Империя Рун. Том 2

Глава 1. Создание вероятностей

Он стоял на городской стене и наслаждался видом. Будто кожей чувствуя движение магических потоков, что сейчас стекались к району мастеровых на юго-западной оконечности города, он ждал кульминации, развязки грядущего действа.

Он был почти уверен, что сегодня принцесса умрет, что их с Неро план придет в движение и к приезду Саина Торлорна в столицу они успеют подготовить почву для будущих событий. Неро пока не знал — да ему и не надо, но для себя Малтор уже давно решил: Саин их выход.

Устраивать кровавую бойню по всему континенту выглядело почти привлекательно, но именно, что почти. Зачем ему и тем, кто придет на его место, править дымящимися руинами? Он много изучал историю, буквально месяцы, если не годы, провел в многочисленных архивах по всей Пресии. Все, что смог найти Малтор о предыдущих двух Войнах Магов, говорило одно: их вели не ради свободы, а ради истребления.

Война на истребление не была Малтору интересна. Он желал власти и процветания для магов, чтобы колдуны по всему континенту наконец-то обрели права, которые заслуживали. Чтобы они перестали быть обслугой, сепарированной, почти бесправной обслугой, с существованием которой истинные властители этих земель просто мирились. Он, да и маги в целом, устали от унизительного Устава, от этих шакалов с трезубцами на плащах, что убивали своих же собратьев, чтобы выслужиться перед теми, кто их презирает.

Малтор должен изменить это, обязан. Сама судьба дала ему в руки возможность вывести магов, этот отдельный человеческий вид, из-под гнета королей и императоров. Обрести свободу, которой они так давно были лишены.

Поэтому война на истребление ему не подходила. Ему нужно согласие, принятие его планов со стороны вельмож, а что может быть лучше, чем начать победоносное шествие нового магического сообщества с самого крупного государства западного континента? Все должно начаться здесь, в Дагерийской Империи, в самом ее сердце — Шамограде.

И он знал, что Саин поможет им. Сначала герцог будет сопротивляться, противиться планам Малтора, но смерть принцессы должна была поставить жирную точку в сомнениях племянника Форлорна Девятого. Потому что этот честолюбивый и властный мужчина грезил императорскими регалиями, грезил престолом и Замковой горой, а Малтор должен был остаться единственным его способом взойти на трон.

Но в глубине души колдун надеялся, что ошибается. Какая-то его часть верила, что и теперь этот талантливый мальчишка, Рей, справится с брошенным ему вызовом. Ведь тогда это означало бы, что Малтор в очередной раз оказался прав, и парень как-то связан с Камнями Рун, связан намного более тесно, нежели сам Малтор, да и вообще, любой из ныне живущих колдунов.

Именно поэтому уже добрых полчаса он стоял на этой стене и ждал. Где-то там этот бесполезный наемник, Берни, должен был выполнить его приказ и разрядить амулет в подружку Рея, в принцессу Отавию. Малтор не жалел Берни, пусть тот и был магом; лес рубят — щепки летят. Наемник был просто инструментом, разменной монетой в этой бесконечной замысловатой партии, в игре, правил которой никто до конца даже не понимал. Но сейчас Берни должен был сыграть свою роль и создать ситуацию, распутье этой истории, и Малтор с нетерпением ожидал, куда же повернут события.

Табия и встреча с Осиором многому его научила. Бросаться грудью на баррикады и крепостные стены, стоять на виду у всех и вести за собой людей — выбор воинов. Выбор тех, кто готовится пролить реки крови ради одной им понятной цели. Он тоже был таким, до встречи с Осиором. Но Трибунальный Истигатор, при всей его отвратительной Малтору сущности выслуживающегося пред собственными поработителями пса, показал ему другой путь. Прямое столкновение — не выход, потому что рано или поздно враги тебя настигнут, а потом сомнут. Не умением — так забросают трупами. Так что теперь Малтор стоял в стороне и позволял истории творить себя самой. Он же лишь направлял поток событий, дергал за ниточки, оставаясь в безопасности. Он был творцом новой реальности, создавал вероятности, ситуации. Будущая победа магов будет не его детищем — новый порядок создадут за него другие люди, это устранит слабую точку любого переворота, то есть устранит лидера. Ты можешь убить командира восстания и подавить бунт на корню, но ты не можешь бороться с чередой псевдослучайностей, ситуаций и принятых десятками людей решений. Ведь нельзя позволить Осиору или кому-то другому из Трибунала вновь напасть на его след. Они должны встретиться с ним, когда уже все будет решено. И преклонить колено — ведь другого выбора у них уже не останется.

Владение Камнем Рун и ересь, что он поднял в Табии, научила Малтора многому. Но самое важное, что усвоил мятежный колдун — для достижения желаемого результата камень ему вовсе и ни к чему. Он сможет устроить переворот и свергнуть диктат Круга, уничтожить позорные положения Устава и без мощи древнего артефакта. Камень же станет лишь гарантией того, что никто не посмеет противиться его воле в будущем, пока для возвращения к старым порядкам не станет слишком поздно.

И вот теперь, как создатель вероятностей, Малтор наблюдал, к чему привели его решения, созданные им ситуации. Справится ли чудесный мальчик с этим вызовом? Настолько ли он хорош, как показалось Малтору при их первой встрече? Когда мальчишка своими режущими щитами готовил главный зал имения, помогал гвардейцам и вельможам, а после — обрушил потолок и похоронил под ним поднятую Неро нежить, Малтор увидел в нем большой потенциал. Рей мог бы стать великим колдуном. Более великим, чем его учитель, Осиор, более великим, чем любой из напыщенных архимагов Круга, более великим, чем даже сам Малтор. Ведь сила мятежника была заемной, ее давал ему Камень Рун, а вот сила мальчика — шла изнутри. Малтор не знал, как парень ее заполучил или же он таким родился, но очевидно, слишком многое в будущем будет зависеть от Рея из Нипса. Если он, конечно, справится и на этот раз. Если же нет — он уже скоро преклонит колено, как и все прочие маги континента перед ним, Малтором. Или разделит участь своего учителя и ему подобных, преданных преступному Уставу псов. Тут парню придется решать самому.

Напряжение магии над Шамоградом стало почти ощутимым. Малтор лишь плотнее запахнулся в легкий плащ — уже было зябко — и, перебирая гладкие деревянные бусины пальцами одной руки, вглядывался в небо над другим концом города. Какой ответ даст мальчик на сделанный вызов? Сумеет ли он сравниться с великими архимагами прошлого, которым несколько раз удавалось повернуть вспять действие магических проклятий?

Вот, в небе над Шамоградом собралась огромная магическая буря — так знакомая Малтору — а уже спустя десяток ударов сердца в землю ударил мощный луч белой магии, собранной, казалось, с пространства в десятки лиг вокруг Шамограда. Вечер превратился в яркий полдень, а уже через минуту луч иссяк, исчезнув с мощным взрывом, что разорвал бурю на части и разметал магическую энергию рун Вун, Сиг и Даг надо всей столицей.

Под ногами Малтора, на земле, суетились стражи, кричали люди, доносился детский плач. Люди, не понимая, что происходит, повыскакивали из домов и трактиров, и вглядывались в ставшее уже темным и спокойным ночное небо.

Маг же только хмыкнул, после чего повернулся и пошел к ближайшей сторожевой башне. Он увидел все, что хотел.

Мальчик справился и с этим вызовом, он даже не сомневался. А значит, ему, Малтору, скорее всего, придется выйти из своей уютной тени и заняться этим вопросом лично.

Глава 2. Движение вслепую

Боль в левом плече была просто невыносимая. Я знал, что за некоторые поспешно принятые решения приходится потом расплачиваться, но я и представить себе не мог, что цена будет такой.

Застонав, я попытался подняться на локте правой руки с кровати, но все левое плечо, спину и шею пронзило тысячей иголок, а в глазах потемнело, так что я просто рухнул обратно на подушки.

Печати, проклятые целебные печати меня подвели… Точнее, меня подвела моя же сила.

Если бы я был обычным колдуном, способным выдавать печати Эо до двух футов в поперечнике — все бы обошлось. Моя магия просто затянула бы рваную рану, что осталась на моем плече после Копья Света, а потом меня бы ждало длительное, тяжелое, но относительно полное выздоровление. Но так как в магическом плане я был силен, как конь-тяжеловоз, то и печати у меня вышли соответствующие.

Я уже не помнил, что именно использовал в бою. Каскад печатей Эо и Ис? Огромную третью печать Эо в несколько футов в поперечнике? Несколько таких печатей? В тот момент меня интересовала только судьба Отавии и спасение принцессы, что должна была вот-вот умереть, а для ее спасения мне была нужна рабочая рука. И магия дала мне рабочую руку — печати грубо, бессистемно затянули рану, при этом неправильно срастив мышцы и сухожилия. И как итог — я мучился беспричинной, ужасной болью, которой в ином случае не должно было быть.

Лежал я сейчас в башенном лазарете. Госпожа Виола настояла на том, что до окончательного разбирательства я буду находиться под охраной магов. Не знаю, за какие ниточки пришлось дернуть моей наставнице и покровительнице, и участвовал ли в этом господин Неро, но я был крайне ей за это благодарен.

На место происшествия первыми прибыли городские стражники, что прибежали от ближайших ворот. Картина им открылась, конечно, еще та: вся площадка и половина улицы была местом магического побоища, посреди которого, в еще дымящейся воронке из оплавленного камня и остекленевшего грунта сидел я, без сознания, с принцессой на руках. Впрочем, служивым хватило ума не лезть в воронку, и начать помогать другим раненым, а уже после подоспели и гвардейцы с магами, которые занялись всем остальным.

Это все я узнал со слов самой госпожи Виолы, что заходила несколько раз проведать меня.

Узнать, как дела у Отавии, мне не удалось. Единственное, о чем обмолвилась Витати, которая за мной ухаживала — девушка жива и с ней все в порядке. И на этом все.

Поерзав на подушках, я попытался найти позу, в которой бы плечо болело не так сильно, но безуспешно. Так что в очередной раз, когда я неловко дернулся и из моей груди вырвался стон, в комнате появилась винефик.

— Проснулся? — спросила Витати, подходя к небольшому столику напротив кровати. — Как ты?

— Просто отруби мне руку… — прохрипел я, стараясь не делать лишних движений. — Я не могу…

— Можешь, Рей, можешь. На, выпей, полегчает.

Дочь Келанда налила в небольшую чашку отвара и, сев на край кровати, прижала ее к моим губам. В нос ударил знакомый гнилостно-сладкий запах ирубийского желтоцвета, но я покорно выпил все до капли. А уже через минуту боль стала если не отступать, то сделалась не такой острой.

— Лучше совсем не становится? — спросила винефик.

Я только отрицательно покачал головой. Судя по моим подсчетам, валяюсь я тут не меньше трех дней, а в редкие моменты, когда прихожу в сознание, меня приходится опаивать отваром из ирубийского дурмана, иначе боль становится просто невыносимой.

Винефик хмуро посмотрела на меня, потом — на изрубцованное магией плечо.

— Лучше бы ты вообще ничего не делал в тот момент. И со временем эта рана затянулась бы. Правильно затянулась, с помощью небольших рун и компрессов.

— Мне нужна была рука, — хрипло ответил я.

После отвара из желтоцвета во рту было гадко и сухо.

— Стоило ли оно того? — с упреком спросила винефик.

Витати уже знала, с кем я был и что я сделал, но все равно не понимала моего рвения в деле спасения принцессы. По мнению винефика, лучшее, что я мог сделать в сложившейся ситуации — настигнуть Берни и оторвать наемнику голову режущими щитами, свершив таким образом правосудие и месть. А рисковать, калечиться ради другого человека, да еще и отбиваясь при этом от гвардейцев и Легера… Короче говоря, у Витати был свой, уникальный взгляд на ситуацию, который целиком и полностью укладывался в ее жестокую келандскую мораль.

В той бойне погибших не было — выжили все. Самым невредимым вышел Торис, но баронет пока не сумел прорваться в Башню, дабы навестить меня, а Легеру, как я узнал от госпожи Виолы, помогли подоспевшие маги.

— Ты сильно поломал его, мальчик, — сказала архимаг, когда я задал вопрос о судьбе гвардейского мага, — но поломал аккуратно. Целители собрали кости и уже срастили их, и он даже может колдовать как и раньше.

В словах женщины слышался упрек, но я его проигнорировал. Ее не было там, она даже не представляет, что происходило!

— Это хорошо, — ответил я, — спасибо, госпожа архимаг, я никому не хотел навредить.

— Но навредил. И взорвал амулетов на сотни империалов, — продолжила архимаг. — Мне, кстати, крайне любопытно, как именно ты это сделал…

На этот вопрос я не мог дать прямого ответа. Для зарядки камней магу требовался физический контакт с камнем, и я просто не мог ответить, что толкнул посторонние магические потоки внутрь, так как вижу магию. Пришлось лгать, что использовал вездесущие режущие щиты.

Да и вся история спасения Отавии, которую я рассказал Виоле и Неро, была шита белыми нитками. Я лепетал что-то про белые печати и попытки собрать огромный контур, мне в ответ — задавали вопросы о столбе света, который видел весь Шамоград. В итоге я заврался настолько, что просто пришел к тому, что ничего не помню с момента, как вырубил господина Легера. Темнота и туман, что делал — не знаю, как разрушил проклятье — не в курсе.

По лицам высокопоставленных магов было понятно, что мне не верят, в особенности — Виола. По поведению Неро же, этого опытного в дворцовых делах стража Устава, я не мог определить, раздражен он, скучает или вовсе — гордится мной. Но на какое-то время мое вранье подействовало и от меня отстали, хотя госпожа Виола сообщила, что мы к этой теме еще вернемся.

Через несколько дней боль почти отступила. Нет, плечо ныло, если я резко дергал рукой, спать было не слишком удобно, но и дурманящий отвар мне был больше не нужен. Точнее, он был мне не нужен по утрам. К вечеру, когда рука и спина были натружены, Витати выдавала мне небольшую порцию, но делалось это для того, чтобы я не ворочался во сне и не травмировал плечо.

В целом настроение было такое, будто бы ничего не произошло. К концу недели меня отпустили из Башни домой и я с немалым удовольствием вернулся к своим обычным делам — тренировкам и амулетам. Тогда же я наконец-то сумел встретиться с Торисом, вот только радости в этой встрече было мало.

Я столкнулся с баронетом на улице, недалеко от конюшен, куда я шел впервые после происшествия. Сначала баронет будто бы обрадовался, но быстро принял вид холодный и неприступный.

— Привет! — поднял я руку, приветствуя друга.

— Рей, сейчас не место и не время, — расплывчато ответил Торис.

— Что такое? — удивился я.

Меня не взяли под стражу, императорские дознаватели признали, что я выполнял свой долг по защите принцессы, а само присутствие на той улице Легера однозначно говорило о том, что как минимум гвардия была в курсе наших вылазок. Нет, я и раньше понимал, что соглядатаи, которых мы с Отавией заприметили за несколько дней до танцев, не появились из пустоты, но теперь все и всем стало ясно — за нами следили и были готовы подстраховать в случае угрозы. Тогда в чем же дело?

— Ты уже был во дворце? — спросил Торис.

— Нет, пока нет, идет же разбирательство…

— Вот когда оно закончится — поговорим, — холодно ответил младший Варнал. — Пока же тебе не стоит…

Я все понял и только молча кивнул. По бледному виду Ториса было понятно, что сейчас я — фигура нежелательная. Чем бы ни закончилось покушение на принцессу, дворец пока хранил молчание, так что водить дружбу со мной было опасно.

Так мы и разошлись — даже не попрощавшись. Поведение Ториса меня задело. Мы же друзья! И хотя умом я понимал, что баронет просто выполнял наказ своего родителя не водиться со мной, пока свое слово не скажет императорская семья, мне от такого обращения было горько. А вдвойне обидно еще и то, что Торис-то сыграл в спасении принцессы Отавии решающую роль! Если бы он не вырубил тех двух мордоворотов, без вопросов бросившись за меня в драку, Отавия была бы мертва, а меня — уже казнили. Интересно, осознавал ли Торис степень своего участия и сказал ли он вообще хоть кому-то о том, что произошло? Ведь соглядатаи, на которых он бросился со спины, даже ничего толком рассмотреть не успели — рука, да еще и закованная в щит Ур, у баронета была не из легких, да и справился он буквально в два удара.

Вечером, за ужином, у меня состоялся любопытный разговор с Витати. Шипя от боли в плече, я налегал на горячее рагу, девушка же меланхолично жевала кусок серой лепешки с сыром.

— Ты какой-то хмурый, — заметила винефик, что для нее было нетипично.

— Встретился с Торисом на улице, когда днем к тебе шел, — ответил я.

— И что?

— Не захотел со мной знаться, пока разбирательство не закончено, — ответил я. — Сторонится, боится, что меня обвинят в преступлении или покушении на жизнь принцессы.

Голос пришлось понизить, так как вокруг было слишком много лишних ушей.

— Ничего они с тобой не сделают, Рей. Я не знаю, что ты вытворил на этот раз, но я видела столб света над Шамоградом. Тебя уже не тронут.

— Почему же? — удивленно спросил я.

Витати дожевала кусок булки, после чего сделала глоток эля из кружки и наконец-то ответила:

— А как ты себе представляешь суд над собой?

— В смысле?

— Ну, вот как тебя запрут в казематах дворца? С чьей помощью?

— Не знаю, придут и запрут…

Винефик только покачала головой.

— Иногда, Рей, ты непроходимо туп. У этой ряженой клики, что зовет себя здесь властью, был только один шанс тебя казнить — пока ты валялся без сознания в Башне. Именно поэтому я сидела рядом, а госпожа Виола и господин Неро никого к тебе не допускали, пока ты не пришел в себя. Ты знал, что Башня фактически была в осаде со стороны имперских шавок-дознавателей?

Я удивленно посмотрел на винефика.

— Нет, не знал…

— Печатница и истигатор дали тебе шанс выжить, если что-то пойдет во дворце не так, — продолжила винефик. — Никого к тебе не допускали, пока ты не оклемался.

— И как же это мне поможет? — спросил я, все еще не понимая, куда клонит дочь Келанда.

Витати демонстративно закатила белесые глаза, а потом стала объяснять:

— После того, что ты учинил у мастеровых, с тобой могу справиться только трое. Сама печатница, истигатор при поддержке своих псов и амулетов, и я, — гордо закончила винефик. — Так что как только ты пришел в себя, дворцовые ищейки потеряли всякую возможность что-то тебе предъявить. Я почти уверена, что тебе даже какую-нибудь награду выдадут. Очередную побрякушку или бесполезный титул, чтобы замять эту историю окончательно.

Отметив про себя, что у Витати сегодня популярна псовая тематика в речах, я согласился с винефиком. И в самом деле, я попал в открытый бой с поясным магом и отрядом гвардейцев, у каждого из которых был мощный амулет, и вышел почти невредимым… А если бы сразу бил наповал, не пытаясь докричаться до Легера — то и травмы плеча тоже не было бы. Сейчас в башне было меньше десятка плащевиков, включая двух архимагов и господина Неро. А это значит, что…

Ошеломленный данным открытием — что меня сейчас просто некому контролировать — уже в приподнятом расположении духа я продолжил ужин. Значит, все обойдется! Все будет хорошо! Единственное — как Отавия теперь относится ко мне… И еще эта тупая боль в плече не давала покоя, но я надеялся, что со временем она пройдет.

Еще через несколько дней меня наконец-то вызвали во дворец. Я привычно нацепил гвардейскую куртку и отправился на Замковую гору, и хотя пропустили меня без вопросов — стража как-то странно косилась. Со смесью страха, ненависти и восхищения. Оно и понятно, ведь взорвавшиеся амулеты посекли бойцов, что были с Легером, и такую тайну утаить невозможно. А значит, я напал на своих же сослуживцев и, по мнению многих, теперь был недостоин носить куртку в императорских цветах. С другой стороны я спас принцессу — слухи об этом просочились даже в народ, хотя большинство людей сходилось на том, что внучке императора было совершенно нечего делать у юго-западных ворот и все это враки. Но если я спас принцессу, то значит, я выполнил свой гвардейский долг. Короче, мое положение в гвардии теперь стало еще более запутанным и непонятным, чем прежде.

Едва я успел войти во дворец, из-за колонн вынырнул Легер с несколькими другими гвардейскими магами. Лицо поясного колдуна было похоже на восковую маску, и он не проронил ни слова, но судя по тому, что меня взяли в «коробку» из четырех человек, я должен был проследовать за человеком, которого едва не убил.

— Никогда не говори первым, — начал Легер на ходу без каких-либо пояснений. — Четко отвечай на поставленные вопросы и ни слова больше. Всегда будь вежлив. Как войдешь — поклонишься, уходя — поклонишься. Смотреть прямо перед собой, не делать резких движений. Я буду стоять за спиной с этим…

Маг, не оборачиваясь, продемонстрировал через плечо боевой амулет. Мощный. Наверное, самый мощный из тех, что я вообще когда-либо видел. В нем был десяток камней и целый каскад оправ, а судя по обрывкам рун, что я успел заметить, в нем было минимум два Копья Света.

— Господин Легер… — начал я, но осекся.

Спина колдуна была прямая и напряженная.

— Ты меня четко понял, мальчишка? — спросил сквозь зубы Легер, когда мы подошли к тяжелым резным дверям в дальнем конце дворца, где я никогда и не бывал.

Эти его слова меня довольно сильно зацепили. Так что опустив голову, будто бы я хотел боднуть высокого мага в грудь, я ответил:

— Не мальчишка, а господин жетонный маг Рей, господин Легер. Я такой же полноправный член Круга, как и вы.

Легер сверлил меня взглядом, а по лицу мага почти что пробежала судорога — так сильно он сжал зубы — но колдун сумел справиться с эмоциями и ответил уже спокойнее, почти примирительно:

— Хорошо, жетонный маг Рей. Ты запомнил, что я тебе говорил?

Я только хмуро кивнул. Куда он меня привел, что тут вообще происходит?

В следующий момент маг кивнул четырем гвардейцам у дверей — это тоже выглядело необычно — и мужчины потянули тяжелые створки в стороны, запуская нас с магом внутрь.

Так я впервые в своей жизни попал в рабочий кабинет дагерийского императора Форлорна Девятого.

Глава 3. Свобода выбора

Кабинет внутри был похож на небольшой банкетный зал. Ряды стеллажей для книг и свитков у одной из стен, огромный камин в другом от дверей конце комнаты, не менее огромные окна в потолок, задернутые сейчас плотными шторами. Мои ноги ступили на мягкий гоунский ковер, который покрывал большую часть отполированного паркетного пола — еще одна удивительная деталь, так как в остальном дворце, где я бывал, полы были каменными. Видимо, так было теплее зимой и не тянуло холодом по ногам. Но сколько же ткачих трудились над этим чудовищем, что сейчас разлеглось посреди одной из комнат дворца дагерийского правителя?

А то, что я в рабочем кабинете императора или где-то в подобном месте — у меня не было ни тени сомнений. Хотя бы потому, что в кресле за рабочим столом он и сидел — император Форлорн Девятый.

Совсем старик, император, щурясь, читал какой-то документ, а на наше появление и вовсе, казалось, не отреагировал. Только махнул чуть дрожащей рукой, чтобы стража закрыла двери. Внутри остались только мы с Легером, который плотно прижимал боевой амулет к моей спине.

— Мой дорогой Легер, у тебя какое-то дело ко мне? — спросил император, не отрываясь от чтения.

Лица мага я увидеть не мог, но по голосу понял, что тот обескуражен:

— Нет, мой государь…

— Тогда почему ты еще здесь? Я вроде четко сказал, чтобы ты привел ко мне на беседу парня, — ответил старик.

— Мой государь…

— Что? — с легким раздражением спросил старик и наконец-то я увидел в нем императора.

Форлорн Девятый поднял глаза и посмотрел так, как могут смотреть только люди, обличенные едва ли не абсолютной властью. Будто бы испепеляя Легера, что сейчас смел ему перечить.

— Мой государь… — продолжил маг, — я считаю, что этот жетонный маг опасен и…

— Опасен для кого? Для врагов престола или лично для тебя? — перебил мага император. — Иди, мой дорогой Легер, оставь нас, мне нужно поговорить с Реем из Нипса.

— Мой…

— Не трать время на пререкания. Я сказал, ты свободен, — отрезал повелитель Дагерийской Империи.

Магу не осталось ничего более, кроме как поклониться и выйти за дверь, а следом за ним, по команде императора, кабинет покинули и двое гвардейцев, что несли караул внутри.

Я же остался стоять там, где меня оставил маг, не смея раздражать императора.

Форлорн Девятый же, как ни в чем не бывало, продолжил читать документ. Старик подслеповато щурился, водя взглядом по строкам, выведенным на бумаге, после чего положил лист перед собой, взял тонкое серебряное перо, обмакнул в чернильницу и поставил широкий, уверенный росчерк. После старик взял кусочек сургуча, нагрел его в пламени специально стоявшей для этого дела свечи, капнул красным на край листа и приложил к горячему еще сургучу свою личную печать. Только после того, как сургуч застыл и старик убедился, что его работа окончена, он поднял взгляд на меня — но смотрел он уже скорее отчески, почти дружелюбно.

— Проходи, Рей из Нипса, — указал император на кресло для посетителей. — Садись.

Я выполнил указание императора, хотя все мое нутро кричало о том, что пред венценосной особой я должен стоять по струнке смирно, не делая лишних движений.

— Мой дорогой Легер, конечно, прав, говоря, что ты опасен, — продолжил старик, когда я умостил свой зад на самый краешек кресла и сложил руки перед собой на коленях, — но не думаю, что мне что-то грозит. Я прав?

Я только мелко кивнул, подтверждая слова императора.

— Хорошо, — продолжил старик, откидываясь на кресло, — а теперь, рассказывай, Рей из Нипса.

Я тяжело сглотнул.

— Что именно вы хотите узнать, Ваше Величество? — уточнил я.

— Я бы хотел узнать, что случилось с моей Отти на этих плясках для черни, — ответил император. — И почему ты едва не покалечил нескольких гвардейцев и Легера, не подпуская к ней никого. Но еще я знаю, что мои дознаватели не услышали от тебя и слова правды. Кроме того, что ты ее спас. Так что я хочу услышать, не как ты это сделал, а почему.

Старику было тяжело говорить, я это слышал. Император будто бы выталкивал слова из грудной клетки, а каждый вдох сопровождался тяжелым сипением. Сейчас он тратил на этот разговор целые дни своей жизни, нагружая предающее его тело сверх меры. Но при этом взгляд императора был чист и уверен, а голос — тверд.

— Вы хотите знать, почему я спас Ее Высочество принцессу Отавию? — повторил я вопрос, выигрывая время.

— Да, — кивнул император.

— Ну, я Защитник Престола, этот титул жаловала мне кронпринцесса Элаиза, а значит, мой долг состоял в том… — начал я.

— Ложь! — воскликнул император, ударив сухой ладонью по массивной столешнице.

При этом старик тяжело закашлялся, но довольно быстро пришел в себя.

— Не лги мне, Рей из Нипса! Если не хочешь быть выслан из Империи! Не смей!

Я внимательно посмотрел на старика, который сейчас вел допрос. Что он хочет услышать?

— Ты рисковал всем ради Отавии, не потому что это твой долг. Я знаю о том, что ты уже приписан к Стражам Устава и тебе лишь стоит дать свое согласие на то, чтобы твоя служба во дворце была окончена! Твой учитель позаботился об этом! Нет, я хочу знать, почему ты рискнул своим будущим великого мага, которое тебе пророчат колдуны шамоградской Башни и лично архимаг Виола и Красный Трибунальный Истигатор! Так что отвечай прямо!

Глаза старого императора сейчас пылали какой-то помесью гнева и страсти. Наконец-то, сквозь дряхлую плоть, кашель и седые волосы я увидел его — повелителя Дагерийской Империи, величайшего государства Западной Пресии. Повелителя решительного, сильного и непреклонного, каким и должен быть император.

И я понял, что должен был сказать. Какую правду требовал от меня Форлорн Девятый.

— Когда я понял, что принцессу прокляли, я посчитал… — мой голос дрогнул, и я поднял глаза на императора, но тот очень внимательно меня слушал, — я посчитал, что не хочу, чтобы она погибла. Тем более, вот так.

— Ты знал, что сможешь разрушить заклинание? — спросил император.

Я только отрицательно покачал головой.

— Но ты все равно попытался, рискуя всем? — продолжил он.

— Да, Ваше Величество.

— И дело не в долге, не в службе, ведь ты даже не дагериец, — продолжил Форлорн Девятый, будто бы рассуждая. — Ты просто не хотел, чтобы Отавия погибла. Так?

— Да, Ваше Высочество.

— Почему?

Я замялся. Однозначного ответа, который бы я мог озвучить, на этот вопрос у меня не было.

Так что я просто посмотрел старику в глаза, долго, внимательно, не отводя взгляд.

За подобную дерзость меня должны были бросить в темницы, но Его Величество лишь выдержал паузу, а затем усмехнувшись, махнул рукой:

— Иди, Рей из Нипса. Разговор окончен, у дворца больше нет к тебе претензий.

Я вскочил со своего места и, одновременно кланяясь и благодаря императора, начал пятиться к двери. Форлорн Девятый же будто бы мгновенно потерял ко мне интерес.

— И скажи Легеру, что с завтрашнего дня ты восстановлен на службе. Если сам того пожелаешь и явишься на дежурство, — сказал мне в спину император и его слова будто ударили меня промеж лопаток.

Восстановлен?! Как?! Почему?!

Совершенно обескураженный, я вышел за двери кабинета и передал гвардейскому колдуну слова императора Форлорна Девятого. Впрочем, Легер был удивлен не меньше моего, но императорской воле перечить не стал.

— Значит завтра в восемь, как обычно, — сквозь зубы бросил маг. — Если ты, конечно, решишься на подобную дерзость.

Я только тяжело посмотрел на мага, но ничего ему отвечать не стал.

Остаток дня я провел, будто бы в тумане. Наверное, стоило бы найти Ториса и сообщить моему другу, что более я не пария и со мной можно иметь дело, как и прежде, но беседа со старым императором, пусть она и была такой короткой, меня буквально высосала досуха. Силы оставались только на то, чтобы ловить разбегающиеся в стороны мысли и делать что-нибудь простое и незамысловатое. Например, заниматься амулетами.

Я заперся в своей комнате, открыл окно, запуская солнечный свет, и принялся за работу. Простой в изготовлении амулетов был весьма велик, да и из-за принцессы Отавии я мало времени уделял любимому ремеслу — а я на самом деле стал хорош в этом деле благодаря набору учителя и книгам, что оставил мне Осиор — так что сейчас я полностью погрузился в этот процесс.

Взять заготовку и проволоку, протащить через вальцы, добиваясь равномерной толщины, расплющить в нужных местах заготовку и наметить основные точки, через которые пройдет контур. Сейчас я работал с гнилым золотом. Оно было чуть тяжелее настоящего золота, но при этом довольно прочное и интересное в обработке. А еще не такое тусклое, как серебро — любые амулеты из гнилого золота сверкали на солнце, радуя глаз. Контур с тремя небольшими бриллиантами я сделаю из этого металла, а украшения — из матового белого сплава золота и серебра, который так же в последние месяцы начал цениться среди шамоградских модников.

Это будет самый дорогой и красивый амулет из всех, что я сделал с момента отъезда учителя.

Для оправ и в качестве хранилищ магической энергии были выбраны бриллианты — тоже из запасов Осиора, наверное, еще кибашамские, что мы получили в Нипсе за лечение рабов. Только эти яркие и крепкие камни были способны выдержать достаточное напряжение магической энергии для белой руны. А именно амулет очищения я сейчас и мастерил.

Когда контуры из гнилого золота были готовы, я начал готовить оправы под камни, а также наносить руны. В амулете будет каскад из трех контуров — Вун, Сиг и Даг. Этого будет достаточно, чтобы рассеять практически любое заклинание, даже среднее по размерам Копье Света рассыплется, столкнувшись с мощью этого изделия. Нет, ожоги от света Ман все же останутся, но это хотя бы будет не смертельно.

К вечеру из-под моих инструментов вышел довольно простой, но элегантный амулет два дюйма в поперечнике. Основа из гнилого золота с четко проложенными канавками контуров из золота белого, три гнезда для посадки бриллиантов, каждый из которых будет питать собственную белую руну. Заканчивался амулет петелькой на вершине — под шнурок, чтобы носить на шее или запястье. Надо будет зайти к ювелиру и подобрать подходящую цепочку, чтобы украшение — а это было, несомненно, украшение — получило завершенный вид.

Вечером, когда домой вернулась Витати, дочь Келанда застала меня согнувшимся над рабочим столом.

— Опять крутишь? — спросила винефик. — Ужинать пойдем?

— Да, минуту, — сказал я.

Сейчас я аккуратно собирал обрези драгоценных металлов, которые потом пойдут на переплавку. Материал надо было беречь.

— Давай, я пока переоденусь, — бросила винефик и ушла в свою комнату.

Когда Витати вышла в свежей рубашке, я уже был готов, и мы двинули в наш привычный трактир.

— Как все сегодня прошло? — спросила девушка, сделав заказ у разносчицы.

— Да знаешь… — уклончиво ответил я. — Странно все.

— Ну тебя же вызывали во дворец. Дознание проводили или еще что? Ты еще преступник? Мне собирать вещи? — шутливо спросила винефик.

— Нет, все в порядке. Я был на беседе у Его Величества…

— Лично у императора? — удивилась девушка. — И о чем говорили?

— Да так. Спрашивал, почему я спас его внучку, — ответил я, отпивая светлого пива. — Он немного… Странный. Я таких людей не встречал.

— Он правитель, — легкомысленно заметила Витати, делая глоток из своей кружки, — они все такие. И чем все закончилось?

— Я невиновен, так решил император, — тихо ответил я. — А еще я восстановлен на службе. Завтра если вернусь на дежурство, все будет — как прежде.

— То есть, можешь и не идти? — спросила Витати. — Это хорошие новости!

— Да, никто не держит… — задумчиво ответил я.

Перед нами поставили два блюда с тушеной репой и шкварками, а также по полфунта хлеба. Выглядело и пахло все превосходно, но голода я не чувствовал.

— Это же отличные новости, Рей! Наконец-то сможешь заняться этой своей учебой у печатницы, да и у меня ты отлыниваешь в последнее время… — начала рассуждать винефик, дуя на деревянную ложку с горячей едой. — Опять же, амулеты твои, ты в них хорош, тут вопросов нет. Займешься делами. Этот дворец из тебя только силы и время тянул. А то, что младший Варнал собирался на службу — ну так послужит один.

Все в словах Витати было правильно и здраво. Винефик права — если во дворце меня особо не ждут, то и нечего туда соваться. Лучше займусь учебой и заработками, может, сможем съехать из этих тесных комнат и найти что-нибудь внутри городских стен, поближе к Башне. Или вообще, лавку можно будет открыть…

После сдачи экзамена на пояс все было как-то смутно. Для того чтобы получить плащ, нужна была выслуга в Башне — минимум три года, а значит, мой путь чуть застопорится. Да и учитель не давал никаких рекомендаций, чем же мне заниматься далее. Он вообще должен был сидеть вот за этим столом, бросая на меня хитрые взгляды, но Осиор был неведомо где. Никаких вестей, никаких писем, и только холодное молчание архимага Виолы на любые расспросы.

Заняться работой и торговлей амулетами — хороший план. Я уже понял, что любое предприятие — а поиски неведомой Сферы, судя по обрывочным фразам Эдриаса, заставят меня пометаться по миру — удовольствие не из дешевых. Мне потребуются неплохие депозиты для того, чтобы приступить к выполнению этого задания, а лучший путь для мага сколотить состояние — амулеты или служба в Башне. У тех же истигаторов было солидное довольствие, но учитель был против службы…

Сложно, все очень сложно. Но я что-нибудь придумаю. Но одно точно — ноги моей больше не будет на Замковой горе!

Остаток вечера прошел в планировании. Мы старались не касаться темы происшествия, что случилось с принцессой, тем более я буквально увернулся от стрелы — и вышел сухим из воды. Еще бы Берни поймали и отрубили наемнику голову — и все было бы отлично. Но маг как в воду канул, его не смогли найти истигаторы, его не поймала имперская канцелярия. Хотя, может, я был слишком незначителен, чтобы меня поставили об этом в известность и на самом деле его труп уже вовсю пожирают черви.

Всю ночь я ворочался с бока на бок, а окончательно проснулся еще до рассвета. Все же было решено! Витати абсолютно права! Да и учитель был не в восторге, когда меня сделали гвардейским магом, а сейчас все разрешилось! Причем разрешилось лучше, чем можно было даже желать: мне дал право выбора сам император Форлорн Девятый. Мне нужно просто лежать в постели, а потом встать и пойти с Витати на конюшни — тренироваться, заниматься лошадьми, тем более надо поскорее поговорить с Торисом и, если повезет — с бароном Варналом. Надо дать им знать, что меня оправдал лично дагерийский правитель…

Но на конюшни мне сегодня попасть было не судьба. Так и не сумев уснуть, я встал через час после рассвета, слегка размялся и начал собираться. Почему-то хотелось оставить все в тайне и выскользнуть из дома втихаря, чтобы винефик меня не заметила.

Столкнулся я с Витати в коридоре — девушка шла меня будить. Винефик сначала не поняла, что происходит, но быстро рассмотрела гвардейскую куртку в моих руках.

— Куда собрался? — спросила винефик.

Я только молча мотнул головой и протиснулся мимо — надо спешить.

Замковая гора встретила меня как обычно. Гвардейцы на воротах спокойно пропустили меня на территорию — казалось, на меня даже не смотрели, видимо слухи о моей беседе с императором разлетелись быстро. Я же пружинящим шагом и с холодными ладонями прошел коридорами дворца, отметился о прибытии, а после — двинул в сторону покоев принцессы Отавии.

Чем ближе я подходил к так знакомым мне дверям, тем сильнее билось мое сердце. Было уже начало девятого — сейчас принцесса должна была пройти на легкий завтрак, а после у нее были уроки музыки в саду, если я ничего не путаю. Или она решит прогуляться по садам?..

Пока я размышлял над этим, ноги донесли меня до точки назначения. Пара гвардейцев, что обычно сопровождала венценосную особу во дворце, уже стояла на своих местах, ждали только мага. Сегодня это должен был быть Легер. Так думали бойцы.

Я коротко кивнул гвардейцам и занял свое место в сопровождении, ожидая выхода Отавии. Ладони почему-то стали еще мокрее, а в ушах застучала кровь — будто бы я сейчас не стоял на месте, а нарезал круги по ипподрому. Ожидание тянулось мучительно, но вот, двери в покои распахнулись, и из них выпорхнула принцесса в сопровождении маркизы Хашт.

За эти дни я и забыл, насколько Отавия была обворожительна. Сейчас, в легком приталенном платье небесно-голубого цвета с высоким кружевным воротником и в таких же перчатках, с убранными в прическу волосами — чтобы не мешались по летней жаре — она что-то обсуждала с маркизой и заливисто смеялась.

Первой меня заметила маркиза Хашт и резко затихла, а следом за ней умолкла и принцесса Отавия.

— Долго же пришлось тебя ждать, Рей, — сказала принцесса.

И прозвучало это вроде и как обычно, но мне хотелось обманываться, что сказала она это почти мягко.

— Больше не повторится, Ваше Высочество, — ответил я, чуть склоняя голову и приложив правую ладонь к животу.

Отавия заняла свое место между гвардейцами так, чтобы я стоял за ее левым плечом, как того требовали правила сопровождения, а рядом с ней встала маркиза Хашт. Вот только теперь принцесса стояла настолько близко, что я вдыхал запах ее волос, а если бы захотел — смог бы положить ладонь на девичью талию.

— Очень надеюсь. Пойдемте, — все так же спокойно продолжила принцесса, а потом зашагала вперед, все так же глядя перед собой.

Я ничего не ответил, это было бы неуместно, да и нужные слова сразу как-то не нашлись.

Почти сразу же Отавия вернулась к беседе с маркизой. Милана бросила на меня несколько косых взглядов, но довольно быстро переключилась на принцессу, будто бы забыв о моем существовании. Все, кажется, вернулось на круги своя.

Но в одном Отавия была абсолютно права. Я больше ее не оставлю.

Глава 4. Слова Осиора

С этого момента все изменилось. Я, как и раньше, сопровождал принцессу, но теперь эта служба из неприятной обязанности превратилась во вполне обычное занятие. Первое — Отавия перестала требовать моего бестолкового стояния под дверьми, что высвободило для меня массу свободного времени. Я был волен выходить по своим делам в город, на тренировки с Витати или Торисом, на практику к госпоже Виоле. Но вот на любом публичном мероприятии или загородном выезде мое присутствие теперь было обязательно.

Впрочем, с приездом Ториса в столицу я стал чаще сидеть в седле — как на ипподроме, так и при выездах за город с баронетом и его братом — так что особых неудобств это не доставляло.

А вот что на самом деле было приятно — так это рожи придворных.

Как я говорил, даже чернь шепталась о том, что столб света над столицей — дело рук гвардейских магов, что схлестнулись неведомо с кем, защищая принцессу Отавию, хотя по некоторым версиям фигурировала в этой истории и кронпринцесса Элаиза. У вельмож было больше информации, так что каждый молодой повеса и вельможа, представленный при дворе, был в курсе, чьих рук дело та магическая буря, что нанесла огромный ущерб зачарованным предметам по всему городу, и почему имперская канцелярия пресекает любые попытки обсуждать эту историю громче, чем шепотом. Видимо, император Форлорн Девятый на самом деле задался целью загнать эту историю под ковер, желательно как можно глубже.

Больше всего мне нравилось наблюдать за виконтом Умбертом. Раньше заносчивый и едкий, он мигом засунул язык в зад, увидев, как принцесса будто бы невзначай касается рукава моей куртки, когда хотела что-то сказать. Да и то, что кроме как по имени она больше ко мне не обращалась, тоже произвело немалый эффект. Ушли в прошлое «магик», «коновал» и «эй, ты», а члены свиты принцессы, как ближний круг, так и все прочие, предпочли вовсе игнорировать мое существование.

Вот только игнорирование это было теперь настороженное, аккуратное. Больше не было смешков и перешептываний, не было тыканья пальцем в «того самого магика», но появились взгляды завистливые и даже враждебные.

Мне было глубоко на это плевать. Я никогда не чувствовал себя более раскованно и при этом уверенно, нежели сейчас. Даже мое «заявление», которое я сделал на отборах в ученики Башни в прошлом году, не придало мне столько сил.

Изменилось и мое отношение к принцессе. Как Отавия всячески показывала свое доверие и расположение ко мне — видимо, копируя отношение ее деда к поясному магу Легеру, которые, как мне показалось, были далеко не поверхностными — так и я вел себя соответственно. Конечно, я был максимально вежлив и корректен, всегда соблюдал многочисленные правила поведения и обращения к особе императорской семьи, но теперь держался рядом при любой возможности, тенью следуя за левым плечом принцессы.

Омрачало все только тупая боль в левой руке.

Если утром и до обеда состояние было терпимое, и я почти забывал о ранении, то чем ближе был заход солнца, тем невыносимее становилось мое состояние. Из моей руки и спины будто тянули жилы — ну, именно так я представлял себе этот процесс — что сказывалось на общем настроении. К концу второй недели после моего возвращения на это обратила внимание и Отавия.

— Рей, останься, — сказала принцесса, когда я собирался вместе с гвардейцами уже выйти за двери покоев.

Мы только вернулись с конной прогулки, так что меня еще и растрясло в седле, отчего боль стала почти невыносимой. Хотелось поскорее добраться домой и приготовить себе отвар желтоцвета, а после — рухнуть на кровать. Даже идти в трактир ужинать я был не готов, хотя за весь день только перекусил вместе с бойцами во время прогулки — кусок хлеба, немного вяленого мяса и пара глотков разбавленного водой вина.

— Да, Ваше Высочество? — спросил я.

Отавия лишь махнула рукой в ответ. Мы слишком много времени провели наедине и тогда, в городе, я звал принцессу просто по имени.

— Скажи, что с тобой происходит? — прямо спросила Отавия, став у столика с зеркалом и опершись на него ладонями.

Сейчас на принцессе был конный костюм с легким плащом, такие носили юноши на охоту. Конечно, это было довольно грубым нарушением правил и этикета, но я давно понял, что комфорт для Отавии превыше всего.

— Что вы имеете в виду? — уточнил я.

— Ты сегодня, да и вообще, ходишь с таким лицом, будто бы готов убивать. После того, как… После твоего возвращения ты всегда такой. Темный. Мне даже сегодня жаловалась маркиза Хашт. Тебя начинают бояться, что ты сорвешься и натворишь чего…

— Вздор, — фыркнул я, переминаясь с ноги на ногу.

— Тогда в чем дело? — спросила принцесса. — И почему тебе тяжело стоять?

Я хмуро посмотрел на Отавию, но взгляд принцессы был абсолютно обычным, почти сочувствующим. Она на самом деле тревожилась.

— Плечо, — односложно ответил я.

— Что плечо?

— Болит плечо. После того, как Легер…

— Что он сделал? — спросила принцесса.

— Что ты помнишь? — ответил я вопросом на вопрос.

— Свет, боль, крики Легера, вспышки, — стала перечислять Отавия.

Мы еще не говорили о том, что произошло в районе мастеровых, ведь ни разу не оставались наедине.

— С Легером было трое гвардейцев, обученных использовать боевые амулеты. Это были амулеты Тир-Ман-Ман.

— Я не слишком разбираюсь в таких вещах, — честно призналась Отавия. — Что они делают?

— Это Копье Света. Боевое заклинание, почти невозможно отразить или парировать, из-за использования руны солнечного света из зеленого ряда, — ответил я. — От двух ударов я уклонился, а третий… Короче, теперь у меня болит плечо.

Отавия удивленно вскинула брови. Я спас ее от красно-желтого проклятья, что наложил Берни с помощь запрещенного амулета, а тут не могу справиться с последствиями ранения? Серьезно?

— Ты же опытный целитель, сам рассказывал. Боевой целитель, — напомнила мне Отавия. — Неужели…

— Неужели, — забывшись, передразнил я принцессу. — Как раз, потому что я хороший целитель, все так и случилось. Печати были слишком мощны, так сказала госпожа Виола. Рану я затянул, потому что мне была нужна рабочая рука, но заросла она неправильно. Она работает, я могу колдовать, но теперь постоянно болит. Вот и вся история.

Мне не хотелось рассказывать ей о своих проблемах. В глазах Отавии последнюю неделю я был могущественным магом, который вытащил ее буквально с той стороны, из бездны забвения, а теперь я стою и как маленький мальчик жалуюсь, что у меня болит рука.

— А к чему была такая спешка? Ну, если нельзя быстро заживлять такие раны, ты бы мог…

Принцесса осеклась на полуслове, поймав мой тяжелый взгляд. Она наконец-то поняла, зачем мне была нужна рабочая рука и к чему была та спешка. Щеки девушки мгновенно залились румянцем.

«Потому что иначе я бы не смог тебя вытащить», — подумал я.

Но вслух ничего не сказал.

— Покажи, — внезапно потребовала принцесса.

— Я не думаю, что…

— Рей! Я хочу увидеть, что заставляет тебя смотреть на окружающий мир так, будто бы ты сейчас устроишь резню! Я хочу знать, что происходит с моим…

Отавия фразу не закончила, только раздраженно махнула рукой.

Пришлось подчиниться. Сначала я сбросил куртку — самое сложное было в том, чтобы достать плечо из рукава — а после пошла рубашка. Для мантии было уже слишком жарко.

Когда я оголил левое плечо, на свет явилась причина моей боли.

При ярком свете покоев принцессы — а под потолком висело немало светильников — рана выглядела еще страшнее, чем была на самом деле. Рваные края, куска мышц в несколько дюймов просто не хватает, а кожа была как после тяжелого ожога — местами ненатурально гладкая, перемежаясь страшными рытвинами. Все это выглядело по-настоящему страшно, и я в очередной раз удивился, как сумел сохранить подвижность конечности при такой ране.

— Кость не зацепило, жилы тоже остались целы, так что все не так и плохо… — вслух прокомментировал я увиденное принцессой.

Отавия же только тонко ойкнула, после чего нерешительно коснулась места раны холодными длинными пальцами.

— Значит, вот как…

— Да, вот такая отметина.

— И ничего не помогает? От боли? — с участием просила принцесса.

— Витати достала какие-то мази, прикладывает компрессы. А если совсем плохо — пью отвар желтоцвета, — буднично ответил я.

Хотя всем известно, что желтоцвет — опасен, а зависимость от него превращает человека в животное. Почему-то мне вспомнился жестокий и безразличный Осиор, который сидел в дыму желтоцвета и бычьих семян в своей комнате, пытаясь справиться с болью в каналах. Интересно, боль учителя хоть когда-нибудь утихала, или просто притуплялась, и с ней можно было мириться, как в моем случае?

От этой мысли меня буквально передернуло, что Отавия восприняла на свой счет.

— Ой! Извини! У меня руки холодные наверное… Я не…

— Нет, все хорошо, — от ее прикосновений на самом деле становилось даже как-то легче. — Просто задумался и…

Отавия как зачарованная смотрела на рану, после чего сказала:

— А знаешь, у меня тоже осталась отметина, с того дня…

Не успел я проронить и слова, принцесса сбросила с плеч плащ и курточку и распустила тесемки рубашки. И в этот момент я понял, почему все наряды Отавии — в том числе и этот — были под самое горло.

По всей груди принцессы поднимались темные нити, к самой шее. Моя сила буквально выжгла сетку жил под кожей Отавии, оставив замысловатый магический шрам, который не вывести никакими печатями.

— Вот здесь, — сказала девушка, показывая на место в самом центре груди, — тоже иногда побаливает…

Там, под рубашкой, иссиня-черная сетка становилась плотнее, собираясь в одно большое пятно, по форме напоминающее… мою левую ладонь, которую я положил на грудь Отавии, чтобы пропустить через ее тело белую магию и выжечь проклятье, что рвалось к сердцу девушки.

Неосознанно я потянулся пальцами к отметине, но вместо того, чтобы отстраниться, Отавия взяла мою ладонь в свои руки и положила ее на магический шрам. Совсем как тогда, на камне улицы района мастеровых, когда я боролся за ее жизнь.

Наши взгляды встретились, и у меня перехватило дыхание, а плоть напряглась так, что по телу прошла дрожь. На меня никогда так не смотрели. Отавия будто бы меня понимала, понимала маячащее в будущем одиночество, на которое обречены великие маги, понимала этот груз, о котором говорил когда-то Осиор. А еще ее глаза будто бы говорили, что теперь мы связаны общей историей и общей болью.

В этот момент дверь в покои приоткрылась и внутрь просунулась голова служанки.

— Ваше Высочество! Вы уже готовы переоде…

Слова застряли в горле женщины, когда она увидела происходящее. Меня, раздетого по пояс, принцессу, с распущенной рубашкой, мою ладонь на груди Отавии. Женщина только выпучила в ужасе глаза, несколько раз схватила ртом воздух и не успела принцесса как-то отреагировать — с силой захлопнула дверь, растворившись где-то в коридорах.

— К утру весь дворец будет в курсе, — с какой-то печальной улыбкой заметила Отавия, впрочем, не отпуская мою ладонь. — Эта самая старшая и самая трепливая… А знаешь, к бездне все это!

Я еще раз посмотрел на Отавию и почувствовал, как ладонь принцессы скользит по моей руке и шее. Моя правая рука будто бы сама легла на девичью талию, привлекая ее ближе, а уже через несколько ударов сердца мы слились в поцелуе. Быстром, неумелом, наверное, для Отавии — вовсе первом, мы спешили, будто бы оба ждали, что сейчас дверь опять откроется и нам вновь помешают. Момент был настолько нереальным, что я, казалось, вовсе забыл, как дышать, а Отавия залилась румянцем до самых кончиков ушей и была вся пунцовая. Но когда я посмотрел в ее глаза, то понял — все это не случайно. Наши походы в город, переодевания, прогулки, бесконечные беседы, подколки, шутки. Ее недовольство присутствием Ториса и танцы с Берни. Все началось еще тогда, когда я попал в свиту Отавии, а ей сказали — что я смог проявить себя. И мы долго, мучительно долго шли к этому моменту, когда мои руки сводило судорогой от напряжения, а сердце девушки едва не пробивало изнутри ребра — так сильно оно сейчас стучало в этот момент под моей ладонью.

— Мне надо идти, — севшим голосом прохрипел я. — А то и так…

— Ага, — согласилась Отавия и еще раз меня поцеловала, а после отстранилась, уперев ладони мне в грудь.

Это сработало, я сумел вернуться в реальность.

Едва сумев повторить подвиг Отавии и отпустить тонкую талию принцессы, я подхватил рубашку и куртку, быстро накинул это все на плечи, путаясь в завязках и, через минуту уже стоял у двери, будто бы ничего и не произошло. Отавия же встала у своего любимого столика, глядя на меня через зеркало.

— Доброй ночи, Рей, — не оборачиваясь, сказала принцесса, наблюдая за мной в отражении.

— Доброй ночи, Отавия, — выдавил я, коротко кивнув.

После сделал глубокий вдох и, попытавшись стереть с лица бушевавшие эмоции, толкнул дверь покоев, выходя в коридор.

Да, я шел, будто бы ничего не произошло, но на самом деле все изменилось. В корне. И только в ушах стучали слова Осиора, который, будто бы предвидев подобное развитие событий, когда-то сказал мне:

«Ты же понимаешь, что маги, сильные маги, каким должен стать ты, обычно одиноки? Простые люди не могут смириться с твоей мощью, а равные тебе имеют слишком большие амбиции, вам тесно вместе…»

Мы были обречены, я это понимал. Отавия навсегда останется наследницей престола и в итоге станет дагерийской императрицей, а я навсегда останусь магом и членом Круга — человеком, которому запрещено иметь какие-либо людские титулы. Мы существовали в разных мирах, но сегодня эти миры соприкоснулись, что стало причиной шторма, который сейчас бушевал в моей груди, а судя по тому, как билось сердце принцессы — и в ее груди тоже.

И я понял, что не хочу больше думать о будущем и буду просто жить настоящим. У нас есть месяцы и годы, прежде чем жизнь выстроит между нами непреодолимую стену. И это время я проведу рядом с ней, с немого одобрения старого императора, что позволил мне вернуться на службу. Вернуться к Отавии.

Этой ночью мне даже не потребовался отвар желтоцвета. Я просто лег на постель и погрузился в сладостный мир грёз, который целиком состоял из тонких девичьих пальцев на моей шее, бездонных темных глаз и долгого поцелуя.

Глава 5. Четыре комнаты

— Ваша Светлость! Ваша Светлость!

— Проходи, Наиль, докладывай.

Мужчина, названный Наилем, проскользнул в просторные покои своего господина и нанимателя, который прямо сейчас соизволил ужинать в одиночестве.

— Ваша Светлость! Срочные новости из дворца!

— Неужели это не может потерпеть? Я только сегодня приехал.

— Никак нет, Ваша Светлость! Новости чрезвычайные!

— И какие же?

— У юной принцессы, говорят, появился фаворит! И этим словам можно доверять! Есть свидетели!

— Да? Прямо и фаворит? Впрочем, она уже пристойного возраста, чему удивляться… Ее мать была весьма любвеобильна по рассказам отца и моих знакомых. Да и сейчас… Это все ради чего ты меня побеспокоил?

В голосе мужчины чувствовалось раздражение. Вечерний прием пищи с бокалом хорошего вина и в одиночестве — его традиция, его собственное время, когда его можно было беспокоить только по безотлагательным вопросам. А тут какой-то молодой повеса сумел дотянуть свои ручонки до принцессы Отавии. Эка невидаль! Форлорны имели строптивый нрав и супружеская верность или чистота до брака точно не была сильной стороной семейства.

— Но Ваша Светлость, позвольте! Я не закончил! — встрял Наиль, когда барин был вот-вот готов его отпустить. — Это не простой фаворит…

— Кто? Только не говори, что сыночек графа Умберта чего-то сумел добиться. Я его видел лично и не раз.

— Нет, Ваша Светлость! Все намного запутаннее! Речь идет о молодом магике, ученике Истребителя Табийской Ереси!

По серебряной посуде грянули столовые приборы.

— Ты хочешь сказать, фаворитом стал ученик Несущего Волю и Гнев Круга, Шестого Трибунального Истигатора Осиора? — уточнил мужчина, называя полный титул упоминаемого мага.

— Все именно так, Ваша Светлость! Все именно так! Рей из Нипса, так зовут парня.

— Значит, он теперь фаворит принцессы?

— Именно, мой господин! И, говорят, это было одобрено самим императором Форлорном Девятым! Лично государь позволил эту связь! Маг был на беседе у императора буквально вчера, а уже сегодня эти двое, принцесса и магик, были уличены в непотребностях в покоях принцессы! Вот такие новости, Ваша светлость…

Саин Торлорн на секунду перестал жевать мясо, но почти сразу же вернулся к еде. Никакие новости не могли прервать его традиционной вечерни, даже такие.

— Можешь идти, Наиль. Ты будешь награжден за свое рвение, — махнул кончиками пальцев Торлорн.

— Рад служить, Ваша Светлость, — поклонился мужчина, а после выскользнул из кабинета.

Герцог на миг замер, а после тряхнул головой и продолжил ужинать. Значит, он оказался абсолютно прав, когда обратил внимание на парня. Жаль, очень жаль, что не удалось привлечь мага на свою сторону. А еще его молодость была проблемой. Если бы фаворитом принцессы стал кто-нибудь более зрелый, то верность любимчика Отавии можно было бы просто купить. Саин не был ханжой — у всех свои потребности и желания, так что в самом наличии фаворита он не видел никакой проблемы или моральной дилеммы. Верность супругу для гроба — удел черни. Они, люди, властвующие, ищут удовлетворения от жизни, берут все, что может дать пребывание в этом мире. Но вот молодость мага… Интересно, парень понимает, в какой ситуации оказался?

Отправив в рот очередной кусок сочного мяса, герцог Торлорн усмехнулся своим мыслям и покачал головой. Все становится очень и очень запутанно. Особенно если учесть, что в шкатулке на его письменном столе сейчас лежало крайне любопытное послание, точнее, приглашение на встречу. Там не были упомянуты титулы, чины или звания, на куске бумаги не было и печатей, как сургучных, так и чернильных. Но приглашение это было очень ценным и очень важным. Потому что вместо подписи на нем стояла лишь одна, переливающаяся всеми цветами рунного ряда буква «М».

* * *

— Элаиза? Неужели ты вспомнила о своем старике.

— Прекрати, отец, тебе не к лицу это ерничанье.

Сейчас, шелестя юбками, кронпринцесса Элаиза устраивалась в гостевом кресле, даже не спросив на то разрешения императора.

— Тогда чем обязан визитом? — холодно спросил Форлорн Девятый.

Элаиза была его величайшим поражением. Капризная, вздорная и абсолютная неуправляемая, в какой-то момент он пустил вопрос ее воспитания на самотек, а когда спохватился, обнаружил, что его единственная наследница не обладает вообще хоть сколь значимыми для правителя качествами. Они с покойной супругой пытались еще, и не единожды, его любимая Агнесса была даже согласна на то, чтобы император прижил сына на стороне, которого она была готова выдать за своего родного ребенка, но Форлорн Девятый не смог так поступить с женой. Это убило бы ее намного раньше, чем преследовавшее ее малокровие. Так что когда родилась Отавия, император приложил все силы, чтобы исправить ошибки, которые он допустил в воспитании дочери, подготовив к правлению хотя бы внучку.

— Ой, ну не смотри на меня так! — чуть взвизгнув, сказала Элаиза, глядя на кислую мину отца. — Я и так стараюсь не докучать тебе по пустякам!

— А временами стоило бы, — заметил Форлорн Девятый. — Временами стоило бы.

— Опять ты за свое…

— Элаиза, ты скоро…

— Да знаю я! Знаю! Я не об этом пришла поговорить, а о том, к чему привело твое идеальное воспитание мою дочь! Попрошу заметить, Отавия моя дочь, а не твоя!

— И куда же, по-твоему, ее привело мое воспитание? — холодно спросил император.

Лицо Элаизы раскраснелось, а дряблые толстые щеки вовсе пылали огнем.

— Коновал! Отец! Коновал! Это такой позор! Ужас! Что бы ты ни говорил, но я даже и помыслить не могла о таком в ее возрасте! Ты бы меня в порошок стер!

— Первое, твоя дочь не так распутна, не надо всех мерить своим локтем, Элаиза, — осадил кронпринцессу император. — А второе…

— Да плевать на второе! Каждый во дворце уже знает, что моя дочь и твоя внучка крутит шашни с коновалом! Разлетелось, как степной пожар! — завизжала Элаиза.

Форлорн Девятый хотел что-то ответить, но тут его настиг тяжелый приступ кашля.

— Чего ты хочешь от меня, Элаиза? — тяжело прохрипел император. — Я не могу казнить мага.

— Убери его из гвардии! Вышвырни из дворца! Я знаю, что это ты дал добро на возвращение этой мрази после того, что случилось с моей дочерью в городе! Знаю! Значит, тебе и исправлять! — прокричала кронпринцесса.

— Я не собираюсь убирать талантливого мага, который уже дважды спас жизнь Отавии и, кстати, один раз — твою, если ты забыла. Нет, Рей останется в гвардии, — ответил император, стремительно теряя интерес к разговору.

— Ах, ты уже и имя этого коновала знаешь?! Ты вынудил меня опозориться перед всеми, когда я давала этому мальчишке титул Защитника, теперь подложил мою дочь под него!.. Это все твой Легер и увлечение делами Башни! Наши предки придумали Устав не просто так! Маги — безродные выродки! Их нельзя подпускать к власти! А меня ты ненавидишь!.. Ненавидишь!!! Чтоб ты наконец задохнулся и избавил меня от своих выходок!!!

Император тяжело посмотрел на дочь. Лицо Элаизы раскраснелось еще сильнее, а дышала она так, будто бы ей пришлось бежать. Еще немного — и кронпринцесса окончательно впадет в истерику.

— Элаиза, если ты забыла, твой кузен, Саин…

— Этот мужлан знает свое место, а ты все выдумываешь! — вздернула подбородок Элаиза. — Я устала слушать твои наговоры на Торлорнов! Они — опора трона!

— Они этот трон займут, если ты будешь вести себя подобных образом! — сорвался император, за что ему пришлось расплачиваться еще одним приступом кашля. — Впрочем, не хочешь учиться у меня — жизнь научит!

— Ты выживший из ума старик, который позорит весь наш род! Вот ты кто!

— Выметайся! — поднял руку император. — Живо, я сказал! И не смей открывать свой рот на тему собственной дочери и этого мага! В отличие от тебя, я Отавию люблю!

— О да! Любишь! Больше, чем родную дочь!

— Она хотя бы ведет себя, как Форлорн, а не как дворовая девка!

— Ах так!

— А ты думала, мне не докладывают, что твоя спальня уже много лет как превратилась в бордель?! Фавориты и приближенные должны приносить пользу, а ты ищешь только развлечений!

— Я уже не девочка! Нечего тебе учить меня морали!

— Тебе мораль и не знакома вовсе! Выметайся из моих покоев! Пока я тут правитель, а не ты, так что ты будешь подчиняться!

— А то что?! — возмутилась Элаиза. — Что ты мне сделаешь, старый дурак?!

Форлорн Девятый снизу вверх посмотрел на стоящую перед ним Элаизу. Долго, внимательно посмотрел. Под этим взглядом кронпринцесса потупилась, а после, нагло фыркнув, выскочила в коридор.

Император проводил дочь взглядом и только покачал головой. Насколько же ничтожной выросла его дочь, что даже он, ее родной отец, не сильно опечалился, если бы ее придушили во сне или наложили проклятье.

А Отавия все сделала правильно. Конечно, не на такое стремительное развитие событий рассчитывал старый правитель — все же эти двое, его внучка и маг, еще слишком молоды — но это лучше, чем ничего.

— Легер.

— Да, мой государь.

Маг шагнул из тени контура Лагу, появившись перед своим правителем.

— Проследи, чтобы моя дочь не трепалась слишком много. Передай в канцелярию, пусть устроят какой-нибудь выезд за город и уберут ее из дворца на неделю-другую. Там справятся.

— Конечно, мой государь, — поклонился маг.

— И еще, — продолжил император.

— Да?

— Ты перестанешь морщиться при упоминании Рея. Конечно, я понимаю, что он тебя буквально размазал по брусчатке, но не надо толкать парня еще больше в объятия Башни своей ненавистью. Он должен чувствовать себя в первую очередь гвардейцем, а уже потом — членом Круга. Ты меня понял?

— Да, мой государь, — с каменным лицом повторил Легер. — Я вас понял.

***

— Кого там уже принесло?!

— Виола, прекрасная и могущественная Виола, я принес удивительные вести! — прокричали из соседней комнаты.

— Все завтра! Как ты вообще меня нашел?!

— Ты смеешься? Я истигатор! Это моя работа, мой долг и мой способ служить Кругу!

— Я принимаю ванну!

— Но ведь мы достаточно близки!

— Даже не думай!

— Виола, ты даже не представляешь, что я тебе расскажу!

— И не хочу знать! Любые дела терпят до утра!

— Поверь мне, не это!

— Все равно мне плевать! И я не хочу видеть тебя в своем доме в такой час!

— Даже если это касается Осиора?

Повисла тишина.

— Я выхожу! — крикнула архимаг, поднимаясь из глубокой медной ванны.

Весь вечер насмарку. И какая нелегкая его принесла?

Закрутившись в огромную простынь, архимаг выскользнула из ванной комнаты и чуть ли не нос к носу столкнулась с Красным Трибунальным Истигатором. Неро выглядел задорно и весело, хотя глаза стража Устава, как и всегда, оставались холодными и сосредоточенными.

— И какие вести заставили вылезти меня из теплой воды? — раздраженно спросила архимаг.

— Не будь такой холодной, Виола. Давай я за тобой поухаживаю. Вина?

— Чаю. Вон, стоит.

Женщина кивнула на чайный набор, который дожидался ее на столике у камина.

Неро хмыкнул, снял с углей небольшой чайничек и залил травы кипятком.

— Так что за новости? — недовольно спросила архимаг, кутаясь в простынь.

Она всегда чувствовала себя не до конца уютно в присутствии Неро, а сейчас — и подавно.

— Мои птички из дворца принесли на хвосте удивительную весть.

— Ты сказал, это касается Осиора, — заметила Виола.

— Ну, в некотором роде. Но как мне было еще тебя выманить из ванной? Пришлось хитрить…

Неро ловко слил воду в специальную чашу и залил ошпаренные травы по второму кругу. Так с них смоется пыль и грязь, а вкус раскроется полнее и ярче.

— Так что принесли твои птички?

— Рей опять учудил.

— Еще больше, чем то, что выжил после произошедшего в городе? — удивилась Виола.

— Ну, как он выжил, это конечно тайна, но видимо наш общий друг о чем-то догадывался, когда брал его в ученики.

— Это слабо сказано, — сказала архимаг, принимая из рук Неро чашку с горячим чаем. — Когда мы влили в него канальный раствор в первый раз…

— Я помню, — кивнул Неро. — В клочья, с таким не живут. Но, как видишь, парень жив, колдует и чудит пуще прежнего.

— Хватит увиливать! Я же вижу, что тебе нравится тянуть время! Выкладывай! — не выдержала Виола.

— Вот никогда ты не умела терпеть… — улыбнулся Неро, чем смутил архимага. — Ладно, госпожа архимаг, слушаю и повинуюсь. Наш подопечный практически официально стал фаворитом принцессы.

Виола едва не подавилась чаем, но в ее оправдание можно сказать, что отреагировала она почти спокойно.

— Принцессы?! Как он попал в руки Элаизы?!

— Виола! Что за разврат! Я про принцессу Отавию! А Элаиза кронпринцесса!

— Еще лучше! Она же совсем девочка!

— Элаиза?!

— Отавия!!!

— Да какая девочка?! Уже шестнадцать! Ей замуж скоро! — воскликнул Неро.

Истигатор сел на небольшой диванчик и сложил пальцы домиком, наблюдая за реакцией Виолы. Архимаг же покачивала чашку с чаем в руках, думая над словами истигатора.

— С учетом того, что показал Рей, я надеялась, что после экзаменов на пояс он уйдет со службы…

— И станет следующим самым молодым архимагом в истории. А ты — его вторым учителем, понимаю, — кивнул Неро.

— Не понимаешь. У него ненормальные способности, но он буквально ничего не умеет и не знает. Осиор допустил огромную ошибку, когда стал готовить его как боевого мага. Ему бы только за книгами пару лет просидеть! Теория печатей, баланс рун, комбинаторика, изучение потоков… Но нет, это не путь Осиора! Только грубая сила, на эмоциях… Как дикарь…

— Очень сильный дикарь, госпожа архимаг, — шутливо поправил Виолу истигатор.

— Ты понял, о чем я говорю, — вяло парировала Виола.

— Грядут такие времена, что нам пригодится скорее сильный дикарь, чем умный книжный червь, — покачал головой Неро. — Мне кажется, все идет своим чередом…

— Вот только теперь его от дворца за уши не оттащишь!

— Ой, вспомни кронпринцессу! Что она вытворяла по молодости, да и вытворяет до сих пор. Я делаю ставку на то, что это — мимолетное увлечение.

Виола долго и тяжело посмотрела на Неро.

— Нет, мой дорогой страж Устава, это не мимолетное увлечение. Ты мало общался с Реем, а я вижу его минимум раз в неделю. Внутри мальчика пустота, которую он пытался заполнить. Сначала Осиором, потом — учебой и службой. Совсем как его учитель когда-то. И смотрит он иногда так…

— Считаешь, что они с Осиором настолько похожи? И Рей такой же безумец, как наш друг? — удивился Неро.

Виола задумчиво отпила чаю, после чего поставила чашку в сторону и поплотнее запахнулась в простынь.

— У Рея есть одна плохая черта. Комплекс старшего брата. Он вечно пытается кого-то спасать, опекать, защищать. Все сам, один против всего мира. Думаю, это из-за того, что у него был целый выводок беспризорников под крылом…

— А принцесса привыкла жить под крылом императора. Ни для кого не секрет, что ее растил дед, а не родные мать и отец. Где кстати, будущий принц-консорт?

— Герцог Синельский на родине, в Вашимшании, как и каждое лето, — рассеянно ответила Виола.

— В любом случае, если Отавия потянется к Рею, как к защитнику, которым для нее всегда был дед…

— А Рей со свойственной ему готовностью это бремя примет…

— Мы получим массу проблем.

— Уже получили, мне кажется, — заметила архимаг. — Думаю, переломный момент случился в районе мастеровых. А потом Рея допустили обратно во дворец.

— Думаешь, это было подстроено? — удивился Неро. — Кем? Канцелярией? Я слышал, что все это происходит с ведома Форлорна Девятого.

— Не думаю, что старик пытался убить девочку. Но то, что он отпускал ее в город с Реем, означает, что он ожидал чего-то подобного.

— Поставил жизнь внучки и понадеялся на способности молодого мага? — удивился Неро.

Виола только пожала плечами.

— Будь я на его месте, я бы рискнула. У императора есть несколько особо приближенных магов, он много внимания уделяет Башне.

— Мне можешь не рассказывать, — кисло заметил Неро.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Думаю, он просто решил обеспечить Отавию личным колдуном. И у него получилось.

— Даже лучше, чем ожидалось, по всей видимости, — заметил Неро, откидываясь на спинку дивана.

— Да нет, — возразила Виола, — думаю, расчет был именно такой. Такую верность не купить ни одними деньгами.

— Положусь в этом вопросе на твой опыт, — поддел Неро архимага, за что получил испепеляющий взгляд. — Тише! Тише! Я просто пошутил.

— Плохой повод для шуток, — мрачно ответила Виола. — Нам нужно найти Аурантиса и Осиора. Рубрум ни на что не годен, а тут что-то назревает. Император Форлорн мутит воду, как мне кажется.

— Ты слишком мнительна.

— Нападавшего на Отавию нашли, кстати? И тот амулет?

Неро раздраженно мотнул головой. Это было его личным профессиональным поражением.

— След затерялся где-то в Двух Коронах. Даже тела не нашли.

— Вот видишь, а говоришь, что я слишком мнительна, — ответила Виола. — А еще надо будет поговорить с Реем. Касательно… Всего происходящего. Ты займешься?

— А почему это я?!

— Ты думаешь, он станет обсуждать сердечные вопросы со мной?! — удивленно вскинула брови Виола.

— И то верно… Хорошо, я поговорю с ним на днях, как выдастся случай, — ответил Красный Трибунальный Истигатор. — И все ему объясню.

* * *

— Роберт?

— Да, хозяин. Вызывали?

— Послание доставили?

— Так точно, хозяин, доставили. В лучшем виде, легло на стол герцога и попало лично в руки.

— Хорошо, очень хорошо. Подержи вот тут.

— Так?

— Да, именно так.

— Почему вы занимаетесь этим лично, хозяин?

— Потому что это мое имущество, Роберт. Хороший владелец всегда способен решить вопрос самостоятельно. Так, а теперь согни. Да, хорошо.

Полыхнул свет желтой печати, после чего грохнуло железо инструмента.

— Воспалилось… Плохо. Так, еще подержи…

Еще две короткие желтые вспышки, ржание коня, шелест соломы.

— Все, отпускай.

— Хозяин…

— Что такое, Роберт?

— Что делать с наемником?

— А что с ним не так?

— Вы же знаете, от подавителя на груди так долго магикам плохеет…

— Ничего, переживет. Полей мне на руки. Да, вот так.

Шум льющейся воды. Плеск. Фырканье умывающегося мужчины.

— Ох! Хорошо!

— Так что с наемником?

— Он опытный маг, снимать подавитель нельзя. Пусть терпит.

— У нас была раньше уловка…

— Какая?

— Можем его обкурить. Желтоцветом, до полумертвого состояния. Так с буйными девками и рабынями в борделях Двух Корон делают…

— И откуда такие мысли и познания, Роберт? Завсегдатай?

— Нет, хозяин. Управляющий.

— Ты полон талантов.

— За это вы меня и выбрали, хозяин.

— Обкурить желтоцветом?

— Именно, хозяин. Пара унций на жаровню и через полчаса взрослый мужчина может только слюни пускать, да под себя гадить.

— Тут рисковать нельзя. Положите три унции.

— Хозяин…

— Мы не можем позволить наемнику сбежать.

— Поискать новых кандидатов на дело?

— Какое дело?

— Ну, принцесса. Наемник провалился.

— Берниас все сделал правильно, но вмешался Рей.

— Может, тогда…

— Рано говорить, Роберт, рано. Не торопи события, надо понаблюдать.

— Да, хозяин.

— И свяжись с Неро. Нам надо будет встретиться. Когда главные торжества?

— Через шесть недель, хозяин.

— Хорошо. Время есть. Проследи, чтобы за это время наемника никто не нашел, но он оставался жив.

— Хозяин, можно вопрос…

— Да?

— Зачем он вам?

— Его ищут, Роберт. Усердно ищут. А значит, я не буду давать своим противникам желаемое.

— Вы как всегда мудры, хозяин.

— А ты как всегда перегибаешь. Но уже делаешь успехи, твои манеры улучшились.

— Спасибо, хозяин, я стараюсь.

— Проследи, чтобы моему скакуну дали свежей воды.

— Да, хозяин, лично займусь.

— Не надо лично, Роберт. У тебя есть дела поважнее. Просто убедись, что доверил дело нужному человеку. Я же не делаю работу за тебя?

— Нет, хозяин, не делаете.

— Вот и ты поступай так же. Это хорошее, правильное качество, способность передавать дела нужным людям.

— Я понял, хозяин.

Скрип ворот. Стук засова.

— Мне пора, Роберт. Только повторю, не убей Берниаса.

— Слушаюсь, хозяин.

Глава 6. Глухая тревога

Все следующее утро я провел, будто бы в тумане. Витати я ничего не сказал — почему-то стыдился — но понимал, что все равно она скоро сама все узнает. Ну и пусть. Я уже взрослый человек, сам себя обеспечиваю, сам за себя отвечаю… Она просто мой сожитель и тренер, но не родная мать или сестра, и уж тем более не нянька.

Судя по тому, насколько тяжелой и исступленной выдалась тренировка, Витати о чем-то догадывалась. Мои же мысли были так далеко, что я только и делал, что пропускал удары палкой.

— Соберись! Тебе надо восстановить подвижность плеча, или останешься бесполезным куском мяса!

— Ага, надо…

Удар, подсечка и я наблюдаю голубое летнее небо с редкими облачками.

— Опять зеваешь! Поднялся!

Казалось, винефику было глубоко плевать, что еще недавно я лежал в Башне без сознания, а мое плечо по вечерам болело так, что меня приходилось опаивать желтоцветом. Впрочем, оно ныло и сейчас, но все мои мысли и чувства были на Замковой горе.

Сегодня дежурства во дворце не было, как и завтра, а потом я заступал на долгую смену. По уму, надо было решить все дела и заглянуть в Башню к госпоже архимагу на занятия — у меня остался месяц до испытаний на пояс мага, а мы так и не отработали вызов духов-элементалей и поднятие нежити. Но как только Витати перестала меня избивать палками и тренировочным оружием, я собрался и двинул на торговые ряды верхнего города, а мой карман приятно оттягивал недавно сработанный амулет.

Подспудно я знал, что собирался подарить его принцессе — при случае — но сейчас все поменялось. Теперь, глядя на свое изделие, я видел все огрехи и недочеты, допущенные в работе. Нет, это был хороший, крепкий амулет, а вставленные в оправы кибашамские бриллианты отлично держали заряд и были готовы напитать контуры белых рун. Прекрасный образчик. Но тонкой эту работу было назвать сложно. Так что сейчас я шел в лавку одного знакомого мне ювелира, который время от времени помогал мне с крупными драгоценными камнями для специальных заказов. Драл он с меня три цены, но камни всегда были отменного качества, без вкраплений, трещин и с идеальной огранкой под магические изделия.

— Доброго дня! — поприветствовал я сухого мужчину за прилавком.

— Господин Рей! Давно не видел вас!

— Да, господин Суржи, как-то все дела, — оправдался я.

— За камнями, как обычно? Знаете, сейчас такой горячий сезон, но кибашамцы привезли мне кое-что новенькое!..

— Нет, господин Суржи, сегодня другой вопрос.

— И какой же, господин маг? — спросил ювелир.

Вместо ответа я достал из кармана амулет и продемонстрировал мастеру.

— Вот, изделие, хотя, скорее, заготовка…

— Вижу, вижу… Сами делали?

— Да, господин Суржи.

— Вы же говорили, что не берете заказы на драгоценные оправы с оформлением, — удивился ювелир, вставляя в глазницу увеличительное стекло, — а тут, я вижу, только камни чего стоят…

— Это не на продажу, а для себя.

— Повышаете свое мастерство? Похвально, господин маг, похвально. Мало кто из одаренных колдунов уделяет этому столько внимания…

— Работа руками меня успокаивает, — признался я ювелиру.

— О, понимаю, господин Рей, понимаю! Кроме того, у вас же и инструмент приличный, как я помню? А с таким работать одно удовольствие! Так что бы вы хотели сделать с этой заготовкой?

Ювелир не стал увиливать и прямо признал, что мои потуги — лишь тень настоящего мастерства. Без задиристости или попытки меня оскорбить. Просто констатация факта.

— Возможно, поработать с самой оправой, отполировать, сделать гравировку… Если возможно — облегчить, только чтобы без уменьшения толщины контура, иначе взорвется… ну и подобрать цепочку.

— Интересное задание. Разрешите спросить, господин Рей, это подарок?

— Возможно и подарок.

— Что ж, тогда давайте, поработаем. Только я сейчас камни вытащу — по закону нельзя, сами знаете.

— Да, конечно.

— Но я вставлю их в вашем присутствии! Чтобы все было чисто сработано.

— Безусловно! Сколько будет стоить?

Ювелир отвлекся от амулета, который сейчас крутил в руках, и улыбнулся.

— Никогда не забываем о деньгах, да, господин маг?

— Как иначе? — ответил я ювелиру.

Я понимал, что Суржи заломит цену, но надеялся, что мастер наглеть не будет. Кроме того, я знал, что он был не просто торговцем, а именно мастером, потомственным, так что искать других исполнителей не хотелось.

— В какой срок надо выполнить работу?

— К завтрашнему вечеру, — ответил я.

Ювелир долго и внимательно посмотрел на меня, после покачал головой и вернулся к оценке заготовки.

— Ну, гнезда под камни сделаны неплохо, да и вообще, все что касается магической части. Руны уже нанесены, там сами подправите, трогать не буду, инструмент у вас есть… Так, тут неровность, надо шлифовать, вот здесь пайка слабовата… Говорите, завтрашний вечер, господин Рей?

— Или ранее утро послезавтра, к семи утра, — ответил я.

Суржи еще раз покачал головой, после огласил свою цену.

— Предварительно, четыре империала. Цепочка к нему отдельно, конечно же.

Почти полсотни серебра! Мне придется больше недели крутить лечебные хлопушки, чтобы отбить эти затраты…

— Пойдет, — согласился я.

— Не будете торговаться? — удивился мастер.

— Заказ срочный, да и эту работу я бы не доверил кому-то другому, — решил я польстить мастеру. — А вы человек честный, господин Суржи, думаю, за свой труд вы назначили справедливую цену.

После этого я положил на стойку перед мастером предоплату — два империала.

— Какой удивительный у вас способ торга, господин Рей, — усмехнулся Суржи, сметая монеты ладонью и берясь за инструмент, чтобы вытащить мои камни, — лесть используют редко…

— Никакой лести, господин Суржи, только чистая правда, — спокойно ответил я, наблюдая за ловкими движениями ювелира.

Пара минут — и все три камня упакованы в небольшой мешочек и лежат в моем кармане.

— Приходите завтра к закрытию, все будет готово, — сказал ювелир, отодвигая амулет в сторону.

— Благодарю, господин Суржи. До завтра.

Выйдя на улицу из лавки, я замер, пытаясь решить, что же делать дальше. Солнце едва подбиралось к зениту — до полудня был еще минимум час. Стоило бы убить время или заняться делами, но все мои мысли были на Замковой горе. Амулеты? Нет, сейчас я не хотел работать. Наверное, надо найти Ронни и заглянуть к госпоже архимагу, потом поискать Ториса, чтобы поговорить с баронетом…

Разговоры, разговоры, одни сплошные разговоры! Об этом предупреждал меня Осиор — теперь мне стало это кристально ясно. Вовлечение в светскую жизнь пожирает твое время. Чем с большим числом людей ты имеешь дело, тем больше приходится тратить сил на пустую болтовню.

Было решено найти Ториса. Мне надо было объясниться с баронетом и восстановить наши дружеские отношения.

Я точно знал, что лично против меня Торис настроен не был, но не подчиниться воле отца не мог. Барон же Варнал был и так не слишком популярной при дворе фигурой: имперский заказ на коней приносил ему огромные доходы, что было костью в горле для более родовитых семейств. Те же Умберты с удовольствием бы поживились на этом дельце, да и дома Торлорнов, Кортов, Фоссов и Хаштов имели свои обширные конюшни. Так что нежелание старшего Варнала, чтобы его третий сын водил дружбу с потенциальным преступником, было вполне понятно.

Долго баронета мне искать не пришлось. Едва я подошел к северным воротам, чтобы выйти за пределы города и направиться к ипподрому, мне навстречу вышел Торис.

У баронета был возбужденный вид, а при виде меня он вовсе едва не сорвался на бег. Выпучив глаза, Торис схватил меня за плечо и потащил в сторону, будто бы хотел что-то сказать.

— Эй! Ты чего?!

— Нам надо выпить! — воскликнул баронет. — Отец вернулся сейчас из дворца и такое рассказал!..

Баронет посмотрел на меня со смесью страха и восхищения, я же только потупился, не зная, что ответить.

— Кстати, кое-что забыл! — воскликнул Торис.

Баронет резко остановился, после чего от души вмазал мне в челюсть, да так, что у меня искры из глаз полетели. Торис был весьма ловок и быстр, так что я не то, что среагировать не успел — рухнул на задницу, рефлекторно поднимая щиты Ур.

— Вот теперь можем пойти выпить! — воскликнул баронет, помогая мне встать на ноги, после чего, не дожидаясь, возбужденно зашагал по улице.

Я быстро наколдовал небольшую печать Ис, чтобы к вечеру по всему лицу не разошелся огромный синяк, отряхнулся и, посмотрев на широкую спину третьего сына барона Варнала, пошел следом. Очень хотелось дать Торису в ухо, но я удержался — тут было совершенно понятно, почему я получил по роже.

— Совсем сдурел?! — спросил я у Ториса, когда мы сели за столик в одном из трактиров в северной части города и сделали заказ. — Без руки в следующий раз останешься! Я же что пугливая лань со своими щитами…

— Следующего раза не будет, — серьезно ответил Торис, — за еще одну такую подставу я тебе не то, что руки не подам — на расстояние полета стрелы не подойду!

— Ты перегибаешь! — ответил я. — Если помнишь, ты вообще от меня шарахался по углам и глазки прятал, так это подумать надо, кому еще по роже получать!

— Ты вообще представляешь, что мне отец устроил, когда из темниц достал? — прошипел Торис.

— Без понятия, — пожал я плечами и отхлебнул пива из большой кружки, — а что должен был сделать? Ты же принцессу спас!

— Я на канцелярских соглядатаев напал! Чуть не убил обоих! — Воскликнул баронет, стуча ладонью по столу, но уже тише продолжил, — это тяжкое преступление! А ты, гусь такой, ни словом не обмолвился, что Отти — это принцесса Отавия! А мы там с Марвином такое наговорили в ресторане тогда! Ох! Знал бы отец — семь шкур спустил бы!

— Ничего вы не наговорили, — ответил я, — все нормально было…

— И потом, эти танцы… Зачем меня потащил?! А если помощь нужна была — сказал бы! Или считаешь, что я такое трепло, что мне секрет доверить нельзя?! — обиженно продолжил Торис. — С нашей встречи много времени прошло и многое случилось, я уже не тот дурак, что в переулок тогда бросился…

Тут Торис был прав. Баронет повзрослел, возмужал, стал спокойнее и увереннее в себе. От чуть истеричного и импульсивного дворянчика, которого я спас от бандитской дубины когда-то, осталась только тень — в самых уголках губ, когда баронет был чем-то недоволен.

— Да ладно тебе, все же обошлось… Ты же подвиг совершил! И нас обоих спас! И меня, и принцессу! Не выруби ты тех придурков, я бы не смог помочь Отавии, а дальше сам знаешь…

— Так, хватит меня нахваливать, — стукнул кружкой по столу баронет, — эти слова ты моему отцу вечером повторишь! Вот так станешь и повторишь, что я подвиг совершил! А то вся слава тебе одному… Ты лучше расскажи, что вчера вечером случилось?! Отец сильно не говорил, но как я понял, ты с принцессой того, ну это…

Торис хитро посмотрел на меня, отпивая пива, я же только залился краской и стал думать, что рассказать другу.

— Так! Я этот взгляд знаю! Сейчас опять врать мне начнешь! Нет уж, господин жетонный маг, Рей из Нипса, давай, выкладывай, как есть! Тебе кроме славы еще и девушка досталась, правильно? Все как в балладах?!

— Ничего мне не досталось! Не ори так, дубина! — прошипел я. — Просто… Сложно все это!

— Так сложно, что говорят, вы там обжимались полуголые! — фыркнул баронет.

— Никто там не обжимался! Не было ничего такого!

— А чего же тогда всех слуг за такое на конюшне не запороли? А? Значит, правда!

— Ну, было немного… Но Отавия просто хотела увидеть, что у меня с плечом после Копья Света. Ты бы, кстати, тоже мог поинтересоваться здоровьем друга, а не в челюсть бить!

— Да вижу я, что здоров, как конь! Чего трепаться-то попусту. Ты с темы разговора не уходи, выкладывай давай!

Я набрал в грудь побольше воздуха и в общих словах, стараясь не вдаваться в детали, рассказал Торису, что со мной творилось последние недели. Начиная с первого выхода в город и заканчивая прошлым вечером.

— Ох, ну и попал ты, дружище! — хохотнул баронет, требуя еще выпивки. — Ох, и попал. Получается, ты у принцессы как это, новый вентус! Вот!

— Это еще что такое?

— Это вроде из келандского или какого другого восточного языка, титул такой неофициальный. Там такое дело в ходу активно! — начал умничать Торис. — По-нашему, фаворит значит.

— Легче не стало, — кисло ответил я. — Что за фаворит? Я же вроде Защитник Престола, нет?

Торис удивленно посмотрел на меня, после чего в голос расхохотался.

— Из всех мужчин и женщин Шамограда принцесса выбрала самого тупого, клянусь бездной! Ты что, вправду не знаешь? — удивленно спросил Торис, увидев, что я не разделяю его веселья.

— Не имею не малейшего представления, — будто бы холодно ответил я. — Мне вообще кажется, это ничего не значит. Я маг, служу в гвардии, а тут такое приключилось и знаешь, вот как-то так, проскочило между нами что-то такое… Но она-то наследница престола, а мне как члену Круга вовсе всякие титулы иметь запрещено, так что…

— Ну ты и бестолочь, Рей! А говорил, господин Осиор обучил тебя всему, что требуется! Да они ничего тебе про двор не рассказал!

— Потому что я при дворе и не должен быть! — огрызнулся я. — И не говори плохо об учителе!

— Понял! Не буду! Но вентус — это совершенно другое! Фаворит монаршей особы — это неофициально, но очень значимо, очень! Они не имеют никаких титулов, этого даже нигде в документах нет, но чаще всего фавориты — правая рука монарха. У них куча власти, возможностей и влияния! Вот, у нынешнего императора, долгих ему лет, Форлорна Девятого, было с десяток фаворитов и фавориток. Правда, сейчас это либо кто-то из канцелярии, либо наш государь к себе так никого и не приблизил. И у Форлорнов фавориты частенько — магики! Очень часто! Вот у Форлорна Шестого…

Дальше Торис начал долгий и нудный экскурс в историю Дагерийской Империи. По блестящим глазам баронета я понял, что перебивать его — себе дороже. Всю эту чушь он годами зубрил с учителями, а тут, оказывается, вот она и пригодилась! Так что все, что вбили наставники в его дурную голову за последние десять лет в плане истории родного государства, баронет сейчас активно вываливал на меня несчастного.

Как я понял из объяснений баронета, сейчас мое положение было крайне нестабильным. С одной стороны, Отавия показала свое расположение, и это стало общеизвестно, а с другой — все может остаться так, как есть. Она — принцесса, я — гвардейский маг. Вот последний вариант меня устраивает больше всего, на самом деле. У меня не было воспитания, а самое главное — желания, времени и сил, чтобы заниматься дворцовой возней. Надеюсь, Отавия придерживается того же мнения. Тем более, я и так постоянно рядом, когда на дежурствах, зачем ей выводить едва возникшую между нами связь на новый уровень?

С этими мыслями мы с баронетом распрощались. На самом деле, я от него почти избавился — после удара в челюсть и последующего падения у меня как-то разболелось плечо и сейчас хотелось просто вернуться в свои комнаты и отдохнуть. Может — немного поработать.

На следующий день я вероломно уклонился как от похода в Башню, так и от явления пред ясны очи барона Варнала, сославшись на усталость, и после небольшой тренировки с Витати просто закрылся в своей комнате и проспал большую часть дня.

Нервное напряжение нарастало с каждым часом, и уже к вечеру я не находил себе места. Как я завтра пойду на службу? Как она будет на меня смотреть? Как мне к ней обращаться, что говорить?

Вопросы роились у меня в голове, так что я даже не заметил, как собрался и вышел из дома — надо было заглянуть к ювелиру и забрать амулет. Опять же, зачем я его делаю? С того момента, как я взялся за инструменты, я знал, что хочу подарить его Отавии. Но что делать теперь? И будет ли этот подарок достоин принцессы?..

Когда я вошел в лавку, облако отчаяния, в которое я погрузился, можно было буквально увидеть в реальности. Настолько хмурым и несчастным я был в тот момент.

— Господин жетонный маг Рей! — воскликнул хозяин лавки.

— Господин Суржи, доброго вечера… Вот, я пришел…

— Да! Да! Конечно! Все готово, в лучшем виде готово!

Ювелир засуетился, да так, как я никогда раньше не видел.

— Вот, все сделано! — сказал мастер, выкладывая на прилавок амулет.

От моей работы в нем осталась только что основа. Мастер перепаял каналы контуров, переделал оправы, сделал тонкую гравировку… Амулет выглядел очень и очень богато — намного дороже обозначенных ювелиром четырех империалов.

А еще в него уже были вставлены камни — даже больше и чище тех, что лежали в моем кармане.

— Вот, господин жетонный маг! Все готово! Я взял за смелость заменить камни, у меня были более подходящие для этого изделия… — нервно залебезил Суржи.

— Но тут только камни стоят десяток больших монет… — непонимающе уставился я на мастера, вращая в руках драгоценное украшение.

Да, из магического амулета, что я смастерил в своей каморке, эта вещь превратилась в произведение ювелирного искусства.

— Ну что вы, молодой человек! Вы мой постоянный клиент! — продолжал суетиться Суржи, а после, понизив голос, продолжил, — если бы вы сразу намекнули старому мастеру, для кого стараетесь, я бы помог вам еще больше! Но вот, пришлось самому узнавать, почти случайно, утром услышал новости от знакомого с Замковой горы…

Я уставился на ювелира, который радостно потирал руки. Его работа будет красоваться на тонкой шее представительницы императорского дома! Великая честь для любого мастера! А какой престиж! По лицу Суржи было видно, что он готов мне приплатить — лишь бы я забрал амулет и подарил его принцессе Отавии. Причем приплатить очень и очень солидно.

— Молодой человек! Не стойте так! Берите! Берите! И платы не надо, вы достаточно уплатили! И знайте, я с готовностью приму любой подобный заказ с вашей стороны или по вашей рекомендации! Если кто спросит, кто сделал эту прелесть — смело посылайте их к старику Суржи!

Я только ошарашенно посмотрел на ювелира, после чего аккуратно зарядил идеальной чистоты камни — такие великолепные бриллианты не стояли даже в сказочно дорогой магической фляге учителя — и опустил амулет в специально взятый кошель.

— Чуть не забыл! Чуть не забыл! Вот, тончайшая работа, но прочная!

Ювелир откуда-то из-под стойки выудил небольшую коробочку, в которой на бархатной подкладке лежала тончайшая цепочка из белого золота.

— Великолепный сплав! А звенья по отдельности укреплял один знакомый маг — берег ее для особого случая! Вот, отличная пара к вашему амулету! — сказал ювелир, протягивая изделие.

Пришлось брать — без амулета я уходить не хотел, а без цепочки меня не отпускал сам Суржи. Еще раз неловко поблагодарив ювелира, который буквально разрывался между счастьем и волнением, я двинул домой.

Значит, слухи о том, что я вентус принцессы, пусть пока и необъявленный, пошли по городу.

«Учитель, почему вы оставили меня одного?», — подумал я, подходя к дому.

Сейчас как никогда, мне не хватало отеческого наставления Осиора, недовольного брюзжания Ирмана и запаха свежей выпечки. Очень хотелось вернуться из этой взрослой жизни в счастливые дни, что я провел вместе с наставником в Нипсе.

Глава 7. Три солдата

Ночью мне явился Эдриас. Вот только вместо привычных пейзажей, что сопровождали наши беседы, вокруг была непроглядная тьма. Мертвого мага я тоже не видел — только смутно ощущал его присутствие и слышал голос.

— Мальчик, — будто бы издалека, обратился ко мне колдун.

— Эдриас? Да?

— Сторону ты выбрал, я это видел, но задумывался ли ты о цене?

— О чем ты?

— Ты считаешь себя неуязвимым? Это не так, мальчик, — продолжил мертвый маг. — Твой неосмотрительный поступок дорого нам стоил…

— Но ты же сам говорил смотреть! Искать! — закричал я в пустоту. — И я увидел!

— И совершил самоубийство! — разгневался Эдриас. — Сжег себя, дотла сжег ради девчонки!

— Но я же выжил!

— Только моими стараниями! Это я спас и тебя, и себя, и принцессу! Не ты! — в голосе Эдриаса чувствовалась злость. — Я так долго копил силы, по крупицам улавливая мощь Сферы, что едва сюда пробивается, а ты все спустил за один миг!

— Надо было объяснить мне! Сказать, что можно, а что — нельзя! — вспылил я.

Сначала он месяцами молчит, строит из себя загадочного мудреца, а теперь попрекает меня!

— Мне казалось, ты не настолько туп, чтобы не понимать, что самоубийство — это лишнее! И что так делать не стоит! — отрезал Эдриас. — Я едва тебя вытащил!

— Но что мне было делать…

— Думать головой, Рей! Я говорил, что границы только в твоей голове, что ты можешь управлять магическими потоками, но вместо того, чтобы действовать аккуратно, ты решил брать силой! Не все вопросы решаются силой, мальчик! Тебе надо это усвоить, иначе мы оба погибнем!

— Так научи меня! — прокричал я в пустоту. — Обучи! Покажи, как пользоваться этой силой, как пользоваться твоим даром!

— Сейчас я лишь тень, а твоя выходка только отодвинула мое возрождение, я обессилен, из-за тебя! — прогремел Эдриас.

Голос мага был так страшен, что, казалось, меня сейчас расплющит от накатывающих с его стороны волн гнева.

— Но что мне тогда делать?!

— Учись! Совершенствуйся! Пользуйся моим даром! Даже если тебе придется нарушить тайну и раскрыться! События послали тебе эту черную девицу, послали учителя, что находится на верном пути! Найди то, что откроет тебе Источник! Теперь я точно знаю, что ключи существуют. Обрети его истинную силу, и наш уговор будет свершен — ты откроешь путь в Сферу! Но не смей больше вступать в подобные противостояния, пока не станешь достаточно силен — это убьет нас обоих! Ты меня понял?

— Я понял… — ответил я.

И проснулся.

Учиться, совершенствоваться, найти ключи… Какие ключи? Эдриас сказал, что учитель на верном пути, и мне стоит отыскать Осиора. Это значит, мертвый маг хочет, чтобы я бросил учебу в Шамограде и пошел по следу наставника? Но как? Где сейчас Осиор?

Вопросов было больше, чем ответов. Эдриас сказал, что мне надо совершенствоваться в магии. Значит, надо действовать по плану — получить пояс мага, вместе с которым я получу доступ к новым знаниям. Я понимал, что мертвый колдун имеет в виду другую магию, ту, странную радужную магию, которая связала нас двоих в пещере на пляже Нипса, но…

От мыслей пухла голова, так что я принял самое трусливое и безответственное решение: пусть с этими вопросами разбирается Рей-Из-Будущего. А Рей-Из-Настоящего сейчас встанет, разомнется, позавтракает и пойдет на службу…

Уже подходя к Замковой горе, я почувствовал, как меня начинает бить нервная дрожь. Потянуло в животе, руки похолодели, а ноги наоборот, несли меня все быстрее и быстрее — вперед. Хотелось вовсе сорваться на бег, но это было мне не по статусу и не к лицу, так что я просто продолжил шагать.

К моему удивлению, во дворце будто бы ничего не изменилось. Отавия вела себя, как и обычно, так же относились ко мне прочие гвардейцы. А учитывая, что я и раньше спиной ловил косые взгляды, то их число просто немного увеличилось. У меня вовсе создалось впечатление, будто бы все ждут чего-то, а только я один не понимаю, что именно происходит.

Все разрешилось к концу второго дня, когда Отавия проводила время в компании своей молодой свиты. Кроме виконта Умберта и маркизы Хашт, в малом зале, где обычно устраивали посиделки, музицировали или за кубком вина играли в кости молодые вельможи, присутствовал еще пяток человек. Я же, как и другие гвардейцы, в это время стоял за дверьми, в коридоре, и ждал, когда моя помощь в качестве мага может понадобиться.

— Господин жетонный маг, вас просит к себе маркиза, — сказал один из слуг, вынося очередной поднос, ранее освобожденный гостями от закусок.

— Маркиза? — удивился я.

— Маркиза Хашт, — спесиво повторил слуга, — вам бы было уже пора выучить титулы…

Я только раздраженно махнул на слугу рукой и двинул в зал. Что от меня могло понадобиться Милане? Наши отношения было сложно назвать теплыми, а после происшествия на танцах она и вовсе не проронила ни слова в мою сторону.

— Миледи? — вопросительно обратился я к маркизе Хашт, что стояла сейчас чуть в стороне от прочей компании.

— Господин жетонный маг, — кивнула маркиза. — У меня есть к вам несколько вопросов.

Вся поза Миланы говорила о том, что она не слишком в восторге от происходящего, что вызывало у меня еще большее недоумение. Я поднял глаза и мельком встретился взглядом с Отавией, что сейчас наблюдала за игрой в кости у стола. Принцесса медленно прикрыла веки, говоря о том, что все в порядке. Значит, маркиза тут по ее поручению?

— Насколько мне известно, вы вхожи в дом Варналов? — спросила Милана.

— Да, миледи, — кивнул я. — Я работаю на барона и знаком с его сыновьями.

Как будто бы это было для нее большой тайной. Но я уже смирился, что светские беседы, тем более прилюдные — полны пустого трепа.

— Тогда не могли бы вы оказать мне услугу, господин жетонный маг?

— Буду рад услужить, Ваша Светлость, — поклонился я.

— Послезавтра, в летнем поместье моего отца, за городом, я устраиваю большую игру в триктрак и кости. И мне хотелось бы видеть на этом мероприятии обоих баронетов.

Ого! Речь идет даже не о бароне лично или Марвине, но и о Торисе тоже!

Я еще раз мельком взглянул на принцессу, однако Отавия, казалось, была увлечена происходящим на столе. Так что я опустил взгляд на Милану и ответил:

— Конечно, миледи Хашт! Буду рад сообщить эту весть баронетам Варналам. Уверен, они с удовольствием посетят ваши игры.

— Благодарю, господин жетонный маг. И знаете, Марвин Варнал был только представлен двору, а Торис очень молод. Вы бы не могли составить братьям компанию, чтобы они чувствовали себя комфортнее? Для меня важно, чтобы все гости могли приятно провели время.

Я едва удержался, чтобы не вылупиться на Милану, которая сейчас тоже чувствовала себя крайне неприятно — я это видел по напряженным плечам и чуть поджатым губам, хотя говорила она абсолютно ровно.

— Конечно, миледи, почту за честь… — наконец-то смог выдавить я из себя и еще раз поклонился.

— Отлично. Мой слуга сообщит вам детали, — бросила маркиза и, насколько это позволяли приличия, быстро удалилась обратно к игорному столу.

Я же, ошарашенный, стоял и пытался осознать, что сейчас вообще произошло. Зачем Отавии потребовалось тащить меня с обоими баронетами в логово Хаштов? Она не в курсе трений между герцогом и бароном касательно имперского заказа?

Позже, как и говорила Милана, ко мне подошел ее слуга — высокомерный мужичок — и сообщил детали устраиваемого приема. Общий сбор через час после полудня, легкий обед и прогулка, после — игры, закуски, вино. Вечером — музыка и танцы. Мужчины, по желанию, могут попробовать себя в соколиной охоте вместо прогулки или же в скачках. Форма одежды — два комплекта. Прогулочная — до начала игр, и парадная — на вечерний концерт. Без излишеств и кичливости.

Слушая все это, у меня все больше и больше холодела спина. «Без излишеств и кичливости» могло означать, что угодно.

В остальном мое дежурство прошло спокойно, а впереди были несколько дней выходных. Будто бы зная заранее о планах Отавии, Легер забрал у меня одно из дежурств, а я же погрузился в водоворот хлопот, которые мне организовала принцесса.

Утром я посетил Варналов, как договорился с Торисом накануне. Было решено, что я приду в их дом на вторую половину завтрака — к чаю. В присутствии барона, я передал Марвину и Торису приглашение от маркизы Хашт.

— О, интересно-интересно, — протянул барон, сидя во главе стола и потягивая горячий напиток. — Значит, это приглашение от маркизы?

— Все верно, Ваша Милость, — подтвердил я, откладывая на тарелку пышную булку. — Вчера маркиза специально пригласила меня в зал, где была принцесса Отавия и прочие гости, и публично попросила передать приглашения вашим сыновьям, а также сопроводить их в поместье Хаштов.

— Неужели? — с усмешкой в голосе сказал барон, хотя я видел, что в глазах старшего Варнала сверкают гневные огоньки. — Что вы скажете, сыновья?

Марвин только пожал плечами, а вот Торис был радостен и возбужден — хоть я вчера все и рассказал баронету, но мой друг все еще не мог скрыть своей радости, что станет полноправной частью высшего света. Все прочие его соприкосновения со столичной знатью успехом не отличались, либо же он сопровождал отца в походах во дворец.

— Это же отличные новости, да, отец?! — воскликнул Торис.

Я же по лицу барона видел, что старший Варнал чем-то недоволен.

— Что-то не так, Ваша Милость? — спросил я.

Барон ничего не ответил — только метнул взгляд на Марвина, чтобы старший сын взял слово.

— Понимаешь, Рей, приглашение очень лестное… Было бы… Если бы приглашали нас с Торисом.

— Так нас же и пригласили, так?! — воскликнул младший Варнал.

Я же стал понемногу соображать, что тут происходит.

— А так получается, что это лишь фикция, пыль в глаза, чтобы…

— Чтобы туда приехал и я, причем как маг, а не по службе? — спросил я.

За столом повисла тишина. Торис, что сидел рядом со мной, тяжело засопел, Марвин намазывал масло на свежую булку, а барон — пил чай.

— Именно, — подтвердил Марвин.

По лицу барона же я видел, что старший Варнал все более и более распаляется. По всей видимости, вельможа воспринял маленькую махинацию Отавии с приглашениями как личное оскорбление. Использовать его сыновей для того, чтобы протащить магика на праздник для знатных! Неслыханно!

Видя закипающий в Варнале гнев, я стал судорожно придумывать, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

— Барон Варнал, Ваша Милость, позволите сказать? — аккуратно спросил я.

Глава дома лишь неопределенно, как бык, мотнул головой, мол, говори, магик.

«Не все вопросы решаются силой, мальчик!», — прозвучали отголоски слов Эдриаса.

Возможно, мертвый маг прав. Я так много полагался на свою колдовскую мощь и защиту высокопоставленных магов, что совсем потерял ту изворотливость, что позволяла мне выживать на улицах Нипса.

— У меня нет опыта общения при дворе, — как можно более сахарно начал я, — но вы знаете, что я много общался с различными дельцами и торговцами. И в их кругах нет ничего важнее, чем расплата по оказанным им услугам, особенно, если вы не обязаны были ее оказывать. Небольшая скидка, помощь в погрузке, просто добрый торг — то, что располагало людей. Я тоже так поступал — делал больше, чем платили, старался усерднее, чем того требовалось, и в итоге мне всегда воздавалось за это…

— К чему ты клонишь, маг? — хмуро спросил меня барон. — Неужто вздумал, что можешь рассказывать мне, как вести дела?

— Совершенно нет! Ваша Милость! Я лишь напоминаю, что вы, как успешный землевладелец и коннозаводчик, тоже знаете об этих людских качествах. И мне кажется, что эти правила распространяются на любые дела… Соглашусь, я не видел ситуации в подобном свете, даже подумать не мог, но опять же… Ее Высочество, принцесса Отавия, могла выбрать любой другой способ, чтобы провести меня на сие мероприятие. Но вместо этого она попросила об услугах. Сначала — маркизу Хашт, теперь — ваших сыновей. И я слышал, у Форлорнов длинная память на добрые дела, именно поэтому вы — уважаемый и почитаемый человек, надежный поставщик императора, гвардии и армии…

— Хочешь сказать, что Хашты нас уже обошли? — спросил Марвин.

Я лишь кивнул.

— Маркиза относилась ко мне не в пример хуже, нежели ваш дом, однако ради принцессы Отавии, прилюдно… Я хочу сказать, что кроме того, что она пригласила вас с Торисом по велению принцессы, маркиза и оказала ей услугу, в которой могла отказать по десятку предлогов.

Все замолчали. Барон сосредоточенно разглядывал чашку, Торис потупил взор, а Марвин думал о чем-то своем.

— Отец, — наконец-то подал голос старший баронет, — думаю, в словах Рея есть резон.

— И какой же? — хмуро спросил Варнал.

— Каждый будет знать, что я приглашен лично принцессой, а мой брат — участвовал в ее спасении. Там я смогу завести новые знакомства, а Торис покажет себя. Кроме того, как сказал магик, мы своим визитом окажем принцессе Отавии услугу, а в будущем именно с ней мне придется вести дела и быть ее коннозаводчиком. Возможно, стоит показать свою готовность служить уже сейчас? Кроме того, это никак не бросает тень на тебя — мы с Торисом всегда можем сказать, что поехали по собственному решению, ибо по таким мелочам тебя даже не тревожим.

Я внимательно посмотрел на старшего баронета. Он рассуждал здраво, оторвано от эмоций, в противовес своему вспыльчивому отцу. Видимо, старался взять от родителя только лучшее, отсекая то, что считал губительным.

Барон терпеливо выслушал старшего сына, а после с каким-то остервенением продолжил молча пить чай. Наконец, спустя несколько минут, старший Варнал сказал:

— Марвин, если ты так считаешь, то ладно. Я не очень доволен подобными выходками наследницы, но ты уже сам можешь принимать решения. Если твоя честь не пострадает…

— Не пострадает, отец, — перебил родителя старший баронет. — Даже если я не заручусь сейчас поддержкой принцессы, это — первый шаг. Тем более мы не можем уступить Хаштам.

Все трое как-то странно улыбнулись. Видимо, мысль о соперничестве с крупным герцогским домом грела душу далеко не первому поколению Варналов, так что я ничего не сказал — а просто молча жевал свою булку с медом. Совсем как любил учитель.

Позже я передал слова слуги о форме одежды и времени, в которое мы должны прибыть в имение Хаштов. И если с лошадьми проблем не было — барон даже расщедрился и обещал дать мне прокатиться на одном из своих лучших скакунов вместо моей смирной лошадки — то вот с одеждой все было сложно.

— Смена одежды с собой? — покачал головой Марвин. — Значит, придется брать несколько слуг…

— Да что там! — воскликнул Торис. — Одежда для охоты и для самого вечера. Возьмем наряды, в которых ходили во дворец, а у Рея есть его мантии…

Я был согласен с другом, но вот старшие Варналы были иного мнения.

— Вы собрались в непростую поездку, — покачал головой уже успокоившийся барон, — так что думаю, вам с братом стоит устроить примерку.

— Отец прав. А еще ты, Торис, едешь не как младший сын, а как мой брат — это уже совсем другое дело, ты будешь полноправным мужчиной там. Да и появляться на играх в кости в том же, в чем меня представляли императору…

У меня же неприятно засосало под ребрами — только решилась одна проблема, так возникла другая!

Следующие несколько часов мы провели с баронетами в их покоях. Было решено, что раз уж мы едем втроем, то оденемся как-нибудь похоже, чтобы никто ничем не выделялся. Одежду для охоты нашли быстро, а вот с вечерними нарядами случился казус — из большинства камзолов Торис банально вырос, потому что эту одежду ему не обновляли с прошлого года, а из того, что показывал Марвин, нам с младшим баронетом ничего не нравилось.

— Такое уже никто не носит! — воскликнул я, указывая на широкие штаны, которые натянул Торис.

— А тебе почем знать?! Ты вообще в балахонах почти круглый год!

— Да, Рей, откуда такие познания? — спросил умученный Марвин.

Вокруг царил хаос и разорение. Мы перевернули буквально все сундуки с одеждой, но не нашли ничего подходящего. Либо мало, либо недостаточно парадно, либо слишком вычурно.

— Нам нужна помощь, — признался я. — Желательно, кого-нибудь, кто в курсе придворной моды.

Все трое переглянулись.

Баронеты особо не общались с другими вельможами вне дел семьи, так что взгляды устремились на меня.

— Рей, ты постоянно во дворце. Может, есть какой вельможа, который даст нам совет?

— Или лучше посоветует портного, — кисло заметил Марвин, глядя на выглядывающие из-под штанин щиколотки брата. — Чую, тут нужно делать заказ…

Я начал лихорадочно соображать, как поступить, после чего меня внезапно озарило.

— Есть! Есть решение!

— У тебя все же есть знакомые вельможи? — удивился Марвин.

— Лучше!

— Да ладно?

— Есть один маг…

— Нам не в башню идти, Рей, а ехать в поместье герцога Хашта! — возмутился Торис.

— Я в курсе! Гипперт! Помнишь, я рассказывал про него?

— Магик из той твоей компании? — спросил баронет.

— Что за компания? — насторожился Марвин.

— Ученики Башни… Не важно! А важно то, что Гипперт — главный модник, которого я знаю!

— Что маг может смыслить в нарядах? — поднял бровь Марвин. — Мне кажется, нужно просто пойти к хорошему портному и…

— У нас нет права на ошибку! Забыл? — возразил Торис. — Этот Гипперт справится?

Я только ухмыльнулся.

— Если хорошо попросить и присовокупить к просьбе кошель на расходы, уверен, он — наш, — сообщил я баронетам.

Как говорится, сказано — сделано. Уже через четверть часа мы трое стройно шагали к Шамоградской Башне Магов, чтобы найти там моего товарища.

Гипперта мы обнаружили в его комнатах, в жилом корпусе при Башне — маг как раз собирался выйти в город.

— Рей! — воскликнул маг, поправляя воротник. — А с тобой…

— Баронеты Марвин и Торис Варналы, — быстро представил я братьев. — Гипперт, срочное дело!

— Внимательно слушаю, — молодой маг быстро смекнул, что тут что-то происходит.

Я в двух словах изложил Гипперту наше положение, после чего маг ответил:

— Хвала рунам, у вас хватило ума не надевать те обноски, которые вы примеряли…

— Следи за словами! — вспылил Марвин.

Гипперт только окинул баронета высокомерным взглядом.

— Сразу видно неуверенного в себе провинциала, без обид, баронет. Возможно, вы хороший делец, сын и будущий правитель своих земель, но в Шамограде — вы лишь проездом. Сразу видно.

— И как же? — кисло поинтересовался Марвин. — У меня что, на лице написано?

— Нет, вовсе нет, — ответил маг, протискиваясь мимо братьев. — Вы идете?

— Так что тебя не устроило, маг? — не унимался Марвин.

Видимо, я рано похвалил баронета — он был так же яростен, как и его отец.

— Обувь, конечно же. В таких сапогах в Шамограде даже купцы не ходят.

— Это великолепные ботинки! — возмутился Марвин. — Лучшие материалы, лучший мастер! По моей ноге!

— Согласен, работа достойная, — кивнул Гипперт, впрочем, даже не глядя на Марвина, а просто важно спускаясь по лестнице, — уверен, они очень удобные! Так, баронет?

— Как вторая кожа! — гордо ответил Марвин. — В них можно пройти сотню лиг и они все еще будут как новые!

— Потому что они уже выглядят старыми, — закатил глаза Гипперт.

Сам маг, к слову, был одет с иголочки. Все те же модные широкие манжеты рубашки, но вместо колесовидного воротника — легкий тонкий платок. Шляпа с широкими полами, скрывающая лицо от летнего солнца, длинное перо в ней, тонкая, с вышивкой рубашка.

— Посмотрите на меня! Легкость, грация! Сейчас лето, господа, прекрасная пора, когда жаркими ночами… Ай, что я распинаюсь! Вы трое одеты как солдаты! У Рея есть оправдание — он имперский гвардеец и боевой маг, — Гипперт поднял палец, не давая мне сказать, — даже не спорь, дружище, ты главная знаменитость Круга в этом году! А вы двое — провинциалы. Удобная, крепкая, немаркая одежда. Дорогая, не спорю — но такая скучная!

Мы втроем переглянулись, и мне пришлось для себя признать, что Гипперт был прав. Выглядели мы на самом деле скучно.

— Гипперт, послушай, — встрял я, когда мы уже вышли во двор, — нам нужна твоя помощь. Очень.

— Конечно же нужна, — важно кивнул маг. — И я даже знаю, куда мы пойдем. Деньги взяли?

Мы трое, не сговариваясь, ударили ладонями по кошелькам на поясах.

— Хорошо, — кивнул маг. — Вперед! Сделаем из вас людей, достойных посетить званый вечер в доме Хаштов!

Следующие четыре часа превратились в ночной кошмар. Мы прошли, наверное, все лавки верхнего города, даже те, о существовании которых я и не догадывался. Во многих Гипперта приветствовали, как старого знакомого, в других — отдавали должное наряду мага, а вот на нас троих всегда смотрели одинаково. Как на провинциалов. Тут-то я и понял, о чем говорил маг.

— Главная ошибка, которую вы допустили, — рассуждал Гипперт, — попытка подобрать что-то общее.

— Но мы же не можем быть разодеты, как индюки! — возмутился Торис. — Я вообще планирую служить в гвардии…

— С вами двумя все понятно, вы братья, — кивнул маг, — а Рея вы куда потащили? Он — маг! С большой буквы! Гордость Башни, уж поверьте мне! Зачем ему такой же наряд, как баронским сыновьям?

Мы потупились. Тут Гипперт опять оказался прав. Но самое жуткое началось на примерках.

— Я это не надену!

— Давай, меряйся!

— Ни за что!

— Что ты как маленький?! Такова мода! Ты не смеешь ей противиться!

— Я лучше прослыву провинциалом!

— Ты и так деревенщина! Говорю, надевай!

— А ты заставь!

— Ты сомневаешься, что я могу?!

Перепалка Гипперта и Ториса стала выходить из-под контроля, так что я попытался вмешаться, но получил сразу от обоих:

— Не лезь!

— Рей, ты ничего не смыслишь в этом! Постой в сторонке!

Торис был категорически против вызывающих, по его мнению, белых лосин, Гипперт же настаивал, что они подчеркнут его крепкие ноги и прочие достоинства. И длилась эта ругань уже минут десять.

Марвин же меланхолично слушал все это краем уха, а сам выбирал себе платок. Таково было задание нашего модного командира.

— Где ты его нашел? — спросил меня баронет, когда я отошел от спорящих мага и Ториса.

— Башня полна талантов, — покачал я головой. — Гипперт всегда одет как повеса, вот я и подумал, что…

— Ну, тут ты не прогадал, но я уже наслушался столько оскорблений с его стороны, что не будь на нем жетона…

— Понимаю, — кивнул я. — Но что поделать.

Мы как-то синхронно с Марвином вздохнули, после чего я присоединился к выбору платков. На старшего баронета Гипперт, в силу статуса Марвина, не требовал натянуть лосины — ограничились высокими чулками и свободными бриджами с крепким ремнем. А вот Торису повезло значительно меньше.

Наконец-то, Гипперту удалось сломить сопротивление младшего Варнала, и Торис втиснулся в предложенный наряд, после чего мы оценили выбор мага.

— А знаешь, братец, неплохо. У нас бы тебя не поняли, но в целом, — поцокал языком Марвин.

Сейчас на Торисе были облегающие белые лосины, широкая в плечах туника темно-синяя и такой же, свисающий до самого уха, пестрый берет с пышным пером. Хозяйство и зад баронета же прикрывался нашитой на полы туники юбкой со складками, а из обуви Гипперт предложил узкие, с длинными носами туфли с посеребренными пряжками.

— Я как без штанов стою! — пожаловался баронет.

— Ты стоишь гордо и с достоинством, баронет! — возразил Гипперт. — Дорого, без излишеств, соответственно твоему положению младшего брата.

Тут я был согласен. Наряд Марвина, в тех же тонах, выглядел более зрело, а вот от Ториса сейчас прямо веяло молодостью и дерзостью.

Мне же Гипперт предложил приталенную тунику песочного цвета с высоким воротником, голубыми вставками и вышивкой по кантам — что очень напоминало мне любимые халаты учителя — темные лосины и такие же темные туфли. Наряд был в цвет моего жетона, но на пару тонов светлее, так что знак отличия магов выгодно выделялся на груди.

— Это больше походит на гоуские наряды, — сказал маг, — тем более, ты сам южанин. Да, отлично!

Выбранная магом одежда мне на самом деле шла. А что самое важное — все трое выглядели по-своему, но никто особо не выделялся.

Самое неприятное после примерки — время расчета. Наряды были собраны сразу по нескольким лавкам, после чего мы все отправились к портным — подогнать по фигурам, проверить швы и, как сказал Гипперт, довести одежду до ума.

— Готовое носят только дураки! Всегда вещь должна попасть к портному! — важно сообщил Гипперт, когда я заметил, что вещи нам всем вроде как, и впору. — Было бы у нас больше времени, вообще пошили бы все под заказ! Но, как говорится, как есть, тому и рады!

Я никогда такой присказки не слышал, но маг сейчас был настолько доволен собой, насколько мы трое с братьями Варналами — опустошены походом по лавкам. Так что спорить я не стал.

Теперь мы были точно готовы посетить званый вечер в поместье Хаштов. А еще я знал, что наконец-то смогу спокойно поговорить с Отавией.

Опустив руку в карман, я сжал в пальцах кошель с амулетом, который носил с собой все эти дни. Поскорей бы настало послезавтра.

Глава 8. Братья Варналы

Поместье Хаштов находилось в полутора часах неспешной конной езды на восток — в сторону побережья. Добирались мы по широкой мощеной дороге, что носила имя тракта Форлорна — именно этим путем основатель династии подвозил к Шамограду строительные материалы, товары и провиант для восстановления столицы. Некоторое время мы провели в пригородах — обгоняя телеги, пеших путников и торговцев, но вырвавшись за пределы окрестностей Шамограда, смогли перевести лошадей с мелкой трусцы на полноценную рысь.

Ехали мы впятером. Я, двое Варналов и пара слуг. Мою сумку с нарядом мы закинули на круп одной из лошадей, а сами передвигались налегке, сразу в одежде для охоты и активного отдыха, что планировался после легкого обеда на природе.

— Может, стоило одеться понаряднее? — засомневался Торис, когда мы в очередной раз перешли на шаг, упершись в два длинных каравана.

— И так нормально, — мотнул головой Марвин. — Рей четко передал слова слуги — днем соколиная охота, скачки, отдых на воздухе. Я не собираюсь пропитывать лошадиным потом и пылью пышные рубашки или туники.

— Я с Марвином согласен, ты зря волнуешься, Торис, — кивнул я другу. — В любом случае, тем больше будет контраст с вечерним нарядом, что тоже нам на руку.

Баронет только недовольно пожевал губы, но с нашими доводами согласился.

Тем более, мы были на великолепных лошадях! Сыновьям барон выделил двух гнедых скакунов от одной кобылы — похожих, как капли дождя — а я ехал на тонконогой коричневой лошадке с длинной гривой. Восточные животные были столь грациозны, а их иноходь — столь безупречна, что мне казалось, я вовсе лечу над землей, а не еду верхом, что только улучшало мое настроение, ведь были опасения, что длительная поездка растрясет плечо и остаток дня придется мучиться болями в руке, спине и шее.

Да и сами животные выглядели так прекрасно и лощено, что, на мой взгляд, было совершенно неважно, как мы с баронетами одеты; на спины этих лошадей можно было привязать по мешку с репой, и даже они выглядели бы верхом на ирубийских скакунах почти величественно и богато.

Свернув с тракта в обозначенном месте, мы направились к поместью Хаштов, скрытом от чужих взглядов за стеной леса. Территория была обнесена высоким каменным забором, охраняемым стражей, а внутри нас ждал двухэтажный особняк с высокими окнами и колоннадами на гоунский манер. В чертах дома угадывался старый донжон — укрепление, что служило для контроля над территорией и обороны, в случае набега соседей, но феодальные междоусобицы остались в прошлом, а границы Дагерии, что выросла из десятка мелких княжеств, отодвинулись далеко от Шамограда. Так что донжон был расширен и перестроен, укрепления — срыты, а некогда оборонительное строение превратилось в летнюю резиденцию древнего герцогского рода.

Мы прибыли одними из последних — большинство гостей, судя по обрывкам фраз слуг, приехали шумной компанией, сопровождая принцессу — но зрители у нас все равно были. Группа молодых вельмож во главе с виконтом Умбертом завистливо посмотрела на великолепных скакунов под нами и стала о чем-то тихо переговариваться.

Спрыгнув на землю, я отдал поводья слуге, а сам присоединился к братьям, что сейчас быстро чистили одежду и ботинки от дорожной пыли.

— Господа, — кивнул Марвин, подходя к вельможам.

— Баронет Варнал, верно? — с ядом в голосе поинтересовался Умберт. — Верно, это вы?

— Все так, — кивнул Марвин. — С братом и жетонным магом Реем. Приятный день, не правда ли?

— О, погода для соколиной охоты отличная! — продолжил пустой треп виконт.

— Да, вы абсолютно правы…

В этот момент к нашей тройке подошел один из лакеев и предложил проследовать за ним, дабы представиться хозяйке мероприятия.

Раскланявшись с вельможами, что бросали на нас косые взгляды — выглядели мы трое почти бедно на фоне новеньких, с иголочки, охотничьих костюмов прочей знати — мы проследовали вокруг дома, в небольшой летний сад.

Там разместилась основная компания, что должна была принять участие в сегодняшней охоте и вечерних танцах. Три-четыре дюжины молодых мужчин и девушек наслаждались легким вином и закусками, тихо играла арфистка, впрочем, ее потуги терялись за гомоном голосов и взрывами смеха.

В центре всей компании, ожидаемо, находились маркиза Хашт и принцесса Отавия. Мы трое, не обращая внимания на прочих гостей, стали продвигаться вперед, дабы представиться хозяйке.

Маркиза Хашт холодно поприветствовала Варналов, меня же не удостоили даже слова — просто кивнули, соглашаясь с присутствием магика. Отавию, казалось, вовсе не интересовали очередные гости.

Привычно пошарив взглядом по саду, я не смог не заметить, как много тут было охраны. Минимум отряд гвардейцев во главе с Легером, что сейчас стоял чуть в стороне, не мешая принцессе отдыхать, еще десяток человек, как я подозревал, разместился в комнатах для прислуги и готовился сменить бойцов вечером.

К моему удивлению, все шло вполне ровно и спокойно. Я влился в общий поток гостей, что курсировали по саду. Всех присутствующих можно было разделить на две части: рассказчики и слушатели. Я отнес себя ко вторым, стоя с кубком легкого вина, разбавленного водой, и слушая чужие беседы. Мы с Варналами выбрали компанию из полудюжины молодых дворян, что обсуждала конный спорт и кавалерийскую выучку — тут баронеты чувствовали себя на своей территории и Марвин активно принимал участие в разборе достоинств тех или иных пород и стилей верховой езды. Торис помалкивал, иногда отвечая на редкие вопросы, я же спокойно наслаждался летним днем и мыслями о том, что мне не нужно стоять в карауле, как это делал сейчас Легер.

Через полчаса масса гостей, как по команде, колыхнулась в сторону конюшен. Часть мужчин собралась на соколиную охоту, остальные же — на небольшое поле с заранее установленными флажками, где планировалось провести скачки.

Мы с Варналами, не сговариваясь, примкнули к наиболее массовой группе, что планировала наблюдать за гонками, тем более в их числе была и принцесса с хозяйкой праздника.

— Не желаете поучаствовать? — спросил молодой дворянин, что стоял рядом, у Марвина.

— Думаю, воздержусь, — мотнул головой сын барона, сдержанно улыбнувшись вельможе. — Хотя, может мой брат… Торис? Вот только нам бы найти подходящего коня…

— О, с этим никаких проблем! — воскликнул вельможа. — Конюшни герцога Хашта весьма обширны! Лучшие скакуны!

Видимо, вельможа был лично не знаком с Марвином, так что от намека, что лошади баронетов не подходили для скачек, оба Варнала только хмыкнули. Выходить на дистанцию на ирубийском скакуне против тяжелых дагерийских коней — так и на дуэль нарваться можно! Это было настолько нечестно, что братья даже подумать о подобном не могли. Я тоже отлично представлял возможности тонконогих скакунов, так что полностью разделял подход баронетов.

— Надо подойти к маркизе с этим вопросом, — заметил я. — Думаю, она выделит Торису подходящую лошадь.

Вокруг нас стали собираться люди — новый наездник в компании это уже интересно. Так что к моменту, когда мы подошли к Милане и Отавии, что сейчас тихо переговаривались, сидя за небольшим садовым столиком в окружении свиты принцессы, наша делегация выросла до дюжины человек.

— Маркиза Хашт, — кивнул головой Марвин.

— Ой! Марвин! Ну что вы! Просто Милана, мы же отдыхаем и не при дворе! — пококетничала для виду девушка. — Вижу, тут что-то происходит.

— Я к вам с просьбой, Милана, — продолжил Марвин. — Мой брат хотел бы поучаствовать в заезде, но наши кони… Понимаете, они не слишком подходят для этого дела, да и вечером мы планировали еще вернуться в столицу…

— Так если не подходят, может нечего и лезть?! Не доросли, значит! — ляпнул какой-то подпитый дворянчик, что стоял чуть в стороне, сжимая в руке глубокий кубок.

У меня от услышанного глаза на лоб полезли. Надо же было так опростоволоситься! Правильно говорят: выпил — помалкивай! Ведь стараниями Умберта и его дружков уже почти все присутствующие знали, что братья приехали на гнедых ирубийских скакунах — это буквально мечта любого молодого повесы.

— Ой, Микаэль! Заткнись! Ты-то в седле удержишься, только если тебя к нему привязать! — пробасил высокий северянин, выходя из толпы.

Эта фраза сбросила всеобщее напряжение, а по компании прошла волна хохота. Северянин же, оправив аккуратную пышную бороду, подошел ближе и протянул Марвину руку:

— Виконт Ивор Фосс. Прошу извинить моего кузена Микаэля, он совершенно не умеет пить. А вы, как я понимаю, братья Варналы?

— Именно так, сударь, — пожал крепкую ладонь молодого мужчины старший баронет. — Конечно же, извинения приняты. Я Марвин Варнал, а это мой младший брат, Торис.

— Господа, сегодня скачки проходят на лошадях Хаштов, чтобы никто не остался в обиде, — спокойно сообщила Милана, после того, как с приветствиями было покончено. — Так что баронет Торис легко сможет принять участие.

— Благодарю, миледи, — легко поклонился Марвин, после чего вся наша компания отошла в сторону, более не докучая хозяйке.

— Господин жетонный маг, — кивнул мне Фосс, — рад наконец-то встретиться лично.

Я тоже пожал крепкую и сухую ладонь виконта, а сам пытался вспомнить, где я мог его видеть.

— О, вижу ваше смятение, — усмехнулся в бороду Фосс. — Вы встречались с моим родителем, год назад, и он крайне хорошо отзывался о ваших навыках, как боевого мага.

На этих словах я наконец-то вспомнил, кого мне напоминает северянин. Граф Фосс! Огромный вельможа, что пригвоздил копьем одного из волколаков, когда мы приняли бой с нежитью в императорском поместье!

— Извините, виконт, — поклонился я. — Я просто немного обескуражен, насколько вы похожи на своего отца.

— О, это все говорят! — рассмеялся Фосс. — Знаете, кровь Севера в нас сильна, этого не скрыть. Слуга! Вина!

Мгновение — и в руках всей четверки наполненные кубки.

— За знакомство! — поднял кубок Ивор. — Я так понимаю, вы не захотели красоваться и решили оставить своих ирубийцев в стойле?

— Все именно так, виконт, — кивнул Марвин, отпивая из кубка. — Я думаю, это нечестно — выходить на гонку на таком коне, да еще и обученном келандкой.

— О! Наслышан, наслышан! Ваш отец провернул удивительное дело! Келандцы с большой неохотой идут на обычную службу в наших краях. Как ему это удалось?

Взгляды братьев устремились в мою сторону.

— Чистое совпадение, если так подумать… — протянул Марвин. — Мой брат завел знакомство с господином Реем в прошлом году, а келандка — сопровождала его учителя и самого Рея из Лаолисы. Я прав?

— Все так, — односложно ответил я.

Фосс удивленно вскинул брови, после отпил еще вина.

— Так значит, восточная выучка ваших скакунов — заслуга господина жетонного мага? Кто бы мог подумать!

— Чистая череда совпадений и случайностей, как это обычно и бывает, — пожал плечами Марвин.

Далее началась обычная придворная трескотня, в детали которой я не вникал. Ивор Фосс произвел на меня самое положительное впечатление. Борода добавляла ему лет, но приглядевшись, я понял, что виконт был на пару лет младше Марвина, а сам Ивор оказался человеком энергичным и довольно приятным в общении.

Через четверть часа на поле вывели лошадей и Торис, еще раз пожав руку Фоссу, отправился в седло, мы же заняли позиции зрителей вместе с остальными вельможами.

— Сделаете ставку? — спросил Фосс.

— У меня сложные отношения с азартными развлечениями… — многозначительно протянул я, вспоминая происшествие на ямах.

Ивор только хмыкнул, а вот Марвин предложение принял — поставил пять империалов на то, что Торис придет в первой тройке.

— А вы уверены в своем брате, — покачал головой Фосс, — но я поставлю на виконта Умберта. Невысокий рост и малый вес преимущество в гонках.

Слышал бы эту фразу кто-нибудь еще, и виконту Фоссу пришлось бы объясняться — это было практически прямое оскорбление Дика Умберта — но рядом были только мы с Марвином.

Скачки прошли хорошо. По итогам трех заездов Торис занял суммарное третье место — как и предсказывал Марвин, а вот победителем, которого чествовали все гости, стал виконт Умберт.

— Я же говорил, — самодовольно фыркнул Фосс. — Умбертам в гонках равным нет.

— Я думаю, тут дело немного в ином, — многозначительно ответил Марвин, но мысль развивать не стал.

Когда участники гонки подошли к нам ближе, я заметил, насколько хмур был Торис. Баронет бросал косые взгляды на виконта Умберта, Дик же наслаждался поздравлениями и символическим выигрышем, который удалось собрать за счет ставок.

— Тебе бы стоило подойти к маркизе или перекинуться парой слов с дежурным магиком, — хмуро сказал Торис, становясь рядом и снимая перчатки.

— Что случилось? — спросил я.

— Лошадь Умберта… Я конечно знал от отца, что Умберты живодеры, но чтобы так… — покачал головой Торис. — Это же просто ради развлечения, порадовать себя и барышень. А он использовал жесткий и тонкий стик… Там весь круп и бока — в лохмотья. Будь это моя лошадь…

Я быстро успокоил Ториса, который был обескуражен поведением Умберта, а сам двинул к хозяйке праздника. Прямо сейчас маркиза поздравляла Умберта с победой, а Отавия сидела чуть в стороне, рассеянно потягивая вино.

— Миледи… — начал я, когда Милана на секунду отвлеклась.

— О, господин жетонный маг! Хорошо проводите время? — с дежурной, натянутой улыбкой спросила маркиза Хашт.

— Прекрасно! Прекрасно! Мне порекомендовал подойти к вам баронет Варнал. Он кое-что заметил во время скачек…

— Да, заметил, — встрял подошедший Торис.

— О! Баронет! Вы прекрасно держались в седле! — похвалила Ториса маркиза.

Милане стали вторить другие зрители, а некоторые ободряюще хлопали Ториса по плечам, замечая, что Умберт — опытный противник и он отлично выступил.

— Спасибо, спасибо! — ответил Торис, поднимая руки. — Я просто хотел сказать, что вас стоило бы распорядиться, чтобы ваш лекарь или кто-нибудь из других магов заглянул на конюшни… Виконт Умберт был малость… неаккуратен с вашей лошадью.

— О, неужели? — вскинула брови Милана, но по лицу девушки я понял, что она немного встревожилась, так как не могла понять, насколько велик был нанесенный Диком ущерб. — Думаю, там ничего серьезного.

— Поверьте, миледи, на этот вопрос стоит обратить внимание. Сейчас жарко и раны могут загноиться… — начал Торис.

Но его перебил протиснувшийся мимо гостей Умберт.

Виконт был возбужден, а цыплячья грудь Дика сейчас выкатывалась вперед колесом — настолько он был горд собой.

— Я вижу, кому-то не дает покоя моя победа! Типичный Варнал — все надо обгадить! — фыркнул виконт, едва уловив, о чем идет разговор.

Торис мрачно посмотрел на молодого вельможу.

— Что, решил податься в конюхи к нашей прекрасной Милане? — продолжил потешаться Умберт. — Ну конечно, третий сын, в седле — как мешок, только и умеешь, что конское дерьмо…

Никто даже понять не успел, что произошло.

Торис сделал небольшой шажок вперед, перенося вес тела на опорную ногу — в этом угадывались движения Витати, могу поклясться всеми рунами разом — после чего мощным коротким ударом снизу вверх, который с легкостью прошел через выставленные руки Умберта, мой друг отправил заносчивого сученыша в полет, только пятки мелькнули. Барышни вокруг охнули от удивления, мужчины же наоборот, мигом умолкли — только плотнее обступили место драки, наблюдая за развитием событий.

— Да как ты посмел! — заверещал Дик. — Он меня ударил! Ударил! Вы видели?! Все видели!

— Ты мерзкий живодер, — дрожа от возбуждения и едва не прыгая на месте, ответил Торис. — Хотя даже живодеры не поступают так с благородными животными. Да еще и чужими!!!

— Да я тебя, тварь, заставлю сапоги лизать! — завизжал Умберт.

— Кого тут заставят сапоги лизать? — вперед вышел Марвин, а он был почти на голову выше Ториса и сейчас старший сын барона Варнала буквально нависал над наследником графа Умберта. — Не о моем ли брате речь?!

Краем глаза я заметил, как сжались кулаки Марвина, а в глазах баронета стала плескаться так знакомая мне всепоглощающая ярость, что периодически обуревала его отца.

Умберта уже подняли на ноги, а за его спиной собралась компания из семи-восьми молодых вельмож, со вполне понятными намерениями. Дик же сплюнул кровь, что собралась во рту из разбитых губ, и только недобро оскалился. Тут все были примерно равны, а его только что публично унизил третий сын барона Варнала, за что тот должен поплатиться.

— Я сказал, что Торис Варнал будет целовать мне ботинки и извиняться, — прошипел Умберт, — а не захочет сам, так заставлю.

Виконт чувствовал за собой силу: у него, как у приближенного к императорской особе, была довольно многочисленная свита даже без учета влияния его семьи.

Я мельком посмотрел на маркизу Хашт и принцессу Отавию, что с другими девушками сейчас стояли в стороне, позволяя мужчинам самим решать свои проблемы. Маркиза, видимо, вняла словам Ториса и что-то говорила слуге в форменной ливрее, которого я видел у конюшен, недобро поглядывая на Дика. Отавия же имела вид почти скучающий.

Вот, наши с принцессой взгляды пересеклись, и я понял — Отавия не была мне хозяйкой, и я был волен делать то, что считал в этой ситуации нужным. А нужно мне было выступить с Варналами одним фронтом.

— Так он будет извиняться? — спросил виконт у Марвина, нагло подходя к огромному, по сравнению с самим Умбертом, баронету вплотную. — Я бы в качестве извинений принял его лошадь. Мне она будет в самый раз, я бы этому скакуну применение нашел…

Свита Умберта наседала на братьев вслед за виконтом и я понял, что ситуация все более и более накаляется.

Еще раз перекинувшись взглядами с Отавией, я кисло ухмыльнулся и, сделав шаг вперед, встал за плечом Марвина. После я не менее демонстративно поправил воротник своей куртки и, поймав пальцами тонкую цепочку, снял с шеи жетон мага, спрятав знак отличия в карман.

Согласно Уставу, маг должен всегда на людях носить свои регалии Круга — так он оповещает окружающих, с кем они имеют дело. Сняв же жетон, я только что публично обязался не пользоваться магией в любом ее виде, то есть стал простым смертным.

— Ого, — хмыкнул Умберт. — Мне все более хочется выбить извинения… Да, господа?

Свита Умберта хохотнула, поплотнее сбиваясь в кучу и готовясь к драке.

По бледному лицу Ториса и застывшему, совершенно безумному взгляду Марвина я понял, что Варналам придется переломать руки — только в этом случае они остановятся от того, чтобы попытаться стереть эту мерзкую ухмылочку с лица виконта Умберта.

— Господа, я тут только с конюшен… — сообщил запыхавшийся Ивор Фосс, — и знаете, я присоединюсь к словам баронета Варнала. Виконт Умберт! Вы — мерзкий живодер!

После чего Фосс и несколько его товарищей присоединились к нашей партии.

От таких обвинений было уже не отвертеться — только решать вопрос силой. Тем более все были подогреты вином, палящим летним солнцем и жаркими скачками, а все происходило на глазах принцессы Отавии и маркизы Хашт, которые предпочли не вмешиваться. Сдать назад — значит признать обвинения, а пойти на это Дик не мог. Бросить же Марвину или Торису вызов у Умберта была кишка тонка. Для всех, и самого Умберта в первую очередь, было очевидно, что тренированные и крепкие Варналы порежут его на ремни. Что старший, что младший. Так что оставалась такая, простецкая кулачная разборка.

Дик упрямо опустил голову, а уже через мгновение, закричав, бросился на Ториса, пытаясь сбить баронета с ног.

Я наблюдал за всем происходящим почти спокойно, будто бы со стороны. В Нипсе мы изо всех сил старались избегать драк и чаще убегали, но были и ситуации, когда приходилось помахать кулаками, особенно, когда старшим был еще крепкий и рослый Финн. Так что когда на меня ломанулись сразу двое дружков Умберта, я был к этому готов. Первый получил в ухо — сильно и хлестко, а второму я позволил запнуться о товарища и пролететь мимо, отскочив в сторону. Какие же они были медленные по сравнению с Витати! Эта келандская бестия со своими палками из меня уже дважды все желание жить выбила, а я так и не научился двигаться достаточно быстро, чтобы избежать всех ударов за время тренировки, а тут! Как против стоячих! Марвин же и Фосс, плечом к плечу, сейчас сцепились с наиболее рослыми товарищами Умберта. Молодые мужчины схватили друг друга за отвороты курток, и молотили кулаками куда попало, особо даже не целясь. Марвин вообще взял такой темп, будто от скорости ударов зависела не только его жизнь — существование мира. Не отставал и бородач-Фосс, гулко ухая, виконт бил редко, но сокрушительно, впрочем, не давая своему противнику упасть на землю.

Драка стала перерастать в толчею и свалку, за пределами которой остались только я, две мои жертвы, уже валяющиеся на траве, а также Торис и Умберт, которые, сцепившись как два кота, сейчас кубарем катились по траве сада. Более легкий и юркий виконт попытался взять моего друга на удушающий захват, вцепившись в шею баронета руками и усевшись ему на спину, но ничего у виконта не получилось. Торис сначала поднялся на колени, а после — и на ноги, с повисшим на плечах виконтом, после чего баронет перебросил свою ношу через голову, припечатав виконта об землю. Уже через мгновение, усевшись сверху, Торис стал методично вбивать в Умберта, наверное, самый жесткий урок в жизни графского наследника. Несколько мощных ударов, и стороны брызнула кровь, а костяшки на руках баронета окрасились алым.

— Что тут происходит?! — грянул голос гвардейского десятника, за спиной которого уже стоял Легер.

Над головами дерущихся взорвался контур красной печати — я понял, что Легер специально не закончил колдовство — а во все стороны посыпались магические искры.

— Разойдись! Именем Императора, не в присутствии принцессы! Что за поведение! — возмущенно прорычал десятник, лично разнимая помятых драчунов.

На помощь командиру бросилась полудюжина солдат, но делали они свою работу без огонька, позволяя молодым вельможам выпустить пар и сделать несколько прощальных ударов.

А вот Ториса сняли с его жертвы почти сразу — виконт уже еле дышал, а лицо гаденыша было залито кровью.

Глядя на разбитые губы, носы и кулаки гостей, я понял, что этот прием у маркизы Хашт шамоградская знать запомнит надолго.

Глава 9. Мраморная купель

Каково же было удивление тех, кто вернулся с соколиной охоты! Часть гостей — крепко помята, другая — обсуждает драку, третья — продолжает пить и веселиться! А что самое удивительное, маркиза Хашт и принцесса Отавия, как две главные дамы этого дня, вовсе делают вид, что ничего не произошло!

Как только охрана разняла драчунов, я сразу же нацепил на грудь жетон мага и принялся помогать раненым. Под неодобрительным взглядом Легера, я стал колдовать целительные печати, возвращая лица и руки Варналов и других выступивших на нашей стороне вельмож, к товарному виду. Сам же Легер занялся намного более помятым Умбертом и его свитой.

— Так, пальцы шевелятся? — спросил я Ториса, проверяя кости.

— Вроде да, — ответил баронет. — Да успокойся, Рей! У этого крысеныша скорее бы череп проломился, чем у меня от удара — рука!

— Помалкивай и позволь Рею колдовать, — шикнул Марвин, что сидел рядом и ожидал своей очереди. — Это мы конечно дали маху…

— Друг мой, не печалься! — воскликнул Фосс. — Поверь мне, поклонников у Умбертов нет, так, прихлебатели. А Дик слишком много о себе возомнил, как попал в свиту принцессы, хотя просто мелкий доносчик.

— Доносчик? — удивился я.

— Ну, конечно же, — ответил Ивор. — Весь двор в курсе, что он о каждом шаге принцессы Отавии докладывает в канцелярию или вон тому магику.

Фосс кивнул головой на Легера, который сейчас сосредоточенно латал пострадавших.

— Так что отлично вы его поставили на место, — продолжил Фосс, — а мы с товарищами успели присоединиться к веселью.

— Если бы не вы с вашими знакомцами, виконт Фосс, нам бы пришлось туго, — прямо сказал Марвин. — Силы были совершенно неравны!

— Ох, Марвин, не прибедняйтесь! У вас отлично поставлен удар и те двое не сели на задницы сразу же, только потому что вы их крепко держали за грудки! — рассмеялся бородач. — Да и брат ваш дерется, что молодой медведь. Рука у него тяжелая! Слухи ходили, но вот, довелось самому увидеть! И, скажу я вам, сударь, ни разу не пожалел! А Рей? Господин магик, вы же сняли жетон, как вы вырубили сразу двоих, если не магией?

Фосс наклонился вперед, заглядывая мне в лицо.

— В ухо дал и всех дел, — пожал я плечами. — Они пьяные и медленные.

— Вот видите, Марвин! Все бы с вами было в порядке, да и этот Легер, на самом деле, до последнего наблюдал за происходящим, готовый вмешаться в любой момент!

— А чего ж не вмешался? — спросил Торис, наблюдая за тем, как я собираю контуры печати Ис. — Наверное, стоило пресечь это на корню.

— Кто его знает, — пожал плечами Фосс и тут я понял, что за внешностью молодого кузнеца кроется хитрый придворный, — но мне кажется, его остановили.

— Вправду? — удивился я.

— Думаю, не только мы хотели, чтобы Дику указали на его место, — многозначительно сказал Фосс, указывая глазами на столик, за которым отдыхала принцесса Отавия.

Я бросил короткий взгляд на девушку, которая сейчас разговаривала с кем-то из дворян. Видеть этого она не могла, но на секунду мне показалось, что принцесса коротко кивнула — конкретно мне.

— Все вы выдумываете, виконт, — сказал Марвин, поднимаясь по моей команде на ноги, — кому будет охота смотреть за пьяной дракой?

— Ну, ничего необычного в ней нет, если посудить, — продолжил рассуждать Фосс. — Мы славные потомки воинов, кровь наша горяча! А император Форлорн Третий и сам был не дурак устроить мордобой на пирах и приемах! А на турнирах — первый прыгал в седло! Так что мы просто продолжаем славные традиции предков… Всяко лучше, чем смертоубийственные дуэли чести, как в Гоунсе, не находите?

Мы трое согласно кивнули в унисон словам виконта. Да, выпустить пар кулаками лучше, чем сходиться на дуэльной площадке, где уж точно может случиться всякое. А так целебные печати все быстро поправят, а то, что вельможи из разных регионов друг друга недолюбливают — эка невидаль!

Остаток дня прошел неловко. Умберт, как пораженный в бою, держался со свитой чуть в сторонке, мы же старались излишне не хорохориться. Правда, круговорот гостей все же вынес меня к маркизе Хашт и принцессе Отавии, и хозяйка поместья не преминула подколоть молодого магика в моем лице:

— Очень отважный поступок, господин Рей, — прощебетала Милана, причем почти искренне. — Мы совершенно не ожидали, что вы снимите жетон.

— А должен был остаться в стороне? — удивленно спросил я.

— Маги обычно не вмешиваются в подобные… конфликты, — внезапно подала голос Отавия, а окружающие гости согласно закивали головой.

— Маги кулаками не машут!

— Да! Не машут!

— А тут так хлестко, и р-р-раз!

— Отличный удар!

— Да! Отличный! — посыпались со всех сторон похвалы.

Некоторые из этих фраз были холодны, но большинство гостей и вправду были удивлены удалью вроде бы невзрачного и худого мага.

— Я не мог оставить братьев Варналов, вместе с которыми прибыл на этот прекрасный праздник, — слегка поклонился я принцессе и маркизе.

— Откуда же такая выучка? — улыбаясь, спросила Милана.

В этот момент я удивленно посмотрел на маркизу Хашт. Неужели она и в самом деле мне улыбается? Без натяжки, презрения на дне голубых глаз, без недовольной складки у краешка губ? Я еще раз посмотрел на Милану и с удивлением отметил, что впервые за прошедшие месяцы она обращается ко мне, как к человеку, а не как к пустому месту.

— Все мои учителя, миледи, все только их заслуга. Они много внимания уделяют боевым навыкам.

— Вы про Несущего Гнев? — уточнила Милана. — Он же ваш учитель?

— Все так, миледи.

Гости вокруг стали перешептываться.

— Несущий Гнев? Синий Трибунальный Истигатор? — уточнил один из гостей.

Я утвердительно кивнул головой.

— О! Слышал о нем!

— Да! Тот, с булавой, что воевал с ересью!

— Видал я этого мага! Жуткий!

— Да, аж холодок по спине…

— Ну, теперь все понятно…

Кто знал Осиора — сразу все понял, а кто не знал — был введен в курс дела, так что мое участие в драке быстро перестало быть загадкой. Осиор в глазах простых людей был магом-воителем старой закалки, со своей булавой и тяжелой рукой, что несет гнев Круга, так что ученик у него, очевидно, должен был быть схожих повадок.

— Будем надеяться, что на этом все и закончится, — продолжила Милана, намекая на мстительный характер Умберта. — Впрочем…

Прямо сейчас мы все могли наблюдать, как сын графа Умберта спешно собирался в сторону конюшен. Конечно, приличий Дик не нарушил — подошел к хозяйке, поклонился Милане и, сославшись на дурное самочувствие, убыл из поместья в сопровождении своих товарищей. В общей сложности мы потеряли пятерых гостей.

— Не велика потеря, — хмыкнул Фосс, который стоял рядом и наблюдал за бегством Умберта. — Никто печалиться не будет.

— Мелочное поведение, — протянул Марвин. — Учитывая, что он сам эту кашу и заварил.

— Ну, ваш брат тоже за словом в карман не лез, — заметил виконт. — Я видел, на каком взводе был Торис.

— Он молод и горяч, — пожал плечами Марвин.

Я же только хмыкнул себе под нос. Если Торис молод и горяч, то сам Марвин — яростен, как их отец. Я хорошо помнил это прижатый к груди подбородок и ярость в глазах наследника барона Варнала — точно так же вел себя и его родитель, когда был зол.

Но вслух ничего комментировать, конечно же, не стал.

После убытия Умберта и небольшого допроса со стороны Миланы, все пошло своим чередом, а уже к пяти часам слуги стали готовить воду для умываний и приглашать гостей готовиться к ужину и танцам.

— Ох, стоило бы больше налегать на закуски! — заметил виконт Фосс. — Я чувствую себя бурдюком для вина, право-слово!

— А кто мешал? — усмехнулся Марвин.

— Но как тут устоять? — усмехнулся Фосс. — Я-то в седло не лез, да и соколиная охота меня никогда не привлекала! Так что…

Смеясь и переговариваясь, мы, своей небольшой группой, двинулись за слугами в поместье. В отдельной небольшой комнате нас уже ждали тазы с теплой водой — смыть грязь, а наряды подготовлены и аккуратно разложены.

На все ушло около часа. Тяжелее всего было отмыться Торису, который покатался по земле и, казалось, собрал всю пыль и песок своими волосами, мы же с Марвином только освежились, избавившись от посторонних запахов и сбрызнув волосы и шеи цветочной водой. После, за шторками, все трое переоделись, проверили наряды друг друга, затянуты ли пряжки и на месте ли чулки.

— Все еще чувствую себя неуютно… — протянул Торис.

— Просто представь, что на тебе доспех, — пожал плечами Марвин. — В чем проблема?

— Но доспеха-то нет! — возмутился Торис.

— А ты представь… — улыбнулся старший брат.

Ему-то было просто, его наряд был более сдержанным. Я же вовсе в своей песочной тунике походил на гостя из Гоунса, хотя нельзя не отметить, что Гипперт все выбрал правильно. Маг должен выделяться, а эти одежды отлично подходили к моему жетону, да и вообще, отдаленно напоминали одежды всегда утонченного и красиво одетого Неро.

Ужин я почти не запомнил. Сидели мы за длинным столом, а разместили нас с баронетами где-то во второй половине зала от головы, где восседали маркиза и Отавия. Виконт Фосс оказался в пятке мест впереди, но до нас постоянно доносились тосты и громкие выкрики, обрывки шуток и взрывов смеха.

Я же наслаждался относительным покоем, спокойно уплетая рябчиков и запивая все это прекрасным южным вином.

Как же я был благодарен сейчас учителю за то, что он обучил меня поведению за столом! Когда мы только расселись, на меня нет-нет, но бросали косые взгляды, но вроде как я не дал ни одного повода усомниться в моем воспитании и навыках, так что довольно быстро окружающие потеряли ко мне всяческий интерес.

Наконец, когда тарелки и кубки опустели, на небольшую сцену в углу зала вышла группа музыкантов. Гости встали со своих мест размять ноги и утрясти угощение, а слуги тем временем стали сдвигать столы и стулья к стенам, освобождая место для танцев. Чем-то эта комната напоминала один из залов императорского поместья, да и древние стены прямо говорили о том, что ранее это был главный зал донжона — в котором прежние владельцы укрепления когда-то устраивали пиры для гостей и своей дружины. Славные, наверное, были времена.

Я пошарил взглядом по залу и наконец-то увидел Отавию. Для танцев девушка переоделась в летящее кремовое платье с высоким воротником. Руки до локтей закрывались тонкими перчатками, и хотя наряд принцессы вызывал недоумение — маркиза Хашт была одета более вызывающе, демонстрируя всем тонкую шею и худые плечи, я четко понимал, почему Отавия выбрала именно это платье. Скрыть отметины, что остались на ее коже после того, как я выжег проклятье белой магией.

Сегодня к танцам я был готов. Гипперт и Марвин дали мне несколько уроков, так что в обычном групповом хороводе я двигаться смогу, да и парные танцы с круговой сменой партнеров мне теперь были не страшны. Главное считать в голове «раз-два-три» правильно переставляя ноги, и вовремя поворачиваться налево, подхватывая новую партнершу. Так что когда музыканты ударили по струнам и в центр зала вышла маркиза Хашт в сопровождении высокого молодого вельможи с мощной челюстью, я почти не испугался.

— А кто это? — спросил я виконта Фосса, что стоял рядом с нами. — Мне он отдаленно знаком…

— О! Неужели? — удивился Ивор. — Это Тагир Торлорн, сын герцога Саина Торлорна, но он прибыл только на неделе, вместе с отцом…

— Торлорн?! — удивился я.

Все встало на свои места. И жесткий взгляд, и массивная челюсть, уверенная походка опытного рубаки.

Самый титулованный гость, после принцессы конечно же, поклонился своей партнерше, после чего пара закружилась в танце. Это стало сигналом ко всем прочим: гости стали выстраиваться рядами, готовясь присоединиться к развлечению. Мне в пару молодая баронесса с потными ладонями и блестящим взглядом.

Танцы прошли хорошо. Я запнулся всего пару раз, хотя выпившие гости периодически нарушали строй и сбивали общий ритм, так что мои оплошности почти никто не заметил. Когда пришел черед парных танцев, я предусмотрительно отошел в сторону вместе с другими гостями — мне не хотелось отдавить кому-нибудь ноги, да и внутри стало жарковато. Так что когда широкие двери, ведущие в сад, распахнулись, я вывалился наружу вместе с прочими скучающими.

Над поместьем опускалась жаркая летняя ночь. Солнце уже зашло за горизонт, и вдали угадывались только мягкие алые отблески. Еще десять минут — и окончательно стемнеет, налетит мошкара, застрекочут цикады и прочие твари. Прямо в саду слуги развернули несколько жаровен, на которых готовили мясо и овощи — закуска для уставших танцующих, вынесли и обитые мягким войлоком лавки, что стали под шатрами, которые должны были уберечь людей от насекомых.

— Прекрасный вечер устроила маркиза, не находите? — голос говорящего был тверд и четок, в нем не чувствовалось и капли хмеля.

— Да, прекрасный… — ответил я, поворачиваясь к говорящему.

Улыбаясь, рядом со мной стоял сын герцога Торлорна.

Ростом не ниже Марвина, вблизи я понял, что он был моложе — едва ли за двадцать. Старила Торлорна фамильная челюсть и движения солдата, к которым я привык за месяцы в гвардии. Чувствовалась жесткая рука родителя-тирана, что вбивал в сына науку всеми доступными методами. Но сейчас младший Торлорн казался почти приятным человеком. Но именно, что почти — от маркиза исходили властные волны, которые любой мужчина иначе, как агрессию, воспринять не мог.

— Не буду тратить ваше время, господин Рей, — сказал Торлорн. — Мне чужд этот пустой треп и хождения вокруг да около, перейду сразу к делу.

— Мы едва познакомились, милорд, — ответил я с легким кивком. — Какие у вас могут быть ко мне дела?

— Насколько вы заняты на неделе, господин маг? — спросил Торлорн. — Я слышал, у вас плотный график. Служба принцессе… — на этих словах Тагир сделал едва заметную паузу, — учеба у госпожи архимага, конюшни, торговля амулетами, прогулки в нижний город…

Этот молодой вельможа был невероятно осведомлен для человека, что только неделю прибыл в столицу, это было ясно сразу. Остатки хмеля, что блуждали по моей голове, моментом отступили и я стал внимательно слушать.

— Все зависит от дела, но для вас, милорд, я всегда найду возможность… Если это не будет противоречить взятым мной обязательствам, — намекнул я на мою преданность принцессе.

— Что вы, господин маг, — натянуто улыбнулся Тагир. — Просто я хотел передать вам наше приглашение.

— Приглашение? — удивился я.

— Скажу прямо. Ваш визит был важен не только для нашей прекрасной принцессы, — продолжил Торлорн, глядя в огонь одной из жаровен, над которой сейчас жарилось мясо кабана, — но и для прочих. Скажем так, сегодня все встало на свои места. Так что мой отец и я были бы рады пригласить вас на небольшой обед. Как мага башни.

Последнее было сказано с нажимом. Учитывая все мои ипостаси и целый калейдоскоп занятий — от торговца и коновала, до любимчика Отавии и гвардейца, приглашали меня именно как мага.

— Не торопитесь с ответом, — продолжил Тагир. — По возвращению в столицу просто сообщите дворцовому распорядителю, когда вам будет удобно. Мы с отцом часто бываем на Замковой горе.

Вот так. Отказы не принимаются, но мне дают возможность выкроить время. Но не более.

— Благодарю, милорд, — поклонился я. — Это очень лестное приглашение.

Мои ладони похолодели и моментально взмокли. От младшего Торлорна тянуло силой и опасностью, а его отец, герцог Торлорн… Насколько я помню, учитель был не в восторге от этого вельможи, с которым он перекинулся парой слов во время фестумы по погибшим.

— Рад, что мы скоро увидимся вновь, — кивнул маркиз, после чего двинул вглубь сада, будто бы этого разговора и вовсе не было.

Я же, обескураженный, остался стоять на месте, глядя в крепкую спину сына герцога. Что это сейчас было? И зачем мне вообще все это нужно?!

Тряхнув головой, я отогнал непрошенные мысли, как ко мне подошел один из служек.

Паренек сунул в мою руку небольшую записку, после чего так же, как минутой ранее Торлорн, буквально растворился во мраке сада.

Все интереснее и интереснее…

Убедившись, что из-за кустов не выпрыгнет еще кто-нибудь и не нарушит моего одиночества, я развернул клочок бумаги и прочел послание в пляшущем свете жаровен.

«Второй этаж»

Все, что было написано внутри.

Со стучащим сердцем я свернул послание и опустил кусок бумаги в карман туники, после чего, досчитав до ста, развернулся и двинул обратно в дом.

Лестница на второй этаж находилась в холле, так что я проскользнул через главный зал и, никем не замеченный, неспешно начал пониматься. За углом, в коридоре, стоял еще один слуга, который бросил взгляд на мой жетон, а потом молча указал на одну из дверей в конце коридора.

Не успел я ничего спросить, мужчина растворился, будто бы его тут и не было, а я двинул к указанным покоям.

Я ожидал чего угодно, но увиденное точно было за пределами моей фантазии. Внутри клубился пар, а посреди комнаты стояла огромная мраморная купель, из которой торчала одна-единственная голова. Точнее, затылок, крайне знакомый затылок. В него я смотрел последние полгода, неся свою службу гвардейского мага.

— Закрой, дует, — пожаловалась Отавия, зябко поводя плечами, и я мигом подчинился, едва не сорвав дверь с петель.

— К-хм… — закашлялся я, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты не торопился, — заметила принцесса, поворачивая ко мне голову.

— У меня состоялась в саду беседа… — ответил я, отводя взгляд от голых плеч девушки, что едва виднелись в белом мареве пара.

Отавия улыбнулась, увидев мое смущение, а по лицу принцессы проскользнуло удовлетворение.

— У Хаштов отличные купели. Собственный поставщик восточного мрамора и жаровен. Но такое удовольствие стоит потраченных денег, — продолжила девушка. — Ты когда-нибудь сидел в такой бане?

— Нет, Ваше Высочество… — от волнения я сорвался на титулы, — не доводилось.

Отавия удивленно подняла бровь, опять посмотрев через плечо. Я же только тяжело сглотнул. А когда она стала подниматься из воды — моментально отвернулся, хотя и успел заметить и тонкую спину, и покатистые бедра, едва различимые в мареве пара. Пара всплесков, шелест ткани и вот, принцесса стоит рядом, завернутая в мягкие простыни.

— Оставь все титулы за дверью, Рей, прошу тебя. А если говорить о том, что произошло сегодня, — начала Отавия, проводя рукой по моей тунике и подцепив ногтем жетон мага, — то вы с братьями Варналами все сделали правильно.

— Ты о драке? — спросил я, глядя сверху вниз на принцессу.

— Именно. Я не думала, что все выйдет именно так, но надеялась, что Умберт ошибется и сделает что-нибудь такое, что выведет Варналов из себя.

— Если бы не виконт Фосс, все могло бы закончиться печально… — ответил я, наблюдая, как Отавия цепляет пальцами цепочку жетона и снимает его с моей груди, а после переходит к песочной тунике.

— Тебе точно надо попробовать эти купели, — тихо сказала девушка, продолжая избавлять меня от элементов гардероба и уже перейдя к завязкам на рубашке, — а что касается Фосса… Его отец преданный слуга престола, а с Ивором я знакома с детства.

— Ты послала его к нам? — удивился я, поворачиваясь к принцессе, которая уже аккуратно стаскивала с меня рубашку.

Отавия все делала так мягко, но в тоже время властно, что я даже не замечал, что происходит. Видимо, мой разум, дабы не впасть в панику, полностью сосредоточился на беседе о драке, что произошла в обед.

— Я намекнула Ивору, что сегодня к нам прибудут трое достойных гостей, которым может потребоваться его помощь, — шепнула Отавия мне на ухо, — вот, возьми простынь, закрутись.

Я подчинился, набросил мягкую ткань на плечи, после чего уже самостоятельно освободился от пояса, туфель и чулок. Отавия же в это время налила в два массивных серебряных кубка вина, один из которых принцесса протянула мне.

— И Ивор прислушался к моим словам, — продолжила девушка.

— Ты использовала баронетов, — покачал я головой, предусмотрительно дистанцировавшись от Варналов в этой фразе.

— Нет, я изменила баланс сил, — улыбнулась девушка, беря меня под руку и подводя к купели. — Умберт опозорен, а предъявить что-то баронетам он больше не в силе. Я смогу абсолютно спокойно выписать его из своей свиты, а его место займет Марвин… Он достойный человек. А его младший брат, Торис, и так собирался в гвардейцы.

— Хочешь, чтобы он служил со мной? — удивился я.

— Спускайся в воду, я отвернусь, — сказала Отавия, подталкивая меня к широким мраморным ступеням.

Я посмотрел на валящий от воды пар, сглотнул, после чего сбросил простынь и стал опускаться в купель. Размером она была минимум десять на десять футов, а может — и больше, так что в ней легко могли разместиться не то что двое — пятеро, при этом не касаясь друг друга. Устроившись на специальном выступе-лавке, что был скрыт водой, я поставил на борт бокал с вином, после чего принцесса продолжила:

— Торис и так будет служить с тобой. Я думаю, это хорошее решение для всех.

Девушка, не предупреждая, сбросила свои простыни и стала опускаться в воду, я же, залившись краской, едва успел отвести взгляд и стал пялиться на водную рябь у своей груди.

— Рей, ты уснул? — со смешком спросила принцесса, касаясь моего плеча.

Я чувствовал, как под водой мой локоть касается груди Отавии, но был не в силах двинуться.

— Как твоя рана? Болит? — спросила Отавия, проводя пальцем по шраму.

— Немного тянет, — признался я.

Я понимал, что происходит, четко понимал. Но легче от этого понимания не становилось, а я буквально тонул в прикосновениях принцессы, что сейчас сидела рядом со мной в горячей воде, а бархатистая кожа ее груди прижималась к моему предплечью. Моя рука скользнула по спине девушки, привлекая ее к себе. Тонкие коготки вцепились в мою шею, а поцелуй оказался еще горячее, чем вода купели, от которой сейчас валил пар. Миг — и Отавия перебралась ко мне на колени, усевшись на меня верхом и прижимаясь ко мне всем телом. Я же, вцепившись ладонями в мраморный борт, пытался удержать нас двоих на лавке, чтобы наши тела не соскользнули в воду.

— Может… — начал я.

— Заткнись ты уже, Рей. Ты очень много обо всем тревожишься. Я — Форлорн, а значит, я вольна делать, что захочу, — выдохнула мне на ухо Отавия, а мои руки скользнули по спине принцессы вниз, на бедра девушки.

По лицу Отавии скользнула довольная улыбка, после чего она накрыла нас обоих своими мокрыми волосами из окончательно развалившейся прически, отсекая нас двоих от окружающего мира. Остались только наши губы, тяжелое, сбивчивое дыхание, тепло купели, мои ладони на ее бархатистых бедрах.

— Пойдем, — шепнула Отавия, указывая взглядом на вторую дверь, что укрылась в углу комнаты.

Не задумываясь о происходящем, я подхватил взвизгнувшую от неожиданности девушку на руки и стал выходить из воды. Отавия же довольно вцепилась в плечи, немного прикусив зубами мою шею. За дверью нас ждали тепло разогретой жаровни и широкая кровать спальни.

Роняя капли воды, Отавия соскользнула с моих рук на пол и, взяв меня за ладонь, повлекла за собой.

— Отавия… Эта связь… — медленно протянул я, глядя принцессе в глаза.

Наследница империи лишь улыбнулась, после чего положила мою ладонь себе на грудь — туда, где осталась черная отметина.

— Мы уже связаны, дурачок, — ответила девушка, падая спиной на кровать и увлекая меня за собой.

После, когда счастливые и растрепанные, дышащие жаром, мы лежали рядом, я наконец-то вспомнил о своих планах.

— Подожди здесь, — сказал я, поднимаясь с кровати, уже совершенно не стесняясь своей наготы.

— Ты что, хочешь сбежать? — улыбнулась принцесса, переворачиваясь на смятых простынях.

— Даже если бы я мог… — сказал я, улыбаясь. — Минуту.

Выйдя в комнату с купелью, я подхватил тунику и выудил из кармана кошель. Вернувшись в комнату, я уже застал Отавию в огромном кресле с кубком в руках.

— Только не говори, что это деньги, — рассмеялась Отавия, глядя на кошель в моих руках.

Я молча подошел и, усевшись рядом, распустил тесемки кошеля, роняя на ладонь защитный амулет.

— Какая прелесть, — честно сказала Отавия. — Немного громоздко, но…

— Это белый защитный амулет, — сказал я, крутя произведение мастера Суржи в пальцах. — Основу сделал я, специально для тебя, а знакомый ювелир…

— Когда сделал? — внезапно спросила принцесса.

— На следующий день после…

Договорить мне не дали. Довольная принцесса меня поцеловала, а после радостно, совсем как девчонка, повернулась спиной и подняла сырые волосы.

Я аккуратно закинул цепочку на шею Отавии и застегнул амулет. Не знаю, совпадение ли, но лег он ровно на то место, где осталась отметина от белой магии.

Отавия провела пальцами по кругляшу из гнилого и белого золота, улыбаясь мне. Было видно, что девушка довольна подарком, пусть она и была из рода, которому принадлежала целая империя.

— Это амулет с каскадом белых рун, — стал объяснять я. — Сожми вот здесь, здесь и здесь, и любая магия будет тебе не страшна. Мне кажется, его сил хватит даже упокоить мертвяка, если активировать достаточно близко.

— Не слышала о таких, — ответила Отавия. — О защитных или целительных да, а о белых…

— Белой магией сложно заряжать камни, и подходят только очень чистые кибашамские бриллианты, — ответил я. — Но я и господин Суржи, ювелир, постарались и…

Принцесса шикнула на меня, прерывая объяснения, а после взяла за руку и будто бы невзначай заметила:

— У нас есть еще немного времени…

Дважды просить меня было не надо. Так что я опять подхватил на руки Отавию и отнес на постель. И сейчас мне было глубоко плевать на время и все, что происходило за пределами этой комнаты.

Время обсудить опубликованное. Возможно, до воскресенья допишется бонусная за неделю третья глава.

Глава 10. Жажда крови

Вывалился я в коридор совершенно ошалевший, счастливый и немного сонный. Было решено, что на люди я явлюсь один — принцесса ушла в покои во время танцев, сославшись на мигрени — спокойно найду баронетов, и мы наконец-то отправимся домой. Принцесса же присоединится к полуночным посиделкам позже, после нашего с Варналами отъезда.

— Хотела бы я выйти с тобой под руку, но пока рано, пусть привыкнут, — шепнула Отавия, целуя меня в щеку.

— Как по мне, и так — все отлично, — ответил я, накидывая на плечи тунику.

— Ты не хочешь погрузиться в отсветы моей власти? — игриво спросила девушка.

— Ты забываешь, что я могущественный колдун с большим будущим в магии? — ответил я.

Мне не хотелось говорить принцессе, что ее публичное расположение будет мне только во вред. Потому что, во-первых, это не совсем правда, а во-вторых, мне эта мысль нравилась. То, что маг и внучка императора пропали почти на полтора часа, уверен, завтра будет знать весь Шамоград, а уж во дворце — так точно. Но, как я понял, Отавия выбрала это место и время специально, чтобы щелкнуть по носу тех, кто за ней шпионит.

Во всяком случае, хотелось верить, что принцесса знает, что делает, иначе мне будет худо.

Еще раз, на прощание, поцеловав девушку и едва не оставшись из-за этого в покоях еще на полчаса, я отправился на поиски братьев Варналов.

Время стремилось к полуночи, было уже темно, но разве это преграда для мага? Пара светящихся шаров Ман над головой — даже факелы не нужны! — менее часа быстрой езды, и мы снова в Шамограде!

К моему удивлению, братьев я нашел недалеко от конюшен. Наши лошади и одежда были собраны и готовы к поездке, а сами Варналы выпивали с Фоссом и еще полудюжиной вельмож, тихо напевая солдатские и гвардейские песни и передавая из рук в руки бурдюк с вином.

— О! Господин жетонный маг! — Покачиваясь, поприветствовал меня Марвин. — А мы все гадали, куда ты запропастился!

По компании пошла волна хохота — смехом это назвать я бы не решился — но был он такой, не злой и почти дружелюбный.

Молодые мужчины и парни похлопали меня по плечам, приветствуя в своих рядах, кто-то моментально всучил мне в кусок хлеба с ветчиной и сыром, а во вторую руку — стакан с вином. Сам же виконт был похож на человека, который наконец-то смог расслабиться после тяжелого трудового дня, а памятуя о рассказах Отавии и роли Ивора в происходящем сегодня днем — так оно и было.

— Нам-то посредники уже не нужны! — воскликнул Фосс, игнорируя стакан и прикладываясь прямо из бурдюка. — А вот тебе, Рей из Нипса, стоит подкрепиться. Какой-то ты уставший. Да, парни?

По компании опять покатился хохот. Выпили за здоровье императора, за вечную славу империи и, конечно же, за наследниц престола — кронпринцессу Элаизу и принцессу Отавию.

— Слава Империи и дому Форлорнов! Ура! — воскликнул шатающийся Фосс, понимая стакан.

— Слава Империи! Слава! — подхватили вельможи.

Я же понял, что Варналов надо срочно спасать. Торис уже вовсю клевал носом, а Марвин вознамерился плюнуть на все свои планы и остаться с виконтом здесь до утра.

— Марвин, — подхватил я под локоть баронета, — нам пора…

— Да ладно, Рей! Чего ты! — воскликнул баронет, пьяно озираясь по сторонам.

Тут я понял, что Варнал не оставил мне выбора. Пока никто не видел, я, прикрываясь светом притащенной из сада жаровни, собрал контур печати Ис-Бор и быстро отправил ее в спину баронета.

Секунду ничего не происходило, а потом Марвин позеленел и бросился за угол конюшни.

— Сильный боец, но такой слабый собутыльник… — покачал головой Фосс. — Ладно…

Прочистившись, слегка недовольный, но уже практически трезвый Марвин внял голосу разума — барон будет ждать сыновей сегодня, хоть ночью, но до рассвета, так что пора ехать.

Уже в седле у меня появилось время немного поразмыслить над событиями этого дня. Глядя в спину Ториса, что сейчас ехал впереди, я раз за разом прокручивал многочисленные беседы, намеки и оговорки, что звучали в саду и комнатах поместья Хаштов.

Получается, Отавия очень многое спланировала. Сама или при поддержке ее деда — не суть важно — но принцесса расставила множество капканов и ловушек, и почти все они сработали. Самое приятное было в том, что эти капканы ставили не на меня — я и так попался в ее цепкие коготки ранее — а против тех, кто мог нам навредить или помешать. То, что я открыто недолюбливал Дика Умберта не было для девушки тайной — ни одна маска придворного или отведенный взгляд не могли скрыть презрения, что я испытывал к мелочному и истеричному вельможе, который при любом удобном случае распускал руки. В тоже время, убедившись в том, что ни я, ни Торис Варнал в карман за оплеухой не полезем, ведь в районе мастеровых мы действовали решительно, пойдя против канцелярии и гвардии — Отавия понадеялась, что Дик нарвется на грубость и загодя озаботилась нашими тылами в лице виконта Фосса. Меня четко не покидало ощущение, что наша с принцессой близость — это не просто увлечение юности. Уже сейчас Отавия начала выстраивать самостоятельную партию, окружая себя надежными и приятными ей людьми. Фоссы, Хашты — Милана была не так плоха, как Умберт — теперь и Варналы. От Круга они взяла самого сильного мага своего поколения — меня. Все мы были относительно молоды и, если подумать, к моменту восхождения Отавии на дагерийский престол через десяток-другой лет, будем облечены силой, властью и полны опыта. И если с Варналами все было понятно, то со мной… Я — маг, мне нельзя пожаловать титул, земли или выдать полномочия шире гвардейских. Максимум, как меня можно одарить — кошель и конь, но это слишком мелко, если подумать. Но принцесса сумела привязать меня к себе намного более ценными вещами в моих глазах, чем любые деньги — лаской и страстью. При одной мысли об Отавии в моей груди начинал полыхать пожар, а руки сжиматься в кулаки, готовясь к бою, и если ранее я оберегал и охранял ее по долгу службы, то теперь — я сам этого хотел. Тем более принцесса показала, что тоже не бросит меня на произвол судьбы и сделает все, чтобы я оставался в относительной безопасности, ведь с Фоссом и его свитой за спиной мы просто физически не могли проиграть или получить какие-либо увечья в потасовке с Умбертом и его прихлебателями. Это было просто невозможно.

За размышлениями я не заметил, как мы почти выехали за пределы земель Хаштов и поравнялись с подлеском, что отделял герцогский надел от дороги на столицу. Будь я более трезвым и отдохнувшим, я бы среагировал на происходящее, но сейчас — лишь краем глаза заметил какое-то движение в кустах, лениво списав это на кабана или какую-нибудь иную живность.

Но тут конь Марвина, который ехал во главе нашей колонны, дико заржал и стал падать на землю, выбросив баронета, а в следующий момент в полет отправился и Торис, что ехал следом. Я только успел дернуть поводья, желая остановить животное, а сам выбросил вперед щиты Ур, пытаясь уберечь братьев от жесткого падения на землю.

Ториса на щиты поймать мне удалось, а вот фигура Марвина, едва различимая сейчас в свете факелов слуг — я решил не колдовать, пока мы не выехали на тракт — тряпичной куклой полетела на землю, прямо под падающего следом коня. До старшего баронета дотянуться щитами у меня не получилось. Миг, и меня выбросило из седла, так что единственное, на что я был способен в этот момент — сгруппироваться в полете и приземлиться на больное плечо, стараясь не сломать себе при этом ребра или шею.

Шипя от боли в спине и плече — падение растревожило магическую травму — я моментально вскочил на ноги и едва не попал под копыта лошадей слуг, что ехали следом.

— Слазь! Живо! — скомандовал я слуге.

Это была засада! Несомненно!

Готовый в любой момент поднять щиты, я озирался, ожидая продолжения нападения. Но в кустах, где я ранее заметил движение, поднялся какой-то шум, а после я разглядел три или четыре фигуры всадников, что спешно удалялись с места происшествия. Подлецы! Гадины!

— Торис! Ты как?! — крикнул я баронету, которого успел приземлить на землю на щитах.

— Вроде цел… — протянул Торис.

Мой друг уже был на ногах и сжимал в руках короткий меч, что был приторочен к седлу.

— Марвин? Марвин! — опомнился я.

— Марвин?! — воскликнул Торис и когда окончательно убедился, что никакой рубки с бандитами не будет, бросился вперед, к брату.

Я прыжками последовал за баронетом, все еще держа на кончиках пальцев дикие щиты и руну Нид. Даже если нас атакуют магическими стрелами, теперь я был готов.

От боли в плече темнело в глазах, но когда я подбежал к лежащему на земле скакуну Марвина, у меня внутри все похолодело. Баронета придавило конем, а само животное тяжело хрипело, не в силах подняться.

— Что это было?! — воскликнул я.

— Трос… Кто-то натянул поперек дороги веревку и мы… Всемогущие руны! Марвин! — воскликнул Торис, склоняясь над братом.

Старший баронет выглядел прескверно. Марвин приземлился спиной на землю и, может быть, все бы и обошлось, но сверху на него упал конь. Молодой мужчина был бледен, едва реагировал на наши голоса и, по всей видимости, находился в глубоком шоке от удара и боли. Вообще чудо, что он оставался в сознании.

— Там все кости переломаны… — выдавил стремительно бледнеющий Торис. — Рей! Помоги сдвинуть коня!

Дважды просить меня было не надо. Щит Ур скользнул под животное, а в следующий момент я уже толкал его своим Нидом, поднимая тяжелую тушу ирубийского скакуна с ног и пояса Марвина Варнала.

— Твою же… — выругался Торис. — Марвин! Марвин! Ты меня слышишь?!

Старший из братьев скользнул взглядом по нашим лицам и наконец-то сфокусировался на Торисе, да и слуги с факелами уже были рядом и я в полной мере смог оценить, какая беда приключилась со старшим братом моего друга.

Не знаю, какие травмы получил Марвин при падении с коня — а летел он жутко — но вот последующее падение скакуна на баронета очевидно переломало ему половину костей. Ноги были вывернуты под странным углом, из одной — торчал обломок кости, а спина неестественно выгнута.

— Я не чувствую… — просипел Марвин и я понял, что у баронета сломано минимум несколько ребер и, скорее всего, пробито легкое.

— Торис, отойди… — сказал я, но баронет не отреагировал. — Торис!

Пришлось дать баронету оплеуху, чтобы тот оторвал полный ужаса взгляд от брата и отпрыгнул в сторону. Я же рухнул на колени перед Марвином и потребовал нож — распороть одежды и лосины. Я должен понимать, что и как мне нужно исправить.

Только бы обошлось, только бы…

— Марвин! Марвин! Ты можешь пошевелить ногой?! Ты чувствуешь ноги?! — закричал я в лицо раненому, сам же при этом распарывая дорогой костюм баронета.

Старший сын Варнала только устало прикрыл глаза и чуть качнул головой. Нет, не чувствовал.

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Я судорожно освобождал раны, и чем больше видел — тем хуже мне становилось. В последний раз я сталкивался с подобными ранами в Нипсе, когда Витати сорвалась с обрыва и расшиблась о камни. Но это была винефик, сильная, волевая убийца магов, а рядом со мной тогда сидел Осиор, направляя целебные печати…

Сейчас же мне придется действовать самостоятельно.

Прежде чем начать колдовать, я поднял ладони и сформировал контур печати Тир-Ман-Ман, отправляя копье света в небо. Легер должен его заметить, обязательно должен. Следом за копьем отправились несколько вторых стрел Тир, каждое величиной с бревно.

Как же тяжело… Сейчас, обратившись к мощной магии, я понял, о чем говорил Эдриас. Я на самом деле сжег себя, и мертвому магу пришлось собирать мои каналы заново. Магическая энергия проходила сквозь меня будто бы с усилием, словно я вернулся назад во времени и опять оказался в Нипсе… Надо больше тренироваться…

Подав сигнал для поместья, я вернулся к Марвину, который в любой момент мог потерять сознание и не факт, что я смогу вернуть его на эту сторону. Так что, бросив короткий взгляд на Ториса, я стал колдовать.

Печати Эо-Инг. Вот что мне нужно. Конечно, можно было бы выйти на третий уровень и добавить руну Ис, но после Копья Света я не был уверен, что сил у меня хватит. А я не мог позволить Марвину погибнуть.

Первым делом — ребра и легкие. Я хорошо знал строение человеческого тела, спасибо учителю и бесконечным атласам и рисункам, что он мне показывал и заставлял учить на память. Сейчас, проводя ладонью над вздрагивающей при каждом вдохе грудью баронета, я направлял поисковую и целительную магию печати, четко представляя, что и как должно быть исцелено.

Когда Марвин перестал хрипеть, я стал спускаться ниже. Таз молодого мужчины размолотило в крошево, но сейчас меня больше интересовал не он, а позвоночник. Если Марвин сломал хребет в пояснице, то его ждет судьба его дяди Роя, которого так и не смог вылечить барон Варнал.

По моему напряженному лицу Торис, казалось, понял, о чем я думаю, и мигом занервничал.

— Рей! Пожалуйста! Пожалуйста! Скажи, что не…

Я только покачал головой. Марвин так и не дернул ногой, даже когда я двигал конечность с открытым, абсолютно жутким переломом, даже не поморщился. А это значит, случилось страшное.

Пришлось призвать на помощь всю фантазию и силу, что у меня были. Я моргнул, вызывая истинное зрение, которое нехотя, но показало мне разлитую в пространстве магию. Не время беречься. Печать должна быть идеальна и сильна, точна, стремительна. Магическая энергия должна ухватиться за остатки хребта, собрать воедино сломанные позвонки, соединить голову и ноги. Иначе Торис и его отец мне этого не простят. Ведь Марвин оказался в поместье Хаштов из-за меня, только из-за меня и моих с Отавией утех.

Когда контур печати Эо-Эо-Инг шириной в пять футов был готов, я направил заклинание на живот баронета, фокусируя энергию только на позвоночнике. Исцеляй! Чини! Восстанавливай! Только его! Плевать на кишки, плевать на отбитое нутро! Плевать на кости таза — хромой, не значит парализованный! Плевать на все! Только верни Марвину контроль над собственными ногами, позволь старшему сыну барона Варнала продолжить славный род императорских конюших!

Вот, печать рассеялась, а вся магическая энергия ушла в тело баронета. Выждав полминуты и вглядываясь в бледное лицо Марвина, я не нашел ничего лучше, чем ткнуть пальцем в открытый перелом. В следующий момент баронет заорал, как раненый зверь.

Значит, теперь — чувствует. Я тяжело выдохнул и буквально сел на задницу, в дорожную пыль. На фоне перелома хребта все остальное — мелочи. Собрать кости таза, а с остальным справится даже пьяный коновал типа Магнуса.

Убедившись, что Марвину более ничего не грозит, я поднялся на ноги и посмотрел в сторону поместья. К нам уже приближалась вереница факелов — это значит, что через три-четыре минуты здесь будет Легер и бойцы дружины Хаштов. Времени у меня мало.

Кандидатов на устроение засады у меня было немного. Точнее, он был только один. Ведь только один человек одновременно явно имел что-то против Варналов и при этом покинул поместье.

Гаденыш Дик Умберт.

Я бросился в кусты, откуда слышал шум и нашел место, где нас поджидали. Небольшая вытоптанная полянка в буераках у дороги, скрытый от чужих глаз костерок степняка, зарытый на два фута в землю. Да, нас ждали и готовились ждать, если потребуется, до самого рассвета.

В который раз за десять минут, я опять рухнул на колени, схватил ближайшую ветку и стал чертить на земле контур печати Пеор. Мне нужно след в след восстановить маршрут выродков, чтобы не угодить в очередную засаду. Так что руна Пеор, а не Цен.

Если бы я больше уделял времени изучению баланса рун, у меня бы получилось создать и поисковое заклинание с двумя знаками внутри контура, но на это сейчас не было времени. Так что магия просто мне покажет, куда проследовали нападавшие.

Пока руки выводили круг печати и вписывали руну, в голове окончательно зрел план, а перед глазами стояли строчки когда-то наизусть выученного Устава.

Нападение на мага. Значит, я имею право на правосудие и могу попытаться задержать обидчика. Если Умберт сдастся — мне придется сдать его на поруки Неро, и судьбу виконта будет решать Трибунал вместе с имперским судом. Но я был уверен, что Дик слишком туп, чтобы сделать это, и попытается отбиться. Особенно, если я сделаю то, что планировал.

Я чувствовал, как напряжены мои каналы, так что истинное зрение пришлось как нельзя кстати. Я направил поток синей магии в нарисованный контур, а после — активировал печать. Сейчас магия покажет мне дорогу…

Через минуту я уже выскочил обратно, к бледному и испуганному Торису, который держал на коленях голову брата.

— Передай Легеру, чтобы был аккуратен с ногой! — крикнул я баронету.

— Ты куда?! Рей!

— Оставайся с братом! — рявкнул я, беря под уздцы кобылу одного из слуг. — Оставайся с братом!

— Рей!

По лицу Ториса было видно, что он прекрасно понял, куда я собрался. В погоню. И сейчас не было большего искушения для Ториса, чем отправиться вместе со мной на поиски обидчиков. Но долг перед семьей оказался сильнее — баронет покорно кивнул и положил ладонь на грудь старшего брата, проверяя, как дышит Марвин.

Я же уже сбросил с крупа лошади тюки с одеждой и вскочил в седло.

Не успел Торис сказать еще что-то, как я подстегнул лошадь и устремился в сторону Шамограда — по магическому следу, что указывала мне печать Пеор.

Конечно, у беглецов была фора в минут десять-пятнадцать, но у меня была свежая, только из конюшни лошадь, а еще — целительная магия, желтые печати которой я направлял в шею и корпус лошади каждые пятьсот-шестьсот футов. По чуть-чуть, небольшие, чтобы животное не стало слишком рано чувствовать усталость.

Нагнал я устроивших нам засаду ублюдков у самого Шамограда — будто бы убедившись в собственной безнаказанности, они перевели лошадей на легкий шаг, а сами о чем-то громко переговаривались. Слышались обрывки смеха и отдельных фраз, но самое главное, что я уловил — так знакомый мне мерзкий визг, который Умберт выдавал за хохот.

Времени раздумывать не было, так что я повторил то же, что сделали с нами эти выродки меньше часа назад — потянулся щитами Ур к ногам лошадей и резко поднял перед животными преграду.

Кони мгновенно повалились на землю, столкнувшись с препятствием, а всадники покатились по земле тракта, впрочем, целые и невредимые вскакивая на ноги и хватаясь за оружие. Я тоже спрыгнул с лошади и, подойдя на расстояние двадцати футов, остановился перед Умбертом и еще четырьмя вельможами из его свиты.

— Магик! — прошипел один из прихлебателей дома Умбертов. — Как ты смеешь!

Сейчас же у меня перед глазами стояла только одна картина: переломанный, едва живой Марвин и бледный от испуга и накатывающей паники, ничего не понимающий Торис.

— Это как вы посмели… — едва слышно сказал я.

Витати долго меня учила. Я растерзал десятки бочек и набил сотню шишек во время наших с ней тренировок. И сейчас передо мной были очередные пять бочек.

— Магик! Стоять! Ты не смеешь! — заверещал Умберт, пятясь назад, будто бы почуяв, что запахло жареным. — Мы благородные!

— А еще вы напали на мага Круга, да еще и на дороге, как обычные бандиты, — ответил я. — А Устав и законы Империи говорят, что я могу защищаться.

— Я в свите принцессы! Тронешь меня, и Отавия…

Я только недобро оскалился. Да что он знает об Отавии?

— Она сегодня выписала тебя из свиты, — сказал я бледнеющему Умберту, подходя все ближе и ближе к пятерке мелких бандитов, — так и сказала, что ты дал отличный повод это сделать, а твое место займет Марвин Варнал.

— Ложь! Ты лживый тупой коновал! — завизжал Умберт. — Донни!

Молодой мужчина, названный Донни, сделал шаг вперед, выставляя перед собой острие меча. Я же развел в стороны руки, материализуя на ладонях кромки режущих щитов Ур, будто бы они были продолжением моих конечностей. Не слишком большие — с локоть каждый — но они были способны резать толстое дерево бочек, как коса режет свежую траву.

С отчаянным криком вельможа, названный Донни, бросился в атаку, пытаясь одним ударом дотянуться до меня мечом. Я отвел клинок одним щитом, а вторым — рубанул сверху вниз, разваливая на две части противника до самого пояса.

С этого момента свита Умберта, да и сам Виконт поняли, что живыми с этой дороги уйдут либо они, либо я. Так что трое оставшихся дворянчиков из свиты виконта, перехватив мечи, бросились в атаку, а сам Умберт начал шарить по груди, видимо, в поисках магического амулета.

Справедливости ради, стоит отметить, что все они были неплохими фехтовальщиками, и почти сразу же мне пришлось перейти в оборону. Прикосновение хорошей стали к щитам высекало снопы оранжевых искр, но вот, один из вельмож увлекся и, поднимая преграду Ур, я поднырнул под выпад и всадил сразу оба магических конструкта в грудь и живот вельможи, разрывая его тело на части. Второго нападающего я обезглавил на развороте, а вот третий смог проскользнуть мимо моей защиты — он сознательно пожертвовал товарищем — и всадил меч мне в бок, пробивая кожу, мышцы и кишки.

Взвыв от боли, я упал на колено, а вельможа, не веря в свою удачу, выпустил из рук меч и рухнул назад.

Рана была смертельна: пробита печень, задето легкое. Умберт, что увидел это, восторженно взвыл и закричал:

— Получай, выродок! Получай! Будешь знать!

Я же, шипя от боли, только опутал меч магией Ур, после чего рывком вырвал клинок из своего тела и отправил в голову его же хозяина, раскраивая череп последнего члена свиты Умберта на две части. Во все стороны брызнула кровь — из лопнувшей от удара головы и из моего бока.

Зажимая страшную рану ладонью, я поднялся на ноги, глядя на Дика. Сейчас Умберт был бледным, но довольным — жить мне осталось недолго, как он думал.

— Знаешь, принцесса услышала от меня множество историй, пока мы проводили время вместе, — стал я говорить виконту, сам же собирая из пространства желтую и синюю магические энергии, чтобы сформировать печать Эо-Инг. — Однажды, в Нипсе, мне перерезали горло. Но я выжил.

— Тебе конец! Кровь черная! — завизжал Убмерт, тыча пальцем в мой бок.

Я же, игнорируя слова виконта, продолжал зажимать рану и формировать заклинание.

— Я тогда выжил, как видишь. А еще я получил отличный урок.

— И толку! Этот урок тебе не поможет! — прокричал виконт, хватаясь за клинок и намереваясь подойти и добить меня.

— Ты не понял, — сказал я, глядя Умберту в глаза. — Чтобы убить боевого мага, настоящего боевого мага, нужно отрубить ему голову. Со всем остальными мы можем справиться.

Пока я заговаривал виконту зубы, сила для печати Эо-Инг уже была собрана и я, моментально сформировав контур и вписав обе руны, направил целительную магию на собственное тело. Рана тут же затянулась — на этот раз абсолютно правильно, без каких-либо следов и шрамов, а черные точки, что прыгали в глазах — успокоились. Я потерял немного крови, но это был сущий пустяк по сравнению с тем, что пережил Марвин Варнал.

Увидев, что я резко передумал умирать, Умберт, в свою очередь, резко передумал пытаться меня добить. Вместо того чтобы броситься в последнюю атаку, Дик схватился за грудь, а в следующий момент… Исчез.

— Амулет Лагу! — воскликнул я. — Прекрасная вещь, очень нужная для такой подлой крысы, как ты, Умберт! Эта руна позволяет укрыться от большинства магов, а у тебя, я уверен, просто прекрасный экземпляр! Даже истигатору было бы непросто тебя найти!

Вдох, выдох… внимательно смотреть…

Я развернулся и поднял щиты Ур как раз в тот момент, когда лезвие меча летело к моей шее. Умберт был умен и услышал, что мне нужно отрубить голову, но его удар только высек сноп оранжевых искр. Со стороны могло показаться, будто бы что-то невидимое напоролось на магическую преграду.

— Я тебя вижу, — тихо сказал я размытой фигуре, что в истинном зрении была окутана голубым маревом охранной руны.

В это время мои руки собрали две печати — Вун и Хаг. Первой я развеял силу амулета, а второй — отбил виконту все нутро, когда воздушный кулак сорвался с моих пальцев.

Мой противник упал на землю и тяжело застонал, все еще хватаясь за меч.

— Ты напал на мага, Умберт. Напал на дороге и при свидетелях. Я имею право защищаться, а твой приговор понятен, — сказал я, после чего выбил ногой меч из слабой руки виконта и, сформировав перед собой режущий щит Ур, отсек голову вельможи от тела.

Мы могли бы долго враждовать, но наследник графа Умберта пересек все границы и никогда бы не оставил меня в покое. А Трибунал бы не сумел добиться казни Умберта, максимум — позорное отлучение от двора и крупный штраф. Виконт же показал, что проигрывать не умеет и в следующий раз он может уже ударить в спину не Марвину Варналу, а мне или Отавии. Так что, каковы бы ни были последствия — эту проблему надо было решить. А Неро и принцесса помогут мне избежать слишком сурового наказания за то, что я устроил подобный самосуд.

Оглянувшись, я посмотрел на пустынный тракт Форлорна, освещаемый только светом луны, что вышла из-за облаков. Где-то вдали я скорее чувствовал, чем видел, целую кавалькаду, что стремилась к Шамограду по моим следам. Легер и гвардейцы, которых отправила ко мне Отавия, без сомнений.

Так что я просто опустил руки и, как был — весь в своей и чужой крови — тяжело уселся на траву у дороги. Дожидаться тех, кто меня, скорее всего, арестует за устроенную тут резню.

Глава 11. Лучшее мясо

Я тяжело поднял голову и посмотрел на человека, вошедшего в камеру. Неро. Конечно же, это будет Трибунальный Истигатор Неро.

Когда кавалькада, отправленная мне вслед, достигла места бойни, я уже был морально готов к тому, что меня закуют в кандалы. Но Легер не сумел сдержаться от грубости — потребовал скрутить меня, уронив лицом в дорожную пыль и бледным, дрожащим голосом, сказал:

— Что же ты тут устроил, парень…

Я понимал шок гвардейского мага. Будто мясник, я выпотрошил половину свиты виконта Умберта, а самому вельможе отсек голову режущим щитом Ур. Маги Западной Пресии так не поступали — все это было следствием обучения у Витати. Так делали яростные воины Келанда, гордые сыновья и дочери Великой Степи, дабы вселить в сердца своих врагов страх. Так я поступил с обидчиком Варналов и моим личным недругом.

Подчиняясь воле Легера, я позволил замкнуть кандалы на моих руках, а на грудь — повесить амулет-подавитель, что уже в темницах Замковой горы превратился в неподъемную плиту, пропитанную белой магией. Но я ждал.

Как опытный бандит, что ждет побега, я выжидал, пока события этой ночи дойдут до Отавии, до Неро, пока баронеты доедут до своего родителя и изложат свою версию событий. Сейчас мне нужно было просто ждать, пока все части этого огромного и сложного механизма встанут на свои места, дабы оправдать меня — жетонного мага, что вступил в бой с напавшими на него бандитами.

Как же все изменилось! Еще пару лет назад я восторгался свежими булками, мягкой постелью и с удовольствием пил чай на кухне с моим учителем, а теперь — убиваю людей и смиренно жду, когда мои покровители помогут мне избежать наказания за содеянное. Этого ли хотел от меня Осиор? Но если нет, зачем он готовил меня как боевого мага, зачем он заключил некую сделку с винефиком, что и научила меня этому? Не спорю, мне хотелось пустить в ход свои боевые навыки… А в день, когда Витати казнила отступника Виниаса, я понял, что это меня совершенно не тронуло. Он получил то, что заслуживал, как Умберт получил свое. Конечно, я мог искалечить виконта или вовсе сохранить ему жизнь и здоровье, но наука Витати не прошла даром: винефик всегда требовала, чтобы мои удары были смертельны, а рука — тверда. Она методично выбивала из меня любую мысль, любое сомнение, что я могу быть неправ, любую попытку задуматься, а стоит ли вонзать в грудь потенциального противника кромки режущих щитов, разрывая тело врага на части моей дикой магией. Когда сталь оголена и первый удар нанесен — время сомнений прошло. Вступая в бой, ты должен нести смерть, а уже потом разбираться, кто осмелился поднять на тебя руку. Только так боевой маг может гарантировать собственное выживание, потому что мы всегда на острие и всегда мишень.

Одно я знал точно: Витати будет недовольна. Не тем, что я устроил бойню, а тем, что пропустил удар мечом, понадеявшись на печатную магию. Заигрался, желая погрузить Умберта в кошмар, я отступил от главного правила, что всегда повторяла винефик: быть бесстрашным, но эффективным. У меня были десятки способов выйти из этой драки без единой царапины, и еще столько же — чтобы замести собственные следы и никогда не попасть в эту камеру. Я же выбрал путь почти высокомерный и крайне демонстративный.

Но если отбросить воинскую логику и подумать о произошедшем в ином ключе, от смерти Умберта была и польза. Теперь Шамоград знал, что я не только ученик Осиора, но и похож на своего наставника в методах. Мне никогда прямо не рассказывали о том, каким был учитель в молодости, до травмы, нанесенной ему еретиком, но обрывки слов, фраз и страх в глазах тех, кто застал времена бдения Шестого Трибунального Истигатора, говорили ярче любых историй. Булава Осиора была насквозь пропитана кровью тех, кого он казнил за преступления против Круга и Устава, а «Несущий Гнев» — не просто красивый титул, а зловещий путь, который прошел учитель, чтобы стать в итоге веселым любителем свежей выпечки и горячего чая.

— Ну что, привыкаешь к темноте и сырости? — спросил Неро.

— Да вроде нет… — ответил я.

Трибунальный Истигатор стоял передо мной, практически не двигаясь. Будто бы разглядывал.

— Старший Умберт требует твою голову. Точнее, сначала колесования, потом снятия кожи, а уже потом — голову, — невесело сказал Неро.

— Я был в своем праве согласно букве Устава, — ответил я. — Они напали на меня…

— Они напали на баронетов Варналов, ты просто оказался рядом, — перебил меня Неро. — Имперские дознаватели уже нашли слуг и пару дворян из свиты Умберта, что не остались в засаде и уехали в Шамоград еще днем. Они все, как один, твердят, что целью были Варналы, точнее — их кони. Они хотели или повредить ногу одному из скакунов, или припугнуть братьев, только и всего. Ничего такого, за что стоило бы даже начинать имперское дознание.

— Это ложь! — воскликнул я, поднимаясь на ноги и гремя цепями. — Наглая ложь!

— А мне кажется, что правда, — покачал головой Неро. — Виконт Умберт был мерзавцем и доносчиком, но не был тупицей. Они точно так же блюдут Устав, как и ты, Рей. И они знали, что если нападут на тебя — ты сможешь воспользоваться магией.

— Но ведь они напали! Я вылетел из седла и потом едва успел собрать хребет Марвина, чтобы он не остался калекой! — стал кричать я.

Неро только покачал головой.

— Ты абсолютно невредим. С мечами или луками на дороге они на тебя не нападали, травм или увечий из-за падения у тебя нет… Рей, ты понимаешь, что ты натворил?

Я сел обратно на лавку, опустив голову. В чем-то Неро был прав, с этой точки зрения все выглядит зыбко, а если оставшиеся дворяне из свиты Умберта и его слуги будут настаивать на том, что целью были только кони…

Неро же качнулся на носках, будто бы что-то хотел сказать, но передумал, после чего Трибунальный Истигатор вышел из камеры. Уже за порогом, маг сказал:

— Башня тут бессильна, Рей. Все решать будет имперский суд, так что я очень надеюсь, что…

После чего маг удалился. Неужели они испугались Умберта? И что будет дальше?..

В заключении я провел, по ощущениям, еще два дня. За это время меня трижды покормили и один раз выносили отхожее ведро, так что если бы не подавитель на моей груди, пребывание в камере было бы почти комфортным. Правда, от безделья я начал буквально лезть на стену. Обычно, когда мне нечем было заняться, я втихую отрабатывал малые контуры — дюйм-два в поперечнике — но сейчас, из-за плиты, пропитанной белой магией на моей груди, мое привычное развлечение было мне недоступно. Так что единственное занятие, доступное мне, заключалось в лежании на жесткой лавке и разглядывании потолка.

К концу второго дня дверь в камеру опять распахнулась. Это было неожиданно, потому что еду — кусок хлеба и кувшин с водой — приносили около часа назад. Но на пороге стоял тюремщик, который, гремя ключами, молча сбросил с меня кандалы и подавитель, после чего скомандовал:

— За мной.

Потирая запястья, я двинул следом за мужчиной по узкому коридору в небольшую комнатушку, где мне вернули мои вещи: сапоги, кошель, ремень, шнурки из рубахи, куртку и, конечно же, жетон мага. Кое-как приведя себя в порядок, я наконец-то вышел из темниц и оказался на вечерних улицах Шамограда, под самой стеной Замковой горы. Абсолютно ошалевший от произошедшего.

Это что сейчас было? И как это понимать?

Меня вытащила Отавия? Но тогда бы принцесса прислала бы кого-нибудь за мной, передала весточку или как-то иначе дала знать, что происходит. Сейчас же у меня было чувство, что меня по-тихому выперли из камеры, чтобы никто особо не заметил, а когда всем станет известно о моем освобождении — никто не смог бы сопротивляться данному решению. Если бы меня вытащила императорская семья, никто бы и пикнуть не посмел, а так…

— Господин жетонный маг? — спросил высокий мужчина в красно-синей ливрее, по всей видимости, чей-то слуга или распорядитель.

Я сразу же зацепился за эти цвета. Красный с золотом — цвет императорского дома. Но красный с синим…

— Да, — ответил я.

— Попрошу за мной, — сухо бросил слуга, указывая ладонью на небольшую крытую бричку, что стояла чуть ниже по улице.

Конечно, я мог бы затеять спор. Но стало очевидно, что хозяин этого человека — именно тот, кто вытащил меня из камеры и сейчас мне предстоит встретиться со своим спасителем. Учитывая, что человек этот должен быть весьма могущественным, это было предложение, от которого я не мог отказаться.

Тяжело сглотнув, я кивнул слуге и проследовал к транспорту. Немногие могли позволить себе содержать конюшни внутри городских стен и пользоваться такими повозками в черте города, так что мои подозрения только крепли.

Ожидаемо, бричка повернула на восток и через десять минут мы уже были в районе Пяти холмов, где располагались дворянские городские поместья и жилища высших магов Башни. Свернув к одним из богато выполненных ворот, бричка заехала на территорию дома. После слуга провел меня узкими коридорами — это свидетельствовало о том, что строение крайне старое, почти ровесник дворца — в комнату, где меня ожидала теплая вода, разбавленное легкое вино и свежая одежда.

Не знаю, каким образом, но наряд пришелся мне почти впору. Моя главная проблема в одежде — длинные руки, которые вечно торчали из рукавов всех рубашек и курток — была в этом наряде учтена, манжеты сидели там, где и должны. Эта мелкая деталь заставила меня нервничать, сам не знаю почему. Было бы спокойнее, если бы сменная одежда была мне маловата, ведь я ее никогда не примерял.

Помытый, в чистой рубашке, жилете, темных бриджах, мягких чулках, летних туфлях и с жетоном на груди я почувствовал себя почти уверенно. Ровно до момента, когда внутрь не вошел все тот же слуга и не спросил:

— Господин жетонный маг, вы готовы?

Я только мелко кивнул, после чего слуга жестом попросил следовать за ним, а сам нырнул в те самые узкие коридоры, которые задумывались не только как пути для слуг и гостей, но и как часть фортификации старого поместья, что было построено когда-то, опираясь на древний опыт башен и донжонов.

Когда мы вышли в обеденный зал, я уже понял, куда попал. За столом сидел Тагир Торлорн, который встал меня поприветствовать.

— Господин маг, рад видеть вас в добром здравии…

— Ваше Сиятельство, — поклонился я, на что Тагир только махнул ладонью, мол, не стоит.

— Устраивайтесь, отец сейчас подойдет, — указал на свободное место Тагир.

Я аккуратно занял предложенный стул, а маркиз вернулся за свое место. Пусть тон младшего Торлорна и был доброжелателен, но его глаза оставались холодны и сосредоточены, так что на слишком теплый прием я не рассчитывал.

Длинный, тяжелый стол, способный уместить дюжину гостей, был сервирован на троих, а место во главе пустовало, ожидая хозяина поместья. Наконец, в дверях появился и сам герцог.

С нашей последней встречи на фестуме Саин Торлорн совершенно не изменился. Мощный, властный, с пышными усами, что уравновешивали его массивную нижнюю челюсть, с цепким взглядом и слегка развалистой, уверенной походкой.

Мы с Тагиром синхронно вскочили со своих мест, дожидаясь, пока хозяин поместья займет свой стул во главе, после чего по легкому кивку Торлорна уселись обратно. Мальчишка-чашник, что стоял у стены, моментально оказался рядом, наполняя кубки вином, а слуги стали вносить яства — иначе богатые блюда с дичью я назвать не мог.

— Когда я узнал, что произошло, — без каких-либо предисловий начал герцог, — то понял, что наша встреча может состояться не скоро, а я не привык ждать.

— Встреча? — удивился я.

Саин Торлорн повел бровью, бросив взгляд на сына.

— Тагир сказал, что вы приняли наше приглашение, господин маг.

— А! Извините! Да, конечно, — засуетился я. — Просто знаете, в темнице как-то…

— Да, не до званных обедов, — кивнул Саин. — Это я тоже понимал. Вы попали в крайне неприятную ситуацию, господин жетонный маг. Расскажите подробнее.

В это время слуга положил на широкие серебряные тарелки по массивному куску дичи, а герцог, взявшись за приборы, сразу же приступил к разделке мяса. Мы с маркизом последовали его примеру.

— Все не столь однозначно, как кажется… — начал я и в двух словах обрисовал то, что произошло в поместье Хаштов. — А потом виконт Умберт перешел все границы, едва не убил старшего сына барона Варнала и не покалечил меня и Ториса…

— Ториса? Это младший сын Париса, верно? — уточнил герцог, отправляя в рот сочный кусок.

— Все так, Ваше Сиятельство, — кивнул я.

— Можно просто милорд, — махнул рукой Саин.

— Да, милорд.

— И получается, ты решил отомстить за братьев? — спросил герцог.

Это был опасный вопрос. Официально я был свободным человеком и на службе у Варналов не состоял.

— Он напал на мага башни, милорд, — серьезно ответил я, вгоняя нож в мясо, — сделал однажды, сделал бы и снова.

Все присутствующие притихли. Тагир вяло ковырялся в тарелке, больше уделяя внимания вину, герцог Торлорн наоборот, налегал на мясо, а мне вот вообще кусок в горло не лез.

— Это прекрасная дичь, — сказал внезапно герцог. — Императорский егерь всегда придерживает часть лучших кусков для меня, когда я в столице, так что это лучшее мясо, поверь мне, Рей из Нипса. Советую откушать. А что касается Умберта… Граф упустил воспитание своего отпрыска, он сам признавал это в наших беседах, так что ничего удивительного, что виконт… в итоге встретился с тобой на том тракте.

Торлорн сейчас был настолько бесцеремонным, что у меня от удивления выпучились глаза, но я успел взять себя в руки, пока никто не заметил.

— Господин Трибунальный Истигатор Неро сообщил мне, что меня должен судить имперский суд, и граф Умберт настроен решительно из-за того, что… я сделал.

Герцог Торлорн продолжал сосредоточенно жевать, иногда покачивая головой от удовольствия. Мясо и вправду было восхитительным, и если бы я был в другой обстановке, то по достоинству оценил бы вкус блюд.

— Скажи мне, Рей из Нипса, ты знаешь, почему я занимаю свое место в дагерийском обществе? — внезапно спросил Саин.

— Вы герцог, милорд, и… — начал я.

— Я воин, как и любой Торлорн. Мой отец и деды были воинами, мой сын Тагир растет воином. На плечах поколений Торлорнов стоит эта империя, — будто бы игнорируя мои слова, продолжил герцог. — Дик Умберт же поступил как бандит… Меня интересует одно, господин маг. Ты дал ему шанс?

— Я предложил ему сдаться, — честно ответил я.

Саин удовлетворенно кивнул и сделал большой глоток из кубка, осушив его до дна. Рядом моментально появился чашник и вновь наполнил емкость рубиновой жидкостью, после чего этот странный ужин продолжился.

— Как облеченный властью человек я ценю в людях два качества. Как думаете, какие?

Я только неопределенно пожал плечами, позволяя герцогу самому рассказать.

— Силу и преданность, — продолжил после небольшой паузы герцог. — Я ценю в мужчинах воинскую силу и преданность своим убеждениям. Силу ты показал еще в прошлом году, на испытаниях в Башню, стычка с Умбертом это так, лишнее подтверждение. Сейчас же ты продемонстрировал и преданность убеждениям касательно сыновей Париса Варнала.

— Варналы не мои хозяева, если вы об этом… — аккуратно возразил я.

— Конечно же, — ухмыльнулся в усы Саин. — Ты маг. Но младший Варнал твой друг, насколько можно судить.

Тут с герцогом спорить было тяжело.

— Я уважаю сильных людей и презираю бездарей, особенно из числа знати, — продолжил, поморщившись, Торлорн. — Их предки лили кровь во имя империи, а сейчас они закладывают свои поместья и проигрывают их славу в кости… Мы с графом Умбертом ведем дела очень давно, он мой соратник, партнер в торговле и прочих предприятиях. Однако его взгляды, особенно на воспитание… По этой причине в этой истории я занял твою сторону, Рей из Нипса, и тебя выпустили на мои поруки.

От этих слов герцога Торлорна я даже дышать перестал. С какой стати Саину Торлорну брать за меня ответственность?!

— Этим я оказал услугу не только тебе, но и всей империи. Негоже, чтобы принцесса Отавия использовала свое влияние в таких ситуациях. В этом случае наша прекрасная наследница кронпринцессы и будущей императрицы Элаизы должна оставаться чиста, учитывая характер ваших с ней отношений… — будто бы говоря о погоде, продолжил Саин, сосредоточенно отрезая очередной кусок мяса и нанизывая его на тонкую серебряную вилку.

Мне же буквально стало плохо от того, что герцог, представитель младшего императорского рода и один из самых влиятельных людей империи говорит столь противоречивые вещи.

— Что такое? — удивился Торлорн, глядя на меня в упор. — Я в чем-то неправ?

От слов герцога веяло такой спокойной угрозой, что мне срочно пришлось объясняться.

— Нет! Милорд! Уверен, и я, и все заинтересованные в моем освобождении стороны крайне вам благодарны и признательны! — выпалил я.

— Уже лучше, — кивнул Саин. — Тагир, расскажи господину магу о главном принципе Торлорнов в делах.

Я перевел взгляд на сына герцога, который все это время молча трапезничал.

— Торлорны не вгоняют в кабалу, — спокойно сказал Тагир. — Наши предки считали это недостойным нашей воинской славы. Так что и за эту услугу ты моему отцу ничего не должен.

— Но ведь… — сказал я.

— Суть в том, — продолжил Тагир, не дожидаясь моих возражений, — что видя великодушие нашего дома, люди сами стремятся отплатить нам, в меру своих возможностей.

— Выбитые силой деньги или услуги омыты кровью, а это делает их грязными, — продолжил Саин за своего сына. — Уважение и достоинство, господин Рей. То, что известно нам, Торлорнам, что известно вам, не глядя на ваше чрезвычайно низкое и иностранное происхождение… То, что, несомненно, было хорошо известно вашему учителю, пока он не убыл из Дагерии. Но что такое уважение и достоинство, очевидно, было неизвестно Дику Умберту, от присутствия которого вы избавили нашу прекрасную Отавию и весь двор. Вам ясна моя позиция, господин маг?

— Предельно, — кивнул я в ответ. — Предельно ясна, милорд.

— Хорошо. Тогда, я надеюсь, когда придет время поступить достойно и вам удастся оказать мне ответную услугу — вы не преминете это сделать, господин жетонный маг, — ответил Торлорн.

Остаток ужина прошел спокойно, а вышел я в город в совершенно противоречивых чувствах. От брички я отказался — до северных ворот и моего дома было около получаса неспешной ходьбы, так что стоило проветриться.

Поправив сумку на завязках на плече — туда сложили мою старую, еще в бурых пятнах крови одежду — я отправился домой. Завтра же утром надо со всех ног бежать в Башню — поставить в известность госпожу Виолу и господина Неро. Герцог Торлорн заверил меня в том, что суда не будет — его, Торлорна, покровительства, а также влияния на графа Умберта было достаточно, чтобы вельможа отказался от всяких официальных притязаний на мою жизнь. Историю же с Диком Умбертом признают тем, чем она являлась на самом деле: нападением на мага с последующей попыткой прорваться через этого самого мага с боем, когда от него не удалось сбежать.

Торлорн посадил меня на крючок — сомнений нет. А еще герцог показал, на что способен, а также то, что и я, и Отавия находимся под его пристальным наблюдением. Я ожидал чего угодно, но в моем понимании Торлорн был последним человеком, который бы поощрял нашу с Отавией связь. По дворцу ходили разные слухи, в том числе и о возможной смуте после смерти императора Форлорна Девятого, и везде фигурировало одно имя: Саин Торлорн. Да и тот факт, что столице и официальному двору герцог предпочитал собственное поместье и окружение, говорило о многом. Но вот же… Этот ужин, заступничество и очень серьезные намеки, что прикрыться своим происхождением из черни у меня больше не выйдет. От меня ожидают действий и поступков, как от дворянина, пусть я и маг.

Это все очень осложняло. Точнее, я совершенно не понимал, как выпутаться из этих сетей придворных интриг, взаимных долгов, обязательств и союзов. Одно я знал точно — моим ориентиром будет Отавия, я буду руководствоваться только тем, могут ли мои решения нанести вред принцессе.

С этими мыслями я подошел к нашему с Витати дому, толкнул тайную задвижку и тихо вошел внутрь. От еды клонило в сон, а завтра было так много дел! Башня, Варналы, дворец… Сейчас я в полной мере понимал, почему учитель так настаивал на том, чтобы я не соприкасался с дворцовой жизнью. Осиор знал, что я увязну, как маленькая мошка увязает в паутине. Уже увяз.

Осталось только понять, с какой стороны ко мне подползает паук.

Глава 12. Поиск пути

Неро уже почти привычно вошел в хижину за пределами столицы и увидел знакомую комнату, старый камин и два кресла.

— Садись, — кивнул хозяин на одно из кресел. — Я так понимаю, у тебя новости.

— Да, хозяин. Мальчика выпустили, — сказал Трибунальный Истигатор.

— Виола? Принцесса? — предположил еретик.

— Нет, хозяин. Саин Торлорн.

— Ах… — только и сказал Малтор. — Ты уверен?

— Безусловно. Он не внял вашим словам, хозяин.

Малтор встал со своего места и, перебросив пару костяшек на четках, прошелся по комнате, после подошел к полке на стене и взял кувшин с вином.

— Конечно, это все усложняет, — сказал еретик, наливая вино, — но я ожидал чего-то подобного.

— Каков теперь наш план, хозяин?

— Все по-старому, Неро, все по-старому.

— Но ведь герцог…

— Что ты знаешь о Торлорне? — внезапно перебил истигатора Малтор. — Опиши его. Его качества, привычки, повадки.

На секунду истигатор задумался, а еретик в это время протянул ему простой деревянный стакан с вином. Сделав небольшой глоток, Неро сосредоточенно облизнул губы и начал рассказывать:

— Саин независим, жесток, принципиален. Он предпочитает продавливать людей своей силой, выдавая ее за благородство помыслов и намерений, навязывать союзы и невыгодные договоренности под предлогом чести… А еще он всегда должен быть главным.

— Именно, — кивнул Малтор. — И значит, мы не должны ему это позволить, иначе он просто задушит молодую империю магов в зародыше. Даже если мы будем придерживаться нашего плана как и раньше, Саин попробует найти лазейку. А из этого проистекает, что принцесса должна исчезнуть.

— В смысле? Почему? Что это изменит? Саин показал, что не боится самых смелых решений. Он прямо предложил Рею и Отавии свою поддержку, освободив парня и надавив на Умберта. Я не вижу способов, как бы мы могли контролировать герцога, хозяин. У него нет слабых мест… Да и вы сами сказали, что Торлорн найдет выход…

— Есть, у каждого есть слабости, Неро. Ты просто их не видишь, — усмехнулся Малтор. — Герцог проявляет удивительную гибкость, когда не понимает, что происходит. Когда существует неопределенность, варианты. Во время нашей встречи я предложил ему трон Дагерийской Империи, без Отавии, без насильственного брака и всего того, что он вынашивал все это время. Он же, не дав однозначного ответа, стал раскручивать Рея, как запасной вариант. А что ему мешает приблизить к себе парня, выйти на принцессу и договориться с этими двумя с позиции силы, как он привык? Скажем, после свадьбы наследником престола будет оглашен его старший сын, а Отавия после свадьбы вольна не появляться в его спальне вовсе…

— Это очень смелое решение, хозяин, — покачал головой Неро. — Не вся знать примет и поймет подобный… расклад.

— Не примет его столько же людей, сколько не примет и тот факт, что дядя взял силой в жены племянницу и пытается зачать с ней наследника новой династии, — возразил Малтор. — Будь бы я на месте Саина, я бы попробовал такой вариант, тем более, встречались мы с герцогом до того, как принцесса и парень… Сделали свои отношения практически публичными.

— И что же вы предлагаете, хозяин? Убийство принцессы Отавии в таком случае вообще ничего не решает, я не вижу в этом смысла, вы же сами сказали. Но при этом утверждаете, что она должна исчезнуть… — ответил Неро.

Малтор только хмыкнул и, пригубив еще вина, довольно посмотрел на Трибунального Истигатора. Иногда ему казалось, что в его присутствии люди откровенно тупели. Или же он был настолько умен?

— Именно так. Я сказал, что принцесса должна исчезнуть, а не умереть, — ответил Малтор.

Едва еретик закончил, лицо Неро изменилось — истигатора озарило, он постиг план господина.

— Вы хотите держать герцога в напряжении и неведении?

— В вечном напряжении и угрозе, что наследница Форлорнов вернется и заявит свои претензии на престол. И тогда вся Империя рухнет в горнило междоусобной войны, — улыбнулся Малтор. — Конечно, если маги, как и раньше, будут держаться в стороне от подобных вещей. Но если Саин даст нам, то, чего мы хотим, мы гарантируем будущему императору долгое и уверенное правление…

Красный Трибунальный Истигатор улыбнулся и выпил еще вина. План был хорош. Осталось придумать, как сделать так, чтобы Отавия сбежала из Империи и больше никогда в нее не вернулась.

— А как же парень? Вы не опасаетесь, что он все испортит? — спросил Неро.

Малтор промолчал. Не нужно Неро знать все, что известно ему. Но Рей как магическая угроза его более не тревожил. После событий в районе мастеровых сила Камней, что исходила от паренька, будто бы… Исчезла.

Нет, ее отзвуки все еще ощущались в пространстве, но отчетливого следа этой древней магии за парнем больше не было. Он стал просто талантливым и сильным магом — но не более. Может быть, это только временно, но за прошедшие с попытки устранить Отавию недели ничего принципиально не изменилось, а значит, Рею потребуются месяцы или годы, чтобы вернуть свою силу.

Такого времени Малтор ему не даст. Все фигуры сейчас стояли на своих местах, все люди делали то, что нужно ему, Малтору, никаких угроз или препятствий более не было. Единственное, что требовалось от еретика — терпение. Ему нужно выждать подходящий момент, чтобы привести всю сцену в движение. Чтобы каждая кукла сыграла отведенную ей роль, чтобы все произошло так, как он спланировал. Он расколет Дагерийскую Империю и возведет на престол Саина Торлорна, покорного и смиренного, скованного угрозой возвращения принцессы. Раньше Малтор считал, что для контроля над Саином будет достаточно просто грубой силы, но герцог оказался более изворотливым и опасным, чем думал еретик изначально. Значит и его методы должны стать изощрённее, тоньше, чем раньше. Герцог Торлорн привык навязывать другим невыгодные договоры и союзы, прикрываясь честью и великодушием. Значит, точно так же поступит с ним Малтор — навяжет Саину договор, от которого тот не сумеет отказаться.

Идеально было бы, чтобы Рей и Отавия сбежали вместе. Малтор буквально чувствовал, где сейчас находится парень из-за его связи с Камнями, а значит, он всегда сможет найти молодого мага, который будет сопровождать принцессу. Это позволит четко контролировать происходящее и всегда знать о потенциальной угрозе, ведь война внутри Дагерии Малтору была не нужна — хватит и других угроз от соседей.

Вот только осталось найти способ, как и отправить этих двоих в вечное изгнание за пределы Империи.

— Нет, Неро, не опасаюсь, — наконец-то ответил истигатору еретик. — Он надорвался, пытаясь развеять проклятье, я это чувствую…

— Но с виду… — начал возражать Неро.

Малтор резко поднял ладонь, требуя тишины.

— Рей более нам не угроза, Неро. Он наш инструмент давления на принцессу. Если они зависимы друг от друга хотя бы в половину, как я думаю… Следи за тем, чтобы парень как можно больше времени проводил во дворце. Убеди Виолу в том, что напрягать его занятиями сверх меры сейчас не стоит. Архимаг может дать ему слишком многое в плане знаний, если все же загонит за книги, как она и порывается сейчас сделать, с твоих слов. Он должен остаться сильным дикарем.

— Я понял, хозяин, — кивнул Неро.

Малтор жестом отпустил Трибунального Истигатора, и когда дверь за Неро закрылась, довольно развалился в старом кресле, перебирая бусины пальцами.

Саин оказался хитрее, чем он ожидал, но тем для него хуже. Если бы герцог взбунтовался после убийства Отавии, то весь план Малтора мог пойти прахом. Но нежелание герцога подчиняться чужим планам сыграло с ним злую шутку, ведь он, Малтор, тоже умел лавировать и приспосабливаться. Чтобы Саин провернул свое восхождение на престол без поддержки Малтора, ему потребуется время, которого он герцогу не даст. Три недели — слишком малый срок для того, чтобы Рей и Отавия начали доверять Саину Торлорну.

Глава 13. Переломный момент

После общения с хозяином Неро всегда чувствовал себя морально истощенным. Малтор давил на него своей энергией, своей персоной и каждый раз Неро выходил от него выжатым досуха. Нужно расслабиться, восстановить силы.

Так что сейчас Трибунальный Истигатор держал путь в бордель госпожи Иситы — лучшее заведение Шамограда подобного толка.

Там Истигатора всегда ждали. Едва Неро ступил на порог, навстречу бросился смотритель.

— О, господин Неро! С дороги? — участливо спросил мужчина, раболепно кланяясь магу. — Прикажете подготовить купель?

— Прикажу, — кивнул Неро, проходя вглубь дома, — пришлите Кири и потом ту, новенькую.

— Будет сделано, господин, — поклонился смотритель. — Сей момент будет сделано.

Неро же устало развалился в главном зале на большом кресле, где полураздетые рабыни-служанки мигом принесли ему лучшего вина и закусок.

Доходов Истигатора хватало на то, чтобы содержать собственный гарем, но Неро не желал тратить на это силы и время. Так что просто посещал дом госпожи Иситы, который был популярен среди высшего света Шамограда и богатейших купцов столицы. Кири вовсе была уже его личной наложницей, находящейся на полном содержании истигатора, а к новенькой девочке, молоденькой ирубийке, имени которой Неро не помнил, он пока только присматривался.

Спустя один кубок купель была готова и невысокая Кири, вызывающе покачивая бедрами, в едва прикрывающей ее прелести белой тунике, вышла встречать своего покровителя и главного клиента.

— Господин Неро, — сложив руки перед собой, поклонилась девушка, отчего ее белые косы едва не начали подметать мраморный пол. — Ваша купель готова.

Не отвечая, истигатор встал со своего места и прошел узким и длинным коридором за рабыней.

Уже в комнате, посреди которой стояла большая мраморная чаша четыре на шесть футов, истигатор позволил рабыне снять с него сапоги и одежду, после чего маг опустился в горячую воду.

— На неделе привезли новые соли с востока, господин, — томно сообщила Кири, — желаете попробовать?

— У меня от них голова болит, не надо, — махнул рукой Неро, расслабляясь в горячей воде. — Лучше лаванды.

Рабыня кивнула, отошла к стойке у стены и вернулась с небольшим пузырьком душистого масла. Капнув немного в воду, чтобы по комнате пошел цветочный аромат, девушка уселась в изголовье купели и, не дожидаясь каких-либо приказаний, стала аккуратно расплетать хвост, в который Неро собирал свои черные волосы. Она прекрасно знала, что любил ее могущественный покровитель.

— Вы так напряжены, мой повелитель… — выдохнула Кири, сосредоточенно проводя ладонями по шее и плечам истигатора, мягко разминая мышцы мужчины, — что-то стряслось?

Неро не хотел говорить, он желал сейчас только горячей купели, тонких пальцев на своей шее и, может быть — плотских удовольствий, если после горячей воды у него появится для них настроение. В последнее время он редко пользовался услугами Кири по прямому назначению. Груз заговора, служение Малтору и приближающаяся развязка всего предприятия одновременно давили на него тяжким бременем и выбивали почву из-под ног, лишая всяческого желания. Так что в последний год он все больше и больше приходил в бордель Иситы, чтобы понежиться в мраморной купели, насладиться прикосновениями Кири, что, казалось, выучила уже каждую мышцу и жилку на его шее, спине и руках, ощутить прикосновения ладоней единственной женщины в этом городе, которая его почти любила. Почти.

Не дождавшись ответа, рабыня взяла горсть мелко раздробленного, почти до состояния песка и смешанного с травами и благовониями мыла, а после стала натирать шею, плечи и волосы истигатора. В воздух моментально поднялись запахи трав. При этом девушка обхватила торс мужчины ногами, опустив пятки в воду и сжимая грудь Неро упругими бедрами.

Маг же с удовольствием отбросил голову назад и наслаждался действиями рабыни, что деликатно, но со знанием дела вымывали из его волос и кожи усталость прошедших дней. Из головы не шли слова Малтора, планы господина по договору с герцогом и, что самое важное — желание еретика выдворить из страны принцессу Отавию, любым доступным способом. Вот только как этого добиться, Неро совершенно не представлял, и от размышлений об этом у Трибунального Истигатора буквально начинало ломить виски.

— Вы совсем про меня забыли, повелитель… — тихо шепнула Кири.

В голосе рабыни слышалось даже что-то похожее на обиду. Когда она только попала в бордель Иситы юной девушкой, Неро сразу ее заприметил и довольно быстро взял над рабыней патронаж. Других клиентов мамаша Исита к ней не допускала, оберегая ценный товар для такого влиятельного человека, как Трибунальный Истигатор.

— Много дел, — рассеянно бросил маг, глядя в потолок.

— Я скучала без вас, повелитель, это была очень долгая зима, вы почти не приходили… — выдохнула Кири, сильнее прижимаясь бедрами к торсу истигатора.

Неро будто бы игнорировал рабыню, а Кири так и не сумела распалить истигатора или привлечь его внимание.

— Вы всегда можете поделиться со мной, повелитель. Я же чувствую ваше напряжение. И я знаю этот взгляд. Матушка Исита говорит, что мужчинам временами надо выговориться, что груз, что несут властные мужи на своих плечах, сгибает сильнее самой тяжкой ноши… — девушка взяла ковшик и стала промывать волосы Неро от мыла теплой водой, — и только словом можно этот груз сбросить. Выговоритесь, повелитель, вы же знаете, что дальше этой купели и моих ушей ваши слова не уйдут.

— Все сложно, Кири… — протянул Неро, все еще глядя в потолок. — Все очень сложно.

— Раньше вы не были таким, повелитель, — легкомысленно бросила Кири. — Я помню этого ваш горящий взгляд, эту силу, что исходила от вашей гордой фигуры. Что случилось с могущественным Трибунальным Истигатором, что взял под свое крыло юную рабыню?

— Многое изменилось с тех пор.

— Вы о том истигаторе? Об Осиоре? Вы же говорили, что он опять уехал, — стала припоминать прошлые беседы Кири. — И более вам не приходится разрываться между любовью и ненавистью к старому другу. Или дело в мальчике?

— Он уже не мальчик, Кири. Он юный, но очень опасный волк, вот в кого он вырос, — ответил Неро. — Нет, дело не в Осиоре и его щенке. Дело в том, кем я стал.

Это был одновременно уклончивый и очень точный ответ. Кем он стал? Ведомым, человеком, что идет на поводу?

— Но вы же могущественный маг, повелитель, разве не так? — продолжила Кири. — Была бы я магом, я бы делала, что хотела…

— Маги скованы Уставом, Кири, — машинально поправил рабыню Неро. — Нарушение оного…

— Мне всегда казалось, что Устав для магов, а не маги — для Устава, — возразила рабыня.

От этих слов Неро встрепенулся и, едва не сбросив рабыню в воду, подался вперед, садясь в купели.

«Устав для магов, а не маги — для Устава».

— Повелитель! Я чем-то вас оскорбила?! — испуганно воскликнула девушка.

Неро только сверлил взглядом стену комнаты, а внутри головы билась эта простая, но такая правдивая фраза. Устав — для магов. Они об этом забыли, Неро об этом забыл. Он служил Уставу долгие годы, но служил ли Устав самому Неро? Теперь маг служит Малтору, который, казалось, согласился на полумеры вместо того, чтобы пошатнуть эту вековую несправедливость, как он обещал когда-то Трибунальному Истигатору. А еще Кири была права. Он — могущественный колдун и может делать, что захочет.

Неро встал на ноги и, капая водой на пол, вышел из купели. Кири вскочила следом, пытаясь заглянуть в лицо своего покровителя. От рабыни исходили волны тревоги и даже ужаса — ей казалось, что она чем-то расстроила мага.

Неро же уже принял решение. Он — брат Трибунала. Наверное, один из сильнейших магов Шамограда. Так почему он должен мириться с неудобствами? Пора перестать плыть по течению и начать делать то, что хочется ему, Неро. Делать то, что он считает нужным. Но для начала — нужно сделать хоть что-то, ведь если он хочет сломить оковы Устава над магами, нельзя жить по-старому. Надо меняться вслед.

— Ты говорила, что скучала без меня? — спросил Неро, поворачивая голову к рабыне.

Кири, хрупкая, испуганная, сейчас прижимала руки к груди и едва не плакала от страха перед магом. В глазах рабыни Неро читал весь спектр эмоций и простых тревог, что терзали девушку. Что она сболтнула лишнего, что она оскорбила Трибунального Истигатора и он ее бросит, тем более, в этом году он присматривался к новой девушке, а Кири уже было за двадцать — почти старуха по меркам заведения Иситы. Еще пара лет и если у нее не будет собственного покровителя, матушка Исита перепродаст ее в заведение попроще, а потом…

Ужас, что читался на лице Кири, почти опечалил Неро. Как рабыня боялась потерять его расположение, так и маги испытывали ужас от одного упоминания Устава и его Стражей — что придут и приговорят тебя к смерти за то, что ты посмел использовать свою силу, дарованную природой и судьбой. Мириться с этим Неро не хотел, больше не мог. Именно поэтому он пошел за Малтором, но сейчас, из-за Торлорна, их путь сворачивал куда-то не туда.

— Все хорошо, Кири, не беспокойся, — спокойно сказал Истигатор и погладил рабыню по щеке.

Девушка схватила ладонь мага и прижалась к ней всем лицом, начав целовать пальцы и кисть Истигатора, будто собака, что ластится к руке любимого хозяина. По щекам рабыни покатились крупные слезы — она на самом деле очень испугалась. Неро только улыбнулся, начал молча одеваться, а после — вышел из комнаты. Кири же осталась внутри, совершенно потерянная и вся заплаканная. Неро так быстро ушел! Это все она! Она виновата, глупая болтушка! Все эти мысли читались на лице рабыни, но Неро этого уже не видел — он направлялся к владелице борделя.

— Господин Трибунальный Истигатор! — воскликнула матушка Исита, поднимаясь из кресла.

Рабочий кабинет Иситы находился в дальнем конце борделя и, к слову, бывал в нем Неро всего несколько раз. Но сейчас был особенный случай.

— Кири, — односложно сообщил Неро, чувствуя, что он на правильном пути.

«Перемены — вот что мне надо».

— Что натворила уже эта девица?! Вы какой-то мрачный… — обеспокоенно спросила Исита, хотя водянистые глаза уже немолодой матроны оставались холодны и сосредоточены.

Она была немолода, наверное, за пятьдесят. Толстый слой румян на щеках, пестрый халат, высокая, с жемчугом, прическа, пронизанная нитками седых волос. Поговаривали, что в молодости Исита сама была рабыней, но сумела прогрызть себе путь наверх благодаря могущественным покровителям, выкупилась из рабства и стала заниматься тем, что знала лучше всего — продавать молодых и красивых девушек уже немолодым, но облеченным властью богатым мужчинам.

— Купчая на Кири. Она мне нужна, — сказал Истигатор, протягивая ладонь.

— Господин Неро! Вы же знаете правила! — воскликнула Исита. — Мы не продаем девушек нашим клиентам, это запрещено! Вы это прекрасно знаете, именно поэтому и внесли плату за ее услуги вперед…

— Купчая. Живо, Исита, — повторил Неро, все еще держа вытянутую ладонь. — Цену выберешь сама.

— Я не могу, господин Неро, я… — пролепетала владелица борделя.

Вот теперь Иситу проняло. Если когда только Неро вошел, она подумала, что истигатор хочет отказаться от содержания рабыни, то теперь женщина видела, что маг был настроен решительно. А ссориться с Башней, пусть и в лице одного конкретного клиента… Тем более, этим клиентом был брат Трибунала.

Неро, не мигая, продолжал смотреть на толстую и бледную Иситу, что сейчас стремительно покрывалась потом, после чего хмыкнул и сказал:

— Вижу, правила заведения для тебя не пустой звук.

— Конечно! Тишина, покой, молчание моих девочек! Только так, господин Неро! — ухватилась за эти слова Исита. — Помилуйте, господин маг, если кто-нибудь узнает, моя репутация!..

Неро только покивал головой, после чего потянулся к шее и, подцепив ногтем богато украшенную фибулу с трезубцем, заколотую на воротник, снял знак Трибунала и положил на стол перед Иситой.

— Такой платы будет достаточно, — утвердительно сообщил Неро.

Хозяйка борделя посмотрела на заколку, что положил перед ней маг, как на ядовитую змею. Великая ценность… Получить фибулу Трибунального Истигатора — получить от него услугу. Если ей когда-то понадобится помощь или возникнут проблемы с магами, ей будет достаточно показать эту фибулу и назвать имя хозяина… Очень богатый, но очень опасный подарок… Но тон Неро говорил одно: или она возьмет фибулу и отдаст ему девчонку, или он заберет ее силой.

— Конечно, конечно достаточно, — пролепетала Исита, сметая ладонью фибулу со стола.

Казалось, серебро украшения обжигает женщине руки. После Исита засуетилась, стала копаться в ящиках за своей спиной, а уже через минуту извлекла на свет купчую.

— Подписывай свою часть, — кивнул Неро, — свое имя я впишу сам.

Полупустая купчая — большое нарушение. Все документы должны быть заполнены в момент сделки, ведь потом по ним уплачивать подати… Но Исита подчинилась. Вписала свое имя и то, что продает рабыню, указала обычную цену, подписала, после чего передала бумагу истигатору.

— Благодарю, Исита, — холодно кивнул Неро.

От слов мага владелица борделя буквально вжалась в свое кресло. Сейчас от Трибунального Истигатора исходили волны яростной мощи. Он был похож на человека, который не просто купил рабыню, а прыгал головой вперед с обрыва, чего Исита понять не могла.

Не успела женщина сказать и слова, как истигатор развернулся и вышел, оставив Иситу размышлять над тем, что же сейчас такое произошло.

Одно владелица борделя знала точно — под любыми пытками она никому не расскажет, что случилось только что в ее кабинете. И не потому что репутация ее заведения будет разрушена, нет. Она боялась, что этот решительный и ранее незнакомый ей Неро вернется. И пусть маг был ее постоянным клиентом, щедрым и спокойным, видеть его больше Исита не желала. Нигде и никогда.

Глава 14. Хлесткий удар

Как и ожидалось, Витати была мной недовольна. Проявлялось это в полном моем игнорировании — винефик, казалось, вовсе меня не замечала, и теперь я был для своей наставницы пустым местом.

Сначала я хотел поговорить с ней, но холод, исходивший от келандки, говорил о том, что к ней лучше не соваться. Так что я принялся заниматься своими делами — надо навестить Варналов, сходить во дворец и узнать, что с моей службой, а также посетить Башню и заняться амулетами.

Раньше обеда являться пред очи госпожи Виолы было бесполезно, так что первым делом после завтрака я направился на конюшни, в надежде застать там кого-нибудь из семьи барона Варнала.

По пути к Северным воротам я размышлял над тем, почему Витати не хотела со мной разговаривать. Нет, я знал, что келандка не одобрит то, что я сделал с Диком Умбертом и его свитой, но… Мне казалось, что убийца магов осудит меня только за пропущенный удар мечом после того, как я все расскажу. Сейчас же я терялся в догадках, что пошло не так.

Мысль о том, что я поступил неправильно, грызла меня еще в темницах, но пока я шел по Шамограду, то буквально накрутил самого себя, и уже выходя за пределы городских стен, был глубоко обижен на винефика и ее реакцию, а себя считал совершенно правым и невиновным. Дик Умберт — ублюдок и скотина! А то, что никто не погиб или не остался калекой после его «шалости» — чистой воды случайность и моя, лично моя заслуга! Если бы я не был столь опытным целителем и в свое время не спас саму Витати вместе с учителем, Марвин Варнал навсегда остался бы увечным. Думать же о том, что вся эта ситуация возникла исключительно из-за меня, мне не хотелось. Я изо всех сил гнал прочь мысли о собственной виновности и о том, что герцог Торлорн буквально покрывал преступника в моем лице. Самое главное, что я на свободе, могу продолжать обучение, а еще я был уверен в том, что меня поддержит Отавия! Не просто же так принцесса подталкивала Умберта к конфликту во время приёма!

Не дойдя до конюшен Варналов сотни футов, я резко остановился. А что, если повторится история с моим прошлым арестом? И Торис, пряча глаза, станет избегать меня, пока из дворца не придет величайшее повеление, что магик Рей из Нипса вновь рукопожатный? Терпеть подобное поведение друга во второй раз я категорически не хотел, так что, воровато озираясь, я развернулся и двинул обратно, в город. Надо разобраться со всеми делами, сходить на Замковую гору, а только потом являться пред очи баронетов, что так трясутся над своей репутацией.

Пока я шел, мое воображение нарисовало мне дюжину неприятных картин. Не помогали ни здравые рассуждения, ни доводы о том, что я спас Марвина от увечности. Внутри моей головы, словно белка на дереве, носились выдуманные обиды и несуществующие проблемы, невероятные сценарии и просто страхи. Что я буду делать, если меня исключат из гвардии и я больше не смогу видеться с Отавией? А Варналы? Это семейство стало моим якорем после убытия учителя, я очень тосковал всю зиму без Ториса, его тупых шуток и наших посиделок в кабаках. И это молчание Витати… Я просто пытался поступить так, как должно! И Умберт получил, что заслуживал!

Совершенно разбитый и несчастный, я наконец-то дошел до Замковой горы и, к собственному удивлению, был пропущен на территорию дворца, где меня уже поджидал Легер.

Маг посмотрел на меня холодно, но без презрения. Только бросил:

— Ты не торопился.

Я только мотнул головой, все еще пытаясь справиться с выдуманными по пути страданиями и бедами, что накликал на собственную голову.

— Он ждет, пошли, — сквозь зубы бросил Легер, а после развернулся и пошел коридорами.

Кто такой «он» — я догадывался. И где-то в глубине души надеялся, что именно так все и произойдет.

Пройдя коридорами дворца, я оказался у тех самых дверей императорского кабинета. Стража расступилась в стороны, пропуская меня и гвардейского мага внутрь.

Казалось, с прошлого моего визита ничего не изменилось. Все та же просторная комната, ковры, большой рабочий стол и фигура старика, что подслеповато щурится, читая очередной документ.

Император Форлорн Девятый даже не поднял глаз — просто начал говорить, будто бы я был очередным просителем. Было видно, что время задушевных бесед прошло, и сейчас я получал указания от властителя Империи, что вычитывал молодого мага, как дурного мальчишку.

— Мой племянник Саин уладил твои проблемы, чему я крайне удивлен, — проскрипел старик, не отрываясь от чтения. — Ты понимаешь, какую услугу он тебе оказал?

— Да, Ваше Величество, — ответил я.

Легер, что стоял за моим плечом, казалось, вовсе не дышал, но я чувствовал напряжение, исходившее от гвардейского мага.

— Ты — убийца, Рей из Нипса, — озвучил очевидное император. — И, по уму, ты сейчас должен был бы сидеть в моих темницах и ждать величайшего суда.

— Ваше Величество! — воскликнул я. — Но ведь…

— Молчать! — рявкнул император, после чего тяжело закашлялся.

Легер же ткнул меня в спину чем-то холодным, и я понял, что в руках маг сжимал боевой амулет. Скорее всего, с копьем Света или другим, не менее страшным заклинанием в контуре, спастись от которого у меня не было ни единого шанса.

— Да, Ваше Величество, — поклонился я, затыкаясь.

— Мне доложили, что ты сделал с виконтом и его свитой, — продолжил император, восстанавливая дыхание и откладывая бумаги в сторону, — так поступают только жестокие убийцы. Ты это признаешь?

— Да, Ваше Величество, — смиренно кивнул я.

— Я должен был бы лишить тебя титула Защитника, и выдворить из Шамограда, но в это дело уже вмешался Саин. Ты встречался с ним?

— Да, Ваше Величество, встречался.

— Ты теперь служишь ему? — спросил император.

В кабинете стало очень неуютно. Казалось, ответь я неправильно и Легер мигом разрядит свой амулет в мою спину, причем сделает это с превеликим удовольствием.

— Это противоречило бы моему титулу Защитника и моей службе принцессе Отавии, Ваше Величество.

Старик откинулся в кресле и, щурясь, начал меня рассматривать, о чем-то размышляя.

— Иногда мне кажется, что тебя ведет какая-то сила, Рей из Нипса. И оберегает твою шею от плахи. Моя внучка очень просила за тебя и убедила меня, что случившееся — лишь ее вина и ее провокация во время гуляний у Хаштов. Но еще одна подобная ошибка и мой дорогой Легер сделает то, что давно считает нужным. Ты понял?

По тону императора было понятно, что шутки закончились. Сейчас мне выносили последнее императорское предупреждение и жив и цел я до сих пор только стараниями Саина Торлорна, который замял всю эту историю, надавив на графа Умберта, а также благодаря усилиям принцессы Отавии.

Больше всего я боялся, что она отвернется от меня. Ужаснется, обвинит в том, что я поступил как мясник, но, по всей видимости, принцесса лучше других понимала мотивы моих поступков в ту ночь. Ведь она видела, насколько я дружен с Торисом, знала, что он мой единственный друг во всем этом огромном мире и что я просто не мог оставить то, что он и его брат едва не погибли из-за мелочной мести Умберта за причиненное унижение. Просто не мог.

Выдохнув, я еще раз поклонился, после чего император раздраженно махнул пальцами и Легер вывел меня прочь. Все стало налаживаться.

Уточнив, что на дежурство я заступаю только на следующей неделе — после смотра в гвардию — я отправился домой. Надо дать вестям время разойтись, и уже потом отправляться к Варналам. Пусть узнают, что я в очередной раз сумел выскользнуть из неприятностей.

Мое хорошее настроение сейчас, казалось, ничто омрачить не могло. Отавия просила за меня перед дедом! А значит, все прекрасно и будет по-старому! А с прочими трудностями, что ждали меня в Башне, я справиться смогу, несомненно! Вот только едва я подошел к дому, мой взгляд зацепился за знакомую невысокую фигуру.

Витати.

— Ты не пришел на ипподром и пропустил тренировку, — бросила келандка.

— Мне казалось, ты не желаешь со мной разговаривать, — в тон девушке, ответил я, пытаясь пройти мимо.

Дочь Степей же только жестко схватила меня за локоть, и я в очередной раз удивился, сколько силы в ее хвате. Как у огромного мужчины, она, если бы захотела, могла сломать кому-нибудь шею одной рукой.

— Ты зазнался, — бросила наставница. — Не этому я и Осиор тебя учили.

Я дернул локтем, сбрасывая руку келандки.

— Осиор меня уже давно ничему не учит, — зло ответил я. — А вот ты преподносила мне именно эту науку — как убивать. Быстро и без размышлений.

— Не мелких дворянчиков, что беззащитны перед тобой, словно куры! — не менее зло ответила Витати. — Я не знаю, что с тобой случилось за городом, но я это непочтение выбью из тебя!

По белесым глазам винефика я понял, что ее угроза вполне реальна. От Витати я получу знатно, тут сомнений не было.

— У меня хватает других дел, кроме как получать от тебя удары палкой, — фыркнул я, отворачиваясь от винефика.

Не успел я сделать и шага, как земля качнулась и понеслась мне навстречу — винефик ловко подсекла мне ноги, повалив на брусчатку. Прохожие, что наблюдали за этой сценой, только ускорили шаг, не желая вмешиваться в разборку молодого мага и восточной девицы с бешеным взглядом.

Я моментально вскочил на ноги, но едва повернулся — получил от Витати хлесткую пощечину. Скорее обидную, чем болезненную.

— Я повторюсь, — растягивая слова, сказала винефик, — я не знаю, что ты там о себе вообразил в герцогском поместье за городом, но я из тебя это выбью. Иди, переоденься. И догоняй, ты пропустил тренировку, жду на ипподроме.

Потирая щеку, я провожал фигуру винефика взглядом. Что она о себе возомнила?! Может, собрать вещи, взять деньги да съехать? Я — взрослый и самостоятельный жетонный маг, проживу и без чернокожей няньки, что оставил вместо себя учитель…

Сейчас я был зол на Осиора. Его фигура вечно маячила за моей спиной, даже спустя столько месяцев, для окружающих я чаще был учеником Трибунального Истигатора, нежели самостоятельным магом. А Витати? Почему она так себя ведет?

От перспективы остаться одному у меня похолодели руки. Щека все еще пылала, как и обида на всех и вся, что снова поднялась в груди — а главное, обида на учителя — но я смог побороть это чувство и только тяжело вздохнул. Может, мне и вправду стоит остановиться, получить десяток ударов палкой и только потом продолжить дела? Тем более в одном келандка была права — мне надо продолжать тренироваться, потому что недруги, как грибы после дождя, все множатся и множатся, и неизвестно, кто придет на место Дика Умберта. Вполне возможно, в будущем мне придется опять схлестнуться с Легером или магами, что служат Торлорну, а сейчас я не так силен, как до атаки на Отавию. Я это чувствовал — Эдриас не солгал. Мертвый колдун еле-еле вытащил меня с того света и теперь я ослаб. А значит, не время ссориться с единственным охотником на магов на побережье. Во всяком случае, после казни Виниаса, о других келандцах здесь, в Дагерии, я не слыхал.

Так что, проглотив обиду, я толкнул дверь дома и стал подниматься в наши с Витати комнаты. Надо переодеться и выйти с винефиком в круг. А все остальное — потом.

Глава 15. Две беседы

— Что скажешь, мой дорогой Легер? — спросил император у вернувшегося в кабинет мага.

— Ваша внучка вскружила парню голову, мой государь, — ответил колдун. — У мальца совершенно бешеный взгляд, будто бы он один против всего мира.

— Это я почувствовал даже отсюда, — ответил старик, разряжая в грудь очередной заряд целительного амулета. — Но к этому все и шло…

— Я боюсь, принцесса не сможет контролировать его, — покачал головой маг, — и я не согласен с вашим решением, мой государь…

Легер подошел к столу императора и, привычно взяв разряженный амулет, стал накачивать драгоценные камни целебной силой. Он это делал уже так часто, что перестал задумываться, насколько плох его государь.

— Дело в другом, мой милый Легер, дело в другом… — просипел император, отбрасывая назад голову. — Если Рей из Нипса без сомнений выпотрошил дворянина со свитой, что посмели атаковать его друзей-баронетов — а это была атака, несомненно — что же он сделает с обидчиками моей Отавии?

Легер только покачал головой, но все же сказал, что думал:

— Бешеные собаки кусают даже ту руку, что их кормит, мой государь. Этот молодой маг как раз из таких.

— Он скорее бездомный, чем бешеный пес. Осиор бросил парня в самый сложный период жизни любого мужчины, — ответил император. — Вспомни себя в его годы, Легер. Неужели ты забыл, как тебя обуревает пламя юности и как мир вокруг кажется одновременно и враждебным, и притягательными, а ты сам для себя выглядишь бессмертным?

— В его годы я корпел над книгами и свитками, — фыркнул маг, кладя на стол вновь заряженный амулет. — А не пил вино с дворянами и…

Маг осекся, глядя на своего господина. Император, да и весь двор вполне понимали, куда пропали принцесса и молодой маг почти на два часа в поместье Хаштов. Но без деталей, конечно. Слуги герцога были обучены не видеть и не слышать лишнего — этим приемы у министра финансов и славились — но всем все было понятно. Более демонстративно приблизить к себе мага с соблюдением хотя бы формальных приличий Отавия не могла.

— Это сила молодости, Легер, поверь почти мертвому старику. Я в последние годы частенько вспоминал те времена, когда я был юн и, по моему собственному разумению, бессмертен. Может, твоя кровь была не так горяча, как у прочих в том возрасте, но не отрицай очевидного: именно юноши склонны к подвигам и безумствам. Не требуй от мальчика рассудительности взрослого мужчины.

— Он уже не мальчик, мой господин. Он — жетонный маг и…

— Один из самых молодых жетонщиков Башни за последние годы. Редко кто получает знак отличия в его возрасте. Сколько ему? Восемнадцать?

Легер только пожал плечами.

— Он же бродяга и беспризорник. Думаю, он и сам не знает, сколько ему точно лет.

Император согласно кивнул головой, глядя куда-то перед собой. Будто бы вспоминая собственную молодость.

— Мы его припугнули, пока это возможно. Думаю, он будет осмотрительнее. А с Отавией я поговорю, чтобы держала его при себе, наблюдала и одергивала, когда надо. В отличие от юношей девушки не столь подвержены штормам взросления, точнее, они проходят их намного раньше. И по поводу Варналов. Когда там уже младший заступит на пост?

— Смотр в гвардию только на неделе, мой государь, — напомнил император Легер.

— Ускорь, — махнул рукой император, — я подпишу указ. Мне нужно, чтобы эти трое притирались на моих глазах. А зная крутой нрав Париса, барон уж точно вбил кой-какую науку в голову своего отпрыска. Он будет уравновешивать нашего бродягу.

— Вы слишком много времени уделяете этому вопросу, мой государь, — возразил Легер, — будто бы…

— Будто бы я не верю в совпадения, — с раздражением перебил мага император. — Не спорь со стариком, Легер! Если я говорю, что это важно — значит, важно!

— Да, мой государь, — поклонился маг.

Тем временем император обмакнул перо в чернила и размашисто написал пару строк о переносе смотров в гвардию по его высочайшему повелению. Подписал, поставил печать и протянул бумагу Легеру.

— Давай, займись. Я не хочу, чтобы Отавия ошивалась тут бесконечно с требованием вернуть ее магика, так что организуй службу младшему Варналу.

— Будет сделано, мой государь, — поклонился Легер, забирая бумагу из скрюченных пальцев императора.

Как только маг вышел из кабинета, Форлорн Девятый опять тяжело закашлялся, а на ладони старика остались сгустки крови. Как же многое надо ему успеть, и как мало времени у него осталось! Одно радует — Элаиза совершенно не интересуется жизнью своей дочери, так что император может делать то, что считает нужным без оглядки на кронпринцессу. Да и поздно ей уже вмешиваться. Отавии на самом деле нравился этот юноша и расставаться с ним так скоро, если расставаться вовсе, она не собиралась. Он читал это по блестящим глазам внучки, когда она приходила к нему по вечерам на беседы, а в последнее время она стала делать это очень часто.

**

Уже несколько дней Виола мучилась от головной боли, а ее причина была весьма прозаична — молодой маг, которого Осиор притащил за собой в Шамоград, а потом бросил на нее, растворившись где-то на севере.

В том, что ее старый друг и любовник жив, она не сомневалась ни секунды, пусть и известия о смерти Аурантиса в бою подтвердились. Осиор был невероятно живуч и сейчас, скорее всего, прятался где-то в Кифорте или Кибашаме от преследования.

Известия о гибели Аурантиса она получила довольно давно. Сначала на уровне слухов и неподтвержденных доносов. Но чем больше Виола собирала информации об оранжевом архимаге, тем более крепла ее уверенность в том, что учитель Осиора пал в бою, как и двое истигаторов ранее. А вот подтверждений смерти Шестого Трибунального Истигатора не было, так что сейчас Виола обещала Осиору все существующие кары и всех возможных демонов бездны на его дурную голову, когда маг вернется в Шамоград.

То, что натворил Рей, выходило за пределы разумного и спасло его только вмешательство герцога Торлорна, которого Виола прямо сейчас ожидала с визитом. Только власть Торлорна помогла вытащить Рея из темниц, и только давление этого солдафона на графа Умберта позволило имперским дознавателям снять с Рея всяческие претензии. Даже штрафа не потребуют! Немыслимо!

А это означало только одно — Торлорн в очередной раз попробует прогнуть Башню на какие-нибудь услуги. Новые маги в его дружину или разрешение на боевые амулеты для бойцов, или еще что! Вариантов была масса, а расплачиваться ей — Виоле. Архимаг Рубрум трусливо самоустранился и собирался вовсе в дорогу — сказал, что в столице стало слишком шумно и тесно, а Неро будто бы в воду канул. От Красного Трибунального Истигатора ни слуху, ни духу — казалось, он прятался от Торлорна, избегая контакта с герцогом и выманить на свет его у Виолы не получилось.

Так что теперь она сидела в большом зале Башни и ожидала официального визита герцога на обед. Виола знала, что вести переговоры этот человек предпочитал за едой, с ножом и вилкой в руках, будто бы приборы добавляли ему уверенности. Странная привычка — но что поделать, в этом Виоле, придется подстраиваться под одного из самых знатных вельмож империи.

Давать же какие-либо поблажки герцогу архимаг не планировала. Как бы не был ценен Рей для Осиора, она не позволит использовать паренька и его судьбу в качестве рычага давления на Круг. Так что Торлорну придется прийти, вкусно поесть, а потом убраться из обители магов восвояси без каких-либо приобретенных выгод. Таков был план Виолы.

Когда двери распахнулись, и внутрь вошел герцог с несколькими сопровождающими, Виола встала со своего места и вышла поприветствовать гостя.

— Госпожа архимаг! — воскликнул герцог, улыбаясь во все зубы. — Рад встретиться!

— Это вы почтили Башню своим визитом, герцог! Очень рада приветствовать вас! — также улыбаясь, ответила волшебница.

Торлорн ей никогда не нравился. Грубый, властный, он был типичным мужланом и солдафоном, и любые попытки скрыть эту свою натуру за любезностью лишь подчеркивали упомянутые качества герцога. Во всяком случае, Виола была достаточно опытна и проницательна, чтобы почувствовать фальшь, что так и сквозила в каждом слове Саина Торлорна.

Пригласив гостя за стол, Виола, как хозяйка, заняла место во главе.

— Как ваша поездка в столицу? — начала Виола. — Хорошо ли добрались? До праздника осталось всего ничего.

— Полно вам, госпожа архимаг! — воскликнул герцог, поднимая кубок для чашника. — Мы оба знаем, что этот пустой треп ни к чему. Я хотел бы обсудить с вами дела насущные.

— Ну что же… — протянула Виола.

Архимаг ожидала, что Торлорн сразу же перейдет в наступление, но все равно не была к этому готова.

— Вы же слышали, что я вызволил вашего ученика из императорских темниц? — прямо спросил герцог, отпивая вина из кубка.

Слуги же уже спешили с подносами и блюдами, накрывая на стол.

— Насколько я знаю, Рею ничего не грозило, — уклончиво ответила Виола.

— А насколько я знаю, Трибунал самоустранился от решения этого вопроса, — возразил Торлорн. — Имперский же суд мог повернуться как угодно… Но, не суть. Я решил нанести визит вежливости и переговорить с вами лично.

— И о чем же именно? — спросила Виола, позволяя слуге положить кусок на свою тарелку.

Торлорн сразу взялся за приборы, архимаг же к еде не притронулась — только пригубила вина.

— О том, что я не собираюсь выбивать из Круга какие-то преференции для себя и своей дружины, — сообщил Торлорн. — Я вовсе считаю, что в последние годы я не слишком правильно ставился по отношению к Башне и магам, все же, Уставом вы выделены в отдельное сословие и…

— Очень интересные слова, милорд. Некоторые могли бы принять их за ересь, — заметила Виола.

Торлорн только улыбнулся, с наслаждением отправляя в рот кусок сочного мяса.

— Прекрасная дичь! Превосходная! Я всегда знал, что Башня знает толк в подобных вещах… Ересь? Почему вы говорите о ереси? Я скорее о достойном и взаимовыгодном сосуществовании магов и людей на просторах империи, только и всего.

— Маги не являются сословием, — возразила Виола. — Мы вне всяких сословных условностей, таков Устав.

— Ну, это уже исключительно умственное упражнение, сословие маги или же нет, — ответил герцог. — Я пришел к вам с миром, госпожа Виола. Только с чистыми намерениями, хотя мои недруги постоянно пытаются меня очернить и выставить скользким интриганом. Ни в жизнь!

— Очень интересно, милорд, но вы должны понимать, что подобные услуги… — Виола сделала паузу, подбирая слова.

— Оплачиваются? — подсказал Саин. — Да, обычно это так, но наш случай — особый. Скажем так, для меня важно было оказать услугу не только башне, но и императорской семье, ведь я добрый слуга престола. Моя семья — фундамент, на котором стоит величие дома Форлорнов!

«Только ты последние годы делал все, чтобы эту опору из-под императорской семьи выбить», — подумала Виола, но вслух сказала иное:

— Конечно, конечно я понимаю вас, милорд!

Саин удовлетворенно кивнул, после сосредоточился на еде — активно отрезая все новые и новые куски, отправляя их один за одним в рот. Сейчас герцог не ел — почти жрал, и это только отбивало любое желание Виолы прикоснуться к еде, хотя и до этого аппетита у нее особо и не было.

— Вы должны понять, госпожа архимаг, — продолжил Саин, насытившись и почти расправившись с огромным куском на своей тарелке, — что сейчас ситуация меняется. Мой дядя, Форлорн Девятый, сколько бы мы не желали ему долгих лет на пирах и приемах, скоро отойдет за полог и… Наступят непростые времена. Смена правителя всегда сложный период, тем более, на престоле уже много десятилетий не было женщин…

— Да, со времен императрицы Синтии, дочери Форлорна Четвертого, — кивнула головой Виола.

— И согласно записям, начало ее правления было непростым, — заметил Саин. — Так что, касательно Круга, я просто ищу между мной и Башней… Спокойствия. Понимаете?

— Более чем, — кивнула Виола.

Спокойствия. Сейчас Торлорн между строк сообщал Виоле, что не потерпит вмешательства магов в дела империи, как бы они не повернулись. А о грядущем говорили много и активно. Элаиза не удержит власть — в это не верили даже шамоградские пьяницы. А Отавия была сейчас, что призовая лошадь. На юную принцессу облизывались и король Гоунса на юге, и князья Шинлукана на севере. Удивительно, но Форлорн Девятый, будто предвидев будущее, так и не позволил ни одному из соседних правителей претендовать на руку внучки. Хотя с Элаизой этот вопрос решили сильно до ее зрелости, что лишило кронпринцессу самостоятельности в будущем. На нее очень сильно повлиял ее супруг и факт женитьбы как таковой, еще более отдалив от империи и потребностей государства.

Далее беседа смысла не имела, просто пустое сотрясание воздуха. Торлорн однозначно дал понять, где видит место магов в грядущей дележке власти. Посыл герцога поняла и Виола, вот только обсудить это было не с кем. Имирий, верховный Трибун, в политические дела никогда особо не лез, сбрасывая эти вопросы на Неро. А красный Трибунальный Истигатор в башне не появлялся со дня, когда освободили Рея.

Уже когда Торлорн ушел, Виола поднялась в свой кабинет, сбросила сандалии и, забравшись в большое кресло с ногами, стала размышлять о происходящем. Что бы изменилось, если бы Осиор был в столице? Наверное, из этого сложного рисунка можно было бы вымарать фигуру его ученика, что будто бы искал неприятностей, но не более. Все шло своим чередом, а Виоле сейчас оставалось лишь наблюдать за развязкой. Влезать в дрязги знати, когда Трибунал потерял минимум троих братьев из восьми, было бы неразумно. Да и Круг лишился Аурантиса, а без старого архимага защиты шамоградская Башня практически осиротела, в ней на постоянной основе осталась только она, Виола. Но где же носит Неро?!

Глава 16. Маленькая птичка

Проснувшись, Красный Трибунальный Истигатор первым делом обратил внимание на купчую, что лежала на столике в изголовье кровати, спрятавшись между графином с водой и тонким серебряным стаканом. Прошло несколько минут до того момента, как Неро встал с кровати, в течение которых мужчина восстанавливал события минувшего дня, а так же перебирал в голове ранее принятые решения.

Нет, его решимость никуда не делась. Малтор ошибается, они не смогут контролировать герцога Торлорна, а значит, все их предприятие не имеет смысла. Вместо кабалы Устава маги обретут намного худшую кабалу другого рода — навязанную опытным вымогателем в лице Саина. Но если в первом случае они сами соблюдали ограничения Устава, сами преследуя преступников, сами вынося и приговоры, то теперь маги окажутся во власти будущего узурпатора.

Этого Неро допустить не мог. Но будущее магов — потом. Ближайшие дни маг хотел посвятить себе и только себе. Тем более, скоро прибудет его гостья.

Истигатор запретил себе думать о Кири, как о новом имуществе. Немного поразмышляв, Неро принял решение, что раз уж он борется за свободу магов, то ему стоит последовать примеру его заклятого друга, Осиора, который был всегда против рабства в любом его проявлении. Удивительно, как самый рьяный и кровавый страж Устава этого поколения не принимал самой концепции рабства, держа в кабале Закона Магов сотни и тысячи людей. Это искажение в мышлении Осиора всегда веселило Неро, но слепая вера старого друга в безусловное право каждого человека на свободу от физических оков была в чем-то заразительно привлекательна. И сейчас обращение к этой чужой вере пришлось Неро как нельзя кстати. Кири будет первой, кого Неро по-настоящему освободит. Сначала она, потом — все его братья-маги. Нельзя совершать великие дела, не найдя в своем сердце доблести для дела малого. А значит, Кири станет этим малым делом, которое окончательно убедит Неро в правильности выбранного пути, в праведности грядущей войны против рабской власти Устава.

Спустившись на первый этаж, внезапно для себя Неро увидел Кири у дверей. Девушка стояла в самом углу, сжимая в руках небольшую котомку — видимо, в нее уместились все пожитки работницы борделя, что она смогла позволить себе в заведении Иситы. Конечно, мамаша Исита забирала всю плату за труд рабынь себе, но были в ее заведении и поблажки. Часть подарков и платы за особое усердие, которую иногда оставляли гости борделя, Исита позволяла брать рабыням себе. Немного, но на безделушки, благовония и прочие милые сердцу любой девушки вещички хватало. Кто-то, по примеру Иситы, откладывал каждый медяк в надежде выкупиться, другие — бездумно спускали перепадающие им финансы на личные вещи. Судя по размерам котомки Кири, она относилась к третьему типажу — пыталась и откладывать, но время от времени и покупала для себя одежду и украшения.

— Гортис!!! — прогремел на весь дом Неро.

Голос истигатора сейчас был так страшен и зычен, что Кири едва не присела.

— Да господин! Да! — донеслось из коридора, ведущего на кухню. — Бегу, господин!

Через десяток секунд перед Неро предстал тот самый Гортис — его управляющий, дворецкий и главный слуга. Гортис был из вольных потомственных лакеев, как и Ирман у Осиора, но в отличие от говорливого и своевольного слуги Шестого, этот мужчина знал, когда стоит прикусить язык.

— Что это?! — указал рукой Неро на дрожащую у дверей Кири.

— Госпожа Исита на рассвете прислала эту рабыню, как и было с вами оговорено, господин! — ответил Гортис, кланяясь.

— На рассвете?!

— Все так, господин!

— Это было три часа назад!

— Именно, господин!

— И она все это время стоит у дверей?! — удивился Неро.

— Это же рабыня, господин, — не моргнув глазом, ответил Гортис. — Вы не оставили вчера никаких особых указаний, так что дальше порога я ее, само собой, не пустил…

Неро раздраженно закатил глаза и жестом отослал Гортиса, бросив слуге в спину:

— Распорядись накрыть на стол. На двоих. А потом — назад.

— Будет сделано, господин, — спокойно, с достоинством, ответил Гортис, коротко кивнув магу.

Вот за это Неро и ценил этого слугу. Ничто не могло смутить Гортиса, но при этом слуга не задавал лишних вопросов — идеальная выучка, превосходный самоконтроль. Он, Неро, ценил в людях здравую исполнительность, а Гортиса он мог приводить всем прочим подчиненным и слугам в пример. Конечно же, его личный слуга и домоправитель не пустил Кири дальше порога, но и не погнал девицу на улицу — дабы укрыть от любопытных глаз. Тревожить господина он тоже не стал, на это в доме был серьезный запрет, который он же, Неро, и наложил. Его сон — неприкосновенен! Но первое удивление не позволило магу самому мысленно пройти всем этим путем выводов и умозаключений, которые сделал Гортис на рассвете. Слуга поступил правильно.

— Поставь свои вещи, их никто не украдет, — сказал маг, делая шаг навстречу девушке. — Гортис заберет.

Взгляд мага скользнул по железному рабскому ошейнику с биркой на шее девушки — такие должны были носить все невольники Дагерии, если они выходили за пределы владений своих хозяев без сопровождения.

Подойдя к ошалевшей Кири, Неро мягко отодвинул ее волосы и просто щелкнул пальцами у одной из заклепок, мгновенно формируя и замыкая контуры маленькой печати Фео. Магическое лезвие по касательной срезало металл, не зацепив ни одного волоска. Неро повторил свой жест и с другой стороны шеи, после чего ловко поймал оба куска бесполезного железа. А в следующий миг за спиной появился его слуга.

— Проводи Кири в гостевую комнату, — дал указание Неро, глядя в большие, полные слез глаза невольницы. — Ей надо умыться. Потом — приведи ко мне.

— Понял, господин, — отчеканил слуга, аккуратно беря девушку под локоть. — Пойдем, милая, пойдем.

Тон у Гортиса был подходящий. Сейчас он разговаривал с рабыней, как опытный всадник говорит с пугливой лошадью. Ровный, спокойный голос, никаких резких движений.

Неро проводил две фигуры взглядом, и когда Кири и его слуга скрылись в коридоре второго этажа, посмотрел на обломки оков в своих руках. Вот так, просто. Два щелчка пальцами — две печати Фео, меньше дюйма каждая. И этот позорный, грязный символ невольника снят. А как выглядела Кири без ошейника? Сейчас, не в борделе, девушка была одета как обычная горожанка. Закрытое летнее платье с длинным подолом, убранные на затылок волосы, едва заметные серые чулки и простенькие туфли. Так выглядели буквально все женщины из районов вдоль реки, да и большинство горожанок южного берега. Просто молодая девушка, что спешит по делам мастерской своего отца или лавки мужа… А отличает ее от рабыни только вот этот позорный кусок железа вокруг шеи. Без него — ты человек, с ним — просто вещь.

Маг сжал обломки ошейника в руке, да так, что побелели пальцы, но довольно быстро взял себя в руки. Не сейчас. Не время и не место.

За завтраком девушка даже заговорить боялась — только молчала и смотрела на истигатора, что спокойно сидел напротив и пил чай. Как понял Неро, мамаша Исита даже и словом не обмолвилась о том, что произошло, просто дала девушке команду собирать вещички — и на выход. Чтобы рабыня не успела никому сболтнуть лишнего. Так что, оказавшись на пороге богатого особняка, Кири успела вообразить всякого.

— Я тебя выкупил, — прямо сказал Неро, заканчивая с едой.

Кири почти не притронулась к угощению, но винить ее Неро за это не стал. Шок и стресс не способствуют аппетиту.

— Но господин Трибунальный Истигатор… — начала лепетать Кири, — это же невозможно, господин…

Неро сел, сложив пальцы домиком, и посмотрел девушке прямо в глаза.

— Ты считаешь, у меня есть причины лгать? И лгать о подобном? — в совершенно обычной и деловой для себя манере спросил маг.

Для неподготовленной Кири слова истигатора прозвучали, будто бы приговор. Она никогда не видела колдуна таким, справедливости ради, она вообще почти никогда не заглядывала ему в глаза. Так что, казалось бы, вполне простой и при этом риторический вопрос Неро вверг ее в полнейший ужас.

— Повелитель! Простите! Нет! Конечно же, нет! — едва не закричала девушка, бросаясь на колени перед Неро и хватая мага за руки. — Извините! Пожалуйста! Простите меня! Я не хотела! Я не думала!

Обескураженный, Неро едва справился с тем, чтобы подавить волну брезгливости и не одернуть руки от плачущей рабыни. Своих невольников у мага не было — все же, он считал это не совсем достойным его статуса, так что напрямую с подобным холопством никогда не сталкивался.

На то, чтобы успокоить рабыню, у Неро ушло не менее четверти часа. Словно терпеливый отец, он ждал, когда истерика отступит и Кири будет способна слушать его, не срываясь на горькие рыдания после каждого слова.

— Послушай меня. Гортис покажет тебе дом, а мне надо на несколько часов выйти в город, по делам. Ты меня поняла? — спокойно спросил маг.

Девушка только мелко закивала. По ее виду было понятно, что она согласилась бы с любыми словами истигатора, отчего Неро стало даже как-то обидно. Но не все сразу. Процесс выздоровления займет некоторое время, он должен с этим смириться.

Оставив рабыню на поруки слуге, маг оделся в городское — дабы не сильно выделяться на фоне толпы — после чего выскользнул из собственного дома через боковую калитку. Если он решил поменять свою судьбу, надо действовать, времени остается слишком мало.

Одно из преимуществ службы истигатора — они не были обязаны носить свои знаки магического отличия постоянно. Если маги жетона, кушака или плаща добавляли в свой гардероб обязательные однотонные элементы или хотя бы носили на груди жетон, то истигатор, согласно Уставу, мог от этих условностей уклониться. Если того требовала служба. Так что сейчас Неро был одет как молодой вельможа, по последней столичной моде, а вместо заколки истигатора или жетона мага его шею украшал легкий летний платок из тонкой восточной ткани. Крепкие туфли, тонкие чулки, бриджи и широкая белая рубашка с кружевными рукавами подчеркивали стать и благородную фигуру мужчины. Не хватало только небольшой рапиры и перстней, но от столь вызывающих элементов Неро решил сегодня отказаться.

Истигатор прошел мостом и, слившись с потоком народу, двинул в сторону южных ворот, в Две короны. Там его ждал непримечательный кабак, недалеко от той самой ямы, где пару месяцев назад Рей устроил бой с винефиком. В кабаке маг закажет себе кружку кислого пива и будет ждать.

Малтор активно пользовался услугами воров и бандитов Шамограда, занимая сейчас немалое место в этих структурах. Нет, никто не короновал еретика на воровской трон, но с ним считались, его боялись и его заказы выполняли в первую очередь. Но человек, что свел господина с этой анти-элитой столицы, прямо сейчас мерно шагал по косым улицам Нижнего города и размышлял о том, что ему предстоит сделать. Неро, именно Неро стал проводником Малтора в низы, потому что еретик появился в столице только четыре года назад, а Неро прожил здесь жизнь. И когда ты ловишь магических преступников, невольно обзаводишься не самыми пристойными знакомствами. Причем научил его этому когда-то ни кто угодно, а Осиор.

— Кружку вашего лучшего и специальную закуску, — бросил хозяину Неро, занимая угловой неприметный стол в дальнем конце зала.

Через пять минут, после того, как маг занял свою позицию, перед ним стала кружка пенного, а еще через десять на стул напротив с собственной кружкой в руках села та самая «специальная закуска». Неро не мог доверить это дело кому не попадя, но и звать исполнителя в свой дом сейчас бы не рискнул.

— Здравствуй, Асан, — кивнул Неро, делая глоток из кружки.

На удивление, пиво было и в самом деле недурственным, хотя Неро предпочитал красное или розовое вино.

— Доброго дня, господин, — кивнул Асан. — Не ожидал вас тут увидеть.

— Так требует ситуация, Асан, — ответил маг. — Есть важное дело. И я бы хотел, чтобы ты занялся этим лично.

Вор, грабитель и наемный убийца — у Асана было множество талантов — приосанился, показывая, что готов внимательно слушать своего именитого нанимателя.

Со времен покушения на Элаизу и Отавию с помощью фиолетового амулета, Неро почти не обращался к Асану за помощью. К тому моменту Малтор выстроил собственную сеть подручных во главе с Рональдом — неглупым и исполнительным бандитом из северной части города, так что в этих услугах Неро еретик более не нуждался. Тем и лучше — меньше шансов, что какие-то слухи дойдут до Малтора.

— Весь внимание, господин, — ответил бандит.

— Нужно устроить мокрое дело, опасное, попытка — всего одна, — ответил Неро.

— Кто-то с Замковой?

— Нет, Асан, с Северных ворот.

Бандит ничем не выдал своего волнения, но Неро заметил, как забегали глазки мужчины.

— Я бы не хотел связываться с северными, господин… Там все… Непросто. Да вы и сами предупреждали не соваться в те заказы. Так что, наверное, в этот раз я не помогу, — выдавил наконец-то бандит.

Неро только усмехнулся, сделал еще глоток, а потом, подавшись вперед, тихо стал объяснять Асану, во что он вляпался, сев за этот стол:

— Пойми правильно, Асан. Дело это рисковое, но очень важное. И проблема в том, что ты уже не можешь мне отказать.

— Вот как? — оскалился Асан. — Я сейчас встану и уйду. И всех дел.

— Я буду принимать в этом участие лично, Асан, иначе ничего не выйдет. Но если у меня не получится, — Неро прищурился, вглядываясь в лицо бандита, — то я перед смертью покаюсь во всем, в чем можно и нельзя. Мои маршруты восстановят, а всех, с кем я говорил на эту тему — найдут, поверь мне, я в этом разбираюсь, как никто другой. Так что сейчас ты глотнешь пива, покачаешь головой, спросишь за цену, я тебе отвечу, а в итоге мы ударим по рукам.

После Неро спокойно протянул через стол ладонь для рукопожатия.

Асан замер, всматриваясь в лицо Трибунального Истигатора, после медленно поднял кружку, сделал глоток и, отставив выпивку в сторону, потянулся через стол, пожать руку мага.

— И какова награда? — спросил Асан, хватаясь за ладонь истигатора.

— Больше, чем ты можешь себе вообразить, — улыбнулся Неро. — На кону абсолютно все, Асан, абсолютно все.

Бандит кивнул, будто бы понимал, о чем идет речь.

— Что потребуется? — спросил Асан.

— Мне нужен ты и еще десяток твоих лучших людей, — ответил Неро.

— Когда?

— Через неделю, — ответил маг. — Убедись, чтобы все было надежно. И никто не будет трепаться.

— Иначе и не бывает, — фыркнул Асан.

— А ты перепроверь, — с нажимом сказал Неро, — ты уже знаешь цену ошибки.

— Понял, — кивнул мужчина. — Но мне нужны будут деньги. Для парней.

— Сколько скажешь, — ответил Неро.

Брови Асана удивленно взлетели, но он быстро взял себя в руки. Неро всегда был щедрым заказчиком, но никогда не позволял назначать цену самостоятельно.

— И речь не только о серебре, — продолжил Неро. — Амулеты в том числе.

— Любые? — уточнил Асан.

— Любые, — кивнул Неро. — Кроме красно-желтых.

— Эта мерзость мне ни к чему.

— И правильно.

— Значит, неделя, — задумчиво протянул Асан. — Все будет готово в срок.

— Надеюсь на тебя, Асан, — кивнул Неро.

Бандит поднял свою кружку, осушил ее в два глотка, а после встал из-за стола и исчез в едва приметной боковой двери. Неро посидел еще минут пять, лениво тягая пенное, после чего тоже поднялся и вышел на улицу.

Первый шаг в пропасть он сделал вчера, символически выкупив Кири. Второй шаг — только что. Еще можно было бы отказаться от этой затеи, но чем дальше продвигался истигатор по пути познания своих устремлений, истинных устремлений, тем тяжелее было свернуть.

Он пытался убить Осиора, опасаясь, что Шестой Трибунальный Истигатор помешает грядущему восстанию магов, разгадает их с Малтором замысел. Но вот, истигатора нет в столице, а еретик расплывчато намекал, что Аурантис, Осиор и другие братья Трибунала канули в небытие и более им не угроза. Но сейчас, внезапно для самого себя, Неро осознал, что вперед его толкает именно мораль старого друга и наставника, та мораль, что он отрицал годами, и которая так его бесила, та мораль, в которую Осиор был десятилетия облачен, будто в волшебную броню.

Для самого себя Неро наконец-то понял, почему он так возненавидел Синего Трибунального Истигатора после его поражения в Табии и бегства из Шамограда. Не потому что Осиор бросил его и Виолу, не потому что он отказался от служения. В тот момент Неро показалось, что Осиор предал то, во что всегда верил, а уважал он его именно за веру в Устав и его нерушимость. Нет, Осиор никогда не был прав в своем следовании Закону Магов — он порабощал колдунов Круга, лишал возможностей и свобод, но отказ от служения своим идеалам был намного более серьезным преступлением, чем следование за ложными постулатами Устава. А теперь… Неро едва не повторил ошибку своего друга. Но он был лучше Осиора. Всегда и во всем. Так что в отличие от Шестого, Красный Трибунальный Истигатор вовремя заметил, что его путь ведет куда-то не туда, и сейчас маг исправлял свои ошибки.

И этой ошибкой был Малтор, вне всяких сомнений.

Глава 17. Запоздалая мудрость

Оплеуха от Витати будто бы вернула меня на землю. После того, как я наконец-то успокоился и взял себя в руки, стали налаживаться и дела. Я вернулся к службе, работе с амулетами, посетил дом Варналов, где меня приняли с особой теплотой.

Тему произошедшего у Хаштов мы старались не поднимать, но барон прямо заявил, что признателен за то, что я спас его старшего сына от увечности, а из глаз Марвина Варнала пропал этот подозрительный холод, который я нет-нет, да и замечал в моменты, когда баронет смотрел на меня. Торис же, как и ожидалось, просто был бесконечно рад, что все обошлось.

Уже позже перед самыми смотрами в гвардию, сидя в кабаке и обедая, друг мне сказал:

— Знаешь, Рей, — начал баронет, цепляя с общей тарелки кусочек сала, — Умберт был куском дерьма.

— Знаю, — кивнул я. — Но все же, не стоило.

— С чего это?

— Витати мне доходчиво это объяснила, — уклончиво ответил я.

Как винефик и обещала, за прошедшую неделю она выбила из меня всю дурь, которой я успел нахвататься. Как говорила сама дочь Келанда, боль очищает разум. Утверждение это было сомнительным, так как боль — это всегда боль, но вот поразмыслить над своим поведением мне пришлось, потому что у Витати была удивительная способность чувствовать сомнения. И пока я сомневался в правильности ее слов — я получал удары палкой.

Тренировки с винефиком подействовали на меня отрезвляюще. Ушла эйфория от близости с принцессой, ушли сомнения на счет учителя. Нет, где-то глубоко в сердце обида на Осиора, точнее, на его отъезд, у меня остались, но теперь я перестал винить учителя во всех бедах. Витати напомнила мне, что именно маг спас меня в Нипсе, взял в ученики и привез в Шамоград. Осиору я обязан, наверное, даже более чем загадочному Эдриасу, что сделал меня магом. Ведь Эдриас просто был размытым видением из моих снов, а без наставлений и помощи Осиора я бы просто сгинул. Скорее всего, был бы продан в магическое рабство как маг-дикарь, вот и вся история. Так что, можно сказать, я примирился с собой и вернул здравость суждений и взглядов, апофеозом потери которых стала бойня на дороге.

— Знаешь, я всегда догадывался, что твои эти режущие щиты — страшная вещь, но мне тут такого рассказали… — продолжил Торис. — Это все техники келандцев? Все эти рубящие удары, будто огромным лезвием…

— Винефиков. Это техники охотников на магов, — нехотя ответил я. — И тренировалось все это, чтобы сражаться с магами.

— А тебя не смущает то, что Витати учит тебя убивать именно колдунов? — спросил Торис.

— Это логично, — пожал я плечами, отпивая эля. — На поле боя маги всегда ищут других колдунов, чтобы обезопасить своих союзников. Так сказать, равные с равными. Ты, кстати, поучился бы у брата, эту науку и Марвин знает.

— Ты о чем? — удивился Торис.

Я рассказал другу маленькую деталь нашего с Марвином столкновения в кругу во время тренировки.

— Мы с Витати потом отдельно разбирали этот прием. Когда кончик меча упирается в щит и просто пробивается огромным давлением… Опасный выпад, я вот такого не ожидал. Тем более, палач в Нипсе пытался пробиться ко мне кувалдой. Тебя такому не учили?

Торис только покачал головой.

— У Марвина были лучшие наставники, не чета моим, — сказал друг. — Оно и понятно, он старший. Так что нет, не учили. Я слышал, что есть мастера, которые умеют прорываться через магические щиты, не очень сильные, но все же. Но вот как именно это делается…

— Если мы будем служить вместе, тебе стоит подтянуть кулачный бой, — сказал внезапно я. — Ведь чуть что, первым делом я закрываю принцессу, а потом накину щиты на тебя.

— Ты про эти ударные браслеты? — уточнил Торис.

— Да, про них. Ты неплохо тогда поработал, у мастеровых.

Торис довольно хмыкнул, я же понял, что наша эта беседа — подъем всех возможных и ранее запретных тем, которых мы упорно избегали.

— А у Хаштов… — начал Торис, но я только хмуро посмотрел на друга из-за кружки эля.

— Слушай, но я должен знать! — воскликнул баронет, а потом, уже понизив голос, продолжил, — так что случилось в поместье? Куда ты пропал?

— Да все ты знаешь, — недовольно ответил я.

— Так-то слухи, а ты мне сам расскажи, — настаивал Торис.

Я только мотнул головой, отгоняя непрошеные воспоминания, после чего перевел разговор на другую тему.

Наедине с Отавией мы более не виделись. Принцесса будто бы держала между нами дистанцию, резко охладев после истории с виконтом Умбертом. Маркиза Хашт так и вовсе, время от времени бросала на меня уничтожающие взгляды. Я понимал, что натворил бед, но то, что принцесса так восприняла произошедшее… Наверное, гаже всего мне было от того, что причиной этого похолодания стал именно этот паршивец, виконт. Я бы мог понять, если бы Отавия отвернулась от меня за расправу над кем угодно другим, но Дик в моих глазах все еще был опасным и неуправляемым идиотом и садистом, насмешкою судьбы родившемся в именитой семье. Был бы он из простолюдинов — мучал бы кошек и собак, да потом поколачивал свою жену и престарелых родителей. Но именно эта мерзость была облечена властью и силой, а насмотрелся я за последний год много чего. И как он бил пажей, целя в живот и промеж ног, и как доводил до слез и истерик дворцовых служанок. Мне казалось, что на Замковой горе нет и не могло быть человека, кто оплакивал бы смерть виконта, а в момент, когда мои щиты отделили его больную голову от туловища, мне вовсе виделось, что я оказываю Шамограду, да и всей Дагерии, огромную услугу. Потому что таких, как Дик Умберт, стоило бы душить если не в колыбели, то уж точно не давать доживать до половозрелости. И это касается только тех деяний виконта, коим свидетелем был я лично! А уж что поговаривали про его выходки в публичных домах и что он творил с рабами и слугами в родном поместье…

Так что когда Отавия довольно мягко, но уверенно установила между нами дистанцию, я был… обескуражен. И, наверное, немного разочарован. За то время, что мы провели с принцессой наедине в городе, у меня сложилось впечатление, что лично я знаю другую, настоящую Отавию. Активную, любознательную и очень умную девушку, которая тяготится и своим статусом, и своим будущим. Что эта холодная и расчетливая девица, которую я сопровождал вместе с другими вельможами на людях — лишь необходимость, маска, что помогает ей выполнять ее роль при дворе. Но сейчас я не был уверен, что я на самом деле понимаю, кто она такая и что задумала. Ведь, если посудить, все началось именно с махинаций принцессы, с ее желания потягать каштаны из огня чужими руками, моими, баронетов Варналов и виконта Фосса. Сама же Отавия в тот момент заняла позицию зрителя, наслаждаясь действом. Но как только что-то вышло за пределы ее планов, она переменилась. Неужели у нее были еще планы на Умберта? Подержать этого выродка в опале, а потом, когда понадобятся услуги его семейства — вернуть в свиту? И не подставила бы она под такой же удар Марвина, как она сделала это с Диком?

Вопросов у меня было слишком много, а ответов я, казалось, не получу никогда. Марвин пока избегал дворцовой жизни, сославшись на необходимость набраться сил и поправиться окончательно. Травмы старшего сына барона Варнала были на самом деле страшны, и пусть я решил главную проблему с переломом спины, а подоспевший нам на помощь Легер полностью залечил прочие раны, нагрузка на организм получилась колоссальная.

Как говаривал Осиор, целительная магия лишь ускоряет естественное течение вещей, исправляя за мгновение то, на что у природы ушли бы недели и месяцы. Но как дым не берется без огня, так и кровь, мышцы и костная ткань не берется из воздуха. Всего этого нет в печатях — это организм изыскивает самостоятельно. Так что слабость и длительное недомогание после серьезных ранений и переломов — обычное дело, особенно, после таких обширных, как получил Марвин Варнал.

Распрощавшись с Торисом и уверив друга, что завтра я обязательно приду на гвардейские смотры, я направился сразу же домой. Время было после обеда, стоило бы заняться амулетами, а завтра с самого утра заглянуть к Ронни и парням — забрать их изделия. Но дома меня ждало другое дело, которое я откладывал с момента, когда получил от Витати по мордасам и мои мозги встали на место.

На столе в моей комнате, промеж инструмента, заготовок и книг по магии, лежал конверт. Один из трех, что оставил мне учитель. Винефик напомнила мне о том, что Осиор оставил однозначные рекомендации о том, кто мне из знати друг, а кто — нет. Вот только после убытия учителя я сначала избегал пользоваться его подсказками, а после — попросту забыл о посланиях, что подготовил для меня Трибунальный Истигатор.

Конверт с информацией о вельможах ждал меня на столе уже несколько дней, а я все не решался его открыть. А что, если внутри будет сказано что-то, с чем я буду категорически не согласен? Что мне делать, если Осиор считает императорскую семью — опасными и подлыми манипуляторами? Как мне быть?

Но далее откладывать уже некогда. Если бы я вскрыл конверт раньше и кое-что узнал бы о придворных до личной встречи с ним, многих проблем удалось бы избежать. Так что сейчас мне надо просто набраться смелости и смириться с тем, что хотел донести до меня учитель этим посланием…

Как это обычно и водится, я переделал все возможные дела, прежде чем взяться за послание наставника. Подготовил целительные и защитные амулеты, заготовки которых ждали своей очереди, привел в порядок финансы, прибрался в комнате, сходил поужинал в трактир с Витати, где просидел дольше обычного, даже открыл книги по магическому мастерству… Что угодно — лишь бы не трогать конверт.

— Ты прочитал? — в очередной раз спросила Витати, стоя в дверях.

— Сейчас почитаю, — бросил я через плечо, — сейчас, надо только…

— Ты откладываешь уже неделю, Рей. Соберись. Это просто слова, они тебя не укусят.

— А что если…

— Никаких если! От того, что ты тянешь время, содержимое не поменяется! — перебила меня винефик. — Открывай! Читай и радуйся, что кто-то умнее и уж точно опытнее тебя делится знаниями!

Вывалив на меня свою тираду, Витати хлопнула дверью и ушла к себе, оставив меня один на один с посланием Осиора. В чем-то дочь Келанда была права — я должен перестать бегать от призрака своего учителя и наконец-то вскрыть его послание мне. Точнее, я должен был это сделать давным-давно.

Я сел за стол, взял в руки конверт и вскрыл послание учителя.

Мой ученик!

Надеюсь, тебе не придется вскрывать ни один из конвертов, что я планирую тебе оставить на всякий случай, и очень скоро мы с тобой вновь увидимся. Но жизнь такова, что всегда стоит рассматривать самые печальные варианты. Если дела Трибунала затянутся и мне придется остаться на севере дольше планируемого, я надеюсь, что вы с Витати справитесь и без меня.

В этом письме я хочу рассказать тебе о людях, которых знаю лично или о которых слышал от других магов. Но первое, что ты должен понимать, так это то, что вельможам доверять нельзя. Ты отлично знаешь Устав и достаточно взрослый, чтобы понимать простую истину: любой аристократ есть поработитель собственного народа.

Эта простая мысль подавляет поколениями и выбивается палками и розгами, но маги давно осознали это устройство вещей. Конечно, люди могут и должны различаться по их умениям, талантам и доходам. Есть купцы более и менее успешные, есть более или менее талантливые мастера и кузнецы. Вельможи же, это люди, чьи предки когда-то силой заставили подчиняться им всех прочих. Ранее, во времена до обширных государств, до развития магии, до расцвета торговли и ремесла, во времена до первой Войны, аристократия имела смысл. Это были воины и защитники, это были захватчики новых земель и доблестные сыны своих общин. Но уже сотни лет, после установления династий и строительства империй, смысл жизни каждого аристократа — грабить и подчинять. Грабить свой народ и подчинять своих земляков.

Они сами не осознают этого, а те, кто понимают установившийся порядок вещей, занимают вершину этой сословной башни. Мы же, маги, путем двух кровавых войн смогли выцарапать себе место под солнцем, оградиться от гнета и притязаний тех, кто использует горести и бедствия людей себе во благо. Мы выбрали иной путь, отказавшись от притязаний на власть, колдуны прошлого пошли по пути сосуществования. Наши амулеты исцеляют больных и спасают жизни, наши печати помогают строить и чинить, а наши маги Погоды берегут крестьян от голодной смерти из-за неурожая. С другой же стороны стоят аристократы, цель и смысл жизни которых — брать то, что создали другие. Брать силой, ничего не давая взамен. И как бы приятен тебе не был любой из вельмож, ты должен это помнить. Кто-то берет меньше, как барон Варнал, что своим умом и трудом занимается разведением лошадей, кто-то берет больше, как императорская семья.

На это моменте я прервался, пытаясь осмыслить прочитанное. Я никогда глубоко не задумывался, почему знатные люди являются таковыми. Это было настолько привычно, настолько очевидно, что заглядывать в корень, казалось, не имеет смысла. Дворянин — он и есть дворянин, о чем тут думать? Есть дворяне, есть купцы, есть мастеровые, есть крестьяне, холопы и рабы. И есть маги. Мне всегда казалось подобное устройство мира логичным и единственно правильным, неоспоримым. Но сейчас Осиор, которого я не видел долгие месяцы, в очередной раз преподносил мне суровый урок, со строк своего послания разрушая до основания мое представление об окружающем мире. Грабители? Берут силой? Это было настолько неожиданно, что поначалу казалось чушью, но чем больше я читал, тем очевиднее становились для меня слова Трибунального Истигатора.

Я всегда думал, что Осиор ненавидит рабство. Ненавидит ошейники, кандалы, отношение к живым людям, как к скотине. Но реальное положение вещей было намного сложнее и глубже. Сейчас, читая послание учителя и его пояснения, я начинал лучше понимать своего наставника и его фанатичную преданность Уставу. Кто-то, полушепотом, дабы не нарваться на гнев истигаторов, называл Устав кабалой. Осиор же видел в нем защиту от произвола, что чинили над всеми прочими. Тонкие страницы с выведенными на них буквами законов и постулатов, которые должен соблюдать каждый колдун, берегли тех немногих, кому повезло родиться с магическим даром. Берегли от жуткой участи магического рабства и прислуживания аристократии, берегли от судьбы крайне полезных, но все же холопов. Где одни видели ограничения, мой учитель видел стену, построенную на крови и костях двух магических войн, стену, что берегла нас от подчинения и разорения. У магов прошлого хватило мудрости не пытаться освободить всех — сломить вековые устои почти невозможно, но они сумели сберечь тех немногих, кто был им близок по духу. Ведь магический навык не передается по наследству — колдун мог родиться у кого угодно, и, очевидно, родителями почти всех волшебников были простолюдины.

И вот, стоя на этой стене Устава, Осиор взирал на страдания всех прочих, не в силах им помочь. Отсюда и рвение моего наставника, его преданность Уставу, его зловещая слава кровавого и беспощадного стража. Мучаясь от того, что он не в силах помочь всем, он оберегал от подчинения и несправедливости тех, кого мог. Магов и Круг.

Переложив страницы, я перешел к спискам, что составил для меня Осиор. Большинство из фамилий было мне незнакомы, но я знал, что искал. Варналы — достойны доверия, но с оглядкой. Фоссы — старые слуги престола, стоит быть аккуратным. Хашты — крупный герцогский род, которого стоит избегать. Умберты — первая линия партии Торлорнов. И так далее, и так далее. К моему сожалению, все, что мог рассказать мне учитель, я уже узнал на собственной шкуре. Но вот последняя страница представляла реальную ценность. На ней Осиор обсуждал императорскую семью и пытался меня предостеречь, если верить письму.

… Форлорны уже давно на престоле, но каждый правитель имеет свои особенности. Я застал как Форлорна Девятого, так и его отца, Форлорна Восьмого, и с уверенностью могу сказать, что императорская фамилия, те люди, от которых тебе стоит держаться подальше. Впрочем, я надеюсь, что твоя служба в гвардии будет формальной, а ты сам не станешь ввязываться в неприятности или привлекать к себе излишнее внимание старого императора…

На этих строках мне пришлось густо покраснеть, потому что надежд своего учителя я не оправдал. Так сказать, вляпался в отношения с императорским домом по самую маковку. Но продолжив чтение я узнал и кое-что новое.

Самое важное, что тебе следует знать — Форлорн Девятый почти всегда был ярым критиком Устава. В окружении императора и в его канцелярии, как никогда ранее в истории Дагерии, много магов. Но самый опасный из них его фаворит, ныне — маг по имени Легер. Он имеет неограниченный доступ к императору, почти разорвал все связи с Башней и служит только Престолу. Формально он является поясным магом, но его кушак давно не соответствует его силе. Скорее, я бы ставил на то, что Легер преодолел барьер мага плаща, как минимум — в целительстве. Но и как боевой маг он крайне силен, а пользуясь расположением императора и ресурсами его канцелярии, он становится одним из самых могущественных колдунов на службе аристократии Дагерийской Империи. Никогда не зли этого колдуна, потому что если ты заимеешь Легера в свои враги или недоброжелатели, ты окажешься в большой опасности…

Мне вспомнились слова императора о том, что в следующий раз он позволит Легеру сделать то, что маг считает нужным, и моя спина похолодела.

Но особо я хочу предостеречь тебя от общения с кронпринцессой Элаизой и ее дочерью, принцессой Отавией. Женщины Форлорнов едва ли не опаснее мужчин — об этом всегда стоит помнить. Не нужно обманываться их наружностью, речами или манерами. Если про Элаизу ходят разные разговоры, то касательно Отавии я знаю доподлинно — девочка растилась своим дедом, а идеи старого императора о необходимости пересмотра постулатов Устава прочно засели в ее голове. Не обманывайся, Рей, если Элаиза или Отавия покажут тебе свое расположение. Для императорского дома маги — способ укрепить собственную власть и удержаться на престоле. Именно поэтому Легер имеет столько власти и возможностей при дворе, именно поэтому Замковая гора из года в год требовала большие квоты по ученикам Башни в рядах императорской гвардии. Ты — сильный и заметный маг, один из лучших, если не лучший колдун своего поколения. Я опасаюсь, что за время моего отсутствия ты можешь попасть под влияние императорской семьи или твой статус Защитника Престола перестанет быть формальной наградой. Именно поэтому я оставил тебе это послание и инструкции и, надеюсь, при первых же проявлениях интереса императорского дома к своей персоне, ты вскроешь эти листы и прочтешь их содержимое.

Почему я не сказал тебе все это сразу и лично? Я считаю, что подобные знания — обоюдоострые, ведь будучи в курсе истинного положения дел, ты можешь попасть под удар. Лжец ты посредственный, когда дело касается общения с аристократами, да и не нужно тебе это. Выводя эти строки, я все же верю, что архимаг Виола выполнит свое обещание и присмотрит за тобой, а все твое время будет занято учебой, магическими тренировками и изучением книг. А значит, знать содержимое этого письма без острой на то необходимости, тебе ни к чему.

В любом случае, ты всегда можешь прибегнуть к своему последнему средству — фибуле, что я дам тебе перед отъездом. Как только ты признаешь себя Истигатором Круга и Стражем Устава, империя и правящий дом потеряют над тобой всякую власть, а судить тебя смогут только Верховный Трибун Имирий, мой друг Неро и, конечно же, я, когда вернусь. Но, надеюсь, до крайних мер ты ситуацию не доведешь.

Надеюсь на скорую встречу.

Твой учитель и наставник,

Шестой Трибунальный Истигатор Круга,

Осиор.

Я отложил листы в сторону и уставился на огонек масляного светильника, что висел на стене над столом. Что бы сказал учитель, зная, насколько сильно я отклонился от его наставлений? В Башне я появлялся хорошо, если несколько раз на неделе, а архимаг Виола, казалось, окончательно потеряла к моему обучению интерес. А после событий у мастеровых я вовсе ослабел, и сейчас волшебница все чаще говорила, что испытания на кушак придется отложить — я не мог удержать фиолетовые и белые контуры достаточных размеров для того, чтобы безопасно пройти экзамен.

Хотелось схватиться за голову и закричать, сколько всего я натворил в отсутствие учителя. Но Осиор мне напомнил и о существовании другого пути. Фибула Трибунального Истигатора кочевала со мной из костюма в костюм, от куртки к куртке и всегда была со мной, на груди. Я постараюсь все исправить, все уладить, больше времени уделять учебе, но если все будет продолжаться в том же духе, мне придется отказаться от всего и уйти в истигаторы.

Глава 18. Конец кабалы

— И как ты целый день тут торчишь?

— Тихо! Говорить не положено…

— Это же скука смертная!

— А ты думал, тут ярмарка и веселье круглый год?

— Может поесть хотя бы сходим?

— До обеда еще три часа!

— Ты смеешься!

— Стой и не бухти! Это лучше, чем выезд на прогулку!

— Я бы лучше в седле трясся!

— В нагруднике по такой жаре? Тебе на испытаниях в голову не били?

— Нет, а почему ты спрашиваешь?

— Потому что глупости несешь! Вот, отличная прохладная стена, стой себе спокойно и все…

— Как же скучно!

— А мне нормально. Развлекся уже!

Это был третий день службы Ториса, а баронет меня уже порядком достал. Испытания младший Варнал прошел без каких-либо проблем, так что его моментально записали в гвардейцы, а благодаря пройденной в отцовском доме подготовке — сразу отправили в караул. Все произошло с Торисом так быстро, что, конечно же, никто и подумать не мог, что это кем-то подстроено. Ага. Вот только если большинство склонялись к версии распростертой длани его отца, который используя свой титул, протолкнул сыночку на службу, то мне тут виделись другие пальцы. Старческие и скрюченные. Но о своих догадках я предпочитал молчать.

Конечно, полдня новоиспеченный гвардеец проводил на тренировочной площадке, где старые десятники гоняли молодняк и учили новоиспеченных бойцов императора, как правильно стоять на страже. Но то, что Торис терся рядом со мной и постоянно изнывал от скуки, стало немалым испытанием для нашей дружбы.

— Скорей бы уже празднования… А то весь Шамоград уже как винный склад, — мечтательно протянул баронет. — Выйдем в город, а там на площадях ярмарки, по вечерам — танцы, пиво и вино рекой… И так всю неделю…

Я только недовольно скривился. Мне сейчас было не до праздников. Вчера я был у госпожи Виолы и в очередной раз опозорился. Контур печати Вун в два фута я смог собрать только с третьей попытки, а пятифутовый мне вовсе не дался. Так что в этом году я, скорее всего, на пояс экзаменоваться не буду. Госпожа архимаг мне этого прямо не сказала, но я все видел по глазам Виолы: волшебница смотрела на меня со смесью жалости и разочарования, как мне самому показалось, а ее предложение сесть за книги говорило лучше любых слов. «Подтянуть комбинаторику», «изучить основные техники», «высшая магия дается не всем» — вот что она повторяла в разных формах целый день. Так что теперь мне на самом деле придется сесть за учебники, а значит, план моего учителя пошел псу под хвост. Пояс мага этим летом я не получу.

Истинное зрение все еще было мне открыто. Я видел магические потоки, мог их направлять и собирать с их помощью заклинания любых размеров, но использование дара мертвого мага во время экзаменов казалось мне неправильным по двум причинам. Первое — кто-нибудь мог заподозрить, что я жульничаю. Второе — головная боль теперь накатывала почти сразу и становилась такой нестерпимой, что у меня начинало двоиться в глазах, а содержимое желудка рвалось наружу. Видимо, тут я тоже стал слабее, и мои способности откатились на целые месяцы.

Но бесконечно предаваться размышлениям мне не дали. После того, как Торис ушел на тренировки, меня позвала к себе принцесса.

Как и всегда, Отавия выглядела изумительно. Легкое летнее платье под горло с летящей вышивкой, высокая прическа с жемчугом, едва заметный след румян на щеках. Все эти дни я смотрел в затылок принцессы, так что сейчас почти наслаждался ее видом. Но после прочтения послания Осиора все изменилось — эта красота воспринималась как ловушка. Учитель не мог ошибаться, а последующая холодность Отавии лишь подтверждала слова Трибунального Истигатора: меня использовали, это было совершенно ясно. А так как привязать меня титулами или подарками было невозможно — маг моего уровня никогда и ни в чем не будет нуждаться, Отавия нашла единственно верный способ заслужить мою верность.

Я старался скрыть недоверие, которое испытывал к внучке императора, но, как и писал Осиор, лжец я посредственный. Отавии хватило одного мимолетного взгляда, чтобы понять, насколько я напряжен и подозрителен.

— Рей, нам надо поговорить, — сказала Отавия, усаживаясь на диванчик.

Ладонью же девушка предложила мне сесть рядом с ней.

Великая честь, если подумать. Но уже не для меня.

— Слушаю Вас, Ваше Высочество, — ответил я, оставаясь у дверей и глядя перед собой.

Отавия недовольно поджала губы, а в ее глазах мелькнул раздраженный огонек, но принцесса довольно быстро взяла себя в руки.

— Почему ты так себя ведешь? — прямо спросила принцесса.

— Не понимаю, о чем Вы говорите, Ваше Высочество, — как можно более официально ответил я, продолжая сверлить взглядом стену.

Это было тяжело. В голову лезли мысли о тех нескольких часах, что мы провели наедине в поместье Хаштов. О купели, широкой кровати и том амулете, что я подарил Отавии, совсем как мальчишка, который дарит соседской девушке красивую безделушку. Но события после бойни на дороге, тот факт, что из темниц меня вытащил Саин Торлорн, а не Отавия, то, что она столько дней была холодна и молчалива, а самое главное — предостережение учителя… Это расставило все на свои места. Дворцовые интриги, разговоры с двойным или тройным дном, манипуляции, стравливания… Вот что такое Отавия и ее мир, а это — не для меня. У меня есть цель, у меня есть путь. И он не может закончиться в коридорах дворца на Замковой горе. Я должен оправдать ожидания Осиора и выполнить уговор с Эдриасом.

Конечно, можно было бы заняться разглагольствованиями, что будучи первым магом империи, таким, как Легер, который, судя по словам учителя, держит за горло всю имперскую канцелярию, мои поиски пути в сферу стали бы проще… Но что-то мне подсказывало, что Шамоград — это как коварная волна, что утягивает пловца все дальше и дальше от берега. А потом накрывает с головой — и все, все кончено. Становиться таким глупцом я не собирался, так что как бы быстро не билось сердце в моей груди при виде принцессы, я решил, что буду держать дистанцию. Она — особа императорской семьи, я — маг Круга. Мы существуем в разных плоскостях одного мира, так пусть же так и продолжится. А если на меня надавят слишком сильно — я воспользуюсь фибулой. Что плохого в том, чтобы стать Стражем? Неро крайне уважаемый человек, мой учитель — Гнев Круга во плоти. В коридорах Башни я видел и Верховного Трибуна Имирия и прочих братьев разных рангов, пусть они живут и работают на других этажах. Стать истигатором, а после выслужиться до Трибунального Истигатора — вполне себе план, а власти и возможностей для поиска сферы этот путь даст если не больше, то уж точно не меньше. И при этом моя совесть будет чиста.

По все эти мысли неслись внутри моей головы, принцесса ждала. Она, слегка поджав губы, сидела на диване, и по ее лицу я видел, что внутри Отавии идет борьба.

— Значит, теперь так? — не обращаясь ни к кому конкретно, сказала принцесса.

— Простите?

— Из обиды на Умберта ты отсек ему голову, а теперь ты затаил какую-то обиду на меня. Я правильно понимаю?

Я наконец-то отлепил взгляд от стены и посмотрел в голубые глаза Отавии. Принцесса была напряжена и собрана, но не демонстративно, как это бывало во время приемов или уроков. Сейчас она нервничала — я буквально чувствовал потоки тревоги, что исходили от внучки императора.

Или это была очередная игра, специально для меня?

—Дело не в обидах… — нерешительно начал я, не отводя взгляд, — просто…

— Что просто? — принцесса встала со своего места и подошла почти вплотную.

Вблизи я смог увидеть, и как крепко поджаты губы и как лихорадочно блестят от гнева ее глаза.

— Так что «просто»? — повторила с нажимом свой вопрос Отавия. — У меня вот тоже к тебе есть вопросы, Рей. После стольких усилий, после того как я… доверилась тебе, ты убиваешь Дика! Обезглавливаешь, как цыпленка посреди ночной дороги! Буквально через несколько часов, как выходишь из моих комнат!

В конце этой тирады Отавия почти сорвалась на крик, а по сжатым в кулачки пальцам и чуть дрожавшей ноге я понял, что принцесса еле сдерживается, чтобы не наброситься на меня.

— Ты же маг! Почему ты просто не мог отпустить этого идиота?! Почему не пришел ко мне?! Ты и так ткнул его наглой рожей в грязь вместе с баронетами и Ивором! Почему ты просто не посоветовался со мной?!

— Он чуть не убил Марвина и не покалечил Ториса и меня! — воскликнул я в ответ, тоже заводясь.

Многое накопилось за эти дни, многое хотелось высказать.

— Не лги! Тебя как мага почти невозможно убить, ты сам это говорил! Только разбить или отсечь голову! — прокричала Отавия. — Так что не смей врать!

— А я не вру! Умберт поступил, как бешеная собака! Сначала я почти год смотрел, как он бьет мальчишек-пажей и издевается над служанками, а потом он устраивает на меня и Варналов засаду! И что дальше?! Подожжет мой дом?! Подошлет убийцу?! Что я должен был делать?! Бросить все и бежать за твоей величайшей защитой, как беспомощный маленький мальчик?! Спасибо! С меня хватило родного Нипса, когда нас гонял кто угодно! Наелся!

Стоять на месте было невозможно, так что я отошел чуть в сторону и зашагал от стены и до двери, вываливая на Отавию все новую и новую порцию желчи.

— Но вы-то с Варналами не слуги! — возразила Отавия. — Умберт натворил дел, но то, что сделал ты…

— Умберт был выродком и садистом! — перебил я принцессу. — Хочешь спросить, жалею ли я, что убил этого мерзавца и его дружков?!

— А ты не жалеешь? — язвительно спросила Отавия.

— А должен?!

— Ты представляешь, что ты вообще натворил?! Какой удар ты мне нанес?! — прокричала принцесса. — И сколько я упрашивала деда, чтобы он не отправил тебя к палачам немедля?!

— Плохо упрашивала, видимо, — цыкнул я, намекая на помощь Саина Торлорна.

На этих словах Отавия побледнела и, шагнув вперед, отвесила мне пощечину.

«Это уже которая за месяц? Третья?», — промелькнуло в голове.

— Если ты не понял этого доступного тебе языка, то повторю еще раз словами, — чуть ли не шипя и не плюясь ядом, по слогам, выговорила Отавия, — ты освобожден более от службы. И мне, и в гвардии вовсе. Можешь возвращаться в свой дикарский мирок рынков и торгашей, из которого вылез.

— Мир торгашей получше будет этой ямы, под названием дворец! — выдал я в ответ. — Там хотя бы в темную дела не проворачивают за спиной! Как ты!

— Ничего я не проворачивала! — воскликнула Отавия.

— Ага, а Фосс за нашими спинами сам появился!

— На всякий случай!

— А ты-то и рада была, что этот случай настал! — возразил я. — Ты вообще знаешь, чего мне все это стоило?! Или только о тебе говорить будем, что тебя дед-император наругал?! Ты вообще понимаешь, что я тогда, у мастеровых, надорвался?! Что пояса мне в этом году не видать, что я контуры Вун теперь удержать не могу! Только мне Умберта за спиной не хватало с твоими интригами и дворцовыми игрищами!

— Не лги! Когда маги надрываются, они колдовать вообще не могут! — воскликнула Отавия. — Ты просто оправдываешься, пытаешься все на меня свалить!

— И не оправдываюсь! Я знаю, как выглядит магическая увечность, у меня учитель такую получил! Но я стал слабее! Из-за тебя! Чтобы тебя спасти!..

Навалилось какое-то бессилие, а от обиды стало почти горько во рту. Она не понимает! Не осознает, на что мне пришлось пойти, чтобы вытащить ее в мир живых, уберечь от проклятья, что наложил по чьей-то указки Берни… И я не могу ей рассказать чего на самом деле лишился, что поведал мне Эдриас.

— А тебя никто не просил меня спасать, — прошипела накрученная Отавия.

— Ага! Не просил! Ты же постоянно таскалась в город! Под моим присмотром!

— Идиот! Мы вместе ходили! Хотел бы — мигом бы настучал в Башню или Легеру и я бы поняла, что тебе нельзя доверять! У тебя был десяток способов все это прекратить, но ты все продолжал и продолжал и я подумала!.. Подлец!

Отавия прервалась, тяжело дыша, а после бросилась в другой конец покоев, к своему зеркалу. Я же остался стоять на месте, но тоже был от напряжения весь красный, чувствуя, что с каждым новым словом раскол между мной и девушкой становится все шире и шире. А по напряженной спине принцессы было понятно, что сказали мы слишком много.

— Ваше Высочество, — холодно кивнул я замершей фигуре, после чего толкнул двери и вышел в коридор.

Тут же стояли пунцовые от напряжения гвардейцы, которые слышали если не все до последнего слова, то уж точно — основные возгласы. Благо, здесь сейчас не было Ториса, иначе…

Ничего не говоря бойцам, я на ходу стал снимать легкую гвардейскую куртку с гербом Форлорнов, после чего двинул прямиком к Легеру.

Вот уж сбылась мечта гвардейского мага и доверенного лица императора — неуправляемый юнец, каким он меня считал, покидает дворец по своей воле, ему даже не придется меня убивать. Только на радость Легера мне было глубоко плевать. Перед глазами стояла фигура Отавии в другом конце комнаты, у столика, на который принцесса оперлась руками. Только она и больше ничего.

Мотнув головой, я постарался прогнать наваждение. Плевать! У меня хватает дел, а Торис справится как-нибудь без меня. Служба в гвардии дело непыльное, ничего баронету не будет. А принцессу пусть сторожит Легер.

«За год ее дважды пытались убить», — шепнул мерзкий внутренний голосок. — «И оба раза Легер бы не справился. Ты уверен, что без тебя все будет в порядке?»

Чтобы все понять, гвардейскому магу хватило одного взгляда. Он молча принял у меня форменную куртку, тут же выдал остаток жалования из собственного кармана, после чего вывел за пределы дворца. На этом моя служба была окончена.

Вечером, сидя в трактире и дожидаясь на ужин Витати, я встретился с Магнусом. К моему удивлению, маг-коновал был относительно трезв, опрятен и имел в целом человеческий вид. После прибытия в столицу барона Варнала, Магнус взял себя в руки и даже вернулся к работе, видимо, присутствие в столице большого начальства немного унимало его тягу к выпивке.

Не найдя свободного места, маг пошарил взглядом и, наткнувшись на меня, вопросительно поднял брови. Я только мотнул головой, приглашая его за стол. Все равно Витати будет только через полчаса, а может и позже — в последнее время она задерживалась — так что будет с кем скоротать время.

Не сказать, что я прямо рвался сейчас с кем-нибудь поговорить. По сути, я спрятался в этом трактире от Ториса, который по своему статусу сюда заглядывать не любил, а Витати лишних вопросов задавать не будет. Пока гнев и обида от ссоры и все сказанные и несказанные слова бурлили в груди, рискуя вырваться наружу потоком брани и проклятий на судьбу, я предпочитал избегать откровенных бесед. Магнус же, как мне всегда казалось, был человеком пусть и простоватым, но тонко чувствующим настроения окружающих.

— Доброго вечера, господин жетонный маг! — улыбнулся коновал, подсаживаясь на лавку напротив.

— Доброго, — бросил я и поднял руку, чтобы принесли еще кружку.

Прямо сейчас передо мной стоял кувшин с легким сидром, который я потягивал, ожидая прихода келандки. Выпивкой это было назвать сложно — скорее сладковатый напиток, который освежал в летнюю духоту.

Магнус благодарно принял вторую кружку, а я налил магику сидра из кувшина. Поить его я не собирался, да и нужды такой не было. Как маг, Магнус всегда мог найти, за какой счет выпить.

— Благодарю, — кивнул коновал, поднимая кружку, а после делая несколько крупных глотков. — Ух! Духота! А сидр тут хорош, отличный выбор!..

— Да, недурен, — рассеянно ответил я.

— Слыхал, скоро испытания на кушак проводить будут, — начал Магнус, желая поддержать беседу. — Все еще думаешь, что надо в этом году пробовать?

Я неопределенно пожал плечами. Архимаг однозначно дала понять, что пояса в этом году мне не видать, а вот стоит ли говорить об этом пьянице-магу, что служит Варналам?

— Вижу, плохо дело, — усмехнулся коновал, отпивая из кружки. — Все-то вы молодые куда-то торопитесь. Будто жить вам пару лет осталось.

— В смысле, торопимся? — спросил я.

Магнус поставил кружку и с загадочным прищуром посмотрел на меня. Я же разглядывал сизый, в синей сетке нос мужчины, думая о пагубном влиянии крепленого вина.

— Да я как вошел, сразу понял, что беда с испытаниями теми! — сказал маг. — Я хоть и не просыхал всю зиму, чтобы, значит, не замерзнуть, но уж глаза-то открытыми держал! И уши тоже! Ну, оно и немудрено, за троих жить — нигде не поспеешь.

— В смысле, за троих?

— А разве не так? — удивился коновал. — Значит, ты учишься на пояс, амулетами торгуешь, которые сам делаешь, на конюшнях работаешь, службу во дворце несешь. Где тут все успеешь? У нормального человека так устроено: одно дело основное, да еще какая халтура, чтобы деньжат приподнять на развлечения. А у тебя все и сразу было! Я так по первости вообще ждал, когда сляжешь, но вроде лямку эту вытянул! Но, вот если сидишь, пьешь сидр и ждешь эту черную душу Степи, то уж точно с чем-то не справился. Я прав?

Магнус еще в первую нашу встречу показал огромную проницательность, а сейчас лишь подтвердил то, что я о нем подумал сразу: маг видит людей насквозь, меня в том числе. Может, поэтому и пьет, что всякого насмотрелся уже. А может, от лени или нежелания жить как прочие. Тоже вполне себе путь, осуждаемый и порицаемый, но путь…

— Ну, можно сказать да, не справился. Вот, сегодня последний день службы был на Горе.

Магнус только крякнул, утирая губы ладонью.

— Подожди! Все расскажешь! Момент! Милочка! — кликнул маг разносчицу. — Еще кувшинчик нам сидра этого! И ушей каких или сырку! Давай!

Я с удивлением заметил, как этот фривольный заказ был моментом принят, а Магнус же продолжил:

— Так неужели все, отстали от тебя эти кровопийцы?

— Какие?

— Которые на Замковой горе сидят, — фыркнул Магнус. — А там уже другие завелись?

— Странные вы вещи говорите, господин Магнус… — начал я.

Маг же в ответ только рассмеялся.

— Ох! Неслабо тебя там загоняли-то. Ты — маг Круга! И закон тебе один — Устав! А все что во дворце творится, это не наша проблема. Пусть там хоть поубиваются все, лишь бы нашего брата не трогали. Я еще тогда, в поместье, понял, что труба твое дело, парень. Уж извини, подставил.

— Да чего там, выжили зато, — пожал я плечами.

— Выжили, это — да, только не все, — задумчиво протянул Магнус, покачивая кружку на двух пальцах и глядя куда-то в стену за моей спиной. — А учитель твой где? Уже ж вернуться должен был, я его вроде не видал.

— Не вернулся, — хмуро ответил я.

Принесли еще кувшин сидра и сыр. Маг довольно крякнул, подцепил пару кусков и отправил в рот, я же только посмотрел на еду. Кусок в горло не лез.

— Еще одна печаль, — ткнул в меня пальцем Магнус. — Парень, все проблемы временные, поверь! И нет такой, которая бы не разрешилась. Хорошо или плохо — это уже другой вопрос, но все рано или поздно меняется и течет вперед. А то, что из дворцовой кабалы вырвался — оно же и лучше. Давай за это и выпьем!

Маг поднял кружку, а мне пришлось принять его тост. Стукнулись деревянные бока, после чего я сделал пару крупных глотков.

Пока я сидел один, моя жизнь казалась мне неразрешимым клубком из противоречий и проблем. Казалось, тронь хоть одно — весь мир рухнет мне на голову. А тут подсел Магнус, несколько фраз, пара усмешек и один тост и стало казаться, что все это и вправду… мимолетно. И я на самом деле тревожусь совершенно не о том, о чем нужно.

— А кушак твой — так на второй год сдашь. Или на третий, как многие другие. Все равно тебе сколько? До третьего десятка еще пару лет точно, так? Ну вот! Совсем юнец, только что подрос и в плечах раздался, а так уже горюешь сидишь. Не кисни, Рей! Впереди тебя ожидает множество прекрасных дней! — подытожил коновал.

От слов мага стало как-то немного легче, хотя тяжелые мысли все еще крутились на границе сознания. Может, Магнус и прав? Его слова о том, что я вырвался из кабалы, звучали вполне здраво.

«Легер бы не справился», — опять шевельнулось где-то внутри.

Но теперь ему придется.

Позже на ужин наконец-то пришла Витати. При появлении келандки Магнус быстро откланялся, сославшись на дела, уступив моей наставнице место. Я же только успел удивиться: а зачем он вовсе приходил, если не собирался поесть? Ведь единственное, что съел маг — пара кусков сыра с тарелки да две кружки эля, которыми сыт не будешь.

Но Магнус уже ушел, а я начал рассказывать Витати о том, что теперь больше не служу в гвардии, что дочь Келанда восприняла крайне положительно.

— Больше времени для тренировок и учебы этим твоим печатям, — кивнула девушка, налегая на тушеные овощи.

Тут я согласился. Больше времени, меньше тревог. Наверное, все идет своим чередом, как и должно было идти с самого начала.

Глава 19. Новый еретик

Сегодня был тот самый, решающий день.

Вечером Трибунальный Истигатор должен встретиться с еретиком, где и решится, по какому пути пойдет история. Если все получится, то он, Неро, избавиться от Малтора, завладеет Камнем Рун и начнет великий поход магов против потомственной аристократии. Маги — не слуги! Могущество членов Круга веками сковывалось строками Устава, требуя от колдунов жизни в тени, но он, Неро, поможет своим братьям и сестрам по колдовскому дару занять достойное место в мире. И начнется все с Дагерийской Империи.

Все было готово. Асан собрал десяток своих лучших людей, а так же достал гурензийскую ручную пушку — именно с ее помощью, насколько было известно Неро, наемники Малтора расправились с его братьями по Трибуналу и архимагом Аурантисом. А если этого устройства было достаточно, чтобы побороть Стражей и целого архимага Круга, то и с Малтором это новое оружие должно совладать. Во всяком случае, Асан был уверен в грядущем успехе, потому что выстрел с двадцати шагов проламывал любые, даже самые мощные щиты.

Правда, Неро на секунду подумал, что с этой угрозой мог бы справиться ученик Осиора. Все же, парень владел дикой руной Ур, а значит, мог быстро устанавливать все новые и новые преграды, но Малтор пользовался пусть и крайне мощной, но печатной магией. Главное отвлечь еретика и позволить нанятым людям совершить точный выстрел, а на это Неро подписался сам.

Он, именно он будет главной приманкой, что даст возможность людям Асана совершить выстрел, но был у них и запасной план. Вчера бандит приходил к нему и принес уменьшенную копию пушки — продолговатая трубка с зарядом пропитанного красной магией и специально очищенного взрывного порошка, а также несколько круглых массивных пуль к ней.

Эту вещь делали специально для магов, потому что поджечь порошок можно было только одним путем — печатью магической стрелы Тир в торце трубки, возле резной деревянной рукояти. Непонятно, для кого делалось это устройство. Слабый маг слишком долго будет собирать контур Тир, для того, чтобы выстрел был неожиданностью, а сильному боевому магу такая игрушка ни к чему… Да и магические поединки происходят обычно на дистанции. Неро подумалось, что самострел можно было бы улучшить с помощью простенькой красной хлопушки, но это делало оружие одноразовым, что понимал и мастер. Но конкретно для целей Неро эта безделица подходила просто отлично. Если наемники облажаются, он сможет попробовать пробить щиты Малтора и снести еретику половину черепа до того, как тот сотрет его в порошок за измену.

Неро еще раз усмехнулся и, покачав головой, отложил новое оружие в ящик стола. В отличие от прочих магов и вояк, он всегда был открыт новому. Именно поэтому за Осиором отправились гурензийские рыкачи с такими редкими корабельными орудиями, именно поэтому люди Асана активно тренируются в стрельбе за городом, дабы не промахнуться в самый ответственный момент. А платит за каждый выстрел — Неро, спуская на подготовку банды целое состояние, ведь порошок продавался гурензийскими алхимиками едва ли не один к десяти к весу серебра, то есть был баснословно дорогим даже для него, Трибунального Истигатора Круга. Так что если ради победы ему придется взяться за странный трубчатый самострел — Неро был к этому готов.

Камень… Камень даст ему достаточно сил, чтобы начать масштабное восстание. Он уже отправил весточки своим связным в Гурензию, Вашимшанию и Гоунс, где последние годы собирались недовольные Уставом. А еще в его руки упадет сеть, выстроенная Малтором в Шамограде, Неро не сомневался в своей способности подмять под себя тех, кто ранее служил еретику. Истигатору даже казалось, что многие должны воспринять смену руководства с радостью — ведь он просто возвращал все на тот путь, который очертил Малтор в момент своего появления в столице, путь, которым он и завлек Неро в свои ряды.

Пока же до встречи с еретиком было достаточно времени, он решил посвятить себя домашним делам.

К удивлению Неро, появление еще одного жильца серьезно изменило все в его доме. От работы слуг до общей атмосферы. Нет, Кири все еще была робка и пуглива, но Неро уже чувствовал, как вчерашняя рабыня набирается смелости и все больше и больше интересуется миром вокруг.

Он отдал ей купчую, вписав необходимые строки, буквально на следующий же день, после того, как прошел первый шок. Просто позвал в свой кабинет и положил перед девушкой документ, из записей в котором следовало, что Кири теперь сама себе хозяйка.

— Считай, что ты в гостях, — великодушно сообщил Неро, наслаждаясь моментом. — И можешь жить у меня, сколько захочешь.

После этого Кири попыталась его отблагодарить. Так, как умела и как привыкла. Вечером того же дня девушка проскользнула в покои мага, но Неро отослал бывшую рабыню. Она была не обязана греть его постель более, да и вообще, как-либо ублажать Трибунального Истигатора. После этого вторжений в его спальню больше не было, до вчерашнего вечера, когда Кири пришла к нему вновь, но на этот раз в ее глазах читалась осознанность и понимание того, что она делает.

Справедливости ради стоит сказать, что Неро не сильно печалился такому положению вещей. Если бы ему была нужна наложница, он бы просто завел себе пару рабынь для этих целей, либо постоянно посещал бордель мамаши Иситы, как делал это, когда был моложе. Но сейчас, когда на кону стояло будущее магов, великое дело, Неро было не до утех. Все мысли Трибунального Истигатора были сосредоточены на грядущем сражении с Малтором.

Вчера, лежа в постели и гладя шею и плечо истигатора тонкими пальчиками, Кири стесняясь, но попросила мага о новой услуге. Он ожидал чего угодно: просьбы в деньгах, жилье, переезде на родину, но вчерашняя рабыня сумела удивить мага, в хорошем смысле удивить.

Кири попросила научить ее читать и писать. Не по слогам и кривыми буквами, а по-настоящему, бегло и уверенно. Так что сегодня маг ждал пару мастеров, что устроят для бывшей рабыни класс в одной из гостевых спален, а Гортис возьмет на себя роль наставника. Истигатору не хотелось пускать в дом посторонних, а слуге он доверял, как самому себе. Тем более, как потомственный лакей, Гортис был хорошо образован, обучен счету, письму, пению и танцам, прекрасно знал этикет большинства стран Западной Пресии и некоторых государств Восточной, а также неплохо вел дела как управ. Так что лучшего наставника для Кири придумать было сложно.

По глазам слуги Неро увидел, что мужчина не в восторге от своих новых обязанностей, но Гортис возразить ему не посмел. Если господину угодно, чтобы он поработал учителем — так тому и быть. С ним Кири не сможет сболтнуть о жизни истигатора лишнего, хотя Неро не слишком волновался, что вчерашней рабыне станут известны какие-нибудь его тайны.

Он не задумывался, что будет делать с девушкой дальше, устроит ее жизнь, либо же она останется подле него содержанкой. Это все будет потом. Сейчас Неро чувствовал себя более садовником, которому принесли новое растение. Его надо пересадить, поливать, подрезать и следить, чтобы оно хорошо прижилось на новом месте. Вот в чем сейчас его задача. Кроме того, история Кири — это история всех магов в миниатюре. Наблюдая за тем, как робко девушка поднимает голову и борется со старыми привычками, Трибунальный Истигатор будто бы заглядывал в будущее каждого мага, которые так же, робко и нерешительно, будут сбрасывать с себя оковы Устава.

Чем ближе был момент, когда ему придется выйти из дома и отправиться, возможно, на его последнюю в жизни схватку, тем более отстраненным становился истигатор. Другой бы на его месте нервничал. Неро же плотно пообедал, после чего с часок отдохнул в саду в беседке, прячась от дневного зноя, немного размялся со своей любимой рапирой, ознакомился со счетами, что подготовил для него на этот месяц Гортис. Слуга имел обширный доступ к финансам своего господина, но сам настаивал на учёте, что Неро ценил. А как только солнце стало клониться к закату, Трибунальный Истигатор начал собираться.

Эту встречу Малтор назначил как и обычно, в хижине. Люди Асана и сам бандит были на месте уже с полудня, осматривая окрестности, Неро же оставалось только придумать, как выманить еретика на порог дома. Это было несложно. Частенько Малтор вставал со своего места и провожал Неро до коня, выдавая последние напутствия, главное продолжать беседу, нагружая мага все новыми и новыми вопросами. Тут Неро в своих способностях не сомневался.

Мужчина еще раз проверил, плотно ли забит бумажный пыж в ствол самострела, который предотвращал выкат пули, и не мешает ли трубка с рукоятью движениям, когда заткнута за пояс. Для того, чтобы скрыть оружие, пришлось накинуть на плечи легкую куртку всадника, но вечера сейчас были зябкими, так что подозрений такой наряд ни у кого не вызовет. Время двигаться вперед, навстречу судьбе. Неслышно выскользнув из собственных покоев, будто крадущийся вор, Неро проследовал к задней двери, а оттуда через сад, к боковой калитке. Сейчас за стену, в один из прикормленных трактиров — взять коня, и в путь.

Все пошло не так в тот момент, когда за воротами его поместья он увидел знакомую фигуру Рональда. Подручный еретика стоял у ограды, дожидаясь его, Неро. Обычно до хижины он добирался самостоятельно, так что присутствие Рональда выглядело как минимум странно.

— Доброго вечера, господин, — кивнул Рональд, отлепляясь от ограды.

— Доброго, — кивнул истигатор.

— Планы немного поменялись, сейчас у нашего знакомца не так много времени… Прошу за мной, — продолжил Рональд, после повернулся к Неро спиной и уверенно зашагал в сторону северной части города.

Вот тут Неро проняло. Спокойствие, что как броня, обволакивало Истигатора и мягкой силой удерживало его в состоянии душевного равновесия, на секунду схлынуло, уступив место тревоге и почти панике.

Он узнал! Точно узнал! Иначе зачем в последний момент менять место?!

— Что-то случилось, Рональд? — спросил Неро у уверенно шагающего мужчины.

— Нет, ничего такого, — спокойно ответил подручный. — Просто хозяин засиделся в трактире и решил уже не гнать лошадей, раз уж он сейчас в Шамограде. Да и встреча в городе не проблема, недолго осталось скрываться…

— Ну, не сказал бы, — возразил Неро, — меня могут узнать…

Рональд иронично поднял бровь и посмотрел на истигатора.

— Никто вас не узнает, господин, — ответил подручный, — идемте, хозяин ждет.

Неро отдаленно знал, где именно прячется Малтор, но когда они вышли за пределы города через северные ворота и подошли к императорским конюшням и ипподрому, ладони истигатора вспотели. Что ему делать? Нападать сейчас? Или попытаться назначить новую встречу до конца недели? Не вызовет ли это у Малтора подозрений, ведь ранее они так часто не встречались…

Вот, они прошли маленькой боковой калиткой и двинулись к стойлам, над входом в которые висел одинокий фонарь на цепи. Благо, время было позднее и людей вокруг не наблюдалось.

В момент, когда Неро ступил внутрь полутемного помещения, он принял окончательное решение. Надо пытаться сейчас. Самому, без Асана и его людей. Иначе может быть поздно.

— Рад тебя видеть, — сказал Малтор, осматривая копыта одной из кобыл.

— Хозяин, — кивнул Неро, краем глаза наблюдая, как Рональд прикрыл двери и стал у стены, скучающе сложив руки на груди.

— Я сегодня немного задержался, а по службе еще есть дела… — с кислой улыбкой протянул Малтор. — Да и на самом деле заболтался немного. Ты слышал последние новости?

— Какие?

— Ученик Осиора, Рей, более не служит во дворце, — сказал Малтор, устанавливая копыто лошади на колодку и берясь за щипцы, снять подкову. — Подержи вот тут, будь добр.

Неро ошарашенно подошел к еретику, что сейчас ловко орудовал инструментом, снимая подкову с копыта и открывая костную ткань.

— Отросло… И вроде, чуть воспалилось… Надо бы почистить…

Крякнув, Малтор взялся за другой инструмент и начал вычищать грязь из копыта, уверенными, четкими движениями.

— После того, как Варнал вернулся в столицу, пришлось вернуться к труду… Чтобы моя маскировка не пропала даром, — усмехнулся Малтор, ловко перехватывая лошадиную ногу и берясь за большой острый резец, которым тут же начал снимать слои костной ткани с ноги лошади. — Так что скажешь на такие новости? Что паренек больше не помеха?

— А откуда вы узнали, хозяин? — спросил Неро. — Я ничего такого не слышал, мне бы донесли…

— Да вот только что и узнал, в трактире на соседней улице, — ответил Малтор. — Посидели с парнем, выпили сидра, поговорили. Сегодня была такая духота, совсем не хотелось садиться в седло…

Убедившись, что с копыта снято достаточно, Малтор взялся за огромный рашпиль и стал придавать срезу необходимый вид и форму.

— Сейчас, еще пара печатей, поправить и можно ставить подкову на место, а потом там уже поправят как надо… — сказал маг, поднимая руки.

Глядя на затылок мага, Неро понял, что его ведет сама судьба. Он осознал, что вот, лучшего шанса у него больше не будет.

Маг аккуратно расстегнул куртку, будто бы ему стало жарко, после чего потянул из-за пояса самострел. Если эта диковинка гурензийских мастеров его подведет…

Второй же ладонью Неро потянулся к торцу самострела, собирая силу печати Тир на кончиках пальцев. Он уже делал так, только с лезвиями Фео, совсем недавно. Простенькое заклинание, которым балуются все боевые маги, маленькая хлопушка, что создается меж большим и средним пальцем и ее контур замыкается простым щелчком.

Малтор будто бы почувствовал, что где-то начинает творится волшебство. Для Неро же время будто бы замедлилось и страж Устава наблюдал, как распрямляется спина еретика, как воздух вокруг него начинает становится плотнее из-за поднятых щитов. Колдуну хватило буквально мгновения — времени меньше, чем проходит между двумя ударами сердца — чтобы понять, что Трибунальный Истигатор его предал. Неведомо как, но чувствуя, что рядом творится красное колдовство и за его спиной собирается атакующая печать, еретик поднимал щиты Берк. Мощные, наверное, самые сильные, что Неро когда-либо видел, но в этом была и ошибка Малтора. Он недооценил Неро, он просто не мог себе представить, что свою судьбу маг доверит не собственным способностям, а неизвестному мастеру-алхимику с побережья, что в единичных экземплярах, за баснословные деньги, недавно начал мастерить вот такие вот ручные пушки. Нет, к подобному повороту Малтор готов не был.

И поэтому он проиграл, даже не успел заглянуть в глаза предателю, что усомнился в его, Малтора, миссии.

Еретик едва успел повернуться боком, как Неро щелкнул пальцами, отправляя маленькую стрелу Тир в торец трубки самострела.

В следующий миг в конюшне прогремело, да так, что у Неро зазвенело в ушах, а лошади вокруг испуганно заржали и начали биться в своих стойлах. Кобыла, которую лечил Малтор, рванула вперед, опрокидывая колодку и инструменты, пытаясь вырваться наружу. Фигуры обоих магов окутало сизым дымом, за которым ничего нельзя было разглядеть, но Неро понимал: если он до сих пор жив, значит, у него получилось. Малтор мертв.

Дымка еще не рассеялась, как истигатор почувствовал движение воздуха слева, оттуда, где стоял Рональд. Даже не переводя взгляд, вслепую, Неро впечатал бандита кулаком Хаг в стену, а следом — отсек ему голову лезвием Фео. Быстро и без каких-либо затей.

Все это заняло буквально мгновения, и когда дымка рассеялась, а кони все еще бесились в своих стойлах, испуганно вращая глазами, на соломе перед ногами Красного Трибунального Истигатора Неро лежало два бездыханных тела.

Пуля из самострела вошла Малтору чуть выше уха, разорвав череп изнутри и забрызгав ошметками кости и мозгов стенки пустого стойла. У дверей же осталось обезглавленное тело подручного, Рональда, который так и не успел понять, что же здесь произошло.

Неро отбросил в сторону самострел и бешеным взглядом посмотрел на дело своих рук. Только сейчас он понял, что его самого зацепило брызгами крови и вся куртка, руки и лицо были залиты мелкими красными точками, что однозначно говорило о том, чьих это рук дело. А еще он находился в весьма людном месте, и счет шел на минуты. Вот-вот сюда прибежит кто-нибудь из охраны императорских конюшен, а когда ударят в сигнальный колокол — подоспеет и городская стража. Нужно закончить начатое.

Неро упал на колени и стал шарить по одеждам Малтора. Камень, ему нужен камень. Он видел его лишь однажды, мельком, когда еретик оставил на его плече радужное клеймо, но ни с чем другим он спутать его не сможет. Острый, краеугольный, неправильной формы и размером с яблоко, Камень Рун мог легко поместиться в потайной карман или крупный кошель. А еще он чувствовал, что артефакт рядом, у мертвеца… Нужно только его найти…

За воротами послышались первые голоса и крики. Понимая, что створки вот-вот распахнутся и внутрь ввалятся работники и охрана, Неро в последний раз провел руками по поясу и карманам мертвеца, пытаясь найти Камень. Время, время, время…

Вот, голоса послышались уже совсем рядом, и Неро пришлось выбирать: или свобода, или поиски. Разочарованно зашипев, маг поднял ладони и собрав голубую печать, накрыл себя пологом отвода глаз Лагу.

— Господин Магнус! Вы там как? — донеслось из-за дверей.

Неро закончил колдовство как раз в тот момент, когда двери чуть приоткрылись, а внутрь протиснулась встревоженная голова одного из конюхов.

— Господин Магнус!!!

Крики испуганного конюха мало волновали Трибунального Истигатора. Неро дождался, пока этот остолоп не распахнет двери шире, чтобы он смог выскользнуть наружу, после чего маг устремился прочь с территории конюшен и ипподрома.

Ему срочно надо вернуться к себе в дом, переодеться, а потом — стремглав сюда. Убили мага, что служил Варналам, а значит, это дело для Стражей Устава. Тогда-то он и сможет спокойно обыскать труп Малтора.

От автора: часть ружей отстреляна в тишине, доступ к комментариям восстановлен. Финал арки в ближайшие дни.

Глава 20. Колокольный звон

Едва мы с Витати вышли из трактира и направились домой, в стороне конюшен послышался какой-то глухой хлопок. Еще не понимая, что происходит, мы с келандкой двинули в сторону ипподрома, а мимо нас уже пробежали несколько стражников, что бросились на зов сигнального колокола.

Чем ближе мы подходили к столь знакомому нам месту, тем понятнее становилось, что что-то произошло.

— Господин Рей! Госпожа Витати! — воскликнул один из конюхов, что дежурил сегодня вечером. — Беда случилась!

— Что такое? — деловито спросила Витати.

Я же заглядывал мужчине за плечо, пытаясь понять, почему вокруг одной из конюшен на десяток стойл толпится народ.

— Господина Магнуса, коновала нашего… Того! Убили! — воскликнул мужчина.

Мы с келандкой переглянулись. Я же только что разговаривал с магом! И выглядел он совершенно обычно! Да и кому придет в голову убивать целителя?!

Не говоря больше ни слова, мы с винефиком устремились вперед. Убийство мага — страшное дело, особенно, если этот маг служил Варналам. Первая моя мысль была проста и очевидна. Граф Умберт. Не имея возможности дотянуться до меня, во всяком случае, дотянуться прямо сейчас, отец убитого мной выродка решил ударить по доверенным слугам и людям в окружении барона. Тем более, отношения барона Варнала и графа Умберта и до бойни на дороге были далеки от дружеских…

Растолкав зевак и войдя в конюшню, мы увидели странное. Магнус лежал у одного из стойл с то ли пробитой, то ли взорванной чем-то головой, а у стены обнаружилось обезглавленное тело неизвестного мужчины. По одеждам я бы сказал, что он из наемников или вовсе, бандитов, о чем свидетельствовали крепкие руки и широкая спина. Лица неизвестного я не видел по причине того, что голова была отделена от тела и лежала чуть в стороне, на соломе.

— А я его знаю! Это еще тот душегуб! — воскликнул один из конюхов, тыча пальцем в обезглавленный труп. — Видал я его!

— Да свистишь!

— Говорю тебе, душегуб!

— И как он с господином магом справился? По голове приложил чем?

— А может и приложил!

— Тишина! — гаркнул десятник городской стражи, подходя к убитому магу. — Убили магика, так что это дело Башни!

Я же, показав жетон мага на груди, мягко скользнул к Магнусу, игнорируя косые взгляды.

Убить мага очень непросто, а целителя, даже жетонщика — сложно вдвойне. Этого можно добиться только если отсечь голову или… взорвать ее изнутри, как произошло здесь.

В нос ударил запах крови, но перевернув тело лицом вверх, я еще раз убедился, что передо мной лежит маг-коновал, с которым я еще часа полтора назад приятно выпивал за столом в трактире, дожидаясь Витати.

В груди резко похолодело. Магнус был хорошим человеком, многому меня научил. Но в первую очередь я был обязан магу тем, что выжил в императорском поместье прошлым летом — он и сам это сегодня вспоминал. Правда, маг посчитал, что чем-то меня подставил, а по всей видимости…

Мой взгляд зацепился за какую-то железную трубку в соломе. Подняв ее, я сразу же почуял почти забытую вонь. Такой запах исходил от сизых облаков, что поднимались после каждого залпа гурензийских рыкачей, тогда, когда нас атаковали на море. Он был столь странным, что спутать его с чем-либо другим было просто невозможно. Неужели вот эта вот трубка — это миниатюра корабельного орудия, снаряды которых я ловил на щиты?!

Понюхав еще раз трубку и окончательно убедившись в том, что пахнет она так же, как и воздух во время залпов на море, я посмотрел на бездыханное тело мага. Учитель рассказывал мне о гурензийских алхимиках, и о пушках, которыми нас атаковали. Очень дорогостоящее оружие, редкое, сложное. А это значит, тот, кто дал бандиту эту штуку — мне почему-то казалось, что Магнус успел утащить своего убийцу за собой в бездну — был крайне обеспечен. Скорее, даже очень богат.

Умберт. Больше некому.

Я опустился на колени рядом с телом мага и взял его за руку. Я так виноват! Так виноват! Прости, Магнус! Мои неосмотрительные поступки, мое убийство Дика Умберта, за которое я не понес наказания, в итоге вылилось вот в это…

К горлу подступил предательский ком, а чувство вины буквально вколачивало в землю. Магнус многому меня научил в плане целительства и общения с животными, многое рассказывал о лошадях, когда был трезв и работал, поддержал меня сегодня вечером. Он точно не заслуживал такой смерти.

Я сжал уже остывшую ладонь убитого, как мои пальцы нащупали на кисти, под рубашкой, старое украшение, которое всегда носил Магнус. Его деревянные четки, нанизанные на крепкую нитку и сейчас обернутые вокруг кисти в два оборота и затянутые небольшим узелком, как браслет. Маг говорил, что они позволяют ему расслабиться после тяжелого дня, да и всегда есть чем занять руки, если выдалась свободная минутка и хочется подумать. Борясь с тем, чтобы не расплакаться прямо тут, у всех на виду, я аккуратно снял простенькое украшение с руки мага и, перебросив пару костяшек на нитке, совсем как Магнус, надел его на запястье. Четки легли туда, где раньше носил амулетик Эо, который не пережил событий в районе мастеровых и рассыпался в пыль от потока белой магии. А новый скрутить у меня все не доходили руки. Значит, теперь я буду носить эти четки, чтобы не забывать ни Магнуса, ни того, во что могут вылиться мои действия.

Все остальное было как в тумане. Вот, внутрь вломились еще стражники, которые вытолкали всех посторонних, в том числе и меня с Витати, наружу, а еще через полчаса появились стражи Устава, а следом за ними — Трибунальный Истигатор Неро. Весь отряд проследовал внутрь конюшни, а уже через пять минут Неро вышел наружу, оставив поисковые дела своим людям.

Окинув значительно поредевшую толпу взглядом, мой покровитель зацепился за нас с Витати взглядом и подошел ближе.

— Приветствую, — деловито сказал Неро. — Мне сообщили, что на конюшнях убили мага.

— Все так, господин Неро, — кивнул я магу, что сейчас сосредоточенно всматривался куда-то вдаль, будто бы размышляя.

— Странно все это, кому могла понадобиться смерть тихого пьяницы? — протянул истигатор. — Одно радует, коновал сумел утащить убийцу за собой, тут никаких сомнений.

Мы с Витати согласно кивнули. Я уже поделился с келандкой мыслью о том, что бандит использовал гурензийский самострел, но Магнус успел закончить атакующую печать и забрать своего убийцу за собой.

— Там точно не было никого третьего? — внезапно спросила Витати, не моргая глядя на Трибунального Истигатора.

— Абсолютно, — поделился Неро. — Я лично колдовал поисковые печати и никакого постороннего следа обнаружено не было. Но я бы попросил вас быть осторожнее, особенно, во время службы во дворце…

— Я уже не в гвардии, — сказал я Неро.

— Вот как?! — удивился маг. — Что случилось?

— Принцесса освободила меня от службы… — пряча взгляд, ответил я магу. — Так что вам с госпожой Виолой больше не придется тревожится, что я натворю дел на Замковой горе…

Неро покачал головой, после чего похлопал меня по плечу.

— Оно и к лучшему, Рей, оно и к лучшему. Осиор всегда был против того, чтобы ты служил аристократам. Ты и твои братья по учению — будущее Круга!

Витати не удержалась и едва заметно фыркнула, что не укрылось от истигатора. Неро холодно улыбнулся келандке, но ничего не сказал. Об отношении винефика к Кругу и печатной магии даже говорить не надо было — все и так понятно.

— Мне сказали, ты подходил к телу мага, Рей. Может, нашел что-нибудь странное? Кроме гурензийского самострела? Какие-нибудь предметы?

— Нет, господин Неро, ничего такого, — помотал я головой. — Я не видел никаких амулетов или чего подобного, кроме той странной вещицы с рукоятью. Самострела, как вы сказали.

— Понятно. Ладно, идите домой, — сказал Неро, — а я распоряжусь, чтобы на императорских конюшнях и у Варналов подежурили кто-нибудь из братьев Трибунала. Может, у коновала были и свои враги, но если это опять дворянские распри…

Трибунальный Истигатор многозначительно замолк. Мы же с Витати раскланялись с истигатором, после чего пошли домой. Неро был прав — нечего там более торчать. Мы и вовсе задержались, потому что я хотел перекинуться парой слов с Истигатором, надеясь, что он явится на такое серьезное происшествие лично. И не прогадал.

Следующие дни прошли относительно тихо и спокойно. Я засел за книги и амулеты, отвлекаясь только на еду, и тренировки с Витати. Видеться с Торисом мне категорически не хотелось, да и сам баронет был пока на дежурствах и не докучал мне. Но прятаться от друга вечно я не мог. Так что на третий день после убийства Магнуса я увидел младшего Варнала на ипподроме, как раз когда мы с Витати отрабатывали бой на мечах.

— Ладно, сегодня хватит, — внезапно сказала келандка, первой увидев Ториса, — у тебя вон, дела пришли.

Я оглянулся и понял, о чем говорила дочь Келанда. По лицу Ториса было видно, что мне предстоит непростой и долгий разговор с баронетом.

«Главное, опять по мордасам не получить», — подумал я, подходя к баронету.

— Завтракал? — спросил баронет вместо приветствия.

Я только отрицательно мотнул головой, после чего Торис предложил мне ополоснуться и пойти куда-нибудь поесть. Где и поговорим. Само собой, ноги вынесли нас к любимому заведению, что сейчас радовало открытыми дверьми, запахом свежего хлеба и относительной прохладой зала.

— Мне сказали, ты куртку сдал и расчет получил, — хмуро сказал Торис после того, как сделал заказ. — А я-то надеялся, что вместе служить будем…

— Я тоже надеялся, — сказал я, принимая у разносчицы кружку прохладного, только из погреба, эля, — но вот видишь, как повернулось…

— Парни сказали, вы серьезно повздорили. Ну, с… — Торис замялся, не зная, как правильнее в этой ситуации назвать принцессу.

— С Отавией? — помог я другу. — Да, было дело.

— И что там случилось? — спросил Варнал.

Я внимательно посмотрел на Ториса и решил, что в этот раз я не буду его держать в неведении, ведь еще лопнет. Хватит, намолчался как самый умный.

— Случилось, что должно было, — пожал я плечами, — меня упрекнули в самоуправстве, я ответил… Слово за слово…

Вспоминая ругань, что мы устроили с Отавией, в груди опять начало щемить. Но уже не так сильно, как когда я сдавал Легеру куртку и получал он него серебро в расчет жалования… Уже не так сильно.

— Понятно, — кивнул Торис. — Вместо тебя теперь другой магик, напыщенный весь из себя такой, важный. Неприятный тип.

Судя по описанию, это был один из старших колдунов и подчиненных Легера.

— Не ссорься с ним, — посоветовал я Торису. — Маги обычно злопамятны.

— Ну ты-то вроде нет, — удивился друг.

— Ты точно в этом уверен? — ответил я баронету, пряча улыбку за кружкой эля.

Торис сначала не понял этой маленькой шуточки, а позже — рассмеялся и ткнул меня кулаком в плечо.

— Ладно, все с тобой понятно! Не видать тебе простого мужского счастья! Что с дочерью кухарки, что с целой принцессой! Может это ты дурак, а не девушки плохие? — подколол меня Торис.

— То что я дурак, я даже не спорю, — отмахнулся я. — Вот только другие платят…

Мы оба сразу же вспомнили Магнуса. Тело мага сожгли вчера, как того требовали традиции Башни. В отличие от простого народа континента, колдуны не желали превращаться в мертвяков, что ищут горячей крови, так что каждый умерший член Круга без вариантов отправлялся на погребальный костер, как это было принято и в моей родной Лаолисе.

— Не знаю, кто так невзлюбил старину Магнуса, но справедливости ради стоит сказать, что ему и так недолго оставалось. С учетом того, сколько он пил, — поднял брови Торис. — Да и погиб он в бою, по сути. По мне достойная смерть. Лучше, чем пуская слюни и гадя под себя.

Слова Ториса звучали грубо, но смысл в них был. Как и сказал господин Неро, коновал успел сотворить печать Фео и забрать за собой бандита. Так что да, пусть Магнус и был пьяницей, что прожигал свой талант, меняя печати на выпивку, но погиб он как настоящий боевой маг.

— Я дежурю завтра и послезавтра, — Торис перевел разговор на другую тему, — а потом можно сходить в город. Как раз начнется самое интересное.

Тут я был согласен с баронетом. Из-за приближения официальных празднований юбилея правления Форлорна Девятого воздух в Шамограде был прямо таки наполнен всеобщим предвкушением. Кое-где развешивали флажки в цветах императорского дома, трактирщики сколачивали специальные широкие столы и лавки для народных гуляний, без конца подвозили новые и новые бочки с пивом, сидром и вином. Короче, работа кипела, город был похож на огромный муравейник, а ушлые дельцы только потирали руки, предвкушая грядущие прибыли.

Я и сам был не прочь спустить денег. Понятно, что в эти дни пиво и вино будет дороже, но не для этого ли я пахал столько месяцев, не разгибаясь, над амулетами?! Мы с Витати и так держались молодцом — не залазили в деньги учителя, я делал свои накопления, винефик — свои. Жили мы относительно скромно, так что можно будет и гульнуть вслед за всей прочей столицей.

— Я думаю, еще с парнями встретиться. Которые башенные.

— Гипперт и компания? — уточнил Торис. — Можно! Можно! Мне он понравился, пусть и щеголеват с виду, не по статусу, но парень вроде приятный.

— Там все такие, — ответил я. — Ну, кроме Ронни, но он у нас игрок, любит ставки делать.

— Помню, ты рассказывал. Ну, кто-то пьет, кто-то по девкам больше, а кто-то как Ронни, — выдал Торис очередную мудрость.

Было видно влияние на баронета старших товарищей по гвардии. Мой друг, будто бы губка, впитывал все, что находилось вокруг. Со мной он был спокоен и осмотрителен, с братом — серьезен и собран, а вот со служивыми — немного распущен и грубоват. Таков уж Торис Варнал.

Разошлись мы с баронетом спокойно. Я отправился к себе — заканчивать с амулетами, которые понесу завтра на большой рынок за западными воротами, а у баронета и так дел хватало. Он теперь был императорским гвардейцем.

На следующее утро, прихватив готовые изделия, я отправился по делам. У Витати на сегодня я взял отгул — плечо ныло сильнее обычного, и хоть винефик каждый раз закатывала глаза при упоминании травмы, но от занятий она меня освободила. Винефик считала, что отметина, оставленная Копьем Света, не так страшна, какой я ее считал, и что мои боли идут из головы, а не от руки. Короче, все сводилось к тому, что мне нужно меньше думать и больше тренироваться — в этом была вся Витати.

Если Шамоград был похож на огромный муравейник, то рынки Шамограда — на муравейник, который знатно разворошили палкой. Крики, ругань и толчея в эти дни превышали все разумные пределы, а грузчики с носильщиками выглядели просто изможденными от бесконечной череды заказов. У меня даже промелькнуло пару мыслей, а сколько нынче они берут за свою работу? Водоносы в Нипсе постоянно задирали цены, стоило пришвартоваться новому кораблю, а тут ситуацию можно было бы сравнивать с прибытием целой флотилии. Сколько нынче стоит доставить к трактиру полудюжину пузатых бочек эля, что умещаются в кузов телеги? А дюжину мелких бочонков с вином? А ведь самые ценные напитки вовсе перевозились в крепких глиняных кувшинах — бочка в деле созревания этих напитков была едва ли не более ценной, чем само вино — сколько брали за такие грузы?

Пока я мысленно считал головокружительные прибыли разнорабочих всех категорий и мастей, что обретались на рынках по всему Шамограду, ноги несли меня к знакомым лоткам. Сегодня был важный день, сегодня я должен был заглянуть к своим старым клиентам, которые оставили крупный заказ, и отдать первую партию амулетов. Среди покупателей был и мой старый знакомец купец Амир, с которым я познакомился, когда только приехал в Шамоград с учителем.

На эти дела у меня ушло не менее четырех часов — вдвое больше, нежели бы я занимался этим в обычный день. Толчея была просто ужасная, а сесть и перекусить где-нибудь, либо же спрятаться от полуденного зноя, было просто негде. На секунду мне даже показалось, что я все еще в Нипсе, а события последних двух лет — просто горячечный бред, что настиг меня под палящим южным солнцем.

Так что едва я сумел выйти за пределы рынка и подошел к городским воротам, то сразу же направился в свой любимый трактир в верхнем городе. Можно уже начинать празднования! Закажу дорогой вырезки, хорошего вина, сыра, да вкусно, от души, поем! А может, привезли свежей рыбы… Я долгие месяцы избегал даров моря, ибо наелся их во всех видах во время бродяжничества, но со временем свинина, говядина, дичь и просто птица приелись и начало хотеться чего-нибудь привычного. А рыбу, выловленную у побережья, в Шамоград частенько привозили еще живой, благо тут до моря было два дня на веслах. Нет, не все шамоградцы лакомились свежей морской рыбой — в основном в городе торговали речным уловом, что делали выше по течению но вот в ресторанах и хороших трактирах Замковой горы или Пяти холмов можно было найти и морские лакомства первой свежести.

Решено! Сегодня — рыбный день, если повезет! А нет — значит закажу вырезку…

Деньги буквально жали мне карман. За амулеты я получил сегодня полторы дюжины полновесных — огромная выручка, а ведь мне предстояло еще забрать изделия у Ронни и ребят, которые я тоже перепродам под своей грамотой… А если выгорит, то можно попробовать поговорить с господином Суржи или кем-нибудь из других ювелиров, расширить дело…

Только избавившись от службы во дворце, я понял, как на меня давили обязанности гвардейца, сколько сил и энергии они у меня отнимали! Теперь же, оказавшись свободным, я с удовольствием строил планы. Учеба, амулеты, тренировки. Встречи с Торисом и парнями из башни, посиделки в трактирах и, чем бездна не шутит, может даже походы на бойцовские ямы и петушиные бои.

Передо мной наконец-то открылась жизнь! Настоящая, бьющая ключом жизнь, а не это унылое бдение под закрытой дверью в ожидании, что соизволят позвать помочь…

Рыбы в трактире не оказалось. Управ был почти готов послать кого-нибудь купить, если я соизволю обождать лишние полчаса, но я решил, что переплачивать вдвое за привычное, в общем-то, блюдо, не стоит. Ограничился, как и планировал, первосортной вырезкой, под которое взял отличного гоунского и выдержанного вашимшанского сыру. В вине я ничего не смыслил, но половой с удовольствием подсказал, что обычно берут купцы или дворяне, что заглядывают в сей ресторан, так что я доверился подсказке опытного человека. Гоунское, значит гоунское! Не все же давиться сидром и пивом…

Впрочем, кружечку грушевого сидра я все же взял, так, промочить пересохшее на жаре горло и просто освежиться. Тем более надо было скоротать время, пока готовится еда и накрывают на стол. В отличие от заведений попроще, где похлебку, каши или рагу наваливали из общего котла, как и мясо — с общего вертела, тут, в верхнем городе, старались готовить свежее и строго под заказ. С одной стороны — приходилось долго ждать, а с другой — блюдо всегда было очень свежим и очень вкусным.

Но едва я успел приступить к еде, как за мой стол подсел какой-то крупный мужчина. Северянин и купец, судя по всему, из Кибашама.

— Не помешаю? — спросил незнакомец.

Я от удивления даже оглянулся, думая, что мужчина ошибся столом. Но нет, он смотрел прямо на меня, улыбался и ждал моей реакции.

— Да, для тебя, Рей, много времени прошло, — улыбнулся кибашамец в густую бороду. — Ну, для тебя целая жизнь наверное пронеслась. Твоя наставница, Витати, сказала, что я могу найти тебя тут.

— Простите? Господин, а вы… — начал я, а потом меня озарило.

— Вот! Говорю же, много времени прошло, — усмехнулся северянин, протягивая руку через стол, — здравствуй, ученик господина Осиора.

— Господин Вейхоль! — воскликнул я, едва не вскакивая со своего места и пожимая руку купца. — Рад вас вновь увидеть!

— Я тоже, Рей, я тоже, — ответил кибашамец. — Всегда приятно встретиться с приличным человеком на югах.

— Какими судьбами? — спросил я. — Приехали торговать?

— И это тоже, — важно кивнул купец, — и это тоже. Но есть еще кое-что.

Мужчина потянулся к поясной сумке, которая была популярна у северян, и вытащил на свет плотный конверт, перехваченный тесьмой, дабы листы не рассыпались.

— Вот, — мужчина положил конверт на стол и подтолкнул в мою сторону. — Один наш общий знакомец, по Нипсу, просил передать.

Я посмотрел на конверт так, будто бы передо мной положили самую великую ценность в мире, посмотрел жадно, но с недоверием.

— Неужели?.. — робко спросил я.

Вейхоль же только подтолкнул бумаги ко мне, жестом показывая, чтобы я их убрал со стола. Я быстро сграбастал письмо от учителя — а это было, несомненно, оно — и спрятал за пазухой.

— Правильно, — кивнул купец. — Откроешь дома, в тишине…

— Как он? — перебил я купца. — Что с ним?

— Держится, все в порядке, — уклончиво ответил Вейхоль. — Он попросил меня об услуге — я ему помог. Об этой, в том числе. Единственное, что могу сказать прямо, Рей, не затягивай с чтением. Заканчивай обед и иди домой. Винефик тебя уже там ждет. Уговор был отдать тебе в руки, пришлось вот так…

Послание Вейхоля было вполне понятным. Нечего тут торчать — надо бежать домой.

— Но поешь спокойно, закончи дела, — продолжил купец. — Не стоит поднимать шумиху. А сейчас скажи громко, что принял чертежи и сделаешь амулеты. Ты ведь делаешь амулеты на заказ? Так?

— Так, — кивнул я.

— Тогда делай, как говорю, ну и повторяй, — тихо и серьезно сказал Вейхоль, после чего воскликнул, — вас очень рекомендовали, господин маг! Очень! И уверен, по чертежам все получится отлично! И камни я вам предоставлю, если возьметесь!

— Конечно, господин Вейхоль! — воскликнул я. — Отлично, что вы пришли по рекомендации господина Амира! Он мой давешний клиент! Один из важнейших!

— Молодец, — шепнул Вейхоль, а после продолжил уже громче, — тогда давайте отобедаем! Не против?

— Что вы, господин Вейхоль! Такой заказ! — продолжил я гримасничать.

— Не перегибай, — одернул меня купец. — Эй! Половой! Давай, расскажи, что вы сегодня подаете? Что заказал господин маг? О? Правда? Со знанием дела подошел! Еще кувшинчик гоунского, да поживее! И мне тоже вырезки, давайте!

Последующий час был самым долгим в моей жизни. Послание учителя буквально прожигало мне ребра, но мне приходилось сидеть и смаковать великолепное мясо с соленьями на гарнир, потягивать вино и трепаться с купцом об амулетах и грядущих праздниках. Но я понимал, зачем это было нужно.

По глазам Вейхоля я понял, что учитель в великой беде. Не стал бы он просить помощи у купца, с которым однажды пусть и провернул серьезное, важное дело, и уважение которого заслужил. Не из таких людей был Осиор. И если Вейхоль откликнулся и лично привез послание учителя, значит в нем содержится что-то такое, за что можно потерять голову. В прямом смысле. Так что сейчас мы изо всех сил водили за нос тех, кто мог следить за мной или купцом, прикидываясь клиентом и мастером, что принял богатый заказ.

То, что я кручу амулеты, в том числе и подарочные, для купцов, не знал только ленивый. Кибашамцы же вообще были народом интересным, северяне больше доверяли рекомендациям, чем ярким вывескам. Так что в том, что по совету знакомца Вейхоль пришел с заказом ко мне, не было ничего необычного. Да и богатый обед как нельзя кстати вписывался в картину того, что мы вели с купцом деловую беседу.

Наконец, с едой было покончено, мы с господином Вейхолем раскланялись. Купец отправился дальше по своим делам, я же двинул домой, где меня дожидалась Витати.

Не сорваться на бег было сейчас самым сложным. Я чувствовал, как конверт с посланием учителя уже стал прилипать к потной коже — так я нервничал — но даже тронуть его я боялся. Это просто чертежи и наброски будущего амулета, что ляжет на шею жены-северянки купца, с которым мы только что обедали… Только и всего…

Уже подходя к городским воротам, я услышал далекий звон колоколов. Сначала один удар, другой, после чего греметь стали все пожарные и сигнальные башни Шамограда, хотя никакого дыма или прочего бедствия видно не было.

Я сначала не понял, что происходит, но по лицам людей вокруг стало ясно, что в город пришла беда.

— А что происходит? — спросил я у знакомого стражника, мимо которого я постоянно заходил в город. — Я просто родом не отсюда… Что это значит? Этот звон?

Бой в колокола же все не прекращался, казалось, только нарастая. Мужчина, бешеным взглядом посмотрел на меня, как на умалишенного, а вместо стражника ответил его десятник, который уже стаскивал с головы шлем и смотрел куда-то в сторону Замковой горы.

— Горе, господин маг, великое горе, — ответил служака, а по его щеке покатилась скупая слеза, скрывшись где-то в пышных усах. — Так в колокола бьют только в одном случае.

— В каком?! — не выдержал я.

— Государь наш, Император Форлорн Девятый, — всхлипнул десятник, — наш император умер, господин маг.

Глава 21. Падение Империи

Весть о смерти императора почти застала его врасплох. Последние дни Неро судорожно обыскивал все норы и места, где бывал Малтор, пытаясь найти Камень Рун. Может, он был у еретика так долго, что само тело мага пропиталось его силой? Поэтому ему показалось, что камень у него?

Но как бы не ворошил укрытия Малтора его наемник Асан, как бы не искал сам Неро, камень будто бы исчез. Растворился в пустоте.

А потом стали звенеть колокола.

— Что это?! — испуганно спросила Кири.

Прямо сейчас они с девушкой обедали, что, однако, не приносило Неро никакого удовольствия. Он был всецело поглощен размышлениями о камне.

— Если это… — начал Неро, но через мгновение в столовую ввалился Гортис.

— Господин Неро! Горе! Горе, господин Неро! — едва не прокричал обычно спокойный слуга.

— Что такое? — спросил маг.

— Колокола, господин! Колокола звонят! По императору! — продолжил слуга.

Неро вскочил со своего места, едва не опрокинув стул, чем сильно напугал Кири.

— Мой плащ, рапиру, костюм. Все регалии! Живо! — рявкнул Неро, устремляясь в свою комнату.

Надо срочно переодеться и в башню. То, что он в такой момент сидит дома — большое упущение, надо быть в центре событий чтобы…

Что бы что?

Трибунальный Истигатор замер на месте, будто бы нарвался на невидимую стену.

Что бы что?

Умер ли император сам?

Или ему помогли?

Что сейчас делает Саин Торлорн?

Не опоздал ли он, Неро?

Стоит ли вызвать Асана?

До прибытия магов из других ячеек еще несколько дней, он думал, что переворот состоится на следующей неделе и у него будет в руках Камень Рун.

Но камня нет. Достаточного числа сил — тоже нет.

Что делать?

Неро почувствовал, как проваливается в пустоту. Все предприятие, все его планы летели в бездну, просто потому что он не смог завладеть Камнем Рун!

Он проиграл. Неро понял, что вне зависимости от причин, по которым умер император Форлорн Девятый, он проиграл. Саин обходит его на два шага, потому что в город он прибыл не один, а как обычно, со своей дружиной. Как и многочисленные его союзники. И если раньше Неро видел себя в этом раскладе равным по силе герцогу, то теперь ситуация задвигает его на второй план. Он ничего не может противопоставить Торлорну. Совершенно.

То, что герцог готовится устроить резню на Замковой горе, или уже вовсе ее устроил, Неро не сомневался ни на секунду. Но что он может сделать в этой ситуации? Ввязаться в дворцовую бойню, пытаясь своими малыми силами выцарапать магам место под солнцем? Или же придется?..

Неро разочарованно зашипел. Маг уже облачался в свой костюм Трибунального Истигатора и почти был готов к выходу, как в его дверь снова постучал слуга.

— Господин, там…

— Что такое?! — рявкнул маг.

— За вами карета, господин Неро, — ответил Гортис.

Он едва сумел побороть эмоции. Только раздраженно дернул щекой, после чего поправил перевязь с рапирой на поясе и вышел из комнаты. Ему не надо было спрашивать, в чьих цветах карета и какая ливрея у кучера, это было и так понятно.

Саин Торлорн.

Герцог ожидал его в своем кабинете, по-деловому, будто бы принимал просителя.

— Очень рад, что вы нашли время приехать в столь непростой для нас момент, — сказал Саин, не отрывая глаз от документов.

Ублюдок, как он смеет так себя вести?!

Ярость в груди Неро едва не вырвалась наружу потоком брани, но Трибунальный Истигатор сумел совладать со своими эмоциями и моментально нацепил маску придворного переговорщика, которую носил уже много лет, бывая на Замковой горе.

— Как я мог вам отказать, герцог? — улыбнулся истигатор. — Тем более, в такой момент…

— Я все понимаю, господин Неро. А еще я знаю, что наш общий знакомый… исчез, — многозначительно сообщил Саин, улыбаясь в усы. — А значит, дела надо будет вести нам с вами, что скажете?

Спина Неро мигом похолодела, но Трибунальный Истигатор ничем не выдал своего волнения.

Он еще раз посмотрел Саину в глаза. Торлорн вел себя как победитель, без сомнений. Он понимал, в насколько выгодной ситуации оказался, а еще герцог знал, что Неро нечего ему противопоставить. Потому что если бы было — он бы не явился в этот кабинет.

— Это сделали вы? — спросил Неро.

— Что именно? — уточнил герцог.

— Император. Ваших рук дело? — спросил Неро.

Саин только рассмеялся, поднимая вверх руки.

— Господин Трибунальный Истигатор! Я любил и уважал своего дядю, Форлорна Девятого! И никогда бы даже не посмел прервать его правление! Конечно же, нет. Все произошло своим чередом. Это важно для вас?

— Да, — кивнул Неро.

— Я могу дать вам слово, что мой венценосный дядя умер по естественным причинам, во всяком случае, Торлорны не имеют к его смерти никакого отношения, — прямо сказал Саин. — Но мы оба понимаем, что Элаиза… Не лучшая кандидатура. Мы это обсуждали с вашим пропавшим товарищем.

— И что вы предлагаете? — спросил Неро.

— Придерживаться плана, само собой, — развел руками Торлорн, откидываясь в кресле. — Вы готовы взять на себя обязательства Малтора, господин Неро? Вы готовы сделать Дагерийскую Империю вновь великой?

Придерживаться плана… Саин лгал, он никогда не хотел принимать предложение Малтора, поэтому и затеял свою игру. Но сейчас герцог прикрывал тылы, хотел убедиться, что никто ему не помешает совершить планируемый дворцовый переворот. А для этого ему нужно было только одно — заручиться поддержкой или, на худой конец, нейтралитетом Башни. С Виолой о таком договориться невозможно, а вот Неро — другое дело. Зная о заговоре, Торлорн мог его уничтожить, низвергнуть в разряд мерзкого еретика. А без Камня Рун он был абсолютно беззащитен.

— Я готов, — кивнул Неро. — Я готов сделать Дагерийскую Империю снова великой, милорд.

— Отлично, тогда сегодня, на закате. Соберите своих людей, Трибунальный Истигатор, я пришлю инструкции, — махнул рукой Саин, будто бы отпускал подчиненного.

Вышел из поместья герцога Неро совершенно ошарашенный. Торлорн переиграл его, по всем статьям, и теперь, только избавившись от одного хозяина, он попал в лапы к другому.

А колокола все звенели и звенели, но теперь Неро слышал в их бое не только скорбь по ушедшему за полог государю, но и по его, Неро, свободе.

* * *

Стараясь игнорировать колокольный звон, я все же добрался домой. Известие о смерти императора Форлорна Девятого меня поразило, но не сумело отвлечь от послания, что я нес под рубашкой. Письмо от учителя, первое за долгие месяцы.

На пороге меня встретила Витати. Обеспокоенная, с оружием в руках.

— Входи, — коротко сказала винефик, зачем-то выглянув на лестницу.

Я только проскользнул в комнату, а келандка уже закрыла дверь и встала рядом.

— Что сказал бородач? — спросила винефик.

— Послание, — ответил я, доставая из-за пазухи конверт. — От учителя.

Глаза девушки блеснули, после чего она усадила меня за стол, а сама встала рядом. Я же быстро взял лезвие, срезал бечеву, которой были прихвачены листы, и начал разворачивать послание.

На первой странице меня встретила… схема печати. Странная, такой я раньше не видел.

— Колдуй, — скомандовала Витати.

— Я даже не понимаю, что это за заклинание, — ответил я. — И тут три руны…

— Колдуй! — шикнула винефик. — Совсем отупел в гвардии? Посмотри внимательно.

Передо мной была схема печати Ур-Лагу-Эонх. Я даже не думал, что эти три руны — одна оранжевая и две голубые — как-то комбинируются между собой.

Но пришлось подчиниться. Подняв руки, я постарался собрать голубой контур, который в печати был основным, и вписать в него руну Ур. На третий раз у меня все же получилось, после чего нас с Витати накрыло едва заметным оранжево-голубым куполом.

— Полог тишины, — выдохнула винефик, — полезная вещь.

— Этот щит… не дает проходить звукам? — спросил я.

— Думаю да, — ответила винефик. — Теперь нас точно никто не услышит… Открывай письмо.

По горящим глазам келандки было видно, что она на взводе, впрочем, как и я. Витати догадывалась, что ничего хорошего послание Осиора нам не сулило.

«Мой дорогой ученик! Рей!

Я очень надеюсь, что Вейхоль доберется до Шамограда и сумеет передать тебе это письмо.

Самое важное скажу сразу и прямо, если у тебя нет времени читать послание целиком.

БЕГИ ИЗ СТОЛИЦЫ! НЕМЕДЛЯ!

Кольцо событий сжимается. След, что взял Архимаг Аурантис, оказался засадой еретиков. Рей, никому более доверять нельзя! Особенно в шамоградской Башне! Я сомневаюсь, что архимаг Виола или мой друг Неро замешаны в этом, но ересь глубоко пустила корни в самом сердце Круга. О нашей миссии знали только высшие чины, а решение двинуть навстречу Аурантису было принято на собрании Трибунала, значит, предатель где-то там.

Запомни, теперь любой истигатор для тебя — потенциальная угроза, как и любой маг, вне зависимости от ранга. Доверять ты можешь только Витати, ее и держись.

Теперь ты волен, как птица, Рей. А значит, знаешь, что делать. Исполни свою мечту».

— Ничего не поняла, — сказала Витати, как только я перестал читать. — Он предлагает бежать? Куда? Зачем?

— Если послание принес Вейхоль, то, скорее всего, наставник в Кибашаме, или еще дальше… Как-то странно заканчивается письмо.

— Начинается за то очень понятно, — отрезала Витати. — Надо собираться.

— Куда? — спросил я, поворачиваясь на стуле.

Витати только замерла на месте и посмотрела на меня, как на недалекого.

— Написано прямо — прочь из столицы. А последняя фраза похожа на загадку. Лично для тебя.

— Я ее не понимаю. Какая еще мечта? Стать архимагом? — стал перебирать я варианты.

«Или найти путь в Сферу», — шепнуло внутри, от чего стало не по себе.

— Тебе виднее, — пожала плечами келандка. — Но если твой наставник говорит, что из этой выгребной ямы надо рвать когти — так и сделаем. Ты сам прочитал, ни одному магу больше нет веры.

— Даже Неро или архимагу Виоле? — спросил я. — Они же друзья учителя…

— А еще они высшие маги, которые знали, куда он отправляется, — отрезала винефик. — А он прямо сказал, что высшим печатникам веры нет совсем.

Я продолжил сидеть, тупо глядя в пустоту. Не такого я ожидал от послания Осиора.

Витати, видя мой ступор, только тяжело вздохнула и, подойдя, взяла меня за плечи и как следует тряханула.

— Рей! Посмотри на меня! — твердо сказала келандка и я поднял глаза на девушку. — Почему ты застыл? Когда я расшиблась о камни, ты не долго думал — сразу бросился помогать.

— Там все было понятно и я…

— И тут все ясно! — перебила меня винефик. — Не заставляй давать тебе оплеухи. Я догадывалась, что нам придется сорваться с места, но чтобы вот так… У тебя на сборы два часа! Сходи к стряпчим, забери свои сбережения, а я пока за припасами! Выедем после заката!

— Витати!

— Что?!

— Я не могу, вот так… — промямлил я. — Я должен попрощаться, хотя бы с Торисом. И чтобы он передал пару слов Отавии, если она…

Келандка только закатила глаза, что было понятнее любых слов. Она была всего на пару-тройку лет старше, мне же иногда казалось, что между нами пропасть в целую жизнь.

— Три часа тебе хватит? — спросила винефик.

— Утром. Я должен зайти к Варналам утром. Торис пока на дежурстве, а обратно меня сейчас во дворец никто не пустит… Что изменит одна ночь? — начал уговаривать я дочь Степей. — Спокойно соберемся, переночуем, ты подготовишь наших лошадей, а я пока спокойно попрощаюсь с бароном и его сыновьями. Думаю, это будет правильно.

Винефик на секунду замерла, размышляя над моими словами, после чего махнула рукой и ответила:

— Ладно! Но подниму я тебя с рассветом! И сразу к барону! А пока — к стряпчему! Понял?

— Понял, — с готовностью кивнул я. — Спасибо.

Витати, уже стоя в дверях, лишь оглянулась и как-то грустно, почти мимолетно, но улыбнулась, что случалось нечасто. Не знаю, в чем был их уговор с Осиором, но ее реакция говорила о большом доверии между Стражем Устава и убийцей магов.

Как и сказала Витати, я сразу же отправился в контору, где хранил свои основные накопления. Возникли некоторые трудности, однако через полчаса стряпчий все же выдал мне мои деньги с удержанием процента за срочность. Хотелось дать этому проныре по зубам, но, видимо, не только я отреагировал на смерть императора подобным образом. По всему верхнему городу сейчас сновали беспокойные посыльные, купцы, мастера и вельможи, готовясь к смутным временам. Почти как подготовка к празднику, только вот дух веселья в воздухе заменился на мрачное и тревожное настроение.

Вернувшись домой, Витати я не застал. Винефик явилась чуть позже, нагруженная различными покупками. Вяленое мясо, и пшеничная крупа, соль, новые бурдюки для воды, крепкие сапоги и дорожные плащи, пара тонких, но теплых одеял для сна на земле, небольшой котелок, пара медных кружек, кресала, запасные ножи, флакон лампового масла, веревка… Даже маленькая лопатка, обкапывать костерок и делать его незаметным для посторонних глаз в ночи. От этого набора у меня только глаза на лоб полезли, на что винефик справедливо заметила, что в поселениях может быть опасно. Еще столько же добра Витати достала из сундуков, где мы хранили зимнюю одежду и прочие вещи. В общей сложности получилось три большие седельные сумки и еще несколько тюков.

— Нужна будет третья лошадь, — задумчиво сказал я.

— У тебя не хватит денег на лошадь? — задала риторический вопрос винефик и с насмешкой посмотрела на меня.

Я же, поймав взгляд келандки, только нервно рассмеялся.

Накопленных денег, с учетом того, что оставил учитель, хватит на то, чтобы снарядить и прокормить небольшой отряд. У стряпчего я забрал четыре увесистых кошеля на двести сорок империалов, а с учетом сегодняшней выручки только моих финансов насобиралось на двести пятьдесят больших монет. Прикинув в уме, я посчитал, что в общей сложности мы располагали суммой в три тысячи серебрушек. Целое состояние! А тут речь всего-то за лошадь. И это я не учитываю финансы винефика — девушка исправно получала на конюшнях жалование, плюс премиальные за работу с племенными скакунами Варналов, тут барон не скупился, ведь нанять на работу такого мастера, как Витати, было великой удачей.

— Если придется, будем уходить лесами и полями, вдали от больших дорог, — отрезала девушка. — Так что припасы не лишние. Никто нас не гонит прямо сейчас, время собраться есть… Утром еще проверю, все ли взяли, пока ты будешь ходить к Варналам.

— Согласен, план хороший, — кивнул я. — Я там же и договорюсь с бароном о покупке третьего коня.

— Отлично, — согласилась Витати.

Вечером, когда умолкли колокола, а солнце ушло за горизонт, мы в последний раз выбрались поесть горячего. Сначала винефик хотела остаться дома, но потом я рассказал ей, как обедал с купцом и как Вейхоль заставлял меня вести себя так, будто бы ничего не случилось.

— Пусть думают, что мы просто закупились на всякий случай, если следят, ты сама сказала, что сейчас все так делают, — сказал я келандке. — Надо пойти в трактир и поужинать, как обычно. Чтобы не вызывать подозрений.

Этот способ «прятаться на виду» пришелся Витати по душе. Девушка согласилась, что это здравый план, да и, на самом деле, неизвестно, когда мы хорошо поедим в следующий раз.

Так что вечером мы устроили небольшое пиршество. Конечно, все проходило под знаком поминок императора, чем занималось все заведение. Присутствующие были в подавленном состоянии: мужчины пили хмуро и тяжело, стремясь поскорее забыться, женщины молча потягивали напитки и ковырялись в тарелках. Не было смеха или большого шума, только каждые пять-десять минут кто-нибудь не выдерживал и, поднимая стакан или кружку, кричал на весь зал:

— Слава ушедшему Императору!

И весь зал дружно отвечал:

— Слава Империи! Слава Императору!

После чего гости трактира выпивали, закусывали, немного молчали, перебрасывались парой слов, пополняли стаканы и кружки, после чего все повторялось вновь:

— Слава Форлорну Девятому!

— Слава Империи! Слава Императору! — рвали глотки посетители.

Так что задержались мы в трактире не сильно. Плотно поужинали, выпили по кружке крепкого эля и отправились домой, на боковую. Завтра, как и говорила Витати, у нас тяжелый день.

Из моей головы все не лезло странное послание учителя. Оно обрывалось, будто бы на полуслове, а пожелание исполнить мечту было и вовсе каким-то странным. Совершенно не в духе Осиора. Видимо, это был какой-то намек, какое-то понятное только мне указание. Вот только разгадать шифр, что оставил наставник, у меня все не получалось.

Так и думая о письме, толком не раздеваясь, я улегся в своей комнате и, накрыв босые ноги легкой простыней, попытался уснуть. Но едва видения письма и скачущие перед глазами буквы отступили, в комнату тихо проскользнула полностью одетая и готовая к дороге винефик, сжимая в руке свою тяжелую саблю.

— Вставай, — одними губами скомандовала убийца магов, — внизу колдун.

Я резко сел в кровати, вызывая истинное зрение. Магические линии вокруг были искажены присутствием Витати — этого у винефика было не отнять, она была словно камень, рассекающий поток магических энергий — но было еще что-то, что будоражило магию. Точнее, кто-то, внизу, у самой лестницы. Я видел, как закручивались потоки от довольно мощного волшебства.

Не говоря ни слова, я коснулся босыми ногами деревянного пола и, спрятав руки за спиной, вызвал режущие щиты Ур, готовясь принять бой.

Мы не успели сбежать — за нами пришли.

* * *

Известие о смерти императора поразило ее до глубины души. Хотелось спрятаться, скрыться от всего мира, забиться в угол и плакать, долго и навзрыд. Но вместо этого она взяла себя в руки и натянула маску безразличия.

Сначала ссора с Реем, а потом смерть деда… События несопоставимые, но больно ударившие в самую душу, так что сейчас Отавия держалась исключительно на упрямстве.

Утаить же факт отхода императора за полог, чтобы подготовиться к фестуме и объявить скорбную новость позже, в удобный момент, не получилось, да и не могло получиться. Традиции превыше всего, так что дворцовый распорядитель даже не поставил их в известность, а просто отправился к Черному Колоколу на южной башне, звон которого подхватили все прочие колокольни Шамограда.

Так столица и Империя узнали, что государь-император Форлорн Девятый умер.

Отавии казалось, что все вокруг ведут себя неправильно, неправильно скорбят по ушедшему правителю. Гвардейцы продолжали стоять на своих постах, слуги — заниматься делами. Если выйти во двор и подняться на замковую стену, где-то вдали слышался шум города, а на кухнях и конюшнях как всегда кипела жизнь. Нет, разговоры были немного тише, но не более. А ведь ей хотелось просто кричать, от злого бессилия, что единственный человек, кто ее понимал и поддерживал, кто ее воспитал, ушел из жизни. Дед, император, почему он оставил ее именно сейчас?

Легер нашел ее на замковой стене, сидящей, совсем как девчонка и свесив ноги, скрытой от чужих глаз крепостными зубцами.

— Ваше Высочество, — тихо обратился маг.

— Что такое? — вяло спросила Отавия, что сейчас разглядывала внутренний двор дворца.

— Вам надо уйти отсюда. Я беспокоюсь…

— Отстань от меня, Легер, просто отстань, — ответила девушка. — Иди по своим магическим делам.

Маг с минуту помолчал, но после продолжил:

— Ваш бы дед не одобрил.

— Мой дед уже ничего не скажет, Легер, — дрогнувшим голосом ответила девушка, а на глазах Отавии выступили огромные, с горошину, слезы, — он умер.

— Я знаю, Ваше Высочество, я был рядом в его последние минуты, — ответил маг.

Отавия резко повернула голову и зло посмотрела на магика. Значит, вот как?! Он был с ним, а ей никто ничего не сказал?! Почему?! Почему ей даже не дали проститься?!

Видимо, этот вопрос явно читался на ее лице, потому что Легер перемялся с ноги на ногу и продолжил:

— Император не хотел, чтобы вы присутствовали при его кончине, Ваше Высочество, — медленно сказал маг, внимательно наблюдая за реакцией девушки, — не хотел, чтобы вы… видели и запомнили его таким.

— Каким? — жестко спросила Отавия.

Легер еще раз тяжело вздохнул и, осознав, что Отавия никуда уходить не собирается, сделал для него немыслимое — подтянул мантию и тяжело, кряхтя, уселся рядом, точно так же, как и принцесса, свесив ноги с края стены.

— Император болел на легкие, как вы знаете. Тяжело, настолько тяжело, что даже мои печати перестали помогать. Да и вообще, любые печати, — стал рассказывать Легер. — Это страшная смерть от удушья, миледи, поверьте мне. Последние минуты вашего деда были… мучительны, не буду от вас скрывать, и именно поэтому, как государь и как мужчина, он не захотел взваливать на вас бремя этого образа. Человек всегда умирает в одиночестве, поверьте, даже если вокруг стоит толпа. Вас не должно было быть в числе зрителей, эта ноша досталась мне.

— Долго? — односложно спросила девушка.

— Достаточно, — выдохнул Легер. — Но ваш дед ушел с достоинством, насколько это было вообще возможно.

Он лгал, она чувствовала, что он лгал. Нельзя достойно задыхаться, это очевидно. Но эта простая, наивная ложь сейчас ей была очень нужна. Теперь император виделся в ее глазах не лицемером, что даже не подпустил к себе внучку, а старым солдатом, что героически отправился в свой последний бой, не обременяя окружающих. Таким она должна была его запомнить — гордым и смелым, а не хрипящим и цепляющимся за жизнь.

— Он очень о вас тревожился, Ваше Высочество, — продолжил Легер. — И просил присмотреть и помочь вам, если вы позволите.

Девушка посмотрела на мага, высунувшись из-за зубца. Легер был немолод, но, как и все сильные маги, старел он медленно. Дед доверял ему, всецело. Смешно называл его «Мой дорогой» или «Мой милый Легер», будто бы общался с розовощеким внучатым племянником, с теплотой, почти как с ней, Отавией. Так что, определенно, маг достоин доверия. Она понимала, что он никогда не будет так предан ей, как был предан ее деду, но в память об ушедшем императоре Легер будет стараться. Пока она не найдет ему кого-нибудь на замену, кого-нибудь, кого будет как и дед, называть «Мой дорогой маг».

В груди шевельнулась обида на Рея, а горло опять сжало стальным обручем слёз. Какой же он идиот! Она считала его мужчиной, а он оказался глупым мальчишкой! Впрочем, сама тоже хороша, дала волю эмоциям, но ведь как он смел подумать, что!..

Отавия не успела закончить мысль. Гвардейский маг, кряхтя, уже поднялся на ноги и сейчас протягивал ей ладонь.

— Пойдемте, миледи. Смерть государя, это момент на закате, когда солнце в последний раз освещает землю и уходит за горизонт. Утром будет рассвет и новый правитель, но между заходом и восходом солнца всегда наступает ночь, — серьезно сказал маг. — А ночь время неспокойное. Не стоит сидеть тут у всех на виду, пойдемте.

Она посмотрела в глаза магу, после чего приняла его ладонь и поднялась на ноги, отряхивая платье. В этом Легер был прав — она уже видела в коридорах дворца свою маменьку, что в полный голос рассуждала о грядущей ее коронации и восхождении на престол вместо почившего отца.

Ни слова о фестуме.

Ни слова о деде.

Только о том, как она станет императрицей.

Отавия позволила Легеру проводить ее в покои, где девушка осталась одна. Маг распорядился принести немного простой еды и легкого вина, проследил, чтобы слуги все расставили на небольшой столик, после чего выгнал всех из комнаты и лично прикрыл дверь, позволяя девушке горевать дальше.

Ей даже удалось немного поспать. Прямо там, в гостиной, на диване, она провалилась в тяжелый, полный ярких образов и тревожных видений сон, а проснувшись, Отавия увидела, что солнце уже и село. Она проспала не меньше трех часов.

Колокольный звон, что разрывал Шамоград весь день, к вечеру стих, чтобы возобновиться на рассвете, но разбудил девушку какой-то иной шум, в коридорах.

— Легер? — позвала Отавия. — Господин Легер?

Почему-то стало тревожно. Сейчас вся Замковая гора должна быть тиха и почти безжизненна, а тут…

Закончить мысль Отавия не успела. В следующий миг из коридора донесся вскрик, потом звук удара и тихая ругань, а еще, будто бы кто-то волок тело по каменному полу.

Девушка вскочила на ноги и схватилась за первое, что попалось под руку — тонкую серебряную вилку для фруктов. Выставив ненадежное оружие перед собой, принцесса стала пятиться, прочь от двери. Вот только куда бежать? Тут была маленькая боковая дверь для слуг, но выходила она в тот самый коридор, откуда доносился шум. Дальше за спиной — ее спальня и гардеробная, а больше выходов из покоев и не было…

Когда страх уже почти сковал принцессу, что уперлась сейчас спиной в столик с зеркалом, двери наконец-то пришли в движение. Кто-то тихо и аккуратно, будто бы крадясь, сейчас открывал вход в ее комнаты, стараясь ничем не выдать свое присутствие. Стараясь не шуметь, принцесса отошла к спальне и, укрывшись за дверной створкой, стала наблюдать за происходящим. Вот, в темную комнату проскользнула одна фигура, вторая, третья. Тускло блеснула сталь коротких мечей, а после — комната озарилась магическим светом Ман.

— Найти ее, — скомандовал неизвестный колдун в коричневом костюме.

Маг был одет просто и удобно, не для посещения дворца, а для боя.

Отавия только сильнее сжала бесполезную вилку. Кто бы это ни был — прямо сейчас она в большой беде, а гвардейцы, что стояли в карауле у ее покоев, либо мертвы, либо связаны… Хотя, если вспомнить возню, скорее всего, бойцов не убивали — просто оглушили и обездвижили, если маг был достаточно силен, чтобы держать полог Лагу на такой толпе народу…

Когда вооруженная пара почти подошла к дверям, за которыми пряталась принцесса, у входа в покои полыхнуло красным. Принцесса увидела, как красно-желтый луч прошивает одного из солдат и ударяется в щиты Ур и Берк, окутывающие мага.— К бою! — рявкнул маг, поднимая новые преграды взамен тех, что рухнули под напором заклинания.

Это было последнее, что успел сказать колдун. После этого комната и коридор заполнились вспышками. Часть вооруженных мечами бойцов сразу же бросилась в коридор, откуда через мгновение понеслись крики умирающих и раненых.

Принцесса даже не знала, что бывают такие заклинания. Пылающие огнем лезвия, стремительные иглы, взрывающиеся в воздухе оранжевые стены Ур. Заклинания летели один за другим, кося неизвестных. Сопротивление противника было окончательно сломлено, после того, как защитники дворца — а это были именно они — сумели проломить щиты неизвестного мага, после чего его грудь незамысловато пронзило несколько арбалетных болтов. Не успел колдун выдернуть короткие и тяжелые стрелы из груди, как его голову отсекло лезвиями Фео со странным синим шлейфом, которые летели по замысловатой дуге, огибая колдуна с двух сторон и не давая тому среагировать на обе атаки.

Последних двух бандитов, что искали Отавию и сейчас испуганно жались к стене рядом с дверью в спальню, отправили за полог магические лезвия Фео, не оставив им ни единого шанса.

Только после того как магический бой утих, с порога в комнату вступил один-единственный человек.

— Ваше Высочество! — встревоженно сказал Легер. — Ваше Высочество!

— Господин Легер! — пискнула Отавия, выбегая из-за дверей, впрочем, не выпуская из руки вилки. — Господин Легер!

— Ваше Высочество! Скорее! Надо спешить! Переворот!

— Что происходит?!

— Люди Торлорна! По всему дворцу! Часть гвардии пленена, часть — перешла на сторону вашего дяди и…

— Что с матушкой? — внезапно для самой себя спросила принцесса.

Легер ничего не ответил, только мотнул головой, опуская взгляд.

В полумраке разгромленной комнаты было видно, как сильно осунулся колдун. Пробиваясь к покоям принцессы, маг оставил за собой целую просеку из трупов, что стоило ему немало сил и почти всего запаса боевых и защитных амулетов, что носил при себе маг.

— Пойдемте, времени совсем нет, — сказал Легер, хватая Отавию за руку. — Я укрою нас пологом Лагу, надеюсь, новых подавителей в коридорах еще не поставили… У северной башни есть ход, он выведет нас за стену…

В коридоре их ждало несколько бойцов гвардии с арбалетами. Конечно, с большим луком это оружие сравниться не могло, но для боя в условиях коридоров или штурма подходило идеально, а зачарованные наконечники коротких болтов нет-нет, да и пробивали простую броню или слабые щиты магов.

— Вы — вперед, — скомандовал Легер двум бойцам. — Увидите движение, подайте сигнал. Мы под пологом — идем следом. Надо вывести из дворца принцессу! Любой ценой!

— Слава Империи! — ответили бойцы и ударили себя кулаками в грудь.

— Вперед! — скомандовал Легер, создавая на ходу печать Лагу и накрывая ею себя, Отавию и еще одного арбалетчика.

Им как можно скорее надо прорваться из дворца.

* * *

Несколько мгновений мы с Витати напряженно вслушивались в шевеление на первом этаже, после чего винефик дала мне короткий сигнал и двинула к двери. Очевидно, если внизу маг, то ей стоит идти первой.

Я же, все еще пряча свечение щитов Ур, двинул следом, наблюдая, как келандка черной тенью бесшумно скользит по ступеням к двум фигурам, что копошились в небольшом коридорчике у самых дверей. Вдруг полыхнуло голубым, от чего Витати машинально бросилась в атаку.

— Стой! — крикнул я келандке как раз в тот момент, когда сабля винефика уже была готова снести ближайшей фигуре голову.

Подняв руку, я собрал контур печати Ман и зажег небольшое светило над ладонью. Магический свет пролился на ступени, открывая нам с Витати печальную картину. На нашем пороге без сознания лежал Легер, а над ним стояла в грязном, изорванном платье, усталая и напуганная Отавия, пытаясь поднять мага на ноги. Принцесса даже не поняла, что только что была на волосок от гибели, настолько сосредоточена она была на бессознательном колдуне, за которого цеплялась, словно за спасительную соломинку.

— Что происходит?! — воскликнула винефик, все еще не опуская саблю.

Я же рассмотрел и печальный вид принцессы, и серое, какое-то землисто-нездоровое лицо мага.

Наконец, принцесса перевела на меня мутный взгляд, сфокусировалась, после чего банально… расплакалась.

— Рей! Рей! Он ранен! Мы едва дошли! Рей!.. Помоги ему! — закричала Отавия, указывая рукой на мужчину.

Я в два прыжка преодолел ступени лестницы и оказался рядом. Винефик уже опустила оружие и отступила в сторону.

Перевернув мага на бок, я увидел у него на спине огромную жженую рану, очень похожую на ту, что осталась на моем плече после Копья Света.

— Что случилось? — спросила Витати у принцессы, пока я сосредоточенно помогал раненому, колдуя целые каскады целительных печатей. — Что произошло?

— Во дворце… Переворот… Торлорн и его люди… Легер пришел за мной, а потом мы…

Взгляд принцессы блуждал, а сама она при этом тяжело хватала ртом воздух, готовая вот-вот сорваться в пропасть истерики.

Это заметила и Витати, так что она сделала единственно верное в этой ситуации — обняла Отавию за плечи и, будто пугливую лошадь, провела в боковую дверь, на маленькую кухоньку с небольшим, сейчас потушенным очагом. Задача простая — убрать девушку от раненого мага, потому что один вид Легера буквально гипнотизировал Отавию, заставляя возвращаться мыслями в прошлое и заново переживать бойню, через которую они только что прошли.

Я же постарался сосредоточиться на маге, хотя все мои мысли устремлялись к Отавии.

Легер был плох, удар был силен — копье было просто огромным и должно было разорвать мага на части — и мне было абсолютно не понятно, как он выжил после такого колдовства.

Собственно, колдуя все новые и новые целительные печати, что затягивали рану, я аккуратно задал этот вопрос принцессе.

— Как он выжил? — спросил я, повернув голову к Отавии.

Вместо ответа принцесса подняла руку к горлу и запустив ее под платье, достала на свет амулет, который я подарил ей в поместье Хаштов.

— Он закрыл меня спиной, — всхлипнула принцесса, глядя куда-то перед собой, — а я успела сжать амулет и… он почти рассеял заклинание.

Теперь все встало на свои места. Рана выглядела как серьезный ожог, значит били, скорее всего, копьем света. Вот только у Легера не хватило сил помочь себе, а Отавия буквально вытащила его на своем горбу…

— Как вы нас нашли? — спросила винефик. — Он тебя привел?

Келандка кивнула на бессознательного мага.

— Нет, — мотнула головой Отавия. — Это баронет Варнал, Торис. Мы нашли его в коридорах с другими гвардейцами, оглушенным, и он пошел с нами, а потом…

Принцесса снова стала задыхаться, но у Витати уже было свежее решение. Зачерпнув из котла, она дала девушке кружку воды, чтобы сбить очередную волну накатывающей истерики.

«Молодчина, Торис!», — подумал я, а потом до меня дошло.

— Отавия… Где он? Где баронет?! — с холодеющими от страха руками, спроси я.

— Он… Он довел нас и побежал дальше, сбить след. Сказал, выйдет на конюшни или к дому отца, чтобы я не тревожилась… Мы пытались сразу раздобыть лошадей, но там слишком много было людей, а заклинание отвода глаз уже должно было вот-вот спасть и он привел нас сюда… — ответила Отавия.

После этого девушку все же прорвало. Первый, второй всхлип и уже через секунду принцессу пробило на истерику, тяжелую, но очень ей сейчас необходимую. Просто чтобы не тронуться умом после пережитого.

Я встретился глазами с Витати. По лицу келандки было понятно, что нам срочно надо уходить, однако принцесса была не в состоянии передвигаться. Если за беглецами снарядили погоню, простенький маневр Ториса собьет их с пути ненадолго. Тем более…

— Поисковая магия, — односложно сказал я Витати.

— Будь здесь, я займусь, — ответила винефик, пряча саблю в ножны.

— И как ты собьешь след? — спросил я.

— Это уже мое дело, — ответила келандка. — Выиграю время. Подлатай Легера и успокой девицу, через полчаса мы должны выйти.

Я только согласно кивнул, а винефик уже выскользнула за дверь. Прямо с порога я почувствовал мощный поток силы Вун, исходящий от келандки, а перейдя на истинное зрение еще и увидел, как на десяток футов от винефика собирается белый вихрь. Наверное, как в случае с магом-отступником, Витати чувствует след полога отвода глаз. Потому что винефик очень уверенно свернула в сторону, откуда тянулся голубой шлейф заклинания Лагу, и двинулась строго по нему, превращая окружающие ее магические потоки в форменное месиво.

Да, это определенно даст нам некоторую фору, я был в этом уверен. Я еще не до конца понимал, как потоки влияют на поисковые и прочие заклинания, но то, что Витати одним своим присутствием нарушала естественный ход вещей, буквально источая белую магию, было фактом. Причем именно источая — сила Вун будто бы шла из самого тела винефика, ей лишь стоило ее выпустить.

После того, как Витати ушла, я наколдовал еще несколько печатей Ис-Эо и, смахнув проступившие со лба капли пота, встал на ноги. Рана на спине Легера почти полностью затянулась, а сам маг сейчас дышал ровно и глубоко, находясь то ли в глубоком сне, то ли просто в обмороке. В любом случае, будить его я пока не планировал — пусть тело колдуна отдохнет.

Повернувшись к Отавии, которая все также сидела за небольшим столом и, вроде как, пришла в себя, я понял, что не могу сказать принцессе и слова. Даже посмотреть ей в глаза — и то было тяжело. Так что я подошел поближе к девушке и, ничего не говоря, потянулся ладонями к ее амулету. Если камни уцелели, надо зарядить его еще раз, вдруг снова спасет ей жизнь…

Едва я успел взяться за амулет, Отавия накрыла своей рукой мои ладони и крепко сжала пальцы. Я посмотрел в ее заплаканные, стеклянные от слез глаза, и… дрогнул.

Положив руку на плечо девушки, и мягко прижав ее голову к груди, я сказал:

— Сегодня вечером мы были с Витати в трактире… Весь город скорбит о твоем деде, славит его и империю. И мы тоже.

Отавия тихо всхлипнула и, вцепившись пальцами в мою рубашку, снова заплакала.

— Я не видела, не знала… Только когда загремели колокола… Только тогда, со всеми… С ним был Легер, но он сказал… — сквозь слезы, сбивчиво стала рассказывать Отавия. — А теперь Торлорн…

— Отавия, послушай, — начал я мягко. — Ты мне все расскажешь, потом. Сейчас нам надо собраться и выжить, понимаешь? Витати скоро вернется, у нас есть припасы, мы пройдем на конюшни и возьмем лошадей… Мы и так собирались убираться из города, тут небезопасно, даже если бы твой дед был жив… Понимаешь?

Возможно, сейчас я допускал огромную ошибку. Но я так же понимал, что ни один дворянский род не сможет ее защитить, а Башня полна предателей, тут никаких сомнений. Если Отавия останется в Шамограде, то умрет. Это понимал и Торис. Мой друг вместо того, чтобы вести принцессу в дом отца, привел ее сюда, ко мне. Не потому что Варналы трусы — нет, но потому что никто из вельмож империи более не может ее защитить от герцога Торлорна. А если пришли за Отавией, значит ее мать, принцесса Элаиза… с ней тоже уже покончено.

Но я смогу ее спрятать, спасти, увезти. Мы найдем учителя и решим, что делать дальше. Или я помогу Отавии добраться до Вашимшании, родины ее отца, где она сможет найти приют. Но оставить ее в Дагерии — обречь на верную гибель.

— Из города?.. — переспросила принцесса. — Может, если мы доберемся до поместья Хаштов Милана и ее отец…

— Нет, — донеслось от входной двери. — Рей прав, миледи, вам надо бежать. Намного дальше, чем поместье Хаштов, они не защитят вас от Торлорна.

Это был Легер, который пришел в себя.

— Вам надо бежать, — продолжил маг, тяжело поднимаясь на ноги, — не знаю куда, но для начала — подальше от Торлорна.

— Это моя страна! Моя родина! — воскликнула Отавия. — Я не могу бросить империю только потому что…

— Мертвой вы для империи бесполезны, Ваше Высочество, — перебил девушку маг. — Так что постарайтесь выжить.

На этом обсуждение было окончено. Слова Легера прозвучали настолько веско, что Отавия не нашлась, что возразить, а я даже не собирался спорить с гвардейским магом, так как полностью разделял его точку зрения на ситуацию.

Так что когда Витати вернулась, я озвучил только родившийся план. Винефик перевела взгляд с меня и Легера на принцессу и только тихо сказала:

— Это не наше дело, Рей… Пусть этот печатник…

— Легер едва удержится в седле и совсем не может колдовать. Бросишь ее умирать? — спросил я прямо. — Я не бросил когда-то тебя, а теперь вот Отавия. Она поедет с нами.

— Я смогу немного задержать погоню, если она будет, — сказал внезапно маг, — если Рей зарядит пару моих амулетов.

— Вот видишь? — сказал я Витати. — У нас все получится.

Келандка нахмурилась, представляя, насколько сложнее станет наше путешествие, но спорить со мной не стала.

— Мы можем добраться до побережья и посадить ее на корабль до Вашимшании, — сказала келандка.

— Что будет дальше — увидим, — мотнул я головой, — но мы должны вытащить ее из Шамограда.

Мой голос звучал твердо и решительно.

За следующие четверть часа мы смогли переодеть и немного умыть принцессу. Кое-что девушке подошло из гардероба келандки, хотя Витати была на полголовы ее выше, так что сейчас передо мной стояла не растрепанная дворцовая барышня, а девица в крепком костюме путешественника. Единственная проблема — сапоги были великоваты, но этот вопрос мы решим в ближайшем городе, до которого доберемся.

— Значит, нам потребуется четыре лошади, — сказала Витати. — Эй, печатник, ты уверен, что останешься?

— Конечно, — кисло улыбнулся гвардейский маг. — Я пока едва стою на ногах и через пару лиг просто выпаду из седла, так что я вам не товарищ. Но вот замкнуть контуры амулетов я пока способен.

Келандка внимательно посмотрела на колдуна и только мотнула головой. Если ему так хотелось умереть за свою принцессу — дело его, уговаривать Легера ехать с нами она не собиралась.

Меня немного беспокоила судьба Ториса, но я был уверен в том, что баронет уцелеет. Сбросить куртку в ближайшей канаве и вот, он уже обычный шамоградец, который торопится домой. А как только Торис доберется до отцовского поместья, то окажется в относительной безопасности, насколько это вообще возможно для дворянина после дворцового переворота.

Когда все были готовы, мы с Витати взвалили на плечи сумки с припасами, а я накрыл всех четверых пологом отвода глаз Лагу. За месяцы работы на конюшнях мы с винефиком наизусть выучили все калитки, лазы и проходы на территорию, так что я не сомневался в том, что мы сумеем раздобыть лошадей. Было решено взять обычных дагерийских скакунов — двух наших лошадок и еще двух позаимствовать у барона. Думаю, пропажа наших с Витати лошадей будет для барона очевидным сигналом, да и я верил в то, что Легер переживет эту ночь и все сможет рассказать отцу Ториса вместе с баронетом.

У конюшен дежурили люди Торлорна. Они блокировали двое главных ворот, заперев их на засовы, а так же я увидел минимум одного мага, который держал наготове защитные амулеты, чтобы в любой момент прикрыть бойцов.

— Я могу их отвлечь… — начал тихо Легер, но я быстро отмел это предложение.

— Мы с Витати справимся, — сказал я. — Я просто вышибу ворота лезвиями Фео и ударными щитами, а потом нас не смогут остановить. А вам стоит затаиться, господин Легер и следить за происходящим.

Маг согласно кивнул, так что вся четверка тихо прокралась к одной из боковых калиток.

Там тоже стояла пара бойцов, но тут Витати даже не понадобилась моя помощь. Винефик, будто бы из пустоты, выскользнула из-под прикрытия руны Лагу и ударом тяжелой рукояти в висок вырубила одного бойца, а второму рассекла горло уже клинком своей кривой сабли, от чего Отавия, не ожидая такого, тихо ойкнула.

Тяжело хрипя и хватаясь за рану, дружинник мятежного герцога стал оседать на землю, мы же открыли калитку и проскользнули к конюшням, стараясь двигаться вдоль стен.

Руна Лагу была весьма коварна. Она дурачила глаза, но вот звуки совсем не гасила, так что нас могли услышать. А если лишний человек ступит внутрь контура, который я замкнул на самом себе, то и вовсе заклинание может рассыпаться. Так что приходилось соблюдать тишину и осторожность.

Плечо уже стало ломить от тяжести сумок, что я волок на своем горбу, но сейчас я как никогда радовался запасливости Витати. Нет, мы вдвоем могли убраться из столицы и налегке — нам не привыкать — но вот привычки к подобным условиям у принцессы не было. Так что запас еды, сменного исподнего и одеяла для комфортного сна пришлись как нельзя кстати.

Казалось, все шло замечательно. Хоть и в почти полной темноте, но мы спокойно седлали трех лошадей, на четвертую взвалили сумки, и уже готовились прорываться за пределы ипподрома.

— Все готовы? — спросила Витати, уже сидя в седле. — Запомните, не останавливаться. Рей, ты первый, проламываешь проход, ты, — кивнула винефик на Отавию, — следом за ним, вместе с вьючной лошадью. Я последняя, если нам в спину полетят магические стрелы или еще какая мерзость.

— Я могу закрыть нас щитами, — сказал я Витати.

— Лучше смотри вперед, — отрезала винефик. — Арбалетов или луков я не видела, так что опасен только маг. А с этим я справлюсь и сама.

Отавия только с удивлением смотрела на раздающую команды Витати, я же спокойно выполнял приказы келандки. Дочь Степей намного больше меня смыслила в ратном деле, ведь она была воительницей, так что спорить с ней я считал даже не вредным, а вовсе опасным для жизни. Слушай в бою Витати — и уцелеешь. К этому выводу я пришел уже довольно давно.

— Готовы? — тихо повторила вопрос келандка.

Мы с Отавией кивнули, после чего Легер по команде толкнул двери конюшни, ныряя в сторону и освобождая нам путь.

Я ударил пятками по бокам лошади и устремился вперед, в сторону ближайших ворот. За мной из конюшни вылетела Отавия и Витати.

Проломить ворота оказалось даже проще, чем я ожидал. Большое и мощное лезвие Фео-Фео прошло вертикально через доски, рассекая массивный засов, после чего я выбросил перед собой целую волну диких ударных щитов Ур, как меня учила Витати.

Хватило двух касаний для того, чтобы магия сорвала одну из створок с петель, а вторую — расколола на части, высекая крупными обломками стоящих на страже мятежников.

— Ха! Ха! — закричала Витати, и я едва смог удержать боевой клич в груди.

Мы выскочили за пределы конюшен и сразу же взяли путь на одну из главных дорог, что вела прочь из города. Сейчас нам нужно вырваться за пределы окрестностей Шамограда, а дальше уже нагнать нас будет проблемой…

Наконец, пригороды Шамограда оказались позади.

Мы гнали и гнали лошадей, пока Витати не дала команду перейти на шаг, чтобы дать животным отдохнуть. А потом мы снова скакали. Прочь от столицы.

Остановились мы только тогда, когда небо на востоке стало светлеть. Вдали виднелось русло небольшой речушки, куда Витати отправилась набрать воды лошадям, я же достал из припасов солонину и лепешку пшеничного хлеба — перекусить. А потом снова в путь, пока будут держать кони.

Отавия едва не выпадала из седла, но держалась. Принцесса была бледная, но во взгляде девушки сквозила решимость. Она встала у дороги и смотрела назад, туда, откуда мы только прискакали, в сторону столицы.

— Он не попрощался со мной, — тихо сказала принцесса, пока я возился с сумками.

— Кто? — спросил я.

— Дед. Его не убил герцог, он умер… от старости, — ответила Отавия. — И он знал, что умирает. Но не попрощался. Легер сказал, что таков удел каждого. Умирать в одиночестве, даже если вокруг стоит толпа. И я его так и не увидела. Не смогла себя заставить прийти в его покои и хотя бы взять за руку, после того, как зазвенели колокола.

Я не знал, что на это ответить.

— Ты обязательно вернешься. К его саркофагу. Императоров же хоронят в саркофагах?

Принцесса только быстро кивнула, смахнув подступившую слезу.

— Вот тогда и попрощаешься, — сказал я, обнимая девушку за плечи. — Я тебе обещаю, мы еще вернемся в Шамоград.

Я посмотрел вдаль, чувствуя, как расслабляется спина Отавии и как девушка опирается на меня всем телом, прижимаясь в поисках тепла и поддержки. Мои слова не были пустой болтовней, я знал, что после того, как встречусь с учителем, мы обязательно вернемся в столицу Дагерийской Империи. Хотя бы чтобы найти и покарать тех, кто предал Осиора и, скорее всего, помог устроить этот переворот. Ведь в этом участвовало слишком много магов.

А еще, пока мы мчались вперед, сквозь ночь, спешно покидая столицу, я наконец-то понял, что имел в виду учитель в своем послании.

У меня была мечта, о которой знал лишь Осиор. Точнее, в те времена лишь он внимательно слушал то, что говорил вчерашний бродяга и беспризорник.

Побираясь по улицам и перебиваясь случайными заработками на рынке, я всегда мечтал наняться на корабль и стать моряком, потому что когда-то кухарка Рига сказала, что у меня длинные руки, и я буду очень ловко лазать по снастям. Так что я мечтал сначала наняться юнгой, потом стать матросом, а когда-нибудь, может, и целым капитаном.

А значит, я знал, куда меня звал учитель, где он будет ждать меня. Я возвращаюсь домой, в Нипс.

Конец арки "Империя Рун"

Следующая книга серии под названием "Камни Рун" уже доступна по ссылке вот тут, переходите, читайте, добавляйте в библиотеку: https://author.today/reader/234837/2113765

Если вы хотите узнать больше об устройстве миров Сферы, попробуйте почитать и мою предыдущую серию "Жрец Богини Лу". Так вам будет понятнее, что такое Сфера и что будет происходить дальше, так как действие обеих серий разворачиваются в единой мета-вселенной: https://author.today/reader/115772

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги (через VPN: https://t.me/s/groundfloor). Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

https://author.today/work/226859

Content

Империя Рун. Том 2

Глава 1. Создание вероятностей

Глава 2. Движение вслепую

Глава 3. Свобода выбора

Глава 4. Слова Осиора

Глава 5. Четыре комнаты

Глава 6. Глухая тревога

Глава 7. Три солдата

Глава 8. Братья Варналы

Глава 9. Мраморная купель

Глава 10. Жажда крови

Глава 11. Лучшее мясо

Глава 12. Поиск пути

Глава 13. Переломный момент

Глава 14. Хлесткий удар

Глава 15. Две беседы

Глава 16. Маленькая птичка

Глава 17. Запоздалая мудрость

Глава 18. Конец кабалы

Глава 19. Новый еретик

Глава 20. Колокольный звон

Глава 21. Падение Империи

Nota bene