мучительно и страшно, проклятая человеком, которого я считал обычным наемником и своим знакомым.

То, что это дело рук Берни, у меня не было ни единых сомнений. Сейчас я понимал, что в том желтом свете были отблески алого, что это именно улыбчивый и веселый Берни проклял Отавию. Проклял намеренно, разрядив в ее пораненную ладонь страшный, запретный амулет, смешав колдовство с кровью жертвы.

Магические потоки вокруг меня закручивались в тугую спираль, создавая бурю, очень похожую на ту, что показал мне во сне Эдриас. Вот только бурю эту пока видел только я — магическим зрением. Нагоняя и нагоняя силу белых рун в одну точку, собирая ее отовсюду, куда я мог дотянуться — и даже дальше, за пределы улицы, за пределы этого района, за пределы самого Шамограда, я собирал ее для того, чтобы попытаться выжечь проклятье одним ударом. Сейчас я растворялся в пространстве и смотрел сквозь реальный мир, собирая крупицы белой магии, приказывая ей, вынуждая ее собраться на кончиках моих пальцев.

Когда огромный магический вихрь, что уже бушевал в реальном мире над районом мастеровых, разбух настолько, что закрыл остатки неба и звезд, я зацепил его хвост и положил ладонь на грудь умирающей.

От удара магического потока платье Отавии под моими пальцами разорвало на части, а сама принцесса выгнулась дугой, но я лишь сильнее схватил ее за плечи и прижал руку к молочно-белой коже девичьей груди. Буря белой магии, собранная мной, нашла выход и сейчас сияющим лучом пронзала обе наши фигуры, превращая окружающую ночь в ослепительный, ясный полдень.

Это было больно, невероятно, невыносимо больно. Сейчас каналы в моей руке, что отвечали за контроль рун Вун, Сиг и Даг, пропускали через себя силу сотен, тысячей печатей, силу большую, чем пропускает через себя за всю свою долгую жизнь любой из архимагов. Этой силы было бы достаточно, чтобы изгнать все морские, дымные, костяные и прочие Ужасы, что врываются в мир через разломы мироздания, этой силы было бы достаточно, чтобы выжечь каналы целой армии магиков. Этой силы хватило бы даже убить белого винефика — у каждого мага есть свой предел и белые убийцы магов Келанда далеко не всесильны. Но этой силы едва хватало, чтобы справиться с неизбежностью и неотвратимостью действия печати, которой прокляли Отавию.

Мой крик слился с криком девушки, что сейчас мертвой хваткой вцепилась в мое плечо, едва не ломая мне руку, после чего я усилил напор. Я вижу, как проклятье отступает! Я вижу, как бушующая сила белых рун делает то, что должна — выжигает проклятое, запретное колдовство! Я чувствую, как распадается заклинание, как оно уходит из истерзанного девичьего тела, а это значит — я на верном пути и отступать нельзя.

От перегрузки из моих глаз и ушей хлынула кровь, впрочем, мгновенно запекаясь в магическом пламени бурыми полосами, что делало меня похожим на какого-то неистового демона бездны, призванного безумным магиком через разлом мироздания. Я чувствовал, что надрываюсь — как когда-то в подвале, сопротивляясь молоту палача — но остановиться не смел. Потому что иначе проклятье продолжит свою работу и Отавия умрет.

Столп белого света, что сейчас бил из центра бури, подчиняясь моей воле, стал настолько плотным, что Шамоград вокруг будто бы перестал существовать. Я же почувствовал, как под напором магии стал терять самого себя, как даже Эдриас внутри моей груди, бесплотный и безмолвный наблюдатель, сейчас замер в оцепенении, наблюдая за моей работой.

Но в одном мертвый маг был определенно прав — границ нет, сейчас я это докажу.

Когда я выжег последнюю желто-красную точку в груди Отавии, что рвалась в сторону сердца девушки, все закончилось.

Истерзанная, подчиненная моей воле белая магия с ударом сбросила оковы и разлетелась во все стороны, стремясь заполнить созданную мной на многие лиги вокруг противоестественную пустоту. Наверное, по всему Шамограду сейчас разрядились целительные и охранные амулеты, стали обрушаться подлатанные печатями Ур стены и пришел в негодность зачарованный инструмент.

Но мне было плевать на ущерб.

Сидя в дымящемся кольце, выжженном потоком чистой белой магии, я прижимал к груди безвольное тело. От платья Отавии остались одни ошметки, а на груди девушки красовался след, как от удара молнией, что черным рисунком расходился по сосудам и коже, поднимаясь вплоть до самого подбородка. Впрочем, от моих одежд тоже мало что осталось. Не обращая внимания на наготу, я притих, пытаясь понять, не убило ли мое колдовство дочь Элаизы Форлорн.

И только когда сердце успело пропустить несколько ударов, я понял, что Отавия дышит, тихо, но ровно, как человек в состоянии глубокого целебного сна.

Последнее, что запомнилось мне — легкое дрожание ресниц девушки и ее глубокий вздох, после чего я позволил себе расслабиться и нырнул в бездну такого привлекательного и приятного небытия, отключившись прямо там, стоя на коленях и прижимая к себе спасенную от проклятья внучку императора.

Глава 20. Она

Когда дед сказал, что тот магик, что разрушил их загородное имение, будет зачислен в гвардию, Отавия не предала этому никакого значения. Ну, зачислен и зачислен! Дед был одержим этими колдунами, постоянно твердил, что если не держать их близко — придется с ними воевать. И еще много чего, что она до конца не понимала, да и не хотела вникать, чтобы понять.

При первой же встречи Рей ее совершенно не впечатлил. Это был худой, узкогрудый, среднего роста южанин. Маг был смугл, с высокими скулами, чуть вьющимися, собранными в хвост на затылке волосами, какими-то непропорционально длинными руками, и имел скорее отталкивающую внешность и еще более отталкивающие манеры. Самое раздражающее — долгий, немигающий взгляд, будто бы перед тобой было дикое животное, а не человек.

Двигался маг тоже странно, не так, как прочие колдуны, что служили в гвардии и сопровождали ее. Сначала Отавия не могла понять, что же ее смущает, а потом до нее дошло: Рей никогда не ходил по центру коридора, всегда держался стен, будто бы был огромным пауком, готовым в любой момент подняться на потолок в случае опасности. Голова всегда чуть опущена, будто бы он прятал шею от стылого ветра, хотя все молодые мужчины, с которыми Отавия имела опыт общения, ходили гордо, с высоко поднятым подбородком.

Маг, которого ее матушка опрометчиво наделила титулом Защитника Престола, нервировал не только Отавию. Многие в ее свите тоже заметили странности, присущие новому гвардейскому колдуну, а виконт Умберт вовсе выразился остро, но вполне однозначно — что магик похож более на безродную псину, нежели на человека. Не играло на руку магу и то, что довольно быстро прознали и о его работе на императорских конюшнях в качестве коновала. Да любой придворный изо всех сил скрывал бы подобное занятие и впадал в ужас от одной мысли, что кто-то может узнать о нем подобное! А магик говорил о работе на барона Варнала так, будто бы делал какое-то достойное и важное дело. Словом — тупая деревенщина и беспросветная чернь.

На полгода она почти забыла о магике. Ну, есть и есть, несет караул, сопровождает ее во время поездок, помогает печатями, когда прикажут. Рей был незримой тощей тенью, что движется вслед за ее фигурой, готовый выполнить любое ее указание.

Все круто изменилось, когда по дворцу пошел слух, который довольно быстро подтвердили уважаемые придворные: молодой маг, которого кронпринцесса Элаиза, ее мать, в том году одарила титулом Защитника Престола, оказался подпольным бойцом на аренах, а после оторвал голову одному из восточных убийц магов. Поговаривали, что дикарка, с которой жил маг, вовсе притащилась в шамоградскую Башню вся с головы до ног в крови, так же выглядел и жетонный маг Рей. Эти двое бахнули окровавленным мешком с оторванной головой винефика по столу Трибунального Истигатора Неро, которого очень любили и уважали при дворе, после чего безнаказанно ушли. Да и сама Отавия за прошедшее время получила несколько уроков, начав лучше разбираться в людях. Посодействовал этому и ее дед, император Форлорн Девятый, и бесчисленные соглядатаи, которые прикидывались ее друзьями. Как она обижалась, когда узнала, что маркиза Хашт о каждом ее шаге доносит родным! А это был серьезный герцогский род, близкий с ее дядей, герцогом Саином Торлорном. То, что виконт Умберт трепло и доносит в канцелярию она знала с первого же дня его появления подле, граф Умберт почти жил в тех коридорах и сынок пошел по стопам родителя. Но вот Милана!

После этих события она еще раз присмотрелась к магу и наконец-то поняла, почему на его службе в ее охране так настаивал дед.

При всей своей молодости, жетонный маг казался намного старше любого из ее свиты. Его угрюмость была собранностью, хождение вдоль стен — осторожностью, прижатый к груди подбородок — готовность к бою. Отавия узнала, что дикарка из степей Келанда, что живет вместе с магом, была его наставницей и каждое утро избивала парня палками и тренировочными мечами, будто бы завтра должна была начаться война. Да и сама дикарка оказалась не так проста! Белый винефик — убийца магов! Немыслимо, если учесть, что вся суть жизни этих степных охотников заключалась в убийстве магов Башни.

Ну а когда у нее созрел план выхода в город, лучшей кандидатуры и не нашлось. Невзрачный, в прошлом бродяга, Рей отлично сливался с чернью и чувствовал себя на улицах города, совсем как дома. Но как же он ее раздражал! Своей непроходимой тупостью, закатыванием глаз, неуместными смешками и вздохами каждый раз, когда она задавала вопросы! Это бесконечное непочтительное поведение бесило Отавию, но при этом выбор у нее был невелик — только магик из всей ее свиты и охраны прошел ее проверку и не бросился стучать начальству. Она это знала точно, потому что временами разбирала доносы на саму себя вместе с дедом.

— Тебе нужно понимать, кто и что сообщает о тебе другим людям, — скрипел старик, перебирая записи. — Зачем? Ответь мне.

— Чтобы в нужный момент сделать и сказать то, что другие должны будут услышать через эти доносы, — заученно повторила девушка.

— Правильно, милая моя Отти, правильно, — кивнул старый император. — Жизнь на престоле — это как стоять голым посреди площади. У всех на виду. Ничего не скрыть, ничего не спрятать. Но надо учиться поворачиваться правильным боком.

— Почему нельзя просто вычистить всех шпионов? Всех доносчиков? — наконец-то спросила Отавия.

Этот вопрос давно ее тревожил.

— Всех соглядатаев не вычислить, Отти, это невозможно. А еще это даст тебе ложное чувство безопасности, и ты пропустишь появление новых шпионов. Чем больше вокруг тебя глаз и доносчиков, тем проще обнаружить новых. Вот и все. Просто ты должна контролировать эти потоки информации.

— Я совсем-совсем ничего не могу скрыть? — с сомнением спросила Отавия.

— Совсем, — кивнул головой император. — Но тебе и не надо. Просто разные тайны надо доверять разным людям. Чтобы только ты знала все и сразу, а остальные — только то, что ты им показала. Знание — самое сильное оружие правителя. Ты должна знать все, что происходит в твоей империи, но в первую очередь — в столице. Потому что Шамоград — отражение настроений всей Дагерии. В Шамоград стекаются купцы и работники со всех уголков нашего государства, со всех…

Старик глубоко закашлялся, так и не договорив, но Отавия поняла, к чему он клонил. Знание — сила. Знать тех, кто тебя окружает, доверять разную информацию разным людям. Держать в неведении, но так, чтобы все думали, что у тебя нет тайн. Непростая задача, особенно для молодой девушки. Но она справится.

Дед говорил, что не пройдет и трех лет, как он умрет, и ей придется взойти на престол. Что произойдет с ее матерью, Элаизой, он не уточнял, но по хмурому взгляду старого императора было понятно, что в свою прямую наследницу он не верит. Поэтому готовил к властвованию единственную внучку.

Рей отличался тем, что никому не доносил. Казалось, молодой маг вообще существовал в какой-то дворцовой пустоте, так и не примкнув даже к своим — соглядатаям из Башни, коих в последние годы, по словам деда, во дворце развелось немало. Это она узнала от Легера, мага из ее охраны, которому дед доверял целиком и полностью, а значит, доверяла и Отавия.

— Он ученик Трибунального Истигатора, Ваше Высочество, — докладывал Легер, когда она прямо спросила мага о Рее. — Весьма одиозного, если позволите так выразиться.

— Чем же он одиозен? Мне казалось, самый яркий из Трибунала, это молодой, в красном плаще… — уточнила Отавия.

— Да, Ваше Высочество, вы говорите о господине Неро. Учитель Рея, Осиор — его старый друг, хотя по Башне ходят разные слухи… А сам Осиор, как бы правильнее выразиться… Неподконтрольный. Никогда не примыкал ни к каким группам и всегда служил только Уставу. Преданно, почти фанатично. И, видимо, так же воспитал и своего ученика.

— Для этого Осиора только закон магов имел смысл? — спросила Отавия.

— Да, Ваше Высочество. Только Устав, превыше всего. Абсолютно безжалостный, неподкупный и очень опасный маг. Даже после полученной магической травмы. Хотя после нее, наверное, он стал еще опаснее.

— Господин Легер, вы говорите так, будто бы боитесь этого Осиора… — удивилась Отавия.

Маг, что сейчас стоял перед ней по струнке, тяжело сглотнул.

— Осиор был карающей рукой Трибунала, Ваше Высочество. И все маги на побережье знали, что если за тобой идет Осиор, значит пощады ждать не стоит… Он должен был стать Верховным Трибуном, одним из самых… властных, что знавал Круг за последние годы.

— Но не стал, — заметила Отавия.

— Не стал, как я и говорил, из-за травмы, Ваше Высочество. А потом он исчез на пять лет и вернулся. С учеником. Хотя ранее никого в ученичество не брал.

— С этим Реем.

— Да, с Реем из Нипса, Ваше Высочество, — утвердительно кивнул Легер.

А потом начались их походы в город… Каждое переодевание, каждое перевоплощение было волнительным приключением, чем-то новым в ее жизни. Она не поставила в известность деда или Легера, хотя прекрасно знала, что император в курсе ее шалостей. Но если старый правитель не вызвал ее на разговор — значит закрыл на это глаза. А может, он и хотел, чтобы она вот так сбегала от дворцовой жизни в жизнь простую, шумную и грязную, чтобы получила хоть какое-то представление о том, что происходит за пределами дворца.

И чем больше времени она проводила с магом, тем больше свыкалась с его прямотой и непочтительностью. Дед говорил, что людям свойственны недостатки. Рей из Нипса был ими полон, но слишком сильных неудобств они не доставляли. А самое главное — именно с молодым магиком Отавия могла немного расслабиться и дать волю своему природному любопытству, которое все время нахождения во дворце приходилось держать в узде. Ведь негоже принцессе чем-то интересоваться сверх меры! Из этого могут сделать неправильные выводы. Представительница императорской семьи должна на все смотреть, чуть прикрыв глаза, свысока, лениво, ведь нет ничего более значительного, чем она сама. Так ее учила мать. Дед же поощрял совсем иные ее качества, волю которым дать Отавия все же не решалась.

А Рею было плевать, он даже, казалось, не замечал перемен, что с ней происходили, стоило им выскользнуть за пределы Замковой горы. Ну и пусть! Он был всего лишь сопровождающим и мнение какого-то магика-коновала ее ничуть не интересовало!

В день, когда они должны были пойти на танцы простолюдинов, Отавия нервничала как-то больше обычного, еще и этот визит виконта Умберта и маркизы Хашт, что набивались в спутники. Видимо, многочисленные шпионы что-то пронюхали и хотели получить больше информации о том, чем же занимается принцесса.

А потом оказалось, что этот придурок, Рей, позвал вместе с ними своего дружка, Ториса Варнала! Как же принцесса была зла! Как же он ее взбесил! А потом встреча с наемником Берни, желто-красный свет на ладони, слабость, падение и бесконечная боль от целебных печатей.

Она мало что запомнила после своего первого падения. Будто сквозь дымку прорывался голос Легера, который что-то кричал, вспышки, крики, оранжевый свет щитов. Она чувствовала себя брошенной и покинутой, грудь сжимало колючей болью, каждый вдох — был подвигом. Отавия чувствовала, что умирает, будто что-то жрет ее изнутри, сжигает, разлагает на части.

А потом перед глазами появилось абсолютно бледное, перепуганное лицо этого тупого коновала, Рея. Она пыталась сказать, чтобы убрал от нее свои лапы, но на неожиданно крепких и жилистых руках мага было даже как-то уютно. После их накрыло белым светом и Отавии показалось, что вот теперь-то она умерла. Но на самом деле маг отправился за пелену смерти вместе с ней, не сумев оставить свой пост. Она же видела, что он всегда на посту. Всегда настороже, всегда держит свою тупую, едва заметную нитку дикого щита Ур у ее груди, готовый в любой момент закрыть ее от летящего арбалетного болта, стрелы или ножа. И вот теперь он последовал за ней, пытаясь вытащить ее обратно, в мир живых. Тупой, глупый, ничего не понимающий маг, который-то и в ее охрану попал почти случайно.

Она видела, как он борется, видела, как хлынула кровь из глаз и ушей Рея, запекаясь бурыми полосами на лице, с какой силой он сжимал от боли зубы: так сильно, что они вот-вот должны были раскрошиться. И почему-то ей вспомнились слова ее деда, императора Форлорна Девятого, о Легере, его любимчике и приближенном магике.

Отавия спросила, почему он так его ценит. А тот ответил:

— Когда ты властелин Дагерийской Империи, за тебя готовы умереть тысячи воинов. Ведь ты их правитель. Но человек, готовый умереть за тебя — лишь эгоист, Отти. Ведь его смерть чаще всего ничего не стоит и ни к чему хорошему не приводит. Намного больший подвиг, милая моя — жить ради кого-то, как живет Легер. По-настоящему важны те, кто готовы жить ради тебя, не смотря ни на что. Потому что рядом с ними будешь жить и ты. Умереть героем легко. Прожить жизнь, максимально долгую жизнь, исполняя свой долг — вот настоящий подвиг для человека, вот настоящая цель для мужчины.

И сейчас она видела, что он вышел за предел. Вся эта кровь, боль и страдания — лишь чтобы она жила. Отавия чувствовала, как его касание, его ладонь на ее груди — прожигает плоть до костей, но так было нужно. Любой на его месте предпочел бы умереть, как герой, но для нее, несмотря на страдания и боль, он оставался жив и тащил ее за собой, по столбу света, прочь из-за полога смерти. Как и говорил дед — Рей исполнял свой долг. Оставался жив и заставлял жить ее, принцессу Отавию.

Последнее, что она запомнила — слабеющие руки мага и угасающий взгляд человека, что держался в сознании из последних сил. Но вокруг снова был Шамоград, а боль в груди стала совершенно другая — от того самого касания, которым молодой маг изгнал мрак подступающей смерти. Он не только спас ее, но и выжил сам. Ради нее, он сделал это только ради нее, Отавия была в этом уверена.

Глава 21. Осиор

Кибашам летом был чуть приветливее, нежели зимой. Северное королевство, окруженное врагами и стоящее на мерзлоте, было не лучшим местом для жизни, и если бы не богатые россыпи драгоценных камней, железные руды и жилы с золотом и серебром, это был бы никому не нужный край.

Но судьба распорядилась иначе, и Кибашам был богат, сказочно богат, не смотря на то, что зима здесь длилась долгие девять месяцев, а лето было холодным и мимолетным — местные едва успевали собрать скудный урожай с немногочисленных полей, а потом эти земли опять накрывало снегом и вьюгами.

Осиор держал путь на северо-восток, в самые дикие земли королевства, куда забредали илсключительно опытные или совсем отчаянные охотники. Там не было постоянных поселений — только редкие охотничьи стоянки в предгорьях, а дальше — лишь заснеженные пики гор, что отделяли королевство от таких же неприветливых земель пустынного Эвторума.

— Чего тебе? — спросила грубо женщина с подносом.

Трибунальный Истигатор в ответ коротко мотнул головой. Ему ничего не было нужно. Ирман же, что сидел рядом, попросил горячего вина со специями, чем вызвал неодобрительный взгляд кибашамки.

— У нас тут что, столица? Где я тебе специи возьму, олух?

— Тогда чаю на травах завари! — огрызнулся слуга.

— Тише, Ирман, тише, — поднял ладонь Осиор. — Мой друг хочет согреться. Принесите чего теплого.

— И чего только вы, южане, тут забыли? — сплюнула на пол женщина, но заказ приняла. — Сейчас принесу я вам согреться…

Ворча, работница ушла прочь, а Ирман лишь зябко запахнулся в плащ. По местным меркам сейчас стояла почти жара, но слуга постоянно мерз.

Осиор с долей тревоги посмотрел на Ирмана. Эти месяцы дались его слуге нелегко, а учитывая все тяготы и лишения, что они пережили в последнее время, Осиор волновался, как бы здоровье не подвело его верного спутника.

Они уже давно шли пешими. Кони пали еще в Шинлукане, за пятьдесят лиг до границы, да и переходить ее по трактам было нельзя. Так что значительную часть пути они проделали по диким лесам, питаясь тем, что удавалось добыть истигатору с помощью магии.

Добыча эта была не слишком богатая. После зимы зверь был редкий и пугливый, так что напасть на след косули им посчастливилось лишь однажды. Осиор шел за животным по следу добрые сутки, пока наконец-то не настиг копытное на водопое. Несколько стрел Тир — совсем маленькие, чтобы отсвет был не слишком заметен, а потом долгий путь назад, к месту, где он оставил Ирмана.

Слуга был намного слабее Трибунального Истигатора. Ирману шел уже пятый десяток и здоровье стало подводить верного спутника Осиора, и хотя он никак не подавал виду, не жаловался и не просил сбросить темп, маг старался шагать не так широко и чаще делать привалы.

Той косули им хватило на неделю — по холоду мясо хорошо сохранялось, но бесконечно, без соли, таскать его было нельзя. Все было бы намного проще, если бы их переход пришелся на позднюю весну или лето — можно было бы поискать птичьи гнезда, да и кабаны, зайцы и прочая живность уже бы обзавелись мелким выводком. Но бежать из Кодина им пришлось сразу после зимнего солнцестояния — в самый разгар зимы, а лошадей не смогли уберечь даже многочисленные целебные печати, которые Осиор без конца колдовал, направляя их на шеи и брюха животных.

Из их отряда после выхода из столицы Шинлукана и встречи с Аурантисом выжили только они двое. Братья погибли почти сразу — в засаде еретиков, как только они выехали из Кодина на север. Это была страшная битва, противников — по десятку магов на каждого, но как-то им троим — Осиору, Ирману и Аурантису удалось прорваться, оставляя за собой горы трупов. А вот Джамару и Алексису не так повезло. Последнее, что видел Осиор — Копье Света пронзает грудь Пятого Трибунального Истигатора, а Джамару стреляют в лицо из диковинной переносной мортиры, от которой на таком расстоянии не могли уберечь никакие щиты.

Ранее Осиор думал, что такие орудия устанавливаются только на кораблях и иногда — на крепостных стенах, ведь каждый выстрел стоил несколько фунтов золота, если не больше, но вот, появилась и ручная версия, для обслуживания которой требовалось всего два человека…

А потом им пришлось оставить и его учителя, архимага Аурантиса. Второй раз их настигли как раз за две сотни лиг до границы, у небольшой деревеньки, которой даже название не дали. Местные просто называли ее «ручейная» — из-за недалеко протекающего ручья.

Они нагрянули ночью. Перегруппированный, усиленный новыми магами-оступниками и дюжиной наемников, на свежих конях, они ворвались в поселение посреди ночи, словно вихрь вламываясь в каждый дом. Аурантис как мог, сбивал с их следа поисковые руны, без конца колдовал, но разрыв был слишком мал. Кроме того, Осиор был уверен, что у врагов при себе было что-то из личных вещей архимага — а это значительно облегчало поиск хозяина. Это как в случае с моряками, что берут с собой какой булыжник с берега или горсть земли, чтобы корабельному колдуну было легче определить направление к дому.

Аурантис только всучил в руки Осиора свои записи, накрыв руки ученика своими сморщенными ладонями, а потом сказал: «Бегите!». И они побежали. Вскочили на своих лошадей, бросив большую часть припасов, и ускакали прочь.

Архимаг выиграл для них время, чтобы след Осиора успел остыть и затеряться, чтобы его нельзя было найти с помощью поисковой магии или выследить просто по следу лошадей. Когда они выскочили за пределы поселка, за спиной полыхнуло оранжевым — архимаг принял бой.

Осиор знал, что Аурантис был страшным противником. Маг защиты, он был почти неуязвим для обычного колдовства, способный отражать Копья Света и удары красных молний своими щитами, он был способен держать оборону часами против десятка магов плаща. Именно Аурантис научил его, Осиора, никогда не сдаваться и идти к цели, несмотря ни на что.

«Врага не обязательно уничтожать», — говорил архимаг. — «Иногда его можно просто вымотать и заставить надорваться».

В этом была сила Аурантиса, его мастерство, его философия. Но когда на тебя набрасывается небольшая армия, даже сильнейший из магов не может защищаться вечно.

Последнее заклинание, которое сотворил архимаг, грянуло по округе на многие мили вперед. Аурантис обрушил гигантскую Казнь Света на место, где находился поселок. Осиор, оглядываясь через плечо, видел исполинские печати, что закружились в небе. А потом ночь превратилась в день — его учитель зажег второе солнце, испепеляя всех на огромной площади, в том числе и себя.

Единственное, на что надеялся Осиор — что его учитель умер достойно и быстро. Что он не остался раненным и обожженным, что его не нашел второй отряд еретиков, не подверг унизительным допросам и пыткам, заставляя отречься от Устава, своего ученика и вообще, от всего, во что верил архимаг. На прочее Шестой Трибунальный Истигатор не смел и надеяться.

Но и когда они пересекли границу, легче не стало. Большая часть денег осталась в сумке вьючной лошади, а того, что было у Осиора и Ирмана с собой, вряд ли хватило бы и на осла. Так что до самых предгорий на границе, то есть через весь Кибашам, они добирались пешком, примыкая к караванам или другим путникам. В дороге мужчины искали какой-нибудь простой приработок, который бы не требовал использования магии — Осиор просто боялся лишний раз использовать магические печати. Шпионы могли быть повсюду, а в таком захолустье, как Кибашам, было слишком много любопытных глаз. Вообще, худшее место для того, чтобы прятаться — это сельская местность. Все друг друга знают в лицо, все делятся свежими сплетнями. А в краях, где ничего не происходит, даже двое бродяг, ищущих приработок — уже событие, о котором через неделю будет знать вся округа. Если хочешь спрятаться — прячься в людном месте, где на тебя не донесет сосед, где тебя не могут знать все жители в лицо и где постоянно появляются и исчезают люди. Например, для таких целей отлично подходят средние и крупные города, а так же поселения-стоянки, которые как перевалочные пункты используют наемники. Вот только никакого холодного оружия при себе у Осиора не было, а Ирман при всем желании за наемника сойти бы не смог. Так что приходилось соблюдать меры предосторожности. А учитывая, в какой переплет они попали, и что слежка успешно велась за самим архимагом Аурантисом — а его учитель всегда был очень осторожен в этих вопросах и никого к себе особо не подпускал — им стоило делать все, чтобы сохранить свои истинные личности в тайне.

Но хоть северное королевство было суровым и не слишком приветливым краем, заработок им удавалось найти почти всегда. В начале весны они даже провели несколько недель на одном хуторе, помогая хозяину с расчисткой поля от камней, что как будто бы выросли из земли после схода снега. За это Осиор и его слуга получили на время работ простой, но сытный стол, ночлег и кое-какие припасы в дорогу, а также тощий кошель с медными монетами. Конечно же, их труд стоил гораздо больше, но даже этому Осиор был рад — каждый лишний медяк, каждый приработок, каждая ночевка не под открытым небом, а на постоялом дворе, давали ему шанс оставаться незамеченным как можно дольше. Свои крепкие одежды и плащи они продали еще у самой границы — оставили только обувь, которая, впрочем, выглядела уже не слишком хорошо, но все еще могла послужить своим хозяевам. Так что сейчас они походили скорее на двух батраков, что перебивались сезонными заработками и искали, где бы пригодились их руки, нежели как Трибунальный Истигатор Круга и его спесивый и ворчливый слуга.

Спустя месяцы пути они наконец-то дошли до противоположной границы, перейдя весь Кибашам, и уже третий день торчали на этом постоялом дворе. Потому что теперь им было не обойтись без чужой помощи.

Когда перед Ирманом наконец-то стала кружка с травяным чаем, дверь в таверну распахнулась, и внутрь вошел рослый северянин с густой бородой. По качественным одеждам мужчины было видно, что он как минимум из зажиточных. Но опытный глаз хозяина этой дыры, где разместились путники, сразу заприметил и дорогие сапоги, и следы от перстней, что гость заранее снял с рук.

Окинув взглядом зал, мужчина уверенно двинулся к столу у стены, где расположились южане.

— Приветствую тебя, Осиор, — пробасил кибашамец, протягивая руку. — Вас было непросто найти.

Трибунальный Истигатор встал со своего места и крепко обнялся с мужчиной.

— Здравствуй, Вейхоль, спасибо, что откликнулся и потратил свое время!

— Могу ли я отказать столь уважаемому и свободолюбивому человеку, пусть ты и южанин? — рассмеялся купец, усаживаясь на свободный табурет. — Эй, хозяин! Неси вина! Лучшего, что у тебя есть! И горячего мне и моим друзьям!

Если бы Осиор сделал так, его бы только послали в бездну, но в случае с Вейхолем хозяин таверны только шаркнул ногой, пробормотал «сейчас же, господин» и скрылся где-то за дверью. Видимо, полез в погреб.

— Как твои дела, уважаемый Вейхоль, как торговля? — спросил Осиор.

—Благодарю за интерес, Осиор, благодарю, — ответил купец, поправляя пышную бороду. — Дела хорошо. И люди, с которыми я отправился в путь из Нипса твоими и твоего мальчика стараниями — все добрались до наших земель. За это тебе отдельная благодарность.

— Позволь, Вейхоль, ты уплатил за работу тогда сполна, — ответил Осиор.

— Мы оба знаем, господин маг, что жизнь человеческая бесценна, пусть это и жизнь невольника, что должен обрести новый дом.

— Не все разделяют твои взгляды, мой дорогой Вейхоль, — покачал головой истигатор.

— Главное, что их разделяешь ты, Осиор. Именно поэтому ты истинный друг Севера и Кибашама.

— Благодарю, Вейхоль, сейчас мне и Ирману как никогда нужны друзья.

Мужчинам пришлось прерваться. К столу подошел хозяин с запечатанным кувшином вина, по форме которого угадывался товар из Гоунса.

— Вот, лучшее, что держим. Предпоследний, — лебезя, сообщил хозяин таверны.

— Так чего стоишь! Неси сразу и второй! — воскликнул Вейхоль. — Сколько тут, пару пинт? Так, усы промочить…

Когда на стол было наконец-то накрыто, а купец утолил первый голод, беседа продолжилась.

— Право-слово, господин Осиор, я крайне удивился, когда получил от тебя весточку. Неделя пути, в эти дали, да еще время на сборы… Здесь же совсем ничего нет, что ты тут забыл? Дела Круга?

Осиор молча отпил вина и отправил в рот кусок горячего мяса.

— Это уже больше, чем дела Круга, уважаемый Вейхоль, — ответил маг. — Это дела куда более важные.

— Неужели для стража есть что-то важнее дел Круга? — удивился Вейхоль.

Осиор только молча кивнул, сосредоточенно жуя мясо. Они давно были на мели и брали только самую дешевую похлебку, какую им могли предложить, так что сейчас мужчина в полной мере наслаждался вкусной и сытной едой.

— Грядет большая война, купец, — сказал Осиор.

Вейхоль только весело фыркнул.

— Война! Да что ты можешь сказать мне о войне, южанин? Тут, на севере, звон стали не утихает веками!

— Я не о такой войне, Вейхоль. Не о такой… — хмуро протянул Осиор.

Купец осекся, посмотрел на истигатора, перевел взгляд на жадно жующего Ирмана. Слуга лишь мелко кивнул в сторону своего господина — мол, слушай его, купец, слушай, не врет.

— Да чтоб мне пусто было! — воскликнул Вейхоль. — Неужто!..

В этот момент Осиор пнул купца ногой под столом, а сам затравленно оглянулся.

— Не говори такого вслух, Вейхоль, не надо. Я проделал долгий путь и потерял в нем слишком многих, как минимум равных мне по силе и влиянию, чтобы добраться сюда и чтобы этот наш разговор состоялся. Тише.

— Неужели грядет Третья Война? — шепотом, насколько это вообще было возможно, переспросил купец.

Осиор только взял в руку серой лепешки и, отломив кусок, уставился куда-то в пустоту.

— Мне никто не верил, и тебе не поверят, Вейхоль. Но когда я выезжал из Шамограда, нас было трое.

— Трое магов?

— Трое Трибунальных Истигаторов Круга, — ответил Осиор. — Мы ехали к оранжевому архимагу Аурантису, моему учителю, в Кодин. А из Шинлукана сумели выбраться только я и мой слуга, Ирман.

От таких слов Вейхоль побледнел, пуще мела. Два Трибунальных Истигатора и архимаг! Погибли! Это немыслимо!..

— Табийская Ересь не была выкорчевана, — продолжил Осиор, — она глубоко пустила свои корни в Шинлукане, Дагерии и, возможно, в Гоунсе. Будет много крови, уважаемый Вейхоль.

— Но что же ты тогда делаешь здесь, на севере?! — воскликнул купец.

За что получил еще один легкий пинок под столом, после чего, мгновенно нагнувшись над столом, шепотом повторил:

— Так что же ты тогда здесь делаешь, Осиор? И к чему тебе все эти припасы, люди?

— Ты нашел проводника? — спросил маг, проигнорировав вопрос купца.

— Лучшего на этой части границы. Из старых охотников. Надежный человек, — гордо ответил Вейхоль.

— Мне нужно в горы. Не знаю, надолго ли. Неделя, может, месяц. И потом уйти из Кибашама, незамеченным.

— Уйти не проблема, а вот горы… Летом снега тают, это опасно… Стоило бы пойти по осени, с первыми морозами, когда еще вьюги не так сильны, но погода встала…

— У меня нет времени, Вейхоль. Это может начаться в любой момент… — продолжил Осиор.

— Я дам все, что нужно.

— И я благодарен тебе. Не планировал посетить Шамоград? — загадочно спросил Осиор.

Вейхоль задумчиво пожевал усы, посмотрел на истигатора и его слугу. Осиор был человеком чести, легендой принципов. Сразу в Нипсе он и не смекнул, с кем имеет честь работать, а уже позже, когда работа была сделана, переигрывать было поздно. Вейхоль боялся, что недостаточная плата за то, что сделал для рабов Осиор, оскорбит члена Трибунала, но в душе страж Устава оказался свободолюбивым северянином и противником рабства намного больше, нежели иные урожденные кибашамцы.

— Если того требует дело, в чем бы оно ни было, то да, планировал, — наконец ответил купец.

— Отлично, — сказал Осиор. — Значит, ты сможешь получить деньги за свою помощь у моего стряпчего, — истигатор предупредительно поднял руку, не давая Вейхолю даже заикнуться о том, что истигатор ему ничего не должен, — но еще я попрошу тебя об одной услуге.

— Какой же? — спросил купец.

— Передать два письма. Моей… знакомой, архимагу Виоле. И моему ученику, Рею. Они в большой опасности, — сказал Осиор. — Важно, чтобы ты принес их лично, это нельзя доверять гонцам.

— Понял, — кивнул купец. — Все сделаем, господин Осиор, в лучшем виде.

Вейхоль понимал, что о чем бы ни попросил его сейчас Трибунальный Истигатор — он сделает все, что требуется. Осиор не шутил, грядет великая беда и если на континенте на самом деле вот-вот разразится Третья Война Магов, то все они в огромной беде.

Уже вечером, перед сном, когда все дела с Вейхолем были утрясены и купец, не откладывая, двинул обратно, на юг, Ирман спросил:

— Господин Осиор, вы уверены, что мы на правильном пути?

Ирман никогда не поднимал эту тему — он вообще не хотел ничего знать. Потому что если ты ничего не знаешь, то и проболтаться не сможешь. Но сегодня все изменилось. Завтра они уйдут в горы и там их точно никто достать не сможет.

— Уверен, — ответил истигатор, готовясь ко сну. — Этим маршрутом прошел десять лет назад Малтор, Аурантис это выяснил досконально. Значит, пройдем им и мы.

— Но ведь Камня Рун там не будет. Он у еретика, — сказал слуга. — Меня беспокоит эта ваша одержимость Малтором, господин.

Осиор только дернул плечом, складывая свою одежду. Они со слугой делили небольшую комнатку, так что такие разговоры перед сном стали у них нормальными.

— Не беспокойся, Ирман. Я понимаю, что ни Камня, ни самого Малтора я там не найду. Но Аурантис был уверен, что я обнаружу кое-что еще.

— Что же? — спросил любопытный слуга.

Осиор внимательно посмотрел на Ирмана, будто бы принимая решение. Стоит ли его слуге знать о цели их путешествия? Справится ли он с этим знанием?

— Учитель был уверен, что на том месте, где Малтор нашел Камень, мы найдем указания.

— Какие? Как победить еретика? — спросил Ирман.

— Почти, — ответил Осиор, усаживаясь на край низенькой кровати. — Аурантис был уверен, что там остались подсказки, как найти остальные два камня.

— А почему вы думаете, что их уже не нашел Малтор? — спросил Ирман.

— Потому, мой друг, — ответил Осиор, укладываясь под одеялом, — что если бы у него было два камня, то мир давно бы утонул в магическом пламени. Да и ни к чему Малтору все камни — для его целей достаточно и одного.

Ирман важно кивнул, будто бы полностью разделял мнение Осиора. Однако слугу терзали сомнения. Почему остальные камни не были найдены? И почему они смогут их найти, если не смог Малтор?

На эти вопросы у мужчины не было ответов, так что он просто повернулся на бок и закрыл глаза. Просыпаться еще до рассвета, а как только начнет светать — сразу в путь, в горы. Туда, где родилась Табийская Ересь.

Конец первого тома

Продолжение, "Империя Рун. Том 2", уже тут:
https://author.today/reader/226859/2031608

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

Империя Рун

Content

Империя Рун

Краткое содержание первых двух томов

Глава 1. Пирожки

Глава 2. Конюшни

Глава 3. Ямы

Глава 4. Дуэль

Глава 5. Выволочка

Глава 6. Кольцо

Глава 7. Вино

Глава 8. Принцесса

Глава 9. Водоворот

Глава 10. Маскарад

Глава 11. Старик

Глава 12. Друг

Глава 13. Затишье

Глава 14. Рябчики

Глава 15. Гвардеец

Глава 16. Буря

Глава 17. Задание

Глава 18. Двор

Глава 19. Проклятие

Глава 20. Она

Глава 21. Осиор

Nota bene