Кен Уилбер

Краткая история всего

Эту книгу хорошо дополняют:

Трамп и эпоха постправды

Кен Уилбер

Открывая организации будущего

Фредерик Лалу

Как не ошибаться

Джордан Элленберг

Информация от издательства

Научный редактор Александр Нариньяни

Издано с разрешения SHAMBHALA PUBLICATIONS, INC. и PROJEX INTERNATIONAL LLC c/o Alexander Korzhenevski Agency

Возрастная маркировка в соответствии с Федеральным законом от 29 декабря 2010 г. № 436-ФЗ: 16+

Уилбер, Кен

Краткая история всего / Кен Уилбер; пер. с англ. Е. Пустошкина; [науч. ред. А. Нариньяни]. — М.: Манн, Иванов и Фербер, 2019.

ISBN 978-5-00117-699-2

«Краткая история всего» обобщает основные идеи Кена Уилбера, одного из самых известных современных философов, автора книг по психологии, философии науки, социологии, религии и духовности и другим дисциплинам. Интегральный подход дает инструменты для решения множества проблем, включая вопросы гендерных ролей, мультикультурализма, экологии и даже осмысления интернета.

В двадцатое, юбилейное издание вошли предисловие автора, написанное им специально для российской аудитории, а также послесловие в форме диалога между автором и Ланой Вачовски.

Для всех, кто интересуется устройством мира и интегральной теорией.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© 1996, 2000 by Ken Wilber Awterward © 2017 by Lana Wachowski and Ken Wilber. Published by arrangement with SHAMBHALA PUBLICATIONS, INC. via Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2019

* * *

Предисловие к русскому изданию

Мне радостно видеть, что «Краткая история всего» переводится на русский язык. «Краткая история» все еще является одной из моих самых популярных и широко читаемых книг, и моя радость связана с тем, что она является еще и одной из моих самых любимых работ. Изначально она была написана как более простая, легкая и доступная версия одного из основных моих трудов — «Секса, экологии, духовности», 850-страничного книжного монстра. Чтобы решиться на его прочтение, требуется недюжинная храбрость (ирония же состоит в том, что он тем не менее представляет собой одну из самых простых для чтения книг из написанных мною: материал излагается очень ясным языком, очень простым и прямолинейным, и — во всяком случае, как говорят мне люди, прочитавшие эту книгу, — читать ее — сущее удовольствие). И все же это и вправду длинный текст. «Краткая история» была задумана, с тем чтобы исправить этот недостаток, и она в этом преуспела. Как я уже отметил, она стала одной из самых популярных книг, написанных мною, и предлагает то, что, по моему убеждению, все еще является чудесным, лаконичным и кратким обобщением теории, которую она призвана была представить читателю, а именно — интегральной теории.

У интегральной теории было много предшественников в истории прошлого — как Запада, так и Востока, — от Плотина до Шанкары, от Маймонида до Лонгченпы, от Шеллинга до Падмасамбхавы, от Пирса до Уайтхеда, если в случайном порядке упомянуть лишь несколько имен. Будучи современной и постсовременной теорией, она обычно связывается с моим именем, невзирая на то, что постоянно растет число людей, которых укусил интегральный жук и которые сами пишут книги на различные интегральные темы — от интегральной медицины до интегральной экологии, интегральной экономики, интегрального ухода за больными, интегральной архитектуры, интегральной психотерапии, интегрального бизнеса и интегрального лидерства. Все больше и больше людей по всему миру находят в интегральной теории ответ на изломанную, раздробленную, неполную, изолированную, расколотую и измученную постмодернистскую теорию со всеми ее бесчисленными осколками. Вместо этого в интегральной теории они находят подлинный холизм, целостность, неразделенность, цельное единство-в-многообразии, которое объединяет все сущее в соединяющий и объемлющий узор и показывает нам мир, который сохраняет цельность, а не распадается на части. И, таким образом, интегральная теория служит совершенным противоядием от расколотого, разломанного и измученного мира, в котором мы находим себя сегодня.

В США издание, известное как «Журнал интегральной теории и практики» — основной рецензируемый академический журнал в данной сфере, — опубликовало статьи по более чем 50 разнообразным отраслям человеческой деятельности (от медицины и искусства до бизнеса, истории, архитектуры, экономики, лидерства, психиатрии и др.), переистолковывая каждую из них при помощи интегральной системы координат. В каждом случае это не только принесло плоды, но и позволило прийти к подлинно всевключающей, всеобъемлющей, целостной, или интегральной, версии каждой из данных дисциплин (например, к интегральной медицине, интегральному искусству, интегральному бизнесу и т. д.). Так что мы знаем, что интегральный подход работает, и работает очень хорошо.

Но также крайне важно, что интегральная теория находит применение не только и не столько в академических сферах. Пожалуй, наиболее распространенное ее практическое применение — и причина, по которой эта книга оказалась столь популярной, — состоит в том, что она эффективно рассматривает очень простые, но часто ставящие в тупик вопросы каждодневной жизни. Интегральная теория убедительно объясняет, каким образом друг с другом согласуются наука и духовность (и почему важны и та и другая); она показывает, что разные ситуации требуют различных типов знания, чтобы их осмыслить (например, для ответа на вопрос: «Каков смысл “Войны и мира”?» требуется иной тип познания, нежели для вопроса: «Сколько весит один кубический сантиметр воды?»); она находит место для искусства, истории и духовности в нашей обыденной жизни и показывает, как и почему все они важны. Короче говоря, как выразился один читатель: «“Краткая история всего” освобождает пространство для всего!» Именно это она и делает: она покажет вам, каким образом всевозможные части вашей жизни согласуются друг с другом (работа, игра, отношения, творчество, воспитание детей, вечеринки, духовность и многое другое), и таким образом укажет вам путь по обретению более целостной, полной и объединенной жизни, вместе со способностью «видеть смысл во всем». Каждый день вы везде слышите постоянные споры, вызывающие много проблем у многих людей: каково соотношение между Богом и наукой, если таковое вообще имеет место? Каким образом можно согласовать традиционные понимание и набор ценностей (обретаемые, например, в церкви) с современными пониманием и набором ценностей (обретаемыми, к примеру, в бизнесе и науке) и как те, в свою очередь, согласуются с постсовременными пониманием и набором ценностей (мультикультурализмом, плюрализмом, чувствительностью)? В США эти три ценности — традиционализм, модернизм и постмодернизм — постоянно находятся в состоянии войны. Войны, которую обычно принято обозначать устойчивым словосочетанием «культурные войны», где каждая из сторон считается либо правой, либо неправой, а все остальные обречены на потерю всего, если они не выиграют этих культурных баталий. Тогда как на самом деле существует простой способ согласовать все три стороны, не оставив ничего вне рассмотрения и включив всё, положив тем самым конец культурным войнам как таковым.

Короче говоря, интегральная теория является простым способом согласовать буквально всё со всем, показав, что всё вполне совместимо со всем остальным, дабы тем самым одновременно с этим «увидеть смысл во всём». Люди, которые только что прочитали «Краткую историю», ощущают, что видят смысл во вселенной, что они живут в согласованном и совместимом мире, мире, который взаимосвязан, взаимопереплетен, целен и един. И, как следствие, их жизни тоже начинают ощущаться как нечто полноценное, целое и неразделенное, нераздробленное, не разбитое на сотни различных осколков, разлетающихся в разные стороны. Как правило, на них нисходит спокойное умиротворение, и каждое утро они просыпаются, готовые встретить новый день, в котором они видят смысл, ценность, значимость, предназначение, цель и направленность — и счастье! О, какая же это радость — жить в цельном и имеющем смысл мире!

Есть ли в интегральной теории какие-либо компоненты, которые изменились с тех пор, когда была написана данная книга? Что ж, с одной стороны, в нее было добавлено много новых компонентов, а многие другие были уточнены, но все это было сделано на гораздо более подробных и технических уровнях объяснения, чем те, которые уместны в данном изложении. Базовые основания этой книги все еще крепки, и я по-прежнему всецело их придерживаюсь. В интегральной теории, как я уже отметил, были сделаны технические прорывы, но они ничего не меняют в этой книге, и заинтересованный читатель может их уточнить, прочитав некоторые из моих более поздних книг, которые также переводятся на русский язык. Речь идет, например, о такой вещи, как «зоны» — то есть основные «корзины» опыта: дело в том, что такие сферы опыта, как «я»-пространство (ваше собственное внутреннее сознавание), «мы»-пространство (внутренние совместно разделяемые ценности и смыслы различных групп, в которых вы участвуете) и «оно»-пространство (объективный мир, рассматриваемый, к примеру, наукой — физикой, химией, биологией и т. д.), можно рассматривать как изнутри (из «субъективной» позиции), так и извне (из «объективной» позиции). Это позволяет получить не просто четыре основные «корзины», а восемь, причем каждая из них имеет свой уникальный метод познания. Но все это совершенно не нужно знать для чтения настоящей книги!

Или вот, например, такой компонент, как соотношение «состояний» и «структур» (или «стадий»). Сама тема («состояния и стадии») рассмотрена и в настоящей книге, и она касается того, каким образом мы можем понять духовный, или религиозный, опыт (помимо всего прочего). Великие духовные традиции мира единогласно описывают четыре или пять основных состояний сознания, свойственных всем людям (в них выделяются еще и многие другие, но данные основные состояния наиболее распространены и играют центральную роль): состояния бодрствования / физическое, сновидения / тонкое, глубокого бесформенного сновидения / причинное и недвойственное состояние / единство. Итак, человек может пережить «пиковый опыт» или «измененное состояние сознания» в одном из данных состояний. Люди, например, могут переживать «единство» со всем в этом состоянии, и когда это происходит, то вы, например, испытываете единство со всем в физическом мире, или мире природы, то есть у вас есть опыт «природного мистицизма»; если же вы испытываете единство с формой божества в тонком состоянии сновидения, тогда вы переживаете опыт «божественного мистицизма»; если же вы в единстве с бесформенным причинным миром, то вы переживаете опыт «бесформенного мистицизма»; и наконец, если вы едины со всем в недвойственном мире (или Тотальности всего), то вы переживаете опыт «мистицизма единства».

Все это до сих пор верно. И у нас имеется изобилие примеров людей, постоянно переживающих данные типы мистического опыта. Более того, если посмотреть на великие созерцательные или медитативные традиции мира, то каждое из данных переживаний также является еще и конкретным шагом или стадией в общей практике медитации. Посему Эвелин Андерхилл в своем фундаментальном труде «Мистицизм» описывает четыре основных шага, через которые проходят все мистики: физическое очищение, тонкое озарение, причинная темная ночь (включающая в себя бесконечную Бездну мрака, пронизанную лучезарностью, а также часто и мучительность утраты этого переживания до того, как оно обретается на постоянной основе) и затем, наконец, недвойственное единство. Все это четыре основных состояния, переживаемые как конкретные шаги в общей практике медитации, где бы мы ее ни находили (будь то Восток или Запад); все это вариации тех самых четырех базовых состояний, используемых в качестве ступеней духовного пути.

Но еще мы находим и что-то, что не сознавали эти Великие традиции. Данные «состояния» можно напрямую и непосредственно переживать и видеть посредством интроспекции, или просто «обращения взора вовнутрь». Но что не было известно этим мистикам-новаторам (и что было открыто только сто лет назад), так это что разум имеет в себе глубоко встроенные паттерны, которые он использует для интерпретации, объяснения и переживания мира и его ощущений. Они называются «структурами» (или «структурами сознания» — в противоположность «состояниям сознания»), но и они тоже, подобно состояниям, могут демонстрировать (и практически всегда демонстрируют) процесс развития: они растут и развиваются от одной структуры к последующей и затем далее, в фиксированном порядке, который нельзя изменить путем социального обусловливания. Данные структуры развиваются и эволюционируют с течением времени, причем каждая новая эра человеческой эволюции добавляет новую крупную структуру (или мировоззрение), через которую человек взирает на мир вокруг себя (и свои внутренние переживания). В качестве только одного примера можно привести терминологию Жана Гебсера. Согласно ей, данными структурами являются (в порядке их эволюционного развития): архаическая (приматоподобная), магическая (племенная), мифическая (традиционная религиозная), рациональная (научно-современная), плюралистическая (постсовременно-мультикультуралистская) и, наконец, только сейчас возникающая интегральная (которая «трансцендирует и включает» все предыдущие структуры, рассматривает их все и освобождает для всех них место, — и это крупнейшее и совершенно беспрецедентное событие в эволюции).

Итак, мы уже сказали, что структуры суть то, как разум интерпретирует, объясняет и переживает мир (внутренний и внешний), в котором он себя находит. Это включает и духовные пиковые переживания, или состояния. Другими словами, структуры интерпретируют состояния. И вы можете фактически иметь опыт любого состояния (физического, тонкого, причинного или недвойственного) буквально на любой структуре (магической, мифической, рациональной, плюралистической и интегральной), но вы будете интерпретировать опыт этого состояния согласно основной структуре развития, на которой вы находитесь (магической, мифической, рациональной и т. д.). Таким образом, скажем, вы имеете тонкое / сновидческое переживание сущности, состоящей из света и лучезарной любви, при этом, допустим, вы верующий христианин, так что вы будете склонны интерпретировать, что эта сущность — сам Иисус Христос. Итак, если вы находитесь на магическом уровне, то вы истолкуете это существо с точки зрения магического мировоззрения, и поскольку «магическое» (в смысле, используемом исследователями человеческого развития), как правило, означает эгоцентричность и нарциссичность, то вы, скорее всего, интерпретируете смысл этого тонкого события как то, что вы сами являетесь Христом, и больше никто другой. Если же вы находитесь на мифическом уровне развития, то вы, скорее всего, интерпретируете эту сущность как спасителя «богоизбранного народа» (ведь мифическое склонно быть «этноцентрическим» — или сфокусированным на избранных «внутри группы» в противопоставлении с неверными «вне группы»). Если же вы достигли рационального уровня развития, вы, скорее всего, не поверите во многие «мифологические» аспекты религии (такие как история про то, как Моисей разделил воды Красного моря или как Господь наслал саранчу на египтян и т. д.), а также не поверите в разделение на избранных «внутри группы» и проклятых «вне группы». Вместо этого вы будете относиться ко всем людям с одинаковым уважением, независимо от их расы, цвета кожи, пола или вероисповедания. Так что вы, вполне вероятно, будете склонны воспринимать эту сущность как всемирного учителя величественной любви и мудрости, который может дать современному миру какие-то важные учения. Если же вы находитесь на плюралистической стадии развития, то, скорее всего, будете склонны видеть эту сущность как великого Учителя-Гуманиста, существующего наряду со многими другими и равно ценными Мировыми Учителями, явившимися в этот мир сегодня и являвшимися в него на протяжении всей истории. И наконец, если вы смогли пройти весь путь до интегральной стадии, тогда вы, скорее всего, увидите, что каждая из этих интерпретаций уместна для той личности, которая имеет данный опыт, и все они обладают хотя бы какой-то ценностью, по крайней мере для некоторых людей.

Стало быть, такова часть истории, приключившейся вокруг структур и состояний: переживание какого бы то ни было наличествующего состояния, включая и духовные, или религиозные, переживания (физического, тонкого, причинного, единства), будет интерпретироваться соответственно уровню структурного развития, на котором вы находитесь (магический, мифический, рациональный, плюралистический или интегральный). Но помимо этого мы увидели и то, что вы можете находиться фактически на любой из этих структур и все равно иметь полное развитие состояний (от физического до тонкого, причинного и единства). Однако, опять же, опыт конкретного состояния вы будете истолковывать соответственно той структуре, на которой находитесь. Так, вы можете находиться на мифическом уровне. В этом случае стадии вашей медитации будут переживаться как мифическая физическая, мифическая тонкая, мифическая причинная и мифическое единство. Или же вы можете находиться на интегральной структуре, и тогда ваша медитация будет продвигаться от интегральной физической к интегральной тонкой, интегральной причинной и интегральному единству. Цель же, разумеется, — достичь завершительной стадии в обеих последовательностях: полностью развить все структуры сознания (от архаической до магической, мифической, рациональной, плюралистической и интегральной, — в эту книгу включены 9 основных структур, называемых «вехами развития»; значение каждой из них объясняется и рассказывается, каким образом их можно достичь; подробнее о структурах чуть ниже) и полностью развить все состояния сознания (от физического до тонкого, причинного и единства). Только в этот момент — момент полного развития всех структур и всех состояний — можно сказать, что ты «полностью» просветлен или по-настоящему пробужден.

Реалии же таковы, что вы можете встретить людей на любой из этих различных позиций, которые будут занимать какую-то отдельно взятую структуру плюс пребывать в каком-то из потенциально доступных состояний, и это придаст им совершенно иную общую «ментальную карту», или «психограмму». Открытие существования структур и состояний было одним из важнейших прорывов в человеческом понимании, и оно помогает объяснить огромное количество имеющихся у нас данных. Открытие состояний показывает нам (помимо всего прочего) множество различных типов подлинных мистических переживаний, которые может испытывать человек (природный мистицизм, божественный мистицизм, бесформенный мистицизм и мистицизм единства); а открытие структур показывает нам множество различных способов, посредством которых каждое из данных переживаний интерпретируется и даже проживается (например, магический / племенной, мифический / традиционный, рациональный / современный, плюралистический / постсовременный, интегральный / единый). Это, опять же, просто часть «освобождения пространства для всего», которое и является сутью интегрального подхода.

Можно вкратце упомянуть и еще один компонент. А именно, что в целях введения в материал мы теперь обычно используем 12 базовых структур, или ступеней, а не только 9, как в настоящей книге. Разумеется, количество уровней сознания, используемое в различных моделях, значительно варьируется, и нет какого-то одного единственно «верного» количества. Все это просто зависит от степени сложности или всеохватности, к которой вы стремитесь в рамках того или иного изложения. Иногда я использую 16 уровней, иногда 12, иногда 9 или 10, иногда 5 или 6 и т. д. Но это все равно что применять шкалу Цельсия или шкалу Фаренгейта для измерения температуры: в первом случае насчитывается 100 градусов между температурой замерзания и температурой кипения воды (от 0 до 100°), во втором случае — 180 градусов (от 32 до 212°), — что из этого верно? Что ж, ни то и ни другое или и то и другое — все зависит от степени сложности рассмотрения, к которой вы стремитесь. При условии, что вы уточняете, какую из шкал используете, верен и тот и другой вариант.

То же самое касается и количества стадий, или уровней, сознания. С точки зрения задачи введения в материал, которая стоит перед данным текстом, мы обнаружили, что есть ряд вещей, которые срабатывают лучше. Одна из них состоит в том, чтобы включать между вехой 5 (самоуважение, рациональный уровень) и вехой 6 (самоактуализация, интегральный уровень) еще одну веху (которая теперь становится новой вехой 6), называемую плюралистической, зеленой, постсовременной или релятивистической. Это связано с тем, что данная стадия является базисом постмодернизма, который распространился по всему миру и играет столь большую роль в культурных войнах. Далее мы подразделяем то, что раньше было вехой 6, еще на две вехи (веха 7, или холистический уровень, и веха 8, или интегральный уровень). Наконец, мы добавляем одну стадию к высшим, или трансперсональным, стадиям, называемую «сверхразум», просто потому, что она, судя по всему, является наивысшей структурой (уровнем сознания), эволюционно развившейся (в очень ограниченном числе людей) на сегодня. Но даже при условии, что она крайне редка, лучше ее все же не оставлять без внимания. Четыре высшие структуры представлены в этой книге под названием состояния, которое нередко оказывается интегрировано в данную конкретную структуру (так что уровни, которые в более поздних книгах называются «пара-ум», «мета-ум», «надразум» и «сверхразум» — что является указанием исключительно на структуры, — в этой книге называются «психический», «тонкий», «причинный» и «недвойственный» — по имени состояний, которые часто интегрируются на данных структурах). Описания уровней все еще весьма сходны, и данный шаг не означает, что предыдущий вариант был ошибочен, — он просто является, если хотите, технически сверхточной версией наблюдаемого. Просто запомните, что есть важное различие между структурами и состояниями, и поймите, что все вехи являются градациями структур, а не состояний. Состояния — это отдельные, относительно независимые сущности, которые могут наблюдаться фактически на каждой из этих структур, или вех, развития.

Что ж, фактический материал, который вы сейчас прочитаете, далеко не столь скучен или академически подробен, как вышеизложенное! Напротив, то, что вы сейчас получите, является, по моему убеждению, крайне доступным для чтения введением во Всеобъемлющую Карту Космоса, которая находит «пространство для всего» и тем самым показывает, как все это согласуется друг с другом и может быть осмыслено, включая науку и духовность, конечное и бесконечное, связанность и Пробуждение, иллюзию и Просветление, вневременное сейчас и временную длительность, внепространственное здесь и пространственную протяженность, Дух и эго, разум и тело (или разум и мозг), истину и ложь, правильное и неправильное, и как можно со всем этим повеселиться, во всем этом обрести радость и обнаружить, что счастье течет по вашим венам и почти блаженные ощущения заполняют ваше тело. Вот он, прекрасный, изумительный, чудесный, радостный, изобильный, жизнеутверждающий, сознательный, творческий и живой Космос, в котором мы себя обнаруживаем, и здесь, в книге, которую вы сейчас держите в своих руках, вы найдете, надеюсь, увлекательное описание по меньшей мере краткой истории всего этого.

Кен Уилбер

Денвер, шт. Колорадо, США

осень 2013

Предисловие Тони Шварца

Шесть лет назад, в 1989 году, я отправился в путешествие по стране в поисках мудрости. За время путешествия я побеседовал и поработал с более чем двумястами психологами, философами, врачами, учеными и мистиками, утверждавшими, что у них есть ответы на имевшиеся у меня вопросы. К тому моменту, как я дописал книгу «Что действительно важно: поиски мудрости в Америке» (What Really Matters. Searching for Wisdom in America), мне стало очевидно, что Кена Уилбера нужно выделить в отдельную, самостоятельную категорию. По моему убеждению, он, бесспорно, представляет собой самый убедительный и проницательный голос, звучащий в новой волне уникальной американской мудрости.

С тех пор как была опубликована книга Кена Уилбера «Спектр сознания»[1], прошло почти два десятилетия. Он написал ее в возрасте двадцати трех лет, и она почти моментально принесла ему признание и славу самого всестороннего философа-мыслителя нашего времени. В «Спектре», который Уилбер написал в течение трехмесячного периода, последовавшего за решением оставить аспирантуру по биохимии, доказывалось, что развитие человека разворачивается через волны, или стадии, выходящие далеко за пределы тех, которые обычно признаются в западных школах психологии. Уилбер обосновал тот факт, что только лишь путем успешного прохождения каждой волны развития возможно сначала сформировать здоровое ощущение личности, а затем в конечном счете прийти и к более широкому отождествлению с тем, что превосходит — и включает — личное «я». На самом деле Уилбер объединил Фрейда и Будду, позиции которых до сих пор считались непримиримыми. И это было лишь первое из его многочисленных оригинальных достижений.

Название настоящей книги обманчиво просто. «Краткая история всего» что обещает, то и выполняет. Она охватывает огромную часть истории — начиная с Большого взрыва и заканчивая пожухлым постсовременным настоящим. Между делом она пытается осмыслить нередко конфликтующие друг с другом пути развития человека — физического, эмоционального, интеллектуального, морально-нравственного и духовного. И, невзирая на большой диапазон охваченных тем, книга необычайно понятна и компактна.

И правда, от «Спектра сознания» и последовавших за ним одиннадцати книг Уилбера данную работу отличает то, что она не просто расширяет идеи, развиваемые в более ранних трудах, но еще и излагает их в упрощенном и доступном формате беседы. Для чтения большинства книг Уилбера требуется хоть какое-то знакомство с основными созерцательными традициями Востока и психологией развития Запада. «Краткая история» предназначена для гораздо более широкого круга читателей: для тех из нас, кто стремится обрести мудрость посреди нашей обыденной жизни, но при этом попросту ошарашен широчайшим спектром потенциально доступных путей к истине, путей, которые, кажется, столь часто противоречат друг другу и в самом фундаментальном смысле не справляются с задачей предоставить нам искомое. Тем же из читателей, кто не насытится прочтением одной этой книги, я рекомендую недавно вышедший монументальный труд Уилбера «Секс, экология, духовность» (Sex, ecology, spirituality), в котором подробно исследуются многие из предложенных здесь идей.

Никто из встречавшихся мне до сегодняшнего дня мыслителей не описал путь человеческого развития — эволюции сознания — более систематично и всеобъемлюще, нежели это сделал Кен Уилбер. На своем пути я познакомился с бесчисленным количеством людей, которые делали грандиозные заявления в отношении той конкретной версии истины, которую они продвигали. Почти всегда я сталкивался с тем, что они приходили к своим выводам, выбрав ту или иную сторону, возвеличивая какой-то один набор возможностей и ценностей, исключая при этом остальные.

Уилбер прибегнул к более всеобъемлющему и всеохватному подходу, как вы вскоре убедитесь сами. На последующих страницах он излагает цельное видение, которое признаёт и включает истины из широкого и многообразного спектра дисциплин — физики и биологии; социальных наук и наук о системах; искусства и эстетики; психологии развития и созерцательного мистицизма, а также из противостоящих друг другу философских движений, включающих всё — от неоплатонизма до модернизма, от идеализма до постмодернизма.

Уилбер отдает должное тому факту, что любое заявление об истинности чего-либо может быть достоверным без того, чтобы претендовать на полноту, истинным, но только в своих пределах, которые необходимо понимать как часть других равным образом важных истин. Возможно, самый мощный инструмент, к которому он прибегает в «Краткой истории», — это его концепция четырех «квадрантов» развития. В процессе анализа сотни картографий развития, создававшихся различными мыслителями в течение многих лет, — картографий биологического, психологического, когнитивного и духовного развития, если упомянуть только лишь некоторые из них, — Уилбера осенило, что они нередко служили описанием различных версий «истины». Внешние формы развития, к примеру, — то, что можно объективно и эмпирически измерить. Однако Уилбер подчеркивает, что у этой формы истины есть ограничения. Любое полноценное развитие, по его мнению, включает еще и внутреннее измерение: то, чему свойственны субъективность и интерпретация и что зависит от сознания и интроспекции. Более того, от Уилбера не ускользнуло и то, что как внутреннее, так и внешнее развитие осуществляется не просто в индивидууме, но в социальном или культурном контексте. Вот мы и получаем четыре квадранта.

В серии красочных примеров Уилбер иллюстрирует то, что ни одна из этих форм истины не может быть сведена к другой. Бихевиорист[2], если взять один-единственный пример, не может понять внутренний мир человека, исключительно наблюдая за его внешним поведением — или его физиологическими коррелятами. Истина и вправду сделает вас свободными, но только если вы осознаете, что существует множество видов истины.

«Краткая история всего» оперирует на нескольких уровнях. Из всего обнаруженного мною материала это самая богатая карта того мира, в котором мы живем, а также того места, которое мужчины и женщины в нем занимают. В диалектике прогресса, согласно Уилберу, каждая новая стадия эволюции превосходит ограничения предшествующей, но одновременно порождает и новые ограничения. Это взгляд, который и воздает должное, и воспевает непрекращающиеся испытания, через которые проходит любой подлинный поиск более сознательной и полноценной жизни. «Ни одна эпоха не находится в привилегированном положении, — пишет Уилбер. — Мы являемся пищей завтрашнего дня. Процесс продолжается, и Дух обнаруживается в самом процессе, а не в какой-либо конкретной эпохе, времени или месте».

На другом уровне Уилбер в «Краткой истории» выступает в качестве демистификатора и разоблачителя — восприимчивого критика учителей, методов, идей и систем, которые обещают привести к всеобъемлющей истине, но чаще всего остаются неполными, ошибочными, заблуждающимися или деформированными. И мы сами чересчур часто становимся соучастниками этого процесса. Мы боимся любых изменений и имеем неисчерпаемую способность к самообману, так что мы с излишней поспешностью попадаемся в ловушку простых ответов и быстрых заплаток, которые в конечном счете просто сужают наше поле зрения и останавливают наше развитие.

Уилбер принадлежит к когорте редких голосов. В своей работе он опирается как на чистосердечность, так и на приверженность истине. Он расширяет свою перспективу, чтобы включить самый широкий обзор из возможных, однако отказывается считать, что все компоненты одинаково равноценны. Он проводит качественные различия. Он ценит глубину. Он не боится завести себе недругов, пусть и с уважением относится к множеству разнообразных голосов. В результате в «Краткой истории всего» излагается очень оригинальный взгляд не только на вопросы вселенского значения, играющие важную роль в нашей жизни, но и на десятки запутанных и злободневных проблем современности: изменение ролей мужчин и женщин; продолжающееся разрушение окружающей среды; многообразие и мультикультурализм; вытесненные воспоминания и сексуальное насилие над детьми, а также роль интернета в информационную эпоху.

Не могу вообразить себе лучший способ познакомиться с Кеном Уилбером, чем через эту книгу. Она выводит дискуссию об эволюции, сознании и нашей способности к трансформации на совершенно новый уровень. На практическом же уровне она убережет вас от множества заблуждений и ошибочных поворотов на пути к обретению мудрости, какой бы путь вы для себя ни избрали.

Тони Шварц

Предисловие ко второму американскому изданию

«Краткая история всего» — одна из самых популярных книг, которые я написал. От этого становится тепло на сердце, ведь она содержит значительную часть интегративного видения, которое я пытаюсь развивать. «Интегративный» просто означает, что данный подход пытается включить в себя как можно большее количество важных истин из как можно большего количества дисциплин — как восточных, так и западных; как досовременности, так современности и постсовременности[3]; как «твердых» естественных и физических наук, так и «мягких» наук о духовности. Один критик выразился следующим образом: предложенный интегративный подход «ценит и включает большее число истин, чем любой другой подход в истории». Я, безусловно, хотел бы в это верить, однако так это или нет, вы можете решить сами, прочитав последующие страницы.

Но даже если бы это и было так, что с того? Что вообще означает «интегративный подход»? Как это касается меня — человека, живущего в современном мире? Что ж, давайте вкратце рассмотрим, какое значение интегративный подход может иметь в бизнесе, науке и духовности.

Исследователи множества различных культур человечества — досовременных, современных и постсовременных — все более поражены фактом их невероятного многообразия: нашему взору открывается красочная, мультикультурная, многоцветная радуга человечества, несущая в себе большое разнообразие религий, этических норм, ценностей и верований. Однако многие исследователи также были поражены и некоторыми общими особенностями, объединяющими эти культуры. Некоторые паттерны в сфере языка, познания и человеческой физиологии, к примеру, в большой степени идентичны везде, где бы они ни появлялись. Всюду люди обладают способностью мыслить образами, символами и понятиями, и, хотя содержимое этих понятий часто различается, сама способность универсальна. Эти универсальные и встречающиеся в совершенно разных культурах паттерны дают нам важные сведения об условиях человеческого существования, ведь если вы нашли нечто разделяемое большинством или даже всеми без исключения людьми, то, вероятно, вы столкнулись с чем-то, что имеет глубокое значение.

Что, если мы возьмем все общее, что имеется в наличии, и соберем? Какая картина предстанет перед нами?

Это будет нечто очень похожее на проект «Геном человека» (полное картирование генов ДНК человека), за исключением того, что это будет разновидностью проекта «Сознание и культура человека»: речь идет о создании картографии всех культурных способностей, которые доступны людям независимо от места их проживания. Это откроет нам поистине экстраординарную карту потенциалов человека — великую карту человеческих возможностей. И более того, это позволит нам признать ценность всех потенциалов, которые мы — то есть вы и я — еще не реализовали. Это будет картой высших стадий нашего развития и картой величайших возможностей, лежащих перед нами.

Вас может удивить, что существенная часть проекта «Сознание и культура» в действительности уже практически выполнена. Будучи плодом исследовательского труда тысяч ученых со всего мира, проект «Сознание и культура» уже раскрыл широкий диапазон более высоких состояний сознания, стадий развития, паттернов духовности и форм науки, сравнение с которыми превращает в карликов более ограниченные формы деятельности, разрешаемые в нашей текущей культуре научного материализма, с одной стороны, и постмодернистского чествования поверхностей — с другой.

Как вам станет ясно, эти более глубокие потенциалы и возможности являются жизненно важным компонентом более панорамной картины, открывающейся на последующих страницах, — панорамного вида, представляющего собой нечто вроде «теории всего». «Теория всего» является именно этим: если мы предположим, что все мировые культуры располагают важными, но частичными истинами, то каким образом все эти истины могут сочетаться в изобильно взаимосвязанном пиршестве, единстве-в-многообразии, многоцветной и все же представляющей собой единое целое радуге?

И когда очертания этой радуги проясняются, как можно применить ее ко мне лично? Пожалуй, довольно простым образом: более точная и исчерпывающая карта человеческих потенциалов напрямую может быть транслирована в более эффективное ведение бизнеса, политики, медицины, образования и духовности. С другой стороны, если у вас в распоряжении частичная, обрезанная, раздробленная карта человеческого бытия, то вы получаете частичный, обрезанный, раздробленный подход к бизнесу, медицине, духовности и т. д. Что имеем на входе, то получаем и на выходе.

Поэтому не имеет значения, в какой сфере деятельности вы работаете: «теория всего», скорее всего, сделает ваш труд намного более эффективным. Неудивительно, что эта всесторонняя карта возможностей человека встретила бурный интерес со стороны представителей фактически всех дисциплин, в том числе политики, предпринимательства, образования, здравоохранения, юриспруденции, экологии, науки и религии. Тем, кого интересуют последние примеры ее применения, рекомендую обратиться к книге «Теория всего. Интегральный подход к бизнесу, политике, науке и духовности»[4].

Но все основные принципы изложены и в этой книге. Вы получите все компоненты этой исчерпывающей карты, которые необходимы для того, чтобы понять, полезна она вам или нет. И хотя эта всесторонняя карта может показаться сложной, как только вы ее ухватите — как я постараюсь показать на страницах книги, — она предстанет перед вами на удивление простой и легко применимой, а к моменту прочтения последней страницы вы получите в свое распоряжение все инструменты, необходимые для того, чтобы применять ее по своему усмотрению.

И последнее: сама идея более всеобъемлющей карты заключается в том, чтобы обогатить, а не отринуть ваше текущее миропонимание. Некоторые люди чувствуют, будто более интегральный подход представляет для них угрозу, ведь им кажется, что его существование каким-то образом может означать, что все, чем они занимаются, неверно. Однако это все равно что считать, будто шеф-повару французской кухни угрожает кухня мексиканская. Мы просто добавляем новые стили, а не отвергаем уже существующие. Я люблю французскую кухню, но я также люблю и мексиканскую. Они не перестанут быть собой, если и та и другая обретет полноценное признание. Основная часть нашего сопротивления интегральному подходу вызвана поведением французских шеф-поваров, которые презирают мексиканскую кухню, — подобное отношение, пожалуй, не очень конструктивно.

А посему на страницах данной книги вы сможете ознакомиться с международной «кухней» — универсальным шведским столом возможностей человека, рассортированным в виде сияющей радуги, экстраординарного спектра ваших более глубоких и высоких потенциалов. Предложенная здесь карта попросту является приглашением исследовать обширную территорию вашего собственного сознания, почти бесконечные потенциалы вашего бытия и становления, практически безграничное пространство вашего изначального сознавания. И таким образом прийти к тому, от чего вы никогда не уходили: к своей глубочайшей природе и своему изначальному лицу.

Обращение к читателю

В книге Дугласа Адамса «Автостопом по галактике» фигурирует огромный суперкомпьютер, который был спроектирован для того, чтобы дать окончательный ответ, абсолютный ответ, ответ, который всецело объяснит «Бога, жизнь, вселенную и все остальное». Однако для выполнения подсчетов компьютеру потребовалось семь с половиной миллионов лет, и к тому времени, когда компьютер смог выдать ответ, сам вопрос все давно позабыли. Никто уже и не помнил предельный вопрос, однако предельный ответ, который дал компьютер, был следующим: «42».

Умопомрачительно! Наконец-то — предельный ответ. Ответ оказался столь замечательным, что был устроен конкурс, чтобы выяснить, может ли кто-то предложить подходящий вопрос. Было задано множество глубоких вопросов, однако финалистом и победителем вышел следующий: «Сколько путей должен каждый пройти?»[5]

«Бог, жизнь, вселенная и все остальное» — в целом именно об этом настоящая книга, хотя, разумеется, ответ не столь краток, как «42». В ней рассматриваются вопросы материи, жизни, разума и духа и эволюционных процессов, которые, по-видимому, объединяют их все в едином связующем узоре.

Я написал данную книгу в формате диалогов — серии вопросов и ответов. Многие из данных диалогов происходили на самом деле, но большинство все же были написаны специально для книги. Вопросы достаточно реальны: это вопросы, которые мне задавали о моих книгах в общем и моей самой недавней книге в частности (а именно — о «Сексе, экологии, духовности»). Однако читателям нет необходимости быть знакомыми с этой или любой другой моей книгой. Я убежден, что обсуждаемые темы интересны сами по себе и диалоги не требуют какого-то предварительного или специализированного знания затрагиваемых областей. (Исследователи, интересующиеся ссылками, библиографией, примечаниями и подробной аргументацией, могут обратиться к «Сексу, экологии, духовности».)

В первых главах рассматриваются материальный космос и эмерджентное[6] возникновение жизни. Что приводит хаос в порядок? Как получилось, что материя породила жизнь? Какие существуют течения в необычайной игре эволюции? Существует ли «дух» экологии? Имеет ли это вообще значение?

Главы в середине книги посвящены возникновению и становлению ума, или сознания, и мы отследим, как эволюция сознания проходит через пять или шесть основных стадий человеческого развития — от фуражного кормодобывания[7] к садоводству[8], аграрному сельскому хозяйству, индустриальной промышленности и, наконец, информационной стадии. Какое положение имели мужчины и женщины на каждой из этих стадий? Почему некоторые стадии акцентировались на мужском поле, а другие — на женском? Проливает ли это свет на современную «войну полов»? Задействованы ли в человеческой эволюции те же самые течения, что и в космической игре в целом? Как соотносятся прошлые этапы развития человечества и сегодняшние проблемы, с которыми оно столкнулось? Если мы не помним своего прошлого, обречены ли мы на его повторение?

Затем мы обратим свой взор на Сферу Божественного и то, какое она на самом деле может иметь отношение к творческим потокам в материи, жизни и сознании. Каким образом и почему в исторической перспективе религия уступила место психологии? Раньше, если мы испытывали замешательство или тревогу и искали ответы на вопросы жизни, то обращались к священнику. Сегодня мы обращаемся к психиатру, а сами психиатры редко соглашаются друг с другом. Почему? Что же произошло? Может, и священник, и психиатр могут поведать нам что-то важное? Может, им стоит не враждовать друг с другом, а заключить друг друга в объятия?

В наших собственных жизнях к кому же нам обращаться с вопросами? Должны ли мы искать нечто вроде описанного Адамсом суперкомпьютера, чтобы получить ответы? Или же нам нужно обратиться к религии, политике, науке, психологам, духовным учителям, вашему другу-экстрасенсу? Кому же нам нужно в итоге довериться, когда дело касается реально важных вопросов? И о чем это нам говорит? Возможно ли как-то объединить все эти разрозненные источники знаний? Позволить им высказывать свои истины так, чтобы это было сделано сбалансированно и гармонично? Возможно ли это сегодня в нашем расщепленном на мельчайшие фрагменты мире?

Последние главы посвящены проблеме флатландии, или схлопывания многомерного изобилия Космоса в плоский и тусклый одномерный мир — мрачный и бесцветный мир модерна и постмодерна. Однако мы не будем ее рассматривать исключительно с позиции порицания мира современности, а напротив — попытаемся распознать действие лучезарного Духа даже в наши, казалось бы, Богом забытые времена. Где же на этом мелководье скрываются Бог и Богиня?

Сколько же путей нам нужно пройти? По всей видимости, в итоге мы сможем найти ответ на этот вопрос, ибо изумительная тайна бытия продолжает свое пенистое бурление, а радость устремляется к поверхности, раскрываясь в узнавании и освобождаясь в пробуждении. Всем нам знаком язык изумления — язык, которым внутри нас говорит Бог, неизъяснимым образом показывая дорогу домой.

К. У.

Боулдер, штат Колорадо

весна 1995 г.

Введение

* * *

Вопрос: Есть ли секс в книге «Секс, экология, духовность»?

Кен Уилбер: Да, причем с иллюстрациями.

В.: Вы шутите.

К. У.: Шучу. Но да, сексуальность — одна из основных тем, особенно ее соотношение с гендером.

В.: Пол и гендер — разные вещи?

К. У.: Обычно слово «пол»[9] или «сексуальность» в целом относят к биологическим аспектам продолжения человеческого рода, а «гендер» относят к культурным различиям между мужчинами и женщинами, которые вырастают вокруг половых, или биологических, различий. Сексуально-половые различия обычно обозначаются словами «мужчина» и «женщина», а культурные различия — словами «мужественный» и «женственный»[10]. И тогда как то, является ли человек мужчиной или женщиной, и вправду задается биологически, мужественность и женственность в значительной степени представляют собой порождение культуры.

В.: Стало быть, только и нужно, что определить, какие черты имеют отношение к полу, а какие — к гендеру.

К. У.: В каком-то смысле да. Половые различия между мужчиной и женщиной, поскольку они имеют преимущественно биологическую природу, универсальны и кросскультурны: во всех частях света мужчины производят сперматозоиды, а женщины — яйцеклетки, женщины рожают детей, их грудные железы выделяют молоко и т. д. Однако различия между мужественностью и женственностью, или маскулинностью и фемининностью, создаются и формируются главным образом различиями в культурах, где воспитываются мужчины и женщины.

И, верно, отчасти неразбериха между полами сегодня состоит в том, что тогда как различия между мужчиной и женщиной биологически заданы и универсальны — и, как следствие, не могут быть особенно изменены, — тем не менее мужественное и женственное во многом являются продуктами культуры, и эти роли и вправду могут претерпевать изменения по меньшей мере в некоторых значимых аспектах. И мы, как культура, находимся в сложном и запутанном процессе, в рамках которого мы пытаемся изменить некоторые из гендерных ролей.

В.: Например?

К. У.: Что ж, хотя и верно то, что в среднем мужское тело имеет большую мышечную массу и физически сильнее, чем женское, из этого не следует, что быть мужественным означает быть сильным и напористым, а быть женственной означает быть слабой и застенчивой. И мы сейчас находимся в переходном периоде, когда роли мужественности и женственности переосмысляются и реконструируются, что привело к тому, что и мужчины, и женщины столкнулись с неким подобием враждебности по отношению друг к другу, проявляющейся в разнообразных гендерных войнах.

Отчасти проблема состоит в том, что, хотя и вправду можно переосмыслить и переопределить роли мужественности и женственности (это давным-давно назрело и ситуация требует обновления), тем не менее черты, определяющие, мужчина ли человек или женщина, особо не изменишь, и наши попытки выровнять различия между мужественным и женственным находятся в опасной близости к попыткам стереть различия между мужчиной и женщиной. В то время как первое является хорошей идеей, последнее невозможно. Решение, наверное, состоит в том, чтобы четко понимать, чем отличается одно от другого.

В.: Так что же, некоторые различия между мужчинами и женщинами должны остаться, а некоторые — претерпеть изменения?

К. У.: По всей видимости, так. По мере того как мы продолжаем исследовать различия между мужчинами и женщинами в контексте как пола, так и гендера, укрепляется осознание, что и вправду имеется ряд различий, даже в культурной сфере, которые вновь и вновь проявляются в самых разных культурах. Иными словами, не только определенные половые различия, но и определенные гендерные различия имеют тенденцию воспроизводиться вне зависимости от культуры.

Похоже на то, что биологические половые различия между мужчинами и женщинами являются настолько серьезной фундаментальной платформой, что они склонны вторгаться и в культуру, тем самым, как правило, проявляясь и в гендерных различиях. Так что, даже хотя гендер сформирован культурой, а не является биологической данностью, все же определенные константы в маскулинном и фемининном гендере, как правило, также проявляются вне зависимости от культуры.

В.: Еще десятилетие назад это было довольно спорной позицией. Теперь она кажется более общепринятой.

К. У.: Да, даже радикальные феминистки теперь защищают идею, что существуют, в общем говоря, очень серьезные различия между мужскими и женскими сферами ценностей — и в сексе, и в гендере. Мужчины склонны к гипериндивидуальности и подчеркивают автономию, права, справедливость и деятельность, а женщины более склонны внимательно относиться к партнерству, подчеркивать сообщность, заботу, ответственность и взаимосвязи. Мужчины, как правило, подчеркивают автономию и боятся отношений, а женщины, как правило, подчеркивают отношения и боятся автономии.

Труды Кэрол Гиллиган и Деборы Таннен сыграли в этом, конечно же, центральную роль, но удивительно, что в течение всего лишь десятилетия или около того, как вы отметили, большинство ортодоксальных исследователей и большинство исследователей феминизма теперь, в общем, согласны в отношении некоторых фундаментальных различий между сферами ценностей мужчин и женщин. Это также занимает важнейшее место в новой области исследований, известной как эволюционная психология, занимающейся изучением влияния биологической эволюции на психологические черты человека.

Сложность же теперь состоит вот в чем: каким образом можно признать наличие этих различий без опасности начать использовать их, опять же, для лишения женщин их прав? Ведь как только возвещается о каких-либо различиях между людьми, привилегированный класс будет использовать эти различия для укрепления своего доминирования. Видите, в чем проблема?

В.: Да, но, похоже, сейчас происходит как раз противоположное. Судя по всему, эти различия используются для того, чтобы продемонстрировать, что мужчины с рождения являются скорее бесчувственными скотами и тестостероновыми мутантами, которые «просто не врубаются». Основная мысль состоит в том, что мужчины должны быть более чувствительными, более заботливыми, более любящими, более внимательными к межличностным отношениям. То, что вы называете мужской сферой ценностей, повсеместно подвергается нападкам. И основное послание тут звучит примерно так: «Почему же эти мужчины не могут быть более похожими на женщину?»

К. У.: Да, в этом присутствует, конечно, нечто вроде «как вы нам, так и мы вам». Раньше женщин определяли как «ущербных мужчин». Классическим примером этому была концепция «зависти к пенису». Теперь мужчины определяются как «ущербные женщины»: их определяют через качества женственности, которых у них нет, а не через положительные мужественные черты, которыми они обладают. Однако оба подхода неудачны, на мой взгляд, не говоря уж о том, что они оскорбительны для представителей обоих полов.

Как я уже начал говорить, сложность состоит в том, как научиться работать сразу в двух направлениях: во-первых, обоснованно решить, какие основные различия существуют между сферами ценностей мужчин и женщин (как у Гиллиган), а затем, во-вторых, научиться рассматривать их как более-менее равноценные. Не утверждать их одинаковость, а ценить их равным образом.

Природа не разделила человеческий вид на два пола без веской на то причины. Попытки стереть меж ними все различия выглядят глупо. Однако даже самые консервативные теоретики могут признать, что в течение долгого времени и по сей день в нашей культуре, как правило, превалировала мужская сфера ценностей. Поэтому мы сейчас находимся в очень тонкой, сложной, крайне трудной и часто вызывающей конфликты ситуации, пытаясь привнести больше равновесия. Не стереть различия, а уравновесить их.

В.: И эти различия имеют корень в биологических различиях между мужчиной и женщиной?

К. У.: По всей видимости, отчасти это верно. Так, важную роль играют гормональные различия. Изучение влияния тестостерона — в лабораторных условиях, в кросскультурных исследованиях, в исследованиях процессов развития эмбрионов и даже на примере случаев, когда женщинам в рамках медицинского лечения делают инъекции тестостерона, — безоговорочно указывает на простой вывод. Я не хочу излишне огрублять, но, по всей видимости, тестостерон вызывает, по сути, только два основных побуждения — трахнуть или убить.

И мужчины обречены на этот биологический кошмар практически с первого дня своей жизни. Кошмар, который женщины с трудом могут себе представить (за исключением случаев, когда в медицинских целях им делают инъекции тестостерона. Они отмечают, что у них буквально едет крыша после инъекций; одна женщина описала это следующим образом: «Я не могу перестать думать о сексе. Пожалуйста, вы можете это прекратить?»). Еще хуже, что сами мужчины подчас смешивают и путают два вышеупомянутых влечения, и тогда «трахнуть» опасно сливается с «убить», нередко с печальными последствиями, на что с готовностью указывают женщины.

В.: А какой эквивалент этому гормональному воздействию присутствует у женщин?

К. У.: Мы можем отметить окситоцин — гормон, который, как правило, начинает переполнять женщину, даже если кто-то просто слегка коснулся ее кожи. Окситоцин описывался как «наркотик отношений»: он вызывает невероятно сильные чувства привязанности, взаимосвязи, заботы, желания обнимать и прикасаться.

И несложно заметить, что и тестостерон, и окситоцин, вероятно, возникли в процессе биологической эволюции. Тестостерон появился для того, чтобы гарантировать воспроизведение вида и выживание, а окситоцин — для выполнения материнских функций. Большая часть сексуальных отношений в животном мире осуществляется за несколько секунд. Во время совокупления оба партнера особенно уязвимы для нападений со стороны хищников. Вот и получается неожиданный смысл у выражения «отужинать с сексом», ведь ужином в этой ситуации становитесь как раз вы. В общем, все происходит по схеме: «трах-бах, спасибо, милая!». Нет никакого сопереживания, совместных чувств и объятий в постели. Вот, пожалуй, из чего и сделаны ваши мужчины. Мистер Чувствительность — мужчина, миф, слабак — есть весьма и весьма недавнее изобретение, к которому, надо сказать, мужчинам нелегко приспособиться.

Но половые требования, налагаемые материнством, совершенно другие. Мать должна постоянно находиться во взаимосвязи с младенцем, двадцать четыре часа в сутки, особенно внимательно следя за появлениями признаков голода и боли. Окситоцин держит женщину именно в этом состоянии, сфокусированном на отношениях и очень-преочень привязанном. Тут эмоции не «трахни или убей», а «постоянно углубляй отношения, мягко, размеренно, заботливо, тактильно».

В.: Так что же, мистер Чувствительность — это гендерная роль, которая противоречит сексуально-половой роли?

К. У.: Во многих смыслах да. Это не означает, что мужчины неспособны или не должны быть более чувствительны. Сегодня это обязательное требование. Однако это просто означает, что мужчин обычно нужно этому обучать. Это роль, которой им нужно учиться. И есть много причин, почему им необходимо учиться этой роли, однако, по мере того как они пытаются исследовать эту дивную новую территорию, нам нужно отнестись к мужчинам с пониманием.

Но то же самое касается и женщин. Часть новых требований, налагаемых на женщину в сегодняшнем мире, состоит в том, что она должна бороться за свою автономию, а не просто и преимущественно определять себя с точки зрения своих отношений. Это, разумеется, и есть великий призыв феминизма: женщины — начните определять себя с точки зрения своей собственной автономии и своей собственной внутренней ценности, а не исключительно с точки зрения взаимоотношений с Другим. Дело не в том, что нужно обесценивать отношения, а в том, что женщинам нужно научиться ценить зрелость своей собственной личности, а не просто опускаться до самоотречения перед лицом Другого.

В.: Значит, и мужчины, и женщины выступают против своих биологических данностей?

К. У.: В каком-то смысле да. Но в этом-то и вся суть эволюции: она всегда выходит за пределы того, что было ранее. Она всегда стремится установить новые границы, а затем изо всех сил старается разломать и их, превзойти их, выйти за их пределы, чтобы достичь более всеобъемлющих, интегративных и целостных способов бытия. И хотя традиционные половые роли мужчин и женщин когда-то были совершенно необходимы и уместны, теперь они все более устаревают, оказываются тесными и узкими. И мужчины, и женщины поэтому трудятся над тем, чтобы превзойти свои старые роли, чтобы — в этом-то и есть самая сложная часть — попросту их стереть. Эволюция всегда трансцендирует и включает[11], превосходит и вовлекает, а затем движется дальше.

А посему у мужчин всегда будет оставаться базовое тестостероновое влечение — «трахни или убей», однако эти побуждения могут быть вовлечены и переработаны в более уместные модели поведения. Мужчины всегда, в какой-то степени, будут устремлены на преодоление границ, прорыв за пределы привычного, желание жить без тормозов, безумно и дико, с попутно совершаемыми новыми открытиями, новыми изобретениями и порождаемыми новыми способами бытия.

Женщины же, как настаивают радикальные феминистки, всегда будут основывать свое бытие в отношениях, всецело заполненных окситоцином, однако на основании этого фундаментального бытия через отношения может быть выстроено чувство здоровой самооценки и автономии, которое ценит зрелую личность, пусть даже одновременно с этим ценя и отношения.

Вот почему и от мужчин, и от женщин вновь и вновь требуется превосхождение и включение. Мы находимся в той точке эволюционного процесса, когда основные сексуально-половые роли — гиперавтономия у мужчин и гиперотношения у женщин — оказываются в какой-то степени превзойдены, причем мужчины учатся вовлекаться в бытие, построенное на отношениях, а женщины учатся автономии. И в этом сложном процессе оба пола кажутся друг другу чудовищами. Вот почему, на мой взгляд, очень важно проявлять доброту друг к другу.

В.: Итак, вы сказали, что наше общество в течение некоторого времени ориентировалось на мужчин и поэтому требуется определенное уравновешивание, чтобы привести все в порядок.

К. У.: Обычно именно это подразумевается под термином «патриархальность» — словом, которое всегда произносится с презрением. Очевидным и, пожалуй, наивным решением будет просто сказать, что мужчины принудили женщин к патриархальным отношениям — мерзкому и жестокому социальному формату, который запросто мог бы быть устроен и иначе, а потому теперь требуется, чтобы все мужчины просто признали: «Ой, простите меня, я не хотел подавлять и притеснять вас в течение пяти тысяч лет. О чем я вообще думал? Может, попробуем начать все сначала?»

Однако, увы, все не так просто, по моему мнению. Похоже, что имели место определенные непреодолимые обстоятельства, которые привели к неизбежности «патриархальности» как значимого компонента человеческого развития, и мы теперь подходим к моменту, когда более нет необходимости в подобном положении дел. Поэтому мы можем начать неким фундаментальным образом «деконструировать» патриархальность, то есть попытаться установить более милосердное равновесие между сферами ценностей мужчин и женщин. Но в таком случае речь уже не идет об отмене жестокого в своей несправедливости положения дел, которое с легкостью могло бы быть и иным; скорее, речь идет о перерастании положения дел, в котором нет более необходимости.

В.: И это совершенно иной способ посмотреть на ситуацию.

К. У.: В принципе, если рассмотреть стандартное объяснение — женщин к патриархальному строю принудила толпа садистских и жадных до власти мужчин, тогда мы оказываемся в ловушке двух неизбежных определений мужчин и женщин. А именно: «мужчины — свиньи, а женщины — овцы». То, что мужчины могут преднамеренно захотеть подавить половину человечества, рисует нам нелестный образ мужчин в целом. В тестостероне дело или нет, в тотальности своего бытия мужчины попросту не являются настолько злонамеренными созданиями.

Однако на самом деле, во что совершенно невозможно поверить при рассмотрении подобного объяснения патриархального строя, так это в то, насколько невероятно лестным оно оказывается для мужчин. Согласно данному объяснению, мужчины сумели объединиться в коллективы и договориться друг с другом о том, чтобы намеренно притеснять половину человечества, причем, более того, они в этом всецело преуспели во всех известных нам культурах. Заметьте, мужчины так и не смогли создать построенное на доминировании государство, которое продержалось бы дольше нескольких столетий; однако, если верить феминисткам, мужчинам удалось в массовом порядке установить режим доминирования на пять тысяч лет, а некоторые говорят, что и на сто тысяч лет. Ох уж эти безумные мальчики, как в них не влюбиться после этого!

Однако реальная проблема с «теорией принуждения» (согласно которой мужчины подавляли женщин с самого первого дня) заключается в следующем: она рисует ужасающе нелестный образ женщин. Попросту невозможно быть и сильными, и умными, и при этом настолько притесненными. В подобной картине женщины неизбежно изображаются, по сути, овцами, более слабыми и / или глупыми, чем мужчины. Вместо того чтобы видеть, как на каждой стадии человеческой эволюции мужчины и женщины совместно создавали социальные формы своего взаимодействия, эта картина определяет женщин так, словно бы они преимущественно были сформированы под влиянием Другого. Подобные феминистки, иными словами, выдвигают и укрепляют как раз тот образ женщины, от которого сами хотят избавиться. Но мужчины попросту не являются настолько уж свиньями, а женщины — настолько уж овцами.

Вот почему, опираясь на последние феминистские исследования, я задался целью выполнить, в частности, следующее: я попытался проследить скрытую власть, которой обладали женщины и посредством которой они влияли и совместно создавали различные культурные структуры на протяжении нашей истории, включая и так называемый патриархат. Помимо всего прочего, это освобождает мужчин от необходимости считаться исключительно сволочами, а женщин — обманутыми овечками с промытыми мозгами.

В.: В различных своих работах вы выделили пять-шесть основных эпох человеческой эволюции и исследовали положение мужчин и женщин на каждой из этих стадий.

К. У.: Именно. Одна из вещей, которые мы хотим совершить при рассмотрении различных стадий эволюции человеческого сознания, состоит в изучении статуса мужчин и женщин на каждой из них. И я убежден в том, что это позволяет прийти к определенным важным и вполне очевидным выводам.

В.: А что именно включает в себя этот подход? Если говорить обобщенно.

К. У.: То, что мы хотим сделать, — это прежде всего выделить биологические константы, которые не изменяются в зависимости от культуры. Такие биологические константы, оказывается, достаточно просты и подчас тривиальны. Например, мужчины в среднем имеют преимущество в физической силе и подвижности, а женщины рожают детей и выделяют грудное молоко. Однако эти простые биологические различия, как оказалось, имели огромное влияние на то, какие типы культурных и гендерных различий сформировались вокруг них.

В.: Можете привести пример?

К. У.: Что, если основной способ существования в вашей конкретной культуре базируется на лошадях и скотоводстве? Как показывает Джанет Чафетс, у женщин, которые участвуют в деятельности подобного рода, сильно возрастает риск выкидыша. И именно в их дарвинистских интересах не участвовать в сфере производства, которая, следовательно, оказывается занята почти исключительно мужчинами. И верно: более 90% скотоводческих обществ являются «патриархальными». Однако вовсе не требуется обращаться к притеснению, чтобы объяснить подобную патриархальную направленность. Имеющиеся эмпирические данные указывают, что, напротив, женщины добровольно участвовали в установлении подобного строя.

Если же, с другой стороны, мы попадаем в ловушку наивного и рефлексоподобного действия и полагаем, что раз женщины в подобных обществах занимались не совсем тем, что, как кажется современным феминисткам, они должны были бы делать, тогда эти женщины, должно быть, были притесняемы. И вот тут на сцену и выходит пресловутая игра в то, что «мужчины — свиньи, а женщины — овцы», что чрезвычайно унизительно для обоих полов. Вы не находите?

Никто не отрицает, что некоторые разновидности установившегося на планете общественного строя были весьма тягостными и даже жестокими. Однако мы можем увидеть, что, когда оба пола поляризуются или жестко разделяются, вред это приносит им обоим. Имеющиеся данные говорят о том, что на самом деле патриархальные общества в гораздо более трудное положение ставили среднестатистического мужчину, нежели среднестатистическую женщину, и далее, если хотите, мы сможем обсудить, почему дело обстояло именно так. Однако идеология и политика менталитета жертвы не особо помогают в этом конкретном случае. Обменять силу женщины на образ женщины как жертвы — значит ступить на путь саморазрушения. Подобная перспектива на деле лишь предполагает и укрепляет то, что она желает преодолеть.

В.: Итак, вы сказали, что нам стоит рассмотреть два момента и первый состоял в универсальных биологических различиях между полами.

К. У.: Да. Второй момент заключается в том, что необходимо посмотреть, как подобные устойчивые биологические различия раскрывались в течение пяти или шести стадий эволюции человеческой культуры. Общий смысл состоит в том, что при подобном подходе мы можем обособить те факторы, которые исторически приводили к более «эгалитарным» обществам, то есть обществам, которые придавали сферам ценностей мужчин и женщин примерно равный статус. Они никогда не приравнивали мужчин к женщинам; они устанавливали между ними равновесие. А посему в своих нынешних попытках прийти к более гармоничному положению дел нам стоит лучше разобраться, что именно следует изменить и что именно стоит оставить, как было.

Посему, вероятно, мы могли бы научиться ценить различия между сферами ценностей мужчин и женщин. Эти различия, даже согласно радикальным феминисткам, судя по всему, останутся с нами надолго, если не навсегда. Однако мы можем научиться их ценить и придавать им равную значимость. А то, как этого можно достичь, имеет смысл обсудить ниже.

Масштабы данной дискуссии

В.: Исследование стадий развития человека является частью более крупномасштабного проекта по рассмотрению процесса эволюции в общем. Процесса, который происходит во всех сферах — физической, ментальной, культурной и духовной, — охватывая подсознание, самосознание и сверхсознание. В дюжине своих книг — от «Спектра сознания» до «Проекта Атман», «Восхождения из Эдема» и «Секса, экологии, духовности»[12] — вы занимались именно этим. Теперь же мы хотели бы пройтись по основным идеям — об эволюции сознания, духовном развитии, роли мужчин и женщин, экологии и нашем собственном месте в Космосе — и понять, можем ли мы обсудить их простым и лаконичным образом, можем ли мы сделать их более доступными.

К. У.: Можно начать с совершенно удивительного факта, что, по всей видимости, имеется единая эволюционная нить, которая связывает материю, жизнь и разум. Есть ряд общих паттернов, законов, или привычек, которые повторяются во всех измерениях, и мы могли бы начать с рассмотрения этих необычайных паттернов, ибо в них, похоже, кроются тайны эволюции.

В.: Вы также рассматривали высшие стадии эволюции сознания как такового — стадии, которым лучше всего подходит термин «духовные».

К. У.: Именно так. Это является обобщением различных тем, рассматривавшихся Шеллингом, Гегелем, Ауробиндо и прочими эволюционными теоретиками Востока и Запада. Идея же состоит в том, что, согласно этим визионерам, эволюцию лучше всего понимать как Дух-в-действии, как Бога-в-творении, причем Дух разворачивает себя с каждой стадией развития, тем самым проявляя себя все больше и больше и реализуя все больше своего потенциала на каждом последующем витке. Дух не является какой-то определенной стадией, или какой-то предпочитаемой кем-то идеологией, или каким-то определенным Богом или Богиней — скорее, это весь процесс развертывания как таковой, бесконечный процесс, который всецело присутствует на каждой конечной стадии и который тем не менее во все большей степени открывается самому себе на каждом новом эволюционном повороте.

Так что да, мы сможем рассмотреть высшие стадии данного процесса эволюционного развертывания с точки зрения великих мировых традиций мудрости. Речь идет о более высоких и глубоких стадиях, на которых Дух начинает себя сознавать, пробуждается к своему существованию, начинает узнавать собственную истинную природу.

Эти высшие стадии нередко описываются как нечто мистическое и «потустороннее», однако в большинстве случаев они есть очень конкретные, осязаемые и реальные стадии более высокого развития. Стадии, которые доступны и вам, и мне, стадии, которые являются нашими глубинными потенциалами.

В.: Вы обнаружили, что великие духовные традиции мира можно подразделить на два обширных и очень разных лагеря.

К. У.: Да, если рассмотреть различные типы предпринимавшихся человеком попыток постичь Божественное — как человека Востока, так и Запада, как Севера, так и Юга, — то можно обнаружить два очень разных типа духовности, которые я называю восхождением и нисхождением.

Путь восхождения — это чисто трансцендентальный и потусторонний путь. Ему обычно свойственны пуританство, аскеза, йога; он, как правило, обесценивает и даже отрицает тело, чувственное, сексуальность, Землю, плотское. Он стремится обрести спасение в царстве не от мира сего; он воспринимает проявленный мир, или сансару, как зло или нечто иллюзорное; он стремится совсем покинуть колесо сансары. И на самом деле для тех, кто следует пути восхождения, любого рода нисхождение, как правило, кажется иллюзией и даже злом. Путь восхождения воспевает Единое, а не Многое; Пустоту, а не Форму; Небеса, а не Землю.

Путь нисхождения же придерживается прямо противоположного. До самого основания он является посюсторонним и воспевающим Многое, а не Единое. Он прославляет Землю, тело, чувственный опыт и нередко сексуальность. Он даже отождествляет Дух с чувственным миром, с Геей, с миром явлений и видит в каждом восходе солнца, в каждом восходе луны Дух во всей полноте, которая только и может быть желанна человеку. Данный путь всецело имманентен и часто с подозрением относится ко всему трансцендентному. На самом деле на пути нисхождения любая форма восхождения обычно кажется злом.

В.: Один из вопросов, который мы хотим обсудить, касается истории «войны» между сторонниками восходящего и нисходящего путей. Друг друга они воспринимают как зло во плоти.

К. У.: Да, и эта война насчитывает по меньшей мере две тысячи лет, подчас жестоких и всегда преисполненных враждебности. На Западе со времен примерно от св. Августина до Коперника мы находились в сфере влияния чисто восходящего идеала, до основания направленного в потустороннее. Итоговое спасение и освобождение нельзя найти в этом теле, на этой Земле, в этой жизни. То есть вы можете вести вполне удобоваримую жизнь, однако все самое интересное начинается после смерти, как только вы покидаете сей мир.

Но далее, с возникновением современности и постсовременности, мы наблюдаем полный и глубинный переворот: сторонники восхождения потеряли признание, а сторонники нисхождения обрели его.

В.: Вы называете это «доминированием сторонников нисхождения», что является еще одной важной темой, которой мы коснемся. Вы отмечаете, что современный и постсовременный мир почти всецело управляется чисто нисшедшей концепцией, чисто нисшедшим мировоззрением.

К. У.: Именно так. Это идея, согласно которой чувственный, эмпирический и материальный мир — это единственное, что существует. Нет никаких более высоких или глубоких потенциалов, которые были бы нам доступны; к примеру, нет никаких трансцендентальных стадий эволюции сознания. Есть лишь то, что мы можем воспринять своими органами чувств и потрогать своими руками. Получается мир, всецело лишенный любого рода энергии Восхождения, отрешенный от любого рода трансценденции. И на самом деле, как обычно и обстоит дело со сторонниками нисхождения, любого рода восхождение, или трансценденция, рассматривается в лучшем случае как нечто ошибочное, а в худшем — как зло.

В.: Но правильно ли я понимаю, что смысл в том, чтобы интегрировать и включить лучшее из путей восхождения и нисхождения, разве не так?

К. У.: Да. Оба пути, по моему убеждению, могут научить нас чему-то очень важному.

В.: С другой стороны, если их разлучить или в ситуации, когда они пытаются отринуть друг друга, как правило, возникают определенные ограниченные, частичные и подавляющие ситуации.

К. У.: Да, я так считаю. Всем нам известны недостатки путей, которые практикуют исключительно восхождение: они могут быть чересчур пуританскими и подавляющими. Они склонны отрицать, обесценивать и даже подавлять тело, чувственное, жизнь, Землю, сексуальность и т. д.

Путь нисхождения же, с другой стороны, напоминает нам о том, что Дух можно с радостью обрести в теле, сексе, Земле, жизни, жизнерадостности и многообразии. Однако путь нисхождения, взятый сам по себе, также имеет свои ограничения. Если нет никакой трансценденции, тогда нет возможности и возвыситься над только лишь чувственно воспринимаемым; нет возможности прийти к более глубокой, широкой и высокой взаимосвязи между нами и всеми сознающими существами. Мы ограничены исключительно чувственными поверхностями, плоскими фасадами, которые разобщают нас в гораздо большей степени, нежели соединяют и объединяют. Без какого-то рода трансценденции, или восхождения, всё, что нам остается, — это только нисшедший мир, который может быть поверхностным, отчужденным и раздробленным.

В.: Вы называете исключительно нисшедший мир «флатландией».

К. У.: Да, флатландией. Мы, представители современности и постсовременности, практически полностью обитаем в этой чисто нисходящей клетке, этом плоском и выцветшем мире бесконечных чувственных форм, этом неглубоком мире тусклых и мрачных поверхностей. Неважно, идет ли речь о капитализме или марксизме, индустриализме или экопсихологии, патриархальной науке или экофеминизме, — в большинстве случаев наш Бог, наша Богиня есть то, что мы можем отследить своими органами чувств, увидеть своими глазами, объять чувствами, восхвалить и праздновать в ощущениях, то есть Бог, в которого мы можем вонзить свои зубы, и этим его форма и ограничивается.

Неважно, считаем мы себя духовными людьми или нет, мы, обитатели флатландии, поклоняемся алтарю исключительно нисшедшего Бога, чувственной Богини, мира ощущений, одноцветного мира конкретного местоположения, мира, до которого можно дотронуться. Для нас нет Бога выше или глубже того, что оказывается в поле нашего зрения.

В.: Вы отмечали, что великие недвойственные традиции Востока и Запада попытались вместо этого интегрировать пути восхождения и нисхождения.

К. У.: Да, они попытались уравновесить трансцендентное и имманентное, Единое и Многое, Пустоту и Форму, нирвану и сансару, Небеса и Землю.

В.: Под «недвойственностью» понимается интеграция восхождения и нисхождения?

К. У.: Именно так.

В.: Стало быть, еще один вопрос, который мы хотели бы обсудить, касается течений восходящей и нисходящей духовности и того, как эти течения можно интегрировать в нашей повседневной жизни.

К. У.: Я думаю, это важно, ведь, опять же, оба пути могут научить нас чему-то невероятно важному. Гармонию можно обрести именно в союзе течений восхождения и нисхождения, а не в их противостоянии. Похоже, что они могут быть спасены, только когда восхождение и нисхождение объединяются в едином союзе. И если мы — если вы со мной — не поспособствуем установлению этого союза, тогда вполне возможно, что мы не только уничтожим одну-единственную планету Земля, которая у нас имеется, но еще и лишим себя единственных Небес, которых в противном случае вполне могли бы достичь.

Часть 1. Дух-в-действии

1. Соединяющий узор

* * *

В.: Итак, мы начнем нашу историю с Большого взрыва как такового, а затем проследим траекторию эволюции от материи к жизни и разуму. И далее, добравшись до возникновения разума, или человеческого сознания, мы рассмотрим пять или шесть основных эпох эволюции самого человека. И все это будет помещено в контекст духовности: что значит духовность, какие различные формы она исторически принимала и какие формы она может принять завтра. Правильно?

К. У.: Да, это будет нечто вроде краткой истории всего. Может звучать даже несколько амбициозно, но изложенное базируется на том, что я называю «ориентирующими обобщениями», которые в значительной степени упрощают весь процесс.

В.: Что именно представляют собой ориентирующие обобщения?

К. У.: Если посмотреть на различные области человеческого знания — от физики и биологии до психологии, социологии, теологии и религии, — начинают возникать определенные обширные и общие темы, в отношении которых на самом деле есть крайне мало разногласий.

Например, в сфере исследований морального развития не все согласны с подробностями стадий морального развития, выдвинутых Лоуренсом Колбергом, или же с подробностями переосмысления Кэрол Гиллиган колберговской схемы. Однако есть общее и вполне достаточное согласие в отношении того, что моральное развитие человека проходит по меньшей мере через три обширные стадии.

Только родившись, человек еще не социализирован в какую-либо моральную систему — это «доконвенциональная» стадия. В дальнейшем человек обучается общей моральной системе координат, которая отражает основные ценности общества, в котором он вырос, — это «конвенциональная» стадия. Затем, развившись еще дальше, индивидуум может прийти к осмыслению своего общества и, таким образом, умеренно дистанцироваться от него, обретя способность критиковать или реформировать его, — такую личность в некоторой степени можно считать «постконвенциональной».

Таким образом, хотя все еще ведутся горячие споры о реальных подробностях и точных смыслах этой последовательности развития, практически все согласны с тем, что и вправду наблюдается нечто вроде этих трех обширных стадий, причем наблюдается универсально и повсеместно. Таковы ориентирующие обобщения: они показывают нам, опираясь на значительный консенсус, где можно обнаружить важные леса, даже если мы и не можем согласиться в отношении того, сколько именно в них растет деревьев.

Я имею в виду, что если мы возьмем данные типы ориентирующих обобщений, в отношении которых преимущественно имеется согласие, из различных ответвлений знания — от физики до биологии, психологии и теологии — и если объединим эти ориентирующие обобщения, то сможем прийти к удивительным и глубоким выводам, которые, сколь бы они ни были экстраординарны, тем не менее воплощают не что иное, как уже повсеместно признанное знание. Бусины знания уже признаны; осталось лишь соединить их единой нитью в ожерелье.

В.: Стало быть, в своих обсуждениях мы будем создавать нечто вроде подобного ожерелья.

К. У.: В некотором смысле да. В работе с ориентирующими обобщениями мы можем предложить обширную ориентирующую карту, отображающую местоположение мужчин и женщин в соотнесении с Вселенной, Жизнью и Духом. Каждый из нас может по своему усмотрению заполнять подробности данной карты, но ее обширные контуры в действительности подкреплены огромной доказательной базой, собранной из ориентирующих обобщений, простых, но имеющих прочное основание в различных дисциплинах человеческого знания.

Космос

В.: Мы проследим траекторию эволюции, ее развертывание через различные измерения — от материи к жизни и разуму. Эти три основных измерения вы называете материей, или космосом; жизнью, или биосферой; и разумом, или ноосферой. И все измерения вместе вы называете Космосом.

К. У.: Да, пифагорейцы ввели термин «Космос», под которым мы обычно понимаем «физический космос»[13]. Однако в изначальном смысле Космос означал узорчатую природу, или процесс, во всех измерениях бытия, от материи до разума и Бога, а не исключительно физическую вселенную, в отличие от того, как обычно понимаются слова «космос» и «вселенная» сегодня.

Итак, я хотел бы возвратиться к исконному значению термина «Космос». И, как вы отметили, Космос содержит в себе космос (или физиосферу), биос (или биосферу), психику, или разум (ноосферу), и теос (теосферу, или измерение божественного).

Стало быть, мы, к примеру, можем спорить о том, в какой именно момент материя становится жизнью, то есть космос становится биосом, — однако, как указывает Франсиско Варела, автопоэз (или самовоспроизведение) происходит только в живых системах. Он не наблюдается нигде в космосе, а появляется именно в биосе. Это основополагающий и глубинный эмерджент (нечто невообразимо новое), и я прослеживаю несколько типов глубинных трансформаций, или эмерджентов, вдоль эволюционной траектории Космоса.

В.: Так что в этих обсуждениях нас интересует не просто физический космос, а Космос в целом.

К. У.: Да. Многие космологии основываются на материалистическом предубеждении и предрассудке: мол, физический космос каким-то образом должен быть самым настоящим измерением, а все остальное следует объяснять в предельном соотнесении с этим материальным планом. Но насколько же жесток подобный подход! Он разбивает целый Космос о стену редукционизма, и все области, за исключением физической, медленно истекают кровью, пока не умирают прямо на ваших глазах. Разве можно так обращаться с Космосом?

Нет, я считаю, что нам предпочтительнее заниматься Космологией, а не исключительно физической космологией.

Двадцать принципов: связующие узоры

В.: Мы можем начать рассмотрение данной Космологии с обзора свойств эволюции в различных измерениях. Вы выделили двадцать паттернов, или узоров, которые, по-видимому, действенны для всей эволюции в целом, независимо от того, где она наблюдается, по всему спектру, от материи до жизни и разума.

К. У.: Именно так, причем в выводах своих я основывался на трудах многочисленных исследователей.

В.: Давайте рассмотрим несколько примеров этих двадцати принципов, чтобы пояснить, о чем речь. Принцип № 1 заключается в том, что реальность состоит из целостностей, которые являются одновременно и частями, или «холонов». Что же это значит: реальность состоит из холонов?

К. У.: Что, вам уже непонятно? Уже запутались? Нет? Что ж, Артур Кёстлер предложил термин «холон» для обозначения сущности, которая сама по себе является целым и одновременно с этим частью другого целого. И если вы пристально вглядитесь в реально существующие явления и процессы, то вскоре станет очевидно, что они не просто являются целостностями, но также и являются частями чего-то другого. Они являются целостностями / частями — то есть холонами.

Например, целый атом является частью целой молекулы, а целая молекула является частью целой клетки, а целая клетка является частью целого организма и т. д. Каждая из этих сущностей не есть только лишь целое или только лишь часть: каждая является целым / частью, или холоном.

И смысл состоит в том, что, по сути, всё вообще является холоном того или иного рода. Известна двухтысячелетняя философская перебранка между атомистами и холистами в отношении того, что же имеет предельную реальность — целое или часть? А ответ: ни то ни другое. Или и то и другое, если хотите. Во все направления расходятся лишь целостности, которые являются частями, от самого верха и до самого низа.

Есть старый анекдот про Царя, который пришел к Мудрецу и спросил у него, как же так получается, что Земля держится и не падает. Мудрец ответил ему:

— Земля покоится на льве.

— А на чем тогда покоится лев?

— Лев покоится на слоне.

— А на чем же покоится слон?

— Слон покоится на черепахе.

— А на чем…

— Ваше Высочество, вы можете не продолжать. Там дальше черепахи до самого низа.

Черепахи до самого низа, холоны до самого низа. Неважно, как низко мы спустимся, везде мы обнаружим холоны, покоящиеся на холонах, которые покоятся на холонах. Даже субатомные частицы исчезают в виртуальном облаке пузырьков в пузырьках, холонов в холонах, в бесконечности вероятностных волн. Холоны до самого низа.

В.: И, как вы говорите, до самого верха. Мы никогда не достигаем предельного Целого.

К. У.: Верно. Не существует целого, которое не было бы одновременно частью другого целого, и так до бесконечности, то есть без конца. Время проходит, и сегодняшнее целое становится завтрашней частью…

Даже Целое Космоса попросту является частью целого следующего мгновения, и так до бесконечности. Никогда мы не имеем в своем распоряжении конечное целое, потому что не существует целого, есть лишь целое / части до бесконечности.

Так что первый принцип утверждает, что реальность не состоит ни из вещей, ни из процессов, ни из целостностей, ни из частей, а из целостностей / частей, или холонов, — до самого верха, до самого низа.

В.: Так что реальность не состоит из, скажем, субатомных частиц.

К. У.: Ох-ох-ох. Я знаю, что подобный подход имеет широкое распространение, но в действительности он является крайне редукционистским подходом, так как отдает предпочтение материальной, или физической, вселенной, тогда как все остальное — от жизни до разума[14] и духа — обрекается на выведение из субатомных частиц; подобный подход никогда, понимаете, никогда не может сработать.

Однако заметьте, что сама субатомная частица тоже является холоном. Точно так же, как и клетка. Точно так же, как и символ, и образ, и понятие. Прежде, нежели быть чем-то еще, каждая из этих сущностей представляет собой холон. Поэтому мир не состоит из атомов, или символов, или клеток, или понятий. Он состоит из холонов.

Коль скоро Космос состоит из холонов, то если мы взглянем на то, что объединяет все холоны, тогда мы можем начать видеть, что общего имеет эволюция во всех различных измерениях. Холоны в физическом космосе, биосе, психике, теосе — как они развертываются, какие общие паттерны им свойственны.

В.: Что общего имеют все холоны. Именно так вы и пришли к двадцати принципам.

К. У.: Да, именно так.

Деятельность и сообщность

В.: Итак, принцип № 1 заключается в том, что Космос состоит из холонов. Принцип № 2 заключается в том, что все холоны имеют определенные общие свойства.

К. У.: Да. Поскольку каждый холон является целым / частью, у него есть две «тенденции», то есть два, можно так сказать, «влечения»: он должен поддерживать свою целостность и свою частичность.

С одной стороны, ему нужно поддерживать свою целостность, идентичность[15] (или самотождественность), свою автономию, свою деятельность. Если он неспособен поддержать и сохранить свою деятельность или свою идентичность, тогда он просто прекращает существовать. Стало быть, одним из свойств холона в любом измерении является его деятельность, его способность поддерживать собственную целостность перед лицом факторов давления со стороны окружающей среды, которые в противном случае сотрут его с лица земли. Это справедливо как для атомов, так и для клеток, организмов и идей.

Однако холон есть не только целое, которое должно поддерживать свою деятельность; он также является и частью другой системы, некоей иной целостности. А посему в дополнение к необходимости поддерживать свою автономность как целому ему одновременно нужно быть и подобающей частью чего-то другого. Собственное существование холона зависит от его способности приспосабливаться к окружающей среде. Это верно и для атомов, и для молекул, и для животных, и для людей.

Посему у каждого холона как целого есть не только своя деятельность — он состоит в сообщности с частями других целых. Если он оказывается неспособен к тому или другому, если он оказывается неспособен к деятельности или сообщности, он просто стирается с лица земли. Он перестает существовать.

Трансценденция и растворение

В.: В этом-то и состоит часть принципа № 2: каждому холону свойственны и деятельность, и сообщность. Вы называете это «горизонтальными» способностями холонов. А что насчет «вертикальных» способностей холонов, которые вы называете «самотрансценденцией» и «саморастворением»?

К. У.: Да. Если холон оказывается неспособен поддерживать свою деятельность и сообщность с другими, тогда он может полностью распасться. И когда он распадется, он оказывается разложен на свои подхолоны: клетки распадаются на молекулы, которые распадаются на атомы, которые под сильным давлением могут бесконечно «дробиться». В распаде холона удивительно то, что холоны, как правило, растворяются в направлении, обратном их росту. И подобный распад представляет собой «саморастворение», или, проще говоря, разложение на подхолоны, которые и сами, в свою очередь, могут разложиться на свои подхолоны и т. д.

Но обратите внимание и на обратный процесс, который сам по себе экстраординарен, — на процесс выстраивания, на процесс эмерджентного возникновения новых холонов. Каким образом инертные молекулы изначально объединились, чтобы образовать живые клетки?

Стандартное неодарвинистское объяснение говорит о случайной мутации и естественном отборе, и лишь немногие теоретики сегодня в это верят. Ясно, что эволюция отчасти оперирует посредством дарвиновского естественного отбора, но этот процесс попросту осуществляет отбор тех преобразований, которые уже произошли в результате действия механизмов, являющихся загадкой абсолютно для всех.

В.: Например?

К. У.: Возьмем, к примеру, стандартную идею, что крылья просто развились эволюционным путем из передних конечностей. Требуется, наверное, сотни мутаций для того, чтобы произвести функционально работающее крыло из передней конечности: полукрыло тут не поможет. Полукрыло не дает ничего хорошего в качестве передней лапы и не дает ничего хорошего в качестве крыла. У него нет никакой приспособительной ценности. Иными словами, с полукрылом вы становитесь ужином. Крыло может сработать только в том случае, если эти сотни мутаций происходят одновременно, в одном животном, а также только в том случае, если те же самые мутации одновременно происходят и в другом животном противоположного пола, а затем им нужно каким-то образом найти друг друга, поужинать вместе, выпить по бокалу шампанского, совокупиться и родить потомство с настоящими функционально работоспособными крыльями.

Это если говорить о том, что уму непостижимо. А ведь это действительно безгранично, всецело и абсолютно уму непостижимо. Случайные мутации попросту неспособны хотя бы подобраться к тому, чтобы начать объяснять этот процесс. И, во всяком случае, подавляющее большинство мутаций смертельно: каким же образом мы можем получить сотню несмертельных мутаций, да еще так, чтобы они произошли одновременно? Или хотя бы четыре или пять мутаций, коли на то пошло? Но, как только происходит эта невероятная трансформация, тогда естественный отбор и вправду будет отбирать более хорошие крылья, отбраковывая менее хорошие, но что же делать с самими крыльями? Ни у кого нет ни малейшего понятия.

На время все просто согласились назвать это «эволюционным квантованием», или «прерывной эволюцией», или «эмерджентной эволюцией»: кардинально новые, эмерджентные и невероятно сложные холоны начинают существовать в результате огромного квантоподобного скачка, и нет никаких доказательств существования промежуточных форм. Одновременно должны произойти десятки или сотни несмертельных мутаций, чтобы обеспечить выживание, — как в случае, например, с крылом или глазным яблоком.

Какое бы решение мы ни приняли касательно того, как осуществляются эти экстраординарные мутации, неопровержимый факт состоит в том, что они все-таки происходят. Поэтому многие теоретики, такие как Эрих Янч, просто описывают эволюцию как «самореализацию через самотрансценденцию». Эволюция — это необузданный процесс самотрансценденции: у нее удивительная способность выходить за пределы ранее достигнутого. А посему эволюция отчасти является процессом трансценденции (или превосхождения), который включает то, что происходило ранее, а затем дополняет это компонентами невообразимой новизны. Стало быть, влечение к самопревосхождению, по всей видимости, встроено в саму ткань Космоса как такового.

Четыре влечения всех холонов

В.: И таково четвертое «влечение» всех холонов. Так что на руках мы имеем деятельность и сообщность, которые «горизонтально» оперируют на каждом уровне, а затем в «вертикальном» плане у нас есть выбор: либо перейти к очевидно более высокому уровню, и это есть самотрансценденция, либо перейти к более низкому уровню, и это есть саморастворение.

К. У.: Да, верно. Поскольку все холоны есть целое / части, в своем существовании они подвержены различным «тяготениям». Их тянет быть целым, их тянет быть частью, их тянет вверх, их тянет вниз: деятельность, сообщность, трансценденция, растворение. И принцип № 2 гласит о том, что всем холонам свойственны эти четыре тяготения.

Что ж, это пример того, чем начинается перечень двадцати принципов. В числе «двадцать» нет ничего магического. Это просто ряд имеющих широкое распространение паттернов, на которых я сосредоточил внимание. Оставшиеся принципы рассматривают то, что происходит, когда в действие вступают эти различные силы. Влечение к самотрансценденции, или самопревосхождению, производит жизнь из материи и разум из жизни. И двадцать принципов просто предполагают, что некоторые из этих типов общераспространенных паттернов можно обнаружить в эволюции холонов всюду, где они возникают, — от материи до жизни, разума и, возможно, даже более высоких стадий. Может, даже духовных стадий, почему бы и нет?

В.: Стало быть, эволюции и правда свойственно нечто вроде единства.

К. У.: Ну, очевидно, что-то такое есть. Непрерывно продолжающийся процесс самотрансценденции производит прерывные дискретности, скачки, творческие прыжки. Так что эволюции свойственны и прерывность (разум нельзя свести к жизни, а жизнь нельзя свести к материи), и непрерывность (или общие паттерны, которым следует эволюция во всех этих измерениях). Да, в этом смысле Космос держится как одно целое, объединенное единым процессом. Это «универсум», или «единая песня».

Творческое возникновение

В.: И эту единую песню вы называете Духом-в-действии или Богом-в-творении, к чему я еще хочу вернуться позднее. Но сейчас давайте рассмотрим принцип № 3, который попросту гласит: «холоны возникают эмерджентно».

К. У.: Да. Как мы уже говорили, эволюция отчасти является процессом самопревосхождения: она выходит за пределы того, чего она достигла. И в этой новизне, в этом эмерджентном возникновении, в этом творчестве обретают бытие новые сущности, разворачиваются новые паттерны, объявляются новые холоны. Этот экстраординарный процесс выстраивает союзы из раздробленных частей и целостности из разрозненностей. Космос, по-видимому, разворачивается квантовыми скачками творческого возникновения.

В.: Вот почему нельзя свести какой-то уровень к его нижележащим компонентам, или холон свести к его подхолонам.

К. У.: Именно. То есть вы можете, конечно, аналитически разобрать целое на его составные части, и это вполне уместное занятие. Однако тогда вы получите лишь части, а не целое. Вы можете разобрать часовой механизм и проанализировать его части, однако они не поведают вам, который сейчас час. То же самое справедливо и для любого холона вообще. Целостность холона нельзя найти в какой-либо из его частей, и это подводит к концу определенное редукционистское безумие, которым была заражена западная наука с самого своего зарождения. В особенности с появлением наук о системах нас осенило: мы живем во вселенной творческого возникновения.

В.: Хотя вокруг все еще много редукционистов, похоже, что тренд наконец-то изменился. Едва ли теперь нужно объяснять, почему редукционизм сам по себе — это «плохо». А нередукционизм означает, что в каком-то смысле Космосу свойственно творчество.

К. У.: Удивительно, не так ли? В список «предельных категорий» — то есть понятий, которые нам необходимы для того, чтобы мыслить обо всем остальном, — Уайтхед внес только три пункта: творчество, одно, многое. (Поскольку каждый холон на самом деле есть одно / многое, эти категории в действительности можно свести к двум: творчество, холоны.)

Но основная идея состоит в том, что, как сформулировал это Уайтхед, «предельным метафизическим основанием является творческое продвижение в новизну». Творчески возникают новые холоны. Творчество, холоны — это некоторые из наиболее базовых категорий, которые нам необходимо помыслить, прежде чем мы окажемся способны помыслить о чем-либо вообще!

Так что да, это и есть принцип № 3: холоны возникают эмерджентно. И каждый холон обладает четырьмя базовыми способностями (деятельность, сообщность, саморастворение, самотрансценденция), и с этого-то и начинается творение Космоса.

В.: Мы немного опередили порядок повествования, так что я не хочу сейчас слишком подробно обсуждать этот вопрос. Но вы связываете творчество и Дух.

К. У.: Ну а что такое творчество, как не еще одно имя Духа? Если, как сказал Уайтхед, творчество является предельным — прежде чего бы то ни было еще, должно быть творчество, — что есть «предельное метафизическое основание», как не Дух? Для Духа я также использую буддийский термин «Пустота»[16], который мы еще сможем обсудить. Однако Дух, или Пустота, порождает форму. Возникают новые формы, возникают новые холоны, и возникают они не на пустом месте.

Мы уже убедились в том, что среди многих ученых установился консенсус: самотрансценденция (или эмерджентное возникновение новизны) вшита в саму ткань вселенной. Как бы мы его ни называли, чем же является сие трансцендирующее себя творчество? Разве это не Дух? Конечно, мы говорим здесь очень обобщенно, однако на настоящий момент мы располагаем как раз Духом, творчеством и холонами.

В.: В последнее время в некоторых научных кругах можно наблюдать и определенное открытие более духовной или идеалистической интерпретации творения.

К. У.: В каком-то смысле так. Концепция Большого взрыва сделала идеалистами практически всех, кто способен мыслить. Сначала было ничто, а затем «бам!» — и что-то возникло. Это запредельно непостижимо. Из кромешной Пустоты — и вдруг возникает мир явлений.

По сути, это небольшой кошмар для традиционной науки, ведь данная концепция налагает ограничение по времени на количество случайных мутаций, которые, как полагалось, должны были бы объяснить вселенную. Помните аналогию про тысячу мартышек и Шекспира, служащую примером того, как упорядоченная вселенная могла быть порождена случаем?

В.: Если дать тысяче мартышек достаточно времени, то они, случайно нажимая кнопки на пишущей машинке, в конечном счете напечатают пьесу Шекспира.

К. У.: Если предоставить достаточно времени! Один из математических подсчетов показал, что шанс на то, что мартышкин труд сможет произвести на свет пьесу Шекспира, равен одному из десяти тысяч миллионов миллионов миллионов миллионов миллионов миллионов. Так что, может, это произойдет через миллиард миллиардов лет. Но у вселенной не было миллиарда миллиардов лет. Она имела в распоряжении лишь двенадцать миллиардов лет.

Что ж, это все меняет. Подсчеты, выполненные различными учеными — от Фреда Хойла до Ф. Б. Сэлисбери, регулярно показывают, что двенадцати миллиардов лет недостаточно, чтобы произвести случайным образом хотя бы один-единственный фермент.

Другими словами, что-то совсем иное, нежели случай, движет вселенной. Для традиционных ученых случай был их спасением. Случай был их богом. Случай должен был объяснить всё. Случай плюс неограниченность времени могли породить вселенную. Но у них нет неограниченного времени, так что бог, которому они поклонялись, бросил их на произвол судьбы. Этот бог мертв. Случай — это не то, что объясняет вселенную; на самом деле случай — это то, ради преодоления чего всей своей мощью трудится вселенная. Случай есть именно то, что преодолевает сила самотрансценденции Космоса.

В.: Это еще один способ сказать, что самотрансценденция встроена во вселенную, или, как вы выразились, самотрансценденция — это одна из четырех движущих сил любого холона.

К. У.: Да, я так считаю. Космосу присуща созидательная сила, или телос. У него есть направленность. Он куда-то движется. Его основание — Пустота; его движущая сила — организация Формы во все более цельные холоны. Дух, творчество, холоны.

В.: Но сторонники «религиозного креационизма» подняли вокруг этого довольно много радостного шума. Они утверждают, что это соответствует Библии и Книге Бытия.

К. У.: Что ж, они набросились на постепенно становящуюся более очевидной истину: традиционное научное объяснение не очень удачно. Космос строится творчеством, а не случаем. Однако из этого не следует, что можно приравнять творчество к некой частной версии Бога, предпочитаемой вами. Из этого не следует, что в образовавшемся вакууме можно постулировать Бога и приписать ему все те черты, которые осчастливят именно вас: дескать, Бог — это только Бог иудейский, или индийский, или коренных народностей, и, дескать, Бог меня оберегает, он добр, справедлив, милостив и т. д. Нужно соблюдать предельную осторожность в отношении подобного рода ограниченных и антропоморфных качеств. В этом-то и состоит одна из причин, почему я предпочитаю термин «Пустота» для обозначения Духа, ибо он означает неограниченное и неописуемое.

Однако фундаменталисты, они же «креационисты», накидываются на пустующие в научном отеле номера и пытаются заполонить конференцию десантом из своих делегатов. В том, что творчество есть абсолют, они усматривают шанс приравнять этот абсолют к своему мифическому богу, и они набивают этого бога всеми качествами, которые удовлетворяют их собственные эгоические интересы, начиная с того факта, что, если вы не верите в данного конкретного бога, вы навеки обречены гореть в аду, и это не самая великодушная точка зрения на Дух.

Поэтому, на мой взгляд, хорошей идеей будет начать с чего-то простого и двигаться чрезвычайно осторожно. В Космосе есть место для духовного. Давайте будем осторожны в отношении того, чем мы его будем заполнять. Самое простое: Дух, или Пустота, есть нечто неописуемое, однако он не бездеятелен и не недвижим, ибо он порождает мир явлений как таковой: возникают новые формы, и данное творчество предельно. Пустота, творчество, холоны.

Предлагаю на время оставить этот вопрос, хорошо? Мы еще можем вернуться к данной теме по мере развития нашей беседы.

Холархия

В.: Хорошо. Итак, мы рассмотрели принцип № 3: холоны возникают эмерджентно. Принцип № 4 гласит: «Холоны возникают холархически». Что такое холархия?

К. У.: Данный термин ввел Кёстлер для обозначения естественной иерархии. У иерархий сегодня очень плохая репутация, преимущественно по той причине, что люди путают иерархии доминирования с естественными иерархиями.

Естественная иерархия — это просто целостность, упорядоченная по мере возрастания: например, от частиц к атомам, клеткам и организмам или от букв к словам, предложениям и абзацам. Целое одного уровня становится частью целого следующего уровня.

Иными словами, естественные иерархии состоят из холонов. И поэтому, как утверждал Кёстлер, «иерархию» на самом деле нужно называть «холархией». И он совершенно прав. Почти все процессы развития — от материи до жизни и разума — осуществляются через естественные холархии, или последовательности, упорядоченные по мере возрастания холизма и целостности: речь идет о целостностях, которые становятся частями новых целостностей. Вот что такое естественная иерархия, или холархия.

В.: Людей возмущают не естественные иерархии, а иерархии доминирования.

К. У.: Да, и на то имеются веские основания. Когда какой-либо холон в естественной холархии узурпирует власть и пытается доминировать над целым, тогда мы получаем патологическую иерархию, или иерархию доминирования: раковая клетка доминирует в теле; фашистский диктатор доминирует в социальной системе; подавляющее эго доминирует над организмом и т. д.

Однако лекарство от этих патологических холархий заключается не в том, чтобы вообще избавиться от холархии как таковой (что в любом случае невозможно), а в том, чтобы арестовать надменный холон и интегрировать его обратно в естественную холархию, или, если можно так выразиться, поставить его на то место, которого он заслуживает. Критики иерархии — а имя им легион — попросту путают эти патологические холархии с холархиями в целом и выплескивают из ванночки вместе с водой и младенца.

В.: Они утверждают, что, избавляясь от иерархий, тем самым достигают холистичности, ибо ко всему проявляют равное отношение и таким образом всё объединяют.

К. У.: Однако на деле они достигают прямо противоположного. Единственное, как можно прийти к холизму, — это через холархию. Когда холист говорит: «Целое больше, чем сумма его частей», — это значит, что целое находится на более высоком, или глубоком, уровне организации, чем отдельные части. Это и есть иерархия, то есть холархия. Отдельные молекулы влечет друг к другу, и они формируют отдельную клетку под влиянием свойств, которые превосходят только лишь свойства отдельных молекул. Клетка оказывается холархически упорядочена. А без холархии получаются просто случайные массивы, а не целостности. В таком случае вы становитесь сторонником неупорядоченных массивов, а не холизма.

В.: Но многие феминистки и экофилософы утверждают, что любая иерархия, или ранжирование, является притесняющей, если не фашистской. Они утверждают, что подобное ранжирование, или упорядочивание, по ценности есть «старая парадигма», нечто «патриархальное» или «притесняющее», что его нужно заменить взаимосвязывающим, а не ранжирующим мировоззрением. Они очень агрессивны в этом моменте; они выдвигают довольно жесткие обвинения.

К. У.: Это довольно лицемерно, ведь иерархии нельзя избежать. Даже теоретики антииерархий, которых вы упомянули, имеют свою собственную иерархию, свое собственное ранжирование. А именно: они считают, что взаимосвязывание лучше, чем ранжирование. Что ж, это и есть иерархия, или ранжирование по ценности. Но поскольку они не принимают за это ответственности, их собственная иерархия становится бессознательной, скрытой, отрицаемой ими. Их собственная иерархия отрицает иерархию. Они пользуются системой ранжирования, которая заявляет о том, что ранжирование плохо.

В.: Вы называете это «перформативным противоречием».

К. У.: Да. Смысл в том, что антииерархическая позиция противоречит сама себе. Данные теоретики пользуются иерархией; она просто скрыта от глаз. При помощи этой замаскированной иерархии они подвергают нападкам все остальные иерархии, утверждая о себе, будто они «свободны» от всего этого мерзкого ранжирования. Так что они враждебно отвергают других как раз за то, чем сами грешат. Приятного в этом мало.

В.: Но иерархиями многие злоупотребляли, как и сами вы достаточно подробно объясняли.

К. У.: Да, и в этом смысле я всецело согласен с упомянутыми критиками. Однако смысл не в том, чтобы вообще избавиться от иерархий или холархий. Это невозможно. Попытки избавиться от ранжирования сами по себе являются ранжированием. Отрицание иерархии само по себе есть иерархия. Именно потому, что Космос состоит из холонов, а все холоны существуют в холархиях, нельзя избежать вложенных друг в друга упорядоченностей. Напротив, мы хотим отделить естественные холархии от патологических холархий, или холархий доминирования.

В.: Получается, что холархий на самом деле нельзя избежать.

К. У.: Да, и это потому, что нельзя избежать холонов. Все эволюционные паттерны и паттерны развития развертываются через холархии, через процесс возрастающего упорядочивания целостности и включения, который представляет собой разновидность ранжирования, осуществляемого холистической способностью. Именно поэтому базовый принцип холизма — это холархия: более высокое или глубокое измерение дает принцип, «клей», или паттерн, который объединяет и взаимосвязывает в противном случае разрозненные, обособленные и конфликтующие друг с другом части в единое целое. Это пространство, в котором разрозненные части оказываются способны узнать объединяющую их целостность и, таким образом, избежать безрадостного удела оставаться лишь отдельной частью, исключительно фрагментом.

Так что и вправду отношения очень важны, однако сами отношения устанавливаются в рамках ранжирования или холархии и могут существовать лишь только благодаря холархии, обеспечивающей более высокое и глубокое пространство, в котором может происходить установление отношений и объединение. В противном случае мы получаем беспорядочные массивы, а не целостности.

А когда определенный холон злоупотребляет своей позицией в любой холархии, когда он хочет быть только лишь целым, не являясь при этом еще и частью, тогда естественная, или нормальная, холархия деградирует в патологическую холархию, или холархию доминирования, которую иначе можно назвать болезнью, патологией, расстройством — будь то физическим, эмоциональным, социальным, культурным или духовным. Мы и вправду хотим «атаковать» эти патологические иерархии, но не для того, чтобы избавиться от иерархий вообще, а для того, чтобы позволить нормальной (или естественной) иерархии возникнуть взамен патологической и продолжить здоровый рост и развитие.

Путь всеохватности

В.: Итак, вот что мы успели обсудить: Космос состоит из холонов до самого верха и до самого низа; все холоны имеют четыре фундаментальные способности (деятельность и сообщность, трансценденция и растворение); холоны возникают эмерджентно; холоны возникают холархически.

К. У.: Да. Это первых четыре принципа.

В.: Теперь мы можем перейти к принципу № 5: каждый эмерджентный холон превосходит, но включает предыдущий (предыдущие).

К. У.: К примеру, клетка превосходит — или трансцендирует — свои молекулярные компоненты, но еще и включает их. Молекулы превосходят и включают атомы, которые превосходят и включают частицы…

Смысл же в том, что, поскольку каждый холон есть целое / часть, целостность трансцендирует, а части оказываются включены. В данной трансценденции неупорядоченные массивы превращаются в целостности; в процессе включения части равным образом охватываются и подвергаются заботе, оказываясь взаимосвязанными в сообщности и совместно разделяемом пространстве, которое освобождает их от тяжкого груза — быть изолированным фрагментом, а не целым.

Поэтому да, эволюция — это процесс превосхождения и включения, превосхождения и включения. И это начинает открывать путь к самому сердцу Духа-в-действии, к тайне тайн эволюционного импульса.

2. Тайный импульс

* * *

В.: Тайный импульс эволюции?

К. У.: Молекула превосходит и включает атомы. Превосходит в том, что у нее есть определенные эмерджентные, новые, или творческие, свойства, которые не являются исключительно суммой качеств ее компонентов. В этом-то и весь смысл теории систем и холизма в общем: появляются новые уровни организации, которые во всех смыслах нельзя свести к нижестоящим измерениям, — они трансцендируют, или превосходят, их. Но также они их еще и включают, ведь нижестоящие холоны все же остаются компонентами нового холона. Вот почему мы говорим: превосхождение и включение.

В.: Стало быть, у более высокого есть основные свойства более низкого плюс нечто вдобавок.

К. У.: Да, это еще один способ выразить данную мысль, которую впервые отметил еще Аристотель: все более низкое находится в более высоком, но ничто из более высокого не находится в более низком, что неизбежно приводит к возникновению иерархии, или холархии. Клетки содержат молекулы, а не наоборот. Молекулы содержат атомы, а не наоборот. Предложения содержат слова, а не наоборот. И именно это «не наоборот» устанавливает иерархию, холархию, порядок возрастания целостности.

Более высокое и более низкое

В.: Ведется очень много ожесточенных споров о том, какой уровень считать «более высоким» или «более низким» относительно другого. И все же вы предложили простое правило для определения, что находится выше, а что ниже в любой последовательности.

К. У.: Возьмите любое эволюционное развитие: например, от атомов до молекул, клеток и, наконец, организмов. Это последовательность возрастания целостности, возрастания холонов, каждый из которых превосходит и включает предыдущий. Теперь, если в виде мысленного эксперимента вы «уничтожите» какой-то конкретный тип холона, тогда все более высокие холоны также будут уничтожены, однако ни один из более низких уничтожен не будет. И этот простой мысленный эксперимент может помочь вам выяснить, что находится выше, а что ниже в любой последовательности.

Так что, например, если вы уничтожите все молекулы во вселенной, тогда все более высокие уровни (клетки и организмы) также будут уничтожены. Но ни один из более низких холонов (атомы и субатомные частицы) уничтожен не будет.

В.: Да, теперь я понимаю. Стало быть, «более высокая» и «более низкая» организация — это не просто относительное «ценностное суждение».

К. У.: Так и есть. Это и вправду не изобретение мерзкой патриархальности или фашистской идеологии. Если уничтожить любой конкретный тип холона, то все более высокие холоны тоже будут уничтожены, ведь они отчасти зависят от более низких холонов, являющихся их компонентами. Однако более низкие холоны вполне могут обойтись без более высоких: атомы прекрасно существуют без молекул, а вот молекулы уже без атомов существовать не могут. Это простое правило, но оно помогает нам видеть, что выше, а что ниже в рамках любой холархии.

Это правило справедливо для любой последовательности развития, для любой холархии — будь то моральное развитие, научение языку, биологическое видообразование, компьютерное программирование, трансляция нуклеиновых кислот. Оно работает благодаря простому правилу, согласно которому целое зависит от своих частей, а не наоборот. И это «не наоборот», как мы уже упоминали, и есть холархия, или порядок возрастания целостности.

В.: Таким же образом вы демонстрируете, что биосфера выше, чем физиосфера.

К. У.: Да, если вы разрушите биосферу, то есть если вы уничтожите все формы жизни на планете, то физический космос, или физиосфера, все еще будет существовать. Однако если уничтожить физиосферу, то биосфера тоже будет мгновенно уничтожена. Это происходит потому, что биосфера превосходит и включает физиосферу, а не наоборот. И посему верно: физиосфера находится на более низком уровне структурной организации, нежели биосфера. Именно в этом смысл нашего утверждения о том, что что-то имеет более высокую или более низкую организацию. И биос выше, а физический космос ниже.

В.: Точно так же ноосфера выше биосферы.

К. У.: Совершенно верно, точно так же. Ноосфера начинается со способности формировать любые ментальные образы, и эта способность впервые возникает у определенных млекопитающих, как, например, лошади. Но в рассматриваемом примере я ограничу ноосферу более высокоразвитым сознанием и продуктами человеческой культуры, просто чтобы показать, о чем идет речь. В любом случае мы получим те же результаты.

Биосфера вполне спокойно существовала миллионы лет до того, как появился человеческий разум, до того, как возникла ноосфера. Если уничтожить эту ноосферу, то биосфера продолжит существовать. Однако если вы уничтожите биосферу, то это приведет к уничтожению и всех человеческих разумов, ведь биосфера — это часть ноосферы, а не наоборот. Так что да: биосфера является более низким уровнем структурной организации, чем ноосфера. Ноосфера превосходит и включает биосферу, а не является только лишь частью биосферы. Подобное утверждение было бы редукционизмом.

В.: Стало быть, физиосфера — это часть более высокой целостности биосферы, которая является частью более высокой целостности ноосферы, а не наоборот.

К. У.: Совершенно верно.

Глубина и охват

В.: Но почему же столь многие люди описывают это в обратном порядке?

К. У.: Возможно, потому, что люди путают размер, или охват, с глубиной. И люди думают, что больший охват означает большую глубину, а верно-то как раз противоположное.

В.: Так что же именно имеется в виду под «глубиной» и «охватом»?

К. У.: Число уровней в любой холархии обозначается как ее глубина, а число холонов на любом отдельно взятом уровне обозначается как ее охват.

В.: То есть если мы утверждаем, что глубина атомов равна единице, то глубина молекул равна двум, а глубина клеток — трем.

К. У.: Да, как-то так. Что именно мы хотим назвать «уровнем», может быть несколько произвольно. Это как в случае с трехэтажным домом. Можно считать уровнем каждый этаж, как мы обычно и делаем, согласно чему дом имеет глубину, равную трем: он имеет три уровня. Однако еще мы можем считать уровнем каждую ступеньку на лестнице — тогда мы скажем, что дом имеет шестьдесят уровней, или глубину, равную шестидесяти.

Однако идея-то в том, что, хотя подобные шкалы относительны и произвольны, расположение уровней по отношению друг к другу непроизвольно. Неважно, говорим ли мы, что дом имеет три уровня или шестьдесят уровней, — все равно второй этаж будет выше, чем первый этаж. Пока мы используем единую относительную шкалу, не возникает никаких проблем: с таким же успехом мы могли бы использовать шкалу по Фаренгейту или шкалу по Цельсию, чтобы измерять температуру воды, но при условии, что мы последовательны в выборе шкалы и измерении.

Посему можно было бы сказать, что кварки имеют глубину, равную единице, атомы — двум, кристаллы — трем, молекулы — четырем и т. д. Глубина реальна вне зависимости от того, какую относительную шкалу мы решаем использовать.

В.: Итак, глубина и охват.

К. У.: Большинство людей запутывает то, что эволюция в действительности производит большую глубину и меньший охват с каждым последующим уровнем. И люди, как правило, путают коллективную огромность, размер, или охват, с глубиной, и поэтому они выводят порядок значимости совершенно противоположным образом.

В.: Эволюция производит большую глубину и меньший охват. Это на самом деле принцип № 8 (мы некоторые принципы пропустили). Можете ли вы привести пример данного принципа?

К. У.: Существует меньше организмов, чем клеток; меньше клеток, чем молекул; меньше молекул, чем атомов; меньше атомов, чем кварков. В каждом случае имеется большая глубина, но меньший охват.

Причина, конечно же, состоит в том, что, коль скоро более высокое превосходит и включает более низкое, всегда и без исключений более высокое будет малочисленнее, более низкое — многочисленнее. Неважно, сколько клеток есть во вселенной, молекул всегда будет больше. Неважно, сколько молекул есть во вселенной, атомов всегда будет больше. Неважно, сколько атомов есть во вселенной, кварков всегда будет больше.

Так что большая глубина всегда имеет меньший охват, чем на предыдущем уровне. Индивидуальный холон имеет большую глубину, однако его коллективное измерение становится все меньше и меньше. И поскольку многие люди считают, что больше — значит лучше, они, как правило, путаются в отношении направления, в котором возрастает значимость холонов, то есть они представляют порядок бытия с точностью до наоборот. Они переворачивают реальность вверх тормашками и начинают поклоняться более многочисленному как чему-то лучшему.

В.: Холон превосходит и включает своих предшественников. Он имеет большую глубину. Однако чем больше глубина, тем меньше размер ее популяции. Так называемая пирамида развития.

К. У.: Да. Рисунок 2.1 заимствован из книги Эрвина Ласло «Эволюция: великий синтез», которую, в общем, считают ясным и точным резюме современных научных воззрений на эволюцию как она есть. Но можно очень четко распознать пирамиду эволюции. Там, где благоприятные условия материи, возникает жизнь; там, где благоприятные условия жизни, возникает разум. (И я бы добавил: там, где благоприятные условия разума, возникает Дух.)

Рис. 2.1. Сферы эволюции. Из книги Эрвина Ласло «Эволюция: великий синтез» (Laszlo E. Evolution: The grand synthesis. — Boston: Shambhala, 1987, p. 55).

На предложенной иллюстрации вы можете на самом деле видеть, как вертикальная глубина увеличивается, однако горизонтальный охват уменьшается. Интересно, что вечная философия пришла к тому же выводу, продвигаясь при этом собственным путем.

В.: А вечная философия — это…

К. У.: Можно сказать, что это сущность великих традиций мудрости мира. Вечная философия считает, что реальность — это Великая холархия бытия и сознания, простирающаяся от материи и жизни до разума и Духа. Каждое измерение превосходит и включает предыдущее во вложенной холархии, нередко представленной в виде концентрических окружностей или сфер. Само «превосхождение и включение» (или «трансценденция и включение») обозначено на рис. 2.2.

Рис. 2.2. Большая глубина

Каждый уровень включает предыдущий и затем добавляет к нему свои собственные эмерджентные качества — качества, которых не было у предыдущего измерения. Так что каждое последующее измерение становится «больше» в смысле большего включения, большей глубины. И мы на самом деле увидим и то, что идентичность индивидуального холона в действительности расширяется, чтобы включить все больше Космоса, — именно так, как показано на рис. 2.2.

Однако поскольку действительный охват последующих холонов становится все меньше и меньше — количество холонов на каждом более высоком уровне становится все меньше, — то та же самая иллюстрация часто рисуется прямо противоположным образом, как показано на рис. 2.3. Большая глубина означает, что меньшее количество холонов достигает этой глубины. То есть означает меньший охват. А посему размер популяции становится все меньше и меньше, как указано на рис. 2.3, который представляет собой пирамиду развития по версии вечной философии.

Рис. 2.3. Меньший охват

В.: Стало быть, нам нужно запомнить обе данные прогрессии: большая глубина, меньший охват.

К. У.: Да. При обсуждении эволюции мы, вероятно, можем учитывать обе иллюстрации. Первая указывает на «превосхождение и включение» — реальное увеличение объятия, включения, идентичности, обертывания, — которое «возрастает» в смысле «большей глубины»: оно содержит, или обертывает, все больше уровней или измерений реальности, которые оказываются внутри него, будучи частью его структуры, его бытия, его составной индивидуальности. А посему оно более значимо: оно обозначает[17], или указывает, что внутри себя оно заключает все больше Космоса, — как в случае с молекулой, которая внутри себя содержит атомы и в действительности обертывает их в своем бытии.

Однако вторая иллюстрация напоминает нам, что количество холонов, которые в действительности реализуют эти более глубокие измерения, все более уменьшается. Рисунок 2.2 описывает глубину, рис. 2.3 — охват. Первая увеличивается, а охват уменьшается.

Космическое сознание

В.: Наивысшим уровнем указан Дух. Однако разве Дух не вездесущ? Ведь это не уровень и он находится повсюду.

К. У.: Каждый уровень превосходит и включает предыдущий. Дух превосходит всё, посему он и включает всё. Он всецело запределен этому миру, но при этом он и всецело включает каждый отдельный холон в этом мире. Он пронизывает весь мир явлений, однако сам по себе не есть только лишь проявленное. Он вездесущ на каждом уровне или измерении, но не является исключительно каким-то конкретным уровнем или измерением. Он превосходит всё, включает всё как безосновная Основа, или Пустота, всего проявленного мира.

Посему Дух есть и наивысший «уровень» в холархии, и сама бумага, на которой начертана вся эта холархия. Это высшая ступень в лестнице, а также и дерево, из которого сделана сама лестница. Это и Цель, и Основа всей последовательности развертывания. Я думаю, что на дальнейших страницах это станет более очевидным.

В.: Не хотелось бы забегать вперед, но следствием этого также является и экологическая этика.

К. У.: Да, смысл настоящей экологической этики состоит в том, что мы должны трансцендировать и включить все холоны, заключив их все в свои объятия. Раз человек содержит материю, жизнь и разум в виде компонентов своей составной структуры, то, разумеется, мы должны с уважением отнестись ко всем этим холонам. Не только из-за их внутренне присущей им ценности, имеющей наибольшую важность, но и из-за того, что они являются компонентами нашего собственного бытия, так что их уничтожение для нас будет буквально самоубийственно. И дело не в том, что за разрушением биосферы в конечном счете последует неминуемая расплата и нам будет нанесен вред извне, а в том, что биосфера буквально включена в нас, она является частью нашего бытия, нашей составной индивидуальностью. Разрушение биосферы является внутренним самоубийством, а не какой-то внешней проблемой.

Так что можно иметь глубоко экологическое воззрение и при этом не ограничиваться только лишь экологией или сведением всего к простой биосфере. Нам нужен подход, который превосходит и включает экологию, именно потому, что ноосфера превосходит и включает биосферу, которая превосходит и включает физиосферу. Нам не нужен подход, который просто отдает предпочтение экологии и регрессивно уплощает всё до одномерной жизни — до флатландской паутины жизни.

В.: Многие экофилософы и экофеминистки указывают на мистическое единство со всей природой, которое Бёкк назвал «космическим сознанием»[18], где все существа рассматриваются равностным образом, без какой-либо иерархии, без различения высшего и низшего, только лишь в качестве великой паутины жизни.

К. У.: Да, подобного рода мистический опыт равностности обычен для высших стадий человеческого развития, и важно отнестись к этому с уважением.

Но здесь имеется два совершенно отличных вопроса. Человеческая идентичность, или тождественность, и вправду может расшириться, чтобы включить Всё, — давайте назовем это Космическим сознанием, сознанием мистического единства, или unio mystica, как показано на рис. 2.2. Круг индивидуального отождествления расширяется до Духа и, таким образом, вовлекает в себя весь Космос — превосходит всё и всё включает. И это нормально. Однако людей, которые действительно достигают подобного высшего отождествления, очень и очень мало. Иными словами, эта невероятно большая глубина имеет крайне малый охват. Как всегда, чем больше глубина, тем меньше охват.

Однако в этом переживании сознательное отождествление и вправду переходит в тождество со Всем, с целым Космосом. И в этой тождественности все существа — высшие и низшие, священные и профанные — действительно воспринимаются как совершенные проявления Духа, в точности такими, какие они есть, — не более и не менее высокими. Предельная глубина — это предельное единство со Всем, с целым Космосом.

Но это постижение не дано всем существам равным образом, пусть все они и являются равными проявлениями Духа. Данное постижение есть результат процесса развития и эволюции, роста и трансценденции.

Теоретики паутины жизни обычно сосредоточиваются на равенстве всего сущего и упускают из виду холархию постижения, или реализации. Они считают, что, поскольку муравей и обезьяна суть совершенные проявления Божественного, каковыми они и являются, то нет никакого различия между ними по глубине, а это уже представляет собой редукционизм в самой его болезненной форме.

Посему мы хотим, чтобы наша экологическая этика была направлена на уважительное отношение ко всем холонам без исключения как проявлениям Духа, проводя при этом прагматические различия по их действительной внутренней ценности. Результатом этого должно явиться понимание, что гораздо лучше пнуть камень, чем обезьяну, гораздо лучше съесть морковку, чем корову, гораздо лучше поддерживать свое существование злаками, чем млекопитающими.

Если вы согласны с этими утверждениями, тогда вы признаёте существование степеней глубины, степеней внутренней ценности — вы признаёте холархию ценности. Многие экофилософы согласны с этими утверждениями, однако они не могут объяснить почему. Ведь у них в распоряжении иерархия, которая отрицает иерархию: у них есть лишь флатландская паутина жизни и биологическое равенство, которые не только сами себе противоречат, но и парализуют прагматическое действие и деформируют внутреннюю ценность.

Спектр сознания

В.: Хорошо, мне очень хотелось бы вернуться ко всему этому (в третьей части), однако нам нужно придерживаться нити повествования. Мы обсуждали направление эволюции, телос Космоса, который не следует логике случая, а имеет направленность.

К. У.: Да, эволюция имеет направление — принцип возникновения порядка из хаоса, как обычно это формулируют. Иными словами, влечение к большей глубине. Случай терпит поражение, и возникает глубина — внутренняя ценность Космоса возрастает с каждым развертыванием.

В.: Это на самом деле принцип № 12, являющийся последним принципом, который мне хотелось бы обсудить. В этом принципе вы излагаете различные показатели направленности эволюции, которые я просто приведу здесь. Эволюция имеет обширную и общую тенденцию двигаться в направлении: возрастания сложности, возрастания дифференциации / интеграции, возрастания организации / структуризации, возрастания относительной автономии и возрастания телоса.

К. У.: Да, это некоторые из обычно признаваемых — имеется в виду научно признаваемых — направлений движения эволюции. Это не значит, что не происходит регрессии и растворения: они происходят (растворение — это одна из четырех способностей любого холона). И это не значит, что каждый случай развития, рассмотренный в краткосрочной перспективе, будет следовать этим направлениям. Как говорит Майкл Мёрфи, эволюция скорее петляет и извивается, нежели движется прямыми прогрессиями. Однако в долгосрочной перспективе эволюция имеет обширный телос, широкую направленность, которая, в частности, становится очевидна по мере возрастания дифференциации[19] — от атома к амебе и обезьяне!

Но все эти научные описания можно обобщенно резюмировать следующим образом: базовое влечение эволюции состоит в увеличении глубины. Это и есть влечение Космоса к самотрансценденции — к выходу за пределы достигнутого ранее — и все же включение всего ранее достигнутого, а посему и увеличение своей собственной глубины.

В.: Итак, вы еще связываете все это с сознанием. Ведь вы добавляете: «Чем выше глубина холона, тем выше степень его сознания».

К. У.: Да. Сознание и глубина синонимичны. Все холоны в некоторой степени имеют глубину, сколь бы малой она ни была, ведь не существует предельного края. И в плане эволюции глубина все больше и больше возрастает: сознание все больше и больше возрастает. Какую бы глубину ни имели атомы, у молекул ее все равно больше. И клетки имеют большую глубину, нежели молекулы. И растения имеют большую глубину, нежели клетки. А приматы — большую, чем растения.

Есть спектр глубины, спектр сознания. Эволюция разворачивает этот спектр. Сознание развертывается все больше и больше, все больше и больше себя реализует, все больше и больше проявляет себя. Дух, сознание, глубина — как много слов для обозначения одного и того же.

В.: Поскольку всюду глубина, всюду и сознание.

К. У.: Сознание есть попросту то, как выглядит глубина изнутри, из внутреннего измерения. Так что да: глубина вездесуща, сознание вездесуще и Дух вездесущ. И по мере того как возрастает глубина, постепенно пробуждается и сознание, постепенно развертывается и Дух. Заявлять, что эволюция производит большую глубину, — значит просто утверждать, что она развертывает большее сознание.

В.: Вы используете слова «развертывается» и «обертывает».

К. У.: Дух всё больше развертывается с каждым новым моментом трансценденции, также обертывая свою предыдущую самобытность на новой стадии. Трансценденция и включение, вызывание к жизни и объятие, творение и любовь, Эрос и Агапэ, развитие и обвитие — все это разные способы выразить одно и то же.

Так что все это мы можем очень просто выразить: поскольку эволюция выходит за пределы достигнутого ранее, но при этом она еще должна и объять то, что было ранее достигнуто, сама ее природа состоит в превосхождении и включении. А посему ей свойственны неотъемлемая и внутренне присущая направленность, тайный импульс в направлении возрастания глубины, возрастания внутренней ценности, возрастания сознания. Для того чтобы эволюция вообще продвигалась, она должна двигаться в обозначенных выше направлениях: ей более некуда стремиться!

В.: И общий смысл этого состоит в…

К. У.: Что ж, в нескольких вещах. Во-первых, поскольку у вселенной есть направление движения, оно есть и у нас самих. Движению присущ смысл, внутренняя ценность во включении. Как выразился Эмерсон, мы в объятиях колоссального разума, иначе известного как Дух. Изначальному лицу Космоса свойственен определенный лейтмотив. На стене Ничто написан определенный узор. В каждом его жесте есть смысл, в каждом взоре кроется благодать.

Мы — все существа как таковые — погружены в этот смысл, подхвачены течением заботы и глубиной ценности, предельной значимости, врожденного сознавания. Мы суть части и частички этого колоссального разума, этого Духа-в-действии, этого Бога-в-творении. Нам не нужно представлять Бога как некую мифическую фигуру вовне, вне нашего поля зрения управляющую всем шоу. Не должны мы представлять его и как некую имманентную Богиню, потерявшуюся в произведенных ею же самой формах. Эволюция есть и Бог, и Богиня, трансцендентность и имманентность. Она имманентна, или внутренне присуща, самому процессу, вплетена в саму ткань Космоса как такового; однако везде и всюду она трансцендирует, или превосходит, свои собственные произведения, заново рождаясь в каждом мгновении.

В.: Превосходит и включает.

К. У.: Вот именно. И я уверен, что мы приглашены к тому, чтобы пробудиться в качестве этого процесса. Тот самый Дух в нас приглашен к самоосознанию или даже, как выразились некоторые, к сверхсознанию. Глубина возрастает от подсознания к самосознанию и сверхсознанию на пути к шокирующему узнаванию себя самого в совершенном единстве с лучезарным Всем, и мы пробуждаемся в качестве этого единства.

Ну как вам? Кажется, что это безумие? Безумны ли мистики и мудрецы? Ведь они рассказывают всевозможные варианты одной и той же истории, разве не так? Истории, когда однажды утром вы пробуждаетесь и обнаруживаете, что едины со Всем, причем вневременным, извечным и бесконечным образом.

Да, может быть, они и сошли с ума, эти божественные безумцы. Может, они, бормочущие невесть что, глупцы перед лицом Бездны. Может, им нужен хороший и понимающий психотерапевт. Да, уверен, это могло бы пригодиться.

Но я все же задаюсь вопросом. Может, и вправду эволюционная последовательность простирается от материи до тела, разума, души и духа, причем каждый последующий уровень превосходит и включает предыдущий, порождая большую глубину, большее сознание и более широкие объятия? И на высших рубежах эволюции, наверное — ну хотя бы, наверное, — сознание индивидуума и вправду соприкасается с бесконечностью — с тотальными объятиями всего Космоса, с Космическим сознанием, которое есть Дух, пробудившийся к своей истинной природе.

Это по меньшей мере правдоподобно. И скажите мне: является ли эта история, воспетая мистиками и мудрецами со всего мира, более безумной, нежели история научного материализма, согласно которой вся эволюционная последовательность есть лишь сказка, рассказанная идиотом, пыжащимся и издающим пустые звуки, которые не значат абсолютно ничего? Вы просто внимательно вслушайтесь: какая же из этих двух историй на самом деле звучит как полное безумие?

Я поведаю вам, что я думаю. Я думаю, что мудрецы — это растущая верхушка тайного импульса эволюции. Я считаю, что они являются передовым краем влечения к самотрансценденции, всегда выходящей за пределы уже ранее достигнутого. Я считаю, что они воплощают то самое влечение Космоса к большей глубине и ширящемуся сознанию. Я считаю, что они оседлали острие луча света, несущегося на встречу с Богом.

И я считаю, что они указывают на ту же самую глубину в вас, во мне и во всех нас. Я считаю, что они подключены ко Всему и Космос поет их голосами, а Дух сияет их глазами. И я считаю, что они раскрывают лик завтрашнего дня, они открывают нас сердцу нашей собственной судьбы, которая уже прямо сейчас пребывает во вневременности настоящего мгновения, и в этом невообразимом узнавании голос мудреца становится вашим голосом, глаза мудреца становятся вашими глазами, вы говорите на языке ангелов и сияете пламенным постижением, которое никогда не пресекается и не угасает; вы узнаёте свое собственное истинное лицо в зерцале самого Космоса: вы и вправду тождественны Всему, и вы более не являетесь частью этого потока, вы и есть сам поток, причем Все разворачивается не вокруг вас, а внутри вас. Звезды более не сияют где-то там, они сияют внутри вас. Сверхновые зажигаются в вашем сердце, а солнце озаряет вас светом вашего же сознавания. Поскольку вы превосходите всё, вы же всё и включаете. Нет никакой итоговой Целостности, есть лишь бесконечный процесс, и вы являетесь открытием, или пространством, или чистой Пустотой, в которой развертывается весь процесс, — неостановимым, чудесным, непрестанным и безусильным образом.

Вся игра отменена, как и весь этот кошмар эволюции, и вы оказались именно там, где и были прежде, еще до того, как началось все представление. С внезапным шоком предельной очевидности вы узнали свое изначальное лицо — лицо, которое было у вас до Большого взрыва, лицо кромешной Пустоты, которая улыбается, как весь мир творения, и поет, как весь Космос в целом, — и все отменяется в этом изначальном взгляде, остаются лишь улыбка и отражение луны в тихом пруду поздней кристально ясной ночью.

3. Слишком человеческое

* * *

В.: Разговор о сверхсознательном немного опережает события! Мы, по сути, затронули лишь вопросы эмерджентного возникновения человека и расцвета ноосферы. Вы отмечаете, что каждая из основных стадий эволюции человеческого сознания также следует двадцати принципам. Так что, в общем, эволюции свойственна континуальность — от физиосферы к биосфере и ноосфере.

К. У.: И это имеет смысл, не правда ли? Коль скоро эволюция продвигается в ноосферу, тогда, основываясь на трудах многочисленных исследователей, таких как Жан Гебсер, Питирим Сорокин, Роберт Белла, Юрген Хабермас, Мишель Фуко и Питер Бергер (если упомянуть лишь некоторых из них), мы можем очертить преобладающие «мировоззрения» в различных эпохах человеческого развития. Эти мировоззрения можно обобщить в виде последовательности стадий: архаическая, магическая, мифическая, рациональная и экзистенциальная.

В.: Вы также приводите соответствующие им корреляты в виде основных стадий технологического / экономического развития.

К. У.: Да, речь идет о фуражной (кормодобывание), садоводческой, аграрной (сельское хозяйство), индустриальной (промышленность) и информационной стадиях.

(Вы можете увидеть эти стадии на рис. 5.2.)

В.: На каждой из данных стадий вы описываете типы экономического производства, мировоззрение, уровни технологии, моральные воззрения, правовые кодексы, типы религии…

К. У.: И именно в данном контексте мы также начинаем обращать внимание на положение мужчин и женщин на каждой из этих стадий. Ведь относительный статус мужчин и женщин значительно варьируется в зависимости от рассматриваемой стадии, и идея состоит в том, чтобы искать различные факторы, которые способствовали этим изменениям.

В.: В их число входит и «патриархат».

К. У.: Вот именно. Основываясь на чудесных работах современных исследователей феминизма, таких как Кэй Мартин, Барбара Вурхис, Джойс Нильсен и Джанет Шафец, можно достаточно хорошо реконструировать относительное положение мужчин и женщин в каждую из этих пяти или около того основных эволюционных стадий человеческого развития.

Если мы объединим все эти источники, то получим пять или шесть основных стадий технико-экономической эволюции, описанных, например, в трудах Герхарда Ленски; относительный статус мужчин и женщин на каждой из этих стадий, описанных Шафец и Нильсен, а также другими авторами; и соответствующие им корреляты в виде мировоззрений, описанные Гебсером и Хабермасом.

При помощи этих источников и множества других, в которые нам нет необходимости здесь погружаться, мы можем прийти к некоторым довольно надежным выводам касательно относительного положения мужчин и женщин на каждой из этих стадий и, что более важно, можем выделить те факторы, которые способствовали образованию различий в их статусе.

Кормодобывающее общество

В.: Давайте приведем несколько примеров, чтобы убедиться, что именно вы имеете в виду.

К. У.: В фуражных, или кормодобывающих, обществах (также известных как общества, основанные на охоте и собирательстве) роли мужчин и женщин были четко очерчены и резко разделены. Мужчины и вправду занимались в большинстве своем охотой, а женщины в большинстве своем — собирательством и воспитанием детей. Поразительные 97% кормодобывающих обществ следуют этому весьма жестко предопределенному паттерну.

Однако поскольку в личном владении тогда было немного предметов (даже колесо еще не было изобретено), то мало внимания уделялось как сфере мужских ценностей, так и сфере женских. Работа мужчины была работой мужчины, а работа женщины была работой женщины, и две половинки никогда не пересекались друг с другом (в этом отношении существовало табу, особенно что касается женщин в период менструации). Однако, судя по всему, это не привело к возникновению сколько-нибудь значительных различий в социальном положении.

Благодаря данному факту многие феминистки воспевали такие общества, однако ни одной из подобных феминисток, на мой взгляд, на самом деле не понравилась бы жесткая предопределенность гендерных ролей. М-м-м, полагаю, было бы все с точностью до наоборот.

В.: Когда возникли данные общества?

К. У.: Кормодобывающие общества впервые возникли где-то в промежутке между миллионом и четырьмястами тысячами лет назад. Как указывает Хабермас, первых людей от приматов и человекообразных обезьян отделили не экономика и даже не орудия труда, а изобретение роли отца — то, что он называет «осемействованием мужчины». Участвуя как в продуктивной охоте, так и в репродуктивной семье, отец объединял в себе две сферы ценностей, что обозначило собой начальную стадию чисто человеческой эволюции. Поскольку беременные женщины не участвовали в охоте, груз этой работы пал на плечи мужчин независимо от того, хотели они того или нет (полагаю, что преимущественно не хотели).

Однако вместе с осемействованием мужчины можно наблюдать и первичное становление одной-единственной величайшей, неисчезающей и кошмарной задачи, нависшей над всей последующей цивилизацией: укрощение тестостерона.

Императив «Трахни или убей» теперь оказался на службе у мужчины-семьянина. Довольно забавно, вам не кажется? В любом случае племенная структура осуществляет преемственность через семейные или кровные узы, и разные племена, объединенные различными кровными узами, можно так выразиться, имели враждебные отношения друг с другом. Тут оставалось либо трахать, либо убивать.

«Несущая способность» этих ранних кормодобывающих племен составляла примерно сорок человек. Средняя продолжительность жизни, как сообщает Ленски, была примерно 22,5 года. Мы, разумеется, говорим об изначальной племенной структуре, а не о племенах аборигенов, существующих сегодня, которые прошли сотни тысяч лет дальнейшего развития по различным линиям. Однако базовая племенная структура как таковая означает малую группу, главным образом основанную на преемственности через родственные связи. Кормодобывающим называется такое племя, которое основывается на доаграрных охоте и собирательстве.

Экомаскулинисты (глубинные экологи) особенно обожают этот период.

В.: Им нравятся данные типы общества потому, что они были экологичны.

К. У.: Некоторые первобытные племенные общества были экологичны, а некоторые, совершенно определенно, не были. Некоторые племена практиковали подсечно-огневое земледелие, а некоторые несут ответственность за вымирание целого ряда биологических видов. Как отмечает Теодор Рошак в книге «Голос Земли», «сакральное» отношение к природе никоим образом не гарантировало экологичной культуры.

Мужчины и женщины всюду и во все времена загрязняли окружающую среду преимущественно из-за простого невежества. Даже сильно почитаемая майянская культура прекратила существование главным образом вследствие того, что ею были вырублены все близлежащие дождевые леса. Невежество современности применительно к окружающей среде гораздо более серьезно просто потому, что современность располагает множеством более мощных средств разрушения окружающей среды. Племенное же невежество, с другой стороны, обычно было более легким в плане последствий; однако невежество остается невежеством и, несомненно, не являет собой предмета для подражания. Отсутствие у кормодобывающих обществ соответствующих технологических механизмов воздействия нельзя просто взять и приравнять к наличию у них мудрости.

Так что правда состоит в том, что некоторые люди сегодня превозносят первобытные племенные общества из-за их «экологической мудрости», или же «уважения к природе», или же «неагрессивных способов существования». Однако я не считаю, что имеющиеся данные поддерживают подобного рода воззрения в сколь-нибудь широких и общих масштабах. Напротив, я превозношу первобытные племенные общества по совершенно другим причинам: все мы сыновья и дочери племен. Первобытные племена буквально являются нашими корнями, нашими основаниями, базисом всего, что последовало далее, структурой, на основании которой выстроилась вся последующая эволюция человечества, жизненно важным первым этажом, над которым возведена столь значительная часть истории.

Имеющиеся сегодня племена, нации, современные культуры и их достижения — все они в своей преемственности восходят напрямую к первобытным племенным холонам, на основании которых выросло генеалогическое древо человечества. В этом смысле, оглядываясь на наших предков, я преисполнен признательности и благоговения перед удивительной созидательностью — первоначальной и совершившей прорыв созидательностью, — которая позволила человеку возвыситься над данной ему однажды природой и начать строительство ноосферы. Начать тот самый процесс, который спустит Небеса на Землю и возвысит Землю до Небес, тот самый процесс, который в итоге свяжет все народы мира, если угодно, в одном глобальном племени.

Но для того чтобы это произошло, первоначальные первобытные племена должны были научиться превосходить изолированность своих родоплеменных кровных связей: им необходимо было найти путь к надплеменности, и сельское хозяйство, а не охота вооружило их инструментами для подобной новой трансценденции.

Садоводческое общество

В.: Итак, кормодобывание в конечном счете уступило место сельскому хозяйству. Вы отмечаете, что существует два очень разных типа земледельческих культур: садоводческая и аграрная.

К. У.: Да, садоводческая культура основывается на мотыге или простой палке-копалке. Аграрная основывается на тяжелом плуге, в который запряжено животное.

В.: Звучит как не очень большое различие.

К. У.: Различие на самом деле огромное. Палку-копалку или простую мотыгу с легкостью могли использовать беременные женщины, а посему матери были столь же производительны, как и отцы, в садоводческом хозяйстве. Так и было. На самом деле около 80% пищи в таких обществах производилось женщинами (мужчины, конечно же, все еще уходили на охоту). В таком случае неудивительно, что примерно треть этих обществ располагала пантеоном из исключительно женских божеств и еще одна треть располагала как мужскими, так и женскими божествами; в подобных обществах статус женщины был приблизительно равен статусу мужчины, хотя их роли все еще, разумеется, резко разделялись.

В.: Это были матриархальные общества.

К. У.: Скажем так, матрифокальные. Матриархат в строгом смысле означает «управляемый матерью», «с доминированием матери», но никогда не существовало чисто матриархальных обществ. Скорее, данные общества были более «равными», где примерно равный статус предоставлялся мужчинам и женщинам. И многие подобные общества и вправду отслеживали преемственность по линии матери, имея и иные ориентированные на материнскую фигуру нормы. Как я говорил, примерно треть этих обществ располагала исключительно женскими божествами, в частности поклоняясь Великой матери во многих ее обличьях. Верно и обратное: фактически все известные общества, основанные на поклонении Великой матери, были садоводческими. Почти всюду, где бы вы ни встретили религию поклонения Великой матери, вы можете быть уверены в том, что данное общество имеет истоки в садоводческом строе. Это началось приблизительно за десять тысяч лет до нашей эры как на Востоке, так и на Западе.

В.: Это часто становится любимейшим историческим периодом для экофеминисток.

К. У.: Да, данные общества, а также ряд обществ, основанных на рыболовстве. Тогда как экомаскулинисты обожают кормодобывающие общества, экофеминисткам очень нравятся садоводческие общества, в которых поклонялись Великой матери.

В.: Которые жили в гармонии с сезонными волнами изменений в природе и в ряде других аспектов были экологически ориентированы.

К. У.: Да, при условии, что вы продолжали исправно совершать ежегодные ритуальные человеческие жертвоприношения, чтобы удовлетворить Великую мать и обеспечить урожай, все шло в гармонии с природой. Средняя продолжительность жизни, согласно исследованию Ленски, составляла примерно двадцать пять лет, что тоже весьма гармонизировало с природой.

Понимаете, здесь мы сталкиваемся с той же проблемой, которую мы видели и у экомаскулинистов, воспевающих предшествовавшие данной стадии кормодобывающие племена, которые, дескать, пребывали в гармонии с девственной природой. Но что же такое «девственная природа»? Экофеминистки утверждают, что подобные ранние земледельческие общества жили в связи с сезонными волнами изменений в природе, в связи с землей, которая была чистой природой, не измененной людьми. Однако экомаскулинисты громогласно порицали любое земледелие, объявляя его первым изнасилованием природы, ибо в случае земледелия вы более не собираете предлагаемое природой: вы засеиваете семена, искусственно вмешиваетесь в природные процессы, вспахиваете природу, наносите шрамы на ее лицо посредством технологии земледелия, начинаете насиловать землю. То, что есть рай для экофеминисток, является началом ада — по мнению экомаскулинистов.

Так что все верно: экомаскулинисты считают, что садоводчество принадлежит Великой матери, и как раз во имя Великой матери было совершено чудовищное преступление земледелия — массовое преступление, которое взрыхлило землю и впервые установило высокомерное давление человека на естественные процессы нежного гиганта по имени «природа». И, согласно данной линии рассуждений, воспевание этого периода попросту является выражением человеческого высокомерия в худшем его проявлении.

В.: Похоже, что вы не воспеваете ни кормодобывание, ни садоводчество.

К. У.: Что ж, эволюция продолжается, не так ли? Кто мы такие, чтобы выделять один период и утверждать, что все произошедшее после него было колоссальной ошибкой, чудовищным преступлением? Кто возьмет на себя смелость это определить? Если мы и вправду находимся в руках Великого Духа или Великой матери, то действительно ли мы считаем, что Она не ведает, что творит? Сказать вам по правде, для меня это звучит довольно высокомерно.

В любом случае у нас впереди еще три-четыре основные технологические эпохи, и я сомневаюсь, что эволюция вдруг обратится вспять.

В.: Вы часто указываете на «диалектику прогресса».

К. У.: Да, это идея о том, что каждая стадия эволюции в итоге сталкивается со своими собственными внутренними ограничениями, которые могут вызвать к жизни силу самопревосхождения. Внутренние ограничения создают нечто вроде смуты или даже хаоса, и система либо распадается (саморастворение), либо избегает этого хаоса посредством развития до более высокой степени порядка (самотрансценденция) — то есть речь идет о возникновении порядка из хаоса. Этот новый и более высокий порядок избегает ограничений предшествующего, однако в результате создает затем собственные ограничения и проблемы, которые невозможно будет решить на данном уровне.

Другими словами, мы платим определенную цену за каждый эволюционный шаг вперед. Старые проблемы решаются или растворяются, но лишь затем, чтобы возникли новые и временами еще более трудноразрешимые. Однако ретрогрессивные романтики (будь то экомаскулинисты или экофеминистки) попросту берут проблемы последующего уровня, сравнивают их с достижениями предыдущего уровня и, таким образом, заявляют, что со времени любимой ими эпохи все начало ухудшаться. Это весьма извращенный взгляд на вещи.

Я считаю, что нам лучше ценить и уважать множество крупных достижений культур прошлого со всего мира и пытаться сохранить и извлечь пользу из как можно большего количества проявлений мудрости. Но эволюционный поезд, хорошо это или плохо, все еще в движении, и он не останавливался с самого первого дня, а попытки управлять им, смотря лишь в зеркало заднего вида, скорее всего, приведут лишь к еще более серьезным катастрофам.

В.: Вы утверждаете, что и наша эпоха тоже закончится.

К. У.: Ни у одной из эпох нет привилегированного положения. Мы все суть пища для завтрашнего дня. Процесс продолжается. И Дух обретается в самом процессе, а не в какую-либо отдельную эпоху, время или место.

Аграрное общество

В.: Через мгновение мне хотелось бы вернуться к этому вопросу. Мы обсуждали садоводческие общества и происшедший в результате переход к аграрному сельскому хозяйству. И пусть оба типа общества представляют собой земледелие, переход от мотыги к плугу стал на самом деле великим достижением.

К. У.: Весьма экстраординарным. В то время как с палкой-копалкой с легкостью могла справиться беременная женщина, плуг, в который запряжено животное, ей был уже не под силу. Как отметили Джойс Нильсен и Джанет Шафец, у женщин, которые пытаются работать с плугом, повышается риск выкидыша. Иными словами, не работать с плугом было в дарвиновско-эволюционных интересах женщины. И, таким образом, с внедрением плуга произошли тотальные и всеобъемлющие изменения в культуре.

Во-первых, практически все продовольствие отныне обеспечивалось исключительно мужским трудом. Мужчины к этому не стремились, и, для того чтобы оказаться в подобном положении, они не «отбирали» рабочие места у женщин и не «притесняли» их. И мужчины, и женщины решили, что тяжкий труд по вспахиванию полей при помощи плуга — мужская работа.

Женщины — не овцы, а мужчины — не свиньи. Этот «патриархат» был сознательно выбранным совместным творением мужчин и женщин перед лицом преимущественно жестоких внешних обстоятельств. Для мужчин это, совершенно определенно, не было пляжным отдыхом и не доставляло столько удовольствия, как, прости господи, великая игра под названием «охота», от которой мужчины преимущественно вынуждены были отказаться. Более того, согласно таким исследователям, как Ленски и Шафец, мужчины в данных «патриархальных» обществах находились в значительно более плохом положении, чем женщины, по ряду объективных показателей «качества жизни», начиная с того факта, что только лишь мужчины призывались в армию и только лишь от мужчин требовалось рисковать жизнью во имя Государства. Идея, будто патриархат был неким «пацанским клубом по интересам», который для мужчин был сплошным раздольем и весельем, основывается на очень некачественном исследовании, изрядно перегруженном, судя по всему, обильным идеологическим багажом.

Ведь чему мы действительно учимся у этих всевозможных обществ, так это тому, что когда наблюдается серьезная поляризация полов, то есть когда сферы ценностей мужчин и женщин резко разделяются и разобщаются, то оба пола испытывают в результате этого тяжелейшие страдания.

В.: Именно это и произошло с патриархатом?

К. У.: Произошла поляризация полов, верно. Аграрные общества имеют самую высокополяризованную в сексуально-половом плане структуру из всех известных типов общественного строя (наряду со скотоводством). Но это не было заговором мужчин, равно как не было это и заговором женщин. Это просто было наилучшее, к чему смогли прийти эти общества под влиянием технологической формы, которая была присуща их организации в то историческое время.

Таким образом, неудивительно, что когда мужчины стали фактически единственными добытчиками продовольствия, то фигуры пантеона божеств в этих культурах мутировали от женских к практически исключительно мужским. Более 90% аграрных обществ, где бы они ни появлялись, располагают исключительно мужскими верховными божествами.

В.: В «Сексе, экологии, духовности» вы утверждаете: «Там, где женщины работают в поле с мотыгой, Бог — Женщина; там же, где мужчины работают в поле с плугом, Бог — Мужчина».

К. У.: Что ж, это верное упрощенное обобщение. Понятия «Бог» и «Богиня» могут иметь и более глубинные и трансперсональные смыслы (которые мы обсудим ниже), однако в лице средней формы человеческого сознания, имевшейся в то время, данные мифические образы обычно представляли собой более приземленные явления. Они олицетворяли во многих случаях краеугольные технико-экономические реалии того или иного общества — то есть кто именно приносил в дом еду.

В.: Когда Бог — Мужчина, это одно из значений «патриархата».

К. У.: Да, и патриархат, или правление отцов, получил верное название. И тут мы можем быстро соотнестись с Марксом: из-за имевшихся социальных отношений, которые начали свою самоорганизацию вокруг этих базовых производительных сил (в данном случае — вокруг плуга), мужчины начали преобладать в общественной сфере правительства, образования, религии и политики. А женщины преобладали в частной сфере семьи, домашнего очага и дома. Это подразделение часто обозначается как «мужское производство и женское воспроизводство». Аграрные общества начали укрепляться как на Востоке, так и на Западе примерно в 4000–2000 годах до н. э. Сельское хозяйство превалировало в качестве способа производства вплоть до промышленной революции.

Столь же далекоидущим фактом было то, что продвинутые формы земледелия создали массовый избыток продовольствия, и это открыло возможность огромному количеству людей (огромному количеству мужчин) заниматься другими задачами, а не только добычей и накоплением продовольствия, причем в самых крупных масштабах. Другими словами, технология земледелия освободила некоторых мужчин от необходимости участия в производстве, однако женщины все равно были в большинстве своем привязаны к воспроизводству. Это позволило возникнуть ряду высокоспециализированных классов общества: мужчин, которые могли посвятить свое время не просто проблемам выживания, а углубленному развитию культуры. Были изобретены математика, письменность, металлургия и специализированная военная техника.

Производство избытка продовольствия позволило мужчинам (находившимся под влиянием той части тестостерона, которая отвечает за убийства) приступить к строительству первых великих военных империй, и начиная примерно с 3000 года нашей эры по всему миру стали появляться Александры, Цезари, Саргоны и ханы — гигантские империи, которые парадоксальным образом начали объединять разрозненные и враждебные друг другу племена в связующий социальный порядок. Эти мифические империи с возникновением рациональности и индустриализации уступили дорогу современному национальному государству.

И аналогичным образом вместе с распространением аграрного земледелия освободился целый класс людей, которые получили возможность задаваться извечными вопросами бытия. И, таким образом, вместе с великими аграрными культурами возникли первые попытки устойчивого созерцания — попытки, которые более не относили Дух исключительно к биосфере, находящейся «вот тут» (магическое мировоззрение; кормодобывание и раннее садоводчество), или же исключительно к мифическим Небесам, находящимся «где-то там наверху» (мифология; позднее садоводчество и раннее сельское хозяйство). Напротив, они обретали Дух «внутри», через двери глубинной субъективности, двери внутреннего сознавания, двери медитации и созерцания. И, таким образом, появились великие мудрецы осевого времени, которые…

В.: Осевого времени?

К. У.: Это термин, который ввел Карл Ясперс, чтобы обозначить сей невероятно значимый период человеческой истории, начавшийся примерно в шестом веке до нашей эры как на Востоке, так и на Западе. Это период, который произвел на свет великих «мудрецов осевого времени» — Гаутаму Будду, Лао-цзы, Парменида, Сократа, Платона, Патанджали, Конфуция, мудрецов Упанишад и т. д.

В.: И все они мужчины.

К. У.: Что ж, в аграрных обществах это всегда мужчины. И одна из величайших задач духовности в постсовременном мире состоит в том, чтобы дополнить и сбалансировать эту ориентированную на мужчин духовность посредством соответствующих женских проявлений. Мы не хотели бы попросту отказаться от всего, чему нас могут научить эти великие традиции мудрости, ведь это привело бы к катастрофе. Это все равно что сказать, что мы отказываемся пользоваться колесом, потому что его изобрел мужчина.

Но верно то, что фактически все эти великие традиции возникли в атмосфере, где мужчины напрямую обращались к Богу, а женщины могли обратиться к Богу лишь через своих мужей.

Индустриальное общество

В.: Мне хотелось бы вернуться к вопросу мужской и женской духовности, ведь он затрагивает то, что вы называете духовностью «восхождения» и «нисхождения», или же духовностью Бога и Богини, и рассмотреть, как можно найти баланс между этими двумя подходами.

Но сначала давайте завершим с аграрным способом производства и перейдем к индустриальному. Каким образом это соотносится с «современностью»?

К. У.: И «современность» («модерн»), и «постсовременность» («постмодерн») как термины используются совершенно запутанными и разнообразными способами. Однако «современность» обычно означает все, что началось с периодом Просвещения — от Декарта и Лока до Канта — и появлением соответствующих технических достижений, которые продвинули общество от феодального сельского хозяйства с мифическим мировоззрением к индустриализации и рациональному мировоззрению. А «постсовременность» обычно означает в широком смысле целый веер явлений, возникших после Просвещения, включая и постиндустриальные открытия.

В.: Итак, мы находимся в начале современности, когда произошел переход от сельского хозяйства к индустриализации…

К. У.: Индустриализация, несмотря на все ее ужасы и кошмарные побочные эффекты, была прежде всего технологическим средством обеспечения выживания не посредством использования ручного, мышечного труда в деле покорения природы, а посредством труда машинного. В той мере, в какой аграрные общества нуждались в физическом труде человека для обеспечения выживания (использование плуга), они неизбежно и необходимо отдавали предпочтение мужской физической силе и подвижности. Ни одно из известных аграрных обществ не располагало ничем хотя бы отдаленно напоминающим права женщин.

Однако уже в течение века, когда начала происходить индустриализация, резко понизившая значимость мужской физической силы и заменившая ее безразличным к половой конституции человека двигателем, впервые в истории в сколь-нибудь крупных масштабах возникло движение за права женщин. Мэри Уолстонкрафт написала «В защиту прав женщин» в 1792 году — это первый крупный феминистский трактат в истории человечества.

Дело не в том, что ни с того ни с сего после миллиона лет притеснений, обманов и бытия овцами женщины стали умными, сильными и уверенными в себе, а в том, что социальные структуры впервые в истории эволюционно развились до момента, когда физическая сила перестала служить всецело преобладающей силой в культуре. Биология больше не была судьбой, если говорить о гендерных ролях. В течение всего лишь нескольких столетий (краткий миг в сравнении с масштабностью эволюционного времени) женщина со скоростью света предприняла шаги для того, чтобы обеспечить себе юридическое право на наследование и владение частной собственностью, право голоса на выборах и право быть «своей собственной личностью», то есть быть собственностью не кого-то, а самой себя.

В.: Данные, по-видимому, поддерживают это воззрение, верно?

К. У.: Эмпирические данные, представленные исследователями-феминистками, упомянутыми мною ранее, говорят о том, что, если выразиться словами Шафец, положение женщин в позднеиндустриальных обществах стало выше, чем в каком-либо другом производившем продовольственный избыток обществе в истории, включая и садоводческое.

Женщины, которые громогласно порицают позднеиндустриальное (и информационное) общество и восторженно воспевают садоводческие общества с культом Великой матери, по всей видимости, не знакомы с огромным количеством имеющихся эмпирических данных. Или же они очень избирательно выделяют некоторые положительные аспекты обществ прошлого и игнорируют остальные кошмарные составляющие, а затем сравнивают получившийся «рай» исключительно с наихудшими проявлениями современности. Подобное поведение весьма подозрительно.

Ничто из вышесказанного не означает, что в сегодняшнем мире не требуется улучшать положение как мужчин, так и женщин. Не забывайте, что поляризация полов жестоко сказывается на каждом из них. Мужчины и женщины нуждаются в освобождении от ужасающих ограничений аграрной поляризации. Индустриализация начала процесс освобождения, она начала расширять гендерные роли за пределы биологических данностей (превосходить и включать их), однако нам нужно продолжать углублять эту свободу и трансценденцию.

В.: Например?

К. У.: Например, когда от мужчин более автоматически не ожидается, что они должны быть главными добытчиками и защитниками, мы можем видеть, что средняя продолжительность жизни мужчин несколько повышается, приближаясь к средней продолжительности жизни женщин. И мы видим, что женщины менее ограничены ролями, которые касаются исключительно воспроизводства или домашнего хозяйства.

От жестокостей равно страдали и равно их разделяли и мужчины, и женщины, так что и освобождение должно быть равно разделено между ними; оно должно приносить благо обеим сторонам. Коли на то пошло, мужчины получают из этого гораздо больше; вот почему в США общественные опросы показывают, что большинство мужчин приветствуют внесение поправки о равных правах в конституцию, тогда как большинство женщин выступают против нее (так что, к сожалению, эта поправка не была принята).

В.: А что насчет индустриализации и экологического кризиса? Безусловно, это один из основных недостатков современности, ее «диалектики прогресса».

К. У.: Совершенно верно. Но это весьма сложный вопрос. Основная причина любого экологического разрушения, как мы отмечали, состоит в простом невежестве. Только имея научные знания о биосфере, о том, как именно взаимосвязаны все холоны в биосфере, включая и биологические холоны человека, только лишь вооружившись таким знанием, мужчины и женщины могут сонастроить свою деятельность с биосферой. Простого уважения к природе и почитания ее святости недостаточно. Почитание святости природы не спасло множество племен от того, чтобы загрязнить окружающую среду из-за своего простого и невинного невежества. Оно не спасло майянскую цивилизацию от вырубки дождевых лесов и не спасет нас от того же самого, опять же из-за невежества.

Рошак указывает, что именно современная наука (и только лишь современная наука) — например, науки об экологии и науки о системах — способна показать нам, как и по каким причинам наши действия подрывают биосферу. Если бы первобытные племена знали, что подсечно-огневое земледелие разрушит ареал их обитания и поставит их собственную жизнь под угрозу, если бы они это знали с научной достоверностью, тогда они, по крайней мере, уделили бы больше времени раздумьям, прежде чем приступить к разрушению биосферы. Если бы майя знали, что уничтожение дождевых лесов приведет к их собственному уничтожению, они бы незамедлительно прекратили этим заниматься или же, по крайней мере, хорошенько подумали о том, что делают. Но невежество есть невежество: неважно, от невинности оно происходит или из жадности; сакральное оно или профанное — невежество уничтожает биосферу.

В.: Но изменились инструменты, при помощи которых это осуществляется.

К. У.: Это и вправду второй момент. Невежество, вооруженное первобытно-племенной технологией, способно лишь на малые разрушения. Не так уж много вреда можно нанести биосфере при помощи лука и стрел. А вот атомная бомба — это уже иные масштабы. То же самое невежество, но имеющее теперь на службе промышленность, способно уничтожить весь мир. Так что нам нужно обособить эти два вопроса: невежество и средства, при помощи которых это невежество действует в мире. Ведь впервые в истории благодаря современности и имеющейся у нас науке мы обладаем реальной способностью преодолеть свое невежество. В то же самое время мы создали и средства, которые могут разжечь это невежество до масштабов тотального глобального геноцида.

В.: Таковы хорошие и плохие новости.

К. У.: Да, таково затруднительное положение современности. В итоге мы прекрасно всё понимаем. И при этом если мы не будем действовать согласно своему знанию, то в конечном счете мы все погибнем. Это придает совершенно новый смысл старинному конфуцианскому проклятию: «Желаю вам жить в эпоху перемен».

4. Великая постсовременная революция

* * *

В.: Итак, мы только что рассмотрели технико-экономический базис каждой эпохи. А что насчет соответствующих мировоззрений?

К. У.: Общий момент достаточно прост: разные стадии развития сознания имеют различный взгляд на мир. Мир выглядит по-разному — является разным — на каждой из стадий. По мере того как разворачиваются и эволюционируют новые когнитивные способности, Космос начинает смотреть на себя обновленным взглядом и видит совершенно другие явления.

Для удобства я обобщенно называю эти мировоззрения архаическим, магическим, мифическим, рациональным и экзистенциальным, причем возможны еще более высокие стадии. Вы можете с ними ознакомиться на рис. 5.2.

В.: Стало быть, это разные способы рассмотрения мира?

К. У.: Да, но нам нужно быть предельно осторожными здесь. Это может показаться занудством, однако на самом деле это крайне важно: дело не в том, что есть некий один-единственный предзаданный мир, на который мы смотрим по-разному. Скорее, по мере того как Космос все более полно себя познает, возникают разные миры.

Это можно сравнить с тем, как желудь вырастает в дуб. Дуб не является другой картиной того же самого неизменного мира, присутствующего в желуде. Дуб имеет в себе совершенно новые компоненты, которые отличаются от всего, что можно найти в желуде. У дуба есть листья, ветви, корни и так далее, и ничего из этого не присутствует в действительном «мировоззрении» или «миропространстве» желудя. Разные мировоззрения создают разные миры, задействуют разные миры, а не являются просто одним и тем же миром, рассмотренным с разных сторон.

Водораздельный хребет постмодерна

В.: Я понимаю разницу, однако звучит и вправду занудно. В чем именно значимость этого различия?

К. У.: Оно невероятно важно, ведь во многом это и есть великий водораздельный хребет, отделяющий модернистский (современный) и постмодернистский (постсовременный) подходы к знанию. И нам стоит учесть эту экстраординарную революцию, развернувшуюся в человеческом понимании.

И в самом деле, просто невозможно продолжить беседу на данные темы без того, чтобы не обсудить судьбоносные различия между современными и постсовременными подходами к знанию. Но все не настолько сухо и скучно. Во многом это даже представляет собой ключ к обнаружению Духа в постсовременном мире.

В.: Что ж, вы говорили о модерне и постмодерне…

К. У.: Слышали ли вы обо всех этих подходах к знанию — так называемых новых парадигмах?

В.: Ну, только то, что, похоже, все стремятся заполучить новую парадигму. Или новые парадигмы, во всяком случае.

К. У.: Да, в общем, старая парадигма, которую никто не хочет, — это парадигма Просвещения, также известная как парадигма модерна. У нее есть десятки других наименований, и все они произносятся с презрением и отвращением: ньютоновская парадигма, картезианская парадигма, механистическая парадигма, парадигма зеркала природы, парадигма отражения.

Как бы мы ее ни называли, данная парадигма теперь считается безнадежно устаревшей или, по крайней мере, серьезно ограниченной, и все страстно жаждут заполучить новую, а следовательно, постсовременную парадигму — или парадигму пост-Просвещения.

Однако, для того чтобы понять, что представляет собой парадигма постмодерна, или постсовременности, нам необходимо понять того зверя, которого пытаются ею заменить.

В.: Нам нужно понять фундаментальную парадигму Просвещения.

К. У.: Да. И фундаментальная парадигма Просвещения известна как парадигма репрезентации. Она состоит в идее, что, с одной стороны, мы имеем личность, или субъекта, а с другой стороны — эмпирический или чувственный мир, и все достоверное знание заключается в создании карт эмпирического мира — одного-единственного и простого «предзаданного» мира. И если эта карта верна, если она верно передает, или репрезентирует, эмпирический мир (то есть соответствует ему), тогда она и есть «истина».

В.: Вот почему это называется парадигмой репрезентации.

К. У.: Да. Карта может быть реальной картой, или теорией, или гипотезой, или идеей, или схемой, или концепцией, или некоего рода репрезентацией — в общем, своего рода картой объективного мира.

Все основные теоретики Просвещения, неважно, придерживались ли они атомизма, холизма или же какого-то промежуточного воззрения, — все они подписывались под этой парадигмой репрезентации, под убежденностью в существовании одного-единственного эмпирического мира, который можно терпеливо картографировать при помощи эмпирических методов.

И, пожалуйста, помните следующее: считался ли мир атомистическим или холистическим, совершенно не имеет значения. Все они пребывали в согласии относительно самой парадигмы картирования.

В.: Но что же неправильного в парадигме репрезентации? Я имею в виду, что мы все время именно этим и занимаемся.

К. У.: Суть не в том, что она верна, а в том, что она попросту очень узка и ограниченна. Однако сложности с парадигмой репрезентации имеют весьма тонкий характер, и потребовалось очень много времени — на самом деле несколько столетий, — чтобы осознать, в чем же состояла проблема.

Есть много способов обобщения ограничений парадигмы репрезентации — идеи, что знание, по сути, состоит в создании карт мира. Однако самая простая проблема с картами заключается в следующем: они упускают из виду самого картографа. Совершенно игнорировался тот факт, что сам картограф мог привносить что-то в картину!

В.: Все это отражение и картографирование оставило без внимания самого картографа.

К. У.: Да. И неважно, насколько разнообразными были многочисленные нападки со стороны постмодерна, все они были едины в своей атаке на парадигму репрезентации. Они идеальным образом атаковали парадигму отражения, парадигму «зеркала природы» — идею, что есть просто один-единственный эмпирический мир, или эмпирическая природа, и что знание состоит исключительно в отражении, отзеркаливании или картографировании этого одного-единственного истинного мира. Все, кто выступил на стороне «пост-Просвещения», или «постмодерна», согласились в том, что идея «зеркала природы» была необычайно, безнадежно и тотально наивной.

Во всех трудах великих теоретиков «постмодерна» — в особенности начиная с Канта и продолжая Гегелем, Шопенгауэром, Ницше, Дильтеем, Хайдеггером, Фуко и Деррида — мы обнаруживаем мощную атаку на парадигму картирования, ведь она неспособна принять во внимание личность, которая в первую очередь и создает карты.

Личность не просто спрыгнула на землю с парашютом. Ей свойственны свои качества, свои структуры, свое развитие, своя история — все это управляет тем (и оказывает влияние на то), что мы будем видеть, равно как и то, что мы вообще способны увидеть в этом, как полагалось, «одном-единственном» мире, лежащем вокруг нас. Сам парашютист по уши увяз в контекстах и культурных фонах, которые в первую очередь-то и предопределяют, что он способен увидеть!

Стало быть, великое открытие постмодерна состояло в том, что ни личность, ни мир не есть нечто просто предзаданное, а напротив — существуют в контекстах и фонах, которые имеют свою историю и проходили свое развитие.

В.: Которые сами эволюционируют.

К. У.: Которые эволюционируют, верно. Картограф не является некоей маленькой, развоплощенной, внеисторичной, самостоятельной монадой, стерильной, изолированной и незатрагиваемой миром, карту которого она создает. Личность не имеет неизменной сущности в той мере, в какой она имеет историю, и картограф будет создавать совершенно разные карты на разных стадиях своей истории, своего роста и развития.

Так что в этом процессе развития субъект будет изображать мир совершенно по-разному, опираясь не столько на то, что действительно находится «там», в предзаданном мире, сколько во многом на то, что сам субъект привносит в картину.

В.: «Коперниковская революция» по Канту: разум формирует мир в большей степени, нежели мир формирует разум.

К. У.: Не во всех смыслах, но во многих значимых так и есть. И Гегель затем добавил существеннейший момент, который так или иначе определяет все постмодернистские теории: разум, или субъект, можно «помыслить лишь как нечто, прошедшее развитие».

Ницше, к примеру, обратил это в генеалогию — изучение истории того или иного мировоззрения, которое мы принимали за нечто само собой разумеющееся, которое, как мы полагали, было верно для людей повсюду и везде, но которое на самом деле оказывалось весьма ограниченным и помещенным в исторический контекст. И так или иначе — все постмодернистские дороги ведут к Ницше.

В.: Стало быть, основная мысль состоит в том, что…

К. У.: Субъект не есть некая отчужденная, обособленная, предзаданная и полностью сформировавшаяся сущность, которая просто прыгает на землю с парашютом и далее пытается невинно «картировать» все, что лежит вокруг, в «реальном» мире, на «реальной» территории, в предзаданном мире.

Напротив, субъект располагается в контекстах и потоках своего собственного развития, своей собственной истории, своей собственной эволюции, и «картины», рисуемые им о «мире», в значительной степени зависят не от «мира», а от этой самой «истории».

В.: Да, я понимаю. И каким образом это соотносится с темой нашего разговора?

К. У.: В общем, одна из тех вещей, которые нам стоило бы делать, — это отслеживать историю этих мировоззрений. Они являются частью эволюции в человеческой сфере, то есть различных форм Духа-в-действии, по мере того как он разворачивается через человеческий разум. И на каждой из этих стадий Космос смотрит на себя обновленным взглядом и, таким образом, порождает новые миры, ранее не существовавшие.

Два пути в постсовременности

В.: Стало быть, сами мировоззрения развиваются.

К. У.: Верно. И общая идея, что мировоззрения развиваются (что ни мир, ни личность не являются чем-то просто предзаданным), является великим открытием постмодерна.

Когда тот или иной теоретик сталкивается с открытием такой «непредзаданности», он может пойти по одному из двух путей, чтобы пересечь этот новый и запутанный постмодернистский ландшафт, в котором ничто не имеет основания. Первый путь, который, вероятно, наиболее распространен, состоит в том, чтобы пойти по дороге крайнего конструктивизма — то есть сильной версии «непредзаданности». Иными словами, поскольку мировоззрения не предзаданы, то можно утверждать, что все они произвольны. Все они просто «сконструированы» культурами на основании того, что не является чем-либо более основательным, нежели веяния моды.

Отсюда и все эти книги, включающие в свои заглавия такие словосочетания, как «социальное конструирование секса», «социальное конструирование пищи», «социальное конструирование труда», «социальное конструирование одежды», и другие. Я все ожидаю, когда же появится книга, исследующая социальное конструирование толстой кишки.

Все «социально сконструировано» — такова мантра экстремистского крыла постмодернизма. Они считают, что различные культурные мировоззрения всецело произвольны и не имеют иного основания, кроме власти, предрассудка или того или иного «изма»: сексизма, расизма, видовой дискриминации, фаллоцентризма, капитализма, логоцентризма или — мое любимое — фаллологоцентризма. Ух ты! А входят ли батарейки в комплект с этой зверушкой?

В.: Имеют ли данные подходы хоть какую-то ценность?

К. У.: Имеют. Дело лишь в том, что сильно выраженный конструктивистский подход попросту слишком сильный и слишком экстремистский. Дело в том, что мировоззрения не настолько произвольны: они на самом деле ограничены потоками, имеющимися в Космосе, и эти потоки устанавливают пределы того, в какой степени культура может произвольно «конструировать». Невозможно встретить общепринятое мировоззрение, согласно которому, например, мужчины рожают детей, а яблоки падают с яблонь вверх. Вот на этом-то разговоры о произвольности мировоззрений и заканчиваются. Они не просто «всего лишь сконструированы» в смысле полной относительности и произвольности. Даже Деррида ныне согласен с этим элементарным положением.

Алмаз будет резать стекло вне зависимости от того, какие слова мы используем для обозначения феноменов «алмаз», «резать» и «стекло», и вне зависимости от того, в какой культуре мы их встречаем. Совершенно нет необходимости перегибать палку и отрицать предсуществование всего сенсомоторного мира! И этот сенсомоторный мир — физический космос и биос — можно так выразиться, ограничивает мировоззрения «снизу».

Более того, культурное конструирование ограничивается и сдерживается потоками в самой ноосфере. Сама ноосфера развивается и эволюционирует. То есть она следует двадцати принципам, и эти потоки, совершенно определенно, ограничивают и сдерживают конструирование.

Посему в этом смысле, как и во многих других, реальные потоки Космоса сдерживают мировоззрения и не позволяют им превратиться во всего лишь коллективные галлюцинации. Мировоззрения, как мы убедимся дальше, основываются на критериях достоверности, а эти критерии работают, потому что потоки реально существуют.

В.: Разве Фуко не связывают с крайним конструктивизмом?

К. У.: Да, он сначала двинулся в этом направлении, но только лишь для того, чтобы обнаружить, что оно тупиковое.

В.: В каком смысле?

К. У.: Если позиция конструктивизма излишне сильно выражена, она наносит самой себе поражение. Она говорит: все мировоззрения произвольны, вся истина относительна и исключительно обусловлена культурой, нет никаких универсальных истин. Однако сама по себе эта позиция заявляет о том, что она является универсально истинной. Она утверждает, что истина всех людей, за исключением моей, относительна, ибо моя истина абсолютно и универсально верна. Только я располагаю универсальной истиной, а вы все, бедные недоноски, относительны и ограничены культурой.

Это представляет собой перформативное противоречие, сокрытое во всех движениях постмодернистского крайнего мультикультурализма. И, как мы видим, их абсолютная истина оказывается весьма идеологизированной, весьма элитистской в худшем смысле этого термина. Фуко даже назвал свои ранние попытки двигаться в этом направлении «высокомерными» — заявление, которое большинство его американских последователей, к сожалению, проигнорировали.

Этот крайний конструктивизм на самом деле есть лишь форма постмодернистского нигилизма: в Космосе нет никакой истины, только лишь наблюдения, к которым люди насильно принуждают других людей. Этот нигилизм вглядывается в лицо Космоса и видит нескончаемую зеркальную аллею, которая в конечном счете не показывает ничего, кроме его собственной бесконечно отраженной эгоической неприглядности. И на сегодня это крупнейшее движение в американских университетах.

В.: Крайний конструктивизм. Стало быть, таков один из путей, по которому можно пойти в постсовременности.

К. У.: Да. Это сильная версия, которая является, пожалуй, слишком сильной и слишком конструктивистской.

Второй подход более умеренный — более умеренный конструктивизм, и самая распространенная его версия — теория развития и эволюции. В своих многочисленных и весьма разнообразных формах: Гегель, Маркс, Ницше, Хайдеггер, Гебсер, Пиаже, Белла, поздний Фуко, Хабермас.

Данный подход признает, что мир и мировоззрение не являются чем-то всецело предзаданным, а напротив — они развиваются с течением истории. А посему он просто исследует фактическую историю и развертывание этих мировоззрений — не как последовательности исключительно произвольных случайностей, а скорее как паттерн эволюции или развития, управляемый отчасти потоками самой эволюции.

В.: Управляемый двадцатью принципами.

К. У.: В моей конкретной версии концепции развития это так, но это касается именно моей версии.

Однако важный момент состоит в том, что во многих этих подходах, исследующих эволюцию или развитие, каждое последующее мировоззрение занимает место предыдущего из-за того, что становятся очевидны определенные ограничения, внутренне присущие более раннему мировоззрению. Это создает, скажем так, значительную долю беспорядка и хаоса, и система, если она не приходит к полному краху, избегает этого хаоса через эволюционное развитие к более высокоорганизованному паттерну. Эти новые и более высокие паттерны разрешают и растворяют более ранние проблемы, но затем привносят свои собственные актуальные проблемы и внутренние ограничения, которые невозможно разрешить на их собственном уровне, — именно такой единый процесс эволюции мы наблюдаем и в других сферах.

В.: Вы упомянули, что эти мировоззрения называются архаическими, магическими, мифическими, рациональными и экзистенциальными, причем есть вероятность, что появятся и еще более высокие стадии.

К. У.: Да, это один из способов обобщить данные стадии, но только очень приблизительно. Позднее, если хотите, мы можем обсудить конкретные подробности этих мировоззрений. Однако сейчас, как я уже сказал, я сопоставляю эти мировоззрения «разума» со способами производства «материи» на каждой из стадий человеческой эволюции. Стало быть, упомянутым вами мировоззрениям соответствуют в том же порядке: кормодобывающий, садоводческий, аграрный, индустриальный и информационный способы производства. Поэтому я часто буду их объединять в пары и называть мифически-аграрным или рационально-индустриальным и так далее, сознавая при этом, что существуют всевозможного рода их пересечения и гибриды (см. рис. 5.2).

В.: Если попытаться выразить это одним предложением…

К. У.: Мировоззрение — это разум, тело же служит основой, и все это пребывает в Духе. Множество тел-разумов проходит процесс развития, в ходе чего порождает новые миры, по мере того как Дух развертывает свой потенциал — сияющий цветок, распускающийся космической весной, являющейся не столько Большим взрывом, сколько Большим цветением.

И на каждой стадии развития мир выглядит иначе, ведь это и есть иной мир, в этом-то и состоит великое откровение постсовременности.

На рубеже завтрашнего дня

В.: У меня есть два технических вопроса. Как именно лучшие из постмодернистских подходов справляются с так называемым картезианским дуализмом?

К. У.: Парадигма репрезентации в этом смысле была дуалистична: субъект, который занимался картографией, на самом деле не был частью мира, который наносился на карту. По крайней мере, так считалось. Чуждый миру картограф просто отступал на шаг от предзаданного мира и создавал его карту, словно бы две данные сущности буквально не имели ничего общего друг с другом.

Большинство подходов «новой парадигмы» все еще попадают в эту дуалистическую ловушку, ведь она является весьма и весьма тонкой. Большинство подходов новой парадигмы считает, что простое создание более точной карты решит имеющуюся проблему. Если бы у нас была хорошая холистическая и системная карта, которая заменила бы эту гнусную атомистическую и механистическую карту, то дуализм был бы тем самым исцелен.

Но, как убедительно продемонстрировал Гегель, а также другие мыслители, это никоим образом не решает насущной проблемы, а всего лишь питает ее, переводя в более тонкое состояние. Подобный подход все еще полагает, что процессы мышления настолько отличны от реального мира, что могут либо отражать мир точным и холистичным образом, либо же отражать его неточным и атомистическим образом. Но само-то данное убеждение и представляет собой скрытый картезианский дуализм.

Напротив, говорит Гегель, мы должны понять, что мысли являются не исключительно отражением реальности, а еще и движением этой реальности как таковой. Мысль — это воплощение того, что она стремится познать, а не просто лишь отражение чего-то, что с ней не связано. Картограф, или личность, мыслящий и познающий субъект, в действительности есть продукт и воплощение того, что он стремится познать и репрезентационно представить.

Короче говоря, сама мысль есть движение того, что она стремится познать. Дело не в том, что, с одной стороны, мы имеем карту, а с другой — территорию. В этом-то и состоит пресловутый мерзкий картезианский дуализм. А в том, что сама карта как таковая есть воплощение территории, которую она пытается отобразить на карте.

Этот недвойственный подход не отрицает парадигму репрезентации на корню; однако он и вправду утверждает, что на куда более глубоком уровне сама мысль как таковая неспособна отклониться от потоков Космоса, ведь мысль и есть продукт и воплощение этих самых потоков. И задача философии при всем при этом не состоит лишь в том, чтобы прояснять карты и корректировать их отклонение от реальности, а в том, чтобы выявлять эти более глубокие потоки, от которых мысль не смогла бы отклониться, даже если бы очень этого захотела!

В.: А можно это выразить как-то попроще?

К. У.: В дзен-буддизме распространено высказывание: «Путь, с которого можно сбиться, не есть настоящий Путь». Иными словами, наше знание и вправду занимается проблемой исправления наших неточных карт; но также, на более глубинном уровне, существует Дао, Путь, Поток Космоса, с которого мы не сбивались и никогда не сможем сбиться. И часть нашей работы состоит в том, чтобы найти этот более глубокий Поток, это Дао, и выразить его, выявить его, воспеть его.

А если мы предпочтем оставаться в ловушке попыток исправить свои карты, тогда мы упустим из виду то, каким образом и верные, и неверные карты являются равными выражениями Духа.

Итак, подходы «новой парадигмы», например многие из предложенных экофилософами, постоянно говорят нам, что мы отклонились от природы, что, в общем-то, соответствует действительности. Однако как бы то ни было, я убежден, что это говорит о том, что данные теоретики не поняли настоящее Дао, от которого мы не отклонились и никогда не сможем отклониться. И именно эту более глубинную истину и попытались выразить подлинные недвойственные традиции Востока и Запада. Вот где сокрыто настоящее преодоление картезианского дуализма!

Станет ли вам яснее этот вопрос, если я рассмотрю более высокие уровни развития?

В.: На самом деле в этом-то и состоит второй технический вопрос, который мне хотелось задать.

Если мировоззрения эволюционировали от архаического к магическому, мифическому, рациональному и экзистенциальному, кто может утверждать, что и дальше нас не ждут более высокие мировоззрения?

К. У.: Да, это важно, не так ли? Если пересказать поэта: «Есть многое на свете, что и не снилось нам в своем мировоззрении».

Магическому мировоззрению, даже в его самых необузданных грезах, не снилось, что его превзойдет мифическое. А мифические боги и богини никогда не могли себе представить, что разум сможет их уничтожить — что и произошло. И вот мы теперь с вами сидим, пребывая в своем рациональном мировоззрении, все такие самодовольные и уверенные, что ничего более высокого на нас с небес больше не обрушится и не разрушит до основания наши закостенелые восприятия, отменив самые основы, на которые мы теперь опираемся.

И все же, безусловно, надрациональное ждет своего часа. Этот новый рассвет уже за ближайшим поворотом. Каждая стадия превосходит и включает, а посему, по всей видимости, завтра над миром всенепременно и неотвратимо взойдет солнце, превосходящее сегодняшнее разумение …

А посему, если процитировать еще одного известного теоретика: «Пристегните ремни, нас ждет ухабистая ночь».

Трансценденция и подавление

В.: Стало быть, каким образом можно понять, есть ли у одного мировоззрения какие-либо преимущества над другим?

К. У.: Если есть трансценденция и включение. По мере того как более высокие стадии сознания эмерджентно возникают и развиваются, сами они включают базовые компоненты более ранних мировоззрений, а затем добавляют свои собственные новые и более дифференцированные восприятия. Они превосходят и включают. Поскольку они более всевключающи, они и более адекватны.

А посему дело не в том, что, дескать, более раннее мировоззрение всецело неверно, а новое мировоззрение всецело верно. Более раннее мировоззрение было адекватным, а новое мировоззрение еще более адекватно. Если же оно не более адекватно, тогда оно не будет отобрано эволюцией, оно не оседлает волну потоков Космоса: оно останется на обочине, потерпев крушение на берегу того, что могло бы произойти.

Это, разумеется, не значит, что «более высокое» мировоззрение не имеет своих проблем. Совсем наоборот. Всегда, когда есть возможность трансценденции, равным образом существует и возможность подавления. Более высокое может не только превосходить и включать, но также оно может и превосходить и подавлять, исключать, отчуждать и диссоциировать.

А посему, прослеживая последовательность эмерджентного возникновения мировоззрений, нам нужно всегда внимательно относиться к возможным вытеснениям и диссоциациям[20], которые происходили и все еще происходят в историческом процессе.

Смысл же в том, что наш зверек, могущий трансцендировать, также может вытеснять и подавлять на каждом из уровней. К моменту своего исчезновения цивилизация майя уже перешла от кормодобывания к садоводчеству, и это означало не только то, что они смогли начать объединять различные враждующие между собой племена в единую, более крупную и крепкую общественную структуру, и не только то, что они смогли, перейдя к земледелию, освободить класс жрецов, чтобы те начали развивать математику, астрономию и сложный календарь, но и то, что они смогли приступить к истреблению дождевых лесов в таких масштабах, которые никогда не были доступны кормодобывающим племенам. Они превзошли простое кормодобывание, но лишь для того, чтобы еще больше оторваться от корней и во многих жизненно важных смыслах потерять связь с биосферой, что было совершенно самоубийственным шагом.

Они воплотили не дифференциацию и интеграцию, а диссоциацию и отчуждение. Они воплотили не трансценденцию и включение, а подавление и отрицание. Поскольку биосфера является компонентом, включенным во внутреннюю структуру человеческого холона, они обеспечили тем самым свою погибель.

Итак, данная тема — трансценденция и подавление — представляет собой невероятно важный вопрос исторического развития, и нам стоит внимательно проследить за симптомами подавления на каждой стадии человеческой эволюции, индивидуальной и коллективной. И это, конечно же, включает и масштабные проблемы, связанные с рациональной индустриализацией.

В.: Иными словами, каждое новое мировоззрение сталкивается со своими собственными проблемами, ставящими все под угрозу.

К. У.: Точнее, создает свои собственные проблемы, ставящие все под угрозу. Решением старой проблемы является создание новой: они порождаются вместе, хотя новые проблемы обычно выплывают на поверхность лишь тогда, когда мировоззрение подходит к своему закату. В этом-то и состоят как удивительный, так и кошмарный аспекты мировоззрений.

И мы находимся в той точке, когда ментальное, рациональное, индустриальное мировоззрение сталкивается с угрожающими всему проблемами, внутренне присущими его собственной организации. Мы столкнулись со своими же собственными ограничениями. Мы встретились с врагом лицом к лицу — и, разумеется, врагом являемся мы сами. Современность мучительно пытается уступить дорогу постсовременности.

Свойственное конкретной фазе, уместное для конкретной фазы мировоззрение модерна, послужив своим целям, теперь живет, дыша собственной гарью. Мы дышим нашими же собственными выхлопными газами. И то, как мы справимся с этой ситуацией, как мы коллективно с нею справимся, предопределит, возникнет ли новое и более адекватное мировоззрение, чтобы разрешить эти проблемы, или же нам суждено сгинуть, оказавшись погребенными в собственных отходах.

Дух столкнулся со своими собственными ограничениями на данной стадии своего развертывания. Этот великолепный цветок модерна расцвел когда-то в период своей величественной весны, а теперь обречен взирать на то, как его лепестки падают на землю, навстречу росткам завтрашнего дня. И что же расцветет на этом обновленном лугу?

5. Четыре угла Космоса

* * *

В.: Итак, уместно ли говорить, что, по вашему убеждению, мы подходим к закату рационально-индустриального мировоззрения?

К. У.: Только если мы очень осторожны в том, как это истолковывать. Расцвет современности — и под «современностью» я имею в виду именно рационально-индустриальное мировоззрение и, грубо говоря, Просвещение в общем — послужил многим полезным и величественным целям. Можно отметить: распространение демократии; запрет рабства; возникновение либерального феминизма; крупномасштабное возникновение эмпирических наук, включая науки о системах и науки об экологии; повышение средней продолжительности жизни почти на тридцать лет; введение относительности и перспективизма в искусство, мораль и науку; переход от этноцентрической морали к мироцентрической и, в общем, отмена социальных иерархий доминирования во множестве значимых моментов.

Вам не кажется, что это поистине впечатляющие достижения? Критики-антимодернисты, не занимающиеся ничем, кроме порицания современности, хотя сами купаются во многих ее благах, часто довольно несправедливы, на мой взгляд.

С другой стороны, легкомысленные защитники современности, не видящие в ней ничего, кроме прогресса, игнорируют настойчиво дающие о себе знать проблемы, которые современность так и не разрешила и, скорее всего, никогда уже не разрешит.

В.: Речь идет о внутренне присущих современности проблемах, или ограничениях, встроенных в нее.

К. У.: Да, встроенных в рационально-индустриальное мировоззрение.

В.: Стало быть, выход «за пределы современности» — переход в «постсовременность», — что именно для этого необходимо?

К. У.: Что ж, попросту говоря, трансценденция и включение современности — модерна, или рациональной индустриализации, — означают (в аспекте трансценденции), что мы должны 1) быть открыты для новых форм сознания, которые выходят за пределы исключительной рациональности, и 2) встроить их в формы технико-экономических структур, которые выходят за пределы индустриализации. Иными словами, необходимо изменение сознания, встроенное в изменение общественных институтов. Если ограничиваться чем-то одним, то, вероятно, мы не преуспеем.

В.: Итак, надрациональное и надындустриальное.

К. У.: Да, важно помнить, что и рациональность, и промышленность будут включены, однако отныне как просто компоненты более сбалансированной, более всевключающей, более интегрированной позиции, которая интегрирует в себе — и ограничит — рациональность и промышленность. То, что мы сможем назвать рациональностью и промышленностью, следующими принципам устойчивого развития.

Но в некоторых аспектах рациональность и промышленность, предоставленные сами себе, стали раковыми опухолями в теле политической жизни, стремительно растущими в своих злокачественных проявлениях. Они переступают через свои ограничения, превышают свои полномочия и постепенно перетекают в различные иерархии доминирования. Превзойти современность (или модерн) означает отвергнуть или ограничить эти чрезмерно разогнавшиеся составляющие, в то же время включив их положительные и полезные аспекты. Надвигающаяся трансформация превзойдет и включит эти свойства современности, вбирая их сутевые компоненты и ограничивая их власть.

И, конечно же, эта новая и чудесная трансформация, которой, как кажется, столь сильно жаждут все вокруг, принесет с собой тем не менее свои собственные упорно не поддающиеся решению проблемы и жестокие ограничения. Она растворит некоторые проблемы рациональной индустриализации, что чудесно само по себе, но вместе с этим создаст и выпустит на свет божий свои собственные серьезные трудности.

А посему, если под надвигающейся трансформацией мы имеем в виду именно это (а не некий утопический «новый век»), тогда все верно, и я убежден, что данная трансформация, безусловно, нас ожидает.

Четыре квадранта

В.: Итак, часть надвигающейся трансформации будет касаться как изменений в сознании, так и изменений в социальных институтах.

К. У.: Да, я так считаю. Она на самом деле будет включать в себя новое мировоззрение, расположенное в контексте нового технико-экономического базиса, причем возникнет новый способ самоощущения, приводящий к новым поведенческим проявлениям.

В.: Хорошо, тогда это напрямую нас отсылает к тому, что вы называете четырьмя квадрантами (рис. 5.1). Но, прежде чем мы начнем разговор о четырех квадрантах, мне любопытно, каким образом вы пришли к этой идее? Мне она никогда ранее не встречалась, так что интересно, каким образом вы ее сформулировали?

Рис. 5.1. Четыре квадранта

К. У.: Вы имеете в виду ход моей интеллектуальной мысли, в результате которого я пришел к концепции четырех квадрантов?

В.: Да.

К. У.: Что ж, если взглянуть на различных теоретиков «новой парадигмы» (от холистов и экофеминисток до глубинных экологов и системных теоретиков), то можно обнаружить, что все они предлагают различные виды холархий, то есть иерархий. Даже экофилософы, настроенные против иерархий, предлагают свою собственную иерархию, которая обычно звучит как-то так: атомы являются частью молекул, которые являются частью клеток, которые являются частью индивидуальных организмов, которые являются частью семей, которые являются частью культур, которые являются частью общей биосферы. Такова характерная для них иерархия, их холархия, и, за исключением некоторой путаницы в отношении того, что есть «биосфера», данная холархия достаточно верна.

И сходным образом классические исследователи предлагают свои иерархии. Мы обнаруживаем иерархии в моральном развитии, в развитии эго, в когнитивном развитии, в развитии потребностей самости, в защитных механизмах и т. д. И они тоже, судя по всему, преимущественно верны. Мы также обнаруживаем холархии развития во всевозможных дисциплинах — от марксизма до структурализма, лингвистики и компьютерного программирования, список буквально бесконечен.

Другими словами, вне зависимости от того, осознаём мы это или нет, большинство карт мира, предложенных на сегодня, являются в действительности холархическими картами по одной простой причине, что холархии невозможно избежать (ибо невозможно избежать холонов). Мы фактически располагаем сотнями и сотнями подобных холархических карт со всего мира — с Востока и Запада, с Севера и Юга, из древности и современности, и многие из них включали в рассмотрение и самого картографа.

Так что в какой-то момент я просто начал создавать список всех этих холархических карт (конвенциональных и нью-эйджевских; восточных и западных; досовременных, современных и постсовременных), включая всё — от теории систем до Великой цепи Бытия; от буддийских виджнян до Пиаже, Маркса и Колберга; от кош веданты до Лёвинджер, Маслоу, Ленски, каббалы и т. д. У меня получились буквально сотни примеров, сотни подобных карт, написанных на блокнотных листах, занявших весь пол в моей гостиной.

Сначала я думал, что эти карты указывают на одну и ту же территорию, если можно так выразиться. Я думал, что все они являются различными версиями в сущности одной и той же холархии. Между ними было просто слишком много сходств и взаимопересечений. Так что, сравнив и сопоставив их, я посчитал, что смогу выделить единую и базовую холархию, которую все они старались по-своему представить.

И чем дольше я пытался это осуществить, тем очевиднее становилось, что это путь в никуда. Все эти различные холархии имели неоспоримые сходства, однако они и различались довольно существенно, и точная природа этих различий была совсем не очевидна. И больше всего запутывало то, что в некоторых из этих холархических карт холоны увеличиваются в размере по мере развития, а в других уменьшаются (я еще не понимал тогда, что эволюция производит большую глубину при наименьшем охвате). Это была полнейшая путаница, и несколько раз я принимал решение забросить все это и забыть мое исследование как кошмарный сон, ибо ничего путного из него не выходило.

Но чем пристальнее я вглядывался в эти различные холархии, тем более меня осеняло, что они на самом деле представляли четыре очень отличающихся друг от друга типа холархий, четыре очень отличающихся друг от друга типа последовательностей развития целостности. Как вы и отметили, я не считаю, что ранее кто-то замечал нечто подобное, — возможно, потому, что это было так просто; в любом случае для меня это стало новостью. Но, как только я разместил все эти холархии по четырем группам — и тогда они незамедлительно встали на свои места, — стало совершенно очевидно, что каждая из холархий в каждой из групп и вправду затрагивала одну и ту же территорию, но в общей совокупности, если можно так выразиться, мы получили четыре различные территории.

В.: Эти четыре территории, эти четыре разных типа последовательностей развития целостности — вы называете их четырьмя квадрантами.

К. У.: Да, вы можете увидеть это на рис. 5.1. На рис. 5.2 мною добавлены несколько примеров. Я должен подчеркнуть, что эта иллюстрация предлагает лишь несколько примеров из каждого квадранта. Но из них вы можете составить общее представление.

Рис. 5.2. Некоторые подробности четырех квадрантов

Итак, теперь перед нами встает насущный вопрос: каким образом эти четыре типа холархий соотносятся друг с другом? Не могут же они просто быть радикально разобщенными последовательностями развития целостности, должны же они как-то друг с другом соприкасаться.

В итоге меня осенило, что четыре квадранта являются очень простым фундаментом. Эти четыре типа холархий на самом деле соотносятся с внутренним и внешним измерениями холона как в его индивидуальной, так и в коллективной формах. Отсюда и получаем четыре квадранта.

Внутреннее и внешнее, единичное и множественное — вот несколько простейших различий, которые мы можем провести, и эти очень простые свойства, присутствующие во всех холонах, создают четыре квадранта — по крайней мере, я так считаю. Все эти четыре холархии соотносятся с реальными аспектами реальных холонов. Вот почему мы постоянно видим эти четыре холархии на различных картах со всего мира.

Похоже, что эти четыре угла Космоса действительно представляют собой ряд краеугольных реальностей вселенной.

Интенциональное и поведенческое

[21]

В.: Быть может, вы приведете несколько примеров?

К. У.: Хорошо. Четыре квадранта — это внутренняя и внешняя стороны индивидуума и коллектива. Вы можете это наблюдать на рис. 5.1 и рис. 5.2.

Можно начать с индивидуального холона, с его внутренней и внешней сторон. Иными словами, с верхне-левого и верхне-правого квадрантов. Рис. 5.3 предлагает несколько более подробную карту этих квадрантов.

Рис. 5.3. Внутренняя и внешняя стороны индивидуума

Если вы посмотрите сначала на верхне-правую колонку, то сможете увидеть типичную холархию, представленную в любом стандартном учебнике по биологии. Каждый уровень превосходит и включает предыдущий. Каждый уровень включает базовые основы предыдущего уровня и затем дополняет их своими собственными отличительными и определяющими характеристиками, своими собственными эмерджентными свойствами. Каждый из них следует двадцати принципам и т. п.

Однако обратите внимание на то, что все внешние описания — это то, как выглядят холоны извне, будучи рассмотренными объективным и эмпирическим образом. Таким образом, в каком-нибудь научном тексте вы можете встретить, к примеру, подробно описанную лимбическую систему — ее компоненты и ее биохимию, как и когда она эволюционно возникла, как соотносится с другими частями организма и т. д. И, вероятно, вы встретите упоминание того, что лимбическая система является вместилищем некоторых наиболее фундаментальных эмоций, ряда базовых типов реакций секса, агрессии, страха и влечения вне зависимости от того, рассматриваем ли мы лимбическую систему у лошадей, людей или же приматов.

Но, конечно же, вы не встретите в подобном труде особых описаний этих эмоций, ведь эмоции принадлежат внутреннему опыту лимбической системы. Эти эмоции и сознавание, которое с ними связано, представляют собой то, что холон, имеющий лимбическую систему, переживает внутри, в своем внутреннем измерении, доступном лишь изнутри. И объективные научные описания не особенно интересуются этим внутренним сознанием, потому что внутреннее пространство нельзя наблюдать объективным и эмпирическим образом. Эти ощущения можно только лишь ощущать изнутри. Когда вы испытываете, к примеру, нечто вроде простейшей радости, даже если вы и являетесь нейрофизиологом, вы все равно не говорите себе: «Какой же лимбический сегодня выдался день!» Напротив, вы описываете эти ощущения интимным, личностным, эмоциональным языком — субъективным языком: «Я чувствую себя замечательно, как же здорово жить!» — и т. п.

Поэтому в верхне-левой колонке можно обнаружить список некоторых базовых типов субъективного (или внутреннего) сознавания, которое сопровождает различные объективные (или внешние) формы, описанные в верхне-правой колонке. «Раздражимость» — способность активно реагировать на стимулы из окружающей среды — начинает появляться на уровне клеток. Ощущения возникают у организмов с нервной сетью, а восприятия — у организмов с нервной трубкой. Импульсы возникают вместе со стволом мозга, а базовые эмоции — с лимбической системой. И так далее.

Это также представляет собой холархию, но субъективную, или внутреннюю, холархию. И тут каждый уровень превосходит и включает предыдущий, каждый из них следует двадцати принципам и т. д. И данная левосторонняя холархия, подобно правосторонней холархии, основывается на обширных данных, уже имеющихся у нас сегодня, которые при желании мы могли бы обсудить.

Но основная мысль состоит в том, что данное левостороннее измерение указывает внутрь, на внутреннюю глубину, которая и есть сознание.

В.: Вы ранее упомянули, что глубина есть сознание, или то, как глубина воспринимается изнутри.

К. У.: Да, именно так. Слева мы наблюдаем то, как холон выглядит изнутри; справа мы наблюдаем, как тот же самый холон выглядит снаружи. Внутреннее и внешнее. Сознание и форма. Субъективное и объективное.

В.: Верхне-правый квадрант является областью, с которой мы наиболее знакомы просто потому, что она есть часть стандартной, объективной, эмпирической и научной карты.

К. У.: Да, и мы можем полагать, что она достаточно верна в своих пределах. Она описывает типичную холархию индивидуальных холонов, переданную объективным языком: от атомов до молекул, клеток (ранних клеток, или прокариот, и более развитых клеток, или эукариот) и простых организмов (сначала с нервной сетью, а затем и с более продвинутой нервной трубкой). Далее идут более сложные организмы — пресмыкающиеся (рептилии), древние млекопитающие и люди. Причем последние обладают сложным триединым мозгом, который превосходит и включает своих предшественников, так что триединый мозг обладает стволом мозга пресмыкающихся, лимбической системой древних млекопитающих, а также еще и кое-чем новым — сложной новой корой[22], у которой есть способность к абстрактной логике, языку и визионерской логике (на рис. 5.2 я привел эти более сложные способности как СФ1, СФ2 и СФ3, которые мы обсудим позднее).

Нам не нужно полностью соглашаться друг с другом о точном местоположении всех компонентов рис. 5.3, но большинство людей согласны, что нечто подобное действительно имеет место.

Культурное и социальное

В.: Итак, эта верхняя половина иллюстрации — индивидуальное. Есть еще и нижняя половина — коллективное.

К. У.: Да. Индивидуальные холоны существуют исключительно в сообществах холонов сходной глубины. Так что нам нужно пройтись по обеим колонкам на рис. 5.3 и найти те типы общественных холонов, которые всегда связаны с индивидуальными холонами.

В.: И этот общественный аспект тоже имеет внутреннее и внешнее, которые представляют собой нижне-левый и нижне-правый квадранты.

К. У.: Да.

В.: Вы называете их «культурным» и «социальным».

К. У.: Да, под понятие «культурное» подпадают все внутренние смыслы, ценности и идентичности, которые мы совместно разделяем с теми, кто находится в похожих сообществах, будь то племенное сообщество, национальное сообщество или мировое сообщество. И «социальное» описывает все внешние, материальные и институциональные формы сообщества — от его технико-экономического базиса и архитектурных стилей до сводов юридических законов и размера населения, если привести только некоторые.

Посему в очень широком смысле «культурное» указывает на совместно разделяемое коллективное мировоззрение, а «социальное» — на материальный базис этого мировоззрения. (Разумеется, прямо сейчас я говорю только о том, как это проявляется в человеческих холонах; мы обсудим нечеловеческие холоны ниже.) «Социальное» означает любые объективные, конкретные, материальные компоненты, в особенности технико-экономический базис, вот почему они приведены как кормодобывающий, садоводческий, аграрный и индустриальный, а также как геополитические структуры поселений, государств, всемирной федерации и т. д. Все это примеры внешних форм коллективного, как вы можете наблюдать на рис. 5.2.

В.: Я считаю, что это достаточно красноречиво. Но давайте рассмотрим нечеловеческие холоны. Обычно мы не считаем, что у них есть некое общее мировоззрение или общее миропространство, некая общая культура.

К. У.: Если сознание — это глубина, а глубина простирается до самого низа, тогда совместно разделяемая глубина, или общая глубина, тоже простирается до самого низа: культура простирается до самого низа.

В.: То есть?

К. У.: Другими словами, если холоны совместно разделяют внешние условия, они разделяют и внутренние.

В.: То есть как бы свою «культуру».

К. У.: Да. Под культурой, или миропространством, холонов я просто подразумеваю совместно разделяемое пространство того, на что они способны отреагировать: кварки не реагируют на все стимулы в среде, потому что они способны зарегистрировать лишь очень узкий диапазон того, что будет иметь для них смысл, что их будет задействовать. Кварки (и все холоны) отвечают только на то, что умещается в их миропространство, — все остальное является для них иностранным языком, а сами они для этих феноменов остаются посторонними. Изучение того, на что способны реагировать холоны, представляет собой исследование совместных миропространств. Это некий общий мир, на который все холоны сходной глубины будут реагировать. Это их совместно разделяемая культура.

В.: Хорошо, а если привести пример?

К. У.: Нечеловеческие культуры могут быть весьма сложными. Волки, например, имеют совместно разделяемое эмоциональное миропространство. Они обладают лимбической системой, внутренним коррелятом которой являются определенные базовые эмоции. И поэтому волк ориентирует себя и других волков своей стаи в мире при помощи этих базовых форм эмоционального познания: не просто сенсомоторного, как у рептилий, но аффективного. Они могут охотиться и координироваться в стаях посредством очень изощренной эмоциональной знаковой системы. Они совместно разделяют это эмоциональное миропространство.

И все же при этом ничто находящееся вне этого миропространства не регистрируется. Я имею в виду, что вы могли бы прочитать им «Гамлета» вслух, но это на них не произвело бы какого бы то ни было эффекта. То, что вы собой представляете вместе с этой книгой, — это, по сути, ужин, а также еще несколько вещей, которые потом нужно будет выплюнуть.

Смысл же в том, что холон реагирует и способен реагировать лишь на те стимулы, которые умещаются в его миропространстве, его мировоззрении. Все остальное не существует.

В.: То же самое касается и людей.

К. У.: То же самое касается и людей. К тому моменту, как эволюция образовывает новую кору, или сложный триединый мозг, имеющий свои внутренние корреляты в виде образов, символов и понятий, эти базовые миропространства оказались выражены в виде достаточно сложных когнитивных структур. Эти миропространства включают в себя базовые компоненты предыдущих миропространств (такие как клеточная раздражимость, инстинкты пресмыкающихся и эмоции древних млекопитающих), но затем еще и добавляют свои новые компоненты, которые выражают, или развертывают, новые мировоззрения.

Как мы упоминали ранее, Космос выглядит по-разному на каждой из этих стадий, ибо Космос является разным на каждой из них. На каждой из этих стадий Космос смотрит на себя новыми глазами, таким образом вызывая к жизни новые миры, не существовавшие ранее.

Эти культурные миропространства приведены в нижне-левом квадранте. И вы можете наблюдать, как они развиваются от физического, растительного, рептильного («уроборического» змеиного) и лимбико-эмоционального («тифонического») к формам, которые более специализированно свойственны гоминидам и человеку: речь идет об архаическом, магическом, мифическом, рациональном, кентаврическом (или экзистенциальном) мировоззрениях, причем остается вероятность появления и еще более высоких стадий.

Эти мировоззрения соотносятся с внешними формами социальных структур, поддерживающих каждое из данных мировоззрений. Например, эволюция социальных структур прошла от прокариотической системы Геи до обществ с разделением труда (у организмов с нервной системой), групп / семей древних млекопитающих и более человеческих форм — кормодобывающих племен, садоводческих поселений, аграрных империй, индустриальных государств и информационной глобальной федерации. Таков на сегодня перечень, реконструированный на основе доступных нам данных. Все это приведено в нижне-правом квадранте.

В.: А как именно соотносятся друг с другом эти четыре квадранта?

К. У.: У меня есть несколько конкретных мыслей на этот счет. Но прямо сейчас я не хотел бы продвигать собственную теорию в этом отношении. Для меня достаточно в качестве ориентирующего обобщения то, что мы не можем свести эти квадранты друг к другу, не вызвав при этом колоссальных искажений. Как всегда, редукционизм выглядит довольно плохой идеей. Давайте просто остановимся на том, что они взаимосвязаны, или взаимодействуют, или имеют корреляты в остальных квадрантах. Когда мы поведем речь о различных типах истин у каждого из квадрантов, мне кажется, вы поймете, что я имею в виду.

Пример

В.: Почему бы вам не привести пример одной-единственной мысли, одного-единственного мыслящего холона и того, какие корреляты он имеет в каждом из четырех квадрантов? Интересно, можем ли мы вкратце пройтись по этому примеру?

К. У.: Хорошо. Давайте представим себе, что у меня есть мысль пойти в магазин за продуктами. Когда я ее думаю, то действительно переживаю саму мысль, внутреннюю мысль и ее смысл: символы, образы, идею пойти в продуктовый магазин. Это верхне-левый квадрант.

В момент, когда я думаю эту мысль, разумеется, происходят соответствующие изменения в моем мозге (происходит повышение уровня допамина, ацетилхолин выделяется в синапсах, увеличивается присутствие бета-волн мозговых ритмов и т. д.). Все это наблюдаемые поведенческие проявления моего мозга. Их можно эмпирически наблюдать и научно обнаружить. И это верхне-правый квадрант.

Итак, сама внутренняя мысль несет какой-либо смысл лишь в контексте моей культуры. Если бы я говорил на другом языке, то мысль состояла бы из других символов и несла бы иные смыслы. Если бы я находился в первобытном племенном обществе, существовавшем миллион лет назад, у меня никогда бы не появилось мысли «пойти в продуктовый». Быть может, я бы подумал: «Пора убить медведя». Дело же в том, что сами мои мысли возникают на фоне некоей культуры, которая придает окраску, смысл и контекст моим индивидуальным мыслям. И, по правде говоря, я бы даже и не смог «сам с собой поговорить», если бы не существовал в сообществе людей, которые также со мной разговаривают.

Стало быть, культурное сообщество служит в качестве неотъемлемого фона для любых индивидуальных мыслей, которые могут у меня возникать. Мои мысли не просто возникают в моей голове из вакуума; они возникают в моей голове из культурного фона, и неважно, насколько мне удалось преодолеть его ограничения, я никогда не смогу вот так запросто его избежать. Без него я вообще бы не смог развить в себе какие-либо мысли. Встречающиеся время от времени случаи с детьми, воспитанными животными, показывают, что мозг человека, лишенный культуры, неспособен самостоятельно развивать основывающееся на языке мышление. Личность далека от того, чтобы быть автономной и самообразующейся монадой, каковой ее считали в эпоху Просвещения.

Если вкратце, мои индивидуальные мысли могут существовать лишь в соотношении с обширным фоном смыслов, культурных и языковых практик, без которых я фактически никогда не смог бы подумать какую-либо отдельную мысль. И этот обширный фон является моей культурой, моим культурным мировоззрением, моим миропространством — нижне-правым квадрантом.

Однако моя культура сама по себе не является чем-то развоплощенным и висящим в некоем идеальном пространстве. У нее есть материальные компоненты, что во многом аналогично тому, как мои индивидуальные мысли имеют материальные компоненты в мозге. Все культурные события имеют социальные корреляты. Эти конкретные социальные компоненты включают типы технологии, силы производства (садоводческая, аграрная, индустриальная и т. д.), конкретные социальные институты, законодательство и паттерны, геополитические локации (города, деревни, государства и др.) и т. д. И эти материальные, социальные, эмпирически наблюдаемые компоненты — реально существующая социальная система — играют существенную вспомогательную роль в формировании типов культурного мировоззрения.

Так что то, что сначала считалось моей «индивидуальной мыслью» о походе в магазин, в действительности имеет по меньшей мере эти четыре грани, эти четыре аспекта — интенциональный, поведенческий, культурный и социальный. И вот мы можем пройтись по кругу: социальная система будет оказывать сильное влияние на культурное мировоззрение, которое будет ограничивать индивидуальные мысли, которые я могу переживать, мысли, которые будут отражаться на физиологии мозга. Вы можете идти по этому кругу в любом направлении. Все квадранты взаимосвязаны. Они взаимообусловливают друг друга. Каждый из них становится причиной и является следствием остальных квадрантов.

В.: Ибо все индивидуальные холоны располагают этими четырьмя гранями.

К. У.: Да, каждый холон имеет эти четыре аспекта, или четыре квадранта. Дело не в том, что индивидуальный холон существует в каком-то одном из этих квадрантов, а в том, что каждый индивидуальный холон имеет эти четыре квадранта, эти четыре аспекта своего бытия. Он напоминает алмаз с четырьмя гранями, или четырьмя ликами.

Конечно же, эти четыре грани очень комплексны и взаимосвязаны, но они присутствуют по меньшей мере в количестве четырех. Данная четверка является тем минимумом, который нам необходим, чтобы понять любой холон. И особенно это касается высшей трансформации, высших состояний сознания, что, я полагаю, мы ясно увидим в дальнейшем.

Очертания грядущего

В.: Мы начали данное обсуждение с разговора об общих свойствах трансформации и, в частности, о возможности грядущей трансформации.

К. У.: Данная трансформация уже разворачивается, и если мы хотим сознательно найти эти эволюционные потоки, которые действенны и в нашем собственном бытии, если мы хотим сознательно присоединиться к Духу-в-действии, тогда четыре квадранта могут помочь нам более эффективно сориентироваться; они могут помочь нам лучше осознать эволюционные потоки, уже протекающие вокруг нас, через нас и внутри нас.

Можно сказать, что Дух проявляется как все четыре квадранта. Дух не есть просто некое высшее Я, или Гея, или только сознавание, или только паутина жизни, или только общая совокупность всех объективных явлений, или только трансцендентальное сознание. Напротив, дух существует внутри и в качестве всех четырех квадрантов, так сказать, четырех направлений света в известном нам Космосе, причем все они необходимы для правильной навигации в нем.

Поэтому полагаю, что нам стоит обсудить то, каким образом эта грядущая трансформация и более высокие стадии духовного развития будут возникать и проявляться во всех четырех квадрантах. Что же представляет собой высшее Я? Что представляют собой высшие функции мозга? Что представляет собой трансформация тела и разума? Что представляет собой более высокая, или более глубокая, культура? Каким образом она вплетена в более широкие социальные системы? Что есть более высокоразвитое сознание? Каким образом оно базируется на новых социальных институтах? Где место высочайшего?

На что будет похоже все это? Каким образом мы можем способствовать процессу во всех четырех квадрантах, а не фокусироваться лишь на своем Я, на Гее или всемирной федерации? Ибо, судя по всему, их более высокие формы будут возникать совместно или же они никогда не возникнут.

В.: Это пакетное предложение по типу «все включено».

К. У.: Да, похоже, что это именно комплексное предложение. Более высокие, или глубокие, стадии развития сознания раскрывают более глубокие и широкие паттерны в самости, индивидуальном поведении, культуре и обществе в интенциональном, поведенческом, культурном и социальном — во всех четырех квадрантах.

Если мы не примем их все во внимание, тогда, по моему мнению, они могут начать трансформацию без нас. Трансформация будет происходить, уже происходит, но мы будем просиживать свои штаны в своем любимом квадранте, объясняя людям, как же так получилось, что у нас есть новая парадигма, в то время как трансформация будет происходить без нас. Мы преждевременно прекратим свое собственное всеквадрантное участие в силах, которые уже вовсю развертываются. Мы будем ковылять в будущее, растерянно хихикая, а эти более обширные потоки не будут задействованы в нашем бытии. Мы окажемся обломками, прибитыми к берегу этим необычайным потоком. Мы ошибочно примем свои костыли за освобождение, мы будем предлагать миру свои раны, мы будем истекать кровью, пытаясь сохранить на лице блаженную улыбку.

Я не считаю, что этот частичный подход когда-либо сработает. Похоже, что вместо этого нам нужен интегральный подход, который включит все четыре квадранта, все четыре лица Духа. Возможно, тайна высшей трансформации включает в себя этот более сбалансированный, полный и интегральный подход. Как вы считаете?

6. Две руки Бога

* * *

В.: Я считаю, что «истина сделает вас свободными». Но вы начали разговор о том, что каждый квадрант имеет собственный тип истины! Не очень-то похоже, чтобы мы двигались в направлении интегрального или всевключающего воззрения: мы, похоже, движемся в направлении фрагментации, осколков и приумножения различий.

К. У.: Да, но это на самом деле хорошие новости. Понимая все эти различные истины и признавая их ценность, мы сможем более благосклонно включить их в свои интегральные объятия. Мы сможем более полно ощутить свое созвучие с Космосом. Результатом, быть может, станет созвучие со Всем, возможно, даже с самим Космическим сознанием. Почему бы и нет? Однако я считаю, что сначала нам нужно понять все эти различные истины, дабы они могли начать говорить с нами, в нас и через нас и дабы мы научились слышать их голоса и с уважением к ним относиться, тем самым пригласив их всех в единое целое — в многомерные и интегральные объятия.

Эти истины во многом повинны в великом мятеже постмодерна. Они представляют собой ключи для открытия внутренних и трансцендентальных измерений; они красноречиво говорят на языках скрытых богов и ангелов; они, в общем, указывают на сердце холонов и приглашают нас в этот внутренний мир; они суть противоядие от плоского и выцветшего мира, который является нам сегодня. Мы можем даже сказать, что эти четыре типа истины — это четыре лица Духа, сияющего в явленном мире.

В.: Надеюсь, это не очень заумно.

К. У.: Скорее, в этом больше веселья — больше, чем должно быть положено человеку. Однако можно очень просто всё кристаллизовать и обобщить — так что вскоре мы получим очень и очень ясную картину.

Тем временем на рис. 6.1 представлена небольшая выборка различных теоретиков, которые сонастроились с тем или иным конкретным квадрантом, включающим свою специфическую истину. Нам полезно будет рассмотреть некоторые примеры.

Рис. 6.1. Некоторые выдающиеся теоретики в каждом из квадрантов

Разум и мозг

В.: Хорошо, давайте начнем со следующего. Вы приводите разум — прожитый вами опыт, образы, символы, чувства, мысли — в верхне-левом квадранте, а мозг — в верхне-правом. То есть вы утверждаете, что разум и мозг не одно и то же.

К. У.: Мы можем согласиться с тем, что они тесно взаимосвязаны. Однако в настоящее время мы также можем согласиться и с тем, что во многих значимых аспектах они весьма отличаются друг от друга. Нам нужно уважать эти различия и попытаться их объяснить.

Например, когда нейрофизиологи исследуют человеческий мозг, они изучают все его объективные компоненты: строение нейронов, различные синапсы; такие нейромедиаторы, как серотонин и допамин; электрическая активность мозговых ритмов и т. д. Все это объективные, или внешние, аспекты человека. Даже хотя мозг находится «внутри» человеческого организма, нейрофизиологам данный мозг известен лишь как нечто объективное и внешнее.

Но сами вы попросту не в состоянии увидеть свой мозг в качестве объекта, если, конечно, не вскроете себе череп и не подставите зеркало. Это единственный способ увидеть свой мозг. Однако вы можете видеть и переживать свой разум, свое сознание напрямую, прямо сейчас, глубоко и незамедлительно. Разум — это то, как выглядит ваше сознавание изнутри, а ваш мозг попросту является тем, как оно выглядит снаружи, извне.

В.: И они совсем не похожи.

К. У.: Да. Ваш мозг похож на большой морщинистый грейпфрут. Но ваш разум вовсе на него не похож. Ваш разум выглядит как непосредственный опыт, переживаемый вами прямо сейчас (образы, побуждения, мысли). Быть может, мы и придем в итоге к тому, что разум и мозг в действительности тождественны, или же параллельны, или находятся в дуалистической связи друг с другом, или что бы то ни было еще, однако начинать-то нам нужно с неопровержимого факта, что феноменологически они весьма отличаются друг от друга.

В.: Но как же насчет идеи, что они на самом деле представляют собой одно и то же, а мы просто еще не смогли найти способа это показать?

К. У.: Давайте взглянем на самого эксперта, нейроученого — скажем, нейрофизиолога. Этот нейрофизиолог может вызнать о моем мозге всевозможные факты: он может подключить меня к электроэнцефалографу (ЭЭГ), он может провести позитронно-эмиссионную томографию (ПЭТ), он может использовать радиоактивные изотопы, он может составить физиологическую карту мозга, то есть он может узнать, чем занимается каждый атом моего мозга, и все равно он не познает ни одной мысли моего разума.

Это действительно впечатляет. И если он хочет знать, что же происходит с моим разумом, есть один и только один способ это узнать: он должен поговорить со мной. Нет иного способа ему или кому-либо еще узнать, что я в действительности думаю, не спросив меня напрямую, не поговорив со мной, не вступив со мной в коммуникацию. И если я не хочу вам ничего рассказывать, то вы никогда не узнаете реальные подробности моих индивидуальных мыслей. Конечно же, вы можете подвергнуть меня пыткам и заставить все вам рассказать. Но в этом-то и смысл: вы заставите меня говорить.

Стало быть, вы можете выведать все что угодно о моем мозге, и это ничего не расскажет вам о конкретных подробностях моего разума, которые вы можете узнать, лишь поговорив со мной. Другими словами, вы должны инициировать диалог, а не монолог: вы должны начать межсубъективное общение, а не просто изучать меня как объект эмпирического исследования — как объект эмпирического взгляда извне. Иначе вы ни к чему не придете.

Как мы далее увидим во всех подробностях, все правосторонние измерения можно исследовать посредством этого эмпирического взгляда, «монологического» взора, этого эмпирического картирования. Ведь вы исследуете только лишь внешние, поверхностные проявления, те аспекты холонов, которые можно увидеть эмпирически, то есть такие правосторонние аспекты, как мозг.

Но левосторонние аспекты, внутренние измерения можно познать лишь через общение и интерпретацию посредством «диалога» и «диалогических» подходов, которые не глазеют на внешнее, а совместно разделяют внутреннее. Не объективное, а межсубъективное. Не поверхности, а глубины.

Итак, я могу сколь угодно много времени потратить на изучение вашего мозга и ничего при этом не узнать о вашем разуме. Я могу познать ваш мозг при помощи объективных методов, однако я могу познать ваш разум только посредством общения с вами.

Левосторонний и правосторонний пути

В.: Это напрямую подводит нас к вопросу о различиях между левосторонними и правосторонними путями.

К. У.: Да. Фактически с самого зарождения любого серьезного поиска знаний как на Востоке, так и на Западе, различные подходы подразделялись на один или два крупных лагеря: противостояние внутреннего и внешнего, левостороннего и правостороннего. Мы видим это в психологии (Фрейд против Уотсона), в социологии (Вебер против Конта), в философии (Хайдеггер против Локка), в антропологии (Тейлор против Ленски), в лингвистике (герменевтика против структурализма) и даже в теологии (св. Августин против Фомы Аквинского).

Временами можно встретить подход, который подчеркивает значимость и левосторонних, и правосторонних измерений, однако в большинстве случаев мы наблюдаем ожесточенную войну между этими двумя равно важными, но лишь изредка интегрируемыми подходами. Поэтому я считаю, что очень важно осознать тот вклад, который сделали оба эти пути в наше понимание условий человеческого существования, ибо они оба совершенно незаменимы.

И, как мы вскоре увидим, похоже, что почти невозможно понять высшее и духовное развитие без принятия во внимание обоих путей.

Монологический взор: ключ к правосторонним путям

В.: Давайте рассмотрим их по порядку. Итак, правосторонние пути…

К. У.: Все, что находится с правой стороны, все аспекты правой стороны рис. 5.2 — это объекты, или внешние проявления, которые можно так или иначе наблюдать эмпирически при помощи органов чувств или их продолжений — микроскопов, телескопов, фотографического оборудования и т. п. Все это поверхности, которые можно увидеть. У всех них есть простое местоположение. Вам не нужно с ними общаться. Вы просто смотрите на их объективное поведение. Вы наблюдаете поведение атомов, клеток, популяций, индивидов, обществ или экосистем.

В.: Вы также назвали подобный подход «монологическим».

К. У.: Да. Все аспекты правой стороны, по сути, являются монологическими, то есть воспринимаются в монологе. Вам нет нужды пытаться познать их внутренние измерения, их сознание. Вам не нужен диалог, взаимообмен глубиной, ибо вы смотрите только лишь на внешние проявления.

Если вы делаете компьютерную томограмму вашего мозга, то обслуживающие томограф лаборанты будут с вами разговаривать, только если этого никак не избежать: «Голубчик, вы не могли бы подвинуть голову вот сюда?» Лаборантов совсем не волнует глубина вашего внутреннего мира, так как они хотят лишь заснять ваши внешние и поверхностные проявления, даже если эти внешние проявления и находятся «внутри» вашего тела, — они просто объекты. Когда лаборанты сделают снимок вашего мозга, увидят ли они на этом снимке, каковы вы на самом деле? Вообще, увидят ли они вас?

Нет, к вам относятся исключительно как к объекту, за которым наблюдают монологическим взором, а не субъекту, находящемуся в общении, — именно это и делает эмпирическую медицину столь бесчеловечной. Лаборант просто хочет исследовать ваши правосторонние реалии, а не левосторонние — не ваше сознание, чувства, смыслы, ценности, намерения, надежды, страхи. Только факты, мадам. И это нормально. Вполне уместно. Это и есть ваш мозг.

Но они никогда не смогут увидеть разум, действуя таким образом.

В.: Феминистки постоянно жалуются на то, что женщины являются объектами наблюдения со стороны мужской позиции.

К. У.: То же самое и в этом случае. Женщины часто жалуются, что их превращают в объект, сексуальный объект в данном случае наблюдения со стороны мужчин. Но это, в общем, тот же самый феномен, тот же самый монологический взор: вас низводят от субъекта, участвующего в процессе общения, до объекта наблюдения, тушки мяса, объекта, не имеющего ни малейшей глубины. «Он никогда со мной не разговаривает». И женщины справедливо негодуют по этому поводу. Мужчины, с другой стороны, низводятся до ранга пассивных объектов, когда им приходится спрашивать дорогу, и, конечно же, в такой момент они предпочли бы провалиться сквозь землю.

Нет ничего дурного в этих правосторонних, эмпирических и научных путях. Просто это лишь часть всей истории. Если жить в соответствии с исключительно правосторонними подходами, то это будет напоминать жизнь под пристальным наблюдением вышеупомянутого лаборанта. Один сплошной эмпиризм, монологический взор, бихевиоризм, натертые до блеска поверхности и черно-белые объекты — никакого внутреннего мира, глубины и сознания.

Я не хотел бы излишне забегать вперед, однако мы можем вкратце отметить, что недостаток парадигмы Просвещения заключался в том, что, торопясь принять эмпирическую позицию, она опрометчиво схлопнула левосторонние измерения Космоса с правосторонними. Она схлопнула внутренние измерения глубины с внешне наблюдаемыми поверхностями, посчитав, что простое картографирование этих внешних эмпирических проявлений и составляло все то знание, которое достойно нашего внимания. Все это изъяло из картины самого картографа сознание, внутренние миры, левосторонние измерения, так что одно-два столетия спустя он в ужасе пробудился и обнаружил, что живет во вселенной, лишенной ценностей, смысла, намерений, глубины и качеств, он обнаружил себя в невменяемой вселенной, пребывающей во власти монологического взора, в бесчеловечном мире лаборанта.

Все это, разумеется, привело к мятежу постмодерна.

Интерпретация: ключ к левосторонним путям

В.: Это мы обсудим в дальнейшем (см. главу 7). Мы говорили о различиях между левосторонними и правосторонними путями.

К. У.: Да, как мы уже упомянули, если посмотреть на рис. 5.2, то каждый холон в правосторонних квадрантах можно так или иначе наблюдать эмпирическим способом как объекты. У каждого из них есть простое местоположение, ведь все они являются физико-материальными коррелятами холонов. Таким образом, можно указать на любой из правосторонних аспектов и сказать: «Вот он». В него можно ткнуть пальцем, если позволите так выразиться. Вот мозг, вот клетка, вот город, вот экосистема. Даже субатомные частицы существуют как вероятности, которые могут быть обнаружены в данное время и в данном месте!

Но ни один из левосторонних аспектов нельзя увидеть таким простым образом, ведь ни один из них не имеет однозначного местоположения. Можно указать на мозг, камень или город, но нельзя просто взять и указать на зависть, гордость, сознание, ценность, намерение или желание. Где же находится желание? Укажите, где оно располагается. На самом деле вы не сможете этого сделать, по крайней мере так, как вы указываете на камень, ведь это преимущественно внутреннее измерение, не имеющее простого местоположения.

Но это не значит, что они не реальны! Это значит лишь, что у них нет простого местоположения, а посему вы не можете их увидеть посредством микроскопа, телескопа или любого другого сенсорно-эмпирического прибора.

В.: Так каким же образом мы можем получить доступ к внутренним измерениям глубины, как мы можем их «увидеть»?

К. У.: Вот тут и появляется на сцене интерпретация. Все правосторонние пути включают в себя восприятие, однако все левосторонние пути включают в себя интерпретацию.

И для этого есть простая причина: поверхности можно увидеть, но глубины должны быть интерпретированы. Когда мы с вами разговариваем, мы не просто смотрим на некую поверхностность, на некое улыбающееся лицо, на некий эмпирический объект. Вы хотите знать, что же происходит внутри меня. Вы не просто следите за тем, что я делаю, вы хотите знать, что же я чувствую, что думаю, что разворачивается у меня внутри, в моем сознании.

Поэтому вы задаете мне какие-то вопросы. «Что с тобой? Что ты думаешь обо всем этом? Какие у тебя по этому поводу чувства?» И я вам расскажу некоторые вещи, мы поговорим, а вам предстоит понять, что же я имею в виду, вам предстоит истолковать, что я подразумеваю. Вам придется интерпретировать смысл каждого произнесенного мною предложения. Что же он имеет в виду? О, я понимаю, ты имеешь в виду вот это. И так далее.

И не существует другого способа соприкоснуться с моим внутренним миром, нежели интерпретация. Мы должны поговорить, а вы должны интерпретировать. Это, по-видимому, неизбежно. Даже если бы вы и были гениальным телепатом и могли прочитать мои мысли, вам все равно необходимо было бы выяснить, что же значат мои мысли. Вам все равно пришлось бы интерпретировать прочитанное.

В.: Это очень отличается от монологического взора.

К. У.: Да, это весьма отличается от простого наблюдения за какими-то поверхностями с простым местоположением и фиксации всего, что вы видите, — неважно, являются ли эти поверхности камнями, клетками, экосистемами или частями мозга. Глубина не лежит на поверхности, ожидая, когда же мы ее увидим! Глубина должна быть сообщена, а сообщение должно быть истолковано.

В полном соответствии с этим все, что находится в левой половине рис. 5.2, требует чего-то вроде интерпретации. И интерпретация является единственным и совершенно уникальным способом, при помощи которого мы можем изведать глубину друг друга.

Поэтому мы можем провести очень простое различие между тем, что справа, и тем, что слева: поверхности можно увидеть, но глубину нужно интерпретировать.

В.: Очень ясное различие!

К. У.: Да, и вот почему. Как мы увидим далее, правосторонние пути всегда задают вопрос: «Что это делает?» — тогда как левосторонние пути всегда задают вопрос: «Что это значит?»

Это невероятно важно, потому что дает нам два ключевых подхода к сознанию и тому, как мы понимаем сознание. Оба пути могут принести большую пользу, однако они должны быть интегрированы и сбалансированы. И это, в свою очередь, предопределит то, каким образом мы подходим к высшим стадиям развития сознания как таковым (как в индивидуальной, так и в коллективной трансформации). Это напрямую повлияет на нашу духовную эволюцию.

Мы работаем, так сказать, с правой и левой руками Бога, с тем, как Дух действительно проявляется в мире, и, чтобы полностью понять это проявление, нам и вправду нужны обе руки!

Что же значит этот сон?

В.: Может, вы приведете несколько примеров этих двух путей? Давайте начнем с психологии.

К. У.: Психоанализ, по сути, является толковательным, или левосторонним, подходом, а классический бихевиоризм — правосторонним, или эмпирическим, подходом.

В психоанализе название первой признанно великой книги Фрейда говорит само за себя: «Толкование сновидений». Сновидения являются событиями внутреннего мира. Они состоят из символов. Символы можно понять только лишь посредством интерпретации. Что же значит мое сновидение? Одно из великих открытий Фрейда состояло в том, что сновидение не является чем-то бессмысленным, а, напротив, содержит некий смысл, некое скрытое значение, которое можно истолковать и прояснить.

Так что простой способ обобщить работу Фрейда будет состоять в утверждении, что «лечение разговором» — лечение диалогом! — не монологическим подходом, а диалогическим, — означает, что мы должны научиться интерпретировать свои собственные глубинные процессы более адекватным образом. Мы заражены различными симптомами, такими как тревога или депрессия, которые сбивают нас с толку. Почему же я в такой глубокой депрессии? В чем смысл всего этого? И, таким образом, во время психоанализа — или на самом деле во время любой глубинной психотерапии — я буду учиться рассматривать свои сновидения, свои симптомы, свою депрессию или свою тревогу так, чтобы понять их смысл. Я научусь интерпретировать их так, чтобы они проливали свет на мой внутренний мир.

Возможно, я обнаружу, что у меня есть скрытая злость на моего вечно отсутствовавшего отца, и эта злость была замаскирована под симптомы депрессии. Я бессознательно неверно интерпретировал свою злость как депрессию. И поэтому в процессе психотерапии я научусь интерпретировать эту депрессию более точным образом; я научусь читать «грусть» как «злость». Я соприкоснусь с этим яростным аспектом своей собственной глубины, аспектом, который я попытался было скрыть от самого себя, неверно истолковывая его, неверно переводя его на язык сознания и тем самым маскируя его.

Чем точнее я интерпретирую свою глубину, чем более ясно я смогу увидеть, что «грусть» на самом деле — это «злость», тем большее облегчение будет наблюдаться в переживаемых мною симптомах, тем меньше будет давить на меня груз депрессии. В таком случае я буду более достоверно истолковывать внутренние миры своей глубины, и эта глубина перестанет подрывать всю мою жизнедеятельность в форме мучительных симптомов.

В.: Так что это пример толковательного, или левостороннего, подхода к индивидуумам. Это пример подхода верхне-левого квадранта.

К. У.: Да, он касается не только психоанализа. Все «разговорные психотерапии» — от некоторых аспектов когнитивной психотерапии до межличностной психотерапии, юнгианской психотерапии, гештальт-терапии и транзакционного анализа — фундаментальным образом базируются на одном-единственном принципе, а именно попытке прийти к более адекватной интерпретации моей внутренней глубины. То есть к более адекватному пути осмысления моих снов, симптомов, глубин, жизни и бытия.

Моя жизнь не представляет собой исключительно объективные события, лежащие передо мной подобно всем этим камням, имеющим простое местоположение, на которые мне полагается глазеть, пока я не увижу с большей ясностью их поверхности. Моя жизнь включает в себя глубоко субъективный компонент, который я должен понять и истолковать сам для себя. Она не представляет собой только лишь поверхности, у нее есть глубина. И хотя поверхности можно увидеть, глубина должна быть интерпретирована. И чем адекватнее я способен интерпретировать свою собственную глубину, тем более прозрачной станет моя жизнь для меня же самого. Чем более ясно я смогу ее созерцать и понимать, тем меньше она будет меня запутывать, озадачивать, мучить в своей замутненности.

В.: А что насчет методов индивидуальной психотерапии, которые ориентированы на верхне-правый квадрант? Как насчет внешних подходов к индивидууму?

К. У.: Подходы верхне-правого квадранта, такие как бихевиоризм или биологическая психиатрия, в своих крайних формах не хотят иметь абсолютно ничего общего с интерпретацией, глубиной, внутренним миром и намерениями. Им совершенно безразлично, что происходит «внутри», в «черном ящике». Многие из них даже не считают, что глубина эта существует. Они интересуются исключительно наблюдаемым, эмпирическим, внешним поведением.

Стало быть, в случае бихевиоризма вы просто обнаруживаете объективно наблюдаемую реакцию, встречаемость которой вы хотели бы повысить или понизить, и, соответственно, избирательно ее подкрепляете или затормаживаете. Ваши внутренние реалии не играют никакой роли; в вашем сознании нет нужды. В бихевиоризме психотерапевт будет конструировать оперантное обусловливание, посредством которого будет закрепляться желаемая реакция и стираться нежелательное поведение.

Аналогичным образом в подходе чистой биологической психиатрии психотерапевт будет назначать медицинский препарат, употребление которого приведет к стабилизации поведенческих проявлений. Многие психиатры назначают медицинские препараты во время первой же консультации, а затем время от времени проводят с вами собеседования, скажем раз в месяц, чтобы проверить, получен ли желаемый эффект. Разумеется, некоторые медицинские психиатры немного обращаются и к лечению беседой, однако многие этого не делают, и в данном случае мы приводим примеры «чистых подходов» верхне-правого квадранта.

И в случае подобной чистой биологической психиатрии, как и в случае чистого бихевиоризма, ваше присутствие совершенно не требуется. Иными словами, не делается никаких попыток понять смысл и значение симптомов. Не осуществляется сколь-нибудь углубленного истолкования вашего положения. Не делается попыток углубить ваше самопонимание. Не делается попыток исследовать вашу внутреннюю глубину и прийти к более ясному пониманию вашей жизни.

В.: И все же, как я понимаю, вы не отвергаете данные внешние подходы как таковые.

К. У.: Нет, это упустило бы из виду весь смысл сказанного мною, просто теперь с другой стороны. Каждый холон обладает этими четырьмя аспектами, этими четырьмя квадрантами. Эмпиризм и бихевиоризм являются превосходными подходами для внешних проявлений холонов. Они совершенно верны в этом контексте. Я всецело поддерживаю их использование в этих рамках.

Проблема же, разумеется, заключается в том, что они недостаточно глубоки. И, таким образом, нередко приходится их критиковать, ведь обычно они отвергают не только значимость, но и вообще само существование других квадрантов. Дескать, вы испытываете депрессию, но не потому, что вам не хватает ценностей, смыслов и добродетелей в жизни, а потому, что у вас низкий уровень серотонина, даже невзирая на то, что наполнение вашего мозга огромным количеством серотонина нисколько не способствует развитию ваших ценностей.

Другими словами, с внутренней точки зрения моя депрессия может быть вызвана отсутствовавшим отцом, внешним коррелятом чего может быть низкий уровень серотонина в моем мозге, и прозак может в некоторой степени исправить дисбаланс серотонина. Это как раз нормально и иногда приносит пользу. Однако прозак ни в коем случае не поможет мне понять свою внутреннюю боль, истолковать ее таким образом, который придал бы мне смыслы и помог бы мне стать прозрачным для самого себя. И если вы не заинтересованы в этом, если вы не заинтересованы в понимании своей собственной глубины, то использование одного лишь прозака вам вполне подойдет.

Однако если вы желаете вглядеться в свою глубину и истолковать ее более адекватным образом, тогда вам потребуется побеседовать с кем-то, кто ранее видел эту глубину и помогал другим ее более адекватно осмыслить. В этом межсубъективном диалоге с психотерапевтически настроенным помощником он возьмет вас за руку и вместе с вами выйдет к пути обретения более адекватных интерпретаций: вы сможете войти в круг межсубъективной глубины. И чем более четко вы сможете интерпретировать и объяснить эту глубину, тем менее непонятными и более прозрачными вы станете для самих себя.

И в конечном счете, как мы обсудим далее, вы, возможно, даже станете настолько прозрачными, что увидите Божественное, освобожденное в вашей собственной безграничной глубине. Но ни в коем случае ничто из этого не откроется на каком-либо из уровней, если вы будете настаивать на охвате только лишь поверхностных проявлений.

Социальная наука и культурное понимание

В.: А что насчет коллективного измерения? Что насчет нижне-левого и нижне-правого подходов? Культурного и социального? Один из них толковательный, а другой эмпирический?

К. У.: Да. Как и психология, социология с самого своего зарождения разделилась на два огромных лагеря — толковательный (левосторонние квадранты) и натуралистический, или эмпирический (правосторонние квадранты). В одном случае исследуется культура или культурные смыслы и делается попытка понять эти смыслы изнутри, в результате достижения взаимопонимания. В другом случае исследуется социальная система, или социальные структуры и функции, извне, очень позитивистическим и эмпирическим образом. И посему, конечно же, в первом случае задается вопрос: «Что это значит?» — а в последнем: «Что это делает?»

В.: Давайте по порядку.

К. У.: Понимание культурных смыслов — это дело интерпретации. Вам нужно выучить язык, вам нужно погрузиться в культуру, вам нужно обнаружить смысл различных практик. В данном случае речь идет о герменевтических науках о культуре, созданных Вильгельмом Дильтеем, Максом Вебером, Мартином Хайдеггером, Гансом-Георгом Гадамером, Полем Рикёром, Клиффордом Гирцем, Мэри Дуглас, Карлом-Отто Апелем, Чарльзом Тейлором, Томасом Куном, если назвать лишь несколько выдающихся исследователей.

Все эти подходы включают в себя взаимный резонанс, совместное разделение смыслов, беседу — они диалогичны и толковательны. Они стремятся понять внутренние смыслы, а не только лишь внешнее поведение. Они хотят заглянуть в черный ящик. Они хотят осмыслить левосторонние измерения. И единственное, как это можно сделать, — это посредством интерпретации.

Но эмпирические социальные науки преимущественно сосредоточены на исследовании поведенческих проявлений обществ, проводимом с позиции отстранения: коэффициенты рождаемости, способы производства, типы архитектуры, распространенность самоубийств, объем циркулирующей денежной массы, демографические данные, стратификация населения, типы технологий и так далее — все это внешнее поведение, лишенное внутренних намерений. Значительную долю подобной статистики можно собрать без необходимости прямого общения с теми, кто населяет данную культуру. Так что тут мы избавлены от этих «гадких» черных ящиков.

Стало быть, данные подходы преимущественно являются монологическими, эмпирическими и поведенческими. Если вы станете рассматривать поведение «системы социальных действий», то не будете исследовать внутренние смыслы или глубину культуры. И в той степени, в какой вы исследуете смыслы или ценности, вы всецело подчиняете их социальной системе. В данном случае речь идет о стандартных позитивистических, натуралистических, эмпирических науках, созданных Огюстом Контом, Карлом Марксом, Толкоттом Парсонсом, Никласом Луманом, Герхардом Ленски и другими.

В.: В качестве примера вы приводите танец дождя индейцев племени хопи. Чтобы показать, как отличаются подходы левых и правых квадрантов.

К. У.: Левосторонний подход — толковательный подход — стремится понять, каков смысл танца дождя. Когда индейцы выполняют танец дождя, что же это для них значит? Почему они его ценят? И когда интерпретирующий исследователь становится «участвующим наблюдателем», тогда он начинает понимать, что танец дождя главным образом является способом чествования священной природы и обращения к этой священной природе с просьбой благословить землю дождем. И вам это известно потому, что это вам сообщают сами практикующие, по мере того как вы продолжаете пытаться достичь взаимопонимания.

Правосторонние методы не хотят иметь с этим дело. Вместо этого они хотят рассмотреть, какова же функция танца дождя с точки зрения общего поведения социальной системы. И они не особо-то и интересуются, что же сами индейцы об этом говорят. Напротив, они рассматривают поведенческие проявления танца сквозь призму общей наблюдаемой системы. И они приходят к выводу, что танец, несмотря на то, как его описывают индейцы, на самом деле способствует укреплению социальной согласованности в системе социальных действий. Иными словами, танец способствует социальной интеграции.

В.: Как я понимаю, вы утверждаете, что оба метода верны.

К. У.: Да. Это левосторонний и правосторонний подходы к одному и тому же общественному холону. Левосторонний метод стремится понять смысл танца, его внутреннее значение и ценность, которую можно осмыслить, исключительно находясь внутри культуры. А правосторонний метод стремится понять, что же выполняется этим танцем, какова его общая функция в наблюдаемом поведении социальной системы. Ее можно определить, лишь находясь вне системы, занимая отстраненную и беспристрастную позицию. Таковы различия между левосторонним и правосторонним путями.

Герменевтика

В.: Толкование — вот в чем смысл герменевтики.

К. У.: Да. Герменевтика — это искусство и наука толкования (или интерпретации). Герменевтика началась как попытка понять интерпретацию саму по себе, ведь, когда вы интерпретируете тот или иной текст, это можно делать хорошо или плохо.

В общем, континентальные школы философии, в частности в Германии и Франции, сосредоточились на развитии толковательных аспектов философии, а англосаксонские философы Британии и Северной Америки стеснялись интерпретации и сосредоточивались преимущественно на прагматических и эмпирико-аналитических исследованиях. Таково старинное противостояние левосторонних и правосторонних путей!

Вот почему Томас Кун произвел такой фурор, предложив концепцию парадигм. Суть идеи состояла в том, что «объективные научные теории» на самом деле погружены в фоновые контексты, которые управляют их интерпретацией. И вот почему Чарльз Тейлор произвел такую сенсацию, опубликовав свою судьбоносную статью «Интерпретации и науки о человеке», в которой он показал, что рассмотрение фоновых контекстов интерпретации необходимо для понимания культурных движений. Англосаксонских философов это могло только шокировать, ведь их парадигмой был монологический взор: «Я вижу камень».

Так что, хотя «герменевтика» и является причудливым термином, пожалуйста, запомните его. Он играет ключевую роль в понимании левосторонних измерений в их целостности. Левосторонние квадранты состоят из глубины, а интерпретация — это единственный способ осмыслить глубину. Как сказал бы Хайдеггер, интерпретация простирается до самого низа. И использование только лишь эмпиризма в этом смысле совершенно бесполезно.

В.: Но сторонники эмпиризма утверждают, что интерпретация не является объективной, а посему и не является «по-настоящему реальной».

К. У.: Это как изучение «Гамлета». Если взять текст «Гамлета» и исследовать его эмпирически, то вы обнаружите, что в его составе столько-то чернил и столько-то бумаги.

Вот и все, что вы можете узнать о «Гамлете» эмпирическим путем: он состоит из семи граммов чернил, которые состоят из стольких-то молекул, включающих в себя столько-то атомов. Все это вы можете найти в верхне-правом квадранте.

Однако если вы хотите узнать смысл «Гамлета», то вам необходимо его прочитать. Вам потребуется вовлечься в процесс межсубъективного понимания. Вам понадобится интерпретировать, что же он значит.

Верно то, что это не является чисто объективным делом. Однако не является это и субъективной фантазией. И это крайне важно, ведь сторонники эмпиризма и научности постоянно утверждают, что если нельзя выявить эмпирическую истинность чего-то, то это что-то вообще не истинно. Но интерпретация не является субъективной блажью. Есть хорошие и плохие интерпретации «Гамлета». Например, «Гамлет» не посвящен радостям войны. Это была бы плохая интерпретация; она неверна.

В.: Стало быть, существуют критерии достоверности для интерпретаций.

К. У.: Да. Тот факт, что левосторонние измерения обладают этим мощным толковательным аспектом, не означает, что они всецело произвольны или безосновательны или что они есть не что иное, как субъективные фантазии и дело одного случая. Есть хорошие интерпретации и есть плохие; уместные и неуместные, или искаженные, интерпретации; интерпретации более адекватные и менее адекватные.

И это может быть определено сообществом тех, кто погрузился в рассмотрение одной и той же глубины. Как я уже говорил, смысл «Гамлета» не в том, «как хорошо на свете жить». Такую интерпретацию можно с легкостью опровергнуть сообществом читавших и изучавших текст, то есть сообществом тех, кто погрузился во внутренний мир «Гамлета», тех, кто разделил его глубину.

Даже если вы привнесете собственные толкования «Гамлета», что вполне допустимо, ваши интерпретации основываются на реалиях и контекстах вашего действительного жизненного мира. В любом случае идея состоит в том, что интерпретация — это не нечто всецело произвольное!

Подобное толковательное знание настолько же важно, как и эмпирическое знание. В некоторых смыслах даже более важно. Но, конечно же, оно несколько сложнее и требует большего умения, нежели поразительная очевидность всего, что является монологическому взору. Но есть, увы, такой тип умонастроений, который верит в то, что действительно существуют только лишь вещи с простым местоположением в пространстве, даже хотя это убеждение само по себе не имеет простого местоположения…

Всякая интерпретация зависит от контекста

В.: Вы указываете на то, что ключевой особенностью интерпретации является то, что она всегда зависит от контекста.

К. У.: Да. Основное правило интерпретации состоит в том, что все смыслы зависят от контекста. Например, смысл слова «лук» различен в словосочетаниях «лук для стрельбы» и «лук для салата». Важный смысл состоит в том, что контекст помогает определить, какая интерпретация верна.

И данный контекст сам по себе погружен в другие контексты, так что вот мы и получаем «герменевтический круг». Причина, разумеется, состоит в том, что есть только лишь холоны, и холоны бесконечно друг в друга вложены: холоны существуют внутри холонов, контексты внутри контекстов — и так до бесконечности.

Посему все смыслы зависят от контекстов, а контексты безграничны. Ранее мы упоминали, что одна из основных задач постмодернизма состояла в том, чтобы подчеркнуть значимость интерпретации. Джонатан Каллер на самом деле обобщенно выразил суть всей деконструкции (одного из самых влиятельных движений постмодернизма, основанных Жаком Деррида) следующим образом: «Можно, следовательно, отождествить деконструкцию с двойным принципом предопределенности смысла контекстом и бесконечной расширяемости самого контекста». Иными словами, все смыслы зависят от контекста, а контексты безграничны. Мы пришли к этой истине, рассмотрев четыре квадранта и природу холонов; Деррида же пришел к этому в результате изучения языка, который является ярким примером холонов, бесконечно встроенных в другие холоны. (Разумеется, деконструкция может принимать излишне радикальные формы, превращаясь, например, в крайний конструктивизм, но нам-то не нужно выбирать этот путь.) Идея же заключается попросту в том, что, подчеркивая бесконечно холоническую природу реальности, мы находимся в общем согласии с важнейшими из открытий постмодерна.

Вложенные холоны — контексты, уходящие в бесконечность, — попросту означают, что нам всегда нужно с чувствительностью относиться к фоновым контекстам в процессе осмысления. И чем большее количество контекстов мы учитываем, тем богаче становятся наши интерпретации — до самого верха и до самого низа.

Интерпретация без человека

В.: Так что же, этот толковательный компонент применим и к существам, не являющимся людьми? Он применим и к нечеловеческим холонам?

К. У.: Если вы хотите узнать их внутреннее измерение, то да, совершенно верно. Если вы хотите осмыслить внутреннюю сторону любого холона, что же еще вам остается делать?

Когда вы взаимодействуете со своей собакой, то не интересуетесь исключительно ее внешним поведением. Поскольку и человек, и собака имеют сходную лимбическую систему, оба наших вида также совместно разделяют и общее эмоциональное миропространство («тифоническое»). Вы можете чувствовать, грустит ли ваша собака, боится, радуется или испытывает голод. И большинство людей взаимодействуют с этими внутренними реалиями. Они хотят совместно разделять эти внутренние реалии. Но это требует чувствительной интерпретации того, что же чувствует ваша собака. Разумеется, речь не идет о словесном или языковом общении — речь идет о резонансном сопереживании[23] внутренним реалиям вашей собаки, ее глубине, доступной ей степени сознания, которая, может быть, не столь велика, как ваша, но это не значит, что она равна нулю.

Так что вы истолковываете это посредством сопереживания (или эмпатии). И собака делает то же самое в отношении вас: вы вступаете в резонанс с внутренними реалиями друг друга. В эти мгновения вы совместно разделяете общее миропространство (в данном случае эмоциональное миропространство). Вы, конечно же, способны выразить его концептуально, а собака на это неспособна. Однако основные эмоции в целом аналогичны, и вы прекрасно это знаете. Вы интерпретируете внутренние чувства своей собаки и соотноситесь с этими чувствами. В этом-то и заключается весь смысл того, чтобы держать дома собаку, разве не так?

Разумеется, чем ниже холон, или чем ниже глубина, которой он обладает, тем меньше у него сознания, тем менее глубокое у него внутреннее измерение, следовательно, тем меньше вы можете его интерпретировать и доносить смысл до других.

Конечно же, у некоторых людей замечательно получается общаться со своими домашними камешками, но полагаю, что это все же кое о чем говорит.

В.: Стало быть, поскольку мы с собакой разделяем нечто вроде общего фона (в данном конкретном случае — эмоционального миропространства), то мы можем в некоторой степени друг друга интерпретировать.

К. У.: Да, верно. Общее миропространство служит общим контекстом, который позволяет совершать интерпретацию, совместное разделение. Как мы отмечали, любой интерпретации требуется контекст, а в данном случае контекстом служит эмоциональное миропространство, представляющее собой ту общую культуру, которую мы разделяем с собаками.

Еще мы, разумеется, разделяем и все более низкие миропространства — физическое (например, сила тяжести), растительно-вегетативное (жизнь), рептильное (голод). Поскольку мы тоже содержим в себе рептильный ствол мозга, мы также способны делиться кое-какими переживаниями с ящерицами, но это уже не так весело, не правда ли? Всё, вплоть до домашних камешков, с которыми мы разделяем массу и силу тяжести. Чем меньше глубина, тем меньше того, чем можно поделиться. И вправду, всё, чем можно поделиться с камешком, — это совместным падением с одинаковой скоростью.

В.: Стало быть, когда мы добираемся до конкретно человеческих контекстов…

К. У.: Да, когда дело доходит конкретно до человека, тогда в дополнение к более ранним фонам (клеточному, стволу мозга пресмыкающихся, лимбической системе млекопитающих) у нас имеются еще и сложные когнитивные, концептуальные и лингвистические фоны. И мы обосновываем свои взаимные интерпретации в этих общих культурных фонах (нижне-левый). Иначе общение не состоится.

В.: И эти фоны эволюционно развиваются.

К. У.: Да, все четыре квадранта эволюционируют, все они следуют двадцати принципам. Что же касается культурного фона (нижне-левого квадранта), то мы видим, что в человеке он эволюционно развивался от архаического к магическому, мифическому, рациональному и экзистенциальному, причем открыта возможность для появления и еще более высоких мировоззрений. И каждое из этих мировоззрений управляет типами возможностей интерпретировать Космос.

А ведь правда — как мы с вами будем интерпретировать Космос? Будем ли мы интерпретировать его магическим образом? Мифическим? Рациональным? Или вообще обратимся к надрациональному?

Но вы можете начать видеть, что не существует просто предзаданного мира, только и ожидающего, когда же он будет отражен монологическим взором.

В.: Неудивительно, что науки о человеке разделились на два лагеря — правосторонний путь против левостороннего пути: поверхности можно увидеть, но глубину нужно интерпретировать.

Духовная интерпретация

В.: Но какова значимость интерпретации для духовной трансформации или духовного опыта?

К. У.: Можете привести пример?

В.: Скажем, я пережил непосредственный опыт внутреннего озарения — ослепительное, экстатическое, поразительное переживание внутреннего света.

К. У.: Сам опыт и вправду является прямым и непосредственным. Быть может, вы даже станете одним целым с этим светом. Но затем, когда вы выйдете из этого состояния, то захотите рассказать мне о нем. Вы захотите со мной о нем поговорить. Вы захотите поговорить о нем с собою же. И в этом случае вы должны интерпретировать, что же это был за глубинный опыт. Был ли это свет? Был ли это Иисус Христос? Был ли это ум Будды? Или архетип? Ангел? Инопланетное НЛО? Или просто какой-то сбой в мозге? Что же это было? Бог? Кусочек недопереваренного мяса? Богиня? Или аллергия на что-то съеденное?

Вы должны интерпретировать. И если вы решите, что это было какое-то подлинное духовное переживание, то какого оно было рода? Был ли это Аллах? Кетер? Кундалини? Савикальпа-самадхи? Юнгианский архетип? Платоновская форма? Это не является каким-то неважным или вторичным вопросом. Это не является каким-то теоретическим мудрствованием. Это не является исключительно академическим вопросом. Вовсе нет. То, как вы интерпретируете этот опыт, предопределит то, как вы будете обращаться к другим с рассказом об этом озарении, как вы будете делиться им с миром, как вы вместите его в систему своей собственной самости и как вы будете повествовать о нем другим и самому себе. И это предопределит ваше будущее отношение к этому свету!

И, как и со всеми интерпретациями (будь то «Гамлета» или внутреннего света), есть хорошие и плохие интерпретации. И в своей интерпретации придете ли вы к хорошему или же к плохому результату?

Другими словами, даже если это переживание света и было надментальным или всецело выходящим за пределы слов, вы все равно остаетесь составным индивидуумом. Вы все равно состоите не только из этого духовного компонента (каковым, возможно, был этот свет): вы еще состоите из ума, тела и материи. И в своем умозрении вы должны сориентироваться в отношении этого опыта. Вы должны интерпретировать его, объяснить и осмыслить. И если вы не сможете истолковать его адекватно, то это, вполне возможно, сведет вас с ума. Вы не сможете интегрировать его с остальными измерениями вашего бытия, ведь вы не сможете адекватно его интерпретировать. Вы не будете знать, что же он означает. Ваша собственная экстраординарная глубина ускользнет от вас, приведет вас в замешательство, запутает вас, ибо вы не сможете интерпретировать ее должным образом.

В.: То есть интерпретация является важной частью даже и духовных, или надментальных, переживаний.

К. У.: Безусловно, это так. Многие люди сегодня имеют подобного рода духовные, или надментальные, переживания (переживания с более высоких, или более глубоких, стадий эволюции сознания). Однако они не знают, как их интерпретировать. Они имеют все эти интуитивные прозрения, но иногда распаковывают эти интуитивные прозрения неадекватным или неполным образом. И данные неадекватные интерпретации, как правило, затормаживают дальнейшую трансформацию, пускают ее под откос, саботируют ее.

В.: Так что же, какие могут быть примеры «плохих» интерпретаций? Каким образом мы можем понять, плоха ли интерпретация?

К. У.: Помните, что одно из основных правил интерпретации состоит в том, что все смыслы зависят от контекста. Поэтому в любой попытке истолковать подобного рода духовные переживания нам стоит убедиться, что контекст, в соотношении с которым мы интерпретируем данный опыт, является настолько полным и целостным, насколько возможно. Иначе говоря, нам стоит убедиться, что мы соотнесли свою интерпретацию со всеми четырьмя квадрантами. Мы хотим прийти к «всеквадрантному» видению, к интерпретации, исходящей из контекста Космоса со всеми его измерениями.

Что сейчас происходит, так это то, что многие люди пытаются интерпретировать эти переживания, опираясь на реалии только лишь одного квадранта, а иногда и только лишь одного уровня в одном квадранте! Это преуменьшает значение других квадрантов и мешает полноте интерпретации, мешает полноте самого опыта как такового.

В.: Можете привести пример?

К. У.: Многие люди истолковывают духовные переживания, по сути, исключительно с точки зрения верхне-левого квадранта: они рассматривают эти переживания с точки зрения высшего Я, или высшего сознания, или архетипических форм, или паттернов эннеаграммы, или заботы со стороны души, или внутреннего голоса, или трансцендентального сознавания и т. д. Они, как правило, игнорируют культурный, социальный и поведенческий компоненты. Так что их озарения ограниченны в смысле того, как они соотносят это высшее Я с остальными квадрантами. Это, в свою очередь, часто приводит к нарциссическим интерпретациям этих квадрантов как простых продолжений этого Я. Движение нью-эйдж переполнено подобного рода интерпретациями, акцентирующими внимание исключительно на Я.

Другие же рассматривают эти переживания как исключительно результат деятельности мозговых состояний — верхне-правого квадранта. Они пытаются интерпретировать данные переживания как нечто, что происходит исключительно или преимущественно вследствие тета-активности волн мозга, или массированного выделения эндорфинов, или межполушарной синхронизации и т. д. Это тоже разрушает культурный и социальный компоненты, не говоря уж и о внутренних состояниях самого сознания. Это гиперобъективный и чисто технологизированный взгляд на вещи.

Третьи (особенно теоретики «новой парадигмы» экологии) пытаются истолковывать эти переживания, главным образом опираясь на нижне-правый квадрант. Для них «предельной реальностью» является эмпирическая паутина жизни, или Гея[24], или биосфера, или социальная система, а все холоны сводятся исключительно к нитям этой великой паутины. Эти подходы плохо понимают внутренние стадии развития сознания и упрощают все левосторонние компоненты до правосторонних нитей эмпирической паутины. Они ошибочно принимают больший охват (или размер) за большую глубину и, как следствие, схлопывают вертикальную глубину в горизонтальное расширение. Это ведет к возникновению различных форм того, что многие критики обозначили как экофашизм.

Четвертые пытаются интерпретировать эти переживания только лишь сквозь призму коллективного культурного сознания и грядущей мировоззренческой трансформации (через нижне-левый квадрант). Данная точка зрения упускает из виду то, чем может заниматься индивидуальное сознание в любой отдельно взятый момент времени, а также отрицает значимую роль, которую играют социальные структуры и институты в поддержке этих переживаний и встраивании их в ткань общества, и т. д.

В.: Все указанные точки зрения весьма частичны.

К. У.: Все эти «одноквадрантные» интерпретации имеют долю истины, и в этом есть кое-что важное. Однако поскольку они не включают адекватным образом остальные квадранты, они урезают первоначальный опыт. Они распаковывают это духовное интуитивное прозрение чрезвычайно плохо, крайне фрагментированным, осколочным образом. И эти осколочные интерпретации не помогают появлению дальнейших духовных интуитивных прозрений. Осколочные интерпретации, как правило, прерывают сам процесс духовного развития.

В.: Стало быть, смысл в том, чтобы…

К. У.: Коль скоро Дух-в-действии проявляется как все четыре квадранта, то адекватная интерпретация духовного опыта должна принять во внимание все четыре квадранта. Дело не в том лишь только, что у нас есть разные уровни (материи, тела, ума, души и духа), а в том, что каждый из них проявляется в четырех гранях — интенциональной, поведенческой, культурной и социальной.

В.: Так что сбалансированное, или интегральное, воззрение будет включать их все — все уровни и все квадранты.

К. У.: Да, я так считаю. Подлинно интегральное воззрение будет «всеуровневым и всеквадрантным». Это интегральное воззрение особенно важно, если посмотреть на более высокие, или глубокие, стадии человеческого роста и развития — на дальнейшие стадии эволюции сознания. Если и вправду в будущем нас ожидает трансформация, то она проявится в этих более высоких, или глубоких, стадиях, и, похоже, в своей полноте и богатстве они открываются нам, только если мы ценим и уважаем эти разнообразные типы истины, которые будут развертываться, чтобы принести нам свободу.

В.: Что касается «всеуровневого, всеквадрантного» воззрения, то многие люди, по-видимому, понимают «всеуровневую» часть. Они осознают, что существует нечто вроде спектра сознания от материи и тела до ума, души и духа, хотя они могут использовать и другие термины. Однако я не уверен, что многие люди понимают «всеквадрантный» аспект. Вы приводите пример, как люди обыкновенно истолковывают духовное озарение с точки зрения только лишь одного квадранта, и он это подтверждает. Хотелось бы вернуться к вопросу уровней эволюции сознания (см. часть 2). Но прямо сейчас, наверное, стоит сосредоточиться на аспекте всех квадрантов. Ведь, как вы говорите, вполне возможно, что более высокие уровни полностью не развернутся в случае, если нет сбалансированного, интегрального и всевключающего понимания всех четырех квадрантов.

К. У.: Эти уровни и квадранты есть попросту аспекты Космоса, аспекты нашего собственного бытия. Так что весь смысл, на мой взгляд, состоит в том, что мы хотим обрести взаимное созвучие со всеми аспектами Космоса. Мы хотим почувствовать себя в Космосе дома. Мы хотим соприкоснуться с истиной в каждом из квадрантов. Мы хотим приступить к этому, попросту замечая, что каждый из них разговаривает с нами своим собственным голосом. Если мы внимательно прислушаемся, то сможем услышать, как каждый из этих голосов мягко нашептывает нам свои истины и они наконец соединяются в гармоничном хоре, тихо зовущем нас домой. Мы можем войти в полный резонанс с этими освобождающими истинами, если знаем, как их распознать и отнестись к ним с уважением.

От со-звучия к со-гласию, от со-гласия к со-бытию: мы оказываемся во всевключающих объятиях Космического сочувствия, на пороге самого Космического сознания… Но прислушаться мы должны очень и очень внимательно.

7. В созвучии с Космосом

* * *

В.: Мы должны тщательно прислушаться. Имеется в виду ко всем четырем типам истины?

К. У.: Истина в широчайшем смысле слова означает созвучие с реальным. Означает подлинное соприкосновение с истинным, благим и прекрасным, не так ли?

И это подразумевает, что мы также можем и потерять контакт с реальным. Мы можем затеряться, запутаться или ошибиться в своей оценке реальности. Мы можем потерять связь с истинным, потерять связь с благим, потерять связь с прекрасным.

И посему коллективное человечество в ходе своей эволюции, в результате мучительного пути проб и ошибок, открыло различные способы проверки нашего созвучия с Космосом. Различные способы увидеть, находимся ли мы в соприкосновении с истиной или все же затерялись в ложном. Ценим ли мы благо или же пренебрегаем им. Вдохновлены ли мы прекрасным или же способствуем деградации.

Человечество, иначе говоря, в результате тяжких трудов и мучительного осознания пришло к формулированию ряда критериев достоверности — проверок, которые могут нам помочь определить, находимся ли мы на связи с реальным, пребываем ли мы в адекватном созвучии с Космосом во всем его богатом многообразии.

В.: Стало быть, сами критерии достоверности…

К. У.: Сами критерии достоверности являются способами нашей взаимосвязи с Духом, способами установления созвучия с Космосом. Критерии достоверности принуждают нас к тому, чтобы столкнуться с реальностью; они обуздывают наши эгоические фантазии и замкнутые на себе образы поведения; они требуют свидетельств со стороны остальных граней Космоса; они вынуждают нас выйти за пределы самих себя! Это система сдержек и противовесов Космической Конституции.

В.: Как мы сказали, если установить дружеские отношения с четырьмя квадрантами и соответствующими им типами истины, тогда возрастет вероятность того, что более высокие уровни сознания эмерджентно возникнут в более сбалансированной и интегральной форме. Для того чтобы получить «все уровни», нам сначала необходимо заручиться «всеми квадрантами».

К. У.: Я считаю, что это совершенно верно.

В.: Так что, вероятно, мы могли бы пройтись по четырем квадрантам и вкратце обобщить основные сведения о них. Четыре истины, что это такое и какие существуют способы проверки их достоверности.

К. У.: Они приведены на рис. 7.1. И после того как мы их вкратце рассмотрим, я обещаю привести очень и очень простой способ их все резюмировать!

Рис. 7.1. Критерии достоверности

Пропозиционная истина (истинность суждений)

В.: Есть ли какое-то простое определение термина «истина»?

К. У.: Большинство людей под истиной понимают истину репрезентации (или отображения). То есть простое картографирование или установление простого соотношения. Я выношу суждение или делаю высказывание, которое отображает (или указывает на…) что-то в конкретном мире.

Например, я мог бы сказать: «На улице идет дождь». Далее мы хотим узнать, содержится ли в этом высказывании истина или нет. Мы хотим узнать достоверность, или «статус истинности», данного высказывания. Для этого мы просто смотрим, что происходит на улице. И если и вправду идет дождь, тогда мы можем сказать, что утверждение «на улице идет дождь» является истинным.

В.: Или истинным суждением.

К. У.: Да. Это простая процедура картографирования. Мы проверяем, соответствует ли высказанное суждение фактам, не противоречит ли им, точно ли отражает карта реальную территорию.

(Обычно всё гораздо сложнее, и мы поначалу пытаемся доказать ошибочность карты; если же нам это никак не удается, тогда мы делаем предположение о том, что она достаточно точна.) Однако основополагающая идея состоит в том, что в случае с репрезентационной, или пропозиционной, истиной мое высказывание каким-то образом должно отражать объективное положение дел и точным образом соответствовать данным объектам, процессам или делам.

В.: Так что пропозиционная истина (или истина суждений), по сути, касается внешних, или объективных, правосторонних измерений?

К. У.: Да, верно. И верхне-правый, и нижне-правый квадранты содержат поддающиеся наблюдению и эмпирической проверке внешние аспекты холонов. Чуть погодя мы подразделим истинность суждений о правосторонних квадрантах на верхнюю и нижнюю версии, однако смысл в том, что все правосторонние холоны имеют простое местоположение. Эти аспекты можно легко наблюдать, а посему, что касается пропозиционной истины, мы связываем наши утверждения с имеющимися положением дел, объектами или процессами. (Данная теория истины еще называется теорией соответствия.)

Все это весьма справедливо и важно, и я никоим образом не отрицаю общей значимости эмпирического соответствия. Дело лишь в том, что это далеко не вся история; это даже не наиболее интересная ее часть.

Правдивость

В.: Стало быть, объективное положение дел — мозг, планеты, организмы, экосистемы — может быть отображено при помощи эмпирического картографирования. Все подобные эмпирические карты являются вариациями на утверждение по типу «идет дождь». Объективные суждения.

К. У.: Да. Но если мы теперь взглянем на верхне-левый квадрант (действительное внутреннее измерение индивидуального холона), тогда перед нами открывается совершенно другой тип критерия достоверности. И тут вопрос не в том, идет ли на улице дождь. Вопрос в том, говорю ли я правду, когда заявляю вам, что на улице идет дождь, или же я вам лгу.

Как видите, вопрос здесь не столько в том, соответствует ли карта объективной территории, а в том, можно ли доверять картографу.

И это касается не только объективных истин, но и в особенности внутренних истин. Я имею в виду, что вы всегда можете выглянуть на улицу и проверить, идет ли дождь. Это вы можете сделать самостоятельно. Однако единственный способ узнать содержимое моего внутреннего мира, моей глубины состоит в том, чтобы спросить меня, поговорить со мной, что мы уже отмечали ранее. И когда я описываю вам свое внутреннее состояние, то могу говорить вам правду, а могу и лгать. Вы никак не можете постичь мои внутренние переживания, кроме как в результате беседы, диалога и интерпретации, а я вполне могу фундаментальным образом искажать правду, скрывать или вводить в заблуждение — короче говоря, лгать.

Итак, в правосторонних квадрантах мы, как правило, ориентируемся при помощи шкалы пропозиционной истины — или, для краткости, просто «истины», — однако в верхне-левом квадранте мы ориентируемся при помощи шкалы правдивости, искренности, честности или надежности источника высказываний. Речь не столько об объективной истинности, сколько о субъективной правдивости суждений. Это два очень разных критерия — истинность и правдивость.

В.: Стало быть, это два разных критерия достоверности.

К. У.: Да, верно. И это далеко не тривиальный вопрос. Внутренние события обнаруживаются в состояниях сознания, а не в состояниях объективного положения дел, так что вы не сможете их эмпирически «пригвоздить» в каком-то простом местоположении. Как мы говорили, доступ к ним открывается посредством общения и интерпретации, а не монологического взора.

И в ходе общения я мог бы преднамеренно вам солгать. По ряду причин я мог бы попытаться передать свои внутренние переживания ложным образом; я мог бы попытаться выразить их таким образом, который отличается от того, что есть на самом деле. Я мог бы попытаться сокрыть все левосторонние измерения за стеной обмана. Я мог бы вам соврать.

Более того, и это жизненно важно: я могу лгать и самому себе. Я могу пытаться скрыть аспекты своей собственной глубины от себя же самого. Я могу пытаться это сделать преднамеренно или же «бессознательно». Но так или иначе я могу неправильным образом истолковывать свою собственную глубину, лгать о своем внутреннем опыте.

И отчасти «бессознательное» и является местом обитания всего того, что я соврал самому себе о самом же себе. Быть может, я начал лгать себе из-за какой-то нанесенной извне травмы. Или же я научился этому у своих родителей. Или же я был вынужден выработать это в форме защитного механизма, защищающего меня от еще более мучительной истины.

Но в любом случае мое бессознательное является средоточием моей неискренности, моей неправдивости по отношению к самому себе, моей неправдивости применительно к своей собственной субъективной глубине, своему внутреннему статусу, своим внутренним желаниям и намерениям. Бессознательное — это средоточие лжи.

В.: Когда мы обсуждали психоанализ и толковательные методы психотерапии, вы сказали, что их задача состояла в том, чтобы предлагать более правдивые интерпретации.

К. У.: Да, в данном случае речь идет именно об этом. Смысл «глубинной психологии» и психотерапии состоит в том, чтобы помочь людям более правдиво истолковывать свой внутренний мир. Левосторонние квадранты, конечно же, связаны с интерпретацией, так что неудивительно, что правдивая, или более адекватная, интерпретация является основополагающим критерием успешной психотерапии.

В качестве примера в тот раз мы привели «грусть» и «злость» в отношении отсутствовавшего отца. Имелось в виду, что в какой-то момент в ранние свои годы я начал истолковывать злость как депрессию. Быть может, я злился на отца за то, что он никогда не проводил со мной достаточно времени. Эта злость, однако, опасна для ребенка. Что если злость и вправду может убить моего отца? Вероятно, мне лучше не злиться, ведь, в конце концов, я люблю папу. Посему я вместо этого начинаю злиться на себя. Я подвергаю себя самобичеванию. Я плохой, неудачник, никуда не годный. Это приводит к большому унынию. Началось все со злости, но теперь я ее называю грустью.

Так или иначе, я неправильно интерпретировал свой внутренний опыт, я исказил свою глубину. Я начал называть злость грустью. И с тех пор повсюду ношу с собой бремя этой лжи. Я неспособен быть правдивым к самому себе, ведь правда связана с огромной болью (желанием убить любимого отца), так что лучше уж буду лгать обо всем этом. Так я и поступаю. Моя «тень», мое «бессознательное» теперь стало средоточием этой лжи, местом концентрации неискренности, внутренним пространством, в котором я скрываюсь от самого себя.

И поскольку я лгу себе (и затем забываю, что это ложь), то теперь лгу и вам, сам того не осознавая, и, наверное, я даже выгляжу весьма искренним в этом. На самом деле если я глубоко погрузился в сети лжи самому себе, то искренне буду считать, что говорю правду. И если даже вы проверите меня на детекторе лжи, то он покажет, что я говорю «правду». Вот вам и эмпирическая проверка.

Наконец, поскольку я неверно истолковал свою глубину, то я часто буду неверно истолковывать и вашу. Я отрезаю что-то от своей глубины (диссоциирую ее, подавляю, отчуждаю), поэтому я буду искажать интерпретации, исходящие с этой глубины, как в себе, так и в других. Мои интерпретации полны лжи и неискренности. Я буду неправильно себя истолковывать; так же я буду неправильно истолковывать и вас.

И вы, вероятно, это заметите, увидите, что что-то здесь не так. Я скажу что-то бредовое, и вам только и останется, что ответить: «Но это вовсе не то, что я имел в виду!» И вы подумаете: «И откуда только он все это взял?»

В.: Таким образом, всевозможные толковательные психотерапевтические методы, такие как гештальт-терапия или юнгианская психология, призваны помочь вам установить контакт со своей глубиной и более правдиво ее интерпретировать.

К. У.: Да, именно так. Идея состоит не в том, чтобы создать нечто вроде точной карты объективного мира, а в том, чтобы расслабить свои механизмы сопротивления, погрузиться в глубины внутреннего мира и научиться описывать эти глубины более правдивым образом как другим, так и самому себе.

И это позволяет вашей глубине начать сочетаться с вашим поведением. Ваши слова и ваши действия будут соответствовать друг другу. Иными словами, ваши левые квадранты будут соответствовать вашим правым квадрантам. Вы будете «исповедовать то, что проповедуете». Ваша левая рука будет знать, что же делает ваша правая. Обычно мы называем это цельностью и честностью к себе и окружающим. Вы будете понимать, что человек не лжет вам, потому что он не лжет самому себе.

Разумеется, если вы живете в мире лаборанта — в мире эмпиризма, бихевиоризма, теории систем, кибернетического пронырства, монологического безумия, — то вас не особо-то и волнует внутренняя правдивость, ведь вы не очень-то интересуетесь внутренним миром, и точка. По крайней мере, внутреннее вам неинтересно само по себе, на его собственных основаниях. Вы просто стремитесь найти монологическую истину, объективные поверхности, эмпирическое поведение, системные сети, и вас не беспокоят внутренняя глубина, искренность и правдивость. На самом деле на эмпирических картах нет ничего, что хотя бы отдаленно соответствует правдивости!

Понимаете, правдивость не имеет простого местоположения, она не представляет собой только лишь эмпирическое явление, так что она не проявляется на эмпирических картах. Она не проявляется ни на карте физика, ни на карте биолога, ни на карте нейробиолога, ни на карте системной теории, ни на карте экосистемы. Это левостороннее, а не правостороннее явление!

И все же в этих левосторонних квадрантах обитает весь ваш жизненный мир, все ваше действительное сознавание, вся ваша глубина. И если вы не совсем мертвы для своей глубины, то вы придете к постижению данной глубины в себе и других через правдивость, искренность и доверие.

Основная же мысль состоит в том, что путь к глубине блокируется обманом и ложью. И в тот момент, когда вы признаёте существование внутренних измерений, вы должны столкнуться лицом к лицу с главным препятствием, стоящим на пути к открытию внутреннего мира: вы должны столкнуться лицом к лицу с обманом и ложью.

Именно поэтому мы ориентируемся в сфере внутреннего мира при помощи правдивости. И да, именно с этим работают все левосторонние психотерапевтические методы. Они работают с обретением более правдивых интерпретаций вашей внутренней глубины.

В.: Различные методы толковательной психотерапии, однако же, имеют различные типы интерпретаций.

К. У.: Что ж, так и есть, и это вопрос для серьезного обсуждения. Быть может, прямо сейчас я мог бы просто сказать, что разные методы толковательной психотерапии различаются преимущественно в той степени, на какую глубину они готовы погрузиться в своих интерпретациях. Верхне-левый квадрант, как мы уже говорили, представляет собой спектр сознания — спектр уровней развития сознавания. И различные методы психотерапии, как правило, подключаются к разным уровням этого спектра и прибегают к предпочитаемому ими уровню в качестве базовой точки отсчета, вокруг которой они выстраивают свои интерпретации.

Как мы имели возможность наблюдать, любая интерпретация зависит от контекста, и различные методы психотерапии имеют свой излюбленный контекст, в рамках которого они предлагают свои толкования. Это не означает того, что они неверны, но лишь то, что мы должны корректно определять их контекст — их любимый уровень. Мы должны верно расположить их интерпретации.

Фрейдисты подчеркивают эмоционально-сексуальный уровень; когнитивные психотерапевты — вербальный; трансперсональные психотерапевты — духовный. Но все они преимущественно выявляют искажения, ложь и самообманы, посредством которых мы прячем правдивые аспекты этих измерений от самих себя. Обманы и искажения, которые затеняют собой наши эмоции, нашу самооценку, нашу духовную природу.

В.: Посему задействующая полный спектр сознания модель будет представлять собой нечто вроде составной истории, включая все различные уровни спектра сознания и терапевтические методы, наиболее эффективные для каждого уровня.

К. У.: Да, такова одна из задач модели полного спектра, и многие исследователи сегодня трудятся над созданием подобной модели (это обсуждается в части 2). Прекрасным введением в это поле деятельности является сборник «Пути за пределы “эго”»[25], составленный Роджером Уолшем и Фрэнсис Воон.

Но мой основной тезис в отношении этих левосторонних, или толковательных, методов психотерапии состоит в том, что, как только мы распознаем их претензии на исключительность и их одноуровневую частичность, тогда они оказываются способны обучить нас чему-то важному. Все они могут нам что-то поведать о различных слоях самости (сознания), а также о правдивых интерпретациях, которые могут помочь нам соприкоснуться с этими различными измерениями.

Ведь удивительный факт состоит в том, что одна лишь истина не сделает вас свободными. Зато правдивость сделает.

Справедливость

В.: А как насчет нижне-левого квадранта?

К. У.: Ключевая идея заключается в том, что субъективный мир расположен в межсубъективном пространстве, или культурном пространстве, и именно межсубъективное пространство прежде всего позволяет возникать субъективному пространству. Без этого культурного фона мои индивидуальные мысли будут лишены какого-либо смысла. У меня даже не будет инструментов для интерпретации своих собственных мыслей для самого себя. На самом деле у меня даже не будет развитой способности мыслить, я буду «мальчиком-волчонком».

Другими словами, субъективное пространство неотделимо от межсубъективного пространства, и это одно из великих открытий движений постмодерна и пост-Просвещения.

Посему здесь, в нижне-левом квадранте, критерий достоверности базируется не столько на объективной пропозиционной истине и не столько на субъективной правдивости, сколько на межсубъективном соответствии. Культурный фон предоставляет общий контекст, в соотнесении с которым мои собственные мысли и интерпретации смогут обрести смысл. И поэтому критерий достоверности в этом квадранте включает в себя «культурное соответствие» данному фону.

В.: Так в чем же цель этого критерия достоверности, если поточнее? У нас есть объективная истина, есть субъективная правдивость, есть и межсубъективное… Что именно?

К. У.: Цель здесь — достичь взаимопонимания. Не то, что мы обязательно все друг с другом согласимся, но можем ли мы хотя бы понять друг друга? Ведь, если этого не может произойти, тогда мы никогда не сможем существовать в общей культуре. Можем ли мы (вы и я) соотнести свои субъективные пространства таким образом, чтобы наш взгляд был сонаправлен? Можем ли мы найти общий культурный фон, который в первую очередь и делает коммуникацию возможной? Можем ли мы найти культурное соответствие, некий совместно разделяемый смысл между нами? В какой-то мере это должно быть найдено, чтобы общение могло вообще осуществиться!

В.: Стало быть, здесь цель состоит не столько в картографировании объективной истины и в простой правдивости высказываний, сколько в достижении взаимопонимания?

К. У.: Да. У этого есть великое множество аспектов. Нам с вами потребуется достичь согласия в отношении некоего набора морально-нравственных и этических положений, если мы хотим проживать в едином пространстве. Нам также потребуется прийти к некоему общему закону и найти некое подобие тождественности, которая охватывает наши отдельные личности и выявляет нечто общее между нами. Необходимо что-то вроде коллективной идентичности, позволяющей нам что-то видеть друг в друге и относиться друг к другу с заботой и сочувствием.

Все это участвует в данном культурном соответствии, данном фоне общих смыслов, правомерности и справедливости. Я описывал этот фон так, словно есть нечто вроде договора, который мы с вами сознательно заключаем, общественного соглашения, и иногда так и есть. Иногда мы просто заключаем взаимное соглашение касательно, например, возраста, начиная с которого разрешается голосовать, или же предельной скорости, которую позволяется развивать на автостраде. Это часть культурного соответствия или того, каким образом мы приходим в согласие относительно правил и общих смыслов, позволяющих всем нам успешно сосуществовать.

Однако значительная доля культурного соответствия не является сознательным договором; значительная его часть является настолько глубоким фоном, что мы едва ли замечаем ее существование. Есть языковые структуры и культурные практики, которые настолько глубоко контекстуальны, что мы все еще пытаемся раскопать их и понять (это одна из основных тем трудов Хайдеггера). Но где бы они ни скрывались и откуда бы они ни проистекали, основная идея состоит в том, что невозможно избежать этих межсубъективных сетей, которые в первую очередь и позволяют развиться самому субъективному пространству!

В случае с взаимопониманием очень примечательно то, что я могу взять простое слово (например, «собака»), указать на настоящую собаку и сказать: «Я имею в виду ее». В этом примечательно, что вы понимаете, что я имею в виду! Забудьте про простое эмпирическое указывание! Вместо этого предлагаю рассмотреть межсубъективное понимание. Оно предельно удивительно. Оно означает, что мы с вами в какой-то степени можем поселиться во внутреннем мире друг друга. Мы с вами разделяем нашу глубину. Когда мы указываем на истину и располагаемся в ситуации правдивости, то мы можем достичь взаимопонимания. Это и есть чудо. Если Дух существует, то можно начать его поиски именно тут.

В.: Стало быть, это культурное соответствие, или справедливость.

К. У.: Да, справедливость, благо, сопряженность. Каким образом мы можем достичь общего блага? Что правильно и уместно для нас, дабы все мы могли населять единое культурное пространство с долей достоинства и справедливости? Каким образом мы можем соотнести свои субъективные пространства, чтобы они сочетались в общем межсубъективном пространстве, общем миропространстве, общей культуре, от которой зависело субъективное бытие нас всех?

Это не вопрос соотнесения объектов в пространстве с простым местоположением! Это вопрос соотнесения субъектов в коллективном внутреннем пространстве культуры.

Это не просто правдивость и не просто истинность — это благо.

В.: Так что, по вашим словам, культурное соответствие, или справедливость, включает в себя всевозможные вопросы — от этики, морали и законов до групповых, или коллективных, идентичностей, фоновых культурных контекстов и т. д.

К. У.: Да. Все это мы подытожили в виде общего мировоззрения или мировосприятия, которое мы назвали «культурным», то есть относящимся к нижне-левому квадранту.

И не забывайте, что такое культурное пространство существует для всех холонов, даже хотя оно может быть более простым и не столь сложным. Стало быть, межсубъективность вплетена в саму ткань Космоса на всех уровнях. Не просто Дух во «мне», не просто Дух в «оно», не просто Дух в «них», а Дух в «нас», во всех нас.

И, как мы увидим, когда вернемся к вопросу средовой этики, мы хотим прийти к справедливости для всех сознающих существ — глубинному благу для всех нас.

Функциональное соответствие

В.: Каково различие между верхне-правым и нижне-правым квадрантами? По вашим словам, они имеют разные критерии достоверности.

К. У.: Верхне-правый квадрант — это внешнее отдельных индивидуумов, а нижне-правый квадрант — это внешнее систем. Стало быть, верхне-правый — это пропозиционная истина (или истина суждений) в самом строгом смысле: суждение указывает на единичный факт. Но в нижне-правом квадранте суждение указывает на социальную систему, основным критерием достоверности которой является функциональная приспособленность, или функциональное соответствие (каким образом различные холоны приспосабливаются друг к другу в общей объективной системе).

В.: Но разве нижне-левый не включает системы? Вы сказали, что в культурном соответствии речь идет о том, как индивидуум приходит в соответствие со всем культурным фоном, то есть приспосабливается к нему. Разве это не является тоже теорией систем?

К. У.: Нет, не является. И причина, почему не является, по сути, заключается во всей истории постмодернистского мятежа против модерна Просвещения. В некотором смысле весь посткартезианский переворот драматично указывает на то, почему теория систем является всего лишь еще одним картезианским дуализмом в его худшем проявлении. Понимание причин этого лежит в основании развития постмодерна.

В.: Давайте затронем этот вопрос, ибо он, безусловно, противоречит тому, что утверждают сами системные теоретики. Они утверждают, что их подход преодолевает фундаментальную парадигму эпохи Просвещения.

К. У.: Получается совсем наоборот. Фундаментальной парадигмой эпохи Просвещения, как мы видели, была репрезентационная парадигма (парадигма картографирования, монологическая парадигма), и системные теоретики всего лишь продолжают делать то же самое. Они не преодолевают ее, а клонируют.

Верно, что как нижне-правый, так и нижне-левый квадранты взаимодействуют с «системами» в широком смысле, ведь оба нижних квадранта являются общественными, или коллективными. Однако нижне-левый квадрант описывает эту систему изнутри с точки зрения внутреннего измерения. Он описывает сознание, ценности, мировоззрения, этику, коллективные идентичности. А нижне-правый квадрант описывает систему в чисто объективных и внешних терминах, с позиции извне. Он не интересуется тем, каким образом коллективные ценности межсубъективно разделяются во взаимопонимании. Скорее, он хочет знать, каким образом их объективные корреляты функционально приспосабливаются ко всей социальной системе, имеющей простое местоположение.

Можете открыть любую книгу по теории систем, и вы не найдете в ней ничего об этических стандартах, межсубъективных ценностях, моральных установках, взаимопонимании, правдивости, искренности, глубине, добросовестности, эстетике, интерпретации, герменевтике, красоте, искусстве, возвышенном. Откройте любой текст по теории систем, и вы не найдете там упоминаний чего-либо из перечисленного выше. Все, что вы там встретите, — это объективные и внешние корреляты вышеозначенного. Все, что вы найдете в теории систем, — это биты информации, проходящие по каналам переработки, а также кибернетические петли обратной связи и процессы внутри процессов динамических сетей монологических репрезентаций, с расположенными друг в друге бесконечными процессами. Все они имеют простое местоположение не в индивидууме, а в социальной системе и сети объективных процессов.

Все это верно! И все это упускает из виду внутренние измерения, взятые на их собственных основаниях, реально прожитый опыт, ценности и жизненные миры. Теория систем ценит правосторонние аспекты коллектива, но подвергает полному опустошению левосторонние квадранты.

В.: Но почему нельзя просто сказать (подобно тому, как это делают системные теоретики), что теория систем является базовой реальностью, а субъективные аспекты — всего лишь ее частью, — все они представляют собой части великой паутины? Паутины, которая по определению покрывает вообще все сущее.

К. У.: Это если давать определение с точки зрения извне! Подобная великая паутина всегда имеет простое местоположение. Так что в системном подходе разрыв между субъективным и объективным «исцеляется» посредством сведения всех субъектов к объектам в «холистической» системе. Он сводит все субъективные и межсубъективные события к межобъективному соответствию, функциональному соответствию, монологическому соответствию.

Что ж, такова фундаментальная парадигма Просвещения. Вот почему различные теоретики — от Тейлора до Фуко и Хабермаса — указывали, что теория систем является просто еще одной вариацией на один и тот же кошмар редукционизма, в котором все левосторонние аспекты низводятся до правосторонних описаний в великой системе, или великой паутине.

В.: То, что вы называете тонким редукционизмом.

К. У.: Да, это тонкий редукционизм. Нам всем известен грубый редукционизм: все сводится к атомам в верхне-правом квадранте. Это очень грубый подход. Тонкий редукционизм этого не делает. На самом деле он агрессивно борется с подобной позицией! Но он незамедлительно попадает в ловушку тонкого редукционизма, при котором все левосторонние аспекты сводятся к своим коррелятам в правой стороне. Нижне-правый квадрант имеет обширное функциональное соответствие и системную перспективу, так что, прибегая к ней, вы можете казаться очень холистичными и всевключающими, однако на самом деле вы только что отрезали все внутренние измерения целого Космоса, до основания разрушив жизненное миропространство всех холонов.

Объективные системы существуют внутри систем — атомы являются частью клеток, которые являются частью организмов, которые являются частью экосистем, которые являются частью биосферы и т. д. Другими словами, функциональное соответствие. Истина нижне-правого квадранта обнаруживается в том, как индивидуальные холоны функционально приспосабливаются к холистической системе, где каждый холон является нитью во взаимосвязанной паутине, представляющей собой первичную реальность. Так что системные теоретики всегда говорят на языке коллективных систем — Геи, экосистем, взаимосвязанных паутин взаимодействия, паутины жизни, схем информационных потоков, нанесенных на карту объективным образом, или планетарных федераций и глобальных сетей и т. д. Все описывается объективным и монологическим языком.

Все это верно, однако все это полностью упускает из виду левосторонние измерения. Так что системные теоретики блестяще сражаются с грубым редукционизмом, но при этом сами безнадежно попадаются в ловушку монологического безумия тонкого редукционизма, который, собственно, и является кошмаром эпохи Просвещения, что абсолютно ясно показали недавние академические исследования.

В.: Теория систем и вправду заявляет, что она является монологической наукой.

К. У.: Да, и мы с ними не спорим. Это абсолютно верное утверждение. Этим-то все и сказано.

В.: Является ли различие между нижне-левым квадрантом с культурным соответствием и нижне-правым квадрантом с функциональным соответствием таким же, как различие между двумя подходами к танцу дождя?

К. У.: Во многом — да. Нижне-левый квадрант исследует сообщество через превращение в участвующего наблюдателя; он пытается понять сообщество изнутри. Помните, что критерий достоверности в нижне-левом квадранте — это взаимопонимание. И вы пытаетесь к нему прийти, становясь участвующим наблюдателем. Вы входите во внутренние смыслы сообщества. И вы понимаете эти смыслы лишь через обретение понимания его культурного соответствия — через обретение понимания, в чем же смысл танца дождя, основывающегося на том, каким образом он соответствует обширному фону культурных и языковых смыслов и практик. И участвующий наблюдатель, или герменевтический интерпретатор, может обнаружить, что, как мы отметили, танец дождя является частью сакрального ритуала поддержания отношений с природой. Таков его внутренний смысл, который можно понять, погрузив себя в культурный фон. Это откроет для вас совместно разделяемое миропространство, или общий контекст, в соотнесении с которым вы можете выработать адекватные интерпретации.

Итак, обычный ученый теории систем, или обычный системный теоретик, преимущественно не интересуется ничем из этого, ему неинтересны какие-либо внутренние смыслы. Напротив, теория систем интересуется той функцией, которую выполняет танец дождя в социальной системе в целом. То, что аборигены говорят о смысле этого танца, не столь важно. Дескать, по-настоящему важно то, что танец дождя является частью объективной социальной системы, и эта объективная система во многом определяет то, что делают отдельные участники. Мол, реальная функция танца дождя — это поддерживать автопоэтическое воспроизведение системы. Танец дождя, таким образом, является частью попытки социальной системы поддержать свою социальную интеграцию, свою функциональную приспособленность. Он предлагает общий ритуал, вокруг которого организуется социальная согласованность. И это можно определить, изучая танец дождя с объективной позиции, с «эмпирической» или позитивистической позиции — объективной и монологической. Вы можете даже начертить монологическую схему его информационных потоков, но это, поверьте, совсем не похоже на то, как сами индейцы воспринимают этот танец!

В.: Но, я полагаю, вы и тут не считаете, что один из этих подходов верен, а другой неверен.

К. У.: На мой взгляд, они оба верны. Один из подходов рассматривает социокультурный холон изнутри, а другой извне. Один касается того, как субъекты приспосабливаются друг к другу в культурном пространстве, как мы с вами достигаем взаимопонимания, или межсубъективности. Другой касается того, как объекты приспосабливаются друг к другу в физическом пространстве, в общей объективной системе, в межобъективности. Один подход использует герменевтику, или интерпретацию внутренней глубины; второй использует эмпирико-аналитическое наблюдение, или объективный анализ наблюдаемого поведения. «Что это значит?» — в первом случае. «Что это делает?» — во втором.

Оба равным образом верны; оба суть корреляты друг друга. На самом деле они являются левой и правой сторонами Духа в том виде, в котором он возникает в коллективе. Но, увы, эти две академические дисциплины не очень хорошо уживаются друг с другом, создавая ситуацию, напоминающую драку двух кошек, которой нам стоило бы избегать.

Заключение: четыре лика Духа

В.: Отлично. Итак, у нас есть четыре различных квадранта, каждый из которых имеет свой тип истины, свой уникальный голос. И каждый из них имеет свой уникальный способ проверки для своего типа истины — собственный критерий достоверности, как показано на рис. 7.1.

К. У.: Да. Все это формы достоверного знания, ведь они обосновываются в реалиях четырех граней любого холона. И, как следствие, все четыре критерия истины можно восстановить в своих правах. Сообщество адекватно квалифицированных индивидов может подтвердить их или опровергнуть. Каждый из них имеет свой критерий достоверности, который осторожно ведет нас по нашему путешествию в поисках знания, опираясь на систему сдержек и противовесов. Все они фальсифицируемы в своих собственных измерениях, и это означает, что ложные утверждения могут быть отвергнуты через получение дополнительных эмпирических данных из рассматриваемого измерения. (Так что давайте мягко отметем в сторону утверждения любого из квадрантов, дескать, только у него есть единственный способ проверки, поддающийся фальсификации, стало быть, только в нем можно найти истину, которую только и стоит-то знать!)

И в течение веков и тысячелетий человечество в результате мучительных проб и ошибок выучило базовые процедуры, требуемые для выполнения проверки истинности заявлений.

В.: Вот почему эти типы истины столь важны.

К. У.: Безусловно. Эти типы истины являются драгоценными сокровищами коллективного человечества, отвоеванными потом, кровью, слезами и прошедшими через тернии лжи, ошибок, заблуждений и обмана. Человечество в течение своей насчитывающей миллион лет истории медленно, но верно научилось отделять истину от видимости, благо от развращенности, красоту от деградации и искренность от лжи.

И в конечном счете эти четыре истины являются попросту четырьмя ликами Духа, сияющего в явленном мире. Критерии достоверности являются способами установления связи с самим Духом, способами достижения созвучия с Космосом. Как мы сказали в начале данного обсуждения, критерии достоверности вынуждают нас столкнуться с реальностью лицом к лицу; они отсекают наши эгоические фантазии и эгоцентричные способы деятельности; они требуют опытных данных от всего Космоса; они вынуждают нас выйти за пределы самих себя! Они являются системой сдержек и противовесов в Космической Конституции.

А посему, следуя этими путями обретения истины, мы входим в согласие с течением Космоса, мы погружаемся в его потоки, которые выносят нас вовне, за пределы самих себя, и вынуждают нас отказаться от своей эгоистичности, по мере того как мы приводим себя в соответствие со все более глубокими и обширными кругами истины. От со-звучия к со-гласию, от со-гласия к со-бытию: пока вдруг внезапно мы не узнаем свое Изначальное лицо — Лицо, которое улыбалось нам в каждом критерии истины, Лицо, которое все это время столь нежно и при этом столь настойчиво нашептывало нам: «Пожалуйста, не забывайте истину; пожалуйста, не забывайте благо и, пожалуйста, не забывайте красоту».

И таков шепот, доносящийся из каждого уголка Космоса: позвольте истине, правдивости, благу и красоте воссиять как печати лучезарного Духа, который никогда не покидал нас и никогда не может покинуть.

8. Благо, Истина и Красота

* * *

В.: Мне хотелось бы перейти к высшим, или трансперсональным, стадиям. Но прежде чем мы это сделаем, вы отметили, что существует очень простой способ обобщить четыре квадранта, их истины и критерии достоверности.

К. У.: Да. Вот базовые различия: всё в правосторонних квадрантах описывается «оно»-языком; всё в верхне-левом квадранте описывается «я»-языком; и всё в нижне-левом квадранте описывается «мы»-языком.

В.: Я, мы и оно. Довольно просто.

Большая тройка

В.: Эти три языка указаны на внутренних углах рис. 7.1 и на рис. 5.2.

К. У.: Да. «Оно»-язык — это язык поверхностей, объективный, нейтральный, освобожденный от ценностей, это стандартный язык эмпирических, аналитических и системных наук — от физики, биологии и экологии до кибернетики, позитивистской социологии, бихевиоризма и теории систем.

Другими словами, он монологичен. Это монолог с поверхностями, с множеством «оно» (то есть с «они»). «Оно»-язык описывает объективные внешние аспекты и их взаимосвязи, наблюдаемые поверхности и паттерны, которые можно увидеть при помощи органов чувств и их продолжений в виде приборов, — неважно, находятся ли эти эмпирические поверхности «внутри» вашего тела, как, например, ваш мозг или легкие, или же «снаружи», как экосистемы. Даже информация, протекающая по каналам данных, может быть описана посредством «оно»-языка. Информация на самом деле определяется как отрицательная энтропия, и это уже «оно»-язык высшей пробы. Ваше присутствие вовсе и не требуется.

«Я»-язык, с другой стороны, представляет собой ваше присутствие, ваше сознание, ваше субъективное сознавание. Всё в верхне-левом квадранте, по сути, описывается «я»-языком, языком внутренней субъективности. Субъективный компонент любого холона — это «я»-компонент.

Разумеется, это «я», или самость, или субъективность, возрастает вместе с возрастанием глубины (у обезьяны больше субъективности, чем у червя), однако идея состоит в том, что этот «я»-компонент в любом случае нельзя описывать «оно»-языком. Это свело бы субъект исключительно к объекту, и все мы инстинктивно сопротивляемся подобному шагу, причем довольно агрессивным образом. Субъектов понимают, а объектами манипулируют.

В.: Лаборант…

К. У.: Да, это был один из примеров. К вашему «я» относятся как к «оно». Неважно, являются ли объекты единичными или же они представляют собой коллективные нити в великой и замечательной паутине, люди инстинктивно осознают опасность подобного редукционизма.

В.: А третий язык?

К. У.: Третий язык, или «мы»-язык, — это нижне-левый квадрант, культурное, или межсубъективное, измерение. Верхне-левый квадрант — это то, как «я» воспринимаю мир; нижне-левый же — то, как «мы» его воспринимаем. Это коллективное мировоззрение, которое мы, жители определенных времени, пространства и культуры, населяем. Данные мировоззрения, конечно же, эволюционируют и развиваются, так что мы обнаруживаем архаическое, магическое, мифическое и рациональное мировоззрения, которые мы уже вкратце обсудили.

Поэтому как минимум у нас есть эти три фундаментальных языка, и они довольно сильно отличаются друг от друга, касаясь своих собственных измерений. И неспособность проводить различие между этими языками привела к необычайной по своей глубине путанице.

В.: Вы называете их «Большой тройкой».

К. У.: Да. Большая тройка — это просто упрощенная версия четырех квадрантов, ведь оба правосторонних квадранта являются объективными внешними измерениями («оно» и «они»). Поэтому ради простоты четыре квадранта можно обычно упрощать до трех, получая Большую тройку — я, мы и оно.

Стало быть, когда мы говорим, что каждый индивидуальный холон имеет четыре квадранта (или, в упрощенном варианте, Большую тройку), мы также имеем в виду, что каждый холон имеет эти аспекты, или грани, которые могут быть описаны только на разных языках. И причина, почему нельзя сводить какой-либо язык к другому, является той же причиной, по которой мы не можем сводить какой-либо из квадрантов к другому. Посему мы можем описать холон адекватным и полным образом, только если мы обратимся ко всем трем языкам, дабы описать все его квадранты, а не просто выделим какой-то один квадрант или какой-то один язык. Обычно, конечно же, происходит последнее.

В.: Итак, Большая тройка. Вы указывали на огромное количество соответствий с этой тройкой — например, мораль, наука и искусство; или Благо, Истина и Красота Платона.

К. У.: Верно. Это просто разные вариации на одну и ту же Большую тройку.

Я (верхне-левый): сознание, субъективность, самость и самовыражение (включая искусство и эстетику); правдивость, искренность.

Мы (нижне-левый): этика и мораль, мировоззрения, общий контекст, культура; межсубъективные смыслы, взаимопонимание, уместность, справедливость.

Оно (правая сторона): наука и технология, объективная природа, эмпирические формы (включая мозг и социальные системы); пропозиционная истина (единичная, а также функциональное соответствие).

Наука — эмпирическая наука — работает с объектами, с «оно», с эмпирическими паттернами. Мораль и этика занимаются вопросами «мы» и нашего межсубъективного мира. Искусство затрагивает красоту в глазах смотрящего, то есть «я». И верно, это по сути своей платоновские Благо (мораль, или «мы»), Истина (в смысле пропозиционной истины, объективных истин, или «оно»/«они») и Красота (эстетическое измерение, воспринимаемое через «я» каждого).

Большая тройка также является тем, что сэр Карл Поппер назвал тремя мирами — объективным («оно»), субъективным («я») и культурным («мы»). И Большая тройка — это критерии достоверности Хабермаса: объективная истина, субъективная искренность и межсубъективная справедливость.

И важнейшее историческое значение имеет то, что Большая тройка проявилась в невероятно влиятельной трилогии Канта — «Критика чистого разума» (объективной науки), «Критика практического разума» (морали) и «Критика способности суждения» (эстетического суждения и искусства).

Можно было бы привести еще десятки примеров, но если обобщить, то такова в целом картина Большой тройки.

В.: Хорошо, хотелось бы вкратце вернуться к фундаментальной парадигме Просвещения — ко всему движению «модерна» («современности») как таковому. Я хотел бы попросить вас объяснить его с точки зрения Большой тройки.

Это, по-моему, важно, ведь все подходы так называемой новой парадигмы заявляют о том, что, дескать, они преодолевают парадигму Просвещения, а вы продолжаете утверждать, что большинство из них все еще всецело находятся в ее ловушке. Вы продолжаете утверждать, что, например, теория систем все еще следует парадигме Просвещения. Так что же с точки зрения Большой тройки представляла собой парадигма Просвещения?

К. У.: О, ну это достаточно просто. Фундаментальная парадигма Просвещения сводила все «я» и все «мы» исключительно к «оно». Основные течения парадигмы Просвещения считали, что всю реальность можно описать «оно»-языком, и только этот язык полагался чем-то «по-настоящему реальным». Так что они упрощали Большую тройку до большой плоскости «оно»-языка. Другими словами, они сводили все левосторонние измерения к их правосторонним коррелятам. То есть совершали акт тонкого редукционизма. Прояснился ли этот вопрос?

В.: Они отрицали искусство и мораль и предпочитали им науку?

К. У.: В каком-то смысле да. Но лучше всего уловить отрицательные грани модерна и парадигмы Просвещения можно, придя к пониманию их положительного вклада. Важно помнить, что каждой стадии развития свойственна «диалектика прогресса»: говоря простым языком, каждая новая ступень развития приносит хорошие и плохие новости. И мы подчеркивали некоторые плохие новости, однако это мало что проясняет, если мы сначала не поймем соответствующие хорошие новости. Поэтому я хотел бы вкратце коснуться хороших новостей модерна, иначе мы окажемся в ловушке простой антимодернистской риторики, от которой не будет никакой пользы.

Хорошие новости: дифференциация Большой тройки

В.: Хорошо, хочу спросить из чистого любопытства: можно ли выразить данные «хорошие новости» и при помощи понятия Большой тройки?

К. У.: Да. Согласно различным теоретикам (от Вебера до Хабермаса), хорошие новости современности, или модерна, состояли в том, что она смогла, впервые в истории, полностью и крупномасштабно дифференцировать Большую тройку. То есть провести различия между искусством, моралью и наукой; или самостью, культурой и природой. Эти сферы, или измерения, более не были слиты друг с другом, более не были синкретически смешаны и спутаны.

Мы, современные люди, настолько привыкли принимать данную дифференциацию за нечто само собой разумеющееся, что, как правило, забываем, что же происходило в предыдущем мифологическом мировоззрении, когда искусство, наука и религиозные нормы морали не различались и были слиты друг с другом. Не интегрированы, а просто смешаны! В этом-то и состоит огромная разница.

Вот прекрасный пример. Следующая цитата из высоко оцененного и широко признанного «опровержения» открытия Галилеем спутников Юпитера: «Животным в куполе их головы даны семь окон, через которые воздух принимается в сосуд тела, дабы озарять, согревать и питать его. Каковы эти части микрокосма? Две ноздри, два глаза, два уха и рот. Так же и в небесах, как макрокосме, есть две благоприятные звезды, две неблагоприятные, два светила и Меркурий, который переменчив и безразличен. Исходя из этих и множества других подобий, обнаруживаемых в природе, как то семь металлов и тому подобное, перечислять которые было бы утомительно, мы заключаем, что число планет непременно равно семи».

В.: То, что в голове есть семь отверстий, означает, что должно быть семь планет?

К. У.: Да. Иными словами, субъективное пространство и объективное пространство были разграничены настолько плохо, что происходящее в одном из них считалось тем, что должно управлять происходящим в другом. Аналогичным образом, коль скоро субъективное и культурное пространства были все еще плохо разграничены, если вы выражали несогласие с догмами Церкви, с культурным фоном, то вы были не просто еретиком, вы были еще и политическим преступником: Церковь вас могла бы осудить за ересь, а государство за измену, ведь они еще не отделились друг от друга.

Иначе говоря, во всех этих случаях измерения «я», «мы» и «оно» еще четко не отделились друг от друга. И дело не в том, что они были интегрированы, а в том, что они попросту еще не были дифференцированы! В этом уточнении заключена огромная разница.

Итак, я понимаю, что есть определенные теоретики «новой парадигмы», которые желают видеть в этой мифической нерасщепленности что-то вроде холистического рая, но я считаю, что ни одному из них на самом деле не понравилось бы жить в подобной атмосфере. В большинстве их концепций о «новой парадигме» незамедлительно были бы усмотрены признаки как ереси, так и государственной измены, — и для лечения этого недуга имперские культуры мира придумали множество пренеприятных методов. Другими словами, я думаю, что они либо не очень хорошо осведомлены, либо не вполне искренни в своем воспевании мифического мировоззрения прошлого.

В.: Стало быть, в эпоху Просвещения, или современности, Большая тройка была дифференцирована впервые?

К. У.: Да, в сколь-нибудь крупных масштабах. Три «Критики» Канта являются прекрасным примером этого.

Это было поистине квантовым скачком в возможностях человечества. Именно поэтому данную экстраординарную дифференциацию Большой тройки (разграничение искусства, морали и науки) Вебер и Хабермас назвали заслугой современности, и я всецело с этим согласен. Это была «заслуга», потому что измерения «я», «мы» и «оно» получили возможность заниматься накоплением своих знаний без опасности насильственного вмешательства и даже суровой расправы со стороны других измерений.

Отныне можно было смотреть в телескоп Галилея, и вас бы не сожгли за это на костре. А это уж и вправду хорошие новости!

Дифференциация Большой тройки имела огромное количество благотворных последствий. Вот лишь некоторые из них:

• Разграничение личности («я») и культуры («мы») напрямую способствовало подъему демократии, позволившей каждой личности обрести право голоса, а не просто быть подавленной доминирующей мифической иерархией Церкви или государства.

• Разграничение разума («я») и природы («оно») способствовало возникновению освободительных движений, включая движение за освобождение женщин и рабов, ведь право биологической силы более не действовало в ноосфере. Подъем либерального феминизма и аболиционизма[26] как широкомасштабных и эффективных культурных движений.

• Разграничение культуры («мы») и природы («оно») способствовало подъему эмпирической науки, медицины, физики, биологии, ведь истина более не подчинялась государственной или церковной мифологии. Подъем экологических наук. И так далее, и тому подобное…

В.: Стало быть, либеральная демократия, феминизм, экологические науки, отмена рабства — все это порция хороших новостей современности, соотносящихся напрямую с разграничением Большой тройки. А каковы же плохие новости?

Плохие новости: диссоциация Большой тройки

К. У.: Мы видели, что один из двадцати принципов гласит о том, что эволюция движется путем дифференциации и интеграции. Хорошие новости современности состояли в том, что она научилась дифференцировать Большую тройку; плохие новости состоят в том, что она все еще не научилась их интегрировать.

А посему благо современности стало превращаться в катастрофу модерна: Большая тройка не просто дифференцировалась, она начала диссоциироваться!

И это было очень плохой новостью. Поскольку она оказалась диссоциирована, то есть поскольку Большая тройка не была гармонично сбалансирована и интегрирована, она стала богатой мишенью для разграбления со стороны более агрессивных подходов сферы «оно».

И поэтому ввиду различных причин, которые мы можем обсудить, бурный и взрывной рост в сфере «оно» (необычайные достижения в эмпирических и технических науках) отодвинул на задний план и затмил достижения в сферах «я» и «мы». Наука стала вытеснять сознание, эстетику и мораль.

Величественные и неоспоримые достижения эмпирических наук, начиная с Ренессанса и заканчивая эпохой Просвещения, создавали впечатление, что вся реальность могла быть рассмотрена и описана с позиций «оно»-языка с объективно научной точки зрения. И напротив, если что-то нельзя было изучить и описать объективным и эмпирическим образом, то оно не являлось «по-настоящему реальным». Большая тройка была сведена к «Большой единице» научного материализма, научных наружностей, объектов и систем.

И поэтому «оно»-подходы стали колонизировать сферы «я» и «мы». Всему знанию требовалось быть «оно»-знанием, а посему вся реальность начала выглядеть как набор «оно», в котором не было места ни субъектам, ни сознанию, ни личности, ни морали, ни добродетелям, ни ценностям, ни внутренним измерениям, ни глубине. Левосторонние измерения «я» и «мы» схлопнулись в правостороннее царство «Большого Оно».

В.: Большая тройка схлопнулась в Большую единицу флатландии?

К. У.: Вот именно. И данный проект поначалу может показаться довольно осмысленным именно по той причине, что каждый холон и вправду имеет объективный, или правосторонний, аспект! Каждый компонент левых квадрантов имеет эмпирические, объективные и правосторонние корреляты (как вы могли отчетливо наблюдать на рис. 5.2). Даже если я и переживаю опыт выхода из тела, его сопровождают какие-то изменения в эмпирическом мозге!

И коль скоро эмпирические и монологические исследования осуществлять безгранично проще, нежели запутанную интерпретацию, межсубъективную герменевтику и эмпатийное взаимопонимание, то поначалу казалось, что есть смысл в том, чтобы ограничить познание эмпирической сферой — правосторонними измерениями. Это вполне понятно и даже по-своему благородно.

Именно это и сделала фундаментальная парадигма Просвещения. Для рационального Эго основополагающий поиск знания состоял в простом картографировании, или отражении, всего мира с точки зрения «оно»-языка. То, что Рорти метко назвал «зеркалом природы».

В.: То есть парадигмой картографирования, парадигмой репрезентации.

К. У.: Да. И так получилось, что сам картограф и внутренние измерения были полностью проигнорированы. Интерпретация не была нужна; мир попросту очевиден и «предзадан». И вам просто нужно было нанести этот предзаданный мир — мир простого местоположения — на карту. Вам нужно было создать карту правостороннего мира.

И в рамках этой широкомасштабной программы эпохи Просвещения природа считалась совершенно гармоничной и взаимосвязанной системой, величественной «оно»-системой», а познание сводилось к терпеливому эмпирическому картографированию данной «оно»-системы с точки зрения «оно»-языка.

И эта величественная «оно»-система, эта совершенно «холистическая» система служила фундаментальной системой координат, абсолютной основой, на которой стояло радикальное Просвещение.

В.: Но теоретики «новой парадигмы» всецело убеждены в том, что фундаментальным свойством парадигмы Просвещения был атомизм. И что они преодолеют этот атомизм, заменив его холизмом, или теорией систем.

К. У.: Да, они это утверждают и в этом смысле глубоко заблуждаются. Не знаю, кто положил начало этой ерунде, но это и вправду ерунда.

В.: Я пометила параграф в вашей книге «Секс, экология, духовность», где вы рассматриваете данную тему, и хочу познакомить с ним нашу аудиторию:

Эти теоретики, например, утверждают, что великое «отрицательное наследие» Просвещения состояло в его атомистической и разделяющей онтологии. Однако атомизм не был преобладающим мотивом Просвещения. Как мы увидим в достаточных подробностях — и фактически все историки данного периода указывают на это с совершенной ясностью, — преобладающим мотивом Просвещения была «гармония взаимосвязанного устройства бытия» — системная гармония, которая лежала в основе всего: от великой концепции «невидимой руки» Адама Смита до «великого взаимосвязанного порядка» Джона Локка и «обширного гармонического целого взаимосвязанных существ» реформаторов и деистов.

Вот лишь несколько примеров. Чарльз Тейлор описывает практически единодушный вердикт исследователей: «Основными течениями эпохи Просвещения природа рассматривалась как целостная взаимосвязанная система объективной реальности, в которой все существа, включая и человека, имели естественный способ существования, связанный со всеми остальными, служащий базовой моделью, прообразом счастья, а следовательно, и блага. Просвещение разработало модель природы, в том числе и человеческой природы, как гармоничного целого, части которого совершенно сочетались друг с другом», а «единство этого устройства рассматривалось как взаимосвязанная совокупность, побуждающая к действиям, образующим гармоничное целое». Александр Поуп, говоря от лица целого поколения, выразил это следующим образом: «Такова величественная гармония Мира, что берет начало в Порядке, Союзе и полном Согласии всех вещей; в ней малое и великое, слабое и могучее созданы, дабы служить [друг другу], а не вредить; укреплять, а не разорять; Части связаны с Целым; все служат, всем служат; ничто не обособлено».

Уже «Энциклопедия», интеллектуальный оплот Просвещения, объявила о том, что «все в природе взаимосвязано друг с другом». Лавджой отмечает, что «они имели обыкновение красочно рассуждать о совершенстве Системы Вселенной как целого».

К. У.: Да, преобладающим мотивом Просвещения была концепция этой великой паутины жизни, великий взаимосвязанный порядок существ, где каждое из них взаимосвязано со всеми остальными. И правда, то и дело попадались атомистично настроенные чудаки, и это наблюдалось еще со времен Демокрита. Но они не представляли преобладающего и центрального мотива основных течений Просвещения, на что отчетливо указывают все эти исследователи.

В.: В таком случае что представляло собой подлинное «отрицательное наследие» Просвещения?

К. У.: Что ж, мы уже упоминали, что концепция паутины жизни Просвещения и вправду указывала на холистичность и взаимосвязанность, но она признавала лишь холархии правосторонних измерений. Она не признавала холархий левых квадрантов на их собственных условиях. Она схлопывала Большую тройку в Большую единицу — схлопывала взаимопереплетение «я», «мы» и «оно»… в флатландскую систему только лишь взаимопереплетенных «они».

А посему из Большой тройки сознания, культуры и природы признавалась реальной лишь познаваемая органами чувств природа, и, следовательно, всему подлинному познанию требовалось быть всего лишь отражением этой единственной реальности. Такова парадигма отражения. Парадигма зеркала природы. Схлопывания Космоса.

Теория систем не является лекарством от этого отрицательного наследия Просвещения. Она является неотъемлемой частью данного кошмара!

В.: Частью флатландии.

К. У.: Да, то, что Мамфорд назвал бескачественной вселенной. «Оно»-язык в основе своей свободен от ценностей, он нейтрален. У него есть количество, но не качество. А посему, если вы опишете всё с точки зрения количественных соотношений, объективных наружностей, сетевых процессов и системных переменных, то вы вообще не уловите никаких качественных различий. Вы получите бескачественную вселенную.

Вспомните, ведь все, что мы находим в правых квадрантах, имеет простое местоположение, может быть больше или меньше, но не лучше или хуже. Открытость разума лучше, чем узколобый фанатизм, но камень не лучше планеты. Поскольку правосторонние квадранты имеют какую-то физическую протяженность, их довольно легко количественно измерить и подсчитать — 1, 2, 3, 4, 5. Вы получаете количественные соотношения, а не морально-нравственные. Семь может быть больше трех, но никак не лучше. И, следовательно, если вы начинаете оценивать весь мир как объект (холистический или иной), вы непременно лишаете его всякой ценности. Вы делаете Космос бескачественным.

И как только вы это сделаете и остановитесь, чтобы оглянуться вокруг, то, к своему вящему ужасу, вы обнаружите, что стоите посреди плоской и выцветшей вселенной, лишенной смысла, глубины, интерпретации, красоты, блага, добродетели и чего-либо возвышенного. Вашему взору предстанет лишь куча холистических «они», находящихся в отношениях функционального соответствия друг другу.

В.: Об этом же и знаменитое высказывание Уайтхеда: «Нечто унылое, лишенное звука, запаха, цвета; просто суета материального, бесконечная и бессмысленная».

К. У.: Верно, и далее он добавил: «И, таким образом, философия модерна оказалась в руинах». Если точнее, то в руинах оказался жизненный мир модерна. Когда вы переходите от левых квадрантов к правым, от внутреннего к внешнему, от разума к мозгу, от сострадания к серотонину, то вы переходите от мира ценностей к миру без ценностей, от мира добродетели к миру без добродетели, от мира достоинств к миру без достоинств.

И если вы думаете, что великая сфера «оно» является единственной реальностью, тогда вы будете считать, что все ценности и все добродетели есть «всего лишь нечто субъективное». То есть что они являются личным выбором, который не обоснован в какой-либо прочной реальности. Вы не увидите, что глубина неотъемлемо присуща Космосу. Вы не увидите, что ценность неотъемлемо присуща Космосу. Вы не увидите, что сознание неотъемлемо присуще Космосу.

Все это потеряно, отринуто, сметено с лица натертого до блеска монохромного мира, в котором вы отныне столь триумфально обитаете. И поскольку вы тщательно отмыли Космос от сознания, добродетели и ценности, то должны ли вы удивляться, что ваш собственный жизненный мир начинает выглядеть совершенно плоским и пустым. Жаловаться на подобное положение дел — все равно что сначала убить своих родителей, а потом жаловаться на то, что вы, дескать, сирота.

Задача постмодерна: интеграция Большой тройки

В.: Итак, что именно означает преодоление отрицательного наследия Просвещения?

К. У.: Что ж, для начала преодоление отрицательных аспектов Просвещения не означает замену монологического атомизма монологическим холизмом с флатландской теорией систем. И атомизм, и системный холизм являются вариациями правостороннего редукционизма — в одном случае грубого, а в другом случае тонкого, но все же редукционизма.

Не должны мы искать решений и в регрессии к мифическому или магическому слиянию Большой тройки, когда личность, культура и природа еще не дифференцировались. Мы обязаны сохранить заслуги модерна, пусть мы и пытаемся преодолеть катастрофу модерна. Заслугой была дифференциация; катастрофой же стала диссоциация.

Коль скоро модерн сумел разграничить Большую тройку в широких масштабах, дело постмодерна состоит в ее интеграции. Сами потоки эволюции — сами двадцать принципов — требуют выполнения этой дифференциации и интеграции, и сегодня для нас это требование наиболее актуально.

В.: Требование постмодерна. Требование обрести интегральное видение.

К. У.: Да. Это не означает, что все, что называется «постмодерном», является вследствие этого попыткой подобной интеграции. Значительная доля постмодернистской мысли является экстремистской, нигилистической и нарциссической. Однако более аутентичные течения постмодерна (в том понимании термина, которое я использую) — от Гегеля до Хайдеггера, Хабермаса, Фуко и Тейлора — пытаются вернуть больше баланса в панораму, преимущественно осуществляя попытку равным образом отдавать должное и науке, и морали, и эстетике, а не попросту сводить одну к другой в вакханалии теоретического насилия.

Так что мы будем стремиться именно к этому: найти пути интегрировать разум, культуру и природу в мире постмодерна. Пути проявления уважения к Духу во всех четырех квадрантах, признания четырех ликов Духа или, если упрощенно, Большой тройки, чтобы тем самым войти с ними в созвучие, расположить себя в них и благословить их: Благо, Истину и Красоту.

Большая тройка духовности

В.: И тут мы начинаем соприкасаться с духовными темами. Вы связали Большую тройку с идеями Будды, Дхармы и Сангхи. Будда воплотил в себе великое духовное постижение; Дхарма — та истина, которую он постиг; а Сангха — это сообщество всех, кто пытается постичь то же самое.

К. У.: Да, такой вид приобретает Большая тройка, по мере того как эволюция сознания продолжает разворачивать все более высокие, сверхсознательные, трансперсональные, или надличностные, сферы. Разумеется, выше это выражено в буддийских терминах; можно прибегнуть и к терминам других традиций.

В.: Давайте вкратце и по порядку по ним пройдемся.

К. У.: На рис. 5.2 отображены лишь некоторые вехи развития усредненного, или коллективного, сознания вплоть до настоящего времени, вплоть до современной рациональности (в верхне-левом квадранте обозначенной как «формоп» и «визионерская логика»).

Но выше этих стадий лежат надрациональные, надличностные, или, если использовать более уместный термин, духовные стадии развития, которые, как я полагаю, мы вскоре обсудим. И моя мысль состоит в том, что эти более высокие стадии развития также разворачиваются и в остальных четырех квадрантах. Или, если говорить упрощенно, в Большой тройке. Эволюция к более высоким уровням происходит в сферах «я», «мы» и «оно».

И предельным Я является Будда, предельным Мы является Сангха, предельным Оно является Дхарма.

В.: Например…

К. У.: Можно выразить это по-разному.

Когда вы будете предельно правдивы и честны перед собою, вы в конечном счете постигнете и признаете: «Я Будда», «я Дух». Все, что меньше, чем это постижение, является ложью — ложью эго, ложью ощущения отдельности своего «я», напряжением перед лицом бесконечности. Глубочайшие тайники вашего сознания напрямую соприкасаются с самим Духом в наивысшем тождестве. «И уже не я живу, но живет во мне Христос» — то есть предельным, высшим Я является Христос. Это не является каким-то состоянием, которое вы впервые вызываете к жизни: это просто вневременное состояние, которое вы узнаёте и признаёте, — вы предельно честны и правдивы, когда говорите: «Я Будда», высшая Красота.

И предельным культурным соответствием и справедливостью является признание: «Все мы участники Сообщества Духа». Все сознающие существа (на самом деле все холоны) содержат природу Будды — содержат глубину, сознание, неотъемлемо присущую ценность, Дух, а посему все мы являемся участниками совета всех существ, мистической церкви, предельного Мы. Это высшая этика, высшее Благо.

И предельно объективная истина в том, что все существа являются совершенными проявлениями Духа, или Пустоты, — все мы проявления предельного Оно, или Дхармы. Такова высшая Истина.

Предельное Я, предельное Мы и предельное Оно — Будда, Сангха, Дхарма.

В.: Вот почему понимание четырех квадрантов, или просто Большой тройки, столь важно для понимания высшего, или духовного, развития. Вот почему нам нужен «всеуровневый и всеквадрантный» подход.

К. У.: Я так считаю, да. Дух равно проявляется во всех четырех квадрантах, так что все четыре квадранта (или просто Большая тройка) должны учитываться для того, чтобы постижение Духа было полным, совершенным и неразрывным.

В.: Будда?

К. У.: Что ж, мы еще не обсуждали эти более высокие стадии развития верхне-левого квадранта, однако основополагающей мыслью является то, что они открывают более глубокие, или высокие, стадии сознания, вплоть до момента, когда индивидуальное «я» открывает свою предсущую тождественность с Духом, каким бы языком вы ни хотели это выразить. Буддисты сказали бы, что индивидуальное «я» открывает свою предсущую природу как Пустоту, что обособленное и отчужденное «я» расслабляется в радикально открытой, пустотной и прозрачной основе всего явленного мира. Суфии называют это Наивысшим Тождеством, тождеством души и Божества. В дзен мы имеем Истинное Я, которое есть не-я, то есть вообще не отдельное «я», а первозданная Пустота, что есть прозрачность всей Формы. В христианстве же: «Позвольте тому же сознанию быть в вас, что было в Иисусе Христе»[27].

Имеющиеся же данные просто говорят о том, что индивидуальное «я» открывает изначальную и неописуемую Основу, так что ваше собственное «я» соприкасается с Основой Космоса как такового. Предельное Я — это не-я: такова природа Будды, или ум Будды, или сознание Христа в каждом сознающем существе. Предельная самость, предельное Я есть Будда. Это в верхне-левом квадранте.

В.: А Дхарма?

К. У.: Дхарма описывает Дух как объективный факт, как объективное Положение Дел. Предельное Оно Космоса есть Дхарма, Истина, объективная таковость, сущность или «естьность» всех холонов. Само Условие всех условий, сама Природа всех природ, сама Оновость всех холонов — это Дхарма, объективная Истина, которая состоит в том, что все холоны, прямо в том виде, в каком они есть, в своей Оновости, суть совершенные проявления Пустоты, или Духа. И такова предельная Истина!

В.: И Сангха?

К. У.: Сангха означает общину или сообщество. Это «мы» Духа. В мистических христианских терминах это Церковь, мистический союз с Христом. Это межсубъективный круг постижения, культура Божественного. Нижне-левый квадрант.

Смысл же в том, что именно по той причине, что Дух равно проявляется во всех четырех квадрантах, или во всей Большой тройке, мы можем описывать дух субъективно как свой ум Будды — как «Я» Духа, Красоту. И мы можем описывать дух объективно как Дхарму — как «Оно» Духа, предельную Истину. И мы можем описывать Дух культурно как Сангху — как «Мы» Духа, предельное Благо.

Все четыре квадранта, или Большая тройка, являются гранями Духа, гранями Пустоты. Когда проявляется Пустота, она делает это как субъект и объект, каждый из которых может быть единичным или же множественным. И это дает нам четыре квадранта, или, если упрощенно, Большую тройку. Посему Дух можно описать — и должно описывать — при помощи всех трех языков — и «я», и «мы», и «оно».

Каждая из этих сфер эволюционирует и развивается. Это означает, что каждая из них все более и более разворачивает свою духовную природу и, таким образом, все более и более постигает свою духовную природу. И в высших пределах этой эволюции Я, Мы и Оно оказываются все более прозрачными для своей истинной природы. Они сияют в лучах славы той Основы, которой они и являются.

И в этом лучезарном сознавании каждое Я становится Богом, каждое Мы становится искреннейшим поклонением Богу и каждое Оно становится благодатнейшим храмом Бога.

Часть 2. Дальнейшие рубежи духа-в-действии

9. Эволюция сознания

* * *

В.: Интегральный подход включает все уровни и все квадранты. Мы рассмотрели все квадранты. Теперь хотелось бы взглянуть и на все уровни. Я хочу обсудить с вами эволюцию самого сознания — от низших к высшим стадиям, от материи и тела к разуму, душе и духу.

К. У.: Одна из упрощенных карт этой общей эволюции изображена на рис. 9.1. Традиционная последовательность «материя, тело, ум, душа и дух» представлена справа, а слегка более расширенная ее версия, которую мы будем использовать, дана слева.

Рис. 9.1. Базовые уровни, или сферы, сознания

Но позвольте мне подчеркнуть, что мы сейчас обсуждаем исключительно верхне-левый квадрант, то есть стадии внутренней эволюции сознания. Посему мы, например, не обсуждаем соответствующие изменения в верхне-правом квадранте. Мы не обсуждаем изменения в стволе мозга, лимбической системе, новой коре (неокортекс), паттерны активности мозговых волн (альфа-, бета-, тета- или дельта-состояния), не обсуждаем мы и межполушарную синхронизацию или дисбаланс нейромедиаторов в случае патологий и т. д.

Сходным образом мы не всматриваемся в более широкомасштабные культурные течения (нижне-левый) или социальные структуры (нижне-правый), которые неотделимы от развития индивидуального сознания, даже хотя эти другие квадранты играют жизненно важную роль. Что же происходит, когда есть необходимость приспособить и интегрировать самость в культуре, которая сама уже больна? Что значит быть хорошо приспособленным нацистом? Является ли это проявлением психического здоровья? Или же личность, не приспособившаяся к обществу, построенному на идеологии нацизма, есть единственная, которая сохранила свой рассудок?

Все это ключевые вопросы. Пороки развития — патология, «болезнь» — в любом квадранте будут отдаваться во всех четырех квадрантах, ведь каждый холон обладает этими четырьмя гранями своего бытия. Так что общество, выстроенное вокруг отчуждающего способа производства (нижне-правый), — например, выдающее нищенские зарплаты людям, занятым изнуряющим, нечеловеческим трудом, — будет отражаться в низкой самооценке трудящихся (верхне-левый) и сошедшей с катушек биохимии мозга (верхне-правый), что может привести, например, к установлению массового злоупотребления алкоголем в попытке самолечения. Аналогично этому культурное мировоззрение, обесценивающее женщин, в результате породит тенденцию подрывать индивидуальный потенциал женщины, что приведет к такой биохимии мозга, для работы с которой потребовались бы антидепрессанты.

И все в том же духе в этом четырехквадрантном цикле. Повредите один квадрант, и все четыре начнут истекать кровью. Но в рамках данного обсуждения мы на время проигнорируем все это — проигнорируем семейную психотерапию, проигнорируем биохимию мозга и мозговые состояния, проигнорируем культурный и социальный анализ, дабы сфокусироваться на верхне-левом квадранте как таковом и обсудить уровни сознания, проявляющиеся в индивидууме.

Но не воображайте, что другие квадранты неважны! На самом деле мы стремительно приближаемся к пониманию, видящему в индивидуальных «патологиях» лишь верхушку гигантского айсберга, включающего мировоззрения, социальные структуры и культурный доступ к глубине. Индивидуальную психотерапию не стоит считать чем-то малозначительным, хотя во многих смыслах она, по сути, вторична. Однако на настоящий момент — да, мы и вправду можем сосредоточиться на верхне-левом квадранте. (Обратите внимание, что в данной главе эволюция сознания обсуждается более абстрактно; в последующих двух главах будет представлено множество конкретных примеров. Так что, если данная глава покажется вам излишне абстрактной, пожалуйста, продолжайте читать следующие главы…)

Высшие стадии развития

В.: Краткий обзор верхне-левого квадранта дан на рис. 9.1.

К. У.: Да. Если вы сравните его с рис. 5.2, то увидите, что рис. 5.2 доходит вплоть до «визионерской логики», которая является стадией 6 на рис. 9.1. Причина состоит в том, что рис. 5.2 приводит лишь стадии усредненного сознания, развившиеся на настоящий момент в коллективной истории. На нем не изображены какие-либо более высокие, или более глубокие, стадии, показанные на рис. 9.1.

В.: Стало быть, сразу же возникает вопрос: означает ли это, что некто, живший в прошлом, скажем в мифико-аграрную эпоху, не имел доступа к этим более высоким стадиям?

К. У.: Нет, вовсе нет. В любую отдельно взятую эпоху некоторые люди развиваются выше среднего уровня, другие — ниже. Нижне-левый квадрант — это просто средний уровень в отдельно взятое время.

У каждого общества есть определенный центр притяжения, можно так выразиться, вокруг которого организуются этика, нормы и основные социальные институты, и этот центр притяжения обеспечивает базовую культурную согласованность и социальную интеграцию в данном обществе.

Этот культурный центр притяжения действует наподобие магнита для индивидуального развития. Если вы находитесь ниже среднего уровня, он, как правило, тянет вас вверх. Если вы пытаетесь подняться выше, он, как правило, тянет вас вниз. Культурный центр притяжения задает темп развитию (как магнит): тянет вас к усредненному ожидаемому уровню развития. В областях за пределами этого вы предоставлены самим себе, и вам потребуется изрядное везение, ведь теперь магнит будет пытаться тянуть вас к себе — в обоих случаях (когда вы выше и когда вы ниже среднего уровня) вы, так сказать, «вне закона».

В.: Так что есть различие между средней формой сознания и наиболее продвинутой формой сознания в любой культуре.

К. У.: Да, это так. Например, скажем, пятьсот лет спустя какой-нибудь антрополог, начав изучать Америку, наткнется на труды Кришнамурти и решит, что все американцы были как Кришнамурти. Это, конечно же, глупо, но именно так поступают многие теоретики нью-эйджа в отношении предыдущих эпох. Они берут представителя наиболее продвинутой формы сознания в то время (скажем, шамана) и делают вывод, что средняя форма сознания также была шаманской, что сто тысяч лет назад все были шаманами. Что ж, сто тысяч лет назад практически никто не был шаманом. Шаман — быть может, на одно племя приходился один шаман — был душой с редким даром, и большинство людей не разделяли данного шаманского сознавания. На самом деле большинство людей приходили в ужас от силы шамана, и у них не было ни малейшего представления, что же за более высокая форма сознания была ему доступна.

Так что верно, одна из вещей, которые я попытался сделать при рассмотрении всех этих эпох прошлого, состояла в том, чтобы сначала определить усредненный центр притяжения (архаический, магический, мифический, рациональный, экзистенциальный), а затем тщательно рассмотреть наиболее развитых индивидуумов, которые поднялись над этой средней формой сознания (нередко заплатив за это великую цену) и раскрыли для себя более высокие, или глубокие, формы сознавания (шамана, йога, святого или мудреца). Эти более высокие, или глубокие, формы сознавания мы называем (на рис. 9.1) психическим, тонким, причинным и недвойственным уровнями сверхсознательного развития[28].

Лестница, взбирающийся, вид

В.: Эти четыре высшие стадии развития представляют собой то, что мне хотелось бы обсудить. Но действительно ли все эти стадии «подобны лестнице», как на рис. 9.1? Действительно ли все это является настолько дискретным?

К. У.: Рис. 9.1 и вправду напоминает лестницу, что ввело в заблуждение многих людей, которые считают, что модели развития жестко «линейны». Но это свидетельствует о непонимании предмета рассмотрения всех этих моделей развития.

Рис. 9.1 лучше всего воспринять как последовательность концентрических окружностей или вложенных друг в друга сфер, где каждый более высокий уровень превосходит и включает предыдущий. Это холархия актуализации, каждая стадия которой развертывает себя и затем обертывает предыдущие стадии по принципу вложения. Рис. 9.1 —это просто один из ракурсов на этот концентрический образ. Можно было бы нарисовать и всю иллюстрацию в виде концентрических кругов; именно это мы и сделали в случае с рис. 2.2, если помните. На самом деле рис. 9.1 попросту является слегка расширенной версией рис. 2.2: материя (сенсомоторное), тело (эмоциональное и витальное), ум (от реп-ума до визионерской логики), душа (психическое и тонкое) и дух (причинное и недвойственное). И, как мы увидим далее, эта Великая холархия сознания является хребтом великих мировых традиций мудрости, обнаруживаемых по всему миру и во множестве разных культур.

Но более важно то, что эти девять уровней, или сфер, затрагивают лишь часть того, что в действительности происходит в процессе развития сознания. Даже если мы и назовем рис. 9.1 «лестницей», все равно остается еще и взбирающийся по этой лестнице, и на каждой ступени открываются различные воззрения, и ничто из этого не является простым линейным и пошаговым процессом!

В.: Итак, лестница, взбирающийся, вид. Начнем с лестницы — уровней, или сфер.

Базовые уровни: лестница

К. У.: Они изображены на рис. 9.1. Эти девять уровней, или сфер, являются базовыми уровнями сознания.

Нет необходимости помнить все эти стадии, но для сведения рис. 9.1 включает: ощущения и восприятие (сенсорно-физический), побуждения и образы (фантазмико-эмоциональный), символы и понятия (реп-ум, сокращение от «репрезентационный ум»), конкретные правила (ум правила / роли, или «коноп», сокращение от «конкретно операционный»), формально-рефлексивный («формоп») и визионерско-логический (интегративный). И далее идет переход к более высоким, трансперсональным, или надличностным, стадиям психического, тонкого и причинного. (Сама же бумага, на которой изображена иллюстрация, представляет собой «высшую» стадию, которая в действительности не стадия вообще, а недвойственная Основа всего представленного. Дух есть и наивысший уровень — «причинное», и Основа всех уровней — «недвойственное».)

Немного погодя мы можем это все обсудить. Это лишь некоторые из основных вех развития сознания, которое простирается от материи и тела до ума, души и духа. Этот список ни в коей мере не является исчерпывающим, он просто приводит выборку из основных уровней.

В.: Поскольку все уровни на самом деле являются вложенными сферами, почему же вы вообще их изображаете в виде лестницы?

К. У.: Метафора лестницы полезна потому, что она указывает на то, что базовые компоненты сознания и вправду возникают в виде достаточно дискретных стадий, и, если вы разрушите нижнюю ступень, все более высокие ступени полетят вместе с ней. Где метафора лестницы совершенно не работает, так это когда речь заходит о том, что каждая более высокая стадия в действительности не восседает на нижележащей стадии, а скорее обертывает ее в своем бытии, во многом подобно тому, как клетка обертывает молекулы, которые обертывают атомы. Как я уже сказал, это вложенная холархия. Но сам я часто прибегаю к метафоре лестницы, ведь я хочу особенно подчеркнуть, что речь идет об уровнях роста.

Например, в процессе развития образы возникают до символов, которые возникают до понятий, которые возникают до правил и так далее (что показано на рис. 5.2, рис. 5.3 и рис. 9.1). Этот порядок необратим. Никакое количество социального обусловливания не сможет изменить этой последовательности, и нам не известно ни одно общество, в котором порядок был бы иным. Данная последовательность холархична, она встречается в самых разных культурах, насколько нам известно, без каких-либо исключений. Точно так же, как перед тем, как составить предложение, нужно иметь для начала слова, а сами предложения должны существовать до появления абзацев, так и эти базовые холоны выстраиваются на основе своих предшественников и интегрируют их в себе. Вот почему порядок нельзя изменить: ступени, находящиеся выше, опираются на более низкие ступени, и в этом частичная полезность метафоры лестницы.

Самость: взбирающийся

В.: Стало быть, это базовые ступени в лестнице, или холархии, сознавания.

К. У.: Да. Но реальное действо, если можно так выразиться, разворачивается не здесь. Даже если мы достаточно приблизительно отобразим развитие этих базовых уровней в виде лестницы, реальное действо включает в себя взбирающегося по лестнице. Этот взбирающийся и есть самость. Иногда называемая системой самости[29]. (С объективной точки зрения или исходя из «оно»-языка это система самости; с субъективной точки зрения это личность, самость, самоощущение. Я опираюсь на обе точки зрения.)

В.: Так обладает ли самость, или система самости, своими собственными качествами?

К. У.: Да, самость, или взбирающийся, имеет специфические качества и способности, которыми не обладает сама лестница.

Причина же состоит в том, что лестница, по сути, лишена «я»: любой из ее ступеней не присуще неотъемлемое самоощущение. Но самость присваивает эти ступени, или отождествляется с ними, и это порождает различные типы самоотождествления и различные стадии развития самости, до тех пор, пока сама самость вообще не падет с лестницы в радикальную Пустоту. Но тут мы слегка забегаем вперед. Смысл же в том, что лестница и взбирающийся по лестнице — это совершенно разные вещи!

Что касается конкретных свойств самости, то в книге «Трансформации сознания» я привожу следующие: отождествление, организация, воля или внимание, защита, метаболизм и навигация.

Нет нужды углубляться в них, но я мог бы упомянуть, что «навигация», например, включает в себя четыре влечения, которые свойственны всем холонам, включая и холон самости, а именно деятельность и сообщность, самотрансценденция (самопревосхождение) и саморастворение (регрессия). На каждой ступени роста и развития самости перед ней стоит базовый выбор из четырех возможностей в плане того, куда ей двинуться в своем развитии. Стоит только какому-то из данных четырех влечений проявиться слишком сильно или слишком слабо — и самость ждут патологические неприятности. Типы возникающей в подобном случае патологии зависят от того, на какой из девяти базовых ступеней случается проблема.

В.: Так что в ходе того, как самость взаимодействует с этими базовыми ступенями, взбираясь по лестнице, на каждой ступени, или стадии, что-то может пойти не так.

К. У.: Да, самость может взбираться по лестнице расширяющегося сознания, но ключевая мысль состоит в том, что она может потерять руку или ногу на любой из ступеней!

Если что-то идет не так на какой-либо стадии в процессе этого развертывания и развития, то аспекты самости могут повредиться или быть «оставлены позади». Это «оставление позади» и называется вытеснением, подавлением, диссоциацией, или отчуждением. Самость может потерять руку или ногу на любой стадии, и эта потеря приведет к образованию патологии, которая характерна для той стадии, на которой произошла потеря.

Стало быть, видно, что патология может иметь разные уровни — от психотического до пограничного, невротического, экзистенциального и духовного. В зависимости от того, где именно произошел «несчастный случай».

Несколько конкретных примеров я приведу через мгновение. Идея же в данный момент состоит не только в том, что эти базовые уровни развиваются и разворачиваются, но и в том, что самости необходимо войти с ними во взаимодействие, по-настоящему взобраться по ступеням развития и расширения сознавания. На каждой ступени лестницы самость может оступиться и серьезно травмироваться.

Веха

В.: Вы называете данные ступени «вехами» развития.

К. У.: Да, основываясь на очень важной линии исследований, проводимых такими теоретиками и клиницистами, как Маргарет Малер, Отто Кернберг, Хайнц Кохут и Гертруда Бланк и Роберт Бланк, не говоря уж о новаторских трудах Юнга, посвященных вопросу индивидуации. Под вехой попросту описывается величественный процесс дифференциации и интеграции, происходящий в ходе роста и развития человека.

Один из известных комических афоризмов Йоги Берра звучал так: «Увидев в дороге развилку, подберите ее и суньте в карман». Что ж, веха развития — это просто ключевая развилка на пути развития, и самости необходимо проработать эту развилку. То, каким образом она это сделает, в каждом случае будет влиять на ее последующее развитие.

В.: Посему наличие девяти базовых уровней означает, что есть девять соответствующих вех, или ступеней, которые самости необходимо проработать?

К. У.: Да, все верно. Но это на самом деле очень гибкий и флюктуирующий процесс. Данные вехи являются просто общими верстовыми столбами пути. Самость должна шагнуть на каждую ступень базовой лестницы, и каждый шаг представляет собой отдельную веху развития.

Так что каждая веха имеет тройную структуру. Во-первых, самость эволюционирует, или развивается, или перешагивает наверх, к новому уровню сознавания, отождествляется с этим уровнем, «объединяется» с этим уровнем. Во-вторых, далее она начинает продвижение за пределы этого уровня, она дифференцируется от него, разотождествляется с ним, трансцендирует, или превосходит, его. И в-третьих, она отождествляется с новым и более высоким уровнем и центрируется на нем. Новая ступень на самом деле опирается на предыдущие ступени, так что они должны быть включены и интегрированы в общем развертывании, и эта интеграция, или включение, есть третья и конечная подфаза данной конкретной вехи развития. (Это обобщено в рис. 9.2.)

Рис. 9.2. Лестница, взбирающийся, вид

Так что вы можете запомнить веху развития по тому факту, что каждой вехе свойственна общая тройная структура: отождествление, разотождествление и интеграция; или слияние, дифференциация и интегрирование; или внедряешься, превосходишь и включаешь.

И если что-то в этом тройном процессе пойдет не так на какой-либо из ступеней, тогда получаешь сломанную ногу и еще что похлеще. И форма рубца, который появится в результате этой беды, будет определяться тем, как выглядел мир, когда вы сломали свою ногу. И, в общем, чем ниже ступень, тем серьезнее патология.

Возникают новые миры: смена вида

В.: Итак, у нас есть лестница и ее базовые ступени, а также есть самость, или взбирающийся, с его вехами развития. Осталось обсудить различные открывающиеся виды.

К. У.: Да, с каждой ступенью последовательности развития открывается новый вид на мир — новое видение самости и других — новое мировоззрение. Мир выглядит по-другому — является другим! — на каждой ступени последовательности развития. Как мы неоднократно убеждались, различные миропространства, различные миры обретают форму, по мере того как сознание проходит путь развития, — то есть не существует попросту некоего предзаданного мира, который, дескать, односторонне отражается нами!

И тут я особенно бы подчеркнул, что на каждой ступени присутствует свой тип идентичности (или тождественности) самости, свой тип потребностей самости и свой тип моральной позиции (рис. 9.3). Все это аспекты различных миров, которые разворачиваются с каждой ступенью, уровнем, или сферой, сознавания.

Рис. 9.3. Некоторые примеры соотношения «лестницы», «взбирающегося» и «вида»

И это всего лишь миниатюрный набросок: лестница с ее базовыми ступенями сознавания; взбирающийся с его вехами развития и различный вид на мир, открывающийся на каждой из ступеней. Лестница, взбирающийся, вид.

В.: Итак, давайте перейдем к конкретным примерам.

К. У.: Данная модель развития сознания основывается на трудах примерно шестидесяти-семидесяти теоретиков Востока и Запада. (Полное обсуждение модели см. в книге «Интегральная психология»[30].) На рис. 9.3 представлены трое из них: Абрахам Маслоу, Джейн Лёвинджер и Лоуренс Колберг. Я, как правило, называю их в качестве примеров, ведь они столь широко известны.

В.: Что ж, ближе к конкретике. Возьмем, к примеру, ум правила / роли и пройдемся по каждой колонке.

К. У.: Ум правила / роли — это способность, которая начинает развиваться у детей в возрасте приблизительно семи лет. Это способность формировать умственные правила и принимать на себя социальные роли. Ребенок начинает понимать, что он (или она) не просто тело с побуждениями и влечениями, но также и социальная личность, живущая среди других социальных личностей, поэтому ребенок должен приспособиться к этим социокультурным ролям. Это сложный период, полный трудностей и испытаний.

Стало быть, пример звучит следующим образом. Когда возникает базовый уровень ума правила / роли, ребенку предстоит встретиться с новой ступенью роста сознавания. Он должен взаимодействовать с вехой развития на этом уровне, с тройным процессом перешагивания на новый уровень сознавания. Так что сначала он шагнет на эту ступень — то есть отождествится с этой ступенью, отождествится со способностью следовать правилам и ролям. Другими словами, он отождествится с умом правила / роли (фаза 1 в данной вехе).

Получается, что самость в этот момент становится самостью правила / роли. Это ее центральная идентичность, или тождественность. Это ее базовое самоощущение. Ее ощущение — ощущение конформного приспособления к этим правилам и ролям, а следовательно — как можно видеть в колонке, посвященной Лёвинджер, — на данной стадии самоощущение является конформистским. И по той же причине базовая потребность самости на данной стадии — потребность в принадлежности (или сопричастности), что можно видеть в колонке, посвященной Маслоу. И, как следствие, моральная позиция самости на данной стадии центрирована на конвенциональном одобрении других; это отображено в колонке по Колбергу.

В.: Стало быть, таковы лестница, взбирающийся, вид в применении к таблице.

К. У.: По сути, да. Надеюсь, вы понимаете, что все это представлено в ужасно упрощенной форме, но такова общая идея.

В.: А если развитие продолжается?

К. У.: Если развитие продолжается, тогда самость в конечном счете вырастет за пределы этих воззрений и вновь расширит границы своего сознавания. Для того чтобы это сделать, ей придется сойти с текущей ступени, или разотождествиться с ней, и превзойти ее — эта дифференциация, или трансценденция, является фазой 2 данной вехи развития. Далее ей необходимо отождествиться со следующей более высокой ступенью — это фаза 3, с которой начинается новая веха. И снова цикл повторяется. До тех пор, пока, конечно же, не образуется задержка в развитии.

В.: Теперь перейдем к этим сменяющимся видам. Они в целом сами подобны стадиям, не так ли? Лёвинджер, Колберг и Маслоу описывают стадии.

К. У.: Да, но в очень широком смысле, который, опять-таки, ввел в замешательство многих критиков. Все исследователи развития, буквально без исключения, предлагают некий список стадий или даже список ступеней лестницы, холархию роста и развития: Колберг, Кэрол Гиллиган, Хайнц Вернер, Жан Пиаже, Хабермас, Роберт Селман, Эрик Эриксон, Джеймс Марк Болдуин, Сильвано Ариети, Дженни Уэйд, Клэр Грейвз, Роберт Киган, Сюзанна Кук-Гройтер, Джон Броутон, Дайдре Крамер, Шерил Армон. Даже созерцательные традиции от Плотина и Падмасамбхавы до Чжии и Фацзана. И они предлагают такую лестницеподобную холархию по той причине, что это соответствует имеющимся у них эмпирическим данным. Эти стадии являются результатом сбора эмпирических, феноменологических и интерпретационных свидетельств и огромного количества исследовательских данных. Эти ребята не придумывают все это просто потому, что они неравнодушны к лестницам!

Но в отношении этих холархий есть очень важная особенность. Даже в своих сильно выраженных версиях, таких как у Колберга, самость в любой момент в своем развитии будет, как правило, давать 50% откликов с одного уровня, 25% с уровня выше и 25% с уровня ниже. Ни одна самость не находится просто «на» какой-то конкретной стадии. И, более того, бывают всевозможные регрессии, спирали, временные скачки вперед, пиковые переживания и т. д.

В.: Так что это скорее нечто усредненное.

К. У.: Да, это немного похоже на то, что мы говорили о культурах: у них есть средний центр притяжения, причем некоторые участники попадают на уровни выше его, а некоторые — на уровни, лежащие ниже.

В том же смысле система самости имеет, можно так сказать, собственный центр притяжения, что означает: некоторые компоненты ее внутреннего пространства могут находиться выше, а могут и ниже, нежели ее собственный средний уровень сознавания. Взбирающийся по лестнице, иными словами, скорее нечто вроде сгустившегося пузыря, а не некая дискретная сущность: в каком-то смысле он вязко ползет по базовым сферам расширяющегося сознания. Развитие, как я отметил, в действительности есть нечто протекающее очень гибко и через флюктуации.

Патология

В.: Вы сказали, что самость может пораниться на любой ступени — потерять руку или ногу.

К. У.: Да, некоторые аспекты взбирающегося — того самого сгустившегося пузыря — могут застрять на более низких ступенях. И эти маленькие пузырьки отщепляются от основного пузыря и застревают на этих более низких стадиях.

В.: Это и есть вытеснение.

К. У.: В самом широком смысле — да. Мы можем использовать в качестве примера моральные стадии.

На рис. 9.3 вы можете видеть, что более низкие и ранние стадии морального развития эгоцентричны, нарциссичны и ориентированы только на «меня, любимого». Это то, что Колберг назвал доконвенциональными стадиями. Стадии, лежащие посередине, называются конвенциональными, потому что, как мы видели, они, как правило, очень конформные — «моя страна права, даже если она неправа!». Более высокие стадии называются постконвенциональными, ведь они начинают трансцендировать конвенциональные, или конформистские, формы и вместо этого центрироваться на универсальном плюрализме и индивидуальных правах. Выше их находятся «постпостконвенциональные», или духовные, стадии, которых мы вскоре коснемся.

Итак, если по различным причинам переживался некий многократно повторявшийся или тяжелый травмирующий опыт на ранних стадиях (скажем, доконвенциональных стадиях во время первых трех-четырех лет жизни), то, как правило, происходит следующее.

Коль скоро центр притяжения самости находится на этой доконвенциональной и импульсивной стадии, то аспекты этой импульсивной самости могут быть отщеплены, или диссоциированы. Если диссоциация принимает чересчур серьезные формы, тогда развитие самости ударит по тормозам. Но чаще всего самость просто продолжит свой путь, прихрамывая, с диссоциацией и всем подобным. Она продолжит свое развитие, продолжит взбираться по базовым ступеням расширяющегося сознавания, сколько бы она ни спотыкалась и сколько бы ни болели ее раны. Быть может, она уже залила кровью всю лестницу, но все равно продолжает взбираться.

Однако некий аспект импульсивной самости тем не менее был отщеплен и диссоциирован. Этот отщепленный аспект не продолжает взбираться вверх, перестает расти и развиваться. Напротив, он открывает лавочку в подвале. И у него моральное мировоззрение стадии 1, ведь в этом примере именно там и произошла диссоциация. Он остается на моральной стадии 1, даже когда остальная часть самости продолжает свой рост и развитие. Посему этот отщепленный аспект всецело нарциссичен, эгоцентричен, поглощен собою и полностью импульсивен. Он продолжает интерпретировать мир в рамках категорий, доступных ему на этой примитивной, или архаической, стадии.

По мере того как основной пузырь самости продолжает хлюпать по лестнице, этот маленький пузырек остается позади, саботируя жизнь основной самости невротическими или даже психотическими симптомами. Основному пузырю открывается все более высокий и широкий вид на мир, однако маленькая капелька верна только себе, только своему нарциссическому и архаическому мировоззрению, только своим доконвенциональным импульсам и потребностям.

И теперь внутренний конфликт между основным пузырем, который может теперь находиться на моральной стадии 3, 4 или 5… Что ж, подобный внутренний конфликт между основным пузырем и маленьким пузырьком на стадии 1 может приводить к разрушительным последствиям. Это не внешний конфликт — это гражданская война. Это и есть патология, как бы мы ее ни называли.

И, как мы увидим дальше, одна из вещей, которую нам безусловно стоило бы совершить в своем развитии, — это способствовать окончанию подобных гражданских войн.

Состояния и стадии

В.: Но означает ли это, что человек должен сначала разрешить вопросы со всеми более низкими уровнями (скажем, уровнями 1–6), перед тем как более высокие, или духовные, стадии смогут развернуться?

К. У.: Вовсе нет. Индивидуумы могут пережить духовный опыт — пиковое переживание или измененное состояние сознания — практически на любой стадии развития. Базовые уровни, от низших до высших, являются потенциалами бытия любого человека. Посему можно соприкоснуться с этими более высокими измерениями в различных условиях — в моменты радости, сексуальной страсти, стресса, грез и мечтаний, состояний, вызванных психоактивными веществами, а также даже во время психотических срывов.

Но вот что происходит. Скажем, человек находится на моральной стадии 3 по Колбергу. И, скажем, его опыт таков, что на него нахлынули определенные феномены из тонкого пространства — быть может, сильный опыт внутреннего озарения. Это может глубоко изменить жизнь человека и открыть для него новые миры, новые измерения и новые формы сознавания.

И, возможно, это может привести к реальной трансформации, эволюции или развитию его сознания. Так что если вы дадите этому человеку тест на определение уровня морального развития, то, вполне возможно, вы обнаружите, что он и вправду трансформировался от моральной стадии 3 к… моральной стадии 4. Ему больше некуда двинуться, кроме как туда! Исследования неоднократно показывали, что эти стадии невозможно перескочить, как невозможно перескочить от атома сразу к клетке, пропустив молекулы. Так что человек на моральной стадии 3, который пережил глубинный духовный опыт, может найти мотивацию к тому, чтобы перейти на следующую стадию — в данном случае стадию 4. Но ни при каких условиях он не перейдет от стадии 3 сразу же к стадии 7.

Подлинно духовные, надличностные, или трансперсональные, стадии развития (стадия 7 и выше по Колбергу) зависят в своем развитии от всего, что ранее развилось в стадиях 6, 5, 4, 3 и т. д. Каждая из этих стадий делает какой-то совершенно необходимый вклад в появление стадии 7. И хотя человек и может пережить пиковый опыт более высокого измерения, самости данного человека все равно придется пройти процесс роста, развития и эволюции для того, чтобы на постоянной основе приспособиться к этим более высоким, или глубоким, измерениям, дабы превратить «измененное состояние» в «постоянную черту».

В.: Вы цитируете Ауробиндо: «Духовная эволюция подчиняется логике последовательного развертывания; она может сделать новый, решительный, важный шаг лишь тогда, когда предыдущий важный шаг в достаточной мере был освоен: даже если определенные, менее значимые стадии можно проглотить или перескочить в результате скоропостижного и резкого восхождения, сознанию придется вернуться, чтобы удостовериться, что пройденная территория надежно аннексирована под новые условия; более высокая или сконцентрированная скорость [развития, что и вправду возможно] не отменяет самих шагов или необходимости их последовательного прохождения».

К. У.: Да. Одна из величайших проблем с дисциплиной трансперсональной психологии заключалась в том, что когда она только была основана, то, как правило, фокусировалась на пиковых переживаниях. Есть, дескать, эго, что очень плохо, и есть всё, что не-эго, что очень хорошо. На самом деле распространенный взгляд состоял в том, что всё, что не есть эго, — это Бог. То есть получалось вот что: «Эго — фу-у-у!.. Не-эго — ура-а-а!»

И вот вы получаете подобную одношаговую модель трансформации: вам нужно перейти от разделяющего, аналитического, рационального и мерзкого эго прямо к расширяющемуся, освобожденному и космическому Богосознанию. Освободившись от эго, получаете Бога.

Эта наивная идея одношаговой трансформации оказалась привязана к очень флатландскому мировоззрению, так что под «космическим сознанием» теперь просто понимался переход от мерзкого ньютоновского эго к личности, объемлющей новую физику паутины жизни и сознающей единство с Геей. Мы становимся едины с флатландией, просветляемся и спасаем планету.

Но, увы, на самом деле все далеко не так просто. Мы не можем перейти от желудя к дубовой роще, совершив квантовый скачок. Стадии развития присутствуют в любом росте, в том числе и человеческом. Эти базовые стадии (я привел девять из них, но это просто обобщение) основываются на значительной доле эмпирических, феноменологических, созерцательных и кросскультурных данных. Мы все еще уточняем эти стадии, и есть множество вопросов, на которые нам нужно ответить. Однако представление о такой «одношаговой» трансформации теперь кажется довольно наивным.

Стало быть, люди могут иметь духовный опыт, пиковые переживания и всевозможные измененные состояния, но им все равно придется нести эти переживания в своей собственной структуре. Им все равно придется расти и развиваться, пока они действительно не смогут приспособиться к глубине, раскрываемой пиковыми переживаниями. «Состояния» все равно должны быть преобразованы в «свойства» сознания. Вам все равно придется пройти путь от желудя к дубу, если вы хотите обрести единство с целым лесом. Так что, хотя «состояния» и важны, «стадии» еще более значимы.

Религия флатландии

В.: Так что пиковый опыт — это нечто вроде «вершинного» опыта: вам временно открывается взгляд с небывалой ранее высоты на измерения, которые вы, вполне возможно, еще не способны удерживать в себе.

К. У.: Да. И имеет место связанная с этим проблема, которая в действительности еще более серьезна. Лестница может развиваться намного выше, нежели та высота, на которую готова взобраться самость. Если выразить это технически точно, мы говорим, что когнитивное развитие необходимо, но недостаточно для морального развития.

Это, например, означает — и всем нам известны подобные случаи, — что человек может иметь доступ к рациональности уровня 5 (он может быть невероятно развит в интеллектуальном плане), при этом все еще находясь на моральной стадии 1. По сути, получаем очень умного нациста. Лестница намного выше, чем взбирающийся по ней, остающийся приверженным к более низким ступеням. Одно дело — соприкоснуться с более высоким уровнем; совершенно другое — действительно на нем жить!

И то же самое может произойти с духовными переживаниями. Люди могут получить временный доступ к некоторым очень высоким ступеням в лестнице, или сфере, сознавания, но они отказываются действительно жить, исходя из этих уровней, — они на самом деле не собираются до них подниматься. Их центр притяжения остается весьма низким, можно даже сказать — приниженным.

И если они собираются воплотить в жизнь свой духовный опыт, тогда им придется расти и развиваться. Им придется начать развертывание своего развития, холархическое расширение, реальное проживание расширяющихся сфер сознания. Их центру притяжения придется сдвинуться — трансформироваться — к этим более глубоким, или высоким, сферам сознания. Нет ничего хорошего в том, чтобы просто их «идеализировать» в теоретической болтовне, в голословной религии.

Посему можно пережить очень мощный пиковый опыт, или сатори. Но затем дни, недели и месяцы спустя — в какие сферы жизни вы его привнесете? Что происходит с вашим опытом? Где он обитает? Ваша реальная самость, ваш центр притяжения может приспособиться к этому опыту лишь в соответствии со своей собственной структурой, своей собственной «пропускной способностью», своей собственной стадией развития. Духовные переживания не подарят вам возможность вот так запросто взять и пропустить рост и развитие, от которых зависит устойчивая духовная реализация.

Эволюция может быть ускорена, как сказал Ауробиндо, но ее нельзя полностью избежать.

В.: В кругах, проповедующих «новую парадигму», распространено сильнейшее сопротивление идее стадий.

К. У.: Да, такое же сопротивление направлено и против иерархий, или холархий. Некоторые из этих возражений искренни и проистекают из благих намерений, так что нам стоит их учитывать. Однако если вы отрицаете стадии и холархию, тогда вам придется объяснить огромное количество данных, которые указывают на холархическое развитие, и это отрицание требует агрессивной идеологии, которая позволила бы объяснить, почему исследователи продолжают обнаруживать холархии в самых разных культурах. Мне еще не повстречалось ни одной успешной попытки представить такое объяснение.

Но некоторые формы сопротивления вызваны гораздо менее искренними причинами. Многие американцы не любят идею стадий чего бы то ни было вообще, ибо в Америке мы не любим концепцию степеней глубины. Мы живем в воплощенной флатландии. Мысль о том, что кто-то где-то может быть выше или глубже меня, для нас невыносима.

В этом случае мы предпочитаем «духовность», которая берет тот уровень, на котором мы находимся (каким бы он ни был), и предлагает «одношаговый» процесс, который, дескать, приведет нас напрямую к Богу, мгновенно, подобно микроволновке. Мы вообще отрицаем стадии и приходим к очень плоскому, флатландскому пониманию.

Так что различные флатландские парадигмы приветствуются именно потому, что они требуют не реальной трансформации, а всего лишь «одношагового» выучивания новой парадигмы, нечто вроде покупки за один клик. Ты просто повторяешь, что являешься одной из нитей в великой паутине, — и все спасены! И при этом ты агрессивно отрицаешь существование каких-либо стадий!

В.: Я постоянно сталкиваюсь с этим антихолархическим предубеждением. Оно принимает воинственные формы.

К. У.: Дело в том, что многие из теоретиков «новой парадигмы» разделяют одну и ту же общую цель, а именно расширение сознания от обособленного и отчужденного индивидуума к чему-то вроде всемирного Космического сознания, которое включает в себя физиосферу, биосферу и ноосферу. Так что мы с большой симпатией можем отнестись к этой общей цели. Однако эти теоретики часто незнакомы с существованием многочисленных внутренних трансформаций, или преобразований, которые должны произойти, дабы осуществился переход от обособленного и привязанного к телу «я» к всеобъемлющему Космическому сознанию. У них прекрасная цель, но путь их не очень хорош. Посему мы можем согласиться с их целью и помочь им, предложив реальный путь с его множеством важных стадий.

Фрейд и Будда

В.: Если вернуться к путешествию самости по этому величественному спектру сознания, мы говорили о том факте, что более высокие стадии могут быть саботированы механизмами вытеснения на более низких стадиях — внутренними гражданскими войнами.

К. У.: Да, я так считаю. Если самость вытесняет или диссоциирует аспекты самой себя, у нее останется значительно меньше потенциала для дальнейшей эволюции и развития. И, рано или поздно, это приостановит все развитие.

Я не хочу как-то излишне упрощенно выражать это в цифрах, но грубый пример может звучать следующим образом: скажем, самость при рождении имеет 100 единиц потенциала. И, скажем, на ранней стадии развития она отчуждает небольшую долю на моральной стадии 1 — скажем, она отщепляет от себя 10 единиц. На моральную стадию 2 она переходит с 90 единицами своего потенциала. Так что можно сказать, что самость на этой следующей стадии присутствует лишь на 90%, а 10% ее сознавания застряло на моральной стадии 1, залипло в этом небольшом бессознательном пузырьке, обитающем в подвале и использующем 10% сознавания, дабы попытаться заставить весь организм действовать в соответствии с его архаическими желаниями, влечениями и интерпретациями.

Так и продолжается, по мере того как мы проходим путь роста и развития. Смысл же в том, что к тому времени, как самость достигает взрослости, она, быть может, уже потеряла 40% своего потенциала в виде отщепленных и отчужденных маленьких «я», маленьких пузырьков, крохотных скрытых субъектов, и все эти маленькие субъекты, как правило, остаются на уровне развития, который им был свойственен в момент расщепления.

Посему вы получаете всех этих маленьких «варваров», бегающих по подвальному этажу, импульсивно требующих, чтобы их покормили, чтобы их обслуживали, чтобы они были центром вселенной, и они очень злятся, если их требования игнорируют. Они визжат, кричат, кусаются и царапаются, и, поскольку вы даже и не осознаёте их присутствие, вы интерпретируете эти внутренние процессы как депрессию, навязчивость, тревогу или любой другой из множества совершенно загадочных для вас невротических симптомов.

В.: Стало быть, это будет саботировать и более высокое развитие.

К. У.: Да. Смысл в том, что эти диссоциированные части личности — отчужденные «я», скрытые субъекты, которые цепляются за более низкие мировоззрения, — будут съедать определенное количество вашей энергии. Не только они сами используют вашу энергию, но и ваши защиты, выстроенные против них, используют вашу энергию. И очень скоро вам начинает не хватать энергии.

И верно, это, скорее всего, саботирует более высокое, надличностное, или трансперсональное, развитие. Давайте предположим, что требуется 65 единиц, чтобы перейти к психическому или тонкому уровню. Если у вас осталось лишь 60 единиц, то вы никогда этого не сделаете. Вот почему, в широком смысле, мы хотим интегрировать Фрейда и Будду. Вот почему мы хотим интегрировать более низкую «глубинную психологию» с «психологией высоты».

И на самом деле сейчас в процессе эволюции человечества мы живем в невероятно благоприятное время, ведь впервые в истории у нас есть доступ и к Фрейду, и к Будде. Глубинные открытия современного Запада — вся идея психодинамического бессознательного, которая в действительности нигде больше не встречалась… В общем, все эти открытия могут быть интегрированы с мистическими или созерцательными традициями как Востока, так и Запада, дабы получить подход, лучше включающий «полный спектр» инструментов развития.

В.: Смысл же в объединении Фрейда и Будды состоит в том, что если у вас есть 40 единиц сознания, заточенных в подвале, то в общем и целом вы не сможете добраться до высших уровней.

К. У.: Да, как правило, ситуация именно такова. Если вы не подружитесь с Фрейдом, то вам сложнее будет добраться до Будды.

Стало быть, именно этим мы и занимаемся при помощи «глубинной» психологии (на самом деле это неправильное название: это в действительности очень поверхностная психология, которая на самом деле занимается низшими и самыми поверхностными уровнями холархии, но именно по той причине, что это самые ранние уровни, присутствие их узкой и нарциссической перспективы может служить столь сильной помехой).

Однако смысл в том, что при помощи «глубинной» психологии мы воссоединяемся с этими низшими холонами и раскрываем их для сознания, чтобы освободить их от фиксации и отчужденной диссоциации и воссоединить с непрекращающимся потоком эволюции сознания. Они могут, так сказать, вернуться к исполнению своих программных функций и перестать регрессивно, реакционно и антиэволюционно тянуть вас в подвалы вашего сознавания. Они могут быть реинтегрированы с вашей основной самостью, чтобы ваша центральная самость теперь имела 70 или 80 единиц доступного ей потенциала и, используя эту энергию, могла продолжить свое развитие в надличностные, или трансперсональные, сферы.

И если это происходит, то вы начинаете весьма интенсивно погружаться в трансперсональное развитие, чтобы в какой-то момент не просто взобраться на самый верх лестницы, но и вообще полностью с нее сойти. В дзен это сформулировали бы следующим образом: взобравшись на вершину тридцатиметрового столба, вы должны сделать еще один шаг. Каким образом вы можете сойти с тридцатиметрового столба? Предприняв этот шаг, где вы оказываетесь?

Когда вы всецело и полностью сходите с лестницы, вы оказываетесь в свободном падении в Пустоту. Внутреннее и внешнее, субъект и объект теряют весь свой смысл. Вы более не тот, кто «изнутри» смотрит на мир «снаружи». Вы не смотрите на Космос — вы и есть Космос. Вселенная Одного вкуса возвещает о себе, яркая и очевидная, лучезарная и чистая, и нет ничего снаружи, нет ничего внутри в непрерывном жесте спонтанно воплощаемого великого совершенства. Само Божественное искрится во всем видимом и слышимом, и вы попросту есть все это. Солнце не озаряет вас лучами, а сияет внутри вас, а галактики рождаются и умирают внутри вашего сердца. Время и пространство танцуют мерцающими бликами на лучезарном лике Пустоты, и вся вселенная становится невесомой. Вы можете выпить Млечный Путь одним глотком и уместить всю Гею на своей ладони, благословляя ее, и для вас это самая обыденная вещь в мире, так что вы о ней даже и не задумываетесь.

10. На пути к глобальному: часть 1

* * *

В.: Сейчас много говорится о «глобальной перспективе» или «глобальном сознании»: дескать, мыслите глобально, а действуйте локально. Большая часть подходов «новой парадигмы» подчеркивает, что мы живем в глобальной деревне, или планетарной паутине, и что нам нужны глобальные и системные карты для отражения этой глобальной территории.

К. У.: Глобальная карта — одно дело, а картограф, способный жить в соответствии с ней, — совершенно другое.

Глобальная перспектива не есть что-то врожденное: младенец с нею не рождается, приматам она несвойственна. Глобальная перспектива есть редкая, элитарная, экстраординарная перспектива огромной глубины, и относительно немногие индивидуумы на самом деле добираются до этой глубины (чем выше глубина, тем меньше охват). Так что именно посредством понимания эволюции и эмерджентного возникновения глобального сознания мы можем действительно начать применять «новые парадигмы», если имеется такое желание.

В.: Вы сказали, что мыслители новой парадигмы часто в качестве цели имеют Космическое сознание, но не имеют при этом пути, который к нему приведет.

К. У.: Да, в глобальной или системной карте мало информации о том, каким образом происходит внутреннее развитие в картографе. И тем не менее это, вне всяких сомнений, самый важный вопрос. Посему глобальная или системная карта имеет весьма ограниченное применение — это всего лишь карта правосторонних квадрантов, в то время как ключевым вопросом является развитие в левосторонних квадрантах. То есть в первую очередь каким образом можно способствовать развитию индивидуумов до того момента, как они действительно оказываются способны жить в глобальном сознавании.

Именно тогда изнутри и выходя за пределы этой глобальной перспективы появляются подлинно духовные, надличностные, или трансперсональные, состояния, когда Дух начинает узнавать свои собственные глобальные измерения.

В.: Именно это и хотелось бы обсудить. Мы разговаривали об этом довольно абстрактно, рассмотрев концепцию «лестница, взбирающийся, вид». Но хотелось бы посмотреть и на конкретные примеры этого развития на пути к глобальному, эволюции к глобальному Я. Давайте поднимемся по лестнице до конца, начав с первой ступени.

Первичная матрица

К. У.: На данный момент давайте назовем началом рождение человека. Новорожденный младенец, по сути, представляет собой сенсомоторный организм, холон, содержащий внутри себя клетки, молекулы, атомы, превосходя и включая эти субхолоны.

Но младенец не владеет языком, логикой или способностью к повествованию, он неспособен понять историческое время или ориентироваться во внутреннем психологическом пространстве. Он в основе своей отождествлен с сенсорно-физическим измерением, или стадией 1 на рис. 9.1. Как выразился Пиаже, «можно сказать, что здесь самость материальна».

Разумеется, самость не является в действительности исключительно физической, однако она все еще преимущественно направлена на низшее и наиболее базовое измерение из всех — материальное и сенсомоторное. На самом деле самость главным образом отождествлена с сенсомоторным миром — настолько, что она не может даже отличить внутреннее от внешнего. Физическое «я» и физический мир находятся в слиянии. То есть они еще не дифференцированы. Младенец не может различить внутреннее и внешнее — кресло и собственный палец для него одно и то же.

Это состояние раннего слияния часто называется «первичной матрицей», ведь оно представляет собой фундаментальную матрицу, которая будет дифференцирована в последующем развитии. Еще оно называется первичным аутизмом, первичным нарциссизмом, океаническим состоянием, протоплазмическим, адуалистическим, состоянием индиссоциации и т. д.

Мы видели, что каждая веха развития является тройным процессом: сначала самость отождествляется с определенной ступенью или сливается с ней, затем она дифференцируется от этой ступени или трансцендирует ее, далее она интегрирует и включает ее.

Первичная матрица — это просто первая фаза первой вехи развития. Самость пребывает в слиянии с сенсомоторным миром — как внутренним, так и внешним.

В.: Это первичное слияние находится выше дуализма субъекта и объекта?

К. У.: Нет, оно ниже его. Многие сторонники романтизма предпочитают рассматривать это состояние первичного слияния как нечто вроде прообраза космического сознания, сознания мистического единства, недвойственности и т. д. Но данное состояние первичного слияния не трансцендирует субъект и объект, оно в первую очередь просто неспособно отличить одно от другого. Это первичный нарциссизм, при котором физический мир проглатывается аутистической самостью: младенец целиком является ртом, а мир — пищей. Это физический процесс.

В этом состоянии нет ничего особенно духовного. Оно не может примерить на себя роль другого; оно замкнуто в своей эгоцентрической орбите; ему не хватает межсубъективной любви и сострадания. Поскольку оно не может различать между внутренним физическим и физическим внешним, это состояние слияния достаточно «широко», но невероятно поверхностно. В горизонтальном плане его ничто не ограничивает, однако в вертикальном оно застряло в самом подвале. И флатландские теоретики обращают внимание на эту горизонтальную широту — дескать, субъект и объект едины! — и тем самым склонны упускать из виду ключевой фактор: в этом состоянии совершенно отсутствует вертикальная широта, а посему оно не более свободно, а менее свободно, нежели то, что возникает в последующем развитии. Это самое поверхностное и самое стесненное рамками сознание, которое только можно себе представить!

И наконец, это состояние раннего слияния неспособно принять на себя роль другого. То есть у него отсутствует когнитивная способность примерить на себя шляпу другого человека и посмотреть на мир его глазами: оно застряло исключительно в непосредственных впечатлениях от сенсомоторного измерения, глубинно нарциссических. Посему оно не может проявлять ничего, что было бы похоже на реальную любовь: вы не можете по-настоящему кого-то любить, пока у вас не появится понимание его перспективы и вы, быть может, не решите даже поставить эту перспективу выше своей. Так что в нем нет сострадания, подлинной любви, терпимости, благожелательности и альтруизма.

Стало быть, во многом это состояние слияния является совершенным антитезисом подлинного духовного сознавания, сострадания и любви. Мы, конечно же, не можем исключить того факта, что младенец имеет доступ к некоторым видам духовных состояний. Как мы уже сказали, измененные состояния и пиковые переживания могут происходить практически на любой стадии развития. Тем не менее, даже если младенец имеет гибкий доступ к некоторым видам духовных состояний, эти состояния все равно должны быть преобразованы в постоянные свойства, если мы хотим, чтобы духовность стала зрелым, стабильным и постоянным сознаванием, способным принимать на себя роль другого и отражаться в подлинной любви и заботе. Стало быть, опять же, «состояния» могут играть важную роль, но «стадии» куда более значимы.

Травма рождения

В.: А что насчет предыдущего внутриутробного состояния? Включаете ли вы его в свою модель?

К. У.: Эмпирические данные, фокусирующиеся на вопросе внутриутробного состояния и травмы рождения, имеют весьма противоречивый характер. Но я подозреваю, что некоторые из них достоверны, так что я называю эти даже еще более ранние формы развития вехой 0.

Как и в случае с остальными вехами, ей, по существу, свойственна тройная структура: начальное слияние с утробой, затем мучительный процесс дифференциации (действительная травма), а затем период консолидации и интеграции в качестве дифференцированного организма (послеутробное развитие). В этот момент самость младенца начинает развитие в рамках вехи 1 и теперь пребывает в слиянии с физическим миром внутри и снаружи себя.

Стэн Гроф[31] довольно много трудов посвятил этим подфазам процесса рождения, которые он называет базовыми перинатальными матрицами. Исследования Стэна указывают на то, что на любой из этих подфаз травма может привести к образованию патологического комплекса. И наоборот, в результате сильного стресса, или посредством определенных типов медитации, или под влиянием определенных психоактивных веществ самость может регрессировать к этой вехе и перепрожить ее различные подфазы и травмы, что, как правило, облегчает патологическое состояние. Собранные Стэном эмпирические данные невероятно убедительны, и если вас интересует данный вопрос, то рекомендую начать с изучения его работ.

Ложная самость

В.: Стало быть, травма в процессе рождения может привести к образованию патологического комплекса, который будет влиять на последующее развитие?

К. У.: Да, но это всего лишь один из примеров намного более общего феномена, заключающегося в том, что травма на любой из вех развития может образовать патологический комплекс, который «инфицирует» все последующее развитие. Как мы уже говорили, самость может оступиться на любой из приблизительно девяти вех развития, и тип образующейся в таком случае патологии будет зависеть от того, на какой именно ступени произошел сбой.

В.: Что вы имеете в виду?

К. У.: По мере того как самость поднимается на каждую следующую ступень в процессе расширения сознавания, она сталкивается с прохождением вышеупомянутого тройного процесса на каждой из ступеней. И во время каждой из этих трех подфаз (в подфазе слияния, подфазе дифференциации или подфазе интеграции) что-то может пойти не так. Самость может остаться в слиянии, то есть застрять на этой стадии, — тогда получаем фиксацию, или проблему подфазы 1. Или же самость может провалиться в процессе дифференциации, или подфазы 2 данной вехи, — она может не суметь четко и ясно дифференцироваться, а следовательно, и установить ответственные границы на этом уровне. Или же самость может не суметь пройти интеграцию, или подфазу 3 данной вехи: она не интегрирует и не включает предыдущий уровень, вместо этого отчуждая его, диссоциируя и вытесняя. Она не превосходит и включает, а диссоциирует и подавляет.

Когда происходит подобный сбой, когда наблюдается «дефект развития субфазы» на любом из уровней, тогда эта патология образует рану в сознании, которая обычно поражает и нарушает все последующее развитие. Подобно тому как это происходит в случае с песчинкой, попавшей в развивающуюся жемчужину, подобный дефект развития «сморщивает» все последующие слои, изгибая, искажая и искривляя их.

В.: Взбирающийся потерял руку или ногу.

К. У.: Да, теперь есть аспекты жизни самости, которые она не признаёт и за которые слагает с себя ответственность. Она начинает прятаться от самой себя. Другими словами, самость начинает лгать себе. Ложная система самости начинает вырастать над действительной самостью — самостью, которая на самом деле присутствует в любой отдельно взятый момент времени, однако теперь отвергается, размывается или вытесняется. Вытеснение, по сути, — это неправдивость в отношении того, что в действительности происходит в вашей психике.

И, таким образом, личное бессознательное начинает восхождение по карьерной лестнице. Как мы ранее выразились, это бессознательное является местопребыванием лжи самости. И, как еще мы выразились, аспекты сознавания отщепляются в виде «маленьких пузырьков» — маленьких «я», маленьких субъектов, которые вынужденно отправляются в темное подземелье. Эти маленькие пузырьки остаются на том уровне развития, на котором они находились, когда отщеплялись или отвергались. Они перестают расти. Они остаются в слиянии с уровнем, на котором они были подавлены. Они скрываются в подвале, а дверь в этот подвал охраняется ложью.

Стало быть, аспекты вашего потенциала, закупоренные диссоциацией, начинают съедать вашу энергию и ваше сознавание, вызывая их постоянную утечку. Они саботируют последующие рост и развитие. Они мертвым грузом висят на ваших плечах, являясь, по сути, весом прошлой эпохи, которую надлежит перерасти. Но вместо этого охраняемые и укрываемые ложью, они продолжают жить и терроризировать вас.

В.: И психотерапия занимается проблемой этой лжи, или неправдивости.

К. У.: Толковательные психотерапии — от подходов Фрейда и Юнга до гештальт-терапии и когнитивной психотерапии — атакуют эту ложь, совершенно верно. Во всех смыслах, которые мы уже обсудили (см. главу 7).

В.: Так что, по мере того как мы проходим через стадии расширяющегося сознавания, нам стоит отслеживать эти вехи в плане всего, что может пойти не так, ибо именно эти сбои и предотвращают появление глобального сознавания, верно?

К. У.: Да, такова центральная мысль.

Веха 1: вылупливание физической самости

В.: Итак, в нашем повествовании о развитии мы остановились на вехе 1.

К. У.: Да. Самость пребывает в слиянии с сенсомоторным миром. Это состояние первичного слияния, или первичного нарциссизма. Тождественность (или идентичность) самости физиоцентрична, слита с материальным измерением, физиосферой.

Но примерно в районе 4 месяцев младенец начинает дифференцировать между физическими ощущениями в своем теле и ощущениями в окружающей среде. Младенец кусает одеяло, и это не больно; кусает свой палец, и это больно. Младенец научается тому, что есть различие между одеялом и пальцем. Так что он приступает к фазе дифференциации от вехи 1, которая завершается где-то на первом году жизни, обычно в районе 5–9 месяцев, — согласно Маргарет Малер, основоположнице данной линии исследований.

Она называет эту фазу фазой «вылупливания» — физическая самость «вылупляется» из первичной матрицы слияния. (Другими словами, «вылупливание» — это вторая фаза вехи 1.) Это вылупливание является «настоящим рождением», если можно так выразиться, физической самости.

Мелани Кляйн проявила особенный интерес к этим наиболее ранним дифференциациям, равно как и Эдит Якобсон, и Рене Спитц, не говоря уж о Маргарет Малер. Интересен тот факт, что женщины, похоже, особенно остро чувствуют эти ранние стадии развития, не так ли?

В любом случае это вылупливание является рождением физической самости. Если самость неспособна к дифференциации, если она застревает или остается в слиянии с первичной матрицей, тогда она не может различить, где заканчивается ее тело и начинается стул. Она открыта для того, что называется адуализмом, представляющим собой одно из основных свойств психоза. Именно поэтому исследования систематически показывают, что многие по-настоящему тяжелые патологии — психозы, шизофрения, тяжелые аффективные расстройства — частью своей этиологии восходят к проблемам, связанным с этой ранней вехой — вехой 1. Посему мы можем видеть, что тип патологии связан с уровнем, на котором происходит нарушение.

В.: Некоторые из патологий показаны на рис. 10.1.

Рис. 10.1. Корреляты вех, патологий и методов лечения со сферами сознания

К. У.: Да. Что касается психозов, то в них наблюдается серьезное искажение реальности, для которого особенно свойственен адуализм, или неспособность установить хотя бы физические границы самости (веха 1); нередко присутствуют галлюцинаторные образы и мысли в рамках первичного процесса; нарциссический бред отношения; сознание оказывается неспособно обитать в физическом теле; мысли о себе и другом спутываются. Может также наблюдаться и наплыв переживаний тонкого или трансперсонального сознавания, но это весьма редко и часто серьезно искажено.

Веха 2: рождение эмоциональной самости

В.: Но если с вехой 1 все проходит благополучно?

К. У.: Если эта веха проходится относительно хорошо, тогда младенец начнет веху 2 — эмоционально-фантазмическую веху. Поскольку младенец завершил веху 1, он установил реалистичные границы физической самости, но все еще не установил границ эмоциональной самости. Стало быть, он может дифференцировать свое физическое «я» от физической среды, но все еще неспособен дифференцировать свое эмоциональное «я» от эмоциональной среды. И это означает, что его эмоциональная самость слита или отождествлена с самостями окружающих, в частности матери. (Это начальная фаза слияния вехи 2.)

И точно так же, как не было ничего «глубокого» или «глубинного» в предыдущем состоянии слияния, нет ничего глубокого или глубинного в этом состоянии эмоционального слияния, пусть оно и звучит как еще одно милое «холистическое единство с миром». Но на самом деле исследователи фактически единогласны в указании на то, что это состояние все еще крайне эгоцентрично и нарциссично. Как выражается Малер, самость на этой стадии «считает мир своей раковиной». Именно по той причине, что она не может отличить себя от эмоционального и витального мира вокруг, самость младенца относится к миру как к продолжению себя, и это техническое значение термина «нарциссизм».

Так что эта разновидность серьезного нарциссизма (которая нормальна и не патологична на данной стадии) не означает, что младенец своекорыстно думает только лишь о себе. Наоборот, она означает, что он неспособен думать о самом себе. Он неспособен отличить себя от мира, эмоционального мира, и поэтому считает, что чувствуемое им есть то же, что чувствует мир, что желаемое им есть то же, что желает мир, а искомое им есть то, что ищет мир. Он играет в прятки, прячась на видном месте, считая, что если он не может вас видеть, то и вы не можете видеть его; его собственная перспектива, или точка зрения, есть единственная перспектива, которая существует.

Другими словами, здесь самость является чисто экологической самостью, биосферной самостью, либидинальной самостью, естественно-импульсивной самостью. Она едина, или в слиянии, со всем витально-эмоциональным измерением бытия — как в его внутренних, так и внешних формах. Ее толкают и тянут потоки витальной жизни, и она не дифференцирует себя от экологических течений бытия. Ее идентичность биоцентрична или экоцентрична, слита с биосферой внутри и снаружи.

И именно по причине своей погруженности в природу, в биологию, в импульсивные побуждения, в витально-эмоциональную сферу она неспособна возвыситься над этой погруженностью и увидеть, что ее перспектива не является единственно существующей перспективой в мире. Биоцентричность крайне эгоцентрична, как мы постоянно будем убеждаться. Ей может быть свойственна определенная горизонтальная широта, но в ней очень мало вертикальной глубины. Вот почему она настолько поверхностна и нарциссична (несмотря на то, как это эмоциональное слияние использовалось сторонниками романтизма, стремившимися хоть к какому-нибудь «единству»; мне симпатичны их устремления, но я считаю, что они ошибались, ища единство именно здесь, см. главу 16).

В.: Стало быть, самость на этой стадии не имеет крепких эмоциональных границ.

К. У.: Все верно. Если выразиться технически более точным языком, мы утверждаем, что самость и репрезентации объектов все еще слиты. Это способствует общей «магической» и нарциссической атмосфере, которая столь явно преобладает на этой стадии.

Но примерно в возрасте 15–24 месяцев эмоциональная самость начинает дифференцироваться от эмоциональной среды. Малер на самом деле называет это «психологическим рождением младенца». Младенец действительно «рождается» как отдельное эмоциональное и чувствующее «я» на этой стадии. (Самость перешла от начальной фазы слияния вехи 2 к промежуточной фазе дифференциации.) Младенец начинает пробуждаться к тому факту, что он есть отдельная самость, существующая в отличном от нее мире. Он сталкивается с «ужасающей двоичностью».

В.: И это отличается от «вылупливания».

К.У: Да. Веха 1 — это вылупливание, или рождение физической самости. Веха 2 — это рождение эмоциональной самости. Вместе с вехой 2 пробуждается по-настоящему отдельное самоощущение со всеми радостями и ужасами, которые ему свойственны.

В.: Многие теоретики считают это началом отчуждения, по-настоящему глубочайшего отчуждения. Они назвали это базовой ошибкой, базовым «дефолтом», базовым дуализмом, расщеплением между субъектом и объектом, началом раздробленного сознавания…

К. У.: Да, я знаю. Чего только не приписывалось этой дифференциации и «потере» предшествующего эмоционального слияния! Оно, дескать, является извлечением из первичного рая, началом массированного отчуждения, началом человеческой трагедии, началом потерянного Рая. Мне даже кажется, что оно еще вызывает и кариес, но тут я не уверен!

Базовая проблема состоит в том, что большинство из этих теоретиков просто смешивают дифференциацию с диссоциацией. Дифференциация является необходимой и неизбежной частью любого периода эволюционного роста и развития, спутником достижения более высокой интеграции, как в случае, когда желудь дифференцируется и интегрируется для того, чтобы стать дубом. Однако эти теоретики считают любую дифференциацию не прелюдией к более высокой интеграции, а жестоким нарушением предшествовавшей ей чудесной гармонии, словно появление дуба — это ужасающее и преступное насилие над желудем.

Затем они с ностальгией смотрят на чудесную пору бытия желудем, предшествовавшую дифференциации, начинают заламывать руки, скрежетать зубами и воздыхать по утерянному парадизу. Они драматически гиперидеализируют примитивное отсутствие дифференциации. Просто то, что самость не осознаёт страдания, не означает, что ей свойственно положительное присутствие духовного блаженства. Отсутствие осознания не означает присутствие парадиза!

В.: Но сторонники романтизма имеют иное мнение относительно этого раннего отсутствия дифференциации. Они приписывают ему множество положительных черт, из-за чего просто обязаны воспринимать потерю этого слияния как нечто достойное сожаления.

К. У.: Да, они путают слияние и свободу. Но слияние — это тюрьма; над вами доминирует все, что вы не трансцендировали. Но, конечно же, подобное трансцендентальное развитие сложно, опасно и мучительно.

Явленный мир — жестокое место, и, когда люди начинают это понимать, они страдают. Явленный мир — мир сансары — есть отчужденное и отчуждающее место. И когда младенец начинает смутно это осознавать, он ужасно страдает. И верно: это мучительно, но именно в этом-то и состоит пробуждение.

Это напоминает обморожение. Сначала вы вообще ничего не чувствуете; кажется, что все прекрасно, вы в раю без боли. Вы больны, но просто еще не знаете об этом. Затем обмороженное место оттаивает, и начинают появляться чувства и эмоции — и адская боль. Эти теоретики путают «адскую боль» с самой болезнью.

Нет, веха 2 просто начинает осознавать болезнь под названием «сансара», тот факт, что, будучи отдельным и чувствительным эмоциональным существом, вы открыты для всех превратностей яростной фортуны. Вы окажетесь в мире боли, страдания и кошмарного ада, и у вас есть два и только два варианта действия: сбежать в предыдущее слияние, в предыдущее обморожение, где не было сознавания данного отчуждения, или же продолжить рост и трансценденцию, пока вы не окажетесь способны превзойти данное отчуждение в духовном пробуждении.

Но сторонники ретроромантизма попросту воспевают предыдущее состояние обморожения и воспринимают его как прообраз божественного пробуждения, как некое подобие бессознательного Рая. Однако состояние слияния не является бессознательным Раем, это бессознательный Ад. Вместе с вехой 2 этот ад начинает сознаваться, вот и все. На самом деле это большое достижение.

В.: Даже при условии, что веха 2 довольно «несчастливое» обретение в процессе развития.

К. У.: Горько-сладкое, да. Но предыдущее состояние является состоянием онемения, а не недвойственности; неведения, а не блаженства. Моя собака тоже не мечется в душевных терзаниях и не мучится угрызениями совести, но освобождение ведь не состоит в том, чтобы заново вернуть себе сознание собаки. Или «зрелую форму» сознания собаки.

Нет, когда мы пробуждаемся в качестве отдельной эмоциональной самости, со всеми радостями и ужасами, которые с этим связаны, мы в действительности трансцендируем предыдущее состояние слияния. Мы в некоторой степени пробуждаемся. Мы получаем больше глубины и сознания, и этому внутренне присуща своя ценность, своя значимость. Но, как и в случае со всеми стадиями развития, за каждое возрастание сознания необходимо заплатить свою цену. Такова диалектика прогресса.

В.: Итак, а что если все проходит относительно хорошо на вехе 2?

К. У.: Что ж, позвольте мне сначала сказать, что если на этой вехе происходит какая-то неприятность — то есть нечто худшее, нежели та нормальная кутерьма, которую в любом случае и представляет собой эта веха, — тогда либо самость остается в состоянии слияния с этой эмоционально-нарциссичной стадией (и получаются так называемые нарциссические расстройства личности), либо процесс дифференциации начинается, но не находит разрешения, и образуется что-то вроде диссоциации (так называемые пограничные расстройства). Именно такую общую классификацию и этиологию мы и находим в работах таких исследователей, как Кохут, Мастерсон, Кернберг, Малер, Стоун и Гедо, если упомянуть лишь некоторых из них.

В любом случае у самости не выработано реалистичных эмоциональных границ. В нарциссических и пограничных синдромах личность, таким образом, не имеет ощущения цельного «я», и это, вероятно, одна из самых определяющих черт данных патологий. Самость либо относится к миру как расширению самой себя (нарциссическое расстройство), либо испытывает постоянное вторжение и подвергается мучениям со стороны мира (пограничное расстройство). Этот уровень патологии называется пограничным, потому что он находится на границе между психозом и неврозом. Он иногда называется «стабильно нестабильным». Растущая самость пережила мучительное расщепление на втором крупном распутье, которое ей встретилось на пути развития.

Веха 3: рождение концептуальной самости

В.: Но что если веха 2 преодолевается благополучно?

К. У.: Если все проходит относительно благополучно, тогда самость более не отождествлена исключительно с эмоциональным уровнем. Она начинает трансцендировать этот уровень и отождествляться с ментальным, или концептуальным, «я», которое представляет собой начало вехи 3 и репрезентационного ума.

Этот репрезентационный ум — это примерно то же, что Пиаже называл дооперационным мышлением. В моей терминологии реп-ум состоит из образов, символов и понятий. Вы можете все это увидеть, к примеру, на рис. 5.3.

Образы начинают возникать в возрасте примерно 7 месяцев. Ментальный образ более или менее похож на объект, который он репрезентирует, или представляет. Если вы закроете глаза и представите себе собаку, то «увиденное» будет весьма похоже на оригинал. Это и есть образ. Символ же, с другой стороны, представляет объект, но совсем не похож на объект, и это более сложная когнитивная задача. Символ «Фидо» (кличка пса. Прим. перев.) репрезентирует мою собаку, но он совсем не похож на мою собаку. Символы возникают на втором году жизни, обычно начиная с таких слов, как «ма» или «па», а затем очень быстро развиваются. Символы доминируют над сознаванием в возрасте приблизительно 2–4 лет.

Затем начинают возникать понятия. Там, где простой символ представляет единичный объект, понятие представляет целый класс объектов. Слово «собака» представляет всех собак, а не только Фидо. Это даже еще более сложная задача. Понятия преобладают в сознавании в возрасте 4–7 лет. Разумеется, есть базовые единицы, или холоны, сознания, так что, как только они возникают в сознавании, они продолжают оставаться в виде базовых способностей, доступных сознанию.

Но как раз когда возникают понятия, тогда свое становление начинает именно ментальная самость, концептуальная, или понятийная, самость. Когда самость начинает отождествление с этим концептуальным умом, мы получаем веху 3. Самость теперь есть не просто совокупность ощущений, побуждений и эмоций, она также является и набором символов и понятий. Она начинает проникать в мир языка, мир ноосферы, и это, мягко говоря, все меняет. Она перешла от физиосферы вехи 1 к биосфере вехи 2, а теперь в особенности начинает входить в ноосферу вместе с вехой 3.

Каждый невроз — это экологический кризис

В.: Что, по вашему мнению, является самой важной особенностью в отношении этой новой языковой самости?

К. У.: То, что эта новая самость существует в ноосфере, а ноосфера может подавить биосферу. На индивидуальном уровне это приводит к образованию невроза; на коллективном — экологического кризиса.

Другими словами, мир языка — это и вправду новый мир, новое миропространство. Теперь самость способна думать о прошлом и планировать будущее (ей свойственны время и историчность); она способна начать управлять своими телесными функциями; она способна представлять в уме вещи, которые в действительности не присутствуют в ее ощущениях. Поскольку она способна предвосхищать будущее, она может волноваться и страдать от тревоги, а поскольку она может думать о прошлом, она может чувствовать сожаление, вину и раскаяние. Все это часть ее нового миропространства — языкового мира, ноосферы.

И именно оттого, что он существует в этом новом и более широком мире, концептуальный ум может подавлять и диссоциировать свои более низкие побуждения. То есть именно по той причине, что ноосфера трансцендирует биосферу, она может не только трансцендировать и включать, но и подавлять, искажать и отрицать. Не просто дифференцировать, но и диссоциировать. Как в индивидуальном плане, так и в массовом. На индивидуальном плане речь идет о неврозе; в массовом — об экологическом кризисе.

В.: На данный момент давайте сосредоточимся на индивидуальном, или мы отойдем от темы.

К. У.: На индивидуальном уровне результат подавления ноосферой биосферы называется психоневрозом, или попросту неврозом. Ум может подавлять природу — как внешнюю (экологический кризис), так и внутреннюю (либидо).

Психоневроз — или просто невроз — в техническом смысле означает, что сформировалась достаточно стабильная, согласованная, ментальная самость, и эта ментально-концептуальная самость (эго) может подавлять, или диссоциировать, аспекты своих телесных влечений, побуждений, или импульсов, и эти подавленные, вытесненные или искаженные импульсы — обычно сексуальные или агрессивные, — как следствие, проявляются в скрытых и мучительных формах, известных как невротические симптомы.

Другими словами, каждый невротический симптом представляет собой экологический кризис в миниатюре.

В.: Интересно, что как таковое вытеснение и классические неврозы начинают существовать с появлением вехи 3.

К. У.: В общем смысле это так. Понимаете, в предыдущих пограничных состояниях вытеснение и подавление как таковые не особо-то и наблюдаются: самость недостаточно сильна, чтобы что-либо подавлять! Самость неспособна подавлять свои эмоции, напротив — они ее всецело ошеломляют, захватывают, наводняют. Нет никакого «вытесненного бессознательного», которое можно было бы раскапывать, ибо в первую очередь нет каких-либо серьезных случаев вытеснения. Вот почему эти состояния часто называются «доневротическими».

Посему психотерапевтические методы, направленные на пограничные состояния (веха 2), на самом деле известны как психотерапии, направленные на выстраивание структуры: они помогают хрупкой самости дифференцироваться, стабилизироваться и выстроить границы, в отличие от раскрывающих психотерапевтических методов, нацеленных на невротический уровень (веха 3), задача которых состоит в расслаблении барьера вытеснения и воссоединении с влечениями, эмоциями и самоощущением, вытесненными более сильной невротической самостью. На самом деле одна из задач психотерапии, направленной на выстраивание структур, как раз и состоит в том, чтобы обучить страдающего пограничным расстройством способности к вытеснению!

В.: В таком случае получается, что невроз — это улучшение!

К. У.: Да, и далее вам нужно будет работать уже с ним. Смысл же, как показал Вайян, состоит в том, что сами защитные механизмы существуют в рамках иерархии развития. Типичный защитный механизм вехи 1 — это проективное отождествление, при котором самость и другой преимущественно не дифференцированы. Типичные защитные механизмы вехи 2 включают в себя расщепление и слияние (слияние репрезентаций самости и объекта и расщепление «абсолютно хороших» и «абсолютно плохих» объектов). Как таковое вытеснение типично для защитных механизмов вехи 3, и они, как утверждается, в итоге уступают место «наиздоровейшему» из всех защитных механизмов — сублимации, которая просто представляет собой психоаналитически дезинфицированное слово для обозначения трансценденции.

В.: Стало быть, защитные механизмы располагаются в холархическом порядке.

К. У.: Во многих смыслах — да. Защитные механизмы, когда они действуют в естественных и нормальных условиях, подобны психологической иммунной системе. Они помогают поддерживать цельность и стабильность границ самости и отбрасывают любых агрессоров, угрожающих системе самости.

Но, как и во всем остальном, хорошего может оказаться чересчур много. Защитные механизмы могут стать аутоиммунной болезнью: самость начинает нападать на себя же и пожирать саму себя. Армия защитников превращается в репрессивную государственную машину. Самость начинает защищаться от боли и ужаса, сажая своих же собственных граждан в тюрьму. Она изолируется от своего собственного потенциала. Зажмуривает глаза. Начинает лгать. Вне зависимости от того, на каком «уровне» образуется эта ложь (от расщепления, слияния и проекции до вытеснения, реактивного образования и вымещения), самость прячется от себя, лжет себе и становится непроницаемой для самой же себя.

Вместо действительной самости вырастает ложная самость. Начиная с самого раннего уровня — вехи 1 (а некоторые утверждают, что начиная и с вехи 0), едва оперившаяся и растущая самость может начать дистанцироваться от аспектов собственного бытия — аспектов, которые излишне угрожающи, излишне мучительны или излишне разрушительны. Она это делает при помощи защитных механизмов, которые доступны ей на своем уровне развития. Есть психотическая ложь, пограничная ложь, невротическая ложь и т. д. «Бессознательное» в самом общем смысле есть просто место скопления лжи — слоев обмана, слоев неискренности, прячущих действительную самость и ее подлинные потенциалы.

В.: Так что же происходит с этой ложной самостью?

К. У.: Ложная самость — на каком бы уровне она ни была — может просто сохранять бразды правления над нашей жизнью на всем ее протяжении, оставляя индивида, прихрамывая, ковылять по своей наполненной внутренней неискренностью жизни. Однако чаще ложная самость в какой-то момент схлопывается под своим же удушающим весом — происходит «срыв», и человек встречается лицом к лицу с выбором из нескольких альтернатив: отдохнуть, восстановить силы и затем возобновить все ту же траекторию ложной самости; заглушить дилемму наркотиками или алкоголем, вытеснив ее из сознания; на уровне поведения закрепить действия по избеганию проблемы или же предпринять исследование, углубившись в жизненный мир лжи, обычно при содействии психотерапевта, который поможет вам более правдиво интерпретировать свои внутренние намерения.

В.: Речь идет о толковательных, или левосторонних, психотерапевтических подходах.

К. У.: Да. В безопасной среде, погруженной в сопереживание, конгруэнтность[32] и принятие, человек может начать рассказывать правду о своем внутреннем мире без страха перед возмездием. И, таким образом, ложное «я», на каком бы уровне оно ни образовалось, как правило, теряет повод для своего существования. Ложь — сопротивление правдивости — интерпретируется, а сокрытые боль, ужас и тоска раскрывают свое существование, так что ложное «я» медленно сгорает в огне правдивого сознавания. Правдивые внутренние пространства совместно разделяются в межсубъективном круге заботы и сострадания, который освобождает их из заключения в тюрьме обмана и лжи, позволяя присоединиться к протекающему процессу развития сознания. Красота действительной самости излучает сияние, и радость, неотъемлемо присущая новой глубине, сама по себе служит наградой.

Итак, мы обсудили лишь первые три вехи и патологии, которые развиваются на этих этапах, — психозы, пограничные расстройства, неврозы. Однако в общем виде это явление действует на протяжении всего развития, в том числе и включая высшие, надличностные, или трансперсональные, измерения. На любом уровне развития мы можем существовать в качестве действительной самости, излучающей искренность, или же в качестве ложной самости, заключенной в темницу обмана. И различные уровни данной лжи суть различные уровни патологии.

Ранние мировоззрения: архаическое, магическое, мифическое

В.: Таким образом, мы рассмотрели уровни вплоть до вехи 3. Первые три основные сферы, или уровня, развития сознания, каждая из которых имеет свое собственное мировоззрение, отличающееся от мировоззрений на других уровнях.

К. У.: Да. Мировоззрение, как мы упоминали, есть то, каким предстает перед индивидом Космос на определенной ступени развития сознания. Когда у вас имеются только ощущения и импульсивные побуждения, каким предстает перед вами Космос? Мы называем получаемое в данном случае видение мира архаическим. Когда же появляется способность формировать образы и символы, каким в таком случае предстает Космос? Магическим. Если же добавить сюда правила и роли, то каким мы видим Космос? Мы видим мифический мир. А когда образовывается способность к мышлению посредством формальных операций, что мы видим? Рациональный мир. И так далее.

В.: Почему бы вам вкратце не описать ранние мировоззрения, чтобы мы затем могли перейти к рассмотрению более высоких форм развития.

К. У.: «Архаическое» — это нечто вроде всеобъемлющего термина, который крайне обобщенным образом указывает на все предыдущие стадии, вплоть до уровня человекообразных обезьян. Архаическое мировоззрение — это общее видение мира на вехе 1. По сути, это сенсомоторное мировоззрение.

В.: А магическое?

К. У.: По мере того как начинают возникать образы и символы примерно в период вехи 2, данные ранние образы и символы ясным образом еще не дифференцированы от объектов, которые они олицетворяют. Так, кажется, что манипуляции с образом реально изменяют сам предмет. Если я сделаю фигурку в виде вашего образа и проткну ее иголкой, то с вами действительно произойдет нечто плохое. Ребенок живет в этом мире магического замещения и уплотнения. Очень «первичный процесс». Очень магический.

Аналогичным образом, поскольку самость («я») и другой не дифференцированы должным образом, ребенок заселяет свой мир объектами, которым приписываются качества одушевленности, — магическое мировоззрение анимистично. Я не имею в виду какую-то продвинутую философию панпсихизма. Нет, это очень примитивное и эгоцентрическое мировоззрение. Облака движутся потому, что они следуют за тобой и хотят за тобой наблюдать. Идет дождь потому, что небо хочет тебя умыть. Гром грянул потому, что небо на тебя лично злится. Разум и мир еще отчетливо не дифференцировались, так что их качества и свойства, как правило, сливаются и смешиваются «магическим образом». И внутреннее, и внешнее эгоцентричны и нарциссичны.

В.: А что же насчет мифического мировоззрения?

К. У.: По мере того как развитие продвигается к вехе 3, ребенок начинает понимать, что он не может магически повелевать миром, отдавая ему приказания. Он продолжает прятаться под подушкой, но люди его все равно находят! Что-то больше не работает. Магическое воззрение более не срабатывает. «Я» не может на самом деле диктовать миру свою волю с позиций магического всемогущества. Но ребенок начинает думать, что, быть может, кто-то другой может. И тогда на сцене появляется пантеон богов и богинь, демонов, фей и особых сил, и все они способны чудодейственным образом отменять законы природы по различным, нередко весьма банальным и тривиальным причинам. Ребенок просит родителей превратить отвратительный шпинат в конфету. Он не понимает, что материальный мир так не работает.

Но, как бы то ни было, ребенок развивает очень комплексное мифологическое мировоззрение, которое населяют самые разные эгоцентрические силы. Они в его воображении управляют деятельностью мира и все сфокусированы на эго ребенка. Тогда как на предыдущей, магической, фазе ребенок считал, что сам он может изменить мир, лишь произнеся волшебное слово, а теперь ему приходится тратить время на то, чтобы удовлетворять богов, демонов, силы, способные изменить мир, нередко к худшему. Эгоцентрическая власть уступает место эгоцентрической молитве и ритуалу. Постоянно наблюдается попытка «договориться» с этими силами: если я доем ужин, то какая-то благоприятная сила избавит меня от зубной боли.

Мифическое мировоззрение начинается с репрезентационного ума и продолжается на следующей крупной стадии — стадии ума правила / роли, а затем отмирает при формировании рационального мировоззрения, которое понимает, что если вы хотите изменить реальность, то над этим придется потрудиться вам самим: никто не собирается вас магически или мифически спасать без прохождения соответствующего развития.

Общие сопоставления и корреляции можно видеть на рис. 5.2. Мировоззрения представлены в нижне-левом квадранте, потому что они коллективно управляют индивидуальными восприятиями в рамках своего горизонта. (Обладает ли магическое или мифическое какими-либо подлинными духовными аспектами, мы обсудим далее. См. главу 11.)

Веха 4: рождение самости роли

В.: Отлично. Стало быть, это приводит нас к вехе 4, базовой ступени, которую вы назвали умом правила / роли.

К. У.: Да. Это приблизительно то, что Пиаже назвал конкретно-операционным мышлением, или конкретно-операционной познавательной способностью («коноп»). В среднем оно возникает в возрасте примерно 6–7 лет и служит доминантой в сознавании вплоть до приблизительно 11–14-летнего возраста. Термин «конкретные операции» звучит весьма сухо и скупо, но на самом деле он представляет собой очень многообразное и мощное явление. Оно подразумевает способность формировать в уме правила и ментально принимать на себя роли. И, что является ключевым моментом, ребенок наконец-то научается принимать роль другого.

Известен знаменитый эксперимент, проведенный Пиаже и Инхелдером, который впервые весьма ясно это показал. Я его здесь упрощенно опишу. Если взять мячик, половина которого окрашена в красный, а другая половина в зеленый цвет, дать его рассмотреть ребенку, а затем поместить мячик между собой и ребенком, после чего задать ему два вопроса: «какой цвет ты видишь?» и «какой цвет вижу я?», то дети на дооперационной стадии будут отвечать на оба вопроса одним и тем же образом. То есть если ребенок смотрит на зеленую сторону мячика, то он правильно ответит, что видит зеленый, однако он также скажет, что и вы видите зеленый. Он не понимает, что вы видите красную сторону. Он не может поставить себя на ваше место или посмотреть на мир вашими глазами. Данный ребенок все еще закрыт в собственной перспективе, которая весьма эгоцентрична, доконвенциональна и центрирована на себе.

А вот ребенок, достигший стадии конкретно-операционного интеллекта, ответит правильно: «Я вижу зеленый, ты видишь красный». Ребенок на этой стадии может принять позицию другого. И это огромный шаг на пути к глобальному видению, на пути к обретению способности принимать мироцентрическую перспективу. Ребенок еще не полностью там, но он продолжает движение в верном направлении, ибо начинает видеть, что его точка зрения не является единственной точкой зрения в мире!

Стало быть, все его моральные установки переключаются от весьма эгоцентрической, или доконвенциональной, позиции к конвенциональной и часто очень конформистской позиции — стадии «закона и порядка», когда «моя страна всегда права». Это можно наблюдать на рис. 9.3.

Смены парадигм

В.: Изменение в видении мира.

К. У.: Это полноценное изменение мировоззрения — если хотите, смена парадигмы. Как и в случае с тремя предыдущими ступенями, или тремя предыдущими сдвигами парадигмы, она включает в себя глубинное изменение в самотождественности («я»-идентичности), морально-нравственных установках, потребностях самости и др. Все эти изменяющиеся воззрения представлены на рис. 9.3.

В.: Значит, каждая из девяти стадий эволюции сознания на самом деле представляет собой смену парадигмы.

К. У.: В широком смысле так и есть. Как следствие, типичный человек в нашей культуре на пути к взрослости обычно проходит через полудюжину или около того крупных смен парадигмы — от архаического к магическому, мифическому, рациональному, экзистенциальному или что-то в этом духе. Мы с вами уже прошли эти революции в сознании; и хотя, возможно, и не помним какие-то конкретные детали, исследователи, непосредственно изучающие этот вопрос, описывают, что эти процессы представляют собой настоящие психологические землетрясения.

Мы, как правило, пытаемся скрыть эти землетрясения от нашего сознавания. На этот счет имеется множество весьма забавных историй. Если взять, к примеру, ребенка на дооперационной стадии и прямо у него на глазах перелить воду из низкого широкого стеклянного стакана в высокий узкий и спросить, в каком стакане больше воды, ребенок всегда будет отвечать, что в узком стакане воды больше, даже если он и видел, что вы из одного стакана в другой перелили то же самое количество воды. Дети на этой стадии развития сознания не могут «сохранять объем». Определенные «очевидные» вещи, которые видим мы, они не видят и неспособны увидеть — они живут в другом миропространстве. Неважно, сколько раз вы будете переливать одно и то же количество воды из стакана в стакан, они все равно будут настаивать на том, что в узком стакане воды больше. Вот и все, что можно сказать о якобы «чистом» и «незамутненном» детском восприятии.

Если же несколько лет спустя, после того как образуется конкретно-операционное сознавание, вы повторите этот эксперимент, дети всегда будут говорить, что в обоих стаканах одинаковое количество воды. Они могут удерживать в уме объем, и перемещения жидкости не сбивают их с толку. Они усвоили внутреннее правило, которое автоматически осуществляет подобную преемственность (конкретно-операционное правило). И если вы покажете им видеозапись более раннего периода, где они утверждают, что в высоком стакане больше воды, то они будут отрицать, что это они на видео! Они будут думать, что вы подделали видеозапись. Они просто не могут представить себе, что кто-то может быть настолько глупым, чтобы думать, что в высоком стакане воды больше.

Таким образом, они пережили массированную смену парадигмы, и ничто из этого не сохранилось у них в сознавании. Теперь самость по-новому интерпретирует каждое из событий прошедшей истории жизни с перспективы этого нового мировоззрения. Она полностью переписывает свою историю, исходя из новой и более высокой парадигмы.

Стало быть, они, а точнее, все мы ретроспективно перепрочитываем события прошлого, происходившие в нашей жизни, исходя из этой новой перспективы, и, как правило, воображаем себе, что мы придерживались такой точки зрения с самого начала. Когда мы размышляем о себе в возрасте 4–5 лет, мы вспоминаем людей, окружавших нас в то время, — наших родителей, братьев и сестер, друзей, и представляем себе, что они о нас думали, или что чувствовали в отношении определенных вещей, или же что происходило у них в сознании, тогда как на самом деле в тот период мы не были способны на подобное! В том возрасте мы не были способны примерить на себя роль другого человека. Стало быть, мы автоматически (и подсознательно) «ретроспективно перепрочитываем» всю нашу жизнь с перспективы недавно возникшего мировоззрения и воображаем себе, будто все это имелось у нас с самого начала!

Надо ли говорить, что подобное представление в значительной мере искажает то, что на самом деле происходило в более ранние периоды жизни. Память — это последнее, на что можно рассчитывать при попытке «дать отчет» о детстве. И это ведет ко всевозможным проблемам. Сторонники романтизма часто представляют себе, что, дескать, детство было замечательным временем, в котором мы видели мир так же, как видим его сейчас, разве что удивительно «спонтанным» и «вольным» образом. Архаический мир рисуется как некий недвойственный рай, магический — как преисполненное холистической силой изумительное чудо, мифический — как нечто одухотворенное и живое, и все они без исключения — как нечто дивное и вольное. Тогда как на самом деле происходит то, что сторонники романтизма, имея доступ к более высокому мировоззрению рефлексивного сознавания, попросту приписывают всевозможные чудесные характеристики прошлому, которое, если бы они на самом деле могли его увидеть (скажем, на видеозаписи), они бы всецело отринули!

НЛО и насилие в «сатанинских культах»

В.: Тогда можно ли в каком-то смысле восстановить воспоминания из детства?

К. У.: Впечатления от различных детских событий, безусловно, присутствуют в форме чего-то вроде шрамов в психике. И эти впечатления сохраняют мировоззрения того уровня, который наличествовал, когда они закладывались (обычно архаический или магический).

Но когда взрослые вспоминают эти впечатления, то сами впечатления нередко интерпретируются с точки зрения более высокого мировоззрения, имеющегося сейчас. И в таком случае всевозможные заботы дня сегодняшнего могут быть вставлены в первоначальные впечатления, и тогда начинает живо казаться, что эти заботы были там с самого начала. Вам не кажется, что это вы перепрочитываете эти более ранние впечатления и приписываете им что-то новое, ведь это совершается подсознательным или предсознательным образом, так что вам виден лишь сознательный результат этого обширного перепрочтения.

В некоторых состояниях интенсивной регрессии (в результате действия некоторых методов психотерапии, некоторых практик медитации, некоторых психоактивных веществ, некоторых сильных стрессовых ситуаций) можно вновь открыть доступ к этим изначальным впечатлениям (именно по той причине, что более высокая парадигма на время выводится из строя), однако даже в этом случае, несколько мгновений или минут спустя, более высокое мировоззрение снова возвращается и люди начинают обширное перепрочтение этих впечатлений и приписывание им нового. И нам стоит быть очень осторожными в этом отношении.

В.: Что насчет разговоров о сатанинском ритуальном насилии над детьми[33]?

К. У.: Что ж, это один из примеров. В результате расследования ФБР не обнаружило никаких доказательств того, что осуществлялось ритуальное жертвоприношение детей, хотя об этом заявляли тысячи людей. Если верить заявлениям, то во дворах по всей нашей стране (США. Прим. перев.) должны быть закопаны трупы. Но утверждающие это ребята искренне и глубоко верят в то, что они пережили подобное насилие. Они не ощущают, что это игра их воображения. Эти впечатления раскрываются перед ними с яркой очевидностью. Такие люди с легкостью пройдут проверку детектором лжи. Перепрочтение было осуществлено подсознательно.

Сансара — жестокое место. Метафорически выражаясь, сансара — это царство ритуального насилия. Это в основе своей механизм террора и ужаса. И людям необходимо как-то совладать с этим кошмаром. Один из простейших способов состоит в том, чтобы вообразить себе, что это ритуальное насилие имело какую-то конкретную причину в вашей личной истории. Так что вы погружаетесь в свои детские «воспоминания» и в конце концов, с небольшой помощью со стороны дружественно настроенного психотерапевта, конечно же, обнаруживаете: о, а вот и мама с ножом мясника. Изначальное впечатление, наверное, достаточно верно: у мамы был нож, она нарезала индейку в День благодарения, это-то впечатление реально. Но оно перепрочитывается по-новому, и теперь разрезаемая индейка — это вы.

В.: Похищение инопланетянами? Похищение НЛО? У всех этих историй очень сходная структура. Одни и те же события продолжают повторяться. Описываются похищение, медицинские эксперименты, анальное зондирование и сбор спермы, а затем отсылка обратно на землю, нередко с посланием человечеству. И это реально меняет жизнь этих людей.

К. У.: На мой взгляд, изначальные впечатления могут восходить к вехе 2, вехе 1 или даже вехе 0. Но, опять же, они кардинальным образом «перепрочитываются». Быть может, активируется даже какой-то архетипический или юнгианский материал (Юнг считал, что НЛО на самом деле являются спроецированными архетипами). Анальное зондирование в НЛО — то место, где Фрейд встречается с Юнгом.

Многие люди искренни в своей вере в этот феномен. Возможно, во впечатления проникает даже и какой-то более высокий или духовный материал. Но сами впечатления сохраняют очень нарциссическое мировоззрение. Вообразите себе: человечество почти готово выйти на новую фазу своего развития под управлением массивного нового внеземного разума. И из всех людей, населяющих наш мир, именно вы были избраны, чтобы нести послание в массы. На самом деле инопланетяне собирают вашу сперму или яйцеклетки, потому что они оплодотворяют и зачинают новую расу. А вам предстоит стать отцом или матерью новой расы. Вот-вот придут новые спасители, и требуется новое непорочное зачатие!

Трудно представить себе что-то более нарциссичное и эгоцентричное, чем это. На мой взгляд, здесь реактивируется какой-то очень глубинный материал вехи 2 (или более ранней вехи), а затем вставляется в современные «послания» взрослых о необходимости спасения Геи и исцеления планеты. Все бы хорошо, только это не может скрыть первосцену[34], свойственную всем этим фантазиям: вы в центре нового мира и являетесь отцом или матерью новой, высшей расы.

Таким образом, изначальному и довольно настоящему впечатлению приписывается взрослый материал, так что оно раскрывает себя с подлинно ужасающей яркостью и сохраняет в основе своей мировоззрение вехи 2 (или более ранней), а именно: интенсивный нарциссизм, который, однако, затем «перепрочитывается», часто с помощью доброго и услужливого психотерапевта, в мощную парадигму спасения мира, которое зависит именно от вас.

В.: В этом совсем нет никаких духовных компонентов?

К. У.: Мы практически еще не обсуждали какие-либо из высших стадий, но всегда остается возможность переживания какого-либо рода подлинных надличностных, трансперсональных, или духовных, измерений в виде временного «пикового опыта», который затем транслируется вниз таким способом, который позволяет удовлетворить и фиксацию на вехе 2, и парадигму «спасения мира», выдуманную клиентом, нередко при содействии психотерапевта. Все это проявляет себя как нечто весьма реальное, красочное и неопровержимое. Как мы говорили, эти индивидуумы могут успешно пройти детектор лжи (и нередко проходят), ведь они искренни в своих убеждениях, да и их психотерапевты тоже искренни, и ни те ни другие не смогли выявить ложь — то глубинное перепрочтение, которое превращает впечатления в «реальность».

У психотерапевтов, исследовавших эти феномены, была прекрасная возможность стать первооткрывателями, исследовавшими новые формы истерических синдромов, возникших в качестве признака нашего проблематичного времени. Однако в большинстве своем они упустили эту возможность, позволив яркости впечатлений убедить их в том, что они взаимодействуют с онтологическими реалиями. Они превратили феноменологию в онтологию. В худшем случае их на это побудил собственный нарциссизм: дескать, вот он я — психотерапевт для новой расы. В лучшем — они стали пособниками массовой истерии, и это, по понятным причинам, ввергло все профессиональное сообщество в кризис и горькие угрызения совести.

Я подозреваю, что ритуальное сатанинское насилие над детьми и похищения НЛО являются мощными примерами того, что происходит с духовными реалиями в культуре, которая отрицает духовные реалии. Это потери на пути к глобальному, души, которые прибило к берегу острова неискренней культуры.

11. На пути к глобальному: часть 2

* * *

В.: Мы обсуждали внутренние трансформации, которые происходят «на пути к глобальному», и все те проблемы, которые могут помешать возникновению этого глобального сознавания.

К. У.: Да, и мы подошли к моменту смены парадигмы от доконвенциональных форм сознавания к конвенциональным — от вехи 3 к вехе 4, особенным признаком которой является способность принимать на себя роль другого. И в этой смене мы видим продолжение тенденции к снижению эгоцентризма. На самом деле общее направление развития у людей — телос человеческого развития — стремится ко все менее и менее эгоцентрическим состояниям.

В общем и целом это так. Великая битва во вселенной всегда происходит между эволюцией и эгоцентризмом. Эволюционная сила, влекущая к порождению большей глубины, синонимична силе, влекущей к преодолению эгоцентризма, обнаружению все более широких и глубоких целостностей, развертыванию все более крупных союзов. Молекула преодолевает эгоцентризм атома. Клетка — эгоцентризм молекулы.

И нигде эта тенденция не находит лучшего выражения, нежели в человеческом развитии.

Эволюция против эгоцентризма

В.: Значит, эволюция — это постоянное уменьшение эгоцентризма.

К. У.: Да, это непрерывная децентрация. Говард Гарднер предлагает чудесный обзор исследований в данной сфере, и я хочу зачитать краткую цитату из него, ибо ею все сказано.

Он начинает с упоминания того, что развитию, в общем, свойственно «уменьшение эгоцентризма». И далее он продолжает: «Маленький ребенок всецело эгоцентричен: это не значит, что он думает о себе эгоистично, а напротив — что он неспособен думать о себе. Эгоцентрический ребенок неспособен отличить себя от остального мира, он не отделил себя от других и от объектов. Посему он чувствует, что другие разделяют с ним его боль и его радость, что его лепет всегда будет понят, что его перспектива разделяется всеми людьми, что даже животные и растения участвуют в его сознании. Играя в прятки, он будет “прятаться” прямо на виду у других, ведь его эгоцентризм не позволяет ему понять, что другим очевидно его местонахождение. Всю траекторию человеческого развития можно рассмотреть как продолжающееся уменьшение эгоцентризма».

В.: Стало быть, нарциссизм и эгоцентризм наиболее выражены на вехе 1, а в дальнейшем постепенно уменьшаются?

К.У: Вот именно! Ведь на данной стадии личность наименее дифференцирована и нарциссизм проявляется в своем худшем виде!

Это самоцентрирование несколько уменьшается, когда отождествление младенца переключается от физиоцентрического пространства к биоцентрическому — от вехи 1 к вехе 2. Ребенок более не считает физический мир продолжением себя, ибо физическая самость и физический мир теперь дифференцированы. Но эмоциональная самость и эмоциональный мир все еще не отделены, так что весь эмоциональный мир рассматривается в качестве продолжения самости, — эмоциональный нарциссизм находится на своем пике! Биоцентрическая, или экологическая, самость вехи 2, таким образом, все еще глубоко эгоцентрична. Она считает: то, что она чувствует, чувствует и весь мир.

Нарциссизм уменьшается или вновь снижается с образованием концептуальной самости (веха 3). Самость теперь представляет собой концептуальное эго, однако это эго все еще не может принять на себя роль другого, а значит, раннее эго все еще преимущественно нарциссично, доконвенционально и эгоцентрично.

Поэтому я иногда обобщаю вышеупомянутое постепенное снижение нарциссизма как переход от физиоцентризма к биоцентризму и эгоцентризму, при этом понимая, что все три стадии в общем смысле эгоцентричны, но во все меньшей и меньшей степени. И вся эгоцентрическая перспектива переживает еще один радикальный сдвиг, когда формируется способность принимать на себя роль другого. В этот момент эгоцентризм сменяется социоцентризмом.

Веха 4 (продолжение): социальные сценарии жизни

В.: Другими словами, начинается веха 4.

К. У.: Да. На этой стадии для меня жизненно важным становится не то, как мне приспособиться к своим биологическим влечениям, а то, как мне приспособиться к моим социальным ролям, моей группе, моим сверстникам или, если взять шире, как мне приспособиться к моей стране, моему государству, моему народу. Я теперь принимаю на себя роль другого, и то, как мне приспособиться к другому, обретает ключевое значение. Я вновь децентрировался, вновь дифференцировался, вновь трансцендировал: мое эго теперь не единственное эго во вселенной.

Следовательно, эта социоцентрическая позиция является крупной трансформацией — или сменой парадигмы — от предыдущих особенно эгоцентрических позиций первых трех вех развития. Но заметьте: с вехой 4 забота и участие расширяются от меня к моей группе, но не далее! Если вы являетесь членом группы, членом моего племени, моей мифологии, моей идеологии, тогда вы тоже «спасены». Но если вы принадлежите другой культуре, другой группе, другой мифологии, другому богу, тогда вы прокляты навеки.

Итак, эта социоцентрическая, или конвенциональная, позиция, как правило, очень этноцентрична. Забота и участие расширяются от меня до моей группы, и на этом расширение останавливается.

Поэтому я также называю эту конвенциональную, или социоцентрическую, позицию термином мифическое участие. Мировоззрение вехи 4 все еще мифологично, так что забота и участие распространяются на всех, кто верит в эту же мифологию, эту же идеологию, эту же расу, это же вероучение, эту же культуру, и только. Если ты участник мифа, то ты мне брат или сестра. Если нет, катись к черту!

Другими словами, я способен децентрироваться от моего эго к моей группе, но я еще неспособен децентрироваться от моей группы. Моя группа — это единственная группа во вселенной. Я еще неспособен перейти от социоцентризма и этноцентризма к подлинно мироцентрической, универсальной, или глобальной, позиции — децентрированной, универсальной, плюралистической позиции. Но я медленно, но верно движусь в этом направлении! Я на пути к глобальному, причем каждая стадия на этом пути знаменуется более глубокой децентрацией, уменьшением эгоцентризма, уменьшением нарциссизма, трансценденцией более поверхностного, раскрытием большей глубины. Децентрация, трансценденция, снижение эгоцентризма — вот сколько слов для обозначения одного и того же, все того же самого телоса эволюции.

И на самом деле постконвенциональная, глобальная, или мироцентрическая, позиция представляет собой следующую веху, или веху 5.

В.: Хорошо, но давайте сначала закончим с вехой 4. Отождествление переходит от эгоцентризма к социоцентризму.

К. У.: Да. Самость более не соотносится только или преимущественно со своим телом и его непосредственными импульсивными побуждениями, но еще и вовлекается в мир ролей и правил. Самость встретится со всевозможными сценариями или ролями и правилами для заучивания, которые ей предстоит проигрывать.

Большинство из этих сценариев полезны и совершенно необходимы: они остаются средствами, при помощи которых вы вытягиваете себя из самих себя, погружая в круг межсубъективной культуры, круг заботы и участия, отношений и ответственности, когда начинаешь видеть в других свою расширенную самость и распространять на них заботу. Вы видите мир глазами другого и, таким образом, находите более широкое сознание, которое сияет за пределами клетки «меня» и «моего».

Но некоторые из этих сценариев искажены, жестоки или дезадаптивны, и, когда с этими сценариями случается что-то не то, мы называем это «сценарной патологией». Личность окружает себя всевозможными ложными и искаженными социальными масками и мифами («я плохой человек, я никуда не гожусь, я ничего не могу правильно сделать») — всеми этими жестокими сценариями, травмирующими и ранящими индивида.

Все это, если говорить вкратце, ложь. Все эти ложные сценарии являются разновидностью лжи на данном уровне, и ложная самость живет этой социальной ложью. Она не просто потеряла связь со своими эмоциями, она потеряла связь с той самостью, которой она может быть в мире культуры. Потеряла связь со всеми положительными ролями, которые она могла бы на себя принять, если бы не продолжала убеждать себя в своей неспособности это сделать.

В.: Именно с этим, как правило, и работают когнитивные психотерапевты.

К. У.: Да, а также специалисты по семейной психотерапии, транзакционному анализу, нарративной психотерапии, если упомянуть лишь некоторые. Речь здесь не столько о раскапывании прошлого и более ранних вех развития в попытке обнаружить и раскрыть какие-то захороненные эмоции или импульсивные побуждения, хотя и это тоже может наблюдаться. Скорее, речь идет о прямой атаке на эти ложные и искаженные правила, сценарии и игры. Эти сценарии — просто неправда, они не основываются на имеющихся сейчас опытных фактах, они суть ложь и мифы. Они прицеплены к мифической установке, которая не будет себя обнажать перед лицом рациональных фактов.

Например, Аарон Бек, первопроходец когнитивной психотерапии, обнаружил, что в большинстве случаев депрессии люди следуют серии ложных сценариев и убеждений, продолжая повторять эти мифы так, словно они истинны. Когда мы в депрессии, то нам свойственно неправдивое общение с самими собой. «Если я не нравлюсь одному человеку, это значит, что я никому не смогу понравиться. Если я не преуспею в этой конкретной задаче, это значит, что я потерплю неудачу и во всем остальном. Если я не устроюсь на эту работу, то моя жизнь закончена. Если она меня не любит, то и никто другой меня не полюбит». И тому подобное.

Итак, вероятно, эти ложные сценарии начались на более ранней вехе, быть может, вехе 3, вехе 2 или на более раннем этапе. Психоаналитически ориентированный терапевт (или последователь «раскрывающей психотерапии») может попытаться откопать более ранние травмы, дабы обнаружить, почему же данный человек сочиняет эти мифы (и даже магические верования и архаические влечения).

Но когнитивный психотерапевт, как правило, просто сразу же подвергает мифы атаке. Человека попросят последить за своим внутренним диалогом и отыскать в нем эти мифы, а затем подвести их к конфронтационному столкновению с рассудком и опытными данными. «Хорошо, если я не получу эту работу, то, пожалуй, в реальности это не будет означать конец моей жизни».

В.: Наиболее типичная психотерапия, по-видимому, работает на этом уровне.

К. У.: В общем-то, да. Наиболее типичная психотерапия — ваш средний интерпретирующий психотерапевт — будет использовать сплав методов вехи 3 и вехи 4. Большая часть психотерапии попросту состоит в беседе об имеющихся проблемах, по ходу которой психотерапевт внимательно отслеживает, не проскальзывают ли какие-либо искажающие действительность сценарии, которые говорят вам, что, дескать, вы плохой и никчемный человек, полный неудачник и т. д. Ложное «я», выстроившееся на мифах и обманах, стало управлять вашей жизнью. И психотерапевт помогает вам выкорчевать эти ложные сценарии и заменить их более реалистичной интерпретацией самих себя, более правдивой интерпретацией своего внутреннего мира, дабы ложная самость могла уступить дорогу действительной самости.

Такие психотерапевты могут и не использовать термины «сценарий», «мифы», «анализ нарратива» и так далее, но, в общем, именно вокруг этого и выстраивается работа с вехой 4 — вехой, на которой образуются сценарные патологии. Мифы порождают симптомы; если столкнуть мифы с опытными данными, то симптомы уйдут. Идея в следующем: начните думать иначе — и вы начнете чувствовать себя иначе.

Но если оказывается, что присутствуют какие-то сильные чувства, эмоции или импульсивные влечения, с которыми личность не может справиться или которые она не может признать, тогда психотерапевт нередко переходит к «режиму раскрытия»: «И что вы чувствуете по этому поводу? Каково ваше самоощущение?» Психотерапевт может заметить, что есть определенные чувства и побуждения, которые для вас дискомфортны: у вас есть какие-то «закопанные эмоции», а терапия, как правило, состоит в том, чтобы раскопать эти подавленные эмоции, как бы мы их ни называли.

Посему типичная психотерапия — это, как правило, сплав анализа сценариев вехи 4 и раскрывающего анализа вехи 3, хотя разные психотерапевты обращаются к разному спектру инструментов и методов в процессе своей работы.

(Патологии вехи 1 настолько тяжелы и серьезны, что, как правило, с ними работает медицинский психиатр, который прописывает медикаменты. А веха 2 — это обычно вотчина психотерапевтов, специализирующихся на методах выстраивания структуры.

Такие методы были впервые предложены Кернбергом, Кохутом, Мастерсоном, а также Робином и Гертрудой Бланк. При этом они часто опирались на революционные исследования, проведенные Маргарет Малер, которых мы коснулись ранее. Некоторые психотерапевтические методы интенсивной регрессии (например, холотропное дыхание Грофа и терапия «первичного крика» Янова), как утверждается, работают с вехой 0, однако данные утверждения выглядят весьма противоречиво.)

Веха 5: мироцентрическое, или зрелое, эго

В.: Это подводит нас к вехе 5.

К. У.: В нашей культуре примерно в возрасте 11–15 лет образуется способность к формально-операционному сознаванию (то есть «формоп» на рис. 5.2). Тогда как конкретно-операционное сознавание способно оперировать на базе предметов конкретного мира, формально-операционное сознавание способно оперировать на базе самого себя. Оно не просто размышляет о мире, оно размышляет о самом размышлении. И это далеко не столь сухо и абстрактно, как кажется!

Есть классический эксперимент, проведенный Пиаже, для того чтобы выявить этот крайне важный эмерджент в человеческом развитии, смену парадигмы, или смену мировоззрения. Если изложить упрощенно: человеку предлагается три стакана с чистой жидкостью разного цвета и говорится, что их можно смешать таким образом, чтобы получился желтый цвет. Затем его, собственно, и просят получить желтый цвет.

Конкретно-операционные дети просто начнут наобум смешивать друг с другом цвета. Они продолжат это делать, пока либо не наткнутся на верную комбинацию, либо не сдадутся. Иными словами, как и подразумевается в названии данной стадии, они будут совершать конкретные операции — они в действительности будут действовать очень конкретным образом.

Формально-операционные подростки сначала сформируют общий образ того факта, что надо попытаться смешать стакан А со стаканом Б, затем стакан А со стаканом В, затем стакан Б со стаканом В и т. д. Если спросить их об этом, то они ответят нечто вроде: «Ну, мне нужно по очереди попробовать все возможные комбинации». Другими словами, в своем уме они удерживают формальную операцию — схему, которая позволяет им знать, что нужно проверить все возможные комбинации.

В.: По мне, так это звучит довольно сухо и абстрактно.

К. У.: На самом деле все совсем наоборот. Это означает, что человек может начать воображать разные возможные миры. Впервые возникает понимание «что если» и «как если бы», и это вовлекает человека в необузданный мир настоящего мечтателя. Ему открываются разнообразные идеалистические возможности, и сознавание человека обретает способность мечтать о вещах, которых еще нет, и представлять себе будущие миры идеальных возможностей, и работать над тем, чтобы изменить мир в соответствии с этими мечтами. Вы теперь можете представить то, чему еще только суждено сбыться! Подростковый возраст — такой необузданный период не только из-за полового созревания, но и из-за того, что оку ума открываются новые возможные миры, — так наступает «век разума и революции».

Аналогично этому мысль о мысли означает, что становится вероятной подлинная интроспекция. Впервые за все время оку ума открывается внутренний мир; психологическое пространство становится новой и увлекательной территорией. В голове танцуют внутренние видения, и впервые в жизни они приходят не из внешней природы, не от мифического бога, не от конвенционального другого, а каким-то чудным и чудесным образом — от внутреннего голоса.

И это означает кое-что очень важное. Коль скоро вы способны мыслить о мышлении, вы можете начать рассуждать о ролях и правилах, которые ранее, на предыдущей стадии, вы просто нерефлексивно проглатывали. Ваша моральная позиция переходит от конвенциональной к постконвенциональной (см. рис. 9.3). Вы способны критиковать собственное конвенциональное общество. Поскольку вы способны «мыслить о мышлении», вы способны «нормировать нормы». Вы можете прийти к тому, что согласны с этими нормами, или же вы можете вступить с ними в разногласие. Но мысль состоит в том, что вы можете подвергнуть многие из них тщательной проверке. Вы более не отождествлены исключительно с ними, так что вы теперь отступили от них на какое-то критическое расстояние, дистанцировались. В каком-то смысле вы их трансцендировали.

Таков, разумеется, тройной процесс перехода от вехи 4 к вехе 5. Веха 4 начинается с вашего слияния с конвенциональными ролями и правилами: вы отождествлены и слиты с ними (тем самым всецело пребывая в их власти, будучи настоящим конформистом). Далее вы начинаете дифференцироваться от них, превосходить, или трансцендировать, в какой-то степени освобождаясь от них, дабы перейти к следующей, более высокой стадии (вехе 5). На ней вам все еще предстоит интегрировать эти социальные роли, вы все равно сможете быть отцом, но без того, чтобы всецело терять себя в этой роли. Но, в общем, вы переходите, или дифференцируетесь, от исключительной отождествленности со своими социоцентрическими ролями. В особенности вы начинаете критическую переоценку уместности ограничений, налагаемых вашими социоцентрическими и этноцентрическими перспективами, тогда как ранее вы не стали бы — и не смогли бы — даже и думать о том, чтобы в них усомниться.

Если вкратце, то вы перешли от социоцентризма к мироцентризму. Очередное снижение нарциссизма. Очередная децентрация, очередная трансценденция. Вы хотите знать, что правильно и справедливо не только для вас и вашего народа, но и для всех народов мира. Вы принимаете постконвенциональную, или глобальную, или мироцентрическую позицию. (И равно важно то, что вы начинаете очень близко подходить к подлинно духовному, надличностному, или трансперсональному, раскрытию.)

Стало быть, в данной трансформации от социоцентризма к мироцентризму самость вновь децентрируется: моя группа не является единственной группой во вселенной; мое племя не является единственным племенем; мой бог не является единственным богом; моя идеология не является единственной идеологией. Я перешел от эгоцентризма к этноцентризму путем децентрирования своего эго в группу; теперь же я перехожу от этноцентризма к мироцентризму путем децентрирования моей группы в мир.

Это крайне трудная трансформация! Но когда она успешно происходит (что достаточно редко: чем больше глубина, тем меньше охват), тогда мы впервые получаем по-настоящему универсальную, глобальную, или мироцентрическую, позицию.

Впервые в истории всего развития и эволюции сознания у нас появляется мироцентрическая и глобальная перспектива. Какое долгое путешествие и какая каменистая дорога — сей путь к глобальному!

И не менее важно то, что все последующие и более высокие развертывания в процессе развития будут иметь данную мироцентрическую платформу в качестве своего основания. Это необратимый сдвиг. Как только вы начинаете видеть мир с точки зрения глобальных перспектив, вы более не можете прекратить это делать. Обратного пути нет.

И, таким образом, Дух, впервые в истории эволюции, посмотрел вашими глазами и увидел глобальный мир — мир, который децентрирован от «меня» и «моего»; мир, который требует заботы, участия, сострадания и приверженности; Дух, который разворачивает свою внутреннюю ценность и значимость, но вместе с тем и Дух, который возвещает о себе лишь только голосом тех, кто достаточно смел, чтобы стоять в мироцентрическом пространстве и защищать его от более низких и поверхностных задействований.

Многообразие и мультикультурализм

В.: Это имеет прямое отношение к морально-нравственной позиции. Я имею в виду, что именно поэтому данная стадия называется постконвенциональной, разве нет? Тогда как конвенциональная нравственность социоцентрична, постконвенциональная мироцентрична и основывается на принципах универсального плюрализма, или глобальной толерантности и справедливости.

К. У.: Да, все верно.

В.: Это то же самое, что и мультикультурализм?

К. У.: Пожалуй, нам нужно в этом смысле быть очень осторожными. Мультикультурализм и вправду подчеркивает культурное многообразие и всеобщую терпимость. Но это позиция вехи 5, которая весьма редка, весьма элитарна и весьма труднодостижима. Просто взгляните на всю ту территорию, которую нам пришлось пересечь, дабы добраться до мироцентрической позиции!

Итак, сами вы, вполне возможно, и вправду развились от эгоцентрической перспективы к этноцентрической и затем мироцентрической, а значит, с легкостью поймете, что всем индивидуумам должны быть предоставлены равное внимание и равные возможности, независимо от их расы, пола или вероисповедания. С данной позиции универсального плюрализма вы доподлинно мультикультурны и постконвенциональны. Проблема же состоит в том, что большинство индивидуумов, к которым вы относитесь с позиций всеобщей заботы, не разделяют с вами вашего универсализма. Они все еще донельзя эгоцентричны и этноцентричны. Так что вы распространяете универсальную заботу на тех, кто абсолютно неспособен ответить вам тем же.

А посему типичные мультикультуралисты оказываются в ловушке весьма причудливых противоречий. Можно начать с того, что они заявляют о своем неэлитизме или антиэлитизме. Однако способность к постконвенциональному и мироцентрическому плюрализму является очень редким и очень элитарным достижением. Одно исследование показало, что лишь 10% американского населения действительно достигают этой высокоразвитой стадии. Стало быть, мультикультурализм — это очень элитарная позиция, которая, в свою очередь, заявляет о своей неэлитарности. Иными словами, она начинает лгать о своей собственной идентичности, и это выводит ее на очень скользкую дорожку.

В.: Например?

К. У.: Мультикультурализм и вправду включает очень благородное побуждение относиться к людям равным и справедливым образом, исходя из децентрированной и мироцентрической перспективы (в том смысле, что все равны), но затем он смешивает эту высокую позицию с тем фактом, что достижение этой очень высокой позиции встречается крайне редко. Мультикультурализм игнорирует тот путь, который потребовалось пройти, чтобы до нее добраться. Игнорирует процесс развития, который в первую очередь-то и позволил ему принять позицию универсального плюрализма, и затем распространяет плоды этого развития на индивидуумов, которые сами не добрались до нее и которые, как следствие, всецело готовы взять вашу милую универсально-плюралистическую позицию и вытереть о нее свои ноги.

Вследствие этого мультикультуралисты естественно, но запутанно утверждают, что мы должны относиться ко всем индивидуумам и всем культурным движениям как к совершенно равным явлениям, ибо ни одна позиция не лучше, чем другая. Они в итоге неспособны внятно объяснить, почему необходимо избегать нацизма или ку-клукс-клана. Если мы действительно мультикультуральны и выступаем за многообразие, то как же мы можем исключить нацистов? Разве не все равны?

Ответ, конечно же, таков: нет, не все позиции равны. Мироцентрическое лучше, чем этноцентрическое, которое лучше, чем эгоцентрическое, ибо у них больше глубины, чем у предыдущих стадий. Нацисты и ку-клукс-клан являются этноцентрическими движениями, основывающимися на определенной мифологии расового превосходства, и, с мироцентрической перспективы, мы выносим о них суждение как о более низких позициях.

Но наш типичный мультикультуралист не может позволить вынести подобное суждение, ведь он запутался в своем полном отрицании различий между отдельными моральными позициями: коль скоро все позиции равны, то нельзя выносить никаких суждений! (Это типичная позиция «антииерархизма» крайних постмодернистов.)

И, стало быть, в итоге происходит следующее: они, как правило, становятся совершенно нетерпимы ко всем, кто с ними не согласен. Они знают, что придерживаются благородной позиции — что отчасти так и есть, — однако из-за непонимания ими того пути, которым они добрались до этой позиции, они просто пытаются насильно впихнуть свое воззрение в глотку всем остальным. Дескать, все равны! Ни одна моральная позиция не лучше другой! Долой иерархии! И вот мы наблюдаем этот порочный круг нетерпимости во имя терпимости, цензуры во имя сострадания, полиции мыслей «мы лучше вас знаем» и бездумной политкорректности, когда куча элитистов пытается объявить вне закона элитизмы всех остальных. Это было бы довольно забавно, если бы не было столь печально на самом фундаментальном уровне.

В.: Так, значит, это имеет отношение к патологии данной стадии?

К. У.: Данной стадии и следующей, верно. Как только вы начинаете быть мироцентричными, как только вы начинаете тщательно изучать свою культуру и, быть может, дистанцировать себя от ее социоцентрических или этноцентрических предрассудков, обретая свою собственную автономную позицию, как только вы всё это делаете, то кем именно вы становитесь? Без всех этих старых и удобных ролей кто вы? Каким образом вы можете сформировать свою идентичность? Чего вы хотите от жизни? Кем вы хотите быть? В любом случае — кто вы такой? Эриксон назвал это «кризисом идентичности», и это, по-видимому, центральное «расстройство» или «недомогание» этой вехи развития.

И мультикультуралисты находятся в массивном кризисе идентичности. Поскольку их официальная позиция состоит в том, что любого рода элитизм — это плохо, и поскольку их действительная самость на деле, по определению, элитарна, то им приходится лгать о своей действительной самости, им приходится ее скрывать, искажать, представлять в ложном свете.

Посему они переходят от заявления, что ко всем нужно относиться справедливо и неэтноцентрично, к заявлению, что вообще нельзя ни о ком выносить суждений и что все моральные позиции равнозначны. За исключением, конечно же, их собственной позиции, которая превыше всех остальных в мире, где ничему не положено быть превыше чего-либо другого (ой-ой-ой!). Стало быть, у них элитарная позиция, которая отрицает собственный элитизм. Они лгут о собственной действительной идентичности. У них ложная система самости. Это и есть кризис идентичности.

В.: Выглядит жутковато. Получаются новояз и полиция мыслей Оруэлла. Но похоже, что данный феномен достаточно распространен. Все университеты были им захвачены.

К. У.: Да, сегодняшние американские университеты, судя по всему, на нем специализируются. Все, что достигается этим на самом деле, — это способствование возвращению Америки к племенному разделению, когда идет потворствование любой эгоцентрической и этноцентрической фрагментации и политике обид и претензий, или политике нарциссизма. То, что все позиции равны, означает потворствование любым доконвенциональным и этноцентрическим поверхностным проявлениям. Можно сказать, что страна столкнулась с собственным кризисом идентичности, но, полагаю, это уже выходит за пределы обозначенной темы.

Веха 6: интеграция тела-разума кентавра

В.: Что подводит нас к последней из основных «ортодоксальных» стадий, или наивысшей стадии, как правило, признаваемой большинством конвенциональных исследователей.

К. У.: Да, к вехе 6. Базовой структурой данной стадии является визионерская логика, как вы можете видеть на ряде иллюстраций, включая рис. 5.2 и рис. 10.1. Визионерская логика, или сетевая логика, — это тип синтезирующего или интегрирующего сознавания[35]. Формальнооперационное сознавание тоже синтезирует и интегрирует множество важных и впечатляющих способов, но оно, как правило, все еще обладает чем-то вроде дихотомизирующей логики — логики «или / или», довольно похожей на аристотелевскую логику.

Но визионерская логика добавляет аспекты и видит сети взаимодействий. Если применять ее исключительно объективизирующим, или правосторонним, образом, то она, в общем, производит объективную теорию систем. Но когда она служит основанием реальной внутренней трансформации — трансформации, которой совершенно не касается теория систем и которая очень редка! — тогда она поддерживает интегрированную личность. Когда центр притяжения самости отождествляется с визионерской логикой, когда человек начинает жить с этого уровня, тогда мы, как правило, получаем очень высокоинтегрированную личность — самость, которая по-настоящему способна жить в глобальной перспективе, а не просто о ней рассуждать.

Стало быть, высокий интегративный потенциал визионерской логики поддерживает и столь же интегрированную самость. Вот почему я называю самость данной стадии кентавром, что олицетворяет собой интеграцию разума и тела, ноосферы и биосферы в относительно автономной самости. Это не означает изолированной самости, или атомистической самости, или эгоцентрической самости; напротив — речь идет о самости, которая интегрирована в своих сетевых взаимосвязях ответственности и служения.

В.: Вы часто обращались к исследованию данной стадии, проведенному Джоном Броутоном, хотя он не очень известный ученый.

К. У.: Что ж, ряд исследователей очень пристально рассматривали эту стадию — в качестве примеров можно привести Лёвинджер, Селмана, Хабермаса, Эриксона, Грейвза и Маслоу. Но мне всегда нравилось то, как Броутон обобщает свое исследование: на данной стадии «разум и тело являются переживаниями интегрированной самости».

Это довольно лаконично всё подытоживает. Перво-наперво самость на данной стадии является стадией, сознающей как разум, так и тело как свои переживания. Иными словами, наблюдающее «я» начинает трансцендировать и разум, и тело, тем самым обретая способность сознавать их как объекты в сознавании, как переживания. Речь не просто идет о разуме, взирающем на мир, — речь о наблюдающем «я», взирающем и на разум, и на мир. Это чрезвычайно мощная трансценденция, которая, как мы увидим, будет становиться еще интенсивнее на более высоких стадиях.

И, во-вторых, именно по причине, что наблюдающее «я» (или самость) начинает трансцендировать разум и тело, оно как раз таки и обретает способность начать интегрировать разум и тело. Отсюда и термин «кентавр».

Стало быть, на данной вехе мы имеем все тот же тройной процесс, который наблюдали на всех других вехах, а именно начальное слияние, дифференциация и интеграция. В данном конкретном случае наблюдается начальное отождествление с формальным разумом (вехой 5). Наблюдающее «я» затем начинает дифференцироваться от разума и рассматривать его в качестве объекта. Поскольку оно более не отождествлено исключительно с разумом, оно способно интегрировать разум с другими компонентами в сознавании, с телом и его импульсивными побуждениями. Как следствие, мы имеем кентавра — разум и тело как переживания интегрированной самости.

Аперспективное безумие

В.: Еще вы называете кентавра экзистенциальным уровнем.

К. У.: Что ж, на данной стадии вы и вправду фактически предоставлены самим себе, по крайней мере в этом моменте эволюции. У вас более нет слепой веры в конвенциональные роли и правила общества. Вы более не этноцентричны и не социоцентричны. Вы глубоко продвинулись в мироцентрическое пространство, где…

В.: И данная стадия тоже мироцентрична?

К. У.: Все стадии, начиная с формальных операций (веха 5), являются мироцентрическими, или глобальными: все они основываются на фундаменте из постконвенционального и универсального перспективизма. Более высокие или глубокие стадии попросту раскрывают все больше и больше этой мироцентрической свободы по мере продвижения к более глубоким и подлинно духовным измерениям.

Но тут мы забегаем вперед. На кентаврическом же уровне, на экзистенциальном уровне вы более не эгоцентричны или этноцентричны. Вы глубоко продвинулись в мироцентрическое пространство, где, как показывает пример мультикультуралистов, в рамках этой новообретенной свободы вы можете поскользнуться и довольно сильно ушибиться.

В.: Вы назвали эту свободу «аперспективной».

К. У.: Да, это термин Жана Гебсера. Визионерская логика является суммой всевозможных перспектив, а посему она не отдает привилегированного положения какой-либо одной перспективе, возвышая ее над другими. Она аперспективна. Но по мере того как вы начинаете учитывать всевозможные перспективы, происходящее начинает вызывать головокружение, становясь весьма аперспективным и дезориентирующим.

И несложно потеряться в этом новообретенном аперспективном сознавании, свойственном визионерской логике, ибо все перспективы отныне становятся относительными и взаимозависимыми; а посему ничто не является чем-то совершенно фундаментальным; нет какого-либо конечного места, к которому можно было бы приложить чело и сказать: «Я понял!»

Но тот факт, что все перспективы относительны, не означает, что все перспективы равны. Тот факт, что все перспективы относительны, не предотвращает того, что некоторые из них в любом случае сравнительно лучше других! Мироцентризм лучше, чем этноцентризм, а тот лучше, чем эгоцентризм, ведь в каждом случае имеется глубина большая, чем та, которая была у его более поверхностного предшественника.

Однако если забыть об этом и сосредоточиться лишь на относительности перспектив, то вы впадете в аперспективное безумие, головокружительный паралич воли и суждений. «Все относительно, а значит, ничто не лучше и не хуже и ни одна позиция не лучше другой». И тут вы упускаете из виду тот факт, что сама данная позиция делает утверждение о том, что она лучше своих альтернатив, — классическое перформативное противоречие. Мультикультуралисты нередко возвышаются до уровня визионерской логики, действуя из очень благородных побуждений, однако при этом они часто попадают в ловушку аперспективного безумия, которое они впаривают своим милым и ничего не подозревающим студентам.

Аперспективное пространство визионерской логики попросту означает, что Дух взирает на мир, исходя из бесконечности изумительных перспектив. Это не означает, что в процессе этого он ослеп. Речь идет просто о дальнейшей децентрации, дальнейшей трансценденции, еще одном спиральном витке эволюции, покинувшей эгоцентризм.

На пороге надличностного

В.: Стало быть, такова часть благой вести этой экзистенциальной, или кентаврической, стадии.

К. У.: Совершенно верно. Одна из характеристик действительной самости данной стадии (кентавра) состоит именно в том, что никто больше не покупается на конвенциональные обезболивающие утешения. Как сказал Кьеркегор, личность более неспособна обрести успокоение в тривиальном. Эмерджентное возникновение этой более подлинной, или экзистенциальной, самости и является основной задачей вехи 6.

Конечное «я» умрет, его не спасут ни магия, ни мифические боги, ни рациональная наука, — и часть становления подлинной и самобытной личностью заключается во встрече с этим жестоким фактом. Это был один из основных лейтмотивов Хайдеггера. Примирение со своей смертностью и конечностью — вот часть обретения своего подлинного бытия-в-мире (подлинной деятельности-в-сообщности).

Экзистенциалисты чудесно проанализировали такую подлинную личность, действительную кентаврическую самость (ее свойства, ее способ бытия, ее позицию в мире), и, что самое важное, они проанализировали распространенные формы обмана и недобросовестности, которые подрывают эту самобытную подлинность. Мы лжем о своей смертности и конечности, создавая символы бессмертия — тщеславные попытки победить время и вечно существовать в некоем мифическом рае, некоем рациональном проекте, великом произведении искусства, через которое мы проецируем свою неспособность встретиться со смертью. Мы лжем об ответственности за свои собственные решения, предпочитая видеть себя пассивными жертвами какой-то внешней силы. Мы лжем об изобилии настоящего, проецируя самих себя в прошлое, испытывая чувство вины, и в будущее, испытывая тревогу. Мы лжем о той фундаментальной ответственности, которая лежит на нас, прячась в стадном менталитете, теряясь в Другом. Вместо бытия подлинной или действительной самостью мы живем как неподлинная самость, ложная самость, занимающаяся своими проектами обмана в попытке скрыть от себя шокирующую правду жизни.

Я всецело согласен со всем вышесказанным. Ведь, на мой взгляд, эта экзистенциальная подлинность и самобытность важна не только сама по себе, она также является и условием, необходимым для вхождения в надличностное, трансперсональное пространство, не отягощенное мифами, магическими ожиданиями или эгоцентрическими и этноцентрическими экзальтациями.

В.: Но трудам всех этих экзистенциальных писателей свойственно очень мрачное настроение.

К. У.: Да, это классическая обитель экзистенциального ужаса, отчаяния, тревоги, страха и трепета, болезни до смерти — именно по той причине, что вы потеряли все успокоительные и анестезирующие утешения!

Все это довольно верно, но, поскольку экзистенциалисты не признают никакой сферы сознания, которая была бы выше данной, они застревают в этом экзистенциальном мировоззрении, ограничивающем воспринимаемое ими рамкой своего горизонта.

Так что они в каком-то смысле считают за честь приятие этих пожухлых экзистенциальных кошмаров, совершаемое ими с ужасающей серьезностью. И если вы утверждаете, что существуют какие-то формы сознавания, выходящие за пределы экзистенциальной тревоги, тогда, мол, вы, должно быть, впадаете в отрицание смерти, проекты бессмертия, неподлинность, недобросовестность. Любое заявление о более высоком горизонте встречается ледяным взглядом, и отвратительное обвинение в «неподлинности!»[36] приговором ложится на ваши плечи. Если вы улыбаетесь, то вы, наверное, неподлинны, ведь вы нарушили священный круг бесконечного уныния.

В.: Застревание в кентавре, отождествление с кентавром и его экзистенциальным мировоззрением — это же фаза слияния с вехой 6.

К. У.: Да. И эта экзистенциальная погруженность становится вашей системой координат, с которой вы соотносите всю реальность. Чем больше экзистенциальной тревоги вы показываете, чем сильнее вы способны издавать скрежет зубовный, подчеркивая безумие вселенной, тем более вы подлинны. Еще может помочь, если вы вобьете себе в лоб несколько гвоздей — это будет служить хорошим напоминанием. В любом случае никогда, слышите, никогда не позволяйте им видеть, что вы улыбаетесь, или же это обнародует вашу неподлинность и ненастоящесть.

Весь смысл экзистенциального уровня как раз и состоит в том, что вы пока еще не в надличностном, но вы уже и не всецело привязаны к личностному: все личностное измерение начало терять свой вкус, начало становиться глубоко бессмысленным. И, конечно же, тут нечему улыбаться. Что вообще хорошего в этом личностном — оно же все равно умрет. Зачем вообще в нем обитать?

Эта озабоченность смыслом и его всепронизывающим отсутствием, вероятно, является основополагающим свойством патологий вехи 6, которыми занимается экзистенциальная психотерапия.

Но интересно и то, что кентавр по всем классическим стандартам должен быть счастлив и преисполнен радостью. В конечном счете это же интегрированная и автономная самость, как вы можете видеть на рис. 9.3. Получается, по всем стандартам эта самость должна все время улыбаться. Но она чаще всего не улыбается. Она глубоко печальна. Она интегрирована и автономна… и несчастна. Она вкусила все, что личностный мир ей мог предоставить, и этого оказалось мало. Мир теряет свою притягательность и становится плоским. Ничто из переживаемого более не приносит удовольствие. Ничто не удовлетворяет. Нечему больше следовать. Не потому, что она отказалась от этих привилегий, а именно потому, что она их триумфально достигла, вкусила и обнаружила их недостаточность.

И посему само собой получается, что душе особо-то и не до улыбок. Это душа, для которой все утешения стали горьки. Мир стал плоским именно в момент ее величайшего триумфа. Удивительное пиршество пришло и ушло, лишь белый череп остался скалиться на столе, безмолвно наблюдая за всем происходящим. Пир оказался эфемерным, даже в своем наиболее славном величии. Все, на что я мог когда-то навесить столько смысла, столько желаний и столько пылких надежд, — все это растворилось в воздухе, испарилось в какой-то странный момент этой долгой и одинокой ночи. Кому же мне петь песни радости и ликования? Кто услышит мои крики о помощи, тихо раздающиеся в эту темную и адскую ночь? Где же я могу обрести храбрость, чтобы вытерпеть удары мечей и копий, ежедневно ранящие мою плоть? И с чего бы мне вообще пытаться это делать? Ведь все и так рассыплется в труху, разве нет? И с чем же меня это тогда оставляет? Сражаться или сдаться — совершенно не имеет значения, ведь все равно мои жизненные цели тихо истекут кровью и испустят дух в агонии отчаяния.

Такова душа, для которой все желания стали несущественны, бледны и безжизненны. Это душа, встретившаяся лицом к лицу с бытием, и ее от него тотально и всеобъемлюще тошнит. Это душа, для которой личностное потеряло глубину. Это, иными словами, душа на пороге надличностного.

12. Пространства сверхсознания: часть 1

* * *

В.: Теперь мы можем перейти к надличностным, или трансперсональным, стадиям — сферам сверхсознания. В рассмотрении развития мы остановились на кентавре. Вы описали его следующим образом: наблюдающее «я» приступает к сознаванию и разума, и тела, тем самым начиная их трансцендировать.

К. У.: Да, даже классические исследования это подтверждают, и у нас есть много примеров — от Броутона до Лёвинджер. К моменту возникновения кентавра наблюдающее «я» обретает в общем смысле способность свидетельствовать или переживать и разум, и тело, что означает, что оно и вправду во многих важных аспектах начинает их трансценденцию. По мере продолжения эволюции сознания у этого наблюдающего «я» раскрывается все больше и больше глубины (или высоты). Что же есть это наблюдающее «я»? Насколько глубоко, или высоко, ему в действительности удается зайти?

И ответ на этот вопрос, данный великими мистиками и мудрецами мира, состоит в том, что это наблюдающее «я» доходит прямо до Бога, прямо до Духа, прямо до самой Божественности. В предельных глубинах своего сознавания вы сопересекаетесь с бесконечностью.

Наблюдающее «я» обычно называется Я с большой буквы, или Свидетелем, или чистым Присутствием, или чистым сознаванием, или сознаванием как таковым, и это Я как прозрачный Свидетель представляет собой прямой луч живой Божественности. Предельное Я есть Христос, Будда, сама Пустота — о таком удивительном опыте свидетельствуют великие мистики и мудрецы мира.

Где кончается ум

В.: Так что же, является ли Свидетель эмерджентно возникающим феноменом?

К. У.: Не совсем, ведь чистое сознание не является эмерджентом. Я, или Свидетель, присутствовало с самого начала в качестве базовой формы сознавания на каждой стадии развития холона — как прегензия, ощущение, импульсивное побуждение, эмоция, символы, рассудок, однако оно становится все более очевидным, по мере того как рост и трансценденция достигают большей зрелости. Другими словами, этот Свидетель, сознание как таковое, попросту является глубиной любого холона, внутренним пространством любого холона. Как мы говорили, глубина — это сознание, и глубина простирается до самого низа. Но по мере увеличения глубины все более заметно сияет сознание.

В человеке ко времени стадии кентавра этот наблюдающий Свидетель отринул меньшие формы отождествления — с телом и разумом (он превзошел и включил их), а значит, теперь он может просто их свидетельствовать. Вот почему «как разум, так и тело являются переживаниями интегрированной самости».

В.: Он начинает их трансценденцию.

К. У.: Да. И в этом нет ничего оккультного или жутковатого. Мы уже наблюдали смещение момента отождествления от материи к телу и уму, в каждом случае происходила децентрация, или разотождествление с меньшим измерением. И к тому времени, как формируется кентавр, сознание просто продолжает этот процесс и начинает разотождествляться с самим умом, и именно поэтому оно может свидетельствовать ум, видеть ум, переживать ум. Разум более не является исключительно субъектом; он начинает становиться объектом. Объектом… наблюдающего Я, или Свидетелем.

И, как следствие, мистические, созерцательные и йогические традиции подхватывают процесс там, где заканчивается ум. Они подхватывают наблюдающее Я, начинающее трансцендировать разум, начинающее выходить в надментальные пространства — пространства сверхразума или надразума. Иными словами, в надрациональные, надэгоические и надличностные, или трансперсональные, пространства.

Созерцательные традиции основываются на ряде экспериментов с сознаванием: что если вы изучите истоки Свидетеля? Что если вы обратитесь вовнутрь, погрузитесь все глубже и глубже в источник сознавания как такового? Что если вы выйдете за пределы ума, зайдете за него, окунувшись в глубину сознания, не ограниченного эго или индивидуальным «я»? Что же вы обнаружите? В результате повторяемого, репродуцируемого эксперимента в сознавании что же вы найдете?

«Существует тончайшая сущность, пронизывающая всю реальность, — так начинается один из самых известных ответов на этот вопрос. — Это реальность всего, что есть, и основа всего, что есть. Та сущность есть все. Та сущность есть реальное. И ты — ты есть то».

Другими словами, наблюдающее Я в результате раскрывает собственный источник, и этим источником является сам Дух, сама Пустота. И вот почему мистики считают, что это наблюдающее Я есть луч солнца, являющий лучезарную Бездну и предельную Основу, от которой зависит весь явленный Космос. Ваше собственное Я сопересекается с Я целого Космоса — это наивысшая тождественность, своим сиянием затмевающая весь явленный мир в целом, наивысшее тождество, распускающее узел отдельного «я» и погружающее его в величие.

Итак, движение от материи к телу, уму и, наконец, Духу. В каждом случае сознание, или наблюдающее Я, оставляет исключительное отождествление с меньшим и более поверхностным измерением и открывается для более глубоких, высоких и широких проявлений, пока наконец не раскрывается для своей собственной предельной обоснованности в самом Духе.

И стадии надличностного роста и развития, по сути, являются стадиями проведения этого наблюдающего Я к своей предельной обители, являющейся чистым Духом, или чистой Пустотой, основой, путем и плодом всего процесса.

Надличностные стадии

В.: Итак, эти стадии… Что, разве существует несколько стадий трансперсонального (или надличностного) развития?

К. У.: Да, верно, но, опять же, все происходит весьма гибким и переливающимся образом. В рассмотрении этих более высоких стадий, или волн, сознания мы обнаруживаем довольно небольшое число отважных мужчин и женщин (как в прошлом, так и сегодня), которые восстали против системы, сразились с усредненным и обыденным и вступили в пространства новых и более высоких сфер сознавания. В этом своем путешествии они соединились в маленькую группу, или сангху, объединенных по духу людей и разработали практики, предписания или парадигмы, которые позволяют раскрывать эти более высокие миропространства. Предписания, парадигмы или внутренние эксперименты, которые позволят другим людям воспроизводить полученные ими результаты и, как следствие, проверить и удостоверить (или же опровергнуть) правильность обнаруженного ими. И они оставили нам карты этого внутреннего путешествия с ключевой оговоркой, что простого выучивания данных карт наизусть недостаточно, точно так же как недостаточно просто выучить карту Багамских островов, так их и не посетив.

Посему мы берем эти различные карты и пути, оставленные великими созерцательными традициями Востока и Запада, Севера и Юга, и сравниваем и сопоставляем их (а это требует того, чтобы мы практиковали многие из них! Это-то и есть деятельность в рамках левосторонних квадрантов с наблюдателями как участниками, а не исключительно правосторонняя репрезентация, или отображение, в академических трактатах). Некоторые пути более полноценны, чем другие; иные специализируются на определенном уровне; некоторые не касаются отдельных уровней; другие разделяют определенные уровни буквально на десятки подуровней.

Опираясь на это кросскультурное сравнение, обоснованное в практике, мы пытаемся создать «эталонный шаблон», позволяющий нам получить достаточно всеобъемлющую составную карту различных уровней сознания, доступных мужчинам и женщинам. Все это более высокие базовые уровни, присутствующие в каждом из нас в качестве потенциалов, но ждущие своего действительного проявления, роста и развития.

В.: И насколько сложными оказываются эти карты высших уровней?

К. У.: Что ж, некоторые традиции настолько изощренны, что подразделяют различные стадии и компоненты развития сознания буквально на сотни нюансированных аспектов. Но, основываясь на имеющихся сегодня данных, мы можем с большой уверенностью сказать, что существует по меньшей мере четыре крупные стадии трансперсонального развития, или эволюции.

Эти четыре стадии я называю психической, тонкой, причинной и недвойственной (вы можете видеть их на рис. 9.1 и рис. 10.1 недвойственное — это бумага, на которой нарисована сама иллюстрация; чуть позже я объясню, что под этим имеется в виду). Это базовые уровни, или сферы, сознания, и, разумеется, каждому из них свойственно свое, отличное от других мировоззрение, которое я, соответственно, называю природным мистицизмом, божественным мистицизмом, бесформенным мистицизмом и недвойственным мистицизмом.

В.: Итак, а в каком смысле они в действительности являются стадиями?

К. У.: Сами базовые уровни представляют собой достаточно дискретные и вполне идентифицируемые структуры. Свойственные им мировоззрения весьма специфичны, и они отличаются друг от друга важными и легко определяемыми способами: у каждого из них своя уникальная архитектура со своими познавательными структурами, поддерживающими свое самоощущение, свои моральные установки, свои потребности самости и т. д.

Но, как всегда, можно сказать, что «лестница» — это не то, где надо искать настоящее действие. Настоящее действие разворачивается во взаимодействии взбирающегося по лестнице — системы самости — и вех развития, которые образуются в результате восхождения. И самость, как мы сказали, может быть распределена по многим ступеням. Она может испытать пиковое переживание более высокого уровня, но лишь затем, чтобы вновь упасть обратно в свою действительную и текущую стадию развития самости. И обратный пример: вкус более высоких уровней может настолько нарушить функционирование самости, что она регрессирует к более ранним вехам развития — вехам, на которых все еще имеется какая-то фиксация, вытеснение или незавершенное дело. По мере того как эгоическая трансляция подходит к своему завершению, эти более ранние «выделяющиеся места» выходят на передний план.

В.: Стало быть, реальный процесс развития самости через трансперсональные стадии не является чем-то линейным в каком-либо жестко предустановленном смысле?

К. У.: Верно, не является. Тот факт, что более высокие пространства подобны лестнице (что означает концентрические сферы, или вложенную холархию), не означает, что развитие через них проходит подобно линейному восхождению по лестнице. Наблюдаются всевозможные взлеты и падения и спиралевидные процессы.

В.: Не говоря уж об измененных состояниях сознания.

К. У.: Да, как мы обсуждали ранее, самость фактически на любой стадии развития может иметь разные типы пиковых переживаний, или измененных состояний, включая и пиковые переживания трансперсональных пространств. Например, самость на магическом, мифическом, рациональном или экзистенциальном уровнях может пережить пиковый опыт психического, тонкого, причинного или недвойственного пространства, и в каждом случае мы получим свой тип «духовного опыта» (см. книгу «Интегральная психология»). Но мы также упоминали, что эти временные состояния все еще требуется преобразовать в устойчивые свойства сознания, если мы хотим, чтобы развитие в этих пространствах стало постоянным. И посему пусть измененные и необычные состояния и получают больше всего внимания (в конце концов, они и вправду очень занимательны) — все же основной момент здесь собственно развитие и эволюция.

В.: Подлинное развитие, с переходом на более высокие уровни развития, а не просто «пиковое» их просматривание.

К. У.: Да. В ходе развертывания самости (переливающегося и неоднородного) по спирали развития центр притяжения самости, как правило, будет организовываться вокруг преобладающего наивысшего базового уровня. Самость, обыкновенно, будет отождествлять центр притяжения с этим уровнем; он будет ее «домашней базой» — основной вехой развития, вокруг которой будет организовываться большинство ее восприятий, морально-нравственных переживаний, мотиваций, влечений и т. д. Таким образом, центр ее притяжения склонен двигаться через эти более высокие базовые сферы сознания с усредненно определяемой последовательностью.

В.: Сами традиции обычно описывают различные стадии.

К. У.: Да, самим традициям это известно. Все они описывают стадии роста и развития; всем им известны свойства каждой стадии; и они могут прослеживать прогресс и отслеживать моменты регрессии. И, как указывали Ауробиндо, Плотин и Ади Да, хотя и можно ускорить процесс своего развития по этим стадиям, ни одной из них в фундаментальном смысле невозможно пропустить. Можно иметь пиковый опыт, запрыгивать на время вперед, но все равно придется впоследствии вернуться на ту или иную территорию, интегрировать ее и укрепиться на ней. Иначе у вас будет иметь место, так сказать, «перекос на верхних уровнях»: вы будете все дальше и дальше улетать, не имея обоснованности и связи с низшими структурами — разумом, телом, землей и чувственным опытом.

Веха 7: психическое

В.: Итак, первая из трансперсональных стадий — психическая.

К. У.: В моей терминологии психический уровень просто означает крупнейшую стадию перехода от обыденной и ориентированной на грубое реальности — сенсомоторной, рациональной и экзистенциальной — к собственно трансперсональным (или надличностным) измерениям. Иногда на психическом уровне повышается встречаемость паранормальных событий[37], но это не то, что является определяющей характеристикой данного уровня. Определяющей характеристикой, или глубинной структурой, психического уровня является то, что сознавание более не ограничено исключительной отождествленностью с индивидуальным эго, или кентавром.

В.: Может, вы приведете несколько примеров?

К. У.: На психическом уровне личность может временно растворить ощущение отделенности своего «я» (эго или кентавра) и обнаружить тождественность со всем грубым, или сенсомоторным, миром — так называемый природный мистицизм. Представьте, в один прекрасный день вы прогуливаетесь, поддерживая расслабленное и расширяющееся сознавание, и вот вы смотрите на красивую гору, и бам! — неожиданно смотрящий исчезает, а остается лишь гора — вы и есть эта гора. Вы более не находитесь здесь, с горою вон там. Есть лишь гора, которая словно бы видит сама себя, или это похоже на то, как если бы вы видели ее изнутри. Гора ближе к вам, чем ваша собственная кожа.

Как бы мы это ни называли, в такой момент нет разделения на субъект и объект, на вас «тут» против всего мира природы «вон там». «Внутреннее» и «внешнее» более не имеет смысла. Вы можете легко определить, где заканчивается ваше тело, а где начинается окружающая среда, — это не психотический адуализм или же «воскресение» психотического адуализма «в зрелой форме». Это ваше собственное высшее Я на данной стадии (веха 7), которое можно было бы назвать эконоэтическим Я; кто-то называет его Сверхдушой, или Мировой душой. Это фаза слияния вехи 7. Вы становитесь «мистиком природы».

В.: Но это кажется таким резким переключением — от индивидуального кентавра к, так сказать, тождественности со всей природой. Что-то непохоже на последовательную эволюционную прогрессию.

К. У.: На самом деле это вовсе не скачок. Думаю, люди приходят в замешательство, когда мы говорим, что отождествление переходит от «индивидуального» тела-разума к «целому миру», что и вправду звучит довольно резко.

Но происходит совсем не это. Взгляните, что на самом деле имеет место. На уровне мироцентрического кентавра сознавание уже перешло от отождествления с материальным измерением (веха 1) к отождествлению с биологическим измерением (веха 2), к отождествлению с ментальной самостью (веха 3). Это раннее ментальное «я», подобно предыдущим двум вехам, очень эгоцентрично и нарциссично.

Но по достижении вехи 4 тождественность переходит от эгоцентризма к социоцентризму. На этом этапе ваше сознавание уже трансцендирует свои исключительно индивидуальные аспекты. Ваше сознавание, ваша тождественность, или идентичность, основывается на культурных ролях, коллективных идентичностях и совместных ценностях. Речь более не идет об отождествленности с телом; речь идет об отождествленности с ролью.

Таким образом, когда вы говорите: «Я отец», «я мать», «я муж», «я жена», «я работаю на такой-то работе», «для меня ценна такая-то цель» — все это уже является отождествлением с чем-то за пределами тела. Все это уже выходит за пределы отдельного тела и его ощущений, затрагивая круг межсубъективных ролей, ценностей и целей. Большинство вещей, которые вы называете «собой», вовсе не эгоцентричны, а социоцентричны и связаны с культурой. Когда вы ощущаете свое «я», то на самом деле вы ощущаете круг межсубъективных событий, и вы существуете в этом культурном круге, а не находитесь исключительно внутри своей кожи. Вы децентрировали, трансцендировали свою ограниченную кожей идентичность. Вы даже не можете помыслить о том, кем бы вы были без существования в этом культурном кругу, и он уже выходит далеко за пределы границы вашего кожного покрова!

С рациональностью и вехой 5 ваша идентичность (отождествленность) децентрируется и вновь расширяется, в этот раз трансцендируя любые исключительно этноцентрические и социоцентрические отождествления, обретая вместо них постконвенциональную, или мироцентрическую, идентичность. Вы на самом деле определяете себя с глобальной перспективы. Вы более не существуете или идентифицируете себя как этноцентрическое существо. Для вас мучительно быть только этноцентричным. Вы стыдитесь этноцентричных рассуждений. Вы вновь совершили децентрацию, трансценденцию. Ваша действительная идентичность плавает в мироцентрическом, или глобальном, сознавании (и вообще существует благодаря ему) — это отождествленность с кругом всех людей.

Это лишь небольшой шаг в направлении реального переживания вашей центральной отождествленности не просто со всеми людьми, но и со всеми живыми существами. Тогда глобальное, или мироцентрическое, сознавание просто поднимается еще на одну ступень, уходя от своих антропоцентрических предрассудков, и заявляет о своем тождестве со всеми сознающими существами. Вы переживаете Мировую душу.

Переход от мироцентризма к Мировой душе, таким образом, является довольно скромным шагом, если учесть все то, что уже произошло в процессе расширения сознательной идентичности. Это простое и естественное продолжение эволюционного процесса трансценденции и включения, развития и обвития. Каждая эмерджентно возникающая форма сознания есть децентрация, трансценденция, обнаруживающая, что все больше «внешнего мира» в действительности является «тем, что внутри», или аспектом ее собственного бытия.

Молекулы проснулись однажды утром и обнаружили внутри себя атомы, объятые в самом их существе. И клетки, однажды проснувшись, обнаружили, что молекулы находятся внутри них как часть их существа. И вы, возможно, однажды утром проснетесь и обнаружите, что природа есть часть вас самих, буквально находясь внутри вашего существа. Не вы часть природы, а природа часть вас. И именно по этой причине вы относитесь к природе так же, как вы относились бы к своим легким или своим почкам. Из вашего сердца начинает изливаться спонтанная экологическая этика, и вы никогда уже больше не посмотрите на реку, листик, оленя или дрозда как прежде.

Это может звучать довольно странно и наигранно, пока вы сами не переживете этот опыт. Можете расспросить о нем астронавтов космической программы «Аполлон».

В.: Значит, это на самом деле довольно естественное прогрессивное движение.

К. У.: Точнее не скажешь. Как я уже отметил, переход от кентавра к миру может казаться радикальным прорывом, потому что мы обычно считаем, что сознавание индивидуального кентавра ограничено одной-единственной границей — телом. Но единственная стадия, на которой сознавание действительно исключительно ограничено телом, — это веха 2. Каждая дальнейшая стадия уже достаточно далеко выходит за пределы исключительной отождествленности с телом!

И одни беды происходили от попыток описать трансперсональное сознавание как «одношаговую» трансформацию от «эго в мешке из кожи» к доброй-предоброй Мировой душе. На самом деле это не одношаговый процесс, это по меньшей мере семишаговый процесс! Должны смениться семь вех развития, произойти семь массивных смен парадигмы, перед тем как вы сможете воплотить собой Мировую душу!

Глубинная экология и экофеминизм

В.: Глубинная экология, экопсихология и экофеминизм часто подчеркивают важность этого глубинного Я, эконоэтического Я.

К. У.: Да, и в этом конкретном аспекте я большой поклонник их работы. У них очень важное послание миру современности: важно найти это глубинное Я, которое охватывает всю природу, и, как следствие, начать относиться к природе с тем же почтением, с которым вы относитесь к своему собственному бытию.

Но тут, на мой взгляд, они нередко сталкиваются и с большими проблемами: они берут переживание эконоэтического Я, Мировой души, и сводят его к нижне-правому квадранту, к взгляду, согласно которому «мы все являемся нитями великой паутины», — то есть к эмпирическому холизму, холизму правосторонних квадрантов, функциональному соответствию. Это на самом деле отрезает внутренние измерения. Данные теоретики сводят Космос к монологической карте экосоциальной системы (которую они обычно называют Геей) — флатландской карте, которая игнорирует шесть или семь глубинных внутренних трансформаций, собственно-то благодаря которым они и развились до способности рассматривать глобальную систему.

Следствием этого стало то, что интуиция эконоэтического Я, в ином случае истинная и благородная, оказывается схлопнута в идею «мы все нити в великой паутине». Но это как раз и не является переживанием эконоэтического Я. В опыте природного мистицизма вы не являетесь нитью паутины. Вы являетесь всей паутиной сразу. Вы делаете то, что ни одна нить паутины, оставаясь исключительно таковой, не может сделать: вы уходите от своей «нитевости», трансцендируете ее, обретая единство со всей картиной. Сознавание всей системы как раз и показывает, что вы не являетесь лишь нитью, а ведь подразумевается, что это должно быть вашей официальной позицией.

Стало быть, «объяснение» этого опыта с точки зрения теории систем или «паутины жизни» — это довольно неважный способ его интерпретации. Экомаскулинисты часто предпочитают термины теории систем; экофеминистки обычно убеждены, что теория систем излишне мужеподобна и абстрактна, вместо нее предпочитая точку зрения экосентиментализма и отношений. И то и другое равнозначно зиждется на черно-белом мире простого местоположения — мире эмпирическом, или правостороннем.

Однако едва только вы совершаете флатландский редукционизм, как сразу начинаете думать, что трансформация мира достижима лишь простым убеждением всех в правильности вашей монологической карты. В таком случае вы забываете о тех шести-семи внутренних стадиях развития, через которые самому картографу предстоит на самом деле пройти, прежде чем он сможет обрести способность согласиться с вами.

В.: По сути, мы наблюдаем ту же самую ситуацию, что и в случае с мультикультуралистами.

К. У.: Да, как и в случае с мультикультуралистами, вы забываете обо всех стадиях трансценденции, которые потребовались, чтобы вы добрались до своей текущей позиции, в результате чего вы не только странным образом порицаете трансценденцию как таковую (тот самый путь, который привел вас сюда!), но и попросту схлопываете все стадии в необычайно упрощенную схему «одношаговой» трансформации: мол, вы только согласитесь с моей холистической моделью Геи и будете спасены. И, подобно столь многим мультикультуралистам, эти ребята нередко становятся весьма враждебными и нетерпимыми, утверждая, что все нити паутины равным образом важны, но при этом презирая те нити, которые с ними не согласны.

Посему вместо этого нам нужно принять во внимание внутренние измерения: нам нужно учесть левосторонние квадранты, а не только правосторонние. Нам нужно принять во внимание лингвистические и культурные фоны, методы интерпретации, множество стадий эволюции сознания, запутанные стадии морального развития и децентрации, критерии достоверности — правдивость, истинность и справедливость, холархические степени свободы, иерархию расширения наших самоотождествлений и методы трансценденции. Все это левосторонние измерения, и ни одно из них нельзя обнаружить на монологической или правосторонней карте Геи!

И именно по этой причине вы не найдете более-менее удобоваримого обсуждения внутренних стадий развития в какой-либо из книг по глубинной экологии, экофеминизму или экофилософии. Но без учета этих факторов вы никогда не сможете прийти к Новому миру, ведь вам не будет известно, как можно уговорить людей сесть в лодку и начать путешествие. В таком случае у вас, как мы уже отметили, есть хорошая цель, но нет реального пути ее достижения.

В.: Значит, опыт эконоэтического Я может являться вполне подлинным, но распаковывается он или интерпретируется неадекватным образом.

К. У.: Думаю, что так. И мы хотим спасти эту глубинную интуицию эконоэтического Я и его Сообщества всех существ, дав ей, быть может, более адекватное истолкование, основываясь на всех четырех квадрантах проявления и отказавшись от сведения всех квадрантов к нижне-правому, или «Гее». Продвижение подобной редукционистской карты «новой парадигмы» в качестве центрального аспекта трансформации отвлекает внимание от левосторонних измерений, в которых как раз и происходит настоящая трансформация. Как таковые чаще всего эти подходы непреднамеренно саботируют и нарушают действительный процесс трансценденции и трансформации, способствуя простому племенному обособлению различных фрагментов на их собственном уровне адаптации, неважно, насколько поверхностен данный уровень. Любой эгоцентрик может продавать геецентричную карту.

В.: Получается, основная мысль здесь: помните о пути левых квадрантов!

К. У.: Да, именно так. Нам не хотелось бы попасть в ловушку холистической, но флатландской карты. Как мы видели, холистическая, но флатландская карта и есть, по сути, парадигма Просвещения. Она и есть тонкий редукционизм, который схлопывает левостороннее в правостороннее. Она редуцирует все «я» и все «мы» во взаимосвязанные «они»; схлопывает все внутренние глубины во внешний охват; схлопывает все ценности в функциональное соответствие; низводит все надлогическое и все диалогическое к монологическому. Она представляет собой великую холистическую паутину взаимосвязанных «они».

Быть может, у этих теоретиков есть подлинная интуиция эконоэтического Я, и я уверен, что в случае с некоторыми из них так и есть. Но они, как правило, схлопывают ее в флатландию и монологическую правостороннюю перспективу. Это способствует не всемирной трансформации, а напротив — племенному обособлению и регрессивной раздробленности сознания. И получается, что они оказываются крайне доконвенциональными подходами, скрытым образом поддерживающими эгоцентризм сознания, который их карты не позволяют заметить, ведь ничто из внутренних реалий в них не включено.

Эннеаграмма и базовый костяк

В.: Хотелось бы вернуться ко всему этому, когда мы будем обсуждать флатландию и религию Геи (см. часть 3). Но мы обсуждали эконоэтическое Я, и вы сказали, что оно представляет собой одну из форм этого психического уровня сознания. Каковы его другие формы?

К. У.: Все формы психического уровня развития объединяет то, что одной ногой они находятся в грубом, обыденном, личностном мире, а другой — в трансперсональном, надличностном мире. И значит, что, как бы ни отличались эти различные психические феномены, всем им свойственна специфическая глубинная структура, включающая в себя начало трансценденции, ориентированной на грубый мир реальности, — трансценденции обыденных тела, разума и культуры.

Некоторые из этих трансцендентальных феноменов включают предварительные медитативные стадии; шаманские путешествия и видения; поднятие энергии кундалини (и раскрытие целой психической анатомии тонких каналов, энергий и сущностей); захватывающие дух ощущения божественного; спонтанные духовные пробуждения; перепроживание глубоких травм прошлого, даже травмы рождения; отождествление с аспектами природы (отождествление с растениями и животными), вплоть до отождествления со всей природой вообще (космическое сознание, природный мистицизм и Мировая душа).

В.: Откуда вам известно, что эти явления действительно существуют?

К. У.: Когда наблюдающее Я начинает трансцендировать кентавра, возникают более глубокие, или высокие, измерения сознания, и новое мировоззрение, или пространство, захватывает фокус внимания. Все перечисленное в этом списке суть объекты, которые можно напрямую воспринять в этом вновь возникшем психическом пространстве. Эти вещи столь же реальны в психическом пространстве, сколь камни реальны в сенсомоторном, а понятия — в ментальном миропространстве.

Если познавание пробуждается для этого психического уровня, развивается до него, то вы просто воспринимаете эти новые объекты столь же просто, сколь воспринимаются камни в сенсомоторном мире или образы в ментальном мире. Они просто даны сознаванию, просто присутствуют в нем, и вам не требуется тратить слишком много времени, чтобы разобраться, реальны они или нет.

Разумеется, если вы не пробудились для познавания психического уровня, тогда вы не сможете увидеть ничего из этого, точно так же как камень неспособен увидеть ментальные образы. И, вероятно, вам будет что неприятного сказать о тех, кто способен их видеть.

В.: Значит, психический уровень есть попросту обширное пространство, или миропространство, в котором может наблюдаться широкий спектр явлений.

К. У.: Да, и это справедливо для любого другого миропространства. Базовые сферы сознания, которые я описываю, от низших до высших, служат на самом деле лишь костяком очень богатой и сложной реальности. И предстоит еще немало потрудиться, чтобы заполнить пробелы в этом костяке — как в низших, так и в высших сферах.

Возьмите, например, труды Говарда Гарднера по множественным интеллектам — идее, что развитие включает в себя не одну способность, а множество сравнительно независимых способностей (от музыкального интеллекта до артистического, математического, атлетического и т. д.), и я полагаю, что это верное мнение. Мы можем еще и описать глубину этих доступных развитию способностей. Они будут подпадать под те же самые базовые уровни сознания, но тем не менее останутся относительно отдельными талантами, развертывание которых будет следовать своей логике. Ничто из этого не отрицается; на самом деле я очень поддерживаю данные подходы. На мой взгляд, существует множество различных линий развития, или потоков (например, когнитивная, моральная, эстетическая, межличностная, линия развития потребностей и т. д.), которые разворачиваются относительно независимым образом через базовые уровни, или волны (от тела до ума, души и духа), открывая нам богатейшее многомерное пиршество из волн и потоков развития сознания.

В.: Также и сами базовые уровни, или волны, продолжают развитие, не так ли?

К. У.: Да, именно так. Если взглянуть на рис. 9.1, то вы увидите, что каждый из базовых уровней продолжает развертываться по отдельной кривой развития. Так что тот факт, что, например, сенсомоторное познание изображено как уровень 1, не означает, что его развитие останавливается, когда формируется уровень 2. Напротив, когда сенсомоторное измерение охватывается и обертывается более высокими формами развития, то это открывает возможность для формирования крайне продвинутых сенсомоторных навыков. То, что, к примеру, у спорта есть «психическая сторона», теперь широко признано. Майкл Мёрфи собрал доказательства того, что многие великие спортсмены и спортсменки, танцоры и танцовщицы входят в очень глубинные психические состояния, и это транслируется в практически невероятные спортивные достижения.

В.: Каким образом различные типы личности согласуются со спектром сознания?

К. У.: Большинство типологий описывают типы характерообразования, которые могут наблюдаться (и наблюдаются) на всех уровнях развития (обыкновенно за исключением крайних пределов). Пожалуй, простейшей и самой известной является разделение людей на интровертов и экстравертов. Здесь речь идет не об уровнях сознания, а о типах, которые наблюдаются на каждом уровне. Это значит, что вы можете, к примеру, быть на уровне 4 и быть при этом интровертом или экстравертом.

В.: А что насчет эннеаграммы[38]?

К. У.: То же самое. Эннеаграмма подразделяет личность на девять базовых типов. Эти девять типов не являются уровнями сознания. Это типы личности, которые существуют на всех уровнях сознания. Стало быть, получаем девять типов на каждом из девяти или около того уровней сознания — теперь у вас есть возможность увидеть, на что может быть похожа по-настоящему многомерная модель, охватывающая полный спектр сознания.

По мере того как личность начинает расти и развиваться через первые три вехи развития, она, как правило, закрепляется в одном из этих девяти типов эннеаграммы — в зависимости преимущественно от основного защитного механизма, используемого самостью, а также от основной сильной стороны, которая ей присуща. Эти типы остаются устойчивой доминантой сознания приблизительно до вехи 7 — или начала надличностной, или трансперсональной, сферы, в которой они могут начать трансформироваться в соответствующую имеющемуся типу мудрость, или сущность.

В.: И что же это означает?

К. У.: Идея основывается на основополагающем тантрическом понимании, обнаруживаемом в разных традициях — от буддийских до суфийских, согласно которому, если вы проникнете в более низкое состояние или даже оскверненное состояние с чистым сознаванием, тогда это состояние трансформируется в соответствующую ему мудрость. Посему если вы проникнете сознаванием в страсть, то найдете в ней сострадание. Если вы проникнете сознаванием в гнев, то найдете в нем ясность. И так далее. Традиции предлагают разные описания этих преобразований, однако вы уже можете понять основную мысль, которая, на мой взгляд, достаточно верна. И в случае с более высокими формами развития типы эннеаграммы начинают разворачивать соответствующую им сущность, или мудрость.

Эннеаграмма не очень хорошо касается тонких измерений и вообще не касается причинной сферы. Но она и вправду включает в себя начальные формы этой трансперсональной мудрости, а посему в правильных руках может послужить очень мощным инструментом. Сама эннеаграмма была главным образом создана Оскаром Ичазо. Хелен Палмер много с ней работала, а Дон Рисо недавно начал использовать различные типы эннеаграммы в совмещении со спектром сознания, что я всецело поддерживаю. «Алмазный подход» Хамида Али восходит корнями к эннеаграмме и суфизму, но добавляет свои собственные уникальные и полезные инструменты и перспективы.

Сегодня эннеаграмма обретает популярность в Америке и используется как новая психологическая «салонная игра»: «Хотите найти свое истинное Я? Выберите цифру!» — что довольно весело. Но у данной типологии есть и способы применения более высокого уровня.

В.: Значит, в своих лучших проявлениях модели типов и уровней затрагивают как горизонтальное, так и вертикальное. И то и другое важно.

К. У.: Да. Что касается более высоких уровней как таковых, то я могу привести пример того, как Роджер Уолш рассматривает шаманизм. Уолш принимает существование базовых уровней психического / тонкого, причинного и недвойственного, используя это как некое подобие вертикальной шкалы. Затем он добавляет очень подробную горизонтальную шкалу, в которой анализируется дюжина переменных на каждом из этих уровней — от простоты управления состоянием до уровня возбуждения, эмоционального отклика и способности к сосредоточению внимания. Он, таким образом, подходит к многомерной решетке, применимой для анализа трансперсональных состояний, и эта решетка в значительной степени продвинула наши знания в данной сфере.

Все это примеры того, как можно нарастить мясо на тот базовый костяк, который я предлагаю. И тот факт, что мы акцентируем внимание на эволюции лишь этого костяка, не значит, что другие аспекты важны в меньшей степени.

Веха 8: тонкое

В.: Значит, далее общая эволюция продолжает переход от психического к тонкому…

К. У.: Под «тонким» просто понимаются процессы, которые более утонченны, нежели грубое, обыденное, бодрствующее сознание. Они включают в себя различные внутренние озарения и звуки, архетипические формы и паттерны, крайне тонкие потоки блаженства и познавания (шабд, нада), глубочайшие эмоциональные состояния любви и сострадания, а также и тонкие патологические состояния, которые можно обозначить лишь как «космический ужас», «космическое зло», «космический кошмар». Ну и, как всегда, в силу диалектики прогресса эти тонкие формы развития совершенно точно не являются беззаботной прогулкой по пляжу.

Но, в общем, эту разновидность мистицизма мы называем божественным мистицизмом, потому что он подразумевает вашу собственную Архетипическую форму, единство с Богом или Богиней, единство с сагуна-брахманом, состояние савикальпа-самадхи и т. д. Это единство, союз или слияние с Божеством — единство с Богом, как бы мы его ни назвали, — представляет собой начальную фазу (или фазу слияния) вехи 8.

Это не просто природный мистицизм, не просто единство с грубым миром природы — тем, что буддисты называют нирманакайей, — а более глубокое единство с тонкими измерениями самбхогакайи, или внутренним телом блаженства, или телом преобразования, которое трансцендирует и включает грубую сферу (или сферу природы), но при этом не ограничен ею. Природный мистицизм уступает дорогу божественному мистицизму.

В.: Полностью ли эти более высокие уровни присутствуют у людей до момента своего эмерджентного возникновения? Лежат ли они просто так, дожидаясь, когда же наконец смогут проявиться?

К. У.: Нет, нельзя сказать, что они полностью сформированы. Глубинные структуры этих более высоких уровней, насколько нам известно, присутствуют в виде потенциалов, доступных каждому человеку. Однако по мере того как разворачиваются эти более глубокие потенциалы, их действительные поверхностные структуры сотворяются и формируются под влиянием всех четырех квадрантов. То есть поверхностные структуры сотворяются и формируются интенциональными, поведенческими, культурными и социальными паттернами.

Классическим примером является то, когда человек переживает интенсивное внутреннее озарение — озарение тонкого уровня (быть может, в околосмертном опыте). Христианин может увидеть Христа, ангела или святого, буддист может увидеть самбхогакайю, или тело блаженства, Будды, юнгианец может увидеть архетипический опыт Самости и т. п. Как мы говорили, любую глубину нужно интерпретировать, и эти интерпретации невозможны без целой системы фоновых контекстов, предоставляющих многие инструменты, при помощи которых производится интерпретация. Индивидуальная биография, культурный фон и социальные институты сыграют свою роль в истолковании этого глубинного опыта. Это неизбежно.

Посему эти более высокие структуры не являются полностью сформированными и укомплектованными сундуками с сокровищами, закопанными где-то в вашей психике и ожидающими, когда же вы их откопаете. Глубинные структуры являются данностью, но поверхностные структуры — нет, и само переживание подразумевает аспект интерпретации, которая не может быть совершена без наличия различных фонов, и эти фоны не существуют исключительно в вашей психике.

Но если мы откажемся от вышеупомянутой крайней предзаданности, это не означает, что нам нужно впасть в противоположную ошибку крайнего конструктивизма. Базовая реальность этого тонкого переживания внутреннего озарения не является чем-то просто или произвольно сконструированным природой, ведь данные переживания встречаются в самых разных культурах, и, более того, во многих случаях культурный фон официально отрицает или запрещает такие переживания, но они все равно регулярно происходят.

Стало быть, только лишь потому, что эти переживания имеют аспект интерпретации, это не означает, что они — это исключительно созданные культурой конструкты. Когда вы наблюдаете за закатом, то вы тоже будете создавать интерпретации этого опыта — быть может, романтические, быть может, рациональные, и у каждой интерпретации будет своя культурная окрашенность, однако это не значит, что солнце прекратит существовать, если исчезнет ваша культура.

Нет, все это онтологические реальные события. Они действительно существуют. У них реальные референты. Но эти референты не существуют в сенсомоторном пространстве, они не существуют в рациональном миропространстве, они не существуют в экзистенциальном миропространстве. Так что вы не сможете найти доказательства их существования ни в одном из этих миропространств. Скорее, они существуют в тонком миропространстве, и там можно обнаружить большое изобилие опытных данных, указывающих на них.

Юнг и архетипы

В.: Итак, вы описали этот тонкий уровень как архетипический уровень, но мне известно, что под архетипами вы не имеете в виду концепцию архетипов Юнга.

К. У.: Верно. Это очень сложная тема, и я не уверен, что у нас есть достаточно времени, чтобы полноценно ее рассмотреть. Но я мог бы сказать, что в большинстве своем юнгианские архетипы — это базовые, коллективно наследуемые образы или формы, лежащие в магическом и мифическом измерении человеческого сознавания, и, в общем-то говоря, их не следует путать с формами развития психической и тонкой сферы.

В.: И юнгианские архетипы — это…

К. У.: Обычный юнгианский архетип — это базовый унаследованный образ или форма в психике. Эти базовые образы, или праобразы, представляют собой очень распространенные и типовые переживания, с которыми повсеместно сталкиваются люди: опыт рождения, матери, отца, тени, мудрого старца, трикстера, эго, анимуса и анимы (мужественного и женственного) и т. д.

Миллионы, помноженные на миллионы, прошлых встреч с этими типовыми ситуациями, так сказать, впечатали их базовые образы в коллективную психику человеческой расы. Вы найдете эти базовые образы и праобразы по всему миру, и особенно богатый фонд данных образов вы сможете обнаружить в великих мифах мира.

Коль скоро рудиментарные формы этих мифических образов встроены в индивидуальную психику, когда вы, скажем, встречаетесь со своей матерью, вы не просто встречаетесь с конкретной матерью. У вас также есть еще и этот архетип, или базовый образ, миллионов лет материнства, впечатанный в вашу психику. Поэтому вы не просто взаимодействуете со своей матерью, вы взаимодействуете с всемирной Матерью, с Великой матерью, и этот архетипический образ, как следствие, может оказать на вас влияние, которое превыше всего, что ваша действительная мать способна или неспособна с вами сделать.

Поэтому в классическом юнгианском анализе вам нужно анализировать и интерпретировать не только свое индивидуальное бессознательное (конкретные события, которые происходили с вами в вашей жизни, в ситуациях с вашей матерью и отцом, вашей собственной тенью и т. д.), вам также нужно анализировать и интерпретировать этот коллективный уровень архетипического материала.

Быть может, к примеру, вы активировали архетип Пожирающей матери; быть может, он ничего общего не имеет с вашей действительной матерью; возможно, она в большинстве своем любящая и внимательная мать; и все же вы в ужасе от опасности быть поглощенным в отношениях, пожранным эмоциональной близостью, разорванным межличностной интимностью. Быть может, вы оказались во власти не своей настоящей матери, а архетипа. И это в особенности может проявиться в сновидениях: скажем, большой черный паук пытается вас сожрать.

Стало быть, одна из вещей, которые вам, может, захочется сделать, — это проанализировать данный уровень коллективных архетипов, исследовав с этой целью великие мифологии мира, поскольку они служат хранилищами ранних и типовых (и, как следствие, архетипических) встреч, включая и встречи с материнством. Другими словами, это даст вам фон, в соотнесении с которым вы могли бы интерпретировать эти праобразы, так что вы сможете более искренне и правдиво подойти к этим образам и истолковать их более ясно для самих себя. Вы сможете дифференцироваться от их удушающей хватки в вашем сознавании, чтобы затем более тщательно интегрировать их в своей жизни. И во всем этом, на мой взгляд, много истинного.

В.: Стало быть, юнгианские архетипы, как правило, являются хранилищами базовых, коллективных, типовых встреч в рамках опыта человеческой расы вообще.

К. У.: В большинстве своем. И в рамках вышесказанного я всецело согласен с концепцией архетипов, предложенной Юнгом. Я почти полностью согласен с большей частью данной юнгианской перспективы, и в этом конкретном смысле я считаю себя юнгианцем.

Но ключевая мысль состоит в том, что коллективное не обязательно значит трансперсональное. Большая часть юнгианских архетипов, как я уже отметил, представляет собой просто архаические образы, лежащие в магических и мифических структурах. Они служат магнитом для сознавания, тянущим его к уровням вех 2, 3 и 4. В них мало надрационального или надличностного. Важно разрешить всё с этими «архетипами», дифференцировать и интегрировать их (трансцендировать и включить), но сами они не являются источником трансперсонального, или подлинно духовного, сознавания. На самом деле по большей части они оказывают регрессивное влияние на сознавание, становясь тянущим вниз грузом, подвешенным на высшие формы развития, — как раз именно то, что необходимо преодолеть, а не просто принять.

Идея же состоит в том, что только тот факт, что нечто есть коллективно разделяемый феномен, не означает, что он трансперсонален, или надличностен. Есть коллективные доличностные структуры (магическая и мифическая), коллективные личностные структуры (рациональная и экзистенциальная) и коллективные надличностные структуры (психическое и тонкое). «Коллективное» просто означает, что данная структура присутствует универсальным образом, подобно способности к ощущению, восприятию, импульсивным побуждениям и влечениям, эмоциям и т. д. Оно необязательно надличностно; оно просто коллективно или всеобще.

Все мы коллективно наследуем по пять пальцев на ногах, но, если я испытаю ощущение своих пальцев, это не будет трансперсональным переживанием.

В.: А что насчет таких невероятно популярных книг, как «Боги в каждом мужчине» и «Богини в каждой женщине», написанных Джин Болен? Они, несомненно, основываются на мифологических мотивах и архетипах, не имеющих отношения к духовному, не так ли?

К. У.: Все зависит от того, что вы подразумеваете под «духовным». Если вы имеете в виду «трансперсональное», то нет, я не думаю, что эти книги особенно трансперсональны. Между прочим, мне данные книги нравятся, но в них очень мало того, что можно было бы отнести к подлинно трансперсональному или духовному опыту. В этих книгах предлагается замечательное описание всех «архетипических» богов и богинь, которые коллективно наследуются мужчинами и женщинами, — от стабильности и терпения Гестии до сексуальности и чувственности Афродиты и силы и независимости Артемиды. Однако эти боги и богини не являются надличностными, или трансперсональными, формами сознавания или же подлинными озарениями мистическим светом, — они суть простое собрание типовых и каждодневных «я»-образов и «я»-ролей, доступных мужчинам и женщинам. Они просто являются «я»-концепциями (веха 3) и «я»-ролями (веха 4), которые представляют собой общие и типовые потенциалы, доступные мужчинам и женщинам фактически повсюду.

И подобные мифические роли в данном смысле очень полезны: быть может, если вы женщина, вы не осознаёте своей собственной способности к силе и независимости. Быть может, вам нужно установить лучший контакт со своей внутренней Артемидой. Путем прочтения различных мифов и историй об Артемиде вы можете с большей легкостью соприкоснуться с этим архетипическим уровнем в своей психике, тем самым вызвав в себе к жизни этот потенциал. И это чудесно!

Но это не имеет отношения к трансперсональной сфере. Это просто мифико-членская роль, маска, разновидность эго-отношений. Она не надэгоична. Коллективно-типовое не является трансперсональным, или надличностным. Часть духовной беспомощности нашей страны состоит в том, что нечто столь прозаичное, как воссоединение с сильным эго Артемиды, дремлющим в вас, подается под видом трансперсонального или духовного опыта. Это на самом деле весьма грустно.

В.: Что ж, есть ли какие-то юнгианские архетипы, которые надличностны и надрациональны?

К. У.: Большинство юнгианских архетипов — мифических архетипов — являются доличностными или по меньшей мере дорациональными (магическими и мифическими). Некоторые юнгианские архетипы являются личностными (эго, маска), а также некоторые размыто надличностны (мудрый старец, Самость, мандала). Но эти «надличностные» архетипы — довольно беспомощные подобия того, что в действительности, как нам известно, встречается в трансперсональных сферах.

Возьмите, к примеру, восемнадцать стадий действительного трансперсонального развития, описываемых махамудрой — одной из традиций тибетского буддизма. В данном случае мы встречаем необычайно детализированные описания стадий эволюции к более высокому и трансперсональному сознаванию. И ни одна из этих стадий не проявляется в классических мифах мира. В Зевсе, Гекторе или Красной Шапочке этих стадий не обнаружишь.

Причина заключается в том, что данные восемнадцать стадий созерцательного развертывания в действительности описывают крайне редкие, нетиповые, необычные, трансперсональные формы развития через психическую, тонкую и причинную сферы. Они не описывают типовых, повсеместных и каждодневных переживаний (и не произрастают из них), а посему их нельзя обнаружить в архаических, магических и мифических структурах, и, как следствие, они не проявляются в типичных мифологиях мира. Гера, Деметра, Златовласка, Артемида, Персефона, а также Гензель и Гретель никогда не пытались пройти через эти стадии! Вот почему редко когда можно обнаружить описания этих стадий в трудах Роберта Блая, Джеймса Хиллмана, Эдварда Эдингера, Марии-Луизы фон Франц, Уолтера Одажника или любого из великих теоретиков-юнгианцев.

В.: Это вызвало большую путаницу в исследованиях религий, поскольку в течение длительного времени парадигма Юнга была единственной опцией. Если вы интересовались и психологией, и духовностью, то вы были юнгианцем.

К. У.: Совершенно верно. Юнгианские мифические архетипы достаточно реальны и очень важны, как я уже отметил. Но Юнг неоднократно терпел неудачу, когда было необходимо тщательно дифференцировать архетипы на доличностные, личностные и надличностные компоненты, и поскольку и те, и другие, и третьи коллективно наследовались, то имелось постоянное смешивание коллективного (и «архетипического») с надличностным, трансперсональным, духовным и мистическим.

В результате чего сознание просто разделялось на две большие сферы: личную и коллективную. Именно из этого возникает тенденция брать все коллективное и называть это духовным, мистическим, надличностным и трансперсональным, тогда как значительная часть данных феноменов является доличностной, дорациональной, доконвенциональной и даже регрессивной.

Стало быть, у нас есть ряд очень популярных теоретиков, которые, устав от груза постконвенционального и мироцентрического рационального перспективизма, рекомендуют регрессивное погружение в эгоцентрическое, витально-импульсивное, полиморфное, фантазмико-эмоциональное «возрождение», — иными словами, они рекомендуют самость вехи 2. Они называют эту самость вехи 2 «душой». И они хотели бы, чтобы мы жили с этого уровня. Но это, на мой взгляд, поиски Духа именно в тех подходах, которые не трансцендируют эго, а просто в первую очередь предотвращают его эмерджентное возникновение.

В.: Так что же является «реальными» архетипами?

К. У.: Начиная с традиций неоплатоников на Западе и традиций веданты, махаяны и трикайи на Востоке, реальные архетипы — это тонкие семенные формы, от которых зависит весь мир явлений. В состояниях глубокого созерцательного сознавания начинаешь понимать, что весь Космос возникает прямо из Пустоты, из изначальной Чистоты, из ниргуна-брахмана, из дхармакайи, из неописуемого Божества, лучезарного Эйн Соф, и первые Формы, возникающие из этой Пустоты, суть базовые Формы, от которых зависит существование всех меньших форм.

Эти Формы есть действительные архетипы. Данный термин означает «изначальный паттерн» или «первичный шаблон». Есть Свет, в сравнении с которым все меньшие формы света есть не что иное, как его бледные тени; существует Блаженство, в сравнении с которым все меньшие радости суть безжизненные имитации; есть Сознание, в сравнении с которым все меньшие формы познания суть лишь его отражения; есть изначальный Звук, в сравнении с которым все меньшие звуки суть его отголоски. Вот что есть реальные архетипы.

Когда вы сталкиваетесь с подобными заявлениями, зафиксированными в трудах Плотина, Асанги, Гараба Дордже, Абхинавагупты или Шанкары, это не просто теоретические предположения или метафизические постулаты. Это раскрытия непосредственного опыта, приходящего напрямую из тонкого измерения реальности, — опыта, проинтерпретированного в соответствии с фонами, в которые были погружены данные индивидуумы, но при этом порожденного этой глубинной онтологической реальностью, этим тонким миропространством.

И если вы захотите узнать, о чем же говорят эти мужчины и женщины, то вы должны будете выбрать созерцательную практику, предписание, или парадигму, и провести эксперимент самостоятельно. Эти архетипы — настоящие архетипы — суть медитативные переживания, и данные архетипы очень трудно понять, не проведя собственного эксперимента. Это не образы, существующие в мифическом миропространстве; это не философские концепции, существующие в рациональном миропространстве, — это медитативные феномены, существующие в тонком миропространстве.

Подобный эксперимент раскроет эти архетипические данные, и тогда вы сможете помочь интерпретировать, что же они означают. На сегодня самой общепризнанной интерпретацией является то, что в подобном опыте вы взираете на базовые формы и фундаментальные основания всего проявленного мира. Вы смотрите прямо в Лик Божественного. Как писал Эмерсон: «И скажи им: “Снимите обувь свою с ног своих, ибо Бог здесь, внутри”».

13. Пространства сверхсознания: часть 2

* * *

В.: Вы сказали, что в случае архетипов мы смотрим в Лик Божественного, взираем на первые Формы Божественного. Большинство современных исследований отвергают все это как «простую метафизику» (в лучшем случае), достоверность которой нельзя верифицировать.

К. У.: Что ж, вы сами должны провести этот эксперимент и посмотреть на полученные данные. Тогда вы сможете помочь их интерпретировать. Если же вы не проведете эксперимент (не выполните медитативного предписания, образца, парадигмы), то у вас не будет данных, опираясь на которые можно было бы предложить хорошую интерпретацию.

Если взять какого-нибудь человека с магическим или мифическим мировоззрением и попытаться ему объяснить, что сумма квадратов длин катетов треугольника равна квадрату длины гипотенузы, далеко вы не продвинетесь. То, чем вы занимаетесь, в данных мирах невозможно увидеть. И все же вы правы. Вы выполняете эксперимент в рациональном миропространстве, и ваши математические результаты будут проверены всеми, кто выполнит тот же эксперимент. Это очень публичное, очень воспроизводимое, очень фальсифицируемое, очень общественное знание в рациональном миропространстве: его результаты существуют, и их могут проверить все, кто входит в рациональное миропространство и пытается провести данный эксперимент.

То же самое с любыми другими внутренними экспериментами в сознавании, раскрывающими более высокие сферы, из которых медитация является одним из самых древних, самых проверенных и самых воспроизводимых экспериментов. Если вы настроены скептично, то это здоровое отношение, и мы предлагаем вам самим для себя проверить, проведя этот внутренний эксперимент вместе с нами, получить данные и помочь нам их интерпретировать. Но если вы не проведете соответствующий эксперимент, пожалуйста, не подвергайте насмешкам тех, кто это все же делает.

И на настоящий момент самая распространенная интерпретация тех, кто воспринял эти данные, такова: это ваша встреча лицом к лицу с Божественным.

Веха 9: причинное

В.: Вы упомянули, что эти тонкие, или архетипические, Формы происходят напрямую из Пустоты, из причинного, которое представляет собой следующую стадию — веху 9.

К. У.: Если в рамках определенного типа медитации вы следуете за наблюдающим Я, или Свидетелем, до самых его истоков в чистой Пустоте, то вы достигаете состояния, когда в сознании не возникает никаких объектов. Это дискретное и выраженное состояние сознания, а именно состояние непроявленной погруженности или пресечения, по-разному известное как нирвикальпа-самадхи, джняна-самадхи, аин, забвение (нем. vergessen), ниродх, классическая нирвана, облако незнания.

Это есть причинное состояние, дискретное состояние[39], которое часто приравнивается к состоянию глубокого сна без сновидений, за исключением того, что это не просто состояние вакуума, а скорее состояние всецелой полноты; так оно и переживается — как нескончаемо погруженное в полноту Бытия, полноту настолько полную, что ничто из явлений не может включить в себя хотя бы ее малую толику. Поскольку его никогда нельзя увидеть в качестве объекта, это чистое Я есть чистая Пустота.

В.: Все это довольно абстрактно. Можно ли побольше конкретики?

К. У.: Вы же сознаете себя в настоящем мгновении, не так ли?

В.: Полагаю, что да.

К. У.: Значит, если я спрошу: «Кто вы?» — вы начнете описывать себя: вы отец, или мать, или муж, или жена, или друг; вы адвокат, клерк, учитель, управляющий. У вас есть такие-то симпатии и антипатии, вы предпочитаете такую-то еду, вы склонны иметь такие-то влечения, побуждения и т. д.

В.: Да, я приведу список из всех вещей, которые знаю о себе.

К. У.: Вы приведете список из «всех вещей, которые вы знаете о себе»?

В.: Да.

К. У.: Все вещи, которые вы знаете о себе, суть объекты в вашем сознавании. Это образы, идеи, концепции, желания, чувства, которые проходят перед вашим сознаванием, не так ли? Все они суть объекты в вашем сознавании.

В.: Да.

К. У.: Все эти объекты в вашем сознавании как раз и не являются наблюдающим Я. Все то, что вы знаете о себе, как раз и не есть настоящее Я.

Все это не Видящий; все это вещи, которые можно увидеть. Все эти объекты, описываемые вами, когда вы «описываете себя», в действительности не есть ваше настоящее Я! Это всего лишь очередные объекты, внутренние или внешние, которые не есть подлинный Видящий этих объектов, они не есть настоящее Я. Значит, когда вы описываете себя, приводя список из всех этих объектов, вы в предельном смысле приводите список из ложных отождествлений, вводящий в заблуждение список всего того, что в предельном смысле не есть вы.

Так, значит, кто же этот настоящий Видящий? Кто или что есть это наблюдающее Я?

Рамана Махарши называл данного Свидетеля Я-Я, поскольку он сознает индивидуальное «я», или самость, но его самого нельзя увидеть. Посему что есть это Я-Я, этот причинный Свидетель, это чистое наблюдающее Я?

Это погруженное во внутренние глубины Я свидетельствует мир вокруг, и оно также свидетельствует еще и ваши внутренние мысли. Этот Видящий видит эго, видит тело, видит природный мир вокруг. Все они проходят «перед» данным Видящим. Но самого Видящего нельзя увидеть. Если вы что-либо видите, это всего лишь очередные объекты. Эти объекты суть именно то, чем не является Видящий, чем не является Свидетель.

Стало быть, вы продолжаете это самоисследование: «Кто же я? Кто или что есть этот Видящий, которого нельзя увидеть?» Вы просто «оттесняете» все в своем сознавании и разотождествляетесь со всеми объектами, которые вы видите или можете увидеть.

Я, или Видящий, или Свидетель, не есть некая определенная мысль: я могу воспринимать эту мысль в виде объекта. Видящий не есть какое-то конкретное ощущение: я сознаю его в качестве объекта. Наблюдающее Я не есть тело, оно не есть ум, оно не есть эго: все это я могу видеть в качестве объектов. Что же взирает на все эти объекты? Что же в вас прямо сейчас взирает на все эти объекты — смотрит на природу и ее панорамы, смотрит на тело и его ощущения, смотрит на ум и его мысли? Что смотрит на все это?

Попробуйте ощутить себя прямо сейчас — основательно ощутить, каково это быть самим собой, — и заметить, что ощущаемая самость есть всего лишь очередной объект в сознавании. Это даже не настоящий субъект, настоящее «я», а всего лишь очередной объект в сознавании. Это маленькое «я», и его мысли проходят перед вами подобно тому, как облака проплывают по небу. И что же это за подлинный вы, наблюдающий за всем этим? Свидетельствующий свое маленькое объективное «я»? Кто или что?

По мере того как вы оттесняете все наслоения, погружаясь все глубже в эту чистую Субъективность, в этого чистого Видящего, вы не встретите его в виде объекта: вы не сможете увидеть его в качестве объекта, потому что он не является объектом! Он не является чем-либо, что вы могли бы увидеть. Напротив, когда вы спокойно пребываете в этом наблюдающем сознавании (наблюдая, как мимо проплывают ум, тело и природа), вы, возможно, начнете замечать, что то, что вы на самом деле чувствуете, есть простое ощущение свободы, ощущение высвобождения, ощущение несвязанности с какими-либо объектами, спокойно вами свидетельствуемыми. Вы не видите ничего особенного, вы просто пребываете в этой безбрежной свободе.

Перед вами проплывают облака, мысли, ощущения тела, и вы не есть что-либо из этого. Вы есть безбрежное пространство свободы, через которое проплывают все эти объекты. Вы суть открытость, чистое пространство, Пустота, безбрежный простор, в который вплывают все эти объекты и из которого они выплывают. Облака приходят и уходят, ощущения приходят и уходят, мысли приходят и уходят, и вы не есть что-либо из этого; вы есть обширное переживание свободы, безбрежная Пустота, бескрайний простор, в котором возникают явления, гостят там немного и затем исчезают.

Вы просто начинаете замечать, что «Видящий» в вас, который свидетельствует все эти объекты, сам есть просто обширная Пустота. Он не вещь, не предмет, не объект, ничто из того, что можно увидеть или за что можно уцепиться. Напротив, он есть переживание безбрежной Свободы, ведь сам он никогда не проникает в объективный мир времени, предметов, стресса и напряжений. Этот чистый Свидетель есть чистая Пустота, в которой все отдельные субъекты и объекты возникают, гостят немного и затем растворяются.

Итак, этот чистый Свидетель не есть что-то, что можно увидеть! Попытка увидеть Свидетеля или познать его как объект — это просто очередное цепляние, искание и схватывание, происходящее во времени. Свидетеля не найти в потоке: это безбрежно просторная Свобода, в которой возникает сам поток. Посему вы не можете ухватиться за него и сказать: «Ага! Я вижу его!» Нет, он Видящий, а не что-либо из того, что можно увидеть. По мере того как вы пребываете в этом Свидетельствовании, все, что вы переживаете, — это просто обширная Пустота, безбрежная Свобода, бескрайний Простор — прозрачное открытие или чистое пространство, в котором возникают все эти субъекты и объекты. Эти субъекты и объекты и вправду можно увидеть, но их Свидетеля увидеть невозможно. Их Свидетель есть предельное освобождение от них, крайняя Свобода непогруженности в их суматоху, их желания, их страхи и их надежды.

Конечно же, мы склонны отождествлять себя с этими малыми отдельными субъектами и объектами — в этом-то и заключается проблема! Мы отождествляем Свидетеля с крохотными вещами, которые можно увидеть. В этом-то и начало пут и несвободы. Мы в действительности суть безбрежное пространство Свободы, но мы отождествляем себя с несвободными и ограниченными объектами и субъектами, каждый из которых можно увидеть, каждый из которых страдает и каждый из которых суть не то, кто мы есть.

Патанджали предложил классическое определение пут и привязанности: это «отождествление Видящего с инструментами видения» — с маленькими субъектами и объектами, а не с открытием, или простором, или Пустотой, в которой все они возникают.

Стало быть, когда мы отдыхаем в этом чистом Свидетеле, мы не видим его в качестве объекта. Все, что вы можете увидеть, не является им. Напротив, он есть отсутствие каких-либо субъектов и объектов вообще, высвобождение из всего этого. Когда вы пребываете в чистом Свидетеле, это фоновое отсутствие, или Пустота, и оно «переживается» не в качестве объекта, а в качестве обширного пространства Свободы и Освобождения от ограниченных отождествлений с этими маленькими субъектами и объектами, которые проникают в русло времени и там размалываются в этом агонизирующем потоке.

Итак, когда вы отдыхаете в чистом Видящем, в чистом Свидетеле, сами вы незримы. Вас нельзя увидеть. Ни одну часть вас нельзя увидеть, поскольку вы не есть объект. Можно лицезреть ваше тело, ваш ум, окружающую природу, но сами вы не являетесь каким-либо из этих объектов. Вы есть чистый источник сознавания, а не что-либо возникающее в этом сознавании. Стало быть, вы и пребываете как сознавание.

Вещи возникают в сознавании, гостят в нем немного и затем его покидают; они приходят и уходят. Они возникают в пространстве и движутся во времени. Но чистый Свидетель не приходит и не уходит. Он не возникает в пространстве, не двигается во времени. Он такой, какой есть: непреходящий и неизменный. Он не объект где-то вокруг, а значит, он никогда не проникает в поток времени, пространства, рождения и смерти. Все это переживания, объекты: все приходит и уходит. Но вы не приходите и не уходите; вы никогда не проникаете в поток; вы сознаете все явления, так что вы не находитесь в ловушке какого-либо из них. Свидетель сознает пространство, он сознает время и, как следствие, сам свободен от пространства, свободен от времени. Он вневременен и внепространственен: это чистейшая Пустота, через которую проходят пространство и время.

Этот чистый Видящий предшествует жизни и смерти, предшествует времени и беспорядочной суете, предшествует пространству и движению, предшествует явленному миру, предшествует даже самому Большому взрыву. Это означает не то, что чистое Я существовало во времени до Большого взрыва, а то, что оно предсуще времени вообще, и точка. Оно просто никогда не проникает в поток времени и пространства. Оно сознает время и, таким образом, свободно от времени, оно всецело вневременно. И коль скоро оно вневременно, оно и извечно — это означает не бесконечную протяженность во времени, а совершенную свободу от времени вообще.

Оно никогда не рождалось, оно никогда не умрет. Оно никогда не проникает в поток времени. Эта безбрежная Свобода есть великое Нерожденное, о котором Будда сказал следующее: «Есть нерожденное, несозданное, несотворенное. Если бы не это нерожденное, несозданное, несотворенное, то не было бы освобождения от рожденного, созданного и сотворенного». Пребывание в этом бескрайнем просторе Свободы — это пребывание в этом великом Нерожденном, этой безбрежной Пустоте.

И поскольку речь идет о Нерожденном, оно же и Неумирающее. Оно не было создано вашим телом, оно не исчезнет, когда исчезнет ваше тело. Дело не в том, что оно продолжает жить после смерти вашего тела, а скорее в том, что оно, для начала, вообще никогда и не входило в поток времени. Оно не живет после смерти вашего тела, оно всегда предсуще вашему телу. Оно не продолжает вечную жизнь во времени, оно попросту предсуще самому потоку времени как таковому.

Пространство, время, объекты — все они протекают мимо. Но вы есть Свидетель, чистый Видящий, который есть чистая Пустота, чистая Свобода, чистая Открытость, великая Пустотность, через которую проходит все шествие явлений, никогда вас не задевая, никогда вас не искушая, никогда вам не вредя и никогда вас не утешая.

И коль скоро есть эта безбрежная Пустота, это великое Нерожденное, то вы и вправду можете обрести освобождение от рожденного и сотворенного, от страданий пространства, времени и объектов, от механизма террора, присущего этим раздробленным фрагментам, от вуали скорби, известной как сансара.

В.: Мне удается немного уловить, что вы имеете в виду, когда вы это описываете.

К. У.: Большинство людей могут довольно быстро соединиться со Свидетелем. Жить, исходя из этой Свободы, — это безусильное упражнение; и именно здесь вам поможет медитация.

В.: Можете ли порекомендовать что-то конкретное?

К. У.: Что ж, различные типы медитации нередко нацеливаются на различные трансперсональные пространства. Некоторые нацеливаются на переживания психического, некоторые — на божественный мистицизм тонкого пространства, некоторые — на бесформенное и Свободу причинного Свидетеля, а иные — на недвойственное Единство, или Один вкус, который мы обсудим чуть позже.

Моя рекомендация состоит в том, чтобы вы просто начали работу с одним из признанных учителей в рамках одной из великих созерцательных традиций. Можно начать с того, чтобы обратиться за советом к трудам отца Томаса Китинга, рабби Залмана Шахтера-Шаломи, Далай-ламы, Шри Рамана Махарши, Бавы Мухайяддина или любого другого из широкопризнанных учителей любой из великих линий передачи духовной мудрости.

Позже, вероятно, мы сможем обсудить важность интегральной практики, которая берет лучшее из этих великих традиций и интегрирует их с лучшими методами психотерапии, позволяя прийти к «всеуровневой и всеквадрантной» трансформирующей практике.

В.: Конечно же. Между тем пока мы остановились на вехе 9 и Свидетеле. Какое отношение имеет Свидетель к причинной непроявленности?

К. У.: Сам Свидетель — это причинная непроявленность. Он сам и есть чистая Пустота. И если в ходе йогической практики вы и вправду продолжаете интенсивное исследование данного источника, чистой Субъективности данного Видящего, то все объекты и субъекты просто вообще перестанут возникать. И это называется нирвикальпа, или пресечение, — действительно переживаемое йогическое состояние, дискретное состояние (оно на самом деле представляет собой фазу слияния с вехой 9). Это чистый бесформенный мистицизм: все объекты, даже Бог в своей явленной форме, исчезают в состоянии пресечения и прекращения, так что божественный мистицизм уступает дорогу мистицизму бесформенному.

Поскольку здесь все возможные объекты еще не возникли, это всецело непроявленное состояние чистой Пустоты. То, что вы в действительности «видите» в этом состоянии, есть бесконечное ничто, которое просто означает, что оно слишком наполнено, чтобы была возможность его удержать в каком-либо отдельном объекте или субъекте, в каком-либо образе или звуке. Это чистое сознание, чистое сознавание, предсущее всему миру явлений — предсущее субъектам и объектам, предсущее феноменам, предсущее холонам, предсущее вещам, предсущее всему. Оно всецело вневременно, внепространственно, внеобъектно. И посему оно радикально и нескончаемо свободно от ограничений и стеснений пространства, времени и объектов и радикально свободно от мучительной пытки, свойственной этим раздробленным фрагментам.

Исследование Свидетеля таким конкретным йогическим образом не является единственно возможным способом, но этим можно заниматься, и он и вправду указывает на непроявленный источник самого Видящего. Вот почему многие традиции, такие как буддизм йогачары, просто приравнивают Пустоту к Сознанию. Нам не нужно вступать во все технические подробности и споры, присущие данному вопросу, но вы можете понять общую идею: сам Свидетель, Сознание как таковое не есть вещь, процесс, качество или сущность — оно предельно неописуемо. В предельном смысле оно есть чистая Пустота.

В.: Почему же это называется «причинным»?

К. У.: Потому что это есть поддержка, причина или творческая основа всех меньших измерений. Не забывайте: мы видели, что, как выразился Уайтхед, «предельным метафизическим принципом является творческое продвижение в новизну». Творчество — это часть базового основания вселенной. Как-то где-то на пути чудесным образом образуются новые холоны. Я бы сказал, что они образуются из Пустоты, но вы можете называть эту творческую основу как угодно. Кто-то называет ее Бог, или Богиня, или Дао, или Брахман, или Кетер, или Ригпа, или Дхармакайя, или Маат, или Ли. Более научно мыслящие люди, как правило, говорят о способности вселенной к «самотрансценденции» — например, Эрих Янч[40]. Это нормально. Не имеет значения, как это называть. Главное — вещи возникают. И это удивительно!

Пустота, творчество, холоны — именно с этого мы и начали наше повествование в главе 1. Холоны возникают как субъекты и объекты в своей единичной и множественной формах (то есть как четыре квадранта) и следуют двадцати принципам, которые попросту представляют собой паттерн проявления мира по ходу его становления — паттерн, который есть потенциал Пустоты, потенциал Дхармакайи, потенциал Божества. И с этого паттерна из двадцати принципов и начинается все эволюционное стремление холонов вернуться к своему первоисточнику.

В этом паттерне воплощается созидательное влечение к большей глубине, большему сознанию, большему разворачиванию, и это разворачивание в конечном счете развертывается в собственную бесконечную основу — чистую Пустоту. Но эта Пустота сама по себе не есть нечто эмерджентно возникшее, она, напротив, есть творческая основа, предсущая времени, извечно присутствующая. Но она наконец-то становится прозрачной для самой себя в определенных холонах, которые пробуждаются для этой Пустоты, для этого Духа, для этой безосновной Основы.

Та же самая Пустота в качестве Сознания всегда присутствовала в виде внутренней глубины каждого холона. Глубины, которая постепенно отбрасывает свои меньшие формы, пока не отбросит все формы вообще. Ее глубина простирается до бесконечности, ее время продолжается до извечности, ее внутреннее пространство есть все пространство вообще, ее деятельность есть само Божественное как таковое. Основа, путь и плод Пустоты.

Недвойственное

В.: Значит, эта причинная непроявленность является абсолютной конечной точкой? Это конец времени, конец эволюции, конец истории? Конечная точка Омега?

К. У.: В общем, да, многие традиции считают это состояние пресечения предельным состоянием, итоговой конечной точкой для всего развития и эволюции. И это конечное состояние приравнивается к полному Просветлению, предельному высвобождению, чистой нирване.

Но это не «конец истории», согласно недвойственным традициям. Ведь в какой-то момент, по мере того как вы исследуете Свидетеля и пребываете в нем, само ощущение того, что вы есть Свидетель, «находящийся тут», полностью исчезает, и Свидетель оказывается всем свидетельствуемым. Причинное уступает недвойственному, и бесформенный мистицизм уступает недвойственному мистицизму. «Форма есть Пустота; Пустота есть Форма».

Выражаясь технически точно, вы разотождествились даже со Свидетелем, а затем интегрировали его со всем миром явлений. Иными словами, вы прошли вторую и третью фазы вехи 9, которые привели к вехе 10, которая на самом деле не является отдельной вехой или уровнем, а представляет собой реальность или Таковость всех уровней, всех состояний и всех условий.

И это второе и самое глубокое значение термина «Пустотность»: это не дискретное состояние, а реальность всех состояний, Таковость всех состояний. Вы теперь перешли от причинного к Недвойственному.

В.: У Пустоты есть два значения?

К. У.: Да, и это может вносить большую путаницу. С одной стороны, как мы видели, это дискретное и явно выделяемое состояние сознавания, а именно непроявленная погруженность или пресечение (нирвикальпа-самадхи, аин, джняна-самадхи, ниродх, классическая нирвана). Это причинное состояние — состояние дискретное.

Второе значение состоит в том, что Пустота не является исключительно каким-то определенным состоянием среди других состояний, — скорее, это реальность, или таковость, или необходимое условие всех состояний. Не какое-то конкретное состояние, отделенное от других состояний, а реальность или условие существования всех состояний, высших или низших, сакральных или профанных, обычных или необычных. Вспомните о том, что на рис. 9.1 мы изобразили Дух и как высший уровень («причинный»), и как непреходящую Основу всех уровней («недвойственный»).

В.: Мы уже обсудили дискретное состояние; теперь приступим к обсуждению недвойственного.

К. У.: Да, «переживание» недвойственной Таковости похоже на опыт единства с природой, который мы обсуждали ранее, за исключением того, что единство теперь переживается не только лишь с грубой Формой, находящейся вон там, но еще и со всеми тонкими Формами вот тут. В буддийских терминах это не просто нирманакайя — грубый, или природный, мистицизм; и не просто самбхогакайя — тонкий, или божественный, мистицизм; и не просто дхармакайя — причинный, или бесформенный, мистицизм. Это свабхавикакайя — интеграция всех трех. Она за пределами природного мистицизма, за пределами божественного мистицизма и за пределами бесформенного мистицизма: это реальность или Таковость каждого из них, а посему она интегрирует их все в своих объятиях. Она объемлет весь спектр сознания — все трансцендирует и все включает.

В.: Это, опять же, звучит технически нагруженно. Быть может, есть способ более непосредственно описать недвойственный мистицизм?

К. У.: Во всех смыслах ощущение себя какого-либо рода Видящим, Свидетелем или наблюдающим Я совершенно исчезает. Вы не смотрите на небо, вы и есть небо. Вы чувствуете вкус неба. Оно не где-то там. Как высказались бы в дзен, одним глотком вы можете выпить Тихий океан, вы можете проглотить целый Космос именно потому, что сознавание более не расщеплено на видящего субъекта здесь и видимый объект там. Есть лишь чистое видение. Сознание и его проявления суть «не-два».

Все продолжает ежемоментно возникать — весь Космос продолжает возникать из мгновения в мгновение, но нет никого, кто наблюдал бы эти проявления, есть лишь сами проявления, спонтанный и лучезарный жест великого совершенства. Чистая Пустота Свидетеля оказывается в единстве со всей свидетельствуемой Формой — в этом-то и заключается одно из основных значений термина «недвойственность».

В.: И вновь — можете поконкретнее?

К. У.: Что ж, можно начать с того, чтобы войти в состояние Свидетеля — то есть когда вы просто пребываете в чистом наблюдающем сознавании. Вы не какой-либо видимый объект (не природа, не тело, не мысли); просто отдыхайте в чистом свидетельствующем сознавании. И вы можете уловить определенное «ощущение» этого свидетельствующего сознавания — ощущение свободы, высвобождения, обширного пространства.

Пребывая в этом состоянии и «ощущая» этого Свидетеля как обширное пространство, если вы взглянете, скажем, на гору, то вы, возможно, начнете замечать, что ощущение Свидетеля и ощущение горы суть одно и то же ощущение. Когда вы «чувствуете» свое чистое Я и «чувствуете» гору, это абсолютно одно и то же ощущение.

Другими словами, реальный мир не есть что-то данное вам дважды: один мир тут, а другой там. Подобная «двоякость» как раз и есть то, что называется «двойственностью». Напротив, реальный мир дан вам единожды и непосредственно: это одно ощущение, один вкус, он всецело полон в этом вкусе, а не рассечен на видящего и видимое, субъект и объект, фрагмент и фрагмент. Мир есть нечто единичное, множественное число которого неизвестно. Вы можете попробовать гору на вкус; у нее тот же самый вкус, что и у вашего Я: она не где-то там, отражаемая вот здесь, — подобной двойственности не существует в непосредственности реального переживания. Реальное переживание, прежде чем вы его разрежете на кусочки, не содержит в себе двойственности. Реальное переживание, реальность сама по себе «недвойственна». Вы — все еще вы, а гора — все еще гора, но вы и гора суть две стороны одного и того же переживания, которое есть одна-единственная реальность, существующая в данный момент.

Если вы таким образом расслабитесь в своем текущем переживании, то узел ощущения отдельности своего «я» распустится сам по себе: вы перестанете отстраняться от жизни; вы перестанете иметь переживание — неожиданно вы станете переживанием; вы перестанете быть кем-то «вот тут», взирающим на нечто «вон там», — «вот тут» и «вон там» суть одно, так что вы более не находитесь в ловушке «пребывания вот тут».

И, следовательно, внезапно оказывается, что вы не находитесь в теле-разуме. Внезапно оказывается, что тело-разум отпало. Внезапно оказывается, что ветер не обдувает вас, он дует через вас и внутри вас. Вы не смотрите на гору, вы и есть гора — гора ближе к вам, чем ваша собственная кожа. Вы есть это, и вас нет вообще — есть лишь цельное сияющее проявление, спонтанно возникающее из мгновения в мгновение. Отдельное «я» нигде не обнаружить.

Всякое ощущение «тяжести» и «веса» всецело отпадает, ибо не вы находитесь в Космосе, а Космос в вас, и вы есть чистейшая Пустота. Целая вселенная есть прозрачное мерцание Божественного, изначальной Чистоты. Но Божественное не где-то в другом месте, оно есть все это мерцание. Оно самосознающе. У него Один вкус. Здесь, и больше нигде.

В.: Субъект и объект недвойственны?

К. У.: Знаете дзенский коан: «Каков звук хлопка одной ладони?» Обычно, конечно, для хлопка нам нужны обе руки — и такова структура типичного опыта. У нас есть ощущение себя как субъекта тут, а мира — как объекта там. У нас есть эти «обе руки» опыта — субъект и объект. И типичный опыт состоит в столкновении обеих рук друг с другом, чтобы произвести движение и звук.

Объект вон там врезается в меня как субъекта, и я переживаю опыт: хлопок обеих ладоней, — и возникает переживание.

Так что типичная структура опыта подобна удару по лицу. Обыденное «я» подобно избитому «я»: его постоянно избивает вселенная «вон там». Обыденное «я» — это ряд синяков и шрамов, являющихся результатом столкновения обеих ладоней опыта. Эти синяки и называются «дукхой», или страданием[41]. Как говорил Кришнамурти, в этом зазоре между субъектом и объектом и заключены все страдания человечества.

Но в недвойственном состоянии внезапно обнаруживается, что не существует двух ладоней. Внезапно обнаруживается, что субъект и объект суть одна ладонь. Внезапно обнаруживается, что вне вас нет ничего, что бы могло в вас врезаться, нанести вам увечья, устроить вам пытку. Неожиданно оказывается, что не вы имеете переживание чего-либо, а вы и есть все переживания, которые возникают, и посему вы мгновенно высвобождаетесь в пространство всего: вы и весь Космос суть одна ладонь, одно переживание, один опыт, одно проявление, один жест великого совершенства. Вне вас нет ничего, что вы можете захотеть, возжелать, стремиться заполучить и ухватить: ваша душа расширяется до самых дальних пределов вселенной и объемлет всё в бесконечном наслаждении и радости. Вы наполнены Полнотой, совершенно насыщенны, настолько полны и насыщенны, что границы Космоса совершенно взрываются и оставляют вас без даты и продолжительности, времени и места, омывая вас океаном бесконечной заботы. Вы освобождаетесь во Всем и как Всё: вы видящий себя лучезарный Космос, вы вселенная Одного вкуса, и это вкус бесконечности.

Так, значит, как звучит хлопок одной ладони?

Каков вкус у этого Одного вкуса? Когда вне вас нет ничего, что может вас ударить, нанести вам вред, оттолкнуть вас, притянуть вас, каков звук хлопка этой одной ладони?

Видите солнечный свет над горами? Ощущаете прохладный ветерок? Что же здесь такого, чего не было бы всецело очевидно? Кто тут уже не просветлен? Как выразился один наставник дзен: «Когда я услышал звон колокола, то не было ни меня, ни колокола, а остался лишь этот звон». В непосредственном опыте нет никакой двоякости, или двойственности! Нет ни внутреннего, ни внешнего, ни субъекта, ни объекта, есть лишь непосредственное самосознавание, звук одной хлопающей ладони.

И вы не где-то здесь, по эту сторону прозрачного окна, взираете на Космос вон там. Прозрачное окно разбито, ваш тело-разум отпал, вы навеки освободились из этого заключения, вы более не «прячетесь за своим лицом», взирая на Космос вовне: вы и есть Космос. Вы есть все это. Именно поэтому вы можете проглотить весь Космос и продолжаться в течение многих веков в условиях абсолютной неподвижности. Звук одной хлопающей ладони — это звук, изданный Большим взрывом. Это звук взрывающихся в пространстве сверхновых. Это звук пения дрозда. Это звук водопада кристально чистым днем. Это звук всей проявленной вселенной. И вы и есть этот звук.

Вот почему ваше Изначальное лицо не находится где-то тут. Оно есть чистейшая Пустота, или прозрачность, этого мерцающего мира явлений. Если возникает Космос, вы и есть он. Если ничто не возникает, вы и есть оно. В любом случае вы есть все это. В любом случае вы не тот, кто находится по эту сторону. Окно разбито вдребезги. Зазор между субъектом и объектом исчез. Нигде нет никакой двоякости, или двойственности, — мир никогда не дается вам дважды, но всегда лишь единожды, и вы и есть он. Вы и есть этот Один вкус.

Это состояние не есть нечто, что вы можете вызвать. Это недвойственное состояние, это состояние единовкусия есть сама природа каждого переживания до того, как вы его разрежете на кусочки. Этот Один вкус не есть некий опыт, который вы вызываете посредством каких-либо усилий; напротив, это реальное обязательное условие любого опыта до того, как вы что-либо с ним делаете. Это непринужденное состояние предсуще любым усилиям, предсуще хватанию, предсуще избеганию. Это настоящий мир, имеющийся до того, как вы что-либо с ним сделаете, включая и попытки «увидеть его недвойственным образом».

Стало быть, вам не нужно что-то специальное делать со своим сознаванием или опытом, чтобы сделать его недвойственным. Он изначально недвойственен, сама его природа недвойственна — до каких-либо цепляний, усилий и ухищрений. Если возникают усилия, хорошо; если усилий не возникает, тоже хорошо; в любом случае есть лишь непосредственность Одного вкуса, предсущего и усилию, и безусильности.

Значит, это, безусловно, не некое состояние, которого трудно достичь, напротив — его невозможно избежать. Оно всегда было таковым. Никогда не было мгновения, когда бы вы не испытывали Один вкус: это единственная константа во всем Космосе, единственная реальность во всей реальности. В течение неисчислимых миллиардов лет не было ни мгновения, когда бы вы не сознавали этот вкус; не было ни единого мгновения, когда бы он прямо не обдувал ваше Изначальное лицо подобно порыву арктического ветра.

Мы, разумеется, часто лгали себе об этом, часто были неправдивы с самими собой об этом — о вселенной Одного вкуса, изначальном звуке хлопающей ладони, нашем собственном Изначальном лице. И недвойственные традиции направлены не на то, чтобы вызывать это состояние, ибо это невозможно, а просто на то, чтобы указать вам на него так, чтобы вы более не могли его игнорировать, более не могли себе лгать о том, кто вы есть на самом деле.

В.: Итак, это недвойственное состояние — включает ли оно дуализм разума и тела, левостороннего и правостороннего?

К. У.: Да. Данное изначальное состояние предсуще всему миру дуалистической Формы, но не является чем-то иным по отношению к нему. В этом изначальном состоянии нет ни субъекта, ни объекта, ни внутреннего, ни внешнего, ни левостороннего, ни правостороннего. Все эти дуализмы продолжают возникать, но они суть относительные истины, а не абсолютная или изначальная истина как таковая. Изначальная истина — это звон колокола; относительная истина — это «я» и «колокол», разум и тело, субъект и объект. Им присуща определенная относительная реальность, но они не являются, как сказал бы Экхарт, последним словом.

И, как следствие, дилеммы, свойственные этим относительным дуализмам, невозможно решить в рамках самого мира относительности. Ничто из того, что вы могли бы сделать с «я» или «колоколом», не сделает их одним; вы можете лишь расслабиться в предсущем их разделению звоне — в непосредственности самого опыта, в которой этой дилеммы не возникает. Она не решена, а растворена не сведением субъекта к объекту или объекта к субъекту, а узнаванием изначальной основы, частичными отражениями которого они и являются.

Вот почему дилеммы, присущие этим дуализмам — между разумом и телом, разумом и мозгом, сознанием и формой, разумом и природой, субъектом и объектом, левосторонним и правосторонним, — не могут быть решены в мире относительных явлений. Вот почему данная проблема никогда так и не была решена обычной философией. Проблема не решается, а скорее растворяется в изначальном состоянии, которое при этом оставляет дуализмы такими, какие они есть, обладающими определенной конвенциональной или относительной реальностью, достаточно реальной в рамках своих сфер, но не в абсолютном смысле.

Непосредственность чистого присутствия

В.: Есть ли какие-либо классические или мейнстримовые[42] западные философы, которые признают недвойственность?

К. У.: Меня всегда приятно удивляло, что и Уильям Джеймс, и Бертран Рассел находились в согласии по этому важному вопросу — вопросу недвойственности субъекта и объекта в первичности непосредственного сознавания. Я считаю, что это очень забавно: коли вы смогли найти нечто, с чем согласны оба данных господина, то можно сказать, что это нечто, раз уж такое произошло, есть результат божественного провидения; так что, полагаю, мы можем с определенной уверенностью признать существование недвойственности.

Рассел говорит об этом в последних главах своей великолепной книги «История западной философии», в которой он обсуждает идею «радикального эмпиризма» Уильяма Джеймса. Нам стоит быть очень осторожными с этими терминами, ведь «эмпиризм» не означает лишь чувственный (или сенсорный) опыт, он означает опыт как таковой в любой сфере. Он означает непосредственное прегензивное познавание[43], непосредственный опыт, непосредственное сознавание. И Уильям Джеймс задался целью показать, что эта чистая недвойственная непосредственность и есть «базовый материал» реальности, так сказать, и что как субъект, так и объект, как разум, так и тело, как внутреннее, так и внешнее суть нечто вторичное или производное. Они приходят после — после первичности непосредственности, являющейся, можно так сказать, предельной реальностью.

И Рассел совершенно прав, отдавая Джеймсу пальму первенства в том, что тот являлся первым «мейнстримовым» или «общепризнанным» философом, который развивал эту недвойственную позицию. Конечно же, практически все занимающиеся мистицизмом и созерцанием мудрецы твердили то же самое в течение тысячелетий, но Джеймс, и в этом его вечная заслуга, триумфально внес данную идею в мейнстрим и в процессе этого убедил Рассела в ее истинности.

Джеймс ввел это недвойственное понимание в своем очерке «Существует ли “сознание”?». И он ответил на этот вопрос так: сознания не существует, и это смутило многих людей. Но его идея попросту состояла в том, что если вы очень пристально всмотритесь в сознание, то обнаружите, что оно не вещь, не объект, не сущность. Если вы пристально всмотритесь, то увидите, что сознание просто в единстве со всем, что непосредственно возникает, — как мы видели в случае с горой, например. Вы как субъект не видите гору как объект; скорее, вы и гора суть одно в непосредственности действительного опыта. Так что в этом смысле сознания как субъективной сущности не существует: оно не есть нечто отдельное, переживающее опыт чего-то еще отдельного. Есть лишь Один вкус в непосредственности переживания.

Посему чистое переживание — это не расщепление на внутреннее и внешнее: в нем нет ничего двоякого или двойственного! Как Джеймс характерно выразился: «У переживания, по моему убеждению, нет подобной внутренней дублированности».

И обратите внимание на то, что дублированность имеет смысл как «двоякости», так и «лжи». Двоякость переживания — это фундаментальная ложь, первоначальная неправдивость, начало неведения и обмана, начало избитого «я», начало сансары, начало лжи, поселившейся в сердце бесконечности. Каждое переживание — такое, какое оно есть, — появляется как Один вкус: оно не появляется раздробленным и расщепленным на субъекта и объект. Это расщепление, эта дублированность есть ложь, фундаментальная ложь, первоначальная неправдивость и начало «маленького “я”», избитого «я», «я», которое прячет свое Изначальное лицо в формах своего собственного страдания.

Стоит ли удивляться, что великий исследователь дзен-буддизма Д. Т. Судзуки заявил, что радикальный эмпиризм (или недвойственный эмпиризм) Джеймса — это самое близкое к пониманию «не-ума», или Пустоты, к чему подобрался Запад. Это, наверное, излишне сильное утверждение, но смысл вам понятен.

Рассел довольно слабо понимал тот факт, что великие созерцательные философы-мудрецы — от Плотина до св. Августина, Майстера Экхарта, Шеллинга, Шопенгауэра и Эмерсона — уже разрешили или растворили тот субъект-объектный дуализм. Но если отвлечься от этого непонимания, то в остальном Рассел излагает очень четкое введение в великое достижение Джеймса:

Основная цель этого очерка [ «Существует ли “сознание”?»] состояла в том, чтобы опровергнуть утверждение, будто отношение субъекта и объекта имеет фундаментальный характер. До момента его написания философы считали само собой разумеющимся, будто существует некий процесс под названием «познание», в ходе которого одна сущность — познающий, или субъект, — сознаёт другую сущность — познаваемую вещь, или объект [ «две ладони» опыта]. Познающий считался разумом или душой; познаваемый объект мог представлять собой материальный объект, некую извечную сущность, другой разум или, в случае самосознания, быть тождественным познающему. Почти всё в общепризнанной философии опиралось на дуализм субъекта и объекта. Разделение на разум и материю <…> и традиционная концепция «истины» должны быть кардинально пересмотрены, если мы не признаём разделения на субъект и объект в качестве чего-то фундаментального.

И это еще мягко выражаясь. И затем Рассел добавляет: «Сам я убежден, что Джеймс был частично прав в отношении данного вопроса и что он уже одним этим по праву заслуживает почетного места среди философов».

В.: Значит, они оба уловили проблеск недвойственности.

К. У.: Я думаю, что да. Довольно легко уловить хотя бы краткий проблеск недвойственности. Большинство людей можно «уговорить его испытать», как мы совсем недавно попытались сделать, или хотя бы чуть-чуть его вкусить. И я считаю, что именно это Уильяму Джеймсу удалось сделать с Бертраном Расселом при личной встрече, о чем, собственно, и сообщает сам Рассел. Сразу после утверждения: «Сам я убежден, что Джеймс был частично прав в отношении данного вопроса» — Рассел добавляет: «Я считал иначе, пока он <…> не [убедил] меня в истинности его доктрины». Считаю, что Джеймс просто напрямую ему это указал! Видишь гору? Где же твое сознание? Сознание и гора… недвойственны!

В.: Стало быть, они улавливали привкус дзен? Привкус недвойственного?

К. У.: Ну, проблеск, привкус, намек на недвойственное — это довольно легко уловить. Но для недвойственных традиций это лишь начало. По мере того как вы отдыхаете в этом непринужденном состоянии чистой непосредственности, или чистой свободы, начинают происходить странные вещи. Все субъективные склонности, с которыми вы до сих пор отождествлялись, все эти маленькие «я» и субъекты, которые удерживали зазор между видящим и видимым, — все это начинает сжигаться в свободе недвойственности. Все они истошно вопят и гибнут, и это может стать довольно интересным периодом жизни.

Когда вы пребываете в изначальной свободе Одного вкуса, вы более не проигрываете эти субъективные склонности, так что они попросту умирают со скуки, но это все равно ощущается как смерть, и предсмертные судороги, вызываемые таким освобождением, весьма интенсивны. Вам на самом деле ничего и не нужно делать, кроме как держаться или отпускать — не имеет значения. Все спонтанно осуществляется безбрежным пространством изначальной свободы. Однако вас все равно сжигают заживо, что, пожалуй, самое веселое переживание из числа тех, что не вызывают улыбки!

В фундаментальном смысле не имеет значения, какого рода опыт возникает, — простое, естественное, недвойственное и непринужденное состояние предсуще переживанию, предсуще двойственности, так что оно с радостью заключает в свои объятия все всплывающее. Но всплывают порой странные вещи, и вам придется сохранять присутствие в этом «безусильном усилии» довольно длительное время, постоянно погибая этими маленькими смертями, и именно здесь настоящая практика начинает играть важную роль.

Просветление

В.: Вы сказали, что недвойственность не отвергает дуализм на его собственном уровне.

К. У.: Нет, утверждать обратное — просто не понимать, что имеется в виду. Эти дуализмы — между субъектом и объектом, внутренним и внешним, левосторонним и правосторонним — все равно продолжат возникать, да им и полагается это делать. Эти двойственности являются механизмом, присущим миру явлений. Дух — чистая непосредственная Таковость реальности — проявляется как субъект и объект в единичной и множественной формах. Иными словами, Дух проявляется как четыре квадранта. И не предполагается, что мы просто ликвидируем эти квадранты: они суть лучезарная слава проявлений Духа.

Однако предполагается, что мы будем видеть сквозь них их Источник, их Таковость. Этот Один вкус должен пронизывать все уровни, все квадранты, все явления. И именно по той причине, что это самое простое, что можно сделать в мире, это же является и самым сложным. Этому безусильному усилию необходимы великая настойчивость, великая практика, великая искренность, великая правдивость. Ей нужно следовать в состоянии бодрствования, в состоянии сновидения и в состоянии глубокого сна без сновидения. И именно тут мы обращаемся к практикам недвойственных школ.

В.: Значит ли «просветление» что-то свое для этих школ?

К. У.: Да, в каком-то смысле. Применительно к этому «просветленному» состоянию существуют две весьма отличные друг от друга школы, следующие, соответственно, двум весьма разным значениям термина «Пустота», обсуждавшимся нами ранее.

Первая школа в качестве своей парадигмы берет причинное, или проявленное, состояние погруженности (нирвикальпа, ниродх, аин). Это вполне конкретное, вполне дискретное и вполне выделяемое состояние. И, стало быть, если вы приравниваете просветление к данному состоянию пресечения, тогда вы можете совершенно определенно сказать, является ли человек «полностью просветленным» или нет.

В общем, как в буддийской традиции тхеравады и йогических школах санкхья, когда бы вы ни входили в это состояние погруженности в непроявленном, оно сжигает определенные устойчивые омрачения и источники неведения. Всякий раз, когда вы полностью входите в это состояние, сжигается все больше омрачений. И по достижении определенного числа и типа таких погружений (часто четырех) вы дотла сжигаете все, что могло гореть, так что теперь вы по своей воле можете входить в это состояние и постоянно в нем находиться. Вы можете на постоянной основе войти в нирвану, и сансара в вашем случае перестает возникать. Возникать перестает весь мир Формы.

Но недвойственные традиции ставят перед собой иную цель. Они нередко используют и это состояние, мастерски им овладевая. Но более важно то, что эти школы (такие как индуизм веданты и буддизм махаяны и ваджраяны) более заинтересованы в указании недвойственного состояния таковости, которое является не состоянием сознавания, а основой, или пустотным условием, всех состояний. Так что они не особо-то и интересуются обретением Пустоты, разлученной с миром Формы (или сансары), а напротив: они стремятся к обретению Пустоты, которая заключает всю Форму в свои объятия, даже когда Форма продолжает свое возникновение. Для них нирвана и сансара, Пустота и Форма, суть «не-два».

Это-то все и меняет. В традициях, сосредоточенных на причинном, можно вполне точно сказать, когда человек находится в данном дискретном состоянии. Это очевидно и безошибочно определяется. Так что, можно сказать, имеется некая измерительная линейка с насечкой для определения вашей просветленности.

Но в недвойственных традициях вы нередко получаете быстрое введение в недвойственную основу на довольно раннем этапе вашего обучения. Наставник просто покажет вам ту часть вашего сознавания, которая уже недвойственна.

В.: Как именно?

К. У.: Это очень похоже на то, что мы обсуждали, когда говорили о Свидетеле, и я как бы «ввел словами» в переживание его проблеска — или даже проблеска еще более глубокого опыта недвойственного Одного вкуса, сознавания вашего единства с горой. Недвойственные традиции располагают огромным количеством подобных «указующих инструкций», в которых они просто указывают на то, что уже и так происходит с вашим сознаванием. Каждое переживание, которое вы испытываете, уже недвойственно, независимо от того, осознаёте вы это или нет. Так что вам совершенно не нужно изменять состояние своего сознания, дабы открыть эту недвойственность. Любое состояние сознания, которое у вас есть, вполне подходит, ведь недвойственность полностью присутствует во всех состояниях.

Стало быть, изменение состояния не является смыслом недвойственных традиций. Их смыслом является узнавание. Узнавание того, что и так всегда имеет место. Изменение состояния бесполезно — это отвлечение.

Так что вы нередко будете испытывать некий инициирующий вкус и указание на это недвойственное состояние, и так постоянно имеющее место. Как я уже говорил, считаю, что именно это Джеймс и совершил с Расселом в некоем ограниченном смысле. Пристально вглядитесь в непосредственное сознавание, и вы увидите, что субъект и объект в действительности одно, — они уже одно, и вам просто нужно это узнать. Вам нет нужды придумывать специальное состояние, в котором вы могли бы это увидеть. Один вкус уже и есть природа любого состояния, так что в принципе подходит любое сознательное состояние.

В.: Оно просто вам указывается.

К. У.: Да. Видели ли вы такие задачки, публикуемые в газетах, что-то вроде: «На картинке с океаном изображены пятнадцать президентов Соединенных Штатов. Можете ли вы их всех обнаружить?»

В.: Юморист отец Гвидо Сардуччи в своем арсенале имеет шутку на эту тему: «Найдите пап римских в пицце»[44].

К. У.: Эй, мы тут можем вляпаться в неприятности! Давайте лучше остановимся на президентах, которые привыкли к постоянным насмешкам в свой адрес.

Смысл же таких задачек состоит в том, что вы смотрите на все лица. У вас в сознании уже есть все, что требуется. Вы смотрите на ответ — прямо на лица президентов, — но не узнаёте их. Кто-то подходит к вам и указывает на них всех, и вы бьете себя по лбу и говорите: «Ну конечно же, я же прямо на это и смотрел».

То же самое и с недвойственной природой Одного вкуса. Вы смотрите прямо на нее, прямо сейчас. Все элементы недвойственной природы всецело присутствуют в вашем сознавании прямо в настоящее мгновение. Все. Не значительная ее часть, а абсолютно вся природа недвойственности прямо сейчас присутствует в вашем сознавании. Вы просто ее не распознаёте. Так что к вам подходит кто-то другой и просто указывает на нее, и вы бьете себя по лбу: «Ну конечно же! Я же на нее все время смотрел».

В.: И это происходит в процессе обучения практике?

К. У.: Да. Иногда прямо в самом начале, иногда чуть погодя, но подобная передача играет ключевую роль.

Однако центральная идея, которую мы обсуждаем, состоит в том, что поскольку эта недвойственная основа является природой или таковостью всех состояний — ведь эта Пустота едина со всеми возникающими Формами, — то мир Формы продолжит возникать, и вы продолжите свои отношения с Формой. Вы не попытаетесь из нее выбраться, укрыться от нее, подавить ее. Вы будете в нее полностью погружаться.

И поскольку Формы продолжают возникать, то вы никогда не доберетесь до финиша, когда можно было бы заявить: «О, вот теперь я полностью просветлен». В этих традициях просветление — это непрерывный процесс возникновения новых Форм, и вы устанавливаете с ними отношения как с Формами Пустоты. Вы едины со всеми Формами по мере их возникновения. И в этом смысле вы «просветлены», но в другом смысле такое просветление есть непрерывный процесс, ведь новые Формы все время возникают. Вы никогда не оказываетесь в дискретном состоянии, пресекающем дальнейшее развитие. Вы всегда учитесь чему-то новому в отношении мира Формы, и, следовательно, само ваше общее состояние всегда эволюционирует и развивается.

Поэтому вы можете испытать определенный прорыв в виде переживаний просветления (например, сатори), но они есть лишь начало бесконечного процесса скольжения по все новым Формам, по мере того как они непрерывно возникают. Стало быть, в этом смысле, в недвойственном, вы никогда не достигнете «полного» просветления — по крайней мере, в той же степени, в какой вы никогда не можете сказать, что вы «полностью образованны». Это бессмысленное утверждение.

В.: Некоторые недвойственные традиции, в особенности тантра, бывают довольно дикими.

К. У.: Да, некоторые из них бывают довольно дикими. Они не боятся сансары, а постоянно по ней скользят. Они не избегают оскверненных состояний, а входят в них с энтузиазмом, играют с ними, преувеличивают их, и им всецело наплевать, высшие ли они или низшие, ибо есть лишь Бог.

Другими словами, все переживания имеют все тот же Один вкус. Ни одно отдельно взятое переживание не находится ближе или дальше от Одного вкуса. Нельзя соорудить путь, который приблизит вас к Богу, ибо есть лишь Бог, — такова радикальная тайна недвойственных школ.

В то же время все это происходит в рамках очень серьезных этических оснований, так что вам не позволяется просто играть в «бродяг Дхармы»[45] и называть это недвойственностью. На самом деле в большинстве традиций вам нужно овладеть первыми тремя стадиями трансперсонального развития (психической, тонкой и причинной), прежде чем вам хотя бы разрешат говорить о четвертом, или недвойственном, состоянии. «Безумная мудрость» разворачивается в очень жестких этических рамках.

Но важная идея состоит в том, что в недвойственных традициях вы даете клятву, священную клятву, становящуюся фундаментом всего вашего обучения, и эта клятва, или обет, состоит в том, что вы не исчезнете в пресечении, — вы не спрячетесь в нирване, не испаритесь в ниродхе, не покинете мир, укутав себя в нирвикальпу.

Напротив, вы обещаете скользить по сансаре до тех пор, пока все существа, пойманные в ее сети, не увидят, что она лишь проявление пустоты. Ваша клятва состоит в том, что вы пройдете через стадию пресечения и войдете в недвойственность настолько быстро, насколько возможно, чтобы вы могли помогать всем существам узнавать Нерожденное посреди их рожденного существования.

Посему эти недвойственные традиции необязательно отказываются от эмоций, мыслей, желаний или устремлений. Задача попросту состоит в том, чтобы видеть пустотность всех форм, а не пытаться избавиться от всех форм. Так что все формы продолжают возникать, и вы учитесь скользить по ним. Просветление и вправду изначально, но оно, просветление, длится вечно, и оно навеки изменяет свою форму, поскольку возникают новые формы, и вы одна из них.

Поэтому недвойственные традиции призывают к следующему: пребывайте в качестве пустоты, охватывайте всю форму. Освобождение в пустоте и никогда не в форме, но пустота объемлет все формы, как зеркало — все отражаемые объекты. Так что формы продолжают возникать, и, подобно звуку одной хлопающей ладони, вы и есть все эти формы. Вы и есть всё проявленное. Вы и вселенная суть Один вкус. Ваше Изначальное лицо — это чистейшая Пустота, и, как следствие, всякий раз, смотря в зеркало, все, что вы видите, — это целый Космос.

Часть 3. За пределы Флатландии

14. Восхождение и нисхождение

* * *

В.: В этой последней части нашей беседы нам стоит объединить все отдельные кусочки, чтобы получить по-настоящему интегральное, или целостное, видение. Нам стоит обсудить «всеуровневый, всеквадрантный» подход к сознанию, психотерапии, духовности и трансформирующей практике. Также стоит затронуть множество препятствий, стоящих на пути у этого целостного видения (таких как флатландия).

Для того чтобы преуспеть в этом, быть может, вы представите очень краткий, насколько возможно, обзор всего, что мы уже обсудили. Краткий обзор «большой картины», вырисовывающейся на настоящий момент.

К. У.: Хорошо. (Но вы можете пропустить этот раздел, если терпеть не можете обзоры! Наше повествование продолжится сразу же в следующем разделе.)

Краткий обзор

К. У.: Мы начали с Пустоты, творчества, холонов. Или с Духа, творчества, холонов. Другими словами, из Пустоты творчески возникают холоны.

По мере своего формирования они эволюционируют. Эта эволюция, или Дух-в-действии, имеет определенные свойства, которые присутствуют везде, где она есть. Я обобщил эти свойства в качестве двадцати принципов, и мы уже обсудили несколько из них. Это паттерны проявления.

К примеру, мы видели, что все холоны имеют четыре способности — к деятельности и сообщности, самотрансценденции и саморастворению. Благодаря стремлению к самотрансценденции возникают новые холоны. Когда они возникают, они возникают холархически. Они трансцендируют и включают. Клетки трансцендируют и включают молекулы, которые трансцендируют и включают атомы, и т. д.

Сходным образом влечение к самотрансценденции производит холоны все большей глубины. И мы видели, что чем больше глубина холона, тем выше степень его сознания, помимо всего прочего.

Но большая глубина также еще и означает, что больше вещей может пойти не так. Собаки болеют раком, а атомы нет. Каждому витку свойственна диалектика прогресса — все это далеко от представлений о сладкой жизни!

Холоны не только имеют внутреннее и внешнее, они еще и существуют как индивиды и как коллективы. Это означает, что каждый холон имеет четыре грани, которые мы назвали четырьмя квадрантами: интенциональную, поведенческую, культурную и социальную. Они были указаны на рис. 5.2.

Так что мы отследили эволюцию четырех квадрантов вплоть до человеческих форм в данных квадрантах, и на этом этапе люди начинают осознавать квадранты, думать о них, замечать, что они сами в них вплетены. И в попытке узнать больше о своем положении люди пускаются в различные поиски знаний, поиски истины.

Поскольку каждый из этих четырех квадрантов взаимодействует со своим собственным аспектом холонов, каждый из них имеет свой уникальный тип истины — свой критерий достоверности, отличающийся от критериев достоверности других квадрантов. И человечество в процессе длительного и мучительного экспериментирования постепенно научилось этим способам проверки достоверности знания — способам обосновать знание в реалиях каждого квадранта. Мы видели, что четыре критерия достоверности — это истина, правдивость, справедливость и функциональное соответствие.

Поскольку два объективных и внешних измерения — правосторонних квадранта — могут быть описаны объективным «оно»-языком, мы упростили четыре квадранта до Большой тройки — «я», «мы» и «оно». Они исследуются, например, в сферах личности, морали и науки. Или искусства (самости и самовыражения), этики и объективности. Красота, Благо и Истина. В духовных измерениях это Будда, Сангха и Дхарма — предельное Я, предельное Мы и предельное Оно.

Мы можем еще больше упростить Большую тройку. Доступ к левосторонним измерениям («я» и «мы») может быть получен лишь путем интроспекции (или самонаблюдения) и интерпретации (или истолкования), тогда как правосторонние измерения раскрываются для восприятия и эмпиризма, — получаем, соответственно, левосторонние и правосторонние пути. Иными словами, правосторонние аспекты — это внешние проявления холонов, а посему их можно видеть эмпирическим образом. Однако интенциональное и культурное — левосторонние квадранты — подразумевают внутреннюю глубину, доступ к которой можно получить лишь путем интерпретации. Интерпретация, в широком смысле, означает сопереживательный резонанс изнутри, в противовес объективному смотрению извне. Поверхности можно видеть, но глубина должна быть интерпретирована. Это что касается правосторонних и левосторонних путей.

Но все это всего лишь способы обсуждения этих четырех граней любого холона. И центральный момент состоит в том, что нельзя смешивать эти четыре квадранта. Их можно упрощать, но нельзя их исключительно приравнивать друг к другу, ибо данные четыре квадранта, имеющие свои разные типы истины, суть базовые грани любого холона, и сведение одного квадранта к другим не объясняет этот квадрант, а лишь уничтожает его.

Поэтому, по мере того как мы следовали за эволюцией холонов, мы соблюдали осторожность в том, чтобы следить не только за внешними проявлениями этих холонов — атомов, молекул, клеток, систем органов, Геи и т. д.; мы также отслеживали и их сопутствующие внутренние проявления — ощущения, образы, понятия, правила, вплоть до тонких и причинных событий. Если говорить вкратце, мы видели, что данная внутренняя эволюция проходит от доличностного к личностному и надличностному.

И мы видели, что эта внутренняя эволюция подразумевает понимание, что есть лестница, взбирающийся и вид: лестница, или базовые уровни, или вложенная холархия, сознания; взбирающийся, или самость (или «я»), проходящая через веху развития на каждой стадии (веха представляет собой тройной процесс слияния / дифференциации / интеграции); и изменяющиеся мировоззрения (архаическое, магическое, мифическое, рациональное и т. д.), каждое из которых производит свои уникальные идентичность (или тождественность), потребности и моральное сознание.

Итак, мы видели, что идентичность, потребности и морально-нравственная рефлексия проходят в своем развитии от физиоцентризма к биоцентризму, эгоцентризму, этноцентризму и мироцентризму, который является платформой для всех более высоких и подлинно духовных форм развития. И мы видели, что «несчастный случай» на какой-либо из этих стадий приводит к развитию патологии, характерной для данной конкретной стадии, где происходит это несчастье (психотические расстройства, пограничные, невротические, сценарные и т. д.).

И наконец, мы уделили особое внимание четырем высшим стадиям и вехам развития, четырем надличностным (или трансперсональным) стадиям: психической, тонкой, причинной и недвойственной. Мы видели, что каждая из них также имеет собственное мировоззрение, а посему и собственный тип мистицизма: природный мистицизм, божественный мистицизм, бесформенный мистицизм и недвойственный мистицизм.

Эти высшие стадии развития являются крайне редкими и крайне труднодостижимыми. В прошлом до них добиралась лишь горстка людей — одинокий шаман, йогин в пещере, небольшие сангхи и общины затворников, состоящие из настоящих искателей мудрости. Эти более глубокие, или высокие, состояния никогда не становились средней или коллективно разделяемой формой сознавания в обществе. Если посмотреть на эволюцию средней формы сознания, то мы увидим нечто вроде того, что изображено на рис. 5.2, который заканчивается на уровне кентавра, визионерской логики и планетарной федерации с глобальной, или мироцентрической, моралью, — и это до сих пор остается невоплощенным идеалом для большинства людей на планете.

Если эти более высокие, или трансперсональные, стадии и возникнут в нашей будущей коллективной эволюции, то они будут иметь проявления во всех четырех квадрантах — интенциональном, поведенческом, культурном и социальном. И мы ожидаем, когда же придут эти возможные формы будущей эволюции, даже если на индивидуальном уровне в своем собственном случае мы и занимаемся развитием этих более высоких состояний.

Однако существенной мыслью является то, что на этих более высоких, или трансперсональных, стадиях Дух, который присутствовал в течение всего эволюционного процесса, начинает все лучше сознавать свою собственную природу. Он прошел от подсознания к самосознанию и сверхсознанию, все больше развертывая себя самого и обертывая все больше своих проявлений на каждой стадии. В природе Дух пребывает в забытьи, начинает пробуждаться в разуме и наконец узнаёт себя в качестве Духа в трансперсональных сферах — но это все тот же Дух, который присутствовал в течение всей траектории развития. Основа, путь и плод всего мира явлений.

Несмотря на шокирующее Узнавание Духом самого себя, Формы продолжают возникать и эволюционировать, но тайна оказывается раскрыта: все это Формы Пустоты во вселенной Одного вкуса, бесконечно прозрачной и всецело Божественной. Нет ни предела, ни основания, ни конечной точки достижения — лишь Пустота и бесконечная Благодать. Так что лучезарная Игра продолжается в безумной радости, от одного мановения вневременного к другому, сияя в безумной свободе и экстазе совершенного самозабвения, бесконечной полноты, которая переливается за края самой же себя, в этом чудесном самоосвобождающемся Танце, и нет никого, кто бы мог за ним наблюдать или хотя бы воспеть ему хвалу.

Великая холархия

В.: То, что вы только что описали, представляет собой один из типов интегрального воззрения, рассматривающий все квадранты («я», «мы» и «оно») с точки зрения их эволюции через все уровни (от материи и тела к разуму, душе и духу). Но этот тип интегрального воззрения, как правило, не признается на Западе и часто даже на Востоке, поскольку либо некоторые из уровней, либо некоторые из квадрантов оставляются без внимания.

К. У.: Да, это так. Особенно на современном Западе нельзя не заметить, что ко всем высшим, надличностным, трансперсональным, духовным уровням сознания относятся с большим подозрением или даже откровенной враждебностью. На самом деле мировоззрение научного материализма, которое является «официальным» мировоззрением современного Запада, агрессивным образом отвергает не только высшие стадии развития сознания, но и существование самого сознания как такового. Единственное, что предельно реально, — это чересчур резвая грязь[46].

В.: Такова флатландия.

К. У.: Да, флатландия. Она проявляется либо в форме тонкого редукционизма, который сводит любое внутреннее, или левостороннее, событие к его внешнему, или правостороннему, корреляту; или же, что хуже, в форме грубого редукционизма, который сводит любую правостороннюю систему к правосторонним атомам. В любом случае всем левосторонним квадрантам отказано в несводимой ни к чему реальности: нет ни сознания, ни разума, ни души, ни духа, ни ценности, ни глубины, ни божественности где-либо в бескачественной вселенной, есть лишь великая паутина взаимосвязанных «они» или, хуже, атомистических «оно». Это по-настоящему безумное мировоззрение, разве вы не согласны?

В.: Мы хотим настолько тщательно, насколько возможно, отследить процесс исторического возникновения этой флатландии, поскольку в противном случае от нас будет ускользать интегральное видение. Так что давайте начнем.

К. У.: Давайте на минуту сфокусируемся на верхне-левом квадранте, имеющем индивидуальный спектр сознания — эти девять или около того базовых уровней сознания. Если вы взглянете на рис. 14.1, то увидите, по существу, все тот же базовый спектр — Великую холархию сознания в том виде, как она описывается и у Плотина, и у Ауробиндо. И, разумеется, для них обоих эта холархия в действительности представляла собой не лестницу, а ряд вложенных, объемлющих друг друга измерений. Рис. 14.1 является усложненной версией рис. 2.2.

Рис. 14.1. Великая холархия в представлениях Плотина и Ауробиндо

Теперь же очень интересным моментом является то, что Великая холархия, по выражению Лавджоя, служила преобладающей официальной философией большей части человечества (как на Востоке, так и на Западе) в течение наиболее длительной части его существования. В упрощенных формах мы встречаем холархию земли, человека и неба (или рая) даже в самых ранних кормодобывающих культурах. Например, Чогьям Трунгпа в своей замечательной книге Shambhala: The Sacred Path of the Warrior[47] весьма убедительно это доказывает. Эта базовая холархия в дальнейшем была расширена и стала включать материю, тело, разум, душу и дух (и во многих случаях она подразделялась на категории еще более подробным образом). Но основная идея заключается в том, что нечто вроде Великой холархии служило частью культурного фона большинства людей в течение большей части человеческой истории.

И это верно вплоть до периода Просвещения на Западе. С появлением фундаментальной парадигмы Просвещения вся реальность (включая и Великую холархию) стала картографироваться эмпирическим и монологическим образом. Это было опиравшейся на благие намерения, но при этом чрезвычайно путаной попыткой понять сознание, мораль, ценности и смысл, подвергнув их исследованию посредством глядящего в микроскоп монологического взора.

И знаете, что произошло в результате? Внутренние глубины полностью исчезли из поля зрения. При помощи монологического взора обнаружить их нельзя, а посему вскоре было объявлено, что они являются чем-то несуществующим, иллюзорным, производным, неким эпифеноменом — все это вежливые слова для обозначения того, что «в реальности нереально». Все «я» и все «мы» были сведены исключительно к «они»-явлениям — атомистическим или холистическим, в зависимости от ваших предубеждений. Все они в лучшем случае могли иметь функциональное соответствие.

Ни одно из этих взаимосвязанных «они»-явлений нельзя было считать более хорошим, или более глубоким, или более высоким, или более ценным: все, что имелось, — это просто плоские и бесконечно выцветающие поверхности, мчащиеся куда-то в объективных системах без каких-либо, хотя бы малейших, признаков ценности, глубины, качества, блага, красоты или значения.

В.: Получаем флатландию.

К. У.: Да, получаем флатландию. Мы рассмотрели это сквозь призму хороших и плохих новостей. Хорошие новости современности (или модерна) состояли в том, что Большая тройка была дифференцирована: были проведены различия между искусством, наукой и моралью. Плохие же новости заключались в том, что они все еще не были интегрированы, и это позволило бурному росту науки колонизировать и задавить сферы «я» и «мы».

Таким образом, проблемной стороной Просвещения было то, что оно свело все левосторонние измерения к их правосторонним коррелятам, считая, что в простом картографировании этих внешних эмпирических проявлений и заключалось все знание, к которому стоило стремиться. Такова была парадигма зеркала природы, парадигма репрезентации. Это оставило вне рассмотрения самого картографа — сознание, внутренние сферы, левосторонние измерения. А это не привело ни к чему, кроме плоских и выцветших поверхностей жесткого черно-белого мира.

И в итоге вслед за Джоном Локком, «учителем Просвещения», развернулась великая модернистская игра в картографирование: вам нужно было эмпирически нанести весь Космос на карту. Спустя какое-то столетие этой игры по обращению всего Космоса в его объективные «они»-явления вся программа Просвещения проснулась однажды утром и, к своему полнейшему ужасу, обнаружила, что живет в совершенно бескачественной вселенной — вселенной, абсолютно опустошенной в плане ценностей, смыслов, сознания, качеств и значений. В своем картографировании внешних коррелятов она выпотрошила всю внутреннюю глубину, вырезала все внутреннее и разложила его иссыхать под яркими лучами монологического взора.

И получилось, что медленно, в атмосфере озадаченного замешательства, обескровленный труп программы Просвещения был на тележке увезен в мертвецкую, что ознаменовало собой начало постмодернистского мятежа. Мятежа «постмодерна», «постпросвещения», «постэмпиризма», «пост-чего-угодно» — ведь была совершена какая-то глубокая-преглубокая ошибка.

В.: Состоявшая в схлопывании всего Космоса.

К. У.: Да, монологическая программа одним движением всецело схлопнула внутренние измерения бытия, сознания и глубины. Другими словами, она совершенно схлопнула всю Великую холархию сознания. Неважно, доличностное ли оно, личностное или надличностное — сознание невозможно обнаружить при помощи монологического взора. Вы не можете увидеть его посредством микроскопа, телескопа, фотоснимка. А значит, должно быть, его не существует. Оно, должно быть, «в реальности нереально».

И, по сути, именно в этом причина того, что только лишь в западной современности у нас исчезает доступ к Великой холархии.

Посюстороннее и потустороннее

В.: История этого схлопывания поразительна. И ваше историческое исследование, судя по всему, бросает вызов ряду давнишних мифов о западной цивилизации, начиная с отношения к Платону.

К. У.: Если взглянуть на рис. 14.1, то можно убедиться, что есть, так сказать, два основных направления, в которых вы можете продвигаться по этой Великой холархии: вы можете восходить от материи к духу или же вы можете нисходить от духа к материи. Движение вверх очень трансцендентно, движение вниз очень имманентно. Восхождение очень потусторонне, нисхождение очень посюсторонне.

В.: В данном контексте вы вводите понятия «восходящей» и «нисходящей» духовности.

К. У.: Да, и большинство людей считает Платона восходящим, или «потусторонним», философом, который рассматривал «сей мир» явлений, эту Землю и все, что на ней, как бледную тень, или копию, извечных Форм другого, реального мира.

В.: Экофилософы возводят к Платону значительную часть «ненависти» к сему миру явлений.

К. У.: Да, и подобные утверждения совершенно неверны. Как показывает Артур Лавджой, Платон в действительности описывает два движения — одно мы называем восхождением, а другое нисхождением, и оба равным образом важны для самого Платона.

Первое движение — восходящее — является движением от Многого к Единому, движением, благодаря которому мы видим, что за этими мимолетными и тенеподобными формами явленного мира скрывается единый Источник, безосновная Основа, Абсолют, и мы возносимся к пониманию этого абсолютного Блага.

В.: В этом смысле мы «восходим».

К. У.: Да. Но в философии Платона равное значение имеет и другое движение, а именно движение, в результате которого Единое опустошает себя в творении, отдает себя всем формам, так что все творение как таковое является совершенным проявлением Духа. Так что сей мир, нашу Землю Платон называл «зримым, чувствуемым Богом».

В.: Это «нисхождение» Единого во Многое.

К. У.: Совершенно верно. Итак, это соответствует действительности, что к Платону восходит большая часть потусторонней философии. Но, как настойчиво демонстрирует Лавджой, Платон также дал Западу фактически все термины для воспевания посюстороннего изобилия, чествования зримого, чувствуемого Бога. Весь явленный мир можно рассматривать как проявление или воплощение Блага, Абсолюта, и его можно воспевать как таковое! Чем больше в мире многообразия, тем больше в нем проявляются духовные Слава и Благо.

И действительно, большинство посюсторонних философских систем Запада восходят к Платону. Прислушайтесь к Лавджою: «Самым примечательным — и наименее замеченным — фактом в отношении исторического влияния Платона является то, что он не просто придал европейской “потусторонности” ее характерную форму, фразеологию и диалектику, но также и то, что он, помимо этого, придал характерную форму, фразеологию и диалектику абсолютно противоположной тенденции — удивительно изобильному виду “посюсторонности”».

И Лавджой делает вывод, что оба этих течения — восходящее и нисходящее, потустороннее и посюстороннее или трансцендентное и имманентное — были объединены и интегрированы в философии Платона. Лавджой формулирует это следующим образом: «Оба направления мысли Платона находились в слиянии». Восхождение и нисхождение объединены и интегрированы — такова «итоговая позиция» Платона, если можно так выразиться.

Итак, в последующей истории произошло то, что связь между этими двумя направлениями была жестоким образом разорвана. Произошел насильственный разрыв между сторонниками исключительно восходящего пути и сторонниками исключительно нисходящего пути. Эти два течения, которые в действительности должны быть едины и интегрированы, были катастрофически расколоты на противоборство «восходящего лагеря» против «нисходящего».

В.: Смысл же состоит в том, чтобы интегрировать и восхождение, и нисхождение, и это является частью целостного воззрения.

К. У.: Да, верно. Знаменитое высказывание Уайтхеда о том, что вся западная традиция является, по сути, множеством примечаний к Платону, возможно, и верно, но примечания эти оказались очень раздробленны. Люди, как правило, выбирали свою любимую «половину» Платона — либо потустороннюю, либо посюстороннюю, — но лишь изредка они обращались к его целостному учению.

Нам же нет необходимости довольствоваться раздробленными примечаниями к Платону. Восходящий и нисходящий потоки были объединены у Платона, то же самое было и у Плотина.

В.: Но после Плотина все начинает «разваливаться на куски».

К. У.: В каком-то смысле да. Обычно признается, что Плотин дополнял основные положения Платона большими подробностями. И у Плотина мы имеем Великую холархию бытия (представленную на рис. 14.1), а также два базовых направления движения в этой вложенной холархии, а именно восхождение и нисхождение, или то, что Плотин называл слиянием и излиянием. Дух постоянно изливается, или опустошает себя, в мир, так что весь мир и все, кто его населяет, являются совершенными проявлениями Духа. И сходным образом мир постоянно возвращается к Духу или сливается с ним, так что весь мир в основе своей духовен — мир сей есть зримый и чувствуемый Бог.

Согласно Плотину, каждое более высокое измерение Великой холархии трансцендирует и превосходит более низкое, так что все вещи и события без исключения совершеннейшим образом вложены в Дух, в Единое, который, следовательно, представляет собой бесшовную интеграцию и единство восхождения и нисхождения, излияния и слияния, трансцендентности и имманентности.

В.: Вы отмечаете, что это становится очевидно в атаке Плотина на гностиков.

К. У.: Да, все верно. Большинство гностиков были сторонниками исключительного восхождения. Любая форма нисхождения на самом деле приравнивалась к злу. Так что весь мир явлений — сей мир — считался иллюзорным, тенеподобным, развращенным, греховным. Они считали, что лишь в восхождении к Единому и презрении ко Многому может быть обретено спасение.

Если бы Плотин (перенявший платоновскую эстафету) и вправду был потусторонним, то можно было бы ожидать, что он присоединится к гностикам и их воспеванию исключительно восходящего движения и подвергнет нападкам посюсторонние направления. Вместо этого Плотин написал совершенно разрушительную критику гностиков, этих сторонников исключительно восхождения, именно по той причине, что у них не получалось уравновесить восходящий поток с равно важным нисходящим потоком.

Другими словами, гностики обнаружили причинное Единое, но они не прошли дальше к недвойственному постижению того, что Единый и Многое суть «не-два», что Пустота и Форма недвойственны, что посюстороннее и потустороннее суть Один вкус, что восходящее и нисходящее течения должны быть интегрированы в недвойственном Сердце.

И поэтому Плотин вгрызается в гностиков, подвергая их экстраординарной в своей тотальной убедительности атаке, которая представляет собой образец одного из самых удивительных текстов духовной прозы, когда-либо написанных человеком. Он напоминает гностикам, что весь зримый мир является проявлением Духа и его надлежит любить как Дух. И если бы они, гностики, действительно любили Дух, как они заявляют, то они бы любили и детей Духа, тогда как они их только презирают. На самом деле Плотин обвиняет гностиков в духовном насилии над детьми.

В.: Вы цитируете эту атаку в «Сексе, экологии, духовности». Интересно, можете ли вы ее и сейчас прочитать для нас?

К. У.: Плотин говорит следующее:

Не предполагайте, что человек приобретает добродетель через презрение к миру и всем красотам, в нем сокрытым. Они (гностики) не имеют ни малейшего права говорить о своем поклонении богам высшего мира. Когда мы любим кого-то, то любим все ему принадлежащее — мы расширяем испытываемые к родителю чувства на его детей. Итак, каждая Душа есть дочь [Божества]. Как можно отделить сей мир от духовного мира? Те, кто презирает то, что столь близко духовному миру, доказывают, что они не знают ничего о духовном мире, кроме его названия…

Позвольте ей [каждой индивидуальной душе] заслужить созерцание Великой Души через очищение, путем безмолвного вспоминания, от лукавства и всего, что пленяет вульгарные души. Позвольте ей быть в безмолвии, позвольте всему, что ее окружает, находиться в покое. Позвольте земле пребывать в покое, и морю, и воздуху, и самим небесам быть в ожидании. Позвольте ей наблюдать за тем, как Душа проистекает со всех сторон в покоящийся мир, изливается в него, пронизывает его и озаряет. Даже когда яркие солнечные лучи освещают темное облако, обрамляя его золотой каймой, — и тогда Душа, проникая в тело небесное, дает ему жизнь и вневременную красоту и пробуждает ото сна. Так мир, погруженный во вневременное движение Душою, которая насыщает его разумом, становится живым и благословенным бытием…

Он (Дух / Душа) отдает себя каждой точке этого обширного тела и открывает свое бытие каждой его части, великой и малой, невзирая на то что эти части разделены пространством и расположением, и, хотя некоторые противопоставлены другим, они зависят друг от друга. Но Душа не разделена, не разделяется она и для того, чтобы придать жизнь всему индивидуальному. Все явления живут Душою во всей ее полноте [то есть в предельном смысле нет ни степеней, ни уровней, а есть лишь чистое Присутствие]: она всецело присутствует во всем. Небеса, столь обширные и многообразные, едины благодаря силе души, и именно благодаря ей вся наша вселенная Божественна. Солнце тоже Божественно, как и звезды. Да и сами мы, если хоть чего-то да стоим, таковыми являемся благодаря Душе. Убедитесь, что через нее вы можете обрести Бога. И знайте, что вам не придется брести слишком далеко…

Мудрость и сострадание

В.: Итак, это довольно ясно показывает недвойственную направленность самого Плотина. Вы относите эту интеграцию восхождения и нисхождения к единству мудрости и сострадания.

К. У.: Да, мы встречаем это как на Востоке, так и на Западе. Путь восхождения от Многого к Единому является путем мудрости. Мудрость видит, что за всеми многообразными формами и феноменами лежит Единое, Благо, неописуемая Пустота, в соотнесении с которой все формы видятся как нечто иллюзорное, мимолетное, непостоянное. Мудрость есть возвращение Многого к Единому. На Востоке праджня, или мудрость, видит, что Форма есть Пустота.

Путь нисхождения, с другой стороны, — это путь сострадания. Он видит, что Единое в действительности возникает в виде Многого, и посему ко всем формам необходимо относиться с равными добротой, состраданием, милосердием. Сострадание, или доброта, на самом деле является механизмом миропроявления как такового. Единое проявляется как Многое через бесконечное действие сострадания и благожелательности. Мы объемлем Многое с такими же состраданием и заботой. Сострадание соприкасается со всем явленным миром с заботой и мягким удивлением. На Востоке каруна, или сострадание, видит, что Пустота есть Форма.

Итак, получаем: мудрость видит, что Многое есть Единое, а сострадание видит, что Единое есть Многое. Или, в терминах Востока, праджня видит, что Форма есть Пустота, а каруна видит, что Пустота есть Форма.

В.: Мудрость и сострадание — это еще Эрос и Агапэ.

К. У.: Верно, восходящий Эрос и нисходящая Агапэ, трансцендентность и имманентность, любовь, которая тянется вверх, и любовь, которая тянется вниз…

Центральный исторический момент всего этого заключается в том, что благодаря великим недвойственным системам — от предложенной Плотином на Западе до предложенной Нагарджуной на Востоке — мы видим акцент на уравновешивании и интеграции этих двух направлений движения. Восходящий, или трансцендентальный, поток мудрости, Эроса или праджни, необходимо уравновешивать с нисходящим, или имманентным, потоком сострадания, Агапэ или каруны. Единство обоих потоков, единство Единого и Многого, Пустоты и Формы, Мудрости и Сострадания — их единство в недвойственном Сердце Одного вкуса служит источником, целью и основой подлинной духовности.

Бог и Богиня

В.: Это еще Бог и Богиня — проявляющиеся как Эрос и Агапэ, мудрость и сострадание, восхождение и нисхождение…

К. У.: Да, в широком смысле. Если на мгновение проигнорировать более провинциальные и специфические для определенной стадии идеи Великой матери как защитницы огородного хозяйства в садоводческой культуре, а также аграрные образы Бога Отца как «большого папочки на небесах» (данные мифические образы не особо-то полезны для понимания всей картины) и поискать вместо этого широкое понимание Бога и Богини, тогда возникает нечто вроде следующей сбалансированной картины.

Если мы хотим мыслить в таких терминах, тогда мужественный Лик Духа — или Бог — это прежде всего Эрос, восходящий и трансцендентальный поток Космоса, неизменно стремящийся обрести большую целостность и образовать более широкий союз, преодолеть ограничения и дотянуться до неба, возвыситься до бесконечных откровений больших Блага и Славы, всегда отвергая более поверхностное в поиске более глубокого, отвергая низшее в поисках высшего.

А женственный Лик Духа — или Богиня — это преимущественно Агапэ, или сострадание, нисходящий, и имманентный, и проявляющийся поток Космоса, принцип воплощения, инкарнации в теле, отношений, взаимосвязей, проявленного охвата, прикасающегося ко всем и каждому существу совершенной и равностной благодатью, ничто не отвергающей, все принимающей. Там, где Эрос стремится к Благу Единого, достигаемому в трансцендентальной мудрости, Агапэ объемлет Многое с добротой и имманентной заботой.

В.: Вы это связываете с тантрой.

К. У.: Тантра, в общем смысле, представляет предельную недвойственную реальность в виде сексуальных объятий Бога и Богини, Шивы и Шакти, Пустоты и Формы. Ни восхождение, ни нисхождение не считаются финальными, предельными или предпочтительными. Напротив, подобно инь и ян, они друг друга порождают, зависят друг от друга, не могут существовать друг без друга и обретают свое подлинное бытие через умирание друг в друге. Лишь затем, чтобы вместе блаженно пробудиться, как весь Космос, обнаружив, что вечность безумно влюблена в творения времени, а недвойственное Сердце лучезарно сияет, как весь сотворенный мир, благословляя все творения и извечно воспевая эти объятия — объятия, которые всех нас просят возобновлять в своем сознавании из мгновения в мгновение, бесконечным и чудесным образом, как непосредственное присутствие Одного вкуса. Таково недвойственное видение, союз слияния и излияния, Бога и Богини, Пустоты и Формы, мудрости и сострадания, Эроса и Агапэ, восхождения и нисхождения — совершенное и блаженное единство в Одном вкусе, радикальный звук хлопка одной ладони.

Два разных Бога

В.: Это аналогично недвойственному интегративному видению, развитому Плотином.

К. У.: Да. Но это единство восхождения и нисхождения в последующей западной истории нередко будет разрываться; потусторонние приверженцы восхождения и посюсторонние приверженцы нисхождения находятся в постоянном и порою насильственном конфликте. Последовавшая война была одним из центральных и определяющих конфликтов для западного разума.

В.: Война между сторонниками восхождения и нисхождения?

К. У.: Да. Это довольно удивительно. Начиная со времен св. Августина и заканчивая буквально сегодняшним днем, сторонники восхождения и нисхождения находились в непрестанном и часто жестоком конфликте, и это оставило Запад с двумя совершенно несовместимыми Богами, если можно так выразиться.

Бог сторонников восхождения был потусторонним до самых своих основ: царствие мое не от мира сего. Это пуританский, обычно монастырский и аскетический Бог, видящий тело, плоть и особенно секс как архетипические воплощения греха. Он всегда стремился избежать Многого и обрести Единое. Он был чисто трансцендентальным, всегда сохраняя пессимистичный настрой относительно перспективы обрести счастье в этом мире. Он презирал время, предпочитая ему вечность, и скрывал свое лицо, стыдясь теней этого мира.

Бог сторонников нисхождения рекомендовал прямо противоположное. Он бежал от Единого в объятия Многого. Он был влюблен в зримого, чувствуемого Бога, а иногда и в Богиню. Это был Бог чистого воплощения, чистой имманентности. Он пребывал под чарами многообразия и нашел благодать в воспевании этого многообразия. Не большее единство, а большее разнообразие — такова была цель этого Бога. Он воспевал чувственное тело, сексуальность и землю. Наслаждался сконцентрированной на сотворенном мире духовности, воспринимавшей каждый восход солнца, каждый восход луны как зримое благословение Божественного.

В.: В книге «Секс, экология, духовность» вы прослеживаете историю этой войны между двумя Богами.

К. У.: Да, верно. На Западе в течение тысячелетия между св. Августином и Коперником мы наблюдали практически исключительно идеал восхождения. И вправду, поскольку это была аграрная структура, механизмы отбора работали в пользу ориентированной на мужчин духовности, которая, как следствие, концентрировалась больше на Эросе, нежели на Агапэ, на восхождении, нежели на нисхождении, на Едином — ценой исключения Многого и даже ненависти к нему. И посему считалось, что подлинное спасение, подлинное освобождение невозможно обрести в этом теле, на этой земле, в течение этой жизни. Оно было потусторонним до самых корней. Плоть — грех, секс — грех, земля — грех, тело — грех, невзирая на слабенькую похвалу, которая отпускалась по адресу самого акта божественного творения. И, таким образом, конечно же, корень греха, в общем, лежал в Еве — в женщине, теле, плоти, природе, телесности: все это становится в глубочайшем смысле табу. Для сторонников исключительно восхождения нисхождение всегда является дьяволом.

В.: Как на Востоке, так и на Западе?

К. У.: Безусловно. В аграрных обществах, где бы они ни возникали, имеется постоянная тенденция позволять восходящему потоку объявлять сей мир злом и иллюзией и порицать землю, тело, чувственное, сексуальность (и женщину). Были, конечно же, исключения, но это устойчивая и постоянная тенденция во всех аграрных структурах: они потусторонни до самых своих основ, царство их не от мира сего, и им свойственно сильнейшее желание обрести нирвану вдали от мира сансары. И это можно встретить повсюду — от раннего иудаизма и практически всех форм гностицизма до раннего буддизма и большинства форм христианства и мусульманства.

Все это и вправду наблюдалось на Западе, особенно, как я уже говорил, в период от св. Августина до времен Коперника. В течение тысячелетия над европейским сознанием доминировал почти исключительно восходящий идеал. Церковь признавала направление восхождения в качестве пути к обретению совершенств и добродетелей, и да не будешь ты стремиться к сокровищам мира сего. Таков был единственный верный путь к обретению спасения, и это значит, что ничто на этой земле не должно было цениться.

О да, довольно много формальных слов высказывалось в отношении добра, присущего творению Господню (добро = агапэ, сострадание, нисхождение), но решающим фактором было то, что освобождения или спасения нельзя обрести на этой земле, при этой жизни, — вот и весь сказ. Жить — вполне нормально, но самое интересное начинается после смерти. То есть сразу же, как вы покидаете землю. Эта земля не является местом, где можно обрести духовную реализацию; она служила лишь взлетной полосой, которую предстояло, оттолкнувшись от нее, покинуть.

В.: Все это вскоре изменилось.

К. У.: Да, все это изменилось (и изменилось кардинально), когда начался период Ренессанса и возникла парадигма модерна, кульминация которой пришлась на эпоху Просвещения и разума. И простейший путь описать весь этот период состоит в том, что в этот момент сторонники восхождения уступили место сторонникам нисхождения.

И для сторонников исключительно нисхождения любая форма восхождения была чем-то презренным. Восхождение на самом деле становится новым злом. Восхождение навеки является дьяволом в глазах низошедшего Бога.

Так что неудивительно, что, начиная с Нового времени (или модерна), практически любая форма восхождения (любого рода) стала новым грехом. Усиление влияния модерна, отказ от Восхождения и принятие исключительно мира нисхождения — все это объединилось.

И в этом месте мы напали на след отрицания современным Западом трансперсональных, или надличностных, измерений. Здесь мы начинаем видеть именно начало отвержения, или отрицания, или притеснения, подлинно духовного и трансперсонального. Мы начинаем видеть воспевание флатландии, принятие нисшедшей матрицы. Затмение любого рода трансцендентальной мудрости — затмение любого рода Восхождения — отбросило тень на лик всей современности, тень, являющуюся признаком нашего времени.

Нисшедшая матрица

В.: Современности и постсовременности (модерну и постмодерну) свойственна эта флатландия, эта нисшедшая матрица[48].

К. У.: Во многих смыслах да. Как некое обобщение. В мире современности спасение — неважно, предлагается ли оно политикой, наукой, возрождением религии земли, марксизмом, индустриализацией, консюмеризмом, возвратом к племенной разобщенности, сексуальностью, возвращением к дачным хозяйствам, научным материализмом, принятием богини земли или экофилософскими построениями, — можно обрести лишь на этой земле, лишь в мире явлений, лишь в проявленном, лишь в мире формы, лишь в чистой имманентности, лишь в нисшедшей матрице. Нет никакой высшей истины, никакого восходящего потока — нет вообще ничего трансцендентального. На самом деле все «высшее» или «трансцендентальное» теперь считается дьяволом, великим врагом, разрушителем приземленных и погруженных в чувственное Бога и Богини. Вся современность и постсовременность в фундаментальном плане почти всецело действуют в рамках этой нисшедшей матрицы — матрицы флатландии.

В.: Стало быть, не произошло интеграции восхождения и нисхождения…

К. У.: Нет, наблюдается просто доминирование сторонников нисхождения в мире. И не только в «официальной» реальности, но и практически во всех формах «контркультуры» и «контрреальности». Нисшедшая матрица настолько вросла в действительность, настолько бессознательным образом принимается, настолько устоялась в качестве культурного фона, настолько встроилась в массовое сознание, что даже бунтари «новых парадигм» часто всецело движутся лишь в ее рамках. Она заразила и ортодоксию, и авангард; и конвенциональное, и альтернативное; и индустриалиста, и эколога.

В.: И именно это мне хотелось бы обсудить далее.

15. Схлопывание Космоса

* * *

В.: Современный и постсовременный мир движется в рамках нисшедшей матрицы. И очевидный вопрос: почему так происходит?

К. У.: Диалектика прогресса породила свой первый казус в современности. Эволюция проехалась по кочке на дороге, вся машина накренилась и начала съезжать в кювет. Дифференциация Большой тройки — сознания, культуры и природы — стала перерастать в диссоциацию Большой тройки, впоследствии обернувшуюся схлопыванием всего в Большую единицу флатландии.

Эволюция, разумеется, — это самокорректирующаяся система, и она находится в процессе медленного выправления своей траектории. Как и в случае с фондовым рынком, в ней можно наблюдать общий и безошибочный тренд подъема вверх, но это не предотвращает вероятности жестких кратковременных флюктуаций (как вверх, так и вниз) — периодов роста и периодов спада. И начиная с восемнадцатого века ряд аспектов культурного «фондового рынка» пережил спад, и мы едва ли видели что-то подобное ему и только сейчас начинаем его преодолевать.

В.: Стало быть, это схлопывание не есть редукционизм, который можно обнаружить в предыдущих культурах.

К. У.: По сути, это так: в досовременных культурах отсутствовали как хорошие, так и плохие новости, связанные с данной дифференциацией, что иногда вводит критиков в замешательство. Поскольку более ранние культуры в первую очередь не дифференцировали Большую тройку, они не могли схлопнуть и редуцировать ее. Впечатляющее достижение по дифференциации Большой тройки позволило произойти и этой впечатляющей трагедии. Благо современности начало обращаться в катастрофу современности, и в значительной степени именно в данной катастрофе все еще пребывает мир современности и постсовременности (модерна и постмодерна). Это расколотый жизненный мир, в котором личность, культура и наука вцепились друг другу в горло; каждая борется не за интеграцию, а за доминирование; каждая пытается исцелить расколотость отвержением того факта, что другие квадранты реальны.

В общем, так получилось, что этот великий эволюционный скачок вперед принес нам и свою первую великую катастрофу — диалектику прогресса в своей первой современной форме, с кровью, пролитой на новехонький ковер.

Блага современности

В.: Итак, прежде чем обсудить плохие новости, почему бы вам вкратце не обобщить хорошие новости современности (или модерна), ведь именно в их отношении критики нередко ошибаются.

К. У.: Да, это важно сделать, ибо антимодернисты фокусируются на плохих новостях и, как правило, совершенно забывают про хорошие новости.

Ни магическое, ни мифическое мировоззрение не постконвенциональны. Но с переходом к власти рассудка и мироцентрической морали мы наблюдаем восхождение освободительных движений модерна: освобождение рабов, женщин, разнообразных отверженных и неприкасаемых. Важно не то, что правильно для меня, моего племени, моей расы, моей мифологии или моей религии, а то, что справедливо и правильно для всех людей, независимо от расы, пола, касты и вероисповедания.

И, таким образом, всего за столетний период, длившийся примерно с 1788 по 1888 год, рабство было объявлено вне закона и ликвидировано во всех рационально-индустриальных обществах планеты. Для доконвенциональной / эгоцентрической и конвенциональной / этноцентрической моральной позиции рабство есть нечто совершенно приемлемое, ведь равные достоинство и ценность распространяются не на всех людей, а исключительно на членов вашего племени, вашей расы или поклоняющихся вашему богу. Но с точки зрения постконвенциональной позиции рабство попросту неправильно и неприемлемо.

Впервые в истории случилось так, что некий общий тип общественного строя ликвидировал рабство! В некоторых более ранних обществах рабовладение не практиковалось, но, как показывает массивное количество данных, приводимое Герхардом Ленски, ни один из общих типов общественного строя не был всецело от него свободен — вплоть до периода рациональной индустриализации.

Это справедливо для Востока и Запада, Севера и Юга: белокожие мужчины, чернокожие мужчины, желтокожие мужчины и краснокожие мужчины захватывали в рабство ближнего своего — мужчин и женщин — и не особо об этом задумывались. В некоторых обществах, таких как ранние кормодобывающие культуры, было сравнительно меньше рабовладения, но даже охотники и собиратели не были всецело от него свободны — на самом деле именно они-то его и изобрели.

В этом смысле один из социальных кошмаров в Америке состоял в том, что эта страна была сформирована прямо в период великого перехода от аграрного рабовладения к индустриальному отказу от рабовладения. На самом деле Конституция США все еще является аграрным документом: рабство настолько считалось чем-то самим собой разумеющимся, что оно даже не упоминается в ней, а женщины не считались гражданами (и ничто из этого не требовалось объяснять в самом документе!). Но по мере того как центр культурного притяжения продолжал переходить от мифико-аграрного к рационально-индустриальному, рабство было искоренено повсюду, хотя нанесенные им шрамы все еще пребывают с нами.

В.: Женщины тоже были, можно сказать, «освобождены».

К. У.: Да, практически по тем же причинам, как мы можем видеть, по всей нашей культуре имел место подъем феминизма и движения за права женщин. Начало этому было положено, как мы уже упомянули, в 1792 году Мэри Уолстонкрафт. Этот год ознаменовал собой начальный период ряда освободительных движений.

Это тоже было почти всецело плодом рациональной индустриализации и должно считаться одним из множества великих достижений современности. Если ранее там, где Большая тройка не была дифференцирована (где ноосфера и биосфера все еще были слиты), то биологические детерминанты, такие как физическая сила мужчины, были часто еще и превалирующими культурными детерминантами из-за своей недифференцированности: мужская физическая сила означала еще и мужскую культурную силу. Если же способ производства не требовал особых физических усилий (как в садоводстве), тогда женщинам больше везло, и общества оказывались относительно «равными». Правда, в случае грянувшего грома ситуация всегда больнее всего ударяла по женщинам.

Но вместе с дифференциацией личности, культуры и природы (дифференциацией Большой тройки) биологические детерминанты становились все менее значимыми. Биология больше не определяла судьбу человека. Равноправие недостижимо в биосфере, где большие рыбы едят маленьких рыб; но его можно достичь — или уж точно стремиться к нему — в ноосфере. И как раз в этот период истории (а не в какой-либо еще) возник либеральный феминизм, чтобы провозгласить эту новообретенную эмерджентную истину: в ноосфере женщины заслуживают равные права. Эта истина обоснована в постконвенциональной глубине и мироцентрической рациональности.

В.: Еще было целое движение за установление демократий как таковых.

К. У.: Да, в сущности это то же самое явление. Мифологическое мировоззрение, в отличие от фантазий столь многих романтиков о нем, буквально во всех случаях было насквозь пронизано иерархиями доминирования. Мифический бог — это бог конкретных народов: он социоцентричен и этноцентричен, а не постконвенционален и мироцентричен. Он является богом всех народов только в том случае, если все они поклоняются именно ему. Поэтому он может стать «мироцентрическим» только путем насильственного обращения в веру и, если необходимо, завоевательных походов, как, очевидно, происходило в случаях с мифическими империями ацтеков, инков, римлян, монголов и египтян. Эти иерархии доминирования имели одного правителя: папу римского, или короля, или Клеопатру, или хана на самой верхушке, под которыми располагалась лестница различных степеней подневольности. Все они вступали в кровопролитные войны во имя своего мифического бога (или богини), пред которым все должны были пасть ниц.

Век разума, как следствие, стал еще и Веком революций — восстаний против мифических иерархий доминирования. Это была революция не просто в теории, но и на практике — в политике. Одним из великих лейтмотивов эпохи Просвещения было: «С мифами покончено!» — ибо именно мифы были тем, что разделяло народы и сеяло среди них вражду, что сталкивало их друг с другом в этноцентрических противостояниях и вынуждало жестоко обращаться с верующими во имя избранного бога.

И посему страстный клич Вольтера зазвучал по всему континенту: «Помните о жестокостях!» Помните о жестокостях, творившихся во имя мифического бога. Помните о сотнях тысяч заживо сожженных на кострах во имя «спасения их душ»; помните гротескные картины инквизиторов, вырезавших свои догматы на плоти подвергнутых пыткам жертв; помните о политическом неравенстве, присущем мифическим иерархиям; помните о жестокости, которая, прикрываясь состраданием, растоптала бесчисленные количества душ в своем тираническом марше.

С другой стороны, постконвенциональная моральная позиция распространяет равные возможности на все народы, независимо от расы, пола, вероисповедания, убеждений, мифов или бога. И, опять же, хотя не всем удается соответствовать этому постконвенциональному или мироцентрическому идеалу, начиная с периода современности, он и вправду крепко-накрепко вплелся в распространенные повсеместно общественные институты, защищающие его дух. Тысячи и тысячи мужчин и женщин сражались и умирали на поле битвы во имя демократического видения мироцентрической терпимости и универсального плюрализма под знаменем, гласившим: «Я могу быть не согласен с тем, что ты говоришь, но я отдам свою жизнь, чтобы защитить твое право это высказывать».

И это тоже было радикально новым обретением в сколь-нибудь широких масштабах. Ранним древнегреческим демократиям данный универсализм не был свойственен. Давайте не забывать, что в древнегреческих «демократиях» треть населения была рабами, а женщины и дети де-факто находились на положении рабов. Аграрная основа неспособна поддерживать эмансипацию рабов. Афины, как и все города-государства, поклонялись своим собственным мифическим богам и богиням. И посему приговор, выдвинутый городом, начинался так: «Сократ виновен в том, что он отказывается признать богов государства». А заканчивался он следующим образом: «Требуемое наказание — смерть».

Когда, согласно обычаю, Сократу предложили избрать альтернативное наказание, он предположил, что, быть может, заслужил бесплатные обеды в течение оставшейся жизни.

В итоге Сократ предпочел разум мифу и выпил яд. Полторы тысячи лет спустя мир его нагнал, только на сей раз полис предложил выпить яд богам, и смерть этих богов ознаменовала собой расцвет современных демократий.

Катастрофа современности

В.: И я полагаю, что еще одной хорошей новостью стало развитие самой науки.

К. У.: Да, дифференциация Большой тройки позволила рационально-эмпирической науке возникнуть без помех со стороны откровенного мифического догматизма. Эмпирическая наука (то есть рациональность, связываемая с эмпирическими наблюдениями посредством гипотетико-дедуктивного мышления) впервые расцвела в масштабах, сколь-нибудь напоминающих всекультурный охват.

К эмпирической науке не может быть почти никаких претензий, а вот к сциентизму… что ж, сциентизм — совершенно другой зверь. И тут мы могли бы начать рассмотрение и плохих новостей, которые заключались в неспособности интегрировать Большую тройку. Действительно, сознание, мораль и наука были освобождены от своего магического и мифического слияния; каждой сфере было предоставлено право на свою зону влияния, свою истину и свой подход к Космосу. Каждый из данных подходов равным образом может поведать нам что-то важное.

Но к концу ХVIII века бурное и действительно невиданное ранее развитие науки начало выводить всю систему из равновесия. Достижения в сфере «оно» начали затмевать собой, а затем на самом деле и отвергать ценности и истины сфер «я» и «мы». Большая тройка начала схлопываться в Большую единицу: эмпирическая наука, и только эмпирическая наука, имеет право на рассуждения о предельной реальности. Наука, как мы упомянули, превратилась в сциентизм, что означает, что она не просто исследовала свои собственные истины, но помимо этого еще и агрессивно отрицала существование каких бы то ни было других истин!

И таким образом начиная, как я уже сказал, с XVIII века левосторонние внутренние измерения оказались сведены к своим правосторонним эмпирическим коррелятам. Дескать, «по-настоящему реальны» только лишь объективные «они», недвусмысленно локализуемые в пространстве! Вся сфера внутреннего опыта (во всех холонах, включая человека и других живых существ!) была полностью ампутирована, так что призрак в машине начал издавать печальный и преисполненный одиночества стон, преследуя нас своими кошмарными стенаниями, обретающими еще более обвиняющий тон оттого, что у него даже не было сил привлечь к себе внимание.

Когда только объективные «они» с простым местоположением считаются по-настоящему реальными, тогда сам разум кажется совершенно чистой доской (tabula rasa), в которую ничего не впечатано, пока не заполнишь ее картинками, или репрезентациями единственной реальности, которая, мол, только и существует: объективной и чувственно воспринимаемой природы. Нет никакого подлинного Духа, нет никакого подлинного разума, есть лишь эмпирическая природа. Нет ни сверхсознания, ни самосознания; есть лишь подсознательные процессы, суматошно мельтешащие без конца и смысла в обширной системе взаимосвязанных «они». Великая холархия полностью схлопнулась, подобно карточному домику под порывом послеобеденного ветра, и вместо нее мы можем найти лишь паутину природы с ее простым местоположением.

И вот добро пожаловать в современный, чистый мир нисхождения. Единственная истина, которую стоит знать, — это истина «они», моноприроды, объективных и эмпирических процессов, и нет нужды в какого-либо рода восхождении. Есть только система координат нисшедшей флатландии, мир цивилизованных троглодитов, полная пустышка.

Инструментальная рациональность: мир «они»-явлений

В.: Похоже, что в этом-то и кроется корень проблемы. Как или почему наука захватила другие сферы?

К. У.: Впечатляющие достижения эмпирической науки — открытия Галилея, Кеплера, Ньютона, Гарвея, Кельвина, Клаузиуса и Карно — сопровождались массированными преобразованиями, привнесенными индустриализацией. И то и другое было деятельностью в сфере «оно», поэтому они друг друга подпитывали в порочной спирали, отталкивая все прочие заботы на обочину. Другими словами, сфера «оно» на своей стороне имела очень мощные силы — достижения эмпирической науки и мощности индустриализации.

Технико-экономический базис общества (нижне-правый квадрант) устанавливает конкретные формы, в рамках которых двигается и может двигаться культура. Базис не предопределяет культурной суперструктуры в смысле строгого марксизма, но он и вправду налагает некоторые ограничения на то, что возможно реализовать (например, практически невозможно ликвидировать рабство в обществе с аграрным базисом, равно как невозможно в нем и защитить права женщин).

Итак, индустриальный базис послужил основой для инструментального производства. Разумеется, то же самое можно сказать и о луке со стрелами, мотыге и плуге, но вдумайтесь: паровой двигатель? Двигатель внутреннего сгорания? Во многих аспектах двигатель — машина как таковая — есть просто результат эволюции производственных мощностей, начало которой положили первый камень, использованный в качестве орудия, и первая палка, использованная в качестве копья. В этом смысле в индустриализации не было ничего, что оказалось бы радикальным разрывом с прошлым: мужчины и женщины всюду и во все времена выискивали способы обеспечить стабильное удовлетворение своих потребностей при помощи инструментов и орудий труда. Но по мере того как развитие этого квадранта все более и более усложнялось, огромные машинные мощности — мощности индустриального базиса — резко выдвинули инструментальное производство на передний план.

Культура разворачивает свои потенциалы в рамках технико-экономического базиса. И в рамках индустриального базиса развернулась всецело производственная, техническая и инструментальная ментальность — ментальность, которая почти вынужденно отдала пальму первенства сфере «оно».

Сегодня многие критики (на самом деле большинство критиков), как правило, видят в индустриализации массу проблем. Она считается причиной механистического мировоззрения и разрушения органической культуры; причиной возникновения аналитического и раздробленного мира и разрушения социальной согласованности; причиной экологической катастрофы и разрушения религиозных прозрений.

Все это важно, но я не считаю, что какое-либо из данных положений занимает центральное место. На мой взгляд, все они являются производными чего-то другого. Центральное место занимает давление, которое оказывает этот производственный базис на сознание, чтобы то отдавало преимущество сфере «оно». То есть мощности индустриализации соединились с достижениями эмпирической науки, чтобы выстраивать отбор в пользу мира, в котором только «они»-явления считаются реальными. Все остальное есть результат данного отбора. Все остальные проблемы восходят именно к данной проблеме.

Сфера «оно» разрасталась, как раковая опухоль, будучи патологической иерархией, захватывающей и колонизирующей сферы «я» и «мы». Сфера моральных решений в рамках культуры спешно была передана науке и техническим решениям. Наука, как считалось, должна решить всё. Все проблемы «я» и «мы» преобразовывались в технические проблемы в сфере «оно». И, таким образом, науке (теоретической и технической) не просто полагалось решить все проблемы, ей еще и полагалось решать, что вообще является проблемой как таковой, ей полагалось решать, что является, а что не является реальным.

В.: Так, значит, проблема не была в том, что новоиспеченная наука была аналитической и разделяющей, вместо того чтобы быть холистической и ориентированной на системы.

К. У.: Совершенно нет. Проблема состояла в том, что и атомистическая наука, и холистическая наука были «оно»-идеологиями. Обе способствовали первичному коллапсу (или схлопыванию). Атомистические «они», холистические «они» — суть один фундаментальный кошмар.

В.: Но мы постоянно слышим от ребят, провозглашающих «новую парадигму», что мы живем в расколотом мире по той причине, что «устаревшая ньютоновская» наука оказалась механистичной, разделяющей и атомистичной и эти разделяющие концепции заполонили общество и привели к его фрагментации. И что сегодня требуется, так это чтобы общество, догнав, начало идти в ногу с этими новыми холистическими науками (от квантовой физики до теории систем), и это привело бы к исцелению разделенности. А вы говорите, что атомизм и холизм разделяют вину за это бедственное положение.

К. У.: Да, верно. Когда наука провозгласила, что ее миссия есть единственно реальная миссия, она также провозгласила и что сфера «оно» есть единственно реальная сфера. Эмпирический мир монологической природы был единственным реально существующим миром. Люди считались неотделимой частью этой паутины природы, а посему человека тоже можно было познавать эмпирическим и объективным путем. Заняты поисками сознания? Хватит болтать, просто вскройте мозг и исследуйте его! Монологический взор во всей красе.

Идея заключалась в том, что мозг — часть природы и только природа реальна, так что сознание можно обнаружить в результате эмпирического исследования мозга. Это ужасающий редукционизм и сведение всего до монологических поверхностей.

В.: Но ведь мозг и есть часть природы!

К. У.: Да, мозг — часть природы, но разум не является частью мозга. Разум, или сознание, — это внутреннее измерение, внешним коррелятом которого является объективный мозг. Разум — это «я», а мозг — «оно». Так что, как мы уже обсудили, мозг, подобно всему остальному в эмпирической природе, можно познать при помощи монологического взора, то есть эмпирико-аналитического исследования, но разум можно познать лишь посредством интроспекции, общения и интерпретации. На мозг вы можете смотреть, но с разумом нужно общаться, и это требует не наблюдения, а интерпретации.

Посему, когда все аспекты холонов были сведены к великой монологической паутине эмпирических «они», все их внутренние измерения оказались вырезаны без остатка. Внутренние измерения растений, китов, волков и шимпанзе попросту испарились под испепеляющим жаром монологического взора. Теперь они суть лишь нити в объективной паутине, у них нет жизненного пространства, нет у них и культуры. И, таким образом, если вы сведете Космос к великой паутине эмпирической природы, то вы денатурируете и натуру самой природы. Тогда у вас будет лишь эмпирическая природа, монологическая природа, денатурированная природа, пустая скорлупа схлопнутого Космоса, в котором все «я» и «мы» сведены к взаимосвязанным «они» — редуцированы до великой паутины вещей с простым местоположением.

Конечно же, у сознания нет простого местоположения в пространстве. Ценности, желания, состояния сознания, смыслы, глубина, пиковые переживания, духовные озарения — все это не имеет физического местоположения во внешнем мире «они». Сознание существует на уровнях своего собственного внутреннего пространства, которое познается изнутри, доступно интерпретации и совместно разделяется во взаимопонимании, предваряемом искренностью. И коль скоро ничто из этого не имеет простого местоположения, то, если вы попытаетесь поймать внутреннего «зверя» простым картографированием его эмпирико-объективных следов, вы потеряете из виду саму сущность этого зверя.

В таком случае вы просто будете упорядочивать свои онтологические холархии, основываясь преимущественно на критерии физической протяженности. Иерархии значимости были заменены иерархиями размеров, а посему получается, что «вложенные иерархии», которые мы имеем сегодня, в основном базируются на размере: атом является частью большей молекулы, которая является частью большей клетки, которая является частью большего организма, который является частью большей биосферы. Вот вам и вся холистическая системная карта.

И тут вы обнаруживаете, что полностью вляпались в то, что Уайтхед назвал ошибкой простого местоположения, — мнение, что, если местоположение чего-то нельзя простым образом установить в физическом пространстве, значит, это что-то «по-настоящему нереально». Местоположение системы Геи установить можно, следовательно, она существует. Местоположение клеток установить можно, следовательно, они существуют. Местоположение мозга можно установить, поэтому существует и он. И местоположение биосферы можно обнаружить, а значит, и она существует. Но местоположение сознания, ценностей, смыслов, морали и нравственности невозможно просто установить в сходном ключе. Вы не можете указать на них пальцем. Вы не можете увидеть или обнаружить их где-то в великой паутине чувственно воспринимаемой природы. Они стали скитающимися и высмеиваемыми призраками в машине, жалкими иллюзиями в органической системе. Они не что иное, как личный вкус и субъективные фантазии. Внутреннее не считается чем-то важным в бескачественной вселенной — вселенной, на которую можно указать пальцем.

Ирония же, конечно, состоит в том, что вселенная, на которую можно указать пальцем, — это вселенная бессмысленности. Так что, хотя сознание, ценности и смыслы неотъемлемо присущи глубине Космоса, их нельзя обнаружить в физическом космосе. Иными словами, они в глубинах левосторонних измерений Космоса, а не в поверхностных проявлениях правосторонних измерений. И, таким образом, если вы намерены допускать существование лишь чувственно воспринимаемых поверхностей, тогда вы дочиста отскребете Космос от ценностей, сознания, смысла и глубины — да еще и с гарантией!

И так получилось, что Великая холархия оказалась отринута, по сути, впервые в истории, ведь на нее невозможно указать пальцем. Призрак в машине и вправду стал призраком, ведь он только что наложил на себя руки.

Фундаментальная парадигма Просвещения

В.: Стало быть, вот почему такие теоретики, как Фуко, столь резко атаковали «науки о человеке», возникшие в XVIII веке?

К. У.: Да, по сути так. Фуко прекрасным образом резюмировал это монологическое безумие при помощи образцовой фразы: мужчины и женщины, по его словам, стали «объектами информации, но не субъектами в общении». Фуко в одном предложении дал идеальное обобщение всего кошмара современности. Иначе говоря, люди, подобно всем холонам, исследовались лишь в эмпирических и объективных измерениях, а посему оказывались сведены лишь к «они»-предметам в великой взаимосвязанной паутине, не имеющим ни глубины, ни интенциональности, ни личности, которые можно было бы обсуждать. Жестокий мир лаборанта, препарирующего куски мяса.

И поэтому росту сциентизма сопутствовало возникновение так называемых наук о человеке — наук, которые низводили людей исключительно до объектов информации. Иначе это называется «дегуманизированным гуманизмом».

В.: Почему Фуко назвал это «эпохой человека»?

К. У.: Потому что «человек» как объект научного исследования был «изобретен». Люди стали объектами изучения со стороны монологической рациональности — то, чего раньше никогда не происходило (ибо Большая тройка никогда до сих пор не дифференцировалась, чтобы затем схлопнуться). В присущей ему причудливой манере Фуко берется утверждать, что человек до этого никогда не существовал. Человек был изобретен. И Фуко томился по «концу человека». Он завершает «Порядок вещей» поразительной метафорой: «Безусловно, можно ставить на то, что человек будет стерт, подобно лицу, нарисованному на песке у кромки моря».

На постмодернистском диалекте это означает «конец объективизации». Конец дегуманизирующего гуманизма, конец «человека», этой односторонней объективизации человеческой личности, расщепление ее в монологические «они». Низведение всех субъектов до объектов в великой паутине взаимосвязанного порядка — это на самом деле власть, маскирующаяся под знание, это тирания монологического взора, это ирония флатландской рациональности, и она была одной из основных целей, по которым бил Фуко.

Стало быть, если взглянуть на основных теоретиков и критиков возникновения современности (таких как Гегель, Вебер, Хабермас, Тейлор, Фуко), формируется удивительно непротиворечивая картина. Все они склонны соглашаться в отношении следующего ряда базовых свойств современности: отчужденный субъект изучает холистический «оно»-мир, причем под знанием понимается просто эмпирическая и объективная репрезентация, или картографирование, этого холистического мира (парадигма репрезентации, зеркала природы). Субъективная и межсубъективная сферы, таким образом, низводились до эмпирических исследований: «я» и «мы» редуцировались до взаимопереплетенных «они»-явлений; таким образом, люди стали «объектами информации, но не субъектами в общении». Это сведение Большой тройки к Большой единице произвело научный материализм, дегуманизирующий гуманизм и бескачественную вселенную, которая все еще имеет тенденцию доминировать над современным и постсовременным миром.

Ни Духа, ни разума — только природа

В.: Вы именно это имели в виду, когда сказали, что один дефектный Бог заменил другого.

К. У.: Да. От почти исключительно восходящего идеала, который служил доминантой в западном сознании в течение по меньшей мере тысячи лет, мы переходим к почти исключительно нисходящему миру, который доминирует над современностью и постсовременностью по сей день. Нет никакого надлогического Духа или диалогического разума, есть лишь монологическая природа. Природа поверхностей, моноприрода, мир чувственно воспринимаемых и материальных форм — таков «Бог», такова «Богиня» мира современности и постсовременности.

У меня есть ряд иллюстраций, которые могут помочь в объяснении того, что я имею в виду. Если мы вернемся к рис. 2.2, то мы вспомним о традиционной Великой холархии бытия, простирающейся от материи до тела, разума, души и духа, причем каждый уровень превосходит и включает предыдущие. Движение вверх от центра (от материи — наиболее фундаментального уровня) — это процесс эволюции (слияния или восхождения, движимого Эросом), а движение вниз, исходящее из духа (наиболее значимого уровня), есть инволюция (излияние, или нисхождение, движимое Агапэ). Каждый уровень является эмерджентом, обладающим свойствами, которые нельзя обнаружить в его предшественниках. Дух есть одновременно и высший уровень (который трансцендирует и включает всё), и то, что равно присутствует в качестве Основы каждого из уровней (что представлено бумагой, на которой начертана иллюстрация).

Однако традиционное Великое гнездо не справилось с тем, чтобы в сколь-нибудь значимых масштабах отчетливо дифференцировать четыре квадранта. Материальный мозг, к примеру, просто помещался вместе со всей материей на нижней ступени бытия, вместо того чтобы рассматриваться в качестве внешнего коррелята внутренних состояний сознания (так что мозг не просто часть низшего уровня, а напротив — внешний коррелят некоторых очень высоких уровней). Вместо того чтобы видеть, что сознание тесно связано с материальным образом, считалось, что сознание парит над всей материей, будучи чем-то трансцендентальным, метафизическим и совершенно потусторонним. (Открытие, что состояния сознания имеют корреляты в виде состояний мозга, что все левосторонние события имеют правосторонние корреляты, нанесло сокрушительный удар по Великой цепи и всей метафизике в ее традиционном понимании, и по совершенно справедливым причинам, хотя дело и зашло чересчур далеко и способствовало схлопыванию Космоса в мир исключительно научного материализма.)

Сходным образом в традиционном Великом гнезде присутствовало мало понимания того глубинного влияния, которое культурные контексты (нижне-левый) оказывают на формирование всего восприятия; того глубинного и серьезного влияния, которое технико-экономический базис (нижне-правый) оказывает на индивидуальное сознание; эволюции мировоззрений, индивидуального сознания, способов производства и т. д. Во всех этих смыслах, а также в ряде других Великая цепь была в значительной степени ограничена. (Это не мешало индивидам использовать Великую цепь в качестве совершенно адекватной карты для индивидуального духовного развития в верхне-левом квадранте, что, собственно, многие и делали, включая таких мыслителей, как Плотин. Однако это серьезным образом ограничивало восприимчивость Великой цепи к дифференцированным аспектам реальности, называемым нами четырьмя квадрантами.)

В.: Но современность ведь дифференцировала четыре квадранта.

К. У.: Да. Всему этому было суждено измениться с наступлением Нового времени и широкомасштабной дифференциации Большой тройки. Это можно представить так, как изображено на рис. 15.1 (и упрощено на рис. 15.2), где представлено Великое гнездо, дифференцированное на четыре квадранта (или Большую тройку). Это интегральное видение есть то, что могло бы возникнуть и все еще может возникнуть, но что на самом деле до сих пор сколь-нибудь устойчиво не возникло. Вместо этого различные уровни и квадранты были схлопнуты в свои материальные (эмпирические, или объективные) корреляты, что вскоре привело к флатландии, научному материализму, чувственно воспринимаемой моноприроде. Отслеживание этого коллапса (или схлопывания) Космоса и является на данный момент основной задачей нашей истории.

Рис. 15.1. Великое гнездо с четырьмя квадрантами

Рис. 15.2. Большая тройка

В.: Вы сказали, что это было связано с тем фактом, что каждое левостороннее событие имеет правосторонний коррелят — «оно»-коррелят. Получив в союзники индустриализацию и объективную науку, «они»-феномены захватили весь мир!

К. У.: Вот именно. Каждое левостороннее событие и вправду обладает правосторонним, или эмпирическим, коррелятом в материальном (или объективном) мире. И посему всегда есть соблазн свести первое (глубины, которые требуют сложной интерпретации) к последнему (поверхностям, которые можно легко увидеть). Это то, что мы назвали тонким редукционизмом.

Это можно понять, если посмотреть на рис. 15.3. Снова обратите внимание на то, что каждый уровень превосходит и включает предыдущий. Во внутренних сферах мы видим, что теосфера (душа / дух) превосходит и включает ноосферу (разум), которая превосходит и включает биосферу (тело). Это сокращенное обозначение девяти или около того уровней и вех внутреннего развития сознания.

Рис. 15.3. Корреляции между внутренними состояниями сознания и внешними материальными состояниями

Но столь же важно и то, что каждое внутреннее состояние сознания (от телесного сознания до ментального и духовного) имеет какой-то коррелят в материально-объективном мозге и организме (верхне-правый). Так, например, даже у того, кто испытывает духовное переживание (верхне-левый), будет наблюдаться объективное изменение в волновой активности мозга, которое можно измерить при помощи электроэнцефалографа, или ЭЭГ (верхне-правый).

Но сознательные состояния, ценности, глубину и намерения нельзя свести к материальным мозговым волнам, ибо, в то время как одна ценность лучше другой, того же не скажешь о волнах мозга. Вы испытываете сострадание и знаете, что это лучше, чем убийство; в то время как вы это думаете, ваш мозг будет генерировать мозговые волны, которые можно зарегистрировать при помощи ЭЭГ. Однако хотя вы и знаете, что сострадание лучше, чем убийство, нет ничего в электроэнцефалограмме, что говорило бы: «Вот эта волна мозга более ценна; эта волна мозга более моральна; эта волна мозга более прекрасна». Электроэнцефалограф может показать только лишь, что одно состояние мозга отличается от другого; он не может указать, какое из них лучше. Чтобы вынести такое суждение, вам потребуется опереться на внутреннее сознание, глубину и узнавание ценностей — холархий качества, в то время как электроэнцефалограф способен регистрировать лишь количественные холархии. Сводить левые квадранты к правым — значит сводить всякое качество к количеству и, следовательно, как мы убедились, приземлиться прямиком в бескачественную вселенную, также известную как флатландия.

В.: Именно это и произошло.

К. У.: Да, именно это и произошло. Как мы видели, все левосторонние и внутренние события оказались сведены к правосторонним процессам, объектам и «они»-явлениям. Рациональное Эго дрыгает ногами в воздухе, будучи оторванным от корней в собственном теле, оторванным от духа и высших стадий своего собственного внутреннего развития, не занимаясь ничем, кроме отражения «единственной реальности» природы («зеркало природы»). Прощай, дух, прощай, разум как настоящая реальность сама по себе; все, что осталось, — это чувственно воспринимаемая природа, эмпирическая паутина холистических «они»-явлений.

В.: Иначе говоря, флатландия.

К. У.: Флатландия, верно. Это можно отобразить так, как показано на рис. 15.4. Рациональное Эго — это все, что осталось от внутренних измерений, и даже его собственное существование было поставлено под сомнение. Эко — или Природа, мир правосторонних квадрантов — есть все, что стало считаться предельно реальным. Всецело нисшедший мир флатландии подменил теперь собой предельную реальность.

Рис. 15.4. Флатландия

В.: Стало быть, мы можем видеть, как та самая дифференциация современности позволила произойти диссоциации, а затем и схлопыванию в флатландию. Пресловутые хорошие новости / плохие новости.

К. У.: Да, верно. И по завершении описания истории возникновения флатландии мы можем, пожалуй, вернуться к основному вопросу: для того чтобы обрести подлинно интегральное, или целостное, воззрение, нам необходимо взять лучшее из древней мудрости (а именно то, что она была «всеуровневой», простираясь от тела и ума до души и духа) и совместить это с лучшим из современности, или модерна (а именно то, что он был «всеквадрантным» и дифференцировал Большую тройку), и тем самым прийти к всеуровневому и всеквадрантному видению.

В.: И это будет похоже на то, что изображено на рис. 15.1, рис. 15.2 и рис. 15.3.

К. У.: Да, верно. Однако на настоящий момент мы находимся в том периоде, когда современность объяла «реальность», рис. 15.4. Современность влюбилась в флатландию, нисшедшую матрицу, индустриальную онтологию мира «они»-явлений.

Голос индустриальной матрицы

В.: Итак, вы говорили, что современный экологический кризис — это преимущественно результат нисшедшей матрицы.

К. У.: Любой может заявить, будто он думает «глобально», но лишь немногие на деле могут принять мироцентрическую, или постконвенциональную, перспективу на вещи. Как мы видели, чтобы реально жить, исходя из мироцентрической или универсальной перспективы, необходимо пройти пять или шесть крупных стадий трансформации и трансценденции.

Но если игнорировать и обесценивать все левые квадранты, если мы проигнорируем внутренние сферы и просто уставимся на правостороннюю «глобальную» карту Геи или природных систем, то упустим из виду тот действительный путь, который приводит людей к данной глобальной, или мироцентрической, позиции. Мы получим цель без пути. И у нас будет карта, которая отрицает и порицает левостороннюю трансценденцию, а последняя как раз и есть действительный путь!

Все подобное игнорирование, все подобное «неведение» напрямую восходит к тонкому редукционизму фундаментальной парадигмы Просвещения. Мы видели, что рациональность смогла дифференцировать Большую тройку, но индустриализация, а также и другие факторы схлопнули Большую тройку в Большую единицу моноприроды, эмпирической природы с ее простым местоположением, в мир, изображенный на рис. 15.4.

Другими словами, этот мир моноприроды на самом деле представляет собой по большей части индустриальную онтологию. Сама идея, будто «реальна только эмпирическая природа», является воплощением современной нисшедшей матрицы, и эта матрица прежде всего является матрицей индустриальной онтологии. Именно индустриализация покровительствует флатландии, которая считает, что объективный мир простого местоположения есть первичная реальность, которая колонизирует и доминирует над внутренними пространствами и низводит их до инструментальных нитей великой паутины чувственно воспринимаемых «они». То, что «реальна лишь природа», высказано голосом индустриальной матрицы.

В.: Вот почему подобное схлопывание, подобный коллапс не встречается в других культурах.

К. У.: Верно. Природа была либо преддифференцирована и эгоцентрична, как в случае с магическим мировоззрением, либо природа обесценивалась в пользу иного мифического мира, как в случае с мифологией. Или же, как в случае с платонами и падмасамбхавами человечества, природа видится как проявление Духа, воплощение Духа — Дух трансцендирует и включает природу.

Но никогда в истории дифференцированная природа вот так запросто не приравнивалась к предельной реальности! Никогда надлогический Дух и диалогический разум столь бесцеремонно не низводились до монологической природы. Но с образованием индустриальной онтологии модерна предельной реальностью стала природа. Только природа считается реальностью.

В.: Стало быть, в этом смысле природа — это продукт индустриализации.

К. У.: По всей видимости, да. Как мы говорили, утверждение, что «только природа реальна», высказывается навязчивым голосом индустриальной матрицы.

И далее, если говорить о Духе, можно сделать одно из двух: либо полностью отвергнуть существование Духа, либо заявить, что Духом является природа. Философы Просвещения предпочли первое, а движение романтического мятежа и возврата к природе — последнее. И то и другое делалось исключительно в рамках этой нисшедшей матрицы моноприроды, этой безудержной индустриальной онтологии.

В.: Плотин, должно быть, перевернулся в своей могиле?

К. У.: Можно себе представить. Позвольте мне повторить, что для Платона или Плотина — или Эмерсона, или Экхарта, или госпожи Цогьял — природа есть проявление Духа. На самом деле для Плотина и разум, и природа суть проявления Духа, и Дух трансцендирует и включает и то и другое в цельных объятиях Одного вкуса. То же самое и в буддизме: дхармакайя Духа порождает самбхогакайю ума, которая порождает нирманакайю тела, формы и природы.

Но признавать только лишь нирманакайю? Только лишь природу? Это схлопывание Космоса в эмпирическую флатландию. Это ощутимый эффект индустриальной онтологии, которая начала вторгаться, колонизировать и довлеть над другими сферами. В итоге получаем ситуацию, когда единственной реальностью мы считаем лишь природу.

Таким образом, только лишь под сенью нисшедшей современности можно получить Марксов, Фейербахов и Контов. Но сходным образом только лишь под сенью современности можно было получить полноценное развитие воспевающих природу романтиков и экофилософов. Все они работают по одну и ту же сторону баррикад, в одной и той же флатландии, обнаруживая своего бога как такового в нисшедшем мире чувственно воспринимаемой природы, тайно охраняемого индустриальной матрицей. Они принимают мир, описанный на рис. 15.4.

В.: Стало быть, это значит, что экоромантическое движение является не восстанием против индустриальной промышленности, а продуктом этой самой промышленности.

К. У.: Во многих смыслах да. Вера в то, что эмпирическая природа есть предельная реальность, представляет собой индустриальную онтологию. Сторонники экоромантизма отвергли промышленность, но не отвергли данную онтологию, всецело присягнув ей на верность. Иначе говоря, они отвергли поверхностную проблему, но сохранили более глубокую катастрофу. Словно избитые жертвы захвата в заложники, они влюбились в своих похитителей.

Религия Геи, поклонение природе — это просто одна из основных форм индустриальной религии, индустриальной духовности, и она подпитывает индустриальную парадигму.

В.: Но ведь, к примеру, магико-фуражная, или кормодобывающая, структура поклонялась природе.

К. У.: Нет, вовсе не так. Она просто не была дифференцирована от природы. Это совершенно иная структура. Та магическая природа была анимистически оживлена эгоцентрическими импульсивными влечениями и недифференцированными чувствами. Природа, которую воспевали современные сторонники экоромантизма, всегда является дифференцированной природой. Современные романтики не считают, что облака движутся потому, что следуют за ними, и они не считают, что извержение вулкана вызвано тем, что он зол на них лично (разве что если они серьезно не регрессировали до патологии пограничного уровня).

Нет, современная природа, которой поклоняются сторонники экоромантизма, — это полностью дифференцированная природа. И данная природа является для них высшей реальностью. Иными словами, они поклоняются природе, существование которой было раскрыто благодаря дифференциации Большой тройки. И они считают, что эта природа и есть единственная реальность. То есть они возвели в ранг бога современный коллапс Большой тройки в Большую единицу. Они возвели в ранг бога монологическую природу. Реальна моноприрода — и только она. Вот их Бог, их Богиня.

И данный коллапс, или схлопывание, Большой тройки в Большую единицу, как мы отмечали, главным образом является результатом индустриализации. Схлопывание было поддержано индустриальными мощностями.

Иначе говоря, природа, которой поклонялись сторонники экоромантизма, — это флатландская природа индустриализации. Это все та же моноприрода. Поклонение Гее является плодом и действием индустриализации, и данное поклонение подпитывает эмпирико-индустриальную парадигму. Оно подпитывает восприятие сенсомоторного мира в качестве первичной реальности. Оно подпитывает схлопывание Космоса.

И данная современная нисшедшая матрица разрушает Гею, потому что она вырезает внутренние измерения, а ведь на самом деле только в них можно обнаружить взаимное согласие и межсубъективную мудрость. Религия Геи — это просто один из способов самовоспроизведения, используемый нисшедшей матрицей. Можно отметить: чрезвычайно хитрой нисшедшей матрицей. Современная нисшедшая матрица разрушает Гею, и религия Геи — это просто одна из ее базовых стратегий.

В.: К слову об иронии.

К. У.: Ну, вы же знаете, современность и ирония идут рука об руку.

Основополагающая же мысль состоит в том, что нисшедшая матрица в действительности разрушает каждый из компонентов Большой тройки. Она разрушает разум, культуру и природу, потому что подпитывает их диссоциацию, отчуждение и отсутствие интеграции, так что изорванные фрагменты продолжают истекать кровью от нанесенных им смертельных ран. Не просто Гея и природа, но еще и сознание и культура опустошены расколотостью и редукционизмом.

И разве не верно, что из этого вытекает следующее: экологический кризис главным образом является мерой результативности продолжающейся диссоциации Большой тройки. Мы неспособны синхронизировать природу, культуру и сознание; мы неспособны синхронизировать природу, мораль и разум. Мы всецело расщеплены в этой слегка свихнувшейся современности.

И все же именно в интеграции Большой тройки, а не в вознесении во главу угла какой-то одной сферы и кроется наше спасение, если нам и вправду суждено таковое обрести. Именно интегральное видение имеет огромный потенциал. Но пока мы продолжаем жить в нисшедшей матрице флатландии, подобная интеграция эффективным образом предотвращается. Решение, предложенное сторонниками экоромантизма («назад, к природе!»), вообще не является решением как таковым — оно лишь подпитывает нисшедшую матрицу, индустриальную систему.

В.: Она и вправду настроена против трансценденции.

К. У.: Да, поскольку сторонники нисхождения, в общем, убеждены в том, что любого рода трансценденция, или восхождение, есть зло, они считают, что трансценденция разрушает Гею. Те, кто так утверждает, на мой взгляд, ошибочно путают мифическую форму диссоциативной «трансценденции» (которая и вправду отвергает земное) с трансценденцией как общим феноменом, который попросту является формой внутреннего развития и эволюции сознания, — действительный путь к спасению земли! Но как только подобная ошибка будет совершена, то такие критики действительно смогут довольно громогласно об этом возвещать, как вы и отметили. Дескать, трансценденция разрушает Гею! Трансценденция — корень всего зла!

Их устами глаголет индустриальная матрица современности. Несмотря на то что их действиями движут лучшие побуждения, они находятся в ловушке всепронизывающей индустриальной онтологии флатландии модерна и постмодерна. Они считают, что трансценденция разрушает Гею, тогда как трансценденция — это единственный способ, которым можно воссоединить и интегрировать фрагменты и, таким образом, спасти их. Они смешивают трансценденцию и вытеснение; они смешивают дифференциацию и диссоциацию; они смешивают иерархии актуализации и иерархии доминирования. Никакой трансценденции! Просто окажитесь ближе к природе, ближе к нисшедшей матрице — таков их рецепт, ведущий скорее к созданию проблемы, чем к ее решению.

Именно в рамках этой нисшедшей системы координат продолжает свое движение современный и постсовременный мир — точнее, барахтается на месте. Эта нисшедшая система предопределяет наши цели, наши желания, наше потребление, наше спасение. Она в значительной степени управляет культурой мейнстрима, равно как и контркультурой. И конформисты, и авангардисты равно ее воспевают. Она поощряет сторонников современности и равным образом обращает не ожидающих этого ненавистников современности в свою паству. Она всецело стоит за нападками Эго и равным образом объемлет движения Эко. Она к чертям разбивает любые попытки восхождения и шепчет на ухо всем сторонам: я здесь, чтобы помочь вам.

Современность бьется головой о железные прутья этой нисшедшей решетки, называя пролитую ею кровь знанием. Она завывает в муках этих самонанесенных увечий и называет эти муки подлинностью, или аутентичностью. Она присягает на верность удушающим объятиям плоской матрицы и называет эти смертельные объятия страстью. И она больше всего жаждет доказать свою верность этому бессердечному нисхождению и называет это прислуживание спасением. Нисшедшая матрица вонзила свои безжалостные клыки во все, что движется.

И — вот величайшая ирония нашего времени — те, в кого ее клыки вонзились глубже всего, вынуждены воспевать ее наиболее громко.

16. Эго и Эко

* * *

В.: Мы находимся в поиске более целостного видения, интегрального видения, «всеуровневого и всеквадрантного» видения. Оно объединило бы лучшее из древней мудрости (все уровни) с лучшим из современности (все квадранты). Одно из основных препятствий на пути к этому интегральному видению — это вовлеченность в исключительно нисшедший мир, мир флатландии.

К. У.: Да, я уверен, что это так. Разумеется, люди всегда могут на индивидуальном уровне принять для себя интегральное воззрение. Но я надеюсь на то, что культура в целом станет поддерживать подобное холистическое и интегральное видение.

В.: Нечто вроде широкого распространения «постфлатландского» воззрения.

К. У.: Совершенно верно. И различного рода «постфлатландские» восстания на самом деле начались вскоре после прихода эпохи Просвещения — мятежи против флатландских взглядов Просвещения. Исследование этих попыток пробиться к постфлатландскому воззрению приведет нас прямо к настоящему и к возможности образования действительно целостного мировоззрения.

В.: Итак, мятежи пост-Просвещения и постмодерна. Они начались где-то в период между XVIII и XIX веками.

К. У.: Да. Глубинные противоречия, присущие фундаментальной парадигме Просвещения, вскоре породили ряд явлений и процессов, потрясших мир и ярко противопоставивших положительные достижения современности ее уродливой темной стороне. Блага модерна столкнулись с бедствиями модерна, и все мы все еще проживаем в дымящихся руинах этой необычайной битвы. Битвы, которую можно назвать противостоянием Эго и Эко.

Эго против Эко

В.: В битве между рациональным Просвещением, которое вы упрощенно называете «лагерями Эго», и воспевающим природу романтизмом, который вы называете «лагерями Эко»[49], несмотря на все различия между ними, по вашему утверждению, обе стороны находятся в ловушке современной нисшедшей матрицы.

К. У.: Да. Особенно в процессе стремительного наступления индустриализации на мир с мстительностью обрушилось совершенно нисшедшее воззрение. Великая паутина взаимосвязанных «они»-явлений окутывала собой современный и постсовременный разум подобно мокрому одеялу.

Стоит ли в таком случае удивляться, что и рациональное Просвещение, и природный романтизм в равной мере использовали данную чисто индустриальную онтологию в качестве своей предельной точки отсчета. И тот и другой лагерь были фундаментальным образом ориентированы на флатландию, на правосторонний мир эмпирической, чувственно воспринимаемой, объективной природы, которая считалась «по-настоящему реальным» миром. Иными словами, они оба всецело приняли мир, изображенный на рис. 15.4. Но с одним различием: лагерь Эго хотел отстраниться от природы и картографировать ее беспристрастным, рациональным, расчетливым и научным образом, тогда как лагерь Эко хотел приблизиться к природе при помощи чувств и сочувственного единства с ней.

Стало быть, различие состоит в том, что там, где сторонники Эго-Просвещения подходили к плоскому и нисшедшему миру посредством рациональных и старательных расчетов, сторонники Эко-романтизма подходили к нему чувственным, сентиментальным и эмоциональным образом. Мол, именно в чувствах мы могли бы стать едины с флатландией, с природой, с миром форм, и подобное «единство» с миром феноменов, с нисшедшим миром считалось спасением. Сторонники воспевающего природу романтизма не хотели управлять флатландией, они хотели единства с нею.

Близнецы-флатландцы

В.: Поскольку и Эго, и Эко находятся в ловушке флатландии, с чего бы вообще обращать внимание на их каракули?

К. У.: По той причине, что и те и другие считали, что они преодолевают проблемы, присущие диссоциации Большой тройки, тогда как в действительности они лишь усугубляли проблему.

В.: Так каково же различие между ними? Ведь у них были острые разногласия по множеству вопросов.

К. У.: Да. В рамках нисшедшей матрицы они двинулись в двух диаметрально противоположных направлениях.

Лагерь рационального Эго — базовый лагерь Просвещения, от Декарта до Локка и Фихте, — в общем стремился установить расчетливый контроль над миром природы и даже подчинить его. Они считали, что жизнь в природе преисполнена одиночества, бедствий, жестокостей и вообще была кратка (в любом случае весьма безнравственна), а посему по понятным причинам они ощущали, что задача рационального Эго состояла в том, чтобы извлечь себя из этих жестоких и безнравственных сетей. Задача Эго состояла в том, чтобы перестать вовлекаться в сети природы. Как следствие, данное рациональное Эго часто называлось «невовлеченным “я”», «необремененным “я”», «автономным “я”» и так далее (что можно видеть на рис. 15.4, где «автономное» Эго висит в воздухе).

Эко-романтический мятеж посчитал это возмутительным преимущественно потому, что таким образом вводился массивный дуализм или разрыв между эго и миром природы. Основатели обширного Эко-романтического мятежа (подходившие к этому вопросу с разных сторон Руссо, Хердер, братья Шлегели, Шиллер, Новалис, Кольридж, Вордсворт, Уитман) прежде всего хотели познакомить общество с тем, что, по их ощущениям, было определенной степенью целостности, гармонии, единства «я» и природы. Они в особенности хотели видеть «я» и природу как нечто единое, расположенное в более широком потоке вселенской Жизни. Не удаляющая репрезентация, а сочувственное вовлечение в эту великую паутину природы, предельную реальность, в направлении которой должны производиться все действия и акты познания. Другими словами, они стремились обрести единство с самими собой через единство с природой.

Но обратите внимание на то, что это все та же самая природа. Это все та же самая сенсомоторная природа лагеря Эго; к ней разве что подошли с совершенно иным намерением — не контролировать, всячески измерять или доминировать над ней, а, напротив, войти с ней в единство и тем самым обрести «целостность» еще и в себе.

В.: То есть оба лагеря загипнотизировал голос чувственно воспринимаемой природы.

К. У.: Да. Вот почему Чарльз Тейлор смог показать (в своем объемном труде «Истоки себя»), что обе версии природы, предложенные Просвещением и романтизмом, основывались на одной и той же модернистской концепции природы, а именно природы как великого взаимосвязанного порядка, или системы эмпирических процессов, которая сама по себе считалась предельной или основополагающей реальностью. Сторонники Эго занимались «отражением» этой реальности (отсюда — «зеркало природы»), а сторонники Эко занимались поисками единства с ней, но в обоих случаях речь шла об одном и том же ОНО.

В.: Значит, с одной стороны, мы имеем Эго-Просвещение, а с другой — Эко-романтический мятеж.

К. У.: В самом широком смысле да. Вместе с схлопыванием Космоса из разбитых осколков выросли эти два выживших инвалида. И далее завязалась эпическая битва между двумя лагерями, где каждый из них презирал своего противника и был уверен, что именно у него в руках были решения проблемы диссоциации современности. И все же каждый при этом всецело оставался в ловушке одной и той же нисшедшей матрицы, которая в действительности и являлась источником проблемы. Матрицы, которая так никогда и не была всерьез поставлена под сомнение.

Истины сторонников Эго

В.: Стало быть, данная война…

К. У.: Проблема состояла в том, что и лагерь Эго, и лагерь Эко имели в распоряжении неоспоримые истины, в которые они и вцепились, — частицы истины, которые сумели выжить во время схлопывания Космоса. Соответствующие им истины были настолько значимы и жизненно важны, что ни одна из сторон не могла по понятным причинам их отпустить.

В.: Давайте начнем с важных истин лагеря Эго.

К. У.: Причина, по которой лагерь Эго (в особенности когда он продолжил свое развитие от эмпиризма в направлении Канта и Фихте) захотел «выбраться» из природы, преимущественно состояла в том, что в чувственно воспринимаемой природе отсутствуют какие-либо сознательные морально-нравственные ценности. В правостороннем мире «они» нет никаких левосторонних моральных позиций!

Во внутренних, или левосторонних, сферах, как мы видели, человек является сначала биоцентричным и эгоцентричным, потерявшимся в своих же собственных импульсивных влечениях и неспособным принять роль другого человека. По мере того как эгоцентричность уступает место социоцентричности, человек начинает относиться к другим членам своей группы с тем же уважением, что и к себе. А затем с формированием мироцентрической нравственности человек пытается распространить равное уважение или, по крайней мере, равные возможности на всех людей. (И далее, с последующим развитием в Мировую душу, привилегии распространяются на всех сознающих существ, даже если те не могут вам ответить.)

Рациональный лагерь Эго в лучшем своем проявлении представлен постконвенциональной и мироцентрической моралью и универсальным плюрализмом. И, как мы видели, это является частью блага, вызванного движениями за демократизацию в период Просвещения. И они не ошибались, утверждая, что мироцентрическую мораль не найти где-либо в мире чувственно воспринимаемой природы.

Разумеется, в природе можно наблюдать множество проявлений альтруизма, но лишь в качестве бессознательного проявления функционального соответствия и включения по генетическому признаку. Сознательно мироцентрическая моральная позиция обнаруживается лишь у людей, и на самом деле эта мироцентрическая позиция достигается только сравнительно малым числом высокоразвитых личностей (чем больше глубина, тем меньше охват).

Чтобы достичь этой более высокой и сравнительно редкой позиции всеобщей заботы, я должен возвыситься над своими природными биоцентрическими импульсивными влечениями (секс и выживание), над своими эгоцентрическими желаниями и над своими этноцентрическими предпочтениями. Вместо этого я должен вступить в относительно мироцентрическое пространство морального сознавания, которое настаивает на универсальном сострадании. И данная свобода от более узких способов бытия очень воодушевляет, ведь она подключила меня к более высокому, глубокому и истинному «я».

Конечно же, я здесь обобщаю позицию Иммануила Канта. И в этом кроется часть необычайно воодушевляющей привлекательности этого философа. Только лишь возвысившись над своими эгоцентрическими импульсивными побуждениями и естественными влечениями, над своими конформистскими и этноцентрическими перспективами (все это Кант назвал «гетерономией»)… только лишь возвысившись над всеми этими более поверхностными позициями, только через принятие более глубокой и высокой перспективы — мироцентрической перспективы — я могу установить связь со своими высшими устремлениями и своим самым подлинным «я». (Как мы выразились бы, в таком случае можно сказать, что я развился по меньшей мере до вехи 5 или 6.)

Лишь тогда я обретаю способность к всеобщим (или универсальным) заботе и состраданию, которые представляют собой свободу от поверхностности этих более мелких способов бытия. Только путем восхождения, путем трансценденции этих более низких порядков я возвышаюсь над этими базовыми инстинктами и обретаю более универсальную и терпимую позицию. Если же я свожу всю реальность к правостороннему миру моноприроды, то я это все теряю!

В течение целого века Кант выступал сторонником моральной свободы, обретаемой в мироцентрическом сознавании. Он это делал как раз через то, что начинал преодолевать исключительно нисшедший мир, мир флатландии, в котором правят только лишь «они»-явления, поверхности и не имеющие ценностного измерения объекты. Это и вправду было началом крупного современного восходящего течения и трансцендентального сознавания, которое попыталось порвать с нисшедшей матрицей эмпирической природы, в которой невозможно было найти сознательные морально-нравственные установки.

Кант был взбешен или, во всяком случае, грубым образом пробужден от своего догматического оцепенения совершенно бездумным эмпиризмом Юма. На него Кант ответил посредством того, что многие считают наиболее утонченной и сложной философской системой, когда-либо произведенной на свет Западом. Как бы мы ни считали, трансцендентальный идеализм Канта, безусловно, по всем критериям являлся впечатляющим достижением мысли. И практически все современные трансцендентальные течения в той степени, в какой они вообще обрели какую-либо известность, в значительной мере восходят к Канту (речь идет о Фихте, Шеллинге, Гёльдерлине, Шопенгауэре, Ницше, Брэдли, Гуссерле, Хайдеггере)… Можно сказать, что Кант стал первым значимым представителем современности, который объявил благородную и героическую войну троллям и троглодитам.

В общем, такова прошедшая проверку временем истина лагеря Эго. Только лишь в левосторонних течениях Космоса мы можем обрести более высокую и широкую позицию, позволяющую прийти к расцвету всеобщих терпимости и сострадания. Только лишь посредством левостороннего пути можно ввести сострадание в мир правых квадрантов.

Проблема лагеря Эго

В.: Но вы же сказали, что лагерю Эго, включая и Канта, были свойственны некоторые довольно серьезные ограничения.

К. У.: Что ж, тут-то мы и сталкиваемся с большущей проблемой. Допустим, что все высказанное Кантом достаточно верно; допустим, что эта мироцентрическая моральная позиция может быть обнаружена не в каких-либо категориях, которые обосновывают чувственно воспринимаемую природу, а только лишь в практическом, или этическом, разуме; и допустим, что природа в этом смысле есть нечто, что необходимо превзойти, или трансцендировать. Но каким же образом можно интегрировать разум и природу? Каким образом можно не просто трансцендировать природу, но еще ее и включить? Что же делать с этим расщеплением между разумом и природой? Расщеплением между левыми и правыми квадрантами? Расщеплением между Эго и Эко? Не просто их дифференциацией, а диссоциацией? Ведь это расщепление является также и расщеплением внутри моего собственного бытия, ведь и мои разум и тело расщеплены. Разум отлучен не только от внешней природы, но и от внутренней природы. Так что же с этим делать? Является ли диссоциация той ценой, которую необходимо заплатить за мораль и нравственность?

И Кант не нашел какого-либо конечного ответа на этот вопрос, хотя и попытался исцелить расщепление между моральным знанием и знанием природы посредством эстетики. Обратите внимание, что Кант пытается интегрировать Большую тройку (эстетику, мораль, науку), которые все еще разобщены, но, сколько бы он ни пытался, у него все равно не получается их соединить.

Мы видели, что великое достижение современности состояло в том, что была дифференцирована Большая тройка, и Кант заслуживает уважения за то, что он отменно справился с данной дифференциацией: его три великие «Критики» рассматривают сферы науки, этики и искусства. Но еще мы видели, что великим промахом модерна стала его неспособность интегрировать Большую тройку, и в этой ошибке Кант был не одинок, как вскоре показали критики (такие как Гегель).

Посему после Канта (то есть с развитием периода модерна) перед нами встала колоссальная проблема: разум, мораль и природа — каким образом их можно объединить? Не воссоединить! Ведь они в первую очередь никогда-то и не были соединены, или интегрированы (ибо они в первую очередь никогда и не были дифференцированы). Подобная дифференциация была совершенно новым достижением; но с ней пришла и диссоциация — она-то и была той лужей крови, что пролилась на новехонький ковер.

В этом-то и состоит кошмар индустриальной пустыни, кошмар, с которым никогда прежде не сталкивалось человечество, кошмар, который заметил Кант и с которым провел блестящую работу, но от которого он так и не смог нас пробудить.

Эго и вытеснение

В.: Значит, помимо истины, открытой сторонниками Эго, все еще имелся и массивный раскол, возникший между разумом и природой.

К. У.: Да. И тут мы обнаруживаем основную и, на мой взгляд, весьма точную критику лагеря Эго. Можно признать, что они предложили определенную степень трансценденции, но, как и всегда, подобная трансценденция способна зайти чересчур далеко и обернуться вытеснением.

Рациональное Эго хотело возвыситься над природой и над своими телесными влечениями, дабы достичь более всеобщего сострадания, которое нигде в природе не встречается. Но нередко оказывалось так, что вместо возвышения оно вытесняло эти природные влечения: подавляло свою собственную биосферу; подавляло свои собственные жизненные соки; подавляло корни своей собственной жизненности. Эго было склонно вытеснять и внешнюю, и внутреннюю природу («ид»). И понимание этого вытеснения, несомненно, неким образом связано с появлением Зигмунда Фрейда, который был послан в наш мир именно в этот период (а не в предыдущие), чтобы выступить лекарем диссоциаций современности. (Эта диссоциация хорошо представлена на рис. 15.4, где Эго зависло в воздухе, будучи оторванным от своего тела и внешнего мира.)

Все эти дуализмы по понятным причинам сильно досаждали сторонникам романтизма. Им казалось, что Эго повсюду создает расщепления, двойственности и диссоциации, а сторонники романтизма превыше всего хотели обрести целостность, гармонию и единство.

Эго было счастливо продолжать картографировать мир объективным и монологическим образом, в процессе чего, разумеется, возникало и разочарование в этом мире. Отстраненное и невовлеченное Эго просто наносило на карту репрезентационного знания сей мир эмпирической природы. Если же в процессе этого Эго приходило к разочарованию в природе, так это даже к лучшему! Ведь именно посредством подобного разочарования в природе Эго-то себя и освобождает! Разочарование в мире вполне приемлемо для меня, говорит Эго, вполне себе приемлемо.

Но лагерь Эко был немало встревожен этим и указал на то, что подобное разочарование довольно быстро превращается в потрошение. Вытеснение, подавление, диссоциация, десикация. Вот до чего нас довело рациональное Эго! До разочарования в мире. И лагерь Эко возник напрямую как реакция на это треклятое разочарование, поставив перед собой задачу вновь очароваться миром.

И так, наконец, началась необузданная, чудесная, удивительная и экстраординарная попытка вновь очароваться миром.

Восстановление очарованности миром

В.: Значит, лагерь Эко начал свое существование с критики рационального Эго?

К. У.: По сути, именно так. Значительную долю критики из рядов сторонников романтизма можно обобщить как крайнее неудовольствие подавляющими тенденциями Эго. Рациональное Эго (этот великий автономный повелитель своей вселенной) на самом деле попросту игнорировало свои доличностные корни, а также надличностные озарения, полностью от них изолируясь. Оно отрезало — или притворилось, что отрезало, — свою подсознательную «мякоть», а также и источники своего сверхсознательного вдохновения. И посему, несмотря на все чудесные достижения, автономное Эго тем не менее насмерть посбивало все, что можно, на этом своем шоссе, ведущем к рациональному раю.

И именно на этом подавляющем вытеснении[50] и сосредоточились сторонники романтизма.

В.: Критика была обоснованна.

К. У.: Да, данная критика была в значительной степени верна, и именно открытую ей область подвергли нападкам сторонники романтизма. Они обнаружили это подавляющее расщепление между моралью и природой, или разумом и природой, или разумом и телом, или Эго и Эко (все это суть одно и то же расщепление). И они посчитали, что подобное расщепление невыносимо. По вполне понятным причинам они желали целостности и единства. Так что там, где Кант и Фихте без конца говорили об автономии «я», его независимости от природы и базовых инстинктов, сторонники романтизма без устали твердили о единстве с природой в некоего рода жизненном и экспрессивном союзе, в великом объединяющем потоке Жизни и Любви.

Желательность и необходимость исцеления расщепления между моралью и природой — вот великая истина, провозвестниками которой выступили сторонники романтизма, и эта истина является по-своему прошедшей проверку временем, подобно кантианской идее о необходимости трансценденции.

В.: Но кому-то придется уступить.

К. У.: Да, на данном историческом этапе мы наблюдаем тотальную «пробку», полный философский «клинч», полнейший тупик в отношениях между лагерями Эго и Эко. Как же нам примирить эти две позиции? Как же нам примирить необходимость возвыситься над природой с необходимостью пребывать с ней в единстве?

Это все еще остается ключевой проблемой, не так ли? Как же нам примирить Эго и Эко? Ведь это до сих пор критическая дилемма в сегодняшнем мире.

У лагеря Эго, как мы видели, нет сколь-нибудь удобоваримого ответа. Но и предложенное сторонниками Эко-романтизма решение столь же неудовлетворительно, по мнению практически всех, и их «решение» в виде «одного потока Жизни» было подвергнуто жестким нападкам со стороны приверженцев Эго-лагеря. Как же, с сарказмом спрашивают сторонники Эго, вы можете объединиться с природой, стать едиными с природой, действовать лишь в согласии с импульсивными побуждениями природы и при этом сохранить мироцентрическую и постконвенциональную мораль, за утверждение которой мы столь яростно боролись?

Ответ романтизма был весьма примитивен и главным образом фокусировался на определении «природы» двумя весьма разными и совершенно противоречащими друг другу способами, и они просто переключались туда-сюда между этими двумя определениями, когда это было им выгодно.

Назад к природе

В.: У сторонников романтизма было два разных определения природы?

К. У.: Да. Во-первых, они считали, полностью следуя кредо нисхождения, что эмпирическая природа есть одна-единственная реальность — всевключающая и всеобъемлющая реальность. Это, разумеется, и есть нисшедшая матрица современности, и сторонники романтизма проглотили ее вместе с рыболовным крючком. И все же культура, утверждали они, к сожалению, отклонилась от этой природы, она откололась от природы, потеряла связь с великим потоком жизни и начала ее, природу, разрушать.

В.: Экофилософы все еще так считают.

К. У.: Да, но взгляните на два очень разных и противоречащих друг другу определения природы, скрытых в данном утверждении. С одной стороны, природа подразумевается как некая единственная реальность, частью которой являются все организмы, в том числе и человек. В этом смысле природа совершенно всевключающа, и нет ничего, что было бы вне ее. Она есть предельная и всеобъемлющая реальность, и все происходящее является деятельностью этой предельной реальности.

Но, с другой стороны, культура, как полагается, каким-то образом отклонилась от этой природы. Культура в какой-то степени отщепилась от природы. Культура на самом деле разрушает природу. Стало быть, теперь мы имеем две природы: с одной стороны, у нас в распоряжении природа, от которой нельзя отклониться, а с другой — природа, от которой отклониться все же можно. И, очевидно, они не могут быть одним и тем же. В общем, ребята тайком протащили на борт две разные природы.

Итак, каково отношение между этой Природой с большой буквы, которая объемлет все, и природой, которая отлична от культуры, ибо культура ее разрушает?

В.: Подразумевается, что большая Природа включает и объединяет в себе культуру и природу.

К. У.: Да, и все же, каково отношение между Природой и природой? Понимаете, ведь в этом-то и состоит вся проблема.

Все движение романтизма было пущено под откос этим внутренним противоречием. Лучшие представители романтизма пытались утверждать, что Природа с большой буквы есть Дух, то есть весь Космос в целом (как левые, так и правые квадранты), ведь Дух и вправду трансцендирует и включает как культуру, так и природу. И с этим-то нет проблем, все достаточно верно.

Но, поскольку сторонники романтизма оказались в ловушке всепронизывающей нисшедшей матрицы, они попросту отождествили Природу с природой. Они отождествили Дух с чувственно воспринимаемой природой. Они отождествили целый Дух со зримым, ощущаемым, правосторонним миром. Они отождествили Дух с великой паутиной природы.

И именно здесь и прогремел впечатляющий взрыв, озаривший все вокруг пламенеющими языками нарциссизма и эгоцентризма: чем ближе вы подбираетесь к доконвенциональной природе, тем более эгоцентричными вы становитесь. А в поисках Природы сторонники романтизма отправились назад в природу.

Эко и регрессия

В.: Иначе говоря, схлопывание Космоса есть то же самое, что и схлопывание Природы в природу.

К. У.: Да, совершенно верно. Теперь же, если вы являетесь сторонниками Эго и отрицаете какого-либо рода духовную реальность, то вы просто будете наносить эту эмпирическую природу на карту отстраненным образом, без каких-либо проблем. Вы — счастливый и бездумный инструмент картографирования.

Но если у вас открытое сердце и склонность к духовным переживаниям и при этом вы все еще по недоразумению находитесь в ловушке индустриальной онтологии, то вы просто будете приравнивать Дух к чувственно воспринимаемой природе. Ваша духовная интуиция, вероятно, весьма подлинна, но ваша интерпретация происходит внутри орбиты индустриальной матрицы. «Единственная существующая реальность» — правосторонняя эмпирическая природа — теперь, следовательно, должна считаться и предельной духовной реальностью.

Так что даже если у вас и было прямое переживание Мировой души или даже недвойственного — бац! — и оно интерпретируется как нечто приходящее из чувственно воспринимаемой природы. Индустриальная матрица, оперирующая на предсознательном уровне, вынуждает вас к этой интерпретации, так что вы тайно попадаете в плен этой флатландской системы координат.

И, таким образом, вместо того чтобы продвигаться вперед к эволюции и эмерджентному возникновению Природы или Духа (или Мировой души), которая действительно объединила бы дифференцированные разум и природу, вы просто начинаете рекомендовать «возврат к природе». Не вперед к Природе, а назад к природе.

В.: Эта регрессивная тенденция характерна для многих движений романтизма, вплоть до сегодняшних экофилософов.

К. У.: Во многих случаях это так. И именно здесь этот ход в регрессию становится настолько исторически важным — становится невероятно влиятельным течением в современном и постсовременном мире.

Если природа, или биосфера, является единственной фундаментальной реальностью, если она действительно «дух», то, как объявили сторонники романтизма, все, что отдаляется от природы, должно, по идее, убивать дух. Культура отдаляется от природы, а значит, культура, должно быть, убивает дух. Стало быть, если чувственно воспринимаемая природа есть предельная Реальность, тогда культура, должно быть, есть первородное Преступление.

И мы не просто говорим здесь о факте, что культура может зайти слишком далеко и начать подавлять природу; мы не говорим о том факте, что разум может вытеснять импульсивные влечения тела, — мы уже признали, что все это вполне верные наблюдения. Возражение со стороны романтизма имеет гораздо более далекоидущие последствия и выражено в более сильной форме. Что-то в культуре самой по себе непременно является нарушением природы, и, поскольку природа — это единственная духовная реальность, что-то в культуре как таковой антидуховно. Культура на самом деле является первородным Преступлением против первичного Рая природной свободы и духовного изобилия.

Это «духовное озарение» является центральным для большинства движений экоромантизма — как прошлого, так и настоящего. И все же это «озарение» в действительности нисколько не духовно: это интерпретация, сделанная преимущественно в контексте тайных требований, налагаемых индустриальной матрицей. Это попросту один из множества тайных способов, которыми современная нисшедшая матрица защищается от любой трансценденции, защищается от любой подлинной духовности. Это защитный механизм, используемый мировоззрением, которое желает сохранить беспардонную ложь о том, что реальна только лишь природа. И посему ей приходится представлять эту природу как Дух, и ей приходится представлять все, что отклоняется от природы, как дьявола.

И этим «озарением» было положено начало крайне влиятельным движениям «возврата к природе», «благородных дикарей», «потерянного Рая», первичного Эдема, который, дескать, был нарушен и искажен ужасающим Преступлением Культуры.

Чтобы обрести более чистую реальность, более истинное «я», более подлинные чувства и более справедливое сообщество, подразумевается, что мы должны вернуться назад, в то, что предшествовало Преступлению Культуры, и заново открыть свое историческое прошлое, в котором это Преступление еще не было совершено. И когда мы обнаружим этот потерянный Рай, мы должны на уровне социально-политической программы провозгласить его Землей Обетованной, вернувшись к изначальному, первичному и неиспорченному способу жизни (или же вернув его в мир современности).

Вот тут-то и начинается ретроромантическое падение.

Потерянный Рай

В.: Это падение, похоже, проявляется во многих сферах — от первоначального романтизма до множества современных экофилософских построений.

К. У.: Что ж, довольно просто проследить, каким образом это все началось. Современность (или модерн) смогла впервые в истории дифференцировать Большую тройку; это включало и дифференциацию разума и природы. Но поскольку современность еще не смогла их интегрировать, Большая тройка проявила склонность к впадению в диссоциацию, и именно об этом сторонники романтизма справедливо забили тревогу. Их реакцию можно понять, она была на самом деле весьма благородной, и я убежден, что все мы можем поаплодировать сторонникам романтизма за попытку хоть как-то решить эту проблему.

Поскольку данная диссоциация была настолько тревожной, сторонники романтизма поступили очевидным, но и, как нам теперь стало ясно, наивным образом: они посчитали, что проблема заключалась в самой дифференциации. Мол, мы просто изначально никогда не должны были дифференцировать Большую тройку. Базирующееся на неспособности увидеть, что дифференциация является необходимой прелюдией к интеграции, решение, предложенное романтизмом, состояло в том, чтобы просто вернуться обратно в те дни, что предшествовали дифференциации. Предшествовали не диссоциации, что было бы верным шагом, а самой дифференциации как таковой! Последнее уже было впадением в регрессию. Они посчитали возвращение к состоянию желудя единственным способом исцелить проблемы дуба!

И единственный способ достичь этого — вернуться к старым добрым денькам, когда культура и природа не были дифференцированы, — назад, к человеческому аналогу состояния желудя, назад, во время, предшествовавшее этому ужасающему Преступлению, совершенному человечеством против природы. Как следствие, история изображалась как последовательность ужасающих ошибок, все более и более отдалявших человечество от изначального невинного состояния, в котором разум и природа были «едины». Как удобно для их рассуждений было то, что они упустили из виду следующий факт: в этом изначальном «невинном состоянии» не наблюдалось каких-либо бедствий современности именно по той причине, что в нем не было и его благ. В глазах романтизма дуб каким-то образом стал ужасающим нарушением состояния желудя, а задача человечества должна видеться в том, чтобы заново открыть свою «желудевость» и вернуться в нее.

В.: Тогда как на самом деле решением должно быть…

К. У.: Наверное, все мы можем согласиться, что типичная, или конвенциональная, культура часто не отягощена подлинной духовностью в сколь-нибудь значительной мере. Но исцеление состоит в переходе к постконвенциональности, а не доконвенциональности. Исцеление состоит в том, чтобы стать постконвенциональными в Духе, а не доконвенциональными в природе. Дух превосходит и включает и культуру, и природу, таким образом интегрируя и объединяя их обе в себе.

Но если вы рекомендуете вернуться к доконвенциональному состоянию, назад, к «желудевости», назад, к изначальному «невинному» состоянию природы, то в таком случае вы не интегрировали происшедшей дифференциации, а просто на корню ее обрубили, регрессировав к моменту, предшествовавшему ее возникновению. Вы рекомендуете магическое слияние или мифическое погружение, лицемерно воспользовавшись благами и свободами, полученными благодаря современности, между тем нескончаемо жалуясь на то, какой же гнилой она является.

Это не надлогический Дух. И, безусловно, это не вселяющая ужас диалогическая культура. Это просто-напросто чисто монологическая природа, которую, прибегнув к своему трусливому двойственному определению, я теперь провозглашаю Духом или Природой. Я уберусь подальше от Преступления Культуры. Я вернусь в потерянный Рай. Я обнаружу в себе благородного дикаря. Я открою первозданный Эдем, в котором никакая из дифференциаций современности не заразила меня вирусом необходимости выбирать между своим эго и реальностью в целом. И тогда я вынесу современности приговор-проклятие: я обрел потерянный Рай, который будет Землей Обетованной, если только современность ко мне прислушается и вернется к немой и бессловесной природе.

И в этой регрессии от ноосферы к биосфере вы и вправду освободились от катастроф современности — через освобождение себя от ее благ и требований. Вы подавление «исцелили» регрессией.

В.: Но мы можем испытать сильные духовные переживания, находясь на лоне природы. Такое очень часто происходит. И я думаю, что именно это подразумевали сторонники романтизма под Духом.

К. У.: Да, и вправду, это возможно, но источник этих духовных чувств лежит не в природе как таковой. Вы можете часами взирать на закат и неожиданно исчезнуть в Мировой душе и почувствовать себя в единстве с природой. Это все хорошо и прекрасно. Но природа не является источником этой интуиции. Черви, крысы, лисы и куницы не взирают часами на закат, дивясь его природе и трансцендируя себя в этом освобождении, даже несмотря на то, что их органы чувств во многих случаях намного острее наших и они видят природу намного яснее, чем мы! Нет, природа не является источником этой Красоты; природа — ее пункт назначения. Источник же — трансцендентальный Дух, лучезарным выражением которого является природа.

И, таким образом, когда, находясь на природе, вы оказываетесь способны расслабить свое эгоическое цепляние и пребывать в виде открытости или чистого пространства сознавания (а природа этому весьма способствует), тогда через это чистое пространство в вас может излиться сила и слава Мировой души, и на время вас с головой накроет волна изумления перед красотой всего сущего. Красотой, от которой у вас захватывает дыхание и которая одновременно переполняет все ваше существо. Красотой, которая наделяет своим великолепием заходящее солнце, в свете которого природа озаряется невероятными красками.

Но если вы настроены на то, чтобы интерпретировать этот духовный опыт исключительно с точки зрения нисхождения, если вы находитесь в ловушке индустриальной матрицы, тогда вы будете приписывать этот Дух самой природе как таковой. Вы ошибочно примете следствие за причину. Вы будете неспособны увидеть, что пришли к этой интуиции Мировой души как раз посредством развития от чувственно-биоцентрического пространства к эгоцентрическому, социоцентрическому и мироцентрическому, дабы наконец открыться Мировой душе. Каждый последующий уровень трансцендирует и включает предыдущий.

Таким образом, пораженные красотой Мировой души, которую вы ошибочно свели к чувственно воспринимаемой природе, вы будете призывать не к тому, чтобы перейти от природы к культуре и Духу, а к тому, чтобы просто вернуться в природу, хотя куница, сидящая рядом с вами, похоже, не особо-то и замечает ту же самую природу, которой любуетесь вы, — интересно, с чего бы это?

И поскольку вы теперь считаете, что Мировая душа, или Дух, — это просто отпечаток чувственного опыта — просто сама природа, — вы в результате не убеждаетесь в том, что культура является необходимой частью эволюции на ее пути к сознательному постижению Духа как истинного Я, а напротив — начинаете думать, что культура скрывает и искажает эту чувственно воспринимаемую природу, в которой, как вы полагаете, обитает ваше «реальное “я”». Культура не находится на пути к истинному Я, она просто является преступлением против «истинного “я”» ваших биоцентрических чувств.

Короче говоря, вы начинаете призывать не к переходу к вехе 7 и эконоэтической самости, а к возвращению к вехе 2 и биоцентрической, экоцентрической или экологической самости.

В.: Но когда я оглядываюсь по сторонам, мне ясно видится, что все есть часть природы. Мой организм — часть природы, пейзажи, облака, озера и леса, люди и другие животные — все есть часть природы. Так почему бы экологическому подходу не включать все вообще?

К. У.: В том-то и дело. Когда вы оглядываетесь вокруг себя (смотрите на правосторонний мир). Если же вы взглянете внутрь себя (левосторонний мир), то обнаружите там совершенно иную историю — историю роста и эволюции самого сознания. Эти внутренние стадии развития действительно имеют корреляты в мире эмпирической природы, в точности как это изображено на рис. 15.3. Но если вы будете сводить эти внутренние сферы к их внешним коррелятам, низводить все до экологии, природы или сенсомоторного мира, тогда вы прямиком попадаете в мир взаимосвязанных «они», иначе известный как флатландия (в точности как показано на рис. 15.4). По-настоящему же интегральный подход, с другой стороны, будет включать и Эго, и Эко, или и внутреннее, и внешнее, или и левостороннее, и правостороннее (как мы увидим далее), но пока мы все же сосредоточимся на обсуждении тех подходов, которые верили в то, что, по вашему выражению, «все есть часть природы».

В.: Я невольно купился на матрицу флатландии.

К. У.: Да, то же самое происходило и со сторонниками романтизма — в прошлом и настоящем. И это, как правило, имеет регрессивный характер, поскольку игнорирует внутренние иерархии и оставляет нам только чувственно воспринимаемый и материальный мир, что затягивает нас на наши доконвенциональные и эгоцентрические уровни.

В.: Вы сказали, что эта регрессия обернулась критикой современности.

К. У.: Да. Настоящая трудность с этим подходом состоит в том, что он совершенно упускает из виду подлинную причину проблем современности. Настоящая проблема заключалась в диссоциации Большой тройки и ее схлопывании в Большую единицу моноприроды — в индустриальную онтологию. Сторонники романтизма выявили и отвергли мерзости промышленности, но не промышленную, или индустриальную, онтологию. Тем самым они напали на поверхностную проблему, между тем с воодушевлением поспособствовав развитию более глубокой проблемы — подлинного кошмара.

Ведь поразительный факт состоит в том, что экологическая мудрость заключается не в понимании, как жить в гармонии с природой; она состоит в понимании того, как можно привести людей к согласию в отношении того, как жить в гармонии с природой.

Эта мудрость состоит в межсубъективном согласии, достигаемом в ноосфере, а не погружением в биосферу. Отображение биосферы вообще не сможет породить данную мудрость. Ее нельзя обнаружить на картах внешних поверхностей и чувственно воспринимаемых дивных вещей. К ней можно прийти по пути межсубъективного согласия, основывающегося на взаимопонимании, фундаментом которого выступает искренность. У данного пути есть свои стадии развития, своя собственная логика развития. Ничто из этого нельзя найти в эмпирической природе.

Но если доконвенциональная биосфера является вашей Богиней, тогда вы должны вернуться назад и приблизиться к чувственно воспринимаемой природе, дабы обрести спасение. И коль скоро современность дифференцировала эту природу, то вы должны вернуться во времена, предшествовавшие этой дифференциации. Вы должны во всех смыслах вернуться в досовременность.

В.: Регрессивное падение.

К. У.: Оно самое. И, таким образом, там, где лагерь Эго подпитывал подавляющие тенденции, лагерь Эко выступал сторонником регрессивных тенденций. Подавление и регрессия были (и остаются) движущими силами-близнецами в игре флатландии, близнецами-машинами — рупорами индустриальной онтологии.

Машина времени — «назад в прошлое»

В.: Сторонники экоромантизма часто весьма конкретно указывали, какие именно преимущества прошлого нами утрачены.

К. У.: Да. Начиная с XVIII века и заканчивая сегодняшним днем, можно наблюдать, как сторонники экоромантизма, по сути, нацелили свою «машину времени» на тот период, который, по их ощущениям, соответствовал времени, когда культура была наименее дифференцирована от природы. И это положило начало великому поиску потерянного Рая.

Это было не поиском вневременного Духа, отчуждение от которого в настоящее время мы испытываем из-за своих склонностей к цеплянию и самосжатию, а поиском «духа», который всецело присутствовал когда-то в прошлом (в каком-то прошлом историческом или доисторическом периоде), но впоследствии был «убит» великим Преступлением Культуры, преступлением патриархата или любым другим преступлением.

В.: Основатели романтизма были влюблены в Древнюю Грецию.

К. У.: Да, для представителей раннего романтизма, таких как Шиллер, Древняя Греция была, вне всяких сомнений, любимой остановкой на пути их «Регресс-экспресса», ибо они полагали, что в тот период разум и природа были «едины» (на деле они просто не были в сколь-нибудь значительной мере дифференцированы). И забудем о том, что именно по этой причине треть населения Греции были рабами, да и женщин с детьми можно было считать таковыми. В те времена было мало известных нам бедствий современности — это правда, но не наблюдалось и изобилия современных благ.

Ныне же Древняя Греция утратила популярность в кругах романтиков главным образом потому, что, будучи аграрным обществом, она имела патриархальный уклад. Поэтому сторонники романтизма направили свою машину времени еще дальше в прошлое и пришли к садоводческим обществам. Последние теперь стали любимейшим прибежищем для экофеминисток. Эти общества, как мы видели, были часто матрифокальными — управляемыми Великой матерью.

И вновь давайте забудем, что основным ритуалом многих садоводческих культур было ритуальное человеческое жертвоприношение, которое требовалось, помимо всего прочего, для обеспечения плодородности почвы и обильного урожая. Давайте забудем и то, что, согласно многочисленным данным, представленным Ленски, поразительные 44% населения данного типа обществ часто участвовали в военных походах, а более 50% делали это время от времени (что в принципе ставит крест на идее миролюбивых обществ, управляемых Великой матерью). В 61% данных обществ имелось право на частную собственность, в 14% имелось рабовладение, и 45% населения практиковали уплату выкупа за невесту. Эти садоводческие общества даже отдаленно не напоминают ничего «чистого и невинного», как отмечают сами экомаскулинисты.

В.: Которые, в свою очередь, предпочитают фуражное кормодобывание.

К. У.: Да, экомаскулинисты (глубинные экологи) отправились еще на одну стадию назад, в прошлое, и пришли к кормодобывающим культурам, посчитав, что именно они представляют собой «чистое и невинное состояние». И на самом деле, согласно экомаскулинистам, любимое экофеминистками садоводческое общество не является всецело приближенным к природе, поскольку данный тип общественного уклада зависел от земледелия, которое на самом деле есть «насилие над землей». Охота и собирательство — вот новый кандидат на чистоту и невинность.

И давайте забудем, что у нас имеются данные, показывающие, что в 10% данных сообществ практиковалось рабовладение; в 37% практиковался выкуп невесты и 58% регулярно или нерегулярно участвовали в войнах. Это обязательно должно быть чистым и невинным состоянием, ведь это самый ранний период! Это-то и должно быть тем самым, что мы искали! Вот почему я теперь буду игнорировать все до единого неприятные факты о любом из этих обществ; буду считать их «благородными дикарями», и точка.

Логично было бы, конечно же, шагнуть еще дальше к приматам, ведь у них не было ни рабства, ни выкупа невест, ни войн и т. п. А что, почему бы нам всерьез не взяться за эту ретрогрессию и не довести ее до логического завершения? Все, что возникло после Большого взрыва, было Большой ошибкой. В ловушке подобной логики вы оказываетесь, если путаете дифференциацию и диссоциацию: вы начинаете считать, что дуб — это преступление против желудя.

Вот так и проходят поиски чистого и невинного состояния, заводя нас все дальше и дальше в дебри прошлого, соскребая все больше слоев глубины с Космоса в поисках незамутненного состояния, в котором могло бы произойти романтическое слияние с природой. При таком подходе мы пытаемся вылечить подавление регрессией. Мы пытаемся вылечить болезнь, избавляясь от глубины. Иными словами — становясь все более поверхностными.

Великая битва современности: Фихте против Спинозы

В.: Итак, это историческое столкновение между лагерями Эго и Эко. Эго стремилось подчинить Эко, а Эко стремилось избавиться от Эго.

К. У.: Да. Конфликт состоял в следующем: трансцендировать ли нам природу, чтобы обрести моральную свободу и автономию, или же нам надлежит стать едиными с природой, дабы обрести единство и целостность? Являетесь ли вы трансцендентальным Эго или все же имманентным Эко?

Иначе говоря, вы за чистое восхождение или за чистое нисхождение?

Вот фундаментальная проблема, этот упорствующий дуализм! Это двухтысячелетнее сражение между сторонниками восхождения и нисхождения — одно-единственное сражение, которое в большей степени, чем что-либо еще, предопределило очертания западной традиции, — попросту снова объявило о себе в современной форме в виде битвы между Эго и Эко.

И это длившееся тысячелетия противостояние нашло свое архетипическое воплощение в личностях Фихте и Спинозы.

В.: Давайте, только очень кратко.

К. У.: Очень кратко: Фихте попытался преодолеть расщепление между Эго и Эко, абсолютизировав Эго, или путь восхождения. «Именно в чистом Я, в чистом трансцендентальном Я следовало обрести освобождение. И чем больше чистого Эго и меньше Эко, тем лучше для всех», — молвил Фихте, преклоняясь перед алтарем восходящего Бога.

Сторонники экоромантизма, конечно же, двигались в прямо противоположном направлении, находясь под пристальным наблюдением другого Бога. Они собирались преодолеть расщепление между Эго и Эко через абсолютизацию Эко — абсолютизацию пути нисхождения. И, стало быть, лагеря сторонников Эко обрели свое архетипическое воплощение в творчески реинтерпретированном Спинозе (они воображали, будто под Природой Спиноза подразумевал природу — «да какая разница, он нам и так подойдет!»). Таким образом, они расположили чистую свободу в полном погружении в Великую систему природы, или чистое Эко. Чем больше Эко и чем меньше Эго, тем лучше для всех, утверждали сторонники романтизма, склонившись перед приземленным алтарем чисто нисходящего Бога.

В.: Так мы и получаем дуэль между Эго и Эко, между Фихте и Спинозой.

К. У.: Да, и это не было просто каким-то не имеющим значения вопросом. Это как раз и была завершающая фаза двухтысячелетней битвы, развернувшейся в самом сердце попыток Запада пробудиться. И это была мучительная проблема, ведь обе стороны смутно ощущали, что оба лагеря хотя бы частично правы. Но в чем именно?

И повсюду пронесся клич: «Да мы должны интегрировать Фихте и Спинозу!» Или Канта и Спинозу. Или Канта и Гёте. Все это вариации на одно и то же. Это на самом деле стало навязчивой идеей целой эпохи, особенно ближе к концу XVIII века.

В.: Так кто же победил?

К. У.: Что ж, все пришло к одному: каким образом можно трансцендировать природу во имя моральной свободы и все же обрести единство с природой во имя целостности? Это вопрос соотношения автономии и целостности. К чему из этого вы стремитесь? К свободе от природы или к свободе в качестве природы? Каким образом можно получить и то и другое? Каким образом можно интегрировать восхождение и нисхождение? Ох уж эти раздробленные примечания к Платону! Где можно обрести спасение? Где вы можете найти своего Бога?

В.: И посреди этой битвы появился человек, которого вы, очевидно, очень любите и который, вполне возможно, разрешил дилемму. В книге «Секс, экология, духовность» вы представляете читателю этого человека, приводя текст письма некоего посетителя его лекций. Не возражаете, если я зачитаю данное письмо?

К. У.: Давайте.

17. Доминирование нисхождения

* * *

В.: «Шеллинг читает лекцию удивительной публике, но в условиях крайнего шума и сутолоки, свиста и стука в окна. Стучали те, кто не смог войти в двери настолько переполненного лектория, что ты почти готов отказаться от прослушивания, если все это будет так и дальше продолжаться. Слушание его первых лекций было практически связано с риском для жизни. Однако я доверился Шеллингу и, рискуя собственной жизнью, набрался смелости вновь посетить его лекцию. Все вполне может преобразиться во время лекций, и, если это произойдет, ты будешь рад, что пошел на такой риск. Чего не сделаешь, лишь бы услышать самого Шеллинга.

Я настолько счастлив, что посетил вторую лекцию Шеллинга, — неописуемо счастлив. Зародыш мысли подпрыгнул во мне от радости, когда Шеллинг упомянул слово “действительность” в связи с философией действительности. Я запомнил практически каждое слово, которое он сказал далее. Здесь, пожалуй, можно прийти к ясности. Это одно слово отозвалось во всех моих философских муках и страданиях. Так что и она, наверное, может разделить со мной мою радость. А с какой готовностью я к ней вернусь, с какой решимостью я бы уговорил себя поверить, что это правильное направление… О, если бы я только мог! Теперь я все свои надежды обратил на Шеллинга…»

К. У.: Да, это письмо Сёрена Кьеркегора; в нем описываются события во время лекций Шеллинга, которые он читал в Берлине в 1841 году. Помимо Кьеркегора слушателями этих лекций были Якоб Буркхардт, Михаил Бакунин и Фридрих Энгельс — близкий коллега Карла Маркса.

В.: Итак, можете ли вы обобщить центральную мысль Шеллинга, особенно в отношении интеграции разума и религии?

К. У.: Шеллинг начал с замечания, что хотя и верно то, что Просвещение преуспело в дифференциации разума и природы, но также оно было склонно забывать трансцендентальную и объединяющую Основу и того и другого, тем самым, как правило, отчуждая разум от природы — приводя к катастрофе современности.

Отчуждение разума от природы, Эго от Эко, при котором разум «зеркально отражает» природу посредством научного исследования (то, что мы обозначили как парадигму репрезентации), — подобная диссоциация, конечно же, имела место. Репрезентация, как указал Шеллинг, привела к разрыву или зазору между природой как внешним объектом и отражающим «я» как субъектом. Также это, как он отмечал, превратило людей в объекты — то есть породило дегуманизированный гуманизм, как мы это раньше сформулировали. И когда репрезентация становится самоцелью, она оборачивается, по его словам, «духовным недугом».

В этом он был в согласии со сторонниками романтизма. На самом деле Шеллинг был одним из главных основателей романтизма, хотя и вышел далеко за его пределы, главным образом отказываясь от регрессии к природе. То есть Шеллинг осознал, что диссоциацию нельзя преодолеть посредством возвращения к непосредственности чувствования, «к детству, так сказать, человеческой расы». Нет пути назад в Эко-природу, и Шеллингу это было известно.

Напротив, считал он, мы должны двигаться вперед, за пределы рассудка, дабы обнаружить, что разум и природа суть просто разные движения единого абсолютного Духа — Духа, который проявляет себя в своих же стадиях последовательного развертывания. Как вскоре отметил коллега Шеллинга Гегель, Дух не есть Единое, отколотое от Многого, он есть процесс выражения Единого через Многое как таковой. Это бесконечная деятельность, выражающая себя в процессе развития как таковом. Или, как мы выразились бы сегодня, Дух выражает себя в качестве всего процесса эволюции.

Эволюция: развертывание Великой холархии во времени

В.: Так, значит, сама идея развития или эволюции не пришла с Дарвином как нечто новое.

К. У.: Именно. Теоретики Великой цепи, начиная с Лейбница как одного из ранних представителей, начали осознавать, что Великую цепь лучше всего понимать как холархию, которая предъявляется не сразу и целиком, а скорее разворачивается в ходе периодов исторического и географического времени гигантской продолжительности — начиная с материи, затем после нее эмерджентно возникает ощущение в различных формах жизни, затем восприятие, затем импульсивные побуждения, затем образы и т. д.

И, таким образом, примерно за столетие до Дарвина в образованных кругах широко признавалось, что Великая цепь в действительности разворачивалась в течение огромных периодов времени. И ключевым было то, что, поскольку Великая цепь не содержала «разрывов» или дыр (благодаря тому, что изобилие Духа заполняло все пустые места), научная повестка состояла в том, чтобы обнаружить все «недостающие звенья» в эволюции.

В.: Вот откуда пришел сам термин?

К. У.: Да, речь шла о любых недостающих звеньях в Великой цепи. И посему начался массивный поиск «недостающих звеньев» среди различных биологических видов. Это понимание было настолько общепризнанным, настолько широко распространенным и настолько принимаемым как нечто само собой разумеющееся, что даже пресловутый цирковой антрепренер Финеас Тейлор Барнум мог публиковать рекламу, согласно которой в его музее хранится «орниторникус, или связующее звено между тюленем и уткой; два разных вида летающей рыбы, которые, несомненно, соединяют птицу и рыбу; грязевая игуана — соединяющее звено между пресмыкающимися и рыбами. А также и другие связующие звенья в Великой цепи одушевленной Природы». И это за два десятилетия до того, как Дарвин опубликовал свое «Происхождение видов».

В.: Как забавно.

К. У.: Еще и удивительно. Весь этот поиск недостающих звеньев… Именно он был в основе поиска микроорганизмов, чье существование Лейбниц вывел дедуктивным путем, исключительно на базе идеи Великой цепи: микроорганизмы просто должны были существовать, дабы восполнить определенные видимые пробелы в Цепи. Именно он лежал в основе веры в существование жизни на других планетах, которое Джордано Бруно вывел дедуктивным путем на базе идеи Великой цепи. И недостающие звенья между видами — все это основывалось не на эмпирических или научных данных, а напрямую на вере в Великую цепь.

В.: Которая сама по себе идея прямиком из неоплатонизма.

К. У.: Да, все это так или иначе восходит к Плотину. Дух настолько полон и совершенен, говорил он, что, когда он опустошает себя в творении, он не оставляет ни единого пробела — никаких дыр, разрывов или недостающих звеньев. И Великая холархия Плотина есть то, как эти связи или уровни соединяются, включают и объемлют друг друга на всем протяжении — от материи к Богу.

Итак, если вы возьмете Великую холархию именно в том виде, в котором ее представил Плотин (рис. 14.1), и если вы поймете, что она разворачивается во времени (разворачивается с течением огромнейших периодов времени), то вы в основе своей получите общее современное понимание основных стадий эволюции. Эволюция и вправду движется от материи к ощущению, восприятию, импульсивному влечению, образу, символу и т. д.

За исключением того, что, конечно же, мы, жители современности, приверженные нисшедшей матрице, не видим стадий эволюции выше рассудка; мы интерпретируем всю Великую цепь исключительно с эмпирической и натуралистической перспектив. Именно поэтому мы неспособны понять или объяснить самотрансцендирующую силу, движущую этой эволюцией, которая во всем остальном стала нашим современным богом!

Но центральная мысль состоит в том, что Плотин, спроецированный на временную развертку, равнозначен учению об эволюции. И все это было разработано и стало общепризнанным за столетие до Дарвина. Шеллинг написал труд по трансцендентальной философии около 1800 года. Реклама Барнума была опубликована в районе 1840 года. А Дарвин опубликовал свой труд примерно в 1860 году, несколько десятилетий спустя после того, когда люди уже посещали музеи в попытке увидеть «недостающие звенья».

Вклад, который Дарвин и Уоллес внесли в эту уже общепризнанную идею, заключался в теории, но теории не эволюции, а эволюции путем естественного отбора, что, как оказалось, совершенно не может объяснить макроэволюцию! Вот почему Уоллес всегда считал, что естественный отбор сам по себе был не причиной, а результатом «образа и способа творения Духа». И даже Дарвин крайне не желал убирать Дух из природы эволюции.

И посему если бы вам пришлось выбрать двух философов, которые, после Платона, оказали наибольшее влияние на западный разум, то ими вполне могли бы оказаться сначала Плотин, а затем и Шеллинг. По такой простой причине: Плотин дал Великой холархии ее совершеннейшее выражение, а Шеллинг расположил Великую холархию во времени, в эволюции. А если и есть какая-то одна идея, которая в целом довлеет над современным и постсовременным разумом, так это эволюция.

И в своем повествовании мы находимся в том историческом моменте, когда возникает понимание, что Великая холархия развивалась с течением времени. И фигура, стоящая на этом ключевом рубеже, — это Шеллинг.

Эволюция: Дух-в-действии

В.: Я полагаю, что для Шеллинга развитие и эволюция все еще представляли собой движение Духа.

К. У.: Эволюцию и развитие трудно представить как-либо иначе, и Шеллинг это понимал. Дух присутствует на каждой стадии эволюционного процесса — как сам процесс. Как вскоре выразится Гегель, Абсолют — это «процесс своего собственного становления; он становится конкретным или действительным лишь посредством своего развития».

В.: Вот еще цитата из Гегеля: «То, что история мира, со всеми ее сменяющимися сценами, зафиксированными в анналах, является процессом развития и воплощения Духа, — и только это понимание может примирить Дух с историей мира, — то, что происходило и что ежедневно происходит, не только не происходит “без Бога”, но и, по сути, является Божьей работой».

К. У.: Да. Вот почему в дзен-буддизме говорится: «То, от чего можно отклониться, не есть настоящий Путь».

Мысль Шеллинга состояла не в том, что природа есть единственная реальность, и не в том, что разум есть единственная реальность, а в том, что Дух есть единственная реальность. Но для того чтобы создать явленный мир, Дух должен выйти из себя, опустошить себя и проявиться. Дух нисходит в проявление, но это проявление тем не менее есть сам Дух, форма или выражение самого Духа.

Стало быть, Дух сначала выходит из себя и производит природу, которая попросту является объективным Духом. В этой точке эволюционного процесса Дух все еще не сознаёт себя. Таким образом, вся природа описывается Шеллингом как дремлющий Дух. Природа — не просто инертный и инструментальный фон, на котором разворачивается разум, как считали представители лагерей Эго. Напротив, природа есть «самоорганизующаяся динамическая система», которая является «объективным проявлением Духа», — что как раз и есть «зримый, чувствуемый Бог» Платона, но теперь погруженный в реку развития.

Посему природа, совершенно определенно, не является статичной или детерминированной машиной. Для Шеллинга природа — это «Бог-в-творении». Сами процессы природы суть духовные процессы: они стремятся к духовному пробуждению. Стремятся по той причине, что они суть объективный Дух, стремящийся себя реализовать (Эрос).

И, стало быть, здесь Шеллинг признаёт основной предмет спора для сторонников экоромантизма: природа и вправду не является механическим и дремучим задним фоном; природа духовна до самых своих оснований. Но полнится она Духом дремлющим, ибо он еще не пришел к самосознанию, Космос еще не пришел к сознательной рефлексии о себе самом.

С эмерджентным возникновением разума Дух становится самосознающим, что, помимо всего остального, вводит в мир сознательную моральность — моральность, которую не найти нигде в природе. И моральность представляет собой достижение в эволюции сознания, которое не обнаружишь в дремлющей природе. И тут Шеллинг признаёт неоспоримые достижения лагерей сторонников рационального Эго.

Дух начинает пробуждаться для самого себя. Дух ищет самопознание через символы и понятия, результатом чего становится то, что вселенная начинает мыслить о вселенной. Это производит мир рассудка и, в частности, мир сознательной моральности. Таким образом, говорит Шеллинг, тогда как природа есть объективный Дух, разум есть субъективный Дух.

Но, в отличие от лагерей Эго, Шеллинг настаивает на том, что само Эго есть попросту одно мгновение в общей дуге движения Духа в направлении к своей самореализации. Он отказывается остановиться там, где остановились как школы Эко, так и школы Эго. Шеллинг движется к недвойственному. Однако он свободно допускает, что в данный исторический период (когда разум и природа дифференцированы) и вправду наблюдается массивный разрыв в мире, а именно между рефлексирующим разумом и рефлексируемой природой. Но, в отличие от радикальных лагерей Эго, которые хотят, чтобы разум был превыше всего, и в отличие от лагерей Эко в их чистой форме, желающих, чтобы природа была превыше всего, Шеллинг видит, что и разум, и природа суть необходимые, но частные моменты на пути к Духу, который трансцендирует и включит их обоих, тем самым пробудившись для своей собственной высшей тождественности.

В.: Так, значит, в современности мы просто на время застряли в этой битве между разумом и природой, между Эго и Эко.

К. У.: Да, это мучительное рождение острого самосознания современности является необходимой частью пробуждения Духа. Мы, жители современности, должны пройти через это горнило. И ни в какой иной исторический период человечеству не приходилось еще в массе своей сталкиваться с этим дышащим жаром пламенем. Попытка обратиться вспять есть просто избегание огня, а не его преображение.

Посему Шеллинг настаивает: вместо того чтобы идти назад, во времена, предшествующие расщеплению, мы, напротив, должны идти вперед, за пределы Эго и за пределы Эко — в то время, когда оба лагеря заявляют о своей «абсолютности». Но эти две «кажущиеся абсолютности», как мы их называем, обретают синтез в третьем великом движении Духа, которое представляет собой трансценденцию и природы, и разума, и, как следствие, их радикальный союз.

В.: Удерживая при этом во внимании Фихте и Спинозу.

К. У.: Верно. Сохраняя во внимании чистое Эго и чистое Эко. Этот недвойственный синтез, согласно Шеллингу, также является тождеством субъекта и объекта в едином вневременном деянии самопознания, в котором Дух напрямую познаёт себя как Дух. Это прямая мистическая интуиция, утверждает Шеллинг, которая не опосредована никакими формами, — неважно, являются ли такими формами ощущения объективной природы или мысли субъективного разума.

И здесь мы видим безошибочный и глубинный проблеск бесформенной и недвойственной безосновной Основы, чистой пустотности Одного вкуса. Шеллинг часто говорил о «безразличии» и «Бездне», в точности следуя традиции Экхарта, Бёме и св. Дионисия Ареопагита. «В предельном мраке Бездны божественного Бытия, первичной основе, или Urgrund, нет какого-либо различения, есть лишь чистое тождество». То, что мы называем Наивысшим тождеством.

Таким образом, для Шеллинга (и для его друга и ученика Гегеля) Дух выходит из себя, чтобы произвести объективную природу, пробуждается для самого себя в субъективном разуме, а затем восстанавливает себя в чистом недвойственном сознавании, в котором субъект и объект суть единая чистая непосредственная насущность, объединяющая и природу, и разум в воплощенном Духе.

И посему Дух знает себя объективно как природу; знает себя субъективно как разум и знает себя абсолютно как Дух — Источник, Вершину и Эрос всей последовательности вообще.

Проблески недвойственного

В.: Эти три обширных движения можно назвать подсознательным, самосознательным и сверхсознательным.

К. У.: Или доличностным, личностным и надличностным; или доперсональным, персональным и трансперсональным; или дорациональным, рациональным и надрациональным; или биосферой, ноосферой и теосферой, и этому невозможно уделить чересчур много внимания.

В.: Но как именно это видение интегрирует достижения и Эго, и Эко без насильственного принуждения к объединению?

К. У.: Ключевым озарением, посетившим Шеллинга, было то, что Дух, сознательно воплощаемый в наивысшем тождестве, есть на самом деле тот же самый Дух, который все время присутствовал как процесс эволюции в целом. Весь Дух в целом, можно так сказать, присутствует на каждой стадии как процесс разворачивания самого себя. Но на каждой стадии Дух разворачивает все больше себя, воплощает все больше себя и, таким образом, переходит от дремы в природе к пробуждению в разуме и, наконец, к воплощению в Духе как таковом. Но Дух воплощенный есть все тот же самый Дух, что присутствовал все время в качестве целого процесса своего собственного пробуждения.

Таким образом, чтобы конкретно ответить на ваш вопрос, можно сказать, что Шеллинг смог интегрировать Эго и Эко — Фихте и Спинозу, автономию и целостность, — потому что, по его словам, когда вы воплощаете свое наивысшее тождество с Духом, вы в совершенном смысле автономны (ведь нет ничего, что было бы вне вас) и, как следствие, также еще и совершенно цельны и едины (ведь нет ничего, что было бы вне вас). Полная автономия и полная целостность суть одно и то же в наивысшей тождественности.

Посему мужчинам и женщинам не нужно жертвовать своей автономией или волей, потому что их воля в предельном смысле созвучна всему Космосу в целом. Весь Космос в его полноте есть нечто, творимое вашим глубочайшим Я. Вы и есть весь Космос в его полноте. Полной автономии и полной целостности.

Это глубинная интеграция Эго и Эко, восхождения и нисхождения, трансцендентности и имманентности; интеграция Духа, нисходящего даже в наинизшие состояния и восходящего обратно к самому себе, но все же Духа, который тем не менее всецело присутствует на каждой стадии как процесс своего же собственного самовоплощения — процесс божественной игры Духа; Духа, наличествующего в каждом конкретном движении Космоса и все же обретающего себя во все большей и большей степени, по мере того как продолжается его же собственная Игра; Духа, полностью отдавшегося танцу совершенной божественности, проявляющейся во всех до единого жестах вселенной, никогда, по сути, не теряющегося и никогда, по сути, не обретаемого, но присутствующего изначально и непрестанно в качестве подмигивающей и кивающей нам лучезарной Бездны.

Всегда уже

В.: И что именно отделяет данное видение от идей экоромантизма?

К. У.: И тогда, и сегодня сторонники чистого романтизма никогда бы не признали, что разум и Дух трансцендируют природу, ведь, дескать, ничто не трансцендирует природу. Есть только природа, а разум и Дух каким-то образом едины с природой, или являются общей суммой этой природы, или нитями в паутине этой природы.

И, стало быть, прежде всего представители экоромантизма не смогли бы понять, что «то, от чего вы можете отклониться, не есть настоящее Дао». Экофилософы продолжают рассказывать нам, от чего мы отклонились, и это показывает, что они осведомлены в отношении природы, но не Природы. Они, похоже, так и не поняли подлинное Дао, или Дух.

Согласно идеалистам и недвойственным мудрецам со всего света, необычайным и всецело парадоксальным секретом является то, что Итоговое Освобождение всегда уже осуществлено. «Последний шаг» состоит в том, чтобы вообще выйти из цикла времени и обнаружить Вневременное, с самого начала присутствующее в своей вездесущей форме изначально и во все мгновения пути, без каких-либо отклонений.

«Благо, — пишет Гегель, — абсолютное Благо бесконечно воплощает себя в мире; и плодом этого является то, что ему не нужно ожидать, когда же мы его воплотим: оно уже воплощено в своей полной действительности».

У меня для вас заготовлена еще одна, последняя на данную тему цитата — из Файндлея, одного из блестящих интерпретаторов Гегеля: «Именно способность понимать данный факт отделяет подлинного гегельянца от его брата — часто усердного и академически настроенного, но все равно глубоко ошибающегося ложного истолкователя, который все еще жаждет, чтобы после показушной и умопомрачительной кульминации Абсолют сошел с небес на землю <…> сопровождаемый стаей голубей, тогда как в действительности происходит простое возвращение к совершенной обычности (ср. с “обыденным умом” дзен-буддизма). Конечное бытие в “здесь и сейчас” со всеми его ограничениями является, по учению Гегеля, в случае его верного истолкования и принятия, тождественным бесконечному бытию в “везде и всегда”. Жить на главном проспекте, если живешь в правильном духе, — значит проживать в Граде Священном».

Как было известно Плотину и как учил Нагарджуна: всегда и во все времена тот, иной мир есть сей мир, увиденный в правильном свете.

Любая Форма есть Пустота как она есть. Радикальная тайна наивысшей тождественности состоит в том, что есть лишь только Бог. Есть лишь Космос Одного вкуса, всегда уже всецело присутствующий, всегда уже в совершенстве достигнутый, всегда уже звучание хлопка одной ладони. И уже сама вера в то, что мы могли бы отклониться от него, является выражением высокомерия эгоической иллюзии, навязчивой маской божественного эгоизма, злорадно торжествующей над руинами своих же склонностей к самосжатию. Мы можем оберегать природу, но Природа бережет в себе нас.

Увядание видения

В.: Видение идеалистов почти полностью увяло в течение нескольких десятилетий.

К. У.: Да. Нисшедшая матрица сожрала идеализм живьем и выплюнула геецентрическое спасение, которое, независимо от того, пришло ли оно в форме марксизма, экоцентризма или капитализма, представляет все ту же самую матрицу и все то же самое мытарство между двумя доступными опциями: либо контролировать природу (Эго), либо становиться едиными с природой (Эко).

В.: Значит, дело лишь за тем, чтобы просто попытаться вернуть некую форму идеализма?

К. У.: Не совсем, ведь эволюция продолжает свой курс. У нас теперь иной технико-экономический базис, и идеализм в том виде, в котором он был предложен тогда, функционально не будет соответствовать сегодняшней действительности. Возникнет новый тип идеализма, как мы могли бы выразиться, и грядущий Будда будет говорить на языке цифровых технологий. Но это, пожалуй, совершенно иной разговор.

В любом случае мы не можем просто удовлетвориться Шеллингом или любым из идеалистов. Допустим, обобщение Духа-в-действии, изложенное мною, верно (и я уверен, что это так), тем не менее ни один из идеалистов на самом деле не понимал достаточно хорошо четыре квадранта, и их осведомленность о реальных деталях и стадиях трансперсональных измерений была крайне скупой. Я уверен, что эти недостатки мы можем обобщить при помощи двух тезисов.

Первое — они не смогли разработать какие-либо подлинно созерцательные практики. То есть какие-либо парадигмы, какие-либо воспроизводимые образцы, какие-либо действительные трансперсональные практики. Иначе говоря: не было предложено ни какой-либо йоги, ни медитативной дисциплины, ни экспериментальной методологии, дабы воспроизводить в сознании индивида трансперсональные озарения и интуиции основателей идеализма.

Великие идеалистические системы, таким образом, ошибочно истолковывались как метафизика или старая добрая философия «только лишь репрезентации», в которой не было действительного референта и которую Кант всецело отринул. И поскольку идеалистам недоставало трансперсональной практики, во многих смыслах эта резкая критика была, увы, верной. Идеализм в общем и целом деградировал в монологическую метафизику, а посему его справедливо постигла судьба всех исключительно метафизических систем, а точнее — всех систем, которые только лишь картографируют мир и не предоставляют достаточное количество технологий внутренней трансформации для того, чтобы преобразить самого картографа.

В.: Значит, первой их ошибкой было то, что у них не было йоги — трансперсональной практики для воспроизведения своих открытий.

К. У.: Верно, они не предложили путей воспроизведения трансперсонального сознавания в практикующем сообществе. Не предоставили каких-либо способов конкретно раскрыть более глубокую самость (Я, или Будду) в более глубоком сообществе (Мы, или Сангхе) для выражения более глубокой истины (Оно, или Дхармы). Но да, говоря по-простому, они не предложили йоги.

В.: А что является их второй главной ошибкой?

К. У.: Хотя глубинные прозрения относительно подлинно трансперсональных сфер были, очевидно, среди основных, а я бы сказал — были основными движущими силами движения идеализма, эти интуиции и прозрения нередко почти всецело выражались посредством — и исходя из — визионерской логики, и это отяготило Разум задачей, с которой тот никогда бы не смог справиться. В частности, это касается Гегеля, у которого трансперсональный и надрациональный Дух оказывается полностью отождествлен с визионерской логикой, или зрелым Разумом, и это обрекает Разум на падение под тяжестью груза, который тот никогда не сможет нести на своих плечах.

«Реальное есть Рациональное, а Рациональное есть Реальное» — и под «рациональным» Гегель подразумевает визионерскую логику. А это никогда не сработает. Визионерская логика — это попросту Дух в том виде, в каком он проявляется на кентаврической стадии.

В 1796 году Гегель написал поэму, адресованную Гёльдерлину, в которой, в частности, говорится: «Ибо мысль неспособна ухватить душу, которая, забывая себя, выныривает из пространства и времени в предчувствии бесконечности и тогда вновь пробуждается. Кто бы ни желал поведать об этом другим, даже если бы он говорил языками ангельскими, все равно ощутит бедность слов».

Хорошо, если бы и сам Гегель сохранил понимание этой бедности. Но Гегель решил, что Разум может и должен создать «язык ангельский». И все бы ничего, если бы Гегель еще предложил и более надежные практики для развертывания развития более высоких и трансперсональных стадий. Наставники дзен постоянно говорят о Пустоте! Но у них есть практика и методология (дзадзен, или медитация), что позволяет им обосновывать свои прозрения в переживательных, публичных, воспроизводимых и фальсифицируемых критериях. Дзен не является метафизикой! Он не является только лишь картографированием.

У идеалистов не было ничего из этого. Их прозрения, которые трудно воспроизвести и которые тем самым не соответствовали требованиям фаллибилизма, были, как следствие, отвергнуты в качестве «только лишь метафизики». Так и оказалась упущена бесценная возможность, которую Западу, без сомнения, снова предстоит изыскать, если ему когда-либо суждено стать гостеприимной обителью для грядущего нисхождения Мировой души.

В.: Поразительно, что идеалисты все же сумели достичь столь многого.

К. У.: Вот-вот. Я продолжаю размышлять о следующей истории: после Второй мировой войны Жан-Поль Сартр посетил Сталинград — место великой битвы, которая во многом стала переломным моментом войны. В этом месте русские организовали совершенно героическую оборону; погибло более трехсот тысяч немецких солдат. После осмотра места сражения Сартр все повторял: «Какими же они были удивительными, какими же они были удивительными». Сартр, разумеется, с большой симпатией относился к коммунистической идеологии, поэтому кто-то все же спросил его: «Вы имеете в виду, что русские были удивительны?» — «Нет же, немцы. В том, что они прошли так далеко».

Я вспоминаю эту фразу всякий раз, когда думаю об идеалистах. О том, что они прошли так далеко.

Доминирование сторонников нисхождения

В.: И все же они тоже потерпели поражение. Есть известное выражение, что после Гегеля все восклицали: «Назад к Канту!»

К. У.: Да, и это в конце концов стало означать: назад к рациональности и ее обоснованности в воспринимаемом органами чувств. Иными словами, назад к моноприроде, назад к правостороннему миру.

Коллапс идеализма оставил сторонников нисхождения фактически без конкуренции в ранге хранителей и творцов современности. После ряда экстраординарных достижений для левосторонних измерений в плане сознания и трансперсонального Духа течение идеализма попало в жернова индустриальной матрицы и было превращено Фейербахом и Марксом в выраженно материалистическую и «натуралистическую» концепцию. Практически невозможно избежать современной нисшедшей матрицы, и после доблестных и героических попыток исправить ситуацию, предпринятых идеалистами, они все же были изгнаны троглодитами из города.

И, стало быть, Фейербах, ученик Гегеля, вскоре объявит о том, что любого рода духовность, любого рода Восхождение попросту представляет собой проекцию человеческих потенциалов мужчин и женщин на «мир иной» — проекцию, истоки которой всецело в воображении. И, согласно Фейербаху, именно данная проекция человеческого потенциала на «божественную» сферу ограничивает возможности мужчин и женщин и служит настоящей причиной самоотчуждения.

Он, разумеется, смешивает старую мифическую потусторонность с высшими и внутренними трансперсональными потенциалами, но именно эта путаница позволяет ему всецело принять нисшедшую матрицу и прийти к убеждению, что реальна только природа.

Карл Маркс и Фридрих Энгельс очень внимательно следили за происходящим. «За исключением природы и человека, — писал Энгельс, — не существует ничего; и высшие существа, созданные нашей религиозной фантазией, являются лишь воображаемым отражением нашей собственной сущности. Воодушевление было всеобщим: все мы в тот момент стали последователями Фейербаха».

И на самом деле все представители современного и постсовременного мира являются последователями Фейербаха.

Интернет

В.: А что же насчет систем, таких как интернет — компьютерная сеть, которая теперь связывает сотни миллионов людей в информационном взаимообмене? Разве это нечто исключительно нисшедшее? Разве это не нечто всемирное? И разве интернет не указывает нам путь к глобальному сознанию?

К. У.: Ну и чего хорошего было бы с того, что нацисты получили бы доступ к сети? Уже видите проблему? Сеть — это просто внешняя социальная структура (нижне-правый квадрант). Но то, что происходит при помощи сети… что ж, в этом участвуют внутреннее сознание, морально-нравственные установки, ценности. Все это редко рассматривается теми, кто просто считает, что сеть представляет собой глобальное сознание. Горизонтально протянутая сеть не есть то же самое, что и вертикально развившееся сознание. Простое расширение горизонтальной протяженности является наихудшим проявлением флатландии в своей самой нисшедшей и, вероятно, самой разрушительной форме.

Сеть попросту является частью нового технико-экономического базиса (нижне-правого квадранта), и, будучи таковым, сама она нейтральна в плане сознания, которое ею пользуется. Все правосторонние структуры нейтральны и бесценностны. Компьютерные же технологии (и информационная эра) означают, что технико-экономический базис способен поддерживать мироцентрический перспективизм — глобальное сознание, но никоим образом не гарантирует того, что оно разовьется. Как мы видели, когнитивные достижения необходимы, но недостаточны для моральных достижений, и когнитивное развитие обычно намного опережает готовность действительно взобраться по лестнице расширяющегося сознавания. Сеть предоставляет возможность, но не гарантирует того, что мы ею успешно воспользуемся.

Вот почему саму сеть, по существу, нельзя приравнять к глобальному сознанию. Что же хорошего, если миллионы людей на моральной стадии 1 получат средства для распространения своей эгоцентрической морали? Что же хорошего, если нацисты получат в свое распоряжение интернет?

Все это упускается из виду, когда люди просто сосредоточивают внимание на холистической сети с простым местоположением. Вы фокусируетесь на внешней матрице и игнорируете внутренние сферы, которые населяют эту матрицу. Флатландская идея заключается в том, что раз уж интернет глобален, то и сознание, его использующее, должно быть глобальным. Но это совершенно не соответствует действительности.

Большинство людей, увы, все еще обитают в доконвенциональных и конвенциональных формах сознавания — эгоцентрических и этноцентрических. Никакая системная карта и никакой интернет автоматически этого не изменит. Не сможет глобальная холистическая карта или же глобальный интернет сам по себе провести внутреннюю трансформацию; нередко происходит прямо противоположное, что способствует задержке развития и регрессии. Огромное число мужчин, живущих на этом «инфобане», являются цифровыми хищниками — эгоцентричными компьютерными воинами, которым наплевать на межсубъективное взаимодействие и взаимное признание. Это ставит жирную точку в разговоре о глобальном сознании. Когда мироцентрические инструменты предлагаются менее-чем-мироцентрическим индивидам, эти инструменты просто используются (или ими злоупотребляют) для того, чтобы продвинуть интересы менее-чем-мироцентрических лиц. Нацисты влюбились бы в сеть. Неонацисты, очевидно, в нее влюблены. В отчетах ФБР сообщается, что активность групп, собирающихся по признаку ненависти к кому-то, кардинально усилилась благодаря сети, которая позволяет этим людям легче друг друга найти.

В.: Значит, как и всегда, нам нужно включить в рассмотрение развитие как левосторонних явлений, так и правосторонних явлений, чтобы достичь подлинно глобального сознания.

К. У.: Да, точнее и не скажешь.

Религия Геи

В.: А что же насчет таких проблем, как перенаселение, истощение озонового слоя, и других? Это непосредственные угрозы, нависшие над Геей (над всеми нами), которые представители экоромантизма и вправду подвергают критике.

К. У.: Основные проблемы Геи состоят не в индустриализации, истощении озонового слоя, перенаселении или истощении ресурсов. Главная проблема Геи — отсутствие взаимопонимания и взаимного согласия в ноосфере относительно того, что делать с этими проблемами. Мы не сможем обуздать промышленность, если окажемся неспособны достичь взаимопонимания и взаимного согласия по вопросам сохранения всеобщего достояния человечества, базируясь на мироцентрической моральной перспективе. И мы можем достичь этой мироцентрической моральной перспективы путем сложного и трудоемкого процесса внутреннего роста и трансценденции. Если вкратце, глобальные проблемы требуют глобального сознания, а глобальное сознание — это продукт пяти или шести крупных стадий внутреннего развития. Просто иметь на руках глобальную карту не поможет. Системная карта не поможет. Экологическая карта не поможет. А вот внутреннее развитие и трансценденция как раз помогут.

Но нисшедшая матрица вообще отвергает трансценденцию. А посему она презирает единственный источник подлинного спасения Геи. Ненависть к трансценденции — это хитрая уловка нисшедшей матрицы. Именно с ее помощью нисшедшая матрица воспроизводит свой любовный роман с флатландией. Именно с ее помощью она воспроизводит колонизацию пространств «я» и «мы», сковывая их холистическими цепями «оно». Именно с ее помощью она воспроизводит горькую раздробленность Блага, Истины и Красоты и фундаментально противопоставляет друг другу разум, культуру и природу, позиционируя их не как надежных друзей-товарищей, а как глубочайшую угрозу существованию друг друга, провоцируя их враждебность и мстительность по отношению друг к другу.

И посему, разумеется, грубые и очевидные лагеря рационального Эго способствуют расхищению Геи в своих попытках установить контроль и доминирование над природой. Но такова итоговая ирония современности: религия Геи тоже попала в ловушку нисшедшей матрицы, и именно эта матрица является фундаментальной разрушительной силой. Религия Геи поклялась хранить верность матрице, убивающей саму Гею.

И посему медленно, но верно перед нами открывается ужасающая правда о положении современности: ненависть к трансценденции — это способ, используемый флатландской матрицей для воспроизведения себя в сознании тех, кого она уничтожает.

18. Интегральное видение

* * *

В.: Я хотел бы завершить наши обсуждения, сфокусировавшись на четырех темах: как мы интерпретируем свои духовные прозрения; экологическая этика; будущие формы развития мира и само интегральное видение.

Надпись на стене

В.: Для начала: вы считаете, что многие люди и вправду испытывают мощные духовные прозрения, но многие из них не очень хорошо их истолковывают.

К. У.: Духовные прозрения нередко весьма истинны и реальны, я уверен в этом, но данные прозрения интерпретируются (распаковываются) далеко не благоприятными способами. Все мы погружены в современную нисшедшую матрицу (в той или иной степени) с ее сильнейшей диссоциацией между личностью, культурой и природой. Так что духовные прозрения часто терпят крушение в этой диссоциированной матрице, что приводит к малоприятным результатам.

В.: Например?

К. У.: У меня может быть переживание Космического сознания или, быть может, интуиции всеобъемлющей Мировой души, но я могу интерпретировать свой опыт исключительно с точки зрения обретения своего высшего Я. И тогда я считаю, что, если я обрету свое Высшее Я, или высшее сознание, тогда все другие проблемы просто разрешатся чудесным образом. Я прибегаю к старому фихтеанскому ходу — чистое Я решит все проблемы, и я склонен игнорировать поведенческие, социальные и культурные компоненты, которые также необходимы для трансформации. Я склонен оставаться в ловушке крайне нарциссической ориентации: мне надо обрести свое Истинное Я, а мир сам о себе позаботится.

Или же я могу попасть в другую крайность: у меня переживание Космического сознания или, быть может, Мировой души, я чувствую единство с миром и затем решаю, что мир, с которым я един, — это просто мир чувственно воспринимаемой природы, моноприроды. Я и вправду ощущаю единство с горой, с океаном, со всей жизнью. Но я в сетях современной матрицы и из-за этого игнорирую субъективное и межсубъективное пространства, которые-то и позволили мне развиться до момента, когда я смог стать единым с горами, а посему я буду считать, что данное «единство» включает в себя только лишь природу.

Тогда я буду считать, что если только мы все сможем просто обрести единство с Геей, единство с чистым Эко, то все наши основные проблемы будут решены. Я презентую красивые системные карты мира и агитирую всех согласиться с тем, что все мы нити в Великой паутине, невзирая на то, что необходимы массивные внутренние преобразования сознания для того, чтобы для начала обрести саму способность ухватить системное видение. Я прибегаю к старому спинозианскому ходу: утверждаю, что великая имманентная система всех нас спасет, но упускаю из виду тот факт, что я могу стать единым с великой имманентной системой лишь в ходе трудоемкого процесса внутренней трансценденции (включающего по меньшей мере шесть или семь вех развития).

Эта современная диссоциация настолько крепко засела в коллективной психике, что, когда нисходит подлинно духовное прозрение, оно нисходит в истолковательную матрицу современной раздробленности. Изначальное духовное прозрение несет в себе качество целостности, но если я интерпретирую это прозрение исключительно с точки зрения моего любимого квадранта, тогда я попытаюсь воспроизвести целостность путем выдвижения своего любимого фрагмента в качестве чего-то, что покрывает все основания.

В.: Стало быть, прозрение может быть подлинным, но интерпретация исковерканной.

К. У.: Да, в этом-то и состоит основная мысль. Как мы говорили, поверхности можно видеть, но вся глубина требует интерпретации. И то, как мы интерпретируем глубину, жизненно важно для рождения самой этой глубины. Благоприятные и цельные интерпретации Духа способствуют дальнейшему его нисхождению. Благоприятное распаковывание или интерпретация прозрения способствуют эмерджентному возникновению этой новой духовной глубины.

С другой стороны, неблагоприятные интерпретации, как правило, предотвращают или вообще отменяют дальнейшие духовные прозрения. Непрочные, поверхностные или раздробленные интерпретации уводят от духовного процесса. Обычно это происходит по причине того, что интерпретации опираются исключительно на один квадрант: они равным образом не ценят и не распаковывают все четыре квадранта, они не ценят и не интегрируют Большую тройку. И, коль скоро Дух проявляется как четыре квадранта (или просто Большая тройка), тогда какой-то из аспектов Духа оказывается отвергнут, искажен или излишне подчеркнут, что саботирует полное выражение Духа и уводит духовный процесс от его более широкого развертывания. Мы пренебрегаем Прекрасным, или Благим, или Истинным; мы пренебрегаем сферой «я», или «мы», или «оно»; мы пренебрегаем личностью, или культурой, или природой и, таким образом, пускаем Дух под откос, разбивая его на фрагменты нашего самосжатия.

«Я» сверхчеловека

В.: Получается, что и Эго, и Эко попадают в ловушку неблагоприятных интерпретаций.

К. У.: Именно это очень часто и происходит. Со стороны Эго, как мы говорили, многие индивиды интуитивно воспринимают Дух и все же распаковывают это интуитивное прозрение, интерпретируют его исключительно и только лишь с точки зрения высшего Я, Внутреннего голоса, архетипической психологии, гностицизма, випассаны, заботы о Душе, внутреннего Свидетельствования, Вселенского разума, чистого Сознавания, паттернов эннеаграммы, трансцендентального Сознания или аналогичных верхне-левых интерпретаций. И, сколь бы ни был верен этот аспект их прозрения, подобное распаковывание упускает из виду или же в серьезной степени преуменьшает измерения «мы» и «оно». Оно оказывается неспособно дать удовлетворительное описание типов сообществ, общественного служения, деятельности в сфере культуры и взаимоотношений в общем, которые представляют собой межсубъективные формы Духа. Оно игнорирует или пренебрегает изменениями в технико-экономических инфраструктурах и социальных системах, которые являются объективными формами Духа. Оно концентрируется на интенциональном, но игнорирует поведенческое, культурное и социальное: оно игнорирует оставшиеся три квадранта или, по крайней мере, помещает их в низшее или вторичное положение.

Таким образом, лагерь сторонников «высшего Я» известен своим пресловутым иммунитетом к рассмотрению социальных проблем. Все, что происходит, называется «результатом моего собственного выбора» — получается, будто гипердеятельное высшее Я ответственно за все происходящее. Перед нами предстает монологическое и всецело отстраненное Эго, которое бьется в бешеном припадке фантазий о всемогуществе своего «я». Это просто способствует подавлению изобильных сетей социальных и культурных союзов (или сообщности), которые столь же важны, как и деятельность в качестве важной грани проявления Духа.

Идея, судя по всему, в том, что, если я только смогу установить связь со своим высшим Я, тогда все остальное позаботится о себе. Но она является результатом неспособности увидеть, что Дух всегда и одновременно проявляется как четыре квадранта Космоса. Дух, на любом из уровней, проявляется как самость в сообществе с социальными и культурными основами и объективными коррелятами, а посему любое высшее Я неотрывно включает в себя более широкое сообщество, существующее в более глубоком объективном положении дел. Установление связи с высшим Я является не концом всех проблем, а началом громадной и трудоемкой новой работы, которую предстоит совершить во всех квадрантах.

В.: Но эти подходы действительно считают, что вы создаете свою собственную реальность.

К. У.: Вы не создаете свою собственную реальность; психотики создают свою собственную реальность. Я понимаю, что основная мысль в том, что подлинно духовное Я проявляет свою собственную реальность. Уместно вспомнить старую историю из индуизма веданты.

Один человек пришел к просветленному мудрецу и спросил, конечно же, в чем смысл жизни. Мудрец предложил ему краткое обобщение воззрения веданты на этот вопрос, а именно, что весь мир есть не что иное, как наивысший Брахман, или Божество, и, более того, что ваша собственная способность к свидетельствованию тождественна Брахману. Само ваше Я находится в наивысшей тождественности с Богом. Коль скоро Брахман сотворяет все сущее и коль скоро ваше высшее Я едино с Брахманом, тогда ваше высшее Я создает все сущее. Пока, конечно же, это очень похоже на рай для нью-эйджа.

Мужчина уходит, убежденный, что понял предельный смысл жизни, состоящий в том, что его собственное глубочайшее Я в действительности есть Бог, сотворяющий всю реальность. Придя домой, он решает проверить это удивительное открытие. Прямо к нему на слоне ехал человек. Мужчина встал посреди дороги, убежденный, что если он Бог, то слон не сможет ему навредить. Человек, едущий на слоне, несколько раз ему прокричал: «Уйди с дороги! Уйди с дороги!» Но мужчина так и не сошел с места, в результате чего слон на него наступил.

Кое-как доковыляв до мудреца, мужчина объясняет, что коль скоро Брахман, или Бог, есть все и коль скоро его Я едино с Богом, то в таком случае слон не должен был ему навредить. «О да, все и вправду есть Бог, — ответил мудрец, — так почему же ты не прислушался к Богу, когда он говорил тебе уйти с дороги?»

Верно то, что Дух сотворяет всю реальность, и в той степени, в какой вы отождествлены с Духом, вы и вправду обнаружите себя внутри этой творческой созидательности. Но эта же творческая созидательность проявляется во всех четырех квадрантах, а не только конкретно в вашем сознавании и исходя лишь из него. Но если вы интерпретируете духовное сознавание исключительно как высшее Я, тогда вы будете игнорировать Бога в других квадрантах: вы проигнорируете слона или будете считать, что он нереален или неважен; вы проигнорируете культурную, социальную и поведенческую работу, которую жизненно нужно выполнить в этих сферах, дабы полностью выразить тот Дух, которым вы являетесь.

Но пренебрежение всем этим рано или поздно приведет к тому, что вы будете раздавлены каким-нибудь слоном. Вы или заболеете, или потеряете работу, или от вас уйдет любимый или любимая. По вам пройдется очередной слон, и вы будете чувствовать тяжелейшую вину из-за того, что, дескать, если бы вы и вправду были в контакте со своим истинным Я, то слон бы не смог вам навредить. Тогда как всё, что это означает, — это лишь то, что вы не прислушивались к Богу во всех квадрантах.

В.: Данные подходы считают, что чем более глубокий контакт вы устанавливаете с высшим сознанием, или высшим Я, тем меньше вам нужно беспокоиться о мире.

К. У.: О да, конечно, подлинное Я — Сверхчеловек! А Сверхчеловек никогда ни о чем не беспокоится! И наоборот, если вы «беспокоитесь» или «волнуетесь» о бедности, несправедливости или бедствиях этого мира, то это показывает, что вы, дескать, не обрели истинное Я.

А на самом деле происходит прямо противоположное: чем в больший контакт с высшим Я вы вступаете, тем больше вы беспокоитесь о мире как компоненте вашего Я, Я всех и каждого. Пустота и есть Форма. Брахман и есть Мир. Чтобы наконец-то установить связь с Брахманом, необходимо предельно вовлечься в Мир. Если вы находитесь в подлинном контакте со своим высшим Я, то одна из первых вещей, которые вы захотите совершить, будет состоять не в том, чтобы игнорировать слона, а в том, чтобы его накормить. То есть работать во всех четырех квадрантах, чтобы помочь проявлению этого постижения и относиться ко всем и каждому холону как проявлению Божественного.

В наивысшей тождественности вы укореняетесь в радикальной Свободе, все верно, но эта Свобода проявляется как сострадательная деятельность, как агонизирующая забота. Форма Свободы — это печаль, нескончаемое беспокойство за тех, кто изо всех сил пытается пробудиться. Бодхисаттва ежедневно рыдает, и пятна его слез расходятся по ткани Космоса во всех направлениях. Сердце движется туда, где Дух остается невозвещенным и неуслышанным; труд есть страсть и агония; он всегда воплощен в своей полноте и посему нескончаем.

Но если вы продолжаете интерпретировать Дух как просто высшее или священное Я, пренебрегая Духом в других квадрантах, тогда это застопорит вашу дальнейшую реализацию. Это не просто повредит другим, но глубочайшим образом саботирует ваше собственное духовное развитие. Это пресечет дальнейшие реализации всепронизывающего присутствия Духа. Вы просто продолжите сбегать в свое внутреннее сознавание до тех пор, пока этот колодец не иссохнет и вы не начнете презирать весь явленный мир, ибо он, мол, «отнимает» что-то от вашего «настоящего “я”».

С другой стороны, более благоприятное распаковывание переживания способствует дальнейшим и более глубоким прозрениям — прозрениям, которые соприкасаются со сферами Я, Мы и Оно. Не просто о том, как реализовать высшее Я, но и о том, как сделать так, чтобы его объяла культура, воплощала природа и встраивали в себя социальные институты.

Реализованное, объемлемое, воплощенное, встроенное — такова более благоприятная интерпретация, учитывающая все четыре квадранта, ведь сам Дух проявляется как все четыре квадранта. И эта более благоприятная интерпретация способствует рождению Духа, который требует истолкования. Благоприятная интерпретация осуществляет родовспоможение в процессе рождения Духа, в процессе нисхождения Духа. Чем более адекватно я способен интерпретировать интуицию Духа, тем в большей степени сам Дух будет способен обращаться ко мне, тем больше каналов общения оказывается открыто, что будет приводить от сообщений к сообщности, от сообщности к союзу, от союза к тождеству — наивысшей тождественности.

«Я» Великой паутины Геи

В.: В то же время другой типичный подход — подход Эко — также имеет склонность попадать в ловушку диссоциированных интерпретаций, но на сей раз впадая в другую крайность.

К. У.: Да. Есть множество хороших людей, обладающих мощной интуицией Духа, но распаковывающих ее только лишь в терминах «оно», описывая Дух как общую сумму всех явлений или процессов, взаимосвязанных в великой объединенной системе, сети, паутине, неявном порядке или едином поле — в нижне-правом квадранте.

Все это достаточно верно, но все это совершенно упускает из виду внутренние измерения «я» и «мы», раскрываемые на их собственных основаниях. Подобная менее-чем-адекватная интерпретация, увы, весьма монологична, являясь кромешной флатландией.

Это старый ход Спинозы, другой полюс — полюс Эко — фундаментальной парадигмы Просвещения, проявляющийся в форме романтического мятежа. Он считает, что врагами являются атомизм и механицизм и что центральная проблема попросту состоит в том, чтобы суметь раз и навсегда доказать или продемонстрировать, что вселенная — это великая и единая холистическая Система, Порядок или Паутина. Он руководствуется обширным набором научных данных, приходящих из ряда дисциплин — от физики до биологии и теории систем (все данные дисциплины монологичны!), и предлагает мощную аргументацию. Все это для того, чтобы объективно доказать холистическую природу вселенной. Данный подход неспособен увидеть, что, если мы возьмем кучу эго с атомистическими концепциями и научим их тому, что вселенная холистична, все, что мы в действительности получим, — это кучу эго с холистическими концепциями.

Именно по причине того, что данный монологический подход с его неумелыми интерпретациями в случае подлинного прозрения игнорирует или пренебрегает измерениями «я» и «мы», он не вполне хорошо понимает точную природу внутренних трансформаций и стадий внутренней трансценденции, которые совершенно необходимы для того, чтобы хотя бы суметь обрести тождественность (или идентичность), которая объемлет Всё. Можно говорить обо Всём сколько душе угодно, но одно это ничего фундаментально не изменит.

И сей мир эмпирической природы (биосфера) становится твоим Богом или Богиней. Не Природа, а природа — вот ваша великая возлюбленная.

Посему, сколь бы истинной ни была первоначальная интуиция Духа — и я не оспариваю того, что она истинна, — ее развитию не способствуют подобные раздробленные интерпретации. Данные интерпретации, взятые сами по себе, блокируют процесс преобразования. Данные интерпретации, первоначально движимые достоверной интуицией Божественного, не способствуют дальнейшему нисхождению сего Божественного. Данные интерпретации недостаточно искусны, чтобы осуществлять родовспоможение в процессе рождения Духа.

В.: Стало быть, на самом деле они предотвращают дальнейшие реализации.

К. У.: Если я продолжу истолковывать свой опыт Космического сознания как единство с чувственно воспринимаемой природой, то я саботирую Дух в других квадрантах. Я буду продолжать проталкивать флатландскую карту Геи и обнаружу, что хотя люди могут и купиться на эту карту, но ничто в фундаментальном смысле от этого не меняется. Сами они не трансформируются. Все, что происходит, — это их превращение в сетевых идеологов, уговаривающих других людей купить у них флатландскую карту.

И тогда я впадаю в депрессию и смотрю на мир печальными глазами. Я заявляю, что причина, почему я столь подавлен, в том, что Гея подвергается разрушению, не осознавая, что я сам вношу свой вклад в эту деструктивную спираль. Принимая индустриальную онтологию простого местоположения, я обнимаю и целую спицы того самого колеса, которое перемалывает Гею и толкает ее к погибели.

В своем крайнем выражении данный подход, как мы видели, питает регрессию — как индивидуальную регрессию к биоцентрической и эгоцентрической позициям, так и культурную регрессию к племенным и садоводческим идеалам. Сведение Космоса к флатландской чувственно воспринимаемой природе и затем попытки стать едиными с этой природой через биоцентрическое погружение ведут к восхвалению глубоких регрессии, доконвенциональности, телесной ограниченности и нарциссизма. В этом-то и состоял весь урок романтического падения — чем ближе вы подбираетесь к доконвенциональной природе, тем более эгоцентричными вы становитесь. И вновь мы видим, как глубинные духовные прозрения в случае неблагоприятных интерпретаций приводят к крайне печальным результатам.

В.: Вы говорили, что экологическая мудрость состоит не в умении жить в согласии с природой, а в умении сделать так, чтобы субъекты пришли к соглашению в отношении того, как жить в согласии с природой. Другими словами, в том, как интегрировать Большую тройку.

К. У.: Да. Люди не рождаются с желанием позаботиться о Гее. Подобное благородное состояние глобальной заботы является плодом длительного, трудоемкого и сложного процесса роста и трансценденции (включающего в себя, как мы видели, более полудюжины стадий, или вех, внутреннего развития). Но, подобно мультикультурализму, типичные подходы Эко порицают реальный путь трансценденции, который и приводит к возникновению данного благородного состояния.

Это, в свою очередь, полностью саботирует попытки других людей достичь этого состояния и подстрекает всех к впадению в свои низшие проявления. Это уже произошло с мультикультурализмом, а также и со многими Эко-подходами. И вправду, мультикультуралисты и экотеоретики нередко объединяли усилия в продвижении ретрибализации (возврата к племенному образу жизни и племенной разобщенности. Прим. перев.) американской культуры.

В.: Но базовая идея мультикультуралистов состоит в том, чтобы ценить индивидуальные различия.

К. У.: Да, но это можно воплотить только лишь под защитой мироцентрической позиции универсального плюрализма, который сам по себе не возникает, вплоть до постконвенциональных стадий (стадий 5, 6 и выше). И, следовательно, без требования, чтобы люди развивались и эволюционировали до этих более высоких стадий, и без поддержания их в этом мы, по сути, лишь подстрекаем их к проигрыванию своих более поверхностных проявлений. И, как следствие, лишь немногие действительно стремятся к достижению мироцентрической позиции, а ведь только она обеспечивает защиту.

Вместо этого всевозможные ретрибализация, фрагментация, доконвенциональность, эгоцентризм и этноцентрическая поверхностность — все эти «многообразия» воспеваются как часть децентрированной мироцентрической позиции, тогда как они суть именно то, что предотвращает и подрывает данную позицию, увлекая индивида ко все более регрессивным формам поведения и политике нарциссизма. Политике, которая, если она действительно преуспеет, разрушит ту самую мироцентрическую позицию, что изначально и защищала плюрализм. И это, в свою очередь, откроет двери для настоящего притеснения, этноцентрических войн и империалистических кошмаров. Мы потеряем достижения всех освободительных движений, отвоеванные благой вестью Просвещения и его мироцентрической терпимостью.

В итоге вы просто приходите к тому, что поддерживаете отсутствие роста, отсутствие развития, отсутствие эволюции. Вы воспитываете культуру регрессии и политику нарциссизма. И это — вы будете радостно сообщать самому себе — наконец-то освободило вас от ужасного притеснения, имя которому современность.

За пределы постсовременного разума

В.: Раз уж мы затронули эту тему, вам ведь хорошо известно, что большинство великих традиций мировой мудрости во многом находится в оппозиции к современности. Современность рассматривается как великое антирелигиозное движение — великое движение по рациональной секуляризации, которое «убило» Бога.

К. У.: Вот именно — убило мифического Бога. Но Дух во всем процессе как таковом, а не в какой-либо предпочитаемой эпохе, периоде, времени или месте. Разум и рассудок имеют больше глубины, чем мифология, а посему они на самом деле представляют собой дальнейшее развертывание потенциалов самого Духа. Рациональное отвержение Бога содержит в себе больше Духа, чем мифическое утверждение Бога, просто потому, что оно содержит в себе больше глубины. Само движение современности являет собой коллективное увеличение свободы Духа, о чем свидетельствуют, помимо всего прочего, великие освободительные движения, определяющие самую суть современности.

Посему я могу воспевать, скажем, величественные мифико-аграрные империи, купавшиеся в океане благословений от предпочитаемого мною мифического Бога, и я могу поклоняться этому Богу как некой вершине Свободы, Благоволения и Милосердия. Но делать это я могу, лишь игнорируя тот факт, что святилища и монументы этому Богу, великие пирамиды и каменные храмы были построены на переломленных хребтах рабов, женщин и детей, к которым относились как к животным; великие памятники этому мифическому Богу или Богине были воздвигнуты на истерзанной пытками плоти миллионов душ.

Дух как великая Свобода — это одно; а вот Дух, действительно проявившийся в качестве политических демократий, — совершенно другое. Разум освобождает свет, затерявшийся в ловушке мифологий, направляя его сияние и на притесненных, что разбивает опутывающие их цепи прямо здесь, на земле, а не исключительно на каких-то обещанных небесах.

Подобное воспевание эпох прошлого и ненависть к настоящему в большинстве своем возникают в результате ошибочного смешения средней формы сознания, распространенной в этих культурах, с его наиболее продвинутыми формами. Такой подход попросту сравнивает наиболее продвинутые формы сознания предыдущих эпох с наиболее катастрофическими аспектами современности и, разумеется, не видит в современности ничего, кроме деградации.

Но это типичный пример озвученного вами факта, что большинство великих религиозных традиций испытывают полнейший дискомфорт в отношении современности и постсовременности. Современность во многих смыслах рассматривается как Великий Сатана.

И мой центральный тезис состоит в том, что в этом кроется серьезное заблуждение. Я уверен, что большинство традиционных религиозных мыслителей попросту недостаточно ясно поняли современность.

В.: Не поняли современность — но как именно?

К. У.: Создается впечатление, что каждая великая эпоха человеческой эволюции имеет одну центральную идею — идею, которая доминирует над целой эпохой, резюмирует ее подход к Духу и Космосу и рассказывает нам нечто совершенно глубинное. И каждая из них, похоже, выстраивается на фундаменте предыдущей. Эти идеи настолько просты и центральны, что их можно выразить одним предложением.

Фуражное кормодобывание: Дух взаимосвязан с телом земли. Кормодобывающие культуры по всему миру воспевают эту глубинную истину. Сама земля как таковая есть наши кровь, кости и ткани, а мы все суть сыновья и дочери земли, в которой и через которую свободно протекает Дух.

Садоводчество: но Дух требует жертв. Жертва — это величайшая тема, пронизывающая садоводческие сообщества, и она имеет не только конкретную форму действительных ритуальных жертвоприношений, хотя, безусловно, и они тоже встречаются. Но центральной и всепронизывающей идеей является то, что определенные конкретные шаги должны быть предприняты человеком для того, чтобы войти в созвучие с Духом. Обычная или типичная человечность должна, если можно так выразиться, уступить дорогу для того, чтобы обеспечить более чистое сияние Духа. Иными словами, существуют шаги, совершаемые на пути к более полно реализованному духовному сознаванию.

Аграрное общество: эти духовные шаги на самом деле расположены упорядоченным образом в Великой цепи бытия. Великая цепь является центральной, преобладающей и неизбежной темой любых мифико-аграрных обществ по всему миру, за некоторыми исключениями. И поскольку большая часть «цивилизованной истории» была историей аграрного общества, Лавджой совершенно прав, утверждая, что Великая цепь была доминантной идеей в течение большей части истории цивилизованной культуры.

Современность: Великая цепь развертывается в эволюционном времени. Другими словами, идея эволюции. Тот факт, что Дух обычно оставлялся без внимания, представляет собой просто часть катастрофы современности, а не ее благо или определяющую черту. Эволюция является той единственной величественной фоновой концепцией, которая сопровождает каждое, без исключения, современное движение; эволюция — это Бог современности. И на самом деле это необычайно духовное осознание, ведь независимо от того, определяет ли оно себя в качестве духовного сознательно или нет, факт в том, что данное понимание подключает человека к Космосу неразрывным образом и, более того, указывает на неизбежный, но пугающий факт, что люди являются сотворцами собственной эволюции, собственной истории, собственных миропространств, ибо:

Постсовременность: ничто не предзадано; мир есть не просто воспринимаемое, но и интерпретируемое. То, что это ввергает многих постмодернистов в конвульсии аперспективного безумия, не должно сейчас нас отвлекать от главного. То, что ничто не предзадано, является великим постсовременным открытием, которое показывает людям пластичный Космос, являющийся результатом их собственного сотворчества; Дух обретает более острые формы самосознания на пути к собственному шокирующему сверхсознательному постижению.

В.: Стало быть, все это великие идеи, определяющие каждую эпоху. И ваша мысль о выступающих против современности религиозных мыслителях состоит в…

К. У.: Да, она состоит в том, что слишком часто все они остаются в ловушке аграрного мировоззрения. Они не смогли привести свое понимание в соответствие с формой Духа как в его современной, так и в его постсовременной ипостасях. Отвернув свой взор от чудес и благ современности, они поют гимны вчерашним чудесам. Многие традиционные религиозные мыслители даже не считают, что эволюция вообще имела место!

Они не уловили Дух в том виде, как он проявляется в современности; они не увидели, что эволюция, по выражению Уоллеса, — «форма и образ творения Духа». Они не ухватили сути современности как дифференциации Большой тройки, а посему упустили из виду и блага современных освободительных движений, отмены рабства, движения за права женщин, либеральных демократий. Каждое из них распространило песнь Духа на новую форму свободы, неслыханную в мифико-аграрные времена. Не сумев понять диалектику прогресса, они посчитали, что, поскольку современность принесла миру свои бедствия, должна быть отринута эволюция как таковая.

И сходным образом они часто не ухватывали Дух в его проявленной форме в виде постсовременности. Ничто не предзадано. Согласно аграрному разуму, все просто и извечно предзадано, статично и не подвержено движению времени или развертыванию развития. Весь мир просто предзадан мифическим Богом, а спасение зависит от досконального следования данным заповедям, которые навеки высечены в камне. Не соглашаться в чем-то с аграрным мировоззрением — значит впадать в смертельный грех. И не имеет значения, что данное мировоззрение этноцентрично, полно расизма, сексизма, патриархальности и воинственности, ведь его величественно возвестил сам мифический Бог.

Так что, верно, в той степени, в какой «религиозные авторитеты» застряли в аграрном мировоззрении, они, конечно же, презирают современность, презирают эволюцию, презирают тот процесс, который на самом деле способствует подрыву их авторитета.

И именно то, что они отождествляют Дух со статичным и предзаданным аграрным мировоззрением, как раз и является тем препятствием, которое не дает современному и постсовременному миру признать существование Духа. Современность никогда не признает Дух, если под Духом понимается исключительно нечто мифико-аграрное.

С другой стороны, развитие в себе интегрального видения и рассмотрение Духа как того, что оперирует на всех уровнях во всех квадрантах, означает признание и чествование проявлений Духа из прошлых эпох, а также узнавание и чествование нынешнего Присутствия Духа в достижениях современности и постсовременности.

Всемирная трансформация и культурный разрыв

В.: Считаете ли вы, что ныне разворачивается крупная всемирная трансформация?

К. У.: Попеременно, урывками, то вспыхивая, то угасая. Мы наблюдаем — и наблюдали примерно с периода Второй мировой войны — медленный переход от рационально-индустриального общества к визионерско-логическому информационному обществу. Это не духовная трансформация, описываемая сторонниками нью-эйджа, но она все же весьма значительна.

Если на мгновение обратиться к нижне-правому квадранту в качестве индикатора, то можно указать на то, что в ходе человеческой эволюции произошло шесть-семь крупных трансформаций (от фуражного кормодобывающего к садоводческому, раннему аграрному, позднему аграрному, раннему индустриальному, позднему индустриальному и, наконец, раннему информационному технико-экономическому базису). Так что мы находимся прямо на переднем крае одной из полудюжины или около того мощных и охватывающих весь мир трансформаций в формировании человека как вида. Данные преобразования часто упрощаются до трех основных трансформаций — земледелие, промышленность, информация, — а посему указывается, что сегодня мы наблюдаем начало «третьей волны».

Но помните, что, по моему мнению, мы должны анализировать эту трансформацию с точки зрения по меньшей мере всех четырех квадрантов, или же упустим из виду факторы, в действительности за нее отвечающие. Движущей силой данной трансформации является новый технико-экономический базис (информационный), однако вместе с этим также возникают и новое мировоззрение, новый способ бытия личности и новые интенциональные и поведенческие паттерны, разворачивающиеся в новом культурном миропространстве с новыми социальными институтами, служащими в виде его креплений. И, как обычно, некоторые лица оказываются способны жить по стандартам этих новых возможностей, а некоторые оказываются неспособны.

В.: Тогда пройдитесь, пожалуйста, по всем четырем квадрантам.

К. У.: Медленно образуется новый центр притяжения — визионерско-логическое информационное общество, имеющее экзистенциальное, или аперспективное, мировоззрение (нижне-левый), основывающееся на технико-экономическом базисе обмена цифровой информацией (нижне-правый) и кентаврической самости (верхне-левый), от которой требуется интегрировать ее материю, тело и разум — интегрировать физиосферу, биосферу и ноосферу, — дабы ее поведение (верхне-правый) могло функционально приспособиться к новому миропространству.

И это очень трудная задача. Ведь по-настоящему важный момент состоит в том, что новая трансформация налагает новое и ужасно тяжелое бремя на мир. Едва ли это причина для беззаботного ликования! Каждое новое эмерджентное и трансформирующее преобразование приносит с собой новые требования и новые ответственности: высшее должно быть интегрировано с низшим. Превзойдено и включено. И чем выше степень развития, тем тяжелее бремя всевключения.

В.: Это создает проблему.

К. У.: Огромную проблему. И подлинный кошмар в следующем: даже с доступностью нового и более высокого мировоззрения каждый человек все равно должен начинать свое развитие с самого начала. Все, без исключения, начинают на вехе 1 и должны расти и развиваться через все низшие стадии, дабы достичь новой и более высокой стадии, открывшейся нам сегодня.

А посему даже человек, рожденный в величественной, грандиозной и глобальной визионерско-логической культуре, тем не менее начинает свое развитие на физиосферном уровне, затем проходит биоцентрический, эгоцентрический, социоцентрический, а далее движется к постконвенциональным и мироцентрическим уровням. Нет совершенно никакого способа обойти или избежать этого общего для всех процесса. Даже если вы пишете огромный трехтомный роман, вы все равно используете всё те же буквы алфавита, которые выучили в детстве, и без достижений развития, обретенных в детстве, роман написать не сможете!

И чем больше вертикальных уровней развития имеется в культуре, тем больше вещей может пойти ужасающе не так. Как я уже говорил, чем больше глубина общества, там тяжелее бремя, лежащее на образовании и трансформации его граждан. Чем больше глубина, тем больше всего может пойти совершенно, скверно и ужасающе неправильно. Чем больше уровней, тем больше шансов возникновения лжи (патологии). Наше общество может быть больно такими способами и образами, которые буквально и не снились ранним охотникам и собирателям.

В.: Стало быть, общества с возрастающей глубиной сталкиваются со все более серьезными проблемами.

К. У.: Да, и причем во всех квадрантах! Так что пока многие люди говорят о грядущей трансформации и преисполняются энтузиазма и воодушевления при одной только мысли о ней, я склонен полагать, что у человечества есть все шансы столкнуться с вселенским кошмаром, надвигающимся прямо на нас.

В.: Интересно, можете ли вы привести несколько конкретных примеров?

К. У.: Иногда говорится, что одна из основных проблем обществ Запада заключается в разрыве между бедными и богатыми. Это верно. Но это флатландский способ смотреть на вещи — исключительно количественное отображение в виде разрыва в имеющихся финансовых активах. И сколь бы ни был тревожным этот внешний разрыв между индивидуумами, существует еще более тревожный разрыв — внутренний разрыв, культурный разрыв, разрыв в сознании, разрыв в глубине.

И центр притяжения общества налагает все больше и больше давления, по мере того как все больше людей переходит от эгоцентризма к социоцентризму и мироцентризму (и выше), налагает огромное бремя на необходимость общества вертикально интегрировать индивидуумов на различных уровнях глубины их собственного развития. И чем выше глубина центра притяжения культуры, тем выше требования и бремя, налагаемые на ее вертикальную интеграцию.

Таким образом, «экономический разрыв» между богатыми и бедными — это уже достаточно плохо, но более серьезным (и куда менее очевидным) является культурный разрыв, «разрыв в ценностях», «разрыв по глубине», то есть разрыв между глубиной, предложенной культурой в виде потенциала, и теми, кто в действительности мог бы развернуть эту глубину в своем конкретном случае.

И, как всегда, новый и более высокий центр притяжения открывает возможность, но не гарантирует, что более высокие, или глубокие, структуры станут доступны отдельным гражданам. По мере того как центр притяжения общества налагает все более тяжкое бремя на граждан, все больше и больше людей остаются позади и маргинализируются, оказываясь исключенными из своего же собственного развертывания, и обнаруживают себя в самом печальном из всех невыгодных положений — в положении лиц, отчужденных от собственных внутреннего сознания, ценности и достоинства.

Это создает внутренние напряжения в самой культуре. Разрыв между «имущими» и «неимущими» относится не только к деньгам, но и к сознанию, морали и глубине. Это внутреннее напряжение в культуре может быть крайне разрушительно. И потенциально этот культурный разрыв, или разрыв в сознании, может увеличиваться с каждой новой культурной трансформацией. Ой-ёй-ёй!

В.: Это сходно с тем, что вы говорили и об индивидуальной патологии.

К. У.: Да, это похоже на разрыв между основной самостью, или центром притяжения, индивидуума и «малыми “я”», которые остаются диссоциированы, отчуждены и исключены. Внутренние напряжения, внутренняя гражданская война сводит личность с ума.

То же самое и в случае с обществом и культурой в целом. Чем выше глубина культуры, тем больше вероятности культурного разрыва — разрыва между средней глубиной, предлагаемой культурой и теми, кто на самом деле может развиться, дабы воплотить эту глубину. И это тоже создает внутреннее напряжение, которое может свести с ума целую культуру.

В.: Вот еще одна из причин, почему культуры охотников и собирателей имели меньше внутренних проблем.

К. У.: Да.

В.: Можете ли вы предложить какие-либо решения?

К. У.: Что ж, в некотором смысле культурный разрыв не является настоящей проблемой, с которой мы сталкиваемся. Настоящая проблема состоит в том, что нам не позволяется даже думать о культурном разрыве. Нам не позволяется думать о культурном разрыве, потому что мы живем во флатландии. Во флатландии мы не признаём степеней развития сознания, глубины, ценности и значимости. У всех просто одна и та же глубина, а именно равная нулю.

И поскольку во флатландии мы не признаём глубины, мы не можем хотя бы начать признавать разрыв по глубине, разрыв в культуре, разрыв в сознании, который вследствие этого будет продолжать свое разрушительное воздействие, нанося серьезный ущерб развитым и «цивилизованным» культурам. Так продолжится до тех пор, пока эта самая серьезная из всех проблем сначала не будет признана как существующая, а затем не будет рассмотрена с такой перспективы, которая позволит нам начать работу по ее решению.

В.: Стало быть, прежде чем мы сможем начать обсуждение решений, нам нужно сначала хотя бы признать существование проблемы.

К. У.: Да, и кажется, всё во флатландии вступает в заговор, дабы предотвратить данное признание. Этот культурный разрыв, эта массивная проблема вертикальной интеграции культуры не может быть решена на условиях флатландии, ведь флатландия вообще отрицает существование вертикального измерения, она отрицает внутреннюю трансформацию и трансценденцию как таковые. Она отвергает девять или около того внутренних стадий развития сознания, которые поистине являются частью человеческого культурного капитала, но при этом еще даже не включены в расчетную книгу флатландии.

В.: Стало быть, как это относится к всемирной трансформации, которая сейчас не без сбоев разворачивается?

К. У.: Вспомните, что гипотеза заключалась в том, что современность дифференцировала Большую тройку, а постсовременность должна найти путь к ее интеграции. Если этой интеграции не произойдет, тогда двадцать принципов не начнут связно взаимодействовать, двигатель эволюции не заурчит, и это, скорее всего, вызовет какую-то масштабную и крайне болезненную перенастройку всего процесса.

Смысл в том, что нельзя интегрировать Большую тройку в условиях флатландии. Во флатландии ее компоненты остаются в лучшем случае разобщены, в худшем случае схлопнуты. И ни одна система, известная нам на сегодня, не смогла проковылять в светлое будущее с подобного рода фундаментальными внутренними противоречиями. Если эти хаотичные напряжения не ведут к самотрансценденции, то они приведут к саморазрушению. Вот такие два жестоких выбора всегда предлагались эволюцией на каждом новом уровне вертикальной эмерджентности.

И мы очень близко подошли к тому, чтобы разглядеть, что культурный разрыв ведет к культурному коллапсу именно потому, что флатландия изначально отказывается признать проблему как таковую.

Этика окружающей среды: холоническая экология

В.: Итак, считаете ли вы, что проблема культурного разрыва является более насущной, нежели экологический кризис?

К. У.: Они суть одно и то же; все это одна и та же проблема.

Эгоцентрическому и этноцентрическому сознанию наплевать на всемирное достояние человечества — по крайней мере, если не напугать его угрозой, что разрушение этого достояния повредит его собственному нарциссическому существованию, но в таком случае вы просто укрепляете те самые мотивы самоцентрированного выживания, которые и стали изначально причиной проблемы. Вы просто подкрепляете все это посредством тактики экологического устрашения.

Нет, только на глобальной, постконвенциональной, мироцентрической позиции (вехи 5, 6 и выше) индивидуум способен признать существование глобальных измерений экологического кризиса и, что более важно, обрести моральное видение и нравственную храбрость, чтобы продолжать деятельность в глобальных масштабах. Следовательно, очевидно, что значительное количество людей должны достичь постконвенционального и мироцентрического уровня развития, дабы стать мощной силой глобальной заботы и экологических реформ.

Иными словами, лишь в результате эффективного преодоления культурного разрыва мы сможем эффективно разрешить экологический кризис. Все это один и тот же разрыв, одна и та же проблема.

В.: Как вы ранее выразились, глобальные проблемы требуют глобального сознания для их решения, а глобальное сознание является результатом по меньшей мере полудюжины стадий внутреннего развития. Без внутреннего развития проблемы не решить.

К. У.: Да, культурный разрыв и экологический кризис являются двумя основными проблемами, подаренными нам флатландией. Религия флатландии отрицает степени вертикальной глубины и внутренней трансценденции, а ведь лишь они одни способны привести людей к мироцентрическому и глобальному согласию в отношении того, как мы можем осуществлять защиту биосферы и всемирного достояния человечества.

В.: Выше вы уже вкратце описывали экологическую этику (или этику защиты окружающей среды), которая может возникнуть, если отвергнуть флатландию. Возможно, мы могли бы ее рассмотреть подробнее.

К. У.: Обсуждения экологической этики обычно сосредоточены на том, что известно как аксиология, или теория ценностей. Есть четыре основные школы экологической аксиологии.

Первая из них — биоравенство: все живые холоны имеют равную ценность. Червяк и обезьяна имеют равную ценность. Данная позиция весьма распространена среди глубинных экологов и некоторых сторонников экофеминизма.

Вторая включает в себя различные вариации на тему прав животных: всякий раз, когда у животных есть какого-либо рода элементарные ощущения, мы должны распространять на них базовые права. Данная школа, как следствие, пытается провести эволюционную черту между теми формами жизни, которые не обладают достаточной глубиной ощущений, чтобы о них нужно было беспокоиться (например, насекомыми), и теми, которые таковой глубиной обладают (например, млекопитающие). Различные теоретики проводят эту черту в разных местах — в зависимости от того, насколько глубоко вниз по эволюционной иерархии можно расположить предполагаемую способность к чувствам и ощущениям. Самый низкий из всерьез рассматриваемых уровней сегодня — уровень креветок и моллюсков.

(Разумеется, если вы хотите продвинуть этот водораздел до самого низа, то данная позиция обращается в позицию биоравенства, согласно которой все живые холоны обладают равными правами.)

Третья школа — иерархическая, или холархическая; она часто базируется на философии Уайтхеда (например, Бирч и Кобб). Данный подход рассматривает эволюцию как процесс холархического развертывания, где более сложные сущности обладают большими правами. Люди самые продвинутые на этой шкале и, таким образом, обладают наибольшими правами, но права эти не включают права в промышленных масштабах разрушать другие живые сущности, поскольку и они обладают определенными, пусть и базовыми, но все же значимыми правами.

Четвертая школа включает в себя различные подходы «ответственного патронажа», согласно которым права имеют только люди, но данные права включают заботу и ответственную опеку над землей и ее живыми обитателями. Многие конвенциональные религиозные теоретики считают этот подход одним из способов обоснования экологической заботы в моральном императиве (например, Макс Оелшлагер).

Мой собственный подход к этике защиты окружающей среды не является попыткой синтезировать эти различные школы, хотя мне кажется, что в итоге он вобрал в себя их базовые компоненты.

В.: Итак, таковы четыре школы определения ценности форм жизни. Ваш подход также основывается на ином типе определения ценности?

К. У.: Да. Я выделяю фундаментальную ценность, внутреннюю ценность и внешнюю ценность.

Если вкратце, все холоны имеют равную фундаментальную ценность[51]. То есть все холоны — от атомов до приматов — являются совершенными проявлениями Пустоты, или Духа, причем здесь нет ни высшего, ни низшего, ни лучшего, ни худшего. Каждый холон в том виде, как он есть, есть совершенное выражение Пустоты, лучезарное проявление Божественного. Будучи проявлениями Абсолюта, все холоны имеют равную фундаментальную ценность. Все Формы в равной мере Пустота. В этом-то и заключается фундаментальная ценность.

Однако всякий холон в дополнение к тому, что он есть выражение абсолюта, также является относительным целым / частью. У него есть своя собственная относительная целостность, а также он является относительной частью другого целого.

Как целое каждый холон имеет внутреннюю ценность, или ценность его собственной конкретной целостности, его собственной конкретной глубины. И, как следствие, чем больше целостность (или чем больше глубина), тем выше внутренняя ценность. Внутренняя ценность означает, что у холона есть ценность сама по себе. Его собственная глубина ценна, потому что она, глубина, объемлет в себе аспекты Космоса. Чем больше Космоса обертывается холоном в его бытии (то есть чем больше его глубина), тем выше его внутренняя ценность. Человекообразные обезьяны содержат в себе клетки, молекулы и атомы, объемлют их все в своей внутренней структуре. Чем больше глубина, тем выше целостность, тем выше внутренняя ценность.

Так что, хотя как приматы, так и атомы являются совершенными проявлениями Духа (и те и другие имеют равную фундаментальную ценность), приматы имеют большую глубину, большую целостность и, как следствие, большую внутреннюю ценность. Атомы тоже обладают внутренней ценностью, но сравнительно меньшей. (То, что ценность меньше, не значит, что она совсем отсутствует!) Мы также убедились в том, что чем больше глубина холона, тем выше степень его сознания; посему это аналогично утверждению, что обезьяна имеет большую внутреннюю ценность, чем атом, поскольку она более сознательна.

Однако каждый холон есть не только целое, но и часть. И как часть он ценен для других: он является частью целого, от которого зависят другие холоны в своем существовании. Посему как часть каждый холон имеет внешнюю ценность, опосредованную (или инструментальную) ценность, ценность для других холонов. Чем больше он является частью, тем большей внешней ценностью он обладает. Атом имеет большую внешнюю ценность, чем приматы: уничтожь всех приматов, и задета будет лишь малая часть вселенной; уничтожь все атомы, и всё, кроме субатомных частиц, окажется уничтожено. Атом имеет огромную внешнюю, или опосредованную, ценность для других холонов, поскольку он есть часть, служащая столь многим целостностям.

В.: Вы также связываете это с правами и ответственностью.

К. У.: Да. Права и ответственность (или обязанности) часто упоминаются как нечто единое, но без понимания, почему они столь неотъемлемо взаимосвязаны. На деле они являются неотъемлемыми аспектами самого того факта, что каждый холон представляет собой и целое, и часть.

Как целое холон имеет права, которые выражают его относительную автономию. Эти права попросту являются описанием условий, которые необходимы для поддержания его целостности. Если права не сохраняются, то целостность растворяется в свои подхолоны. Если растение не поливать водой, оно растворится. Права выражают условия, необходимые для существования внутренней ценности холона. Условия, необходимые для поддержания его целостности, поддержания его деятельности, поддержания его глубины.

Но, более того, каждый холон также является частью другого целого (других целостностей), и в качестве части он несет ответственность за поддержание этого целого. Многочисленные формы ответственности являются просто описанием условий, которые должен выполнить любой холон, дабы быть частью целого. Если он не выполняет своих обязанностей, тогда он неспособен поддержать своего функционального соответствия целому и изымается из него (либо же он сам разрушает целое). Если обязанности не выполняются, тогда он прекращает быть частью целого. Ответственность выражает условия, необходимые для того, чтобы существовала внешняя ценность холона. Условия, необходимые для поддержания его частности, поддержания его сообщности, поддержания его охвата. Если какой-то холон хочет быть частью целого, он должен взять на себя определенные обязанности. Не «было бы хорошо, если бы он взял на себя ответственность»: он должен ее на себя взять. Или же он не сможет поддержать сообщность, свое культурное и функциональное соответствие.

В.: Значит, деятельность и сообщность, внутренняя ценность и внешняя ценность, права и обязанности суть аспекты-близнецы любого холона, ведь любой холон — это целостность, являющаяся частью других целостностей.

К. У.: Да, целостность и часть, расположенная во вложенной холархии расширяющейся сложности и глубины. Поскольку мы, люди, обладаем сравнительно большей глубиной, чем, скажем, амебы, у нас больше прав (имеется больше условий, необходимых для поддержания целостности человека), однако вместе с этим у нас и намного больше обязанностей — не только перед нашими собственными человеческими обществами, частью которых мы являемся, но и перед всеми сообществами, частями которых являются наши подхолоны. Мы существуем в сетях отношений с холонами в физиосфере, биосфере и ноосфере, и наши сравнительно большие права требуют выполнения сравнительно больших обязанностей во всех этих измерениях. Неспособность выполнить эти обязанности означает неспособность обеспечить условия, в которых наши холоны и подхолоны могут существовать в сообщности. Это будет означать наше собственное самоуничтожение.

Опять же, дело не в том, что, дескать, было бы хорошо, если бы вы выполняли эти обязанности: их выполнение является условием нашего существования. Оно жизненно необходимо, иначе проявления нашей сообщности растворятся, и мы вместе с ними. Но, конечно же, нередко мы желаем получить права без принятия на себя обязанностей. Мы хотим быть целым, но не быть частью чего-либо еще! Мы хотим заниматься своим делом!

В.: Такова культура нарциссизма, как вы уже отмечали.

К. У.: Да, культура нарциссизма, регрессии и ретрибализации. Оргия поиска эгоических прав без обязанностей. Все хотят быть отдельным целым и требовать прав на собственную деятельность, но никто не хочет быть частью и принимать на себя ответственность за обязанности перед соответствующими формами сообщности.

Но, конечно же, нельзя иметь одно без другого. Наше маниакальное обжорство по части прав попросту является признаком раскола на всё более эгоцентричные «целостности», которые отказываются быть частями чего-либо, кроме своих собственных требований.

В.: Преодолевает ли эти проблемы подход Эго или Эко?

К. У.: Я так не думаю. Одна из больших проблем с современной парадигмой флатландии — как в ее Эго-, так и в Эко-версии — заключается в том, что в обоих случаях сами понятия прав и обязанностей совершенно порушены и изуродованы, часто до неузнаваемости.

В.: Можно пример?

К. У.: В версии флатландии, предлагаемой сторонниками Эго-Просвещения, мы имеем следующее: невовлеченное и автономное Эго наделяет автономией только лишь себя само. То есть только рациональное Эго считается самоподдерживающейся целостностью, а посему только рациональное Эго имеет внутреннюю ценность и, следовательно, права. Все остальные холоны суть просто части великого взаимосвязанного порядка, так что все другие холоны имеют лишь ценность части, внешнюю ценность, опосредованную ценность и вообще никаких прав. Все они являются опосредованными инструментами, служащими делу реализации проектов Эго. И посему невовлеченное Эго может заниматься своим делом и поступать с окружающей средой как заблагорассудится, ведь все остальное воспринимается лишь через призму интересов Эго.

В романтической версии Эко великая взаимосвязанная паутина все еще является единственной базовой реальностью, но автономной ценностью наделена теперь она, а не рефлексирующее Эго. Поскольку Великая паутина считается предельной реальностью, только Великая паутина, по данной версии, обладает ценностью целостности, или внутренней ценностью, а все другие холоны (человек и остальные) теперь имеют опосредованную ценность по отношению к этой автопоэтической саморегуляции. Все остальные холоны суть просто части, или нити, в Паутине, так что они имеют лишь внешнюю, или опосредованную, ценность. Другими словами, речь идет о том, что критики обозначили как «экофашизм». Только Великая паутина имеет права, а все остальные холоны являются ее предельно подчиненными частями. И если вы говорите от лица Великой паутины, тогда вы можете указывать всем нам, что делать, ведь вы и только вы говорите от лица внутренней ценности.

Этот подход еще более усложняется, поскольку сторонники экоромантизма, в отличие от лагерей Эго, нередко находились в поисках подлинных духовных ценностей и гармонии. Но, подобно большинству движений современности и постсовременности, их духовные намерения интерпретировались с исключительно флатландской точки зрения, распаковывались в исключительно нисшедших терминах.

Таким образом, они сразу же смешали фундаментальную ценность с внутренней ценностью и пришли к позиции «биоравенства». То есть они перепутали фундаментальную ценность (все холоны имеют одну и ту же абсолютную ценность, что действительно так) с внутренней ценностью (все холоны имеют одну и ту же относительную ценность, что неверно), тем самым придя к идее «биоравенства». Выражая это иными словами, они не видят различий во внутренней ценности между какими-либо холонами (неважно, идет ли речь о внутренней ценности блохи или же оленя). Мы видим, что по иронии судьбы индустриальная онтология служит основой многих экологических движений.

В.: Значит, мы хотели бы уважать все три ценности.

К. У.: Да, я так считаю. По-настоящему «холоническая экология» будет уважать все три типа ценности, присущие каждому холону (фундаментальную ценность, внутреннюю ценность и внешнюю ценность). Мы хотим, чтобы наша экологическая этика ценила все холоны без исключения как проявления Духа. И в то же время чтобы она могла выносить прагматические суждения о различиях во внутренней ценности и понимала, что гораздо лучше пнуть камень, чем обезьяну, гораздо лучше съесть морковку, чем корову, гораздо лучше питаться растениями, чем млекопитающими.

В.: Вы говорили, что данная холоническая экология естественным образом интегрирует основные моменты четырех крупных школ экологической этики. Каким образом она это делает?

К. У.: С теми, кто верит в биоравенство, мы можем согласиться, что все холоны обладают равной фундаментальной ценностью, тем самым признавая ценность духовных прозрений, которые пытаются выразить многие из данных теоретиков. Но не все холоны имеют равную внутреннюю ценность, так что мы можем согласиться с активистами по защите прав животных и уайтхедианцами в том, что есть иерархия, или холархия, сознания, и чем выше сознающее существо в этой холархии, тем меньше прав у вас на то, чтобы жертвовать им во имя своих целей. И наконец, мы можем согласиться со школами ответственного патронажа в том смысле, что человек, поскольку он в общем обладает большей глубиной, как следствие, несет наибольшую ответственность (или обязанности по патронажу) перед благополучием биосферы.

В.: Как конкретно это все выражается? Каковы прагматические следствия вышесказанного?

К. У.: Наше первое золотое прагматическое правило экологической этики состоит в следующем: в удовлетворении своих жизненных потребностей поглощай или уничтожай как можно меньше глубины, насколько это возможно. Причиняй наименьшее количество вреда сознанию, насколько это возможно. Уничтожай как можно меньше внутренней ценности, насколько возможно. Если выразить это положительным образом: защищай и способствуй как можно большей глубине, насколько это возможно.

Но мы не можем остановиться исключительно на этом императиве, ведь он затрагивает только лишь глубину, но не охват; только лишь деятельность, но не сообщность; только лишь целостности, но не части. Напротив, мы хотим защищать и способствовать сохранению наибольшей глубины при наибольшем охвате. Не просто защищать наибольшую глубину (это фашистская и антропоцентрическая позиция) и не просто защищать наибольший охват (это тоталитарная и экофашистская позиция), но скорее защищать наибольшую глубину при наибольшем охвате.

Базовая моральная интуиция

В.: Вы называете это базовой моральной интуицией.

К. У.: Да. Базовая моральная интуиция состоит в том, чтобы «способствовать защите и продвижению наибольшей глубины при наибольшем охвате». Я убежден в том, что это проявление действительной формы духовной интуиции, ее подлинной структуры.

Другими словами, когда мы интуитивно чувствуем Дух, в действительности мы интуитивно чувствуем Дух в том виде, как он проявляется в четырех квадрантах (поскольку Дух проявляется как четыре квадранта — или, если вкратце, как «я», «мы» и «оно»). Таким образом, когда я интуитивно и явно ощущаю Дух, я интуитивно ощущаю и его драгоценность не только для самого себя, но и для всех других существ, ибо они разделяют этот Дух вместе со мной (в качестве своей собственной глубины). И посему я стремлюсь защищать и способствовать этому Духу не только в себе, но и во всех без исключения существах. Явная интуиция Духа мотивирует меня на актуализацию этого духовного развертывания в максимально возможном количестве существ: я интуитивно чувствую Дух не только как Я и не только как Мы, но еще и как побуждение к актуализации этого постижения в качестве объективного положения дел (Оно) в мире.

И именно по той причине, что Дух в действительности проявляется в качестве всех четырех квадрантов (или в качестве «я», «мы» и «оно»), данная духовная интуиция, если она четко осознаётся, воспринимается как стремление распространить глубину Я на глубину Мы в объективном положении дел (Оно) — Будде, Сангхе и Дхарме, тем самым способствуя защите и продвижению наибольшей глубины при наибольшем охвате.

Я убежден в том, что базовая моральная интуиция дана всем холонам — человеку и другим существам; но чем выше глубина холона, тем отчетливее будет его интуитивное восприятие Основы бытия и тем полнее он будет распаковывать данную базовую моральную интуицию, распространяя ее в процессе на все большее число холонов.

В.: На всю глубину по всей широте охвата.

К. У.: Да. Идея состоит в следующем: в попытках способствовать наибольшей глубине при наибольшем охвате мы должны выносить прагматические суждения о различиях по внутренней ценности, о степени глубины, которую мы уничтожаем в попытке удовлетворить свои жизненные потребности (лучше убить попугая, чем корову). Алан Уотс попал в точку, когда кто-то спросил у него, почему он вегетарианец: «Потому что коровы кричат громче морковки».

Но данная позиция должна воплощаться и на протяжении широты охвата, что предотвращает формирование иерархии доминирования. Если привести несколько вызывающий пример, то при выборе между убийством десяти обезьян или Аль Капоне я голосую за убийство Аль Капоне. В бытии человеческим холоном нет ничего сакрально неприкосновенного. Само по себе это бессмысленно. Само по себе это было бы подлинно антропоцентрическим шагом в худшем из возможных смыслов.

Надеюсь, вы уловили общий образ холархической этики, защищающей не просто глубину, но глубину по широте охвата, причем все это погружено в понимание априорной фундаментальной ценности. Пребывая в Пустоте, способствуйте наибольшей глубине при наибольшем охвате. Таков, по моему убеждению, узор слез, проливаемых бодхисаттвами повсюду в этом мире.

Интегральное видение

В.: Значит, во всех этих случаях — случаях проблем с культурным разрывом, вертикальной интеграцией и экологической этикой — все упирается в отвержение флатландии.

К. У.: Верно. Мы говорили о возможности грядущей трансформации, которая во многом уже разворачивается. Но я не верю, что данная новая трансформация может гармонично развернуться без интеграции Большой тройки. Диссоциация Большой тройки является кровоточащей раной, оставленной в нашем сознавании ошибками современности. И новой постсовременной трансформации придется интегрировать эти осколки, иначе она не сможет удовлетворить требования двадцати принципов: она не сможет осуществлять трансценденцию и включение; она не сможет дифференцировать и интегрировать; она не сможет эволюционировать далее; она будет фальстартом; эволюция вполне может стереть ее с лица земли. Мы не можем выстроить завтрашний день на увечьях дня вчерашнего.

Помимо всего прочего, это означает еще и необходимость того, чтобы эволюционно образовалась новая форма общества, которая будет интегрировать сознание, культуру и природу, тем самым находя место искусству, морали и науке, для личных ценностей, коллективной мудрости и технического ноу-хау.

Невозможно всего этого осуществить, не покончив с флатландией. Только путем отвержения флатландии можно интегрировать Благо, Истину и Красоту. Только путем отвержения флатландии мы будем созвучны лучезарным проявлениям Духа во всех его расцветающих сферах. Только путем отвержения флатландии мы можем прийти к формированию подлинной экологической этики и совета всех существ, в котором каждое существо будет преклоняться перед совершенной благодатью всего сущего. Только путем отвержения флатландии мы сможем совладать с разрушительным культурным разрывом, тем самым освободив индивидуумов, дабы они могли разворачивать свои собственные величайшие потенциалы в культуре, всецело способствующей этому. Только путем отвержения флатландии можно разомкнуть удушающие объятия моноприроды, дабы эту природу можно было действительно интегрировать, тем самым оценив ее по достоинству, а не делая из нее ложного бога, по иронии судьбы способствующего ее же собственному уничтожению. Только путем отвержения флатландии мы сможем освободить всемирное достояние человечества в пространство общения и диалога, децентрированное от эгоцентрического, этноцентрического и националистического империализма, в котором бушуют войны во имя межрасовой ненависти, кровной вражды и корысти. Только путем отвержения флатландии мы сможем задействовать подлинные потенциалы визионерской логики, которая стремится как раз к интеграции физиосферы, биосферы и ноосферы в радикальной проявленности своей собственной неотъемлемой радости. Только путем отвержения флатландии можно будет сделать технико-экономический базис информационной магистрали слугой сообщности, а не господином цифровой анархии, и в этом смысле сеть и вправду может возвестить о рассвете глобального объединения, а не глобальной раздробленности. Только лишь путем отвержения флатландии сможет возникнуть Всемирная федерация, или Семья наций, в холархическом объединении вокруг самой Мировой души. Семья, приверженная яростному отстаиванию этого мироцентрического пространства, той самой формы современного голоса Духа, величественного в своем сострадательном охвате.

И, таким образом (если вернуться непосредственно к духовным и трансперсональным темам), только путем отвержения флатландии те, кто заинтересован в духовности, смогут начать интегрировать восходящий и нисходящий потоки. Во флатландии вы можете быть либо сторонником восхождения, либо сторонником нисхождения. Вы либо отрицаете вообще какую-либо реальность флатландии (сторонники восхождения), либо пытаетесь сделать из нее Бога (сторонники нисхождения).

В.: Значит, мы и вправду совершили полный круг, вернувшись к архетипической битве за сердца жителей западной традиции — битве между сторонниками восхождения и нисхождения.

К. У.: Да. Чисто нисшедшие подходы всецело презирают восходящие пути и обвиняют их фактически во всех бедах и проблемах, с которыми столкнулись человечество и Гея. Но не стоит беспокоиться, вражда эта взаимна: представители восхождения считают, что те, кто пребывает под влиянием нисхождения, попросту разбрасываются по мелочам и привязываются к внешним формам неведения, совершенно обоснованно считающимся подлинным источником всех бед человечества.

Два тысячелетия спустя все еще можно наблюдать, как сторонники восхождения и нисхождения, не ослабляя хватку, впиваются зубами друг другу в горло (причем каждая из сторон все еще заявляет о том, что она являет собой Целое, все еще обвиняет противоположную сторону в том, что она воплощает Зло, продолжая воссоздавать все то же сумасшествие фрагментации, в котором обвиняет противника). Сторонники восхождения и нисхождения спустя все эти годы все еще безумны.

В.: Идея же в том, чтобы интегрировать и сбалансировать восходящий и нисходящий потоки в человеческом существе.

К. У.: Да, идея в том, чтобы привести оба потока в некое подобие гармоничного союза, так чтобы и мудрость, и сострадание могли объединиться для обретения Духа, трансцендирующего и включающего сей мир. Духа, извечно предсущего сему миру и все же объемлющего его и всех населяющих его существ с бесконечной любовью и состраданием, заботой и участием, нежнейшим милосердием и сиянием славы во взоре.

И, сколь бы сильно шквал нисшедших религий ни помогал нам в признании и чествовании зримых, чувствуемых Бога и Богини, тем не менее взятые сами по себе и изолированно, они налагают бесконечно тяжкое бремя на Гею, бремя, которое бедная и конечная Гея неспособна выдержать. Может статься, это и устойчивое развитие, но не устойчивая духовность. А мы отчаянно нуждаемся и в том и в другом. Восходящие потоки человеческого бытия тоже необходимо задействовать, воплощать и культивировать, ибо лишь в способности к трансценденции своих ограниченных и смертных эго мы можем обрести общий Источник и общую Основу всех сознающих существ — Источник, который придает обновленное великолепие закатному небу и излучает благодать в каждом жесте.

Но сторонники исключительного восхождения и сторонники исключительного нисхождения, разрывая Космос на свои любимые лоскуты, способствуют жестокости этого противостояния и просто пытаются обратить или убедить противную сторону, указав ее представителям на их болезни или ткнув пальцем в их кровоточащие раны. Но гармония обретается в союзе восхождения и нисхождения, а не в какой-то жестокой войне между ними. Можно сказать, что только при их объединении возможно спасти обе стороны.

В.: Что напрямую приводит нас к интегральному видению как таковому.

К. У.: Да, к некоему холистическому и интегрированному воззрению. Я сконцентрировался на подходе, который предпринимает попытку уважительно включить самое лучшее из досовременности (Великую цепь бытия), самое лучшее из современности (дифференциацию Большой тройки) и самое лучшее из постсовременности (интеграцию Большой тройки), дабы прийти к по-настоящему «всеуровневому, всеквадрантному» подходу.

В.: Дабы прийти к интегральному видению, которое можно обобщенно представить, обратившись, например, к рис. 15.1, рис. 15.2 и рис. 15.3.

К. У.: Да, верно. Никогда раньше в истории не был возможен данный тип всеуровневого, всеквадрантного подхода, ведь никогда до сих пор человечеству не были доступны все элементы пазла. У досовременности были все уровни, но не было всех квадрантов. У современности были все квадранты, но не было всех уровней (и ситуация еще ухудшилась, когда квадранты схлопнулись в флатландию). Постсовременность, поставившая перед собой задачу подобрать все осколки и интегрировать квадранты, вместо этого впала в сильнейшее гравитационное поле флатландии и в итоге оказалась еще более раздробленной.

Но все элементы присутствуют, и теперь требуется видение, способное сплести их по-настоящему холистическим образом. Именно это и пытается совершить «всеуровневый, всеквадрантный» подход. И если данный тип интегрального видения преуспеет, то его можно будет напрямую применить к бизнесу, образованию, медицине, здравоохранению, политике, культурологии, психологии, человеческому развитию — список, похоже, поистине бесконечен.

В.: Люди могут начать сами выстраивать это интегральное видение путем применения подхода четырех квадрантов к своей сфере.

К. У.: Верно. В медицине, например, можно видеть, что любая эффективная медицинская помощь должна принимать во внимание не просто объективную медицину, или физическое лечение пациента (ВП), но еще и субъективные убеждения и ожидания пациента (ВЛ), культурные установки, надежды и страхи, связанные с болезнью (НЛ), а также социальные институты, экономические факторы и доступность здравоохранения (НП). Все это будет оказывать причинный эффект на течение болезни (ведь все четыре квадранта являются и причиной, и следствием друг друга). Тот же самый анализ можно осуществить и применительно к юриспруденции, образованию, бизнесу, политике, экологической этике, школам феминизма, реформе тюремной системы, философским системам и т. д.

И такой подход оправдает себя весьма конкретным и ощутимым образом. Если четыре квадранта реальны, тогда любая система здравоохранения, которая включит их все, будет более эффективна (и, как следствие, более рентабельна). Любой бизнес, который примет их во внимание, станет более продуктивным и, следовательно, будет извлекать большую прибыль. Любая образовательная система станет более эффективной; политика станет более отзывчивой; духовность станет более трансформирующей. И так далее.

Таков первый шаг в применении более интегрального видения, состоящий в переходе от одноквадрантного подхода к всеквадрантному подходу. Второй шаг состоит в переходе от всеквадрантного подхода к всеуровневому и всеквадрантному подходу.

В.: Он будет отслеживать различные волны и потоки развития в каждом из квадрантов.

К. У.: Совершенно верно. Мы особенно много внимания уделили развитию в верхне-левом квадранте, рассмотрев девять или около того вех развития, охватывающих весь спектр сознания и имеющих различные потребности, мотивации, ценности, мировоззрения, идентичности и так далее, разворачивающиеся от материи к телу, разуму, душе и духу. Но эти формы развития имеют корреляты во всех остальных квадрантах, так что вы можете отслеживать и их. И вопрос будет не просто в том, какой может стать медицина, если начнет включать все четыре квадранта, а в том, какой может стать медицина, если она начнет охватывать весь спектр сознания в каждом из квадрантов. Не просто в том, что вы можете сделать для лечения пациента, будучи ограниченным только материей и телом, а в том, что вы можете сделать для его лечения, имея возможность обращаться еще и к разуму, душе и духу. На что будет похожа медицина полного спектра? Аналогичным образом на что будет похоже образование полного спектра? Экономика полного спектра? Политика полного спектра? Бизнес? Семейная жизнь? Кинематограф? Искусство?

В.: Отслеживать полный спектр в каждом из квадрантов. Сферы Я, Мы и Оно эволюционируют от тела к разуму, душе и духу. Так мы и получаем все квадранты и все уровни.

К. У.: Да. И нам особенно стоит помнить, что когда мы включаем душу и дух в интегральное воззрение, то делаем мы это как восходящим, так и нисходящим образом. Мы хотим включить освобождающее движение мудрости, которое возносит нас от тела к разуму, душе и духу, но также мы хотим включить и воплощающее движение сострадания и исцеления, которое обращает душу и дух обратно к телу, земле, жизни и отношениям, дабы равным образом воспевались и Бог, и Богиня.

Это также открывает простор для невероятного количества исследовательских проектов — потенциально могут быть защищены тысячи диссертаций по вопросам применения всеуровневого и всеквадрантного подхода. (Конкретные рекомендации, касающиеся отслеживания уровней и линий в каждом из квадрантов, см. в книге «Интегральная психология».) Но также существуют и более скромные, каждодневные способы применения интегрального видения.

В.: Такие как личная трансформация и духовная практика. Коль скоро интегральная трансформирующая практика должна быть всеуровневой и всеквадрантной, то что она в действительности будет в себя включать?

К. У.: Есть ряд подходов, которые развивают эту мысль, если вы хотите ее более подробно исследовать. Я рекомендую книги Тони Шварца «Что действительно важно: в поисках мудрости в Америке»; Майкла Мёрфи и Джорджа Леонарда «Жизнь, которая нам дана: долгосрочная программа по воплощению потенциалов тела, разума, сердца и души» и мою собственную книгу «Один вкус» (One Taste)[52].

В общем, идея состоит просто в том, что нам нужно упражнять тело, разум, душу и дух в себе, культуре и природе.

В.: Таково интегральное видение.

К. У.: Верно, таково интегральное видение. И итоговый результат всего этого будет состоять в пробуждении к тому, кем и чем вы являетесь во вневременной реальности, — в пробуждении к Духу, который и есть подлинный автор этой цельной проявленности.

И там, в сокрытой от глаз тайной пещере Сердца, где Бог и Богиня наконец-то объединяются, где Пустота объемлет всю Форму как свою утраченную и вновь обретенную Возлюбленную, где Вечность радостно поет гимны благородному Времени, где Шива безудержно сливается с лучезарной Шакти, где восхождение и нисхождение объединяются в эротических объятиях звучания одной хлопающей ладони, навеки пребывая во вселенной Одного вкуса, Космос признаёт свою истинную природу, увидев самоё себя в безмолвном узнавании, которое не оставляет ни единой отдельной души, которой можно было бы поведать эту чудесную историю.

Вы ведь помните? Там, в Сердце, где пара наконец-то воссоединяется, вся игра отменяется, отменяется весь этот кошмар эволюции, и вы оказываетесь именно там, где были до начала всего шоу. Во внезапном шоке осознания совершенно очевидного вы узнаёте свое собственное Изначальное лицо — лицо, которое было у вас до Большого взрыва, лицо совершенной Пустоты, улыбающееся всему сотворенному и поющее, как весь Космос во всей его полноте. И все отменяется в этом изначальном взоре, оставляя лишь эту улыбку и отражение луны в тихом пруду поздней, кристально чистой ночью.

Послесловие. Лана Вачовски спрашивает Кена Уилбера о «Краткой истории всего»

Лана Вачовски: Посмотрим, что у нас получится… всегда неловко начинать такие вещи. Ведь так много контекстов, предысторий и воспоминаний, запрятанных в разные уголки интегрального шкафа. И они не только могут помочь читателям понять, с какой стати я сижу по эту сторону виртуального стола для интервью, но и позволят передать им ощущения от отношений, за которые я премного благодарна. Особенно за то, что всякий раз, когда мы друг с другом разговариваем, я чувствую все ту же энергию ликования, которую я ощущала, когда мы беседовали впервые.

Помню, как во время нашего первого разговора мой телефон разрядился и мне пришлось звонить тебе с городского. Еще я помню, что, когда я наконец-то повесила трубку, та была раскаленной, как и мое ухо. Вероятно, ее распалил мой перегревшийся мозг.

Наши беседы всегда развивались стремительно, перескакивая с темы на тему. Они были похожи на олимпийский пинг-понг — «мячик» нашего разговора перескакивал от Плотина к радикальному для 2001 года шагу по использованию перспективы первого лица («из глаз»), от оплошностей дуализма к поэзии Майкла Джордана[53] и Chicago Bulls, от беби-бумеров и их материализма к обсуждению того, почему философы так редко пишут о сексе и любви… Эти спонтанные взаимообмены, которые, признаюсь, часто деэволюционировали в абсолютную (обычно пьяную) смехотворность (помнишь вопрос: «Можно ли считать кардиотренажеры Bowflex произведениями искусства?»), всегда заряжали мои сердце и разум энергией, каждый раз появляющейся при встрече с твоим выдающимся и сострадательным интеллектом.

Впервые мы встретились благодаря твоей работе. Ты уже видел наш фильм «Связь»[54] до того, как посмотрел «Матрицу»…

Кен Уилбер: Я посмотрел «Связь» в год, когда работал над своими дневниками, которые планировал опубликовать (они вышли в книге «Один вкус»). И я даже добавил туда заметку о фильме. По сути, я признался в любви к нему — к его нуарности, эстетике, режиссуре, актерам, сценарию, ко всему. Это фантастический фильм! Но вряд ли кто-нибудь мог предположить, что после такого дебюта появится кинотрилогия «Матрица». Хотя, когда я только познакомился с тобой, стало очевидно, откуда истоки «Матрицы». Так что шанса удивиться не осталось!

Л. В.: А я прочла «Благодать и стойкость»[55], и эта книга очень сильно на меня повлияла. И не только потому, что я выплакала полное ведро слез. Эта книга достигла того, что я и сама пыталась сделать: она извлекла философию из ее академического пузыря, из теоретической абстракции, и внедрила в повествование о нашей повседневной жизни. Я сразу же купила твои книги «Спектр сознания» и чуть позже «Секс, экология, духовность». Помню, как напряженно я ее читала, с радостью подчеркивая текст и оставляя заметки на полях (я известна как серийный осквернитель книг; мои друзья и родственники знают, что не стоит мне одалживать свои книги, ведь я их всегда порчу). Я отчаянно предавалась тайной беседе с тобой. А когда мне нужно с кем-нибудь обсудить какую-то из прочитанных книг, я даю ее кому-то из членов семьи. Обычно папе. И «Секс, экология, духовность» стала точкой отсчета для нас обоих, хотя, по нашему признанию, это не книга, а монстр по объему…

К. У.: Да уж, гигантище… и все же я считал идеи, которые в ней излагаю, очень важными (по крайней мере, так мне казалось). Я хотел предложить более доступный их вариант, так что сразу же сел за письменный стол и написал «Краткую историю всего» — гораздо более лаконичную, простую и легко читаемую книгу. Но все равно она передает мои основные идеи. На самом деле из более чем тридцати написанных мною книг «Краткая история» стала самым успешным бестселлером.

Л. В.: Это были первые две книги, где ты предложил полноценную версию того, что стало известно как современная интегральная теория (или интегральная метатеория). Теперь это одна из самых широко применяемых философий в современном и постсовременном мире.

К. У.: [смеется] Мне очень повезло. До «Секса, экологии, духовности» я написал около дюжины книг, и, чтобы по сути согласиться с моими тезисами, вам нужно было принять системообразующий духовный взгляд, присущий всем этим книгам (или, по крайней мере, быть с ним в согласии). Но поскольку большинство форм духовности в западном мире носят фундаменталистский характер, или мифико-буквальный, или чем-то похожи на фантазии о Санта-Клаусе, многие люди не особенно желали, чтобы им в глотку запихнули очередное духовное воззрение. Так что неважно, насколько им нравилось многое из того, что я говорил. Они просто не могли проглотить «всю эту духовность».

Но в «Сексе, экологии, духовности» я нашел способ применить интегральное воззрение — всеобъемлющее, или всевключающее, или целостное, холистическое в лучшем смысле — ко всем стадиям развития. И вам больше не нужно изучать духовные стадии или измерения жизни, если вы этого не хотите. Сам я считаю, что духовность очень важна, если к ней правильно подходить. Но в свете этого нового подхода вам уже не нужно включать духовное измерение, чтобы по сути придерживаться интегрального воззрения. Раз уж мы ведем этот диалог в послесловии к книге, я уже могу использовать некоторые из технических терминов интегральной теории, чтобы объяснить, что я имею в виду. Ведь мы исходим из допущения, что читатель уже прочел книгу и овладел соответствующей терминологией.

Итак, каждая из моих более ранних книг — «Спектр сознания», «Никаких границ», «Проект Атман», «Восхождение из Эдема» и т. д. — сосредоточивалась только на одном квадранте (например, «Никаких границ» — на верхне-левом, внутреннем взгляде индивидуума, а «Восхождение из Эдема» — на нижне-левом, внутреннем взгляде коллектива). Но все они включали в себя полный или завершенный спектр сознания — все основные уровни вертикального развития. Таким образом, все они разворачивались, скажем, от дорационального к рациональному и надрациональному, или от подсознания к самосознанию и сверхсознанию, или от доличностного к личностному и надличностному, или от ид к эго и Духу. И вам неизбежно приходилось учитывать весь этот спектр уровней, включая самые верхние (надличностные, трансперсональные, духовные). А многие люди, как я уже упомянул, просто на дух не переносят упоминание чего-либо духовного.

Я много лет изучал все эти уровни развития (холархии или вложенные, гнездовые иерархии), встречающиеся буквально во всех человеческих дисциплинах. Ведь холархии развития есть во всем, от эволюции звездных систем до морального развития, эволюции языка, систем физиологических органов и технико-экономических способов производства, и т. д., и т. п. И меня всегда до глубины души удивлял такой факт: все они очень похожи друг на друга, но не очень-то друг с другом сочетаются. Если взглянуть на физическую эволюцию, то можно увидеть холархии, простирающиеся от кварков и атомов к молекулам, клеткам и целым организмам. Как и в случае любых других холархий, каждый из этих уровней есть целое, становящееся частью большего целого на следующем, более высоком уровне. Так, целый кварк будет частью целого атома; атом — частью целой молекулы; молекула — частью целой клетки и т. д. Каждый из уровней есть то, что Кёстлер называл «холоном» — целостностью, которая оказывается частью еще большей целостности. Вся вселенная построена из холонов, и интегральная теория — по сути своей изучение таковых, где бы они ни возникали.

Но холархии между собой не согласовывались. В качестве примера можно упомянуть холархию развития человеческих мировоззрений, открытую Жаном Гебсером. Он обнаружил, что мировоззрение людей эволюционирует от архаических взглядов к магическим, мифическим, рациональным, плюралистическим и интегральным. Это все еще холархия — ведь каждый из уровней есть часть следующего, более высокого, и он становится все более цельным, объединяющим (как прогрессия от атомов к молекулам и клеткам). При этом ничто здесь не сочетается с эволюционной холархией, скажем, технико-экономических способов производства — эволюционирующих от охоты и собирательства к огородничеству или садоводству, а далее к аграрному, индустриальному и информационному способам производства. В общем, куда ни глянь, я везде обнаруживал холоны, организованные в холархии. И хотя между последними было много сходств, меня раздражало то, что их никак не удавалось друг с другом соотнести. Создавалось впечатление, что эти холархии связаны с какой-то одной важной вещью, но в других смыслах они очень сильно отличались друг от друга. И было совершенно непонятно, что именно здесь происходит.

Л. В.: И, говорят, это почти свело тебя с ума. Я слышала — да и ты подтверждал это, — что ты бился над этой проблемой почти три года. И за все это время ты виделся только с четырьмя людьми. Я знаю, к чему клонится твоя история, и это гениально. Но вначале это было совсем не очевидно.

К. У.: Боже, я расскажу. У меня сложилась репутация отшельника, но на самом деле я не такой. У меня сотни друзей и коллег, с которыми я часто вижусь. Но в те три года я и вправду превратился в отшельника. Роджер Уолш раз в год заезжал ко мне, чтобы проверить, всё ли в порядке. Он доктор медицины и философии. Он измерял мой пульс, чтобы выяснить, жив ли я до сих пор. Но за исключением Роджера и еще нескольких случайных визитеров я больше никого не видел. Чем я занимался? Смотрел на все эти холархии. Я изучал какую-то холархию, взятую из какой-либо дисциплины (это могла быть физика, лингвистика, или карты духовной медитации, или геополитика), и выписывал по одной из таких холархий на большом листе желтой линованной бумаги, вырванном из блокнота. Ну, знаешь эти желтые листы? Я разместил их все на полу своего дома. Там было больше 200 листов, и они покрывали буквально каждый сантиметр моего жилища. Каждый день я ходил по дому, смотрел на эти холархии, а потом читал о каждой из них. Так что я был до краев загружен информацией о них.

Л. В.: А что-то вроде прорыва для тебя, очень кинематографичного, произошло, когда ты сидел, окруженный всеми этими мыслями, работами таких же людей, как и ты, не желая исключать из рассмотрения какие-то идеи просто потому, что они чему-то противоречили, но стремясь найти способ выйти за пределы упрощенных перспектив, чтобы прийти к более сложным.

К. У.: Да, верно. И первый прорыв было довольно просто совершить, но он все равно оказался весьма полезен. Ведь он показал мне, что есть способ согласования всех этих явлений. Сначала я осознал, что примерно половина из этих холархий описывали вещи, которые вы можете увидеть при помощи внешних органов чувств. Они относились к таким областям, как физика, биология, химия, нейрофизиология, системы органов, экологические сети, экономические способы производства, формы технологического развития и т. д. В общем, все то, что может зафиксировать фотоаппарат или видеокамера (то, что я назвал внешней перспективой, или взглядом извне). А другая половина холархий касалась внутренних реалий, которые нельзя увидеть во внешнем мире. Органы чувств не могут их зарегистрировать, их не зафиксируешь при помощи фотоаппарата или видеокамеры. Это такие явления, как внутренние психологические реалии, или сознавание и сознание, или эмоции, например любовь, ненависть, злость и зависть, или такие явления культуры, как мировоззрения, морально-нравственные правила или духовные убеждения и т. д. (в общем, внутренняя перспектива, или взгляд изнутри). Разумеется, большинство дисциплин, убежденных в существовании внешних реалий — областей, которые относились к первой половине изучавшихся мной холархий, — часто постулируют, что внутренние реалии — не реальные: мол, это черные ящики, которые нельзя увидеть с помощью органов чувств, так что наука неспособна с ними соприкоснуться. А следовательно, они не подлинно реальны, не представляют собой настоящее знание.

То, что половина всех этих холархий касалась внутренних реалий, было бы поразительно, если бы вдруг выяснилось, что это и вправду фантазии или иллюзии. Если бы это было так, это значило бы, что примерно половина наших академических дисциплин занимается только иллюзиями. Такая позиция не казалась мне продуманной, и я решил, что не буду делать слишком поспешных выводов. Лучше буду воспринимать их как нечто очень реальное и весьма важное.

Л. В.: И каким был второй твой прорыв?

К. У.: Я разделил холархии на две фундаментальные категории — внутреннюю, или субъективную, и внешнюю, объективную. Затем я начал в них ежедневно и еженощно вглядываться. И наконец-то… к тому моменту это длилось уже почти три года. Сегодня, когда я оглядываюсь назад, на тот период, как часто бывает, трудность ощущается как нечто совершенно глупое. Ведь сейчас все кажется таким очевидным. Но, опять же, так всегда и бывает, правда? Мы совершаем по-настоящему гениальный прорыв, а затем все говорят: «А, но ведь это очевидно!» Но раньше-то никто этого в упор не видел. В любом случае я наконец-то прозрел, что каждый из этих двух типов холархий — внутренний / субъективный и внешний / объективный — можно подразделить на индивидуума и группу, или индивидуальное и коллективное (или единичное и множественное). Так, существуют холархии, которые описывают внутреннее или внешнее измерение индивидуального существа, а есть такие, которые описывают внутреннее либо внешнее измерение групп или коллективов. Когда я это заметил, я прошелся по всем двумстам рассматриваемым мною холархиям. Каждая из них идеально вписалась в одну из этих четырех категорий. Чем больше я глядел на них, тем больше убеждался, что это всего лишь четыре разные точки зрения на один и тот же базовый феномен, каким бы он ни был. Так что каждая вещь и каждое событие — каждый холон — во всей вселенной можно рассмотреть с внутренней или внешней перспективы индивидуального или коллективного. После этого открытия на своем месте воцарилось то, что я стал называть четырьмя квадрантами. Далее книга пошла как по маслу — так всегда бывает, когда тема по-настоящему ясна. Какими бы простыми ни были эти четыре квадранта, они отвечали на поразительное количество так долго преследовавших нас труднейших вопросов: от проблемы соотношения разума и тела до вопросов духовности, так называемой трудной проблемы[56] и т. д. Это и вправду было откровение! Открытие четырех квадрантов шло рука об руку с распознаванием существования некоторых других по-настоящему фундаментальных измерений человеческой жизни и реальности в целом. Речь о тех измерениях, которые я назвал уровнями, линиями, состояниями и типами. Я увидел в них самые фундаментальные, базовые реалии, из которых состоит вселенная — и все существа, в ней обитающие. Поэтому, если вы хотите прийти к подлинно всеобъемлющему, всевключающему, по-настоящему целостному взгляду на любую тему, вопрос или проблему, вам необходимо рассматривать все эти измерения (все квадранты, уровни, линии, состояния, типы). Это-то и стало базисом современной интегральной теории. Естественно, такой подход приняли на вооружение тысячи людей со всего света, и многие из них внесли в него важные дополнения. Однако первоначально фундаментом было именно это.

Л. В.: Ты говорил, что, несмотря на кажущуюся сложность этой точки зрения, она на самом деле вывела твои книги на новый уровень популярности в сравнении с теми работами, которые ты написал раньше.

К. У.: Верно. Я уже говорил, что более ранние книги — хотя я все еще считаю, что большинство из них по-прежнему обоснованны и верны, — ограничивались только одним квадрантом, каждая своим. Но они включали его полный спектр, или полную холархию. В общем, как я упомянул, вам приходилось сталкиваться с этими высшими уровнями, и все они были надличностными или духовными, а это для многих людей оказалось чересчур. Но теперь, если вы просто нарисуете квадранты, то увидите на листе бумаги четыре квадрата, в которые допустимо включить настолько много — или настолько мало, — как вы хотите, из полного спектра в каждом из квадрантов. Иными словами, если вы верите в существование только личностных измерений, но не надличностных, трансперсональных, или духовных, вы просто рисуете на схеме все уровни вплоть до высших в личностных сферах и на этом останавливаетесь. Вы не обязаны включать надличностные, или духовные, и все равно будете иметь в распоряжении все квадранты, различные линии развития с их уровнями, или стадиями, развития, и разные состояния и типы. И это все равно оставалось (даже без учета духовности) беспрецедентно всевключающей системой координат в сравнении со всеми, которые тогда существовали. Так что вы могли придерживаться точки зрения, которая была в основе своей интегральной, не включая при этом духовное, и это все равно покрывало бы поразительно огромные территории, включая сотни вещей, о которых большинство подходов попросту не знают либо сознательно их игнорируют. Они в любом случае крайне ограниченные, частичные и раздробленные в сравнении с этой намного более всевключающей и интегральной суперкартой, имеющейся в вашем распоряжении. И интерес к этой модели по всему миру рос взрывными темпами. Книги о ней были переведены примерно на тридцать различных языков, что весьма странно, учитывая природу самих работ. Ведь это были довольно сложные и изощренные труды. Но люди настолько изголодались по какому-то ощущению реального смысла, что жадно набросились на них. Издательство Shambhala / Random House даже выпустило собрание моих сочинений (правда, оно пока не включает где-то шесть или семь более поздних книг). Это был один из первых случаев, когда собрание сочинений какого-то автора опубликовали прижизненно. Из-за этого я чувствовал себя так, будто я, может быть, уже умер. Масштаб своей новообретенной популярности я осознал, когда один джентльмен[57] прислал мне журнал «Топические антимикробные средства» (Topical Antimicrobials). Речь шла об антибактериальном мыле, используемом такими специалистами, как хирурги, чтобы избавиться от микробов перед операцией; есть целая отрасль, занимающаяся производством и продажей подобных средств. К одной из страниц журнала была приклеена желтая закладка. Я открыл ее, и там обнаружилась статья под названием «Маркетинг топических антимикробных средств». И, конечно, прямо на второй странице статьи я увидел полномасштабную диаграмму четырех квадрантов со всей необходимой информацией по данной теме, распределенной по ним соответственно. Автор обосновывал необходимость использования четырех квадрантов для успешного продвижения этих антимикробных средств на рынке. Его подход включал основные уровни внутреннего развития — вплоть до наивысших из личностных уровней во всех квадрантах. Но на том он и останавливался, не упоминая надличностных, духовных уровней. Однако в остальном его подход был очень интегральным и всевключающим. И я помню, как размышлял: «Когда-то мои работы привлекали только людей, интересовавшихся сатори; теперь они важны еще и для тех, кому нужно мыло». Что ж, рынок мыла намного крупнее, чем рынок сатори!

Л. В.: Разве не племянник Фрейда привнес технологии манипулирования бессознательным и сублимированными влечениями в рекламу? Не будет ли мрачной судьба интегральной теории, если она станет новым инструментом для рекламщиков или диктаторов?

К. У.: Фу. Да, это и вправду довольно мрачная перспектива.

Л. В.: Взглянем на это с более светлой стороны. Ты привнес такую ясность в вопросы о духовности, что это позволяет даже прожженным атеистическим гуманистам, вроде моего папы, приоткрыться к духовной перспективе. Я думаю, что некоторые из твоих работ, в которых объясняется различие между радикальным фундаменталистским мышлением и более подлинной духовностью, сослужили хорошую службу множеству людей.

К. У.: Благодарю тебя, дружище, за эти добрые слова. Они могут послужить неплохим поводом перейти к обсуждению еще одной причины, почему мы сейчас разговариваем…

Л. В.: Эта КНИГА!!!

К. У.: Да. Позволь мне вначале отметить, что она все еще очень хороша в качестве введения в интегральную теорию, поскольку покрывает большинство основных тем очень доступным — и, как мне говорят, веселым — языком. Так что я ее очень рекомендую. Но, совершенно верно, есть несколько важных вещей, которые она не охватывает. Они были введены в моих более поздних книгах и действительно значимы. Так что я вкратце по ним пробегусь для тех, кому это может быть интересно. Это позволит дополнить данную книгу и сделать ее намного более завершенной и актуальной, чтобы она могла служить по-настоящему хорошим введением в общую интегральную теорию.

Первый момент связан с широким вопросом соотношения того, что технически известно как структуры и состояния сознания. Интегральный подход мы иногда обозначаем аббревиатурой AQAL, или «все квадранты, все уровни, все линии, все состояния, все типы»[58]. Я уже упоминал, что эти пять основных элементов, или измерений, — наиболее фундаментальные составляющие всей реальности. Поэтому интегральность подразумевает, что, если вы действительно хотите учесть все основные аспекты какой-либо темы, вам необходимо включить пять этих измерений. Иначе вы упустите из виду огромный пласт реальности, и в таком случае ваша точка зрения будет в том или ином смысле дефективной (раздробленной, расколотой, частичной, неполноценной, вводящей в заблуждение, редукционистской). Каждый из этих элементов — очень реальный и очень важный аспект, или измерение, реальности. Интегральный подход, вместо того чтобы цепляться за один или два из этих аспектов, а затем тратить время на попытки объяснить, почему все остальные на самом деле, мол, не реальны или совсем не существенны, исходит из допущения, что все эти аспекты равно реальны и равно важны. Так, например, понятие четырех квадрантов основывается на допущении, что и внутренние реалии, и внешние равно реальны и равно важны.

Л. В.: То же касается и структур, и состояний.

К. У.: Да, то же верно и в отношении структур и состояний. «Структуры» — еще один термин для обозначения компонента уровней в AQAL-перечне (включающем в себя квадранты, уровни [или структуры], линии, состояния и типы). Соответственно, состояния — также его часть. Это два из пяти подлинно фундаментальных компонентов всей реальности как таковой. Под структурами имеются в виду такие вещи, как различные стадии в разнообразных моделях психологического развития. Так что они обозначают, скажем, шесть основных стадий (или структур) в теории морального развития по Колбергу; восемь основных стадий (структур) в теории развития эго по Лёвинджер; восемь основных стадий (структур) в теории развития ценностей по Грейвзу; уровни мировоззрений по Гебсеру (архаический, магический, мифический, рациональный, плюралистический, интегральный) и т. д. В интегральной теории они часто называются структурами-стадиями; данный термин используется для того, чтобы отличать их от состояний-стадий, наблюдающихся при развитии различных состояний сознания. Всего через минуту станет интереснее, я обещаю!

Л. В.: Хорошо. Давай тогда отметим, каким важным открытием стало то, что эти два элемента (структуры и состояния) сравнительно независимы друг от друга в своем развитии. Вы можете быть довольно продвинуты в одном аспекте, но не очень в другом. Допустима почти любая комбинация в плане неравномерности развития.

К. У.: Совершенно верно. Звучит, конечно, немного технически, но оказывается, что это очень важное понимание, влияющее даже на множество повседневных вопросов. Так что сначала я разделаюсь с технической частью, и тогда все станет по-настоящему интересно! Итак, что мы видим, когда рассматриваем, скажем, духовность? То, что эти два компонента — структуры и состояния — отражают два очень разных типа духовного развития, причем оба доступны любому человеку (хотя люди редко об этом догадываются). Первый тип духовности связан с тем, как мы размышляем о духовных реалиях: о какой-либо предельной реальности или о том, что представляет для них предельный интерес. Подобный вид размышлений о духовных или предельных реалиях называется духовным интеллектом. Это один тип духовного развития. Второй тип духовности имеет отношение к непосредственному духовному переживанию. Это не просто размышление о предельной реальности, но переживание прямого и непосредственного опыта таковой. Первый тип духовного развития задействует структуры сознания и известен как процесс взросления, второй же — состояния сознания и известен как процесс пробуждения. Таким образом, в сфере духовного развития мы можем работать либо над зрелостью нашего духовного интеллекта в процессе взросления, либо над своим пробуждением в рамках непосредственного духовного опыта. Оказывается, мы, люди, в дополнение к дюжине или около того множественных интеллектов, которыми вооружила нас эволюция, имеем в распоряжении еще и тот, что называется духовным. Он занимается решением именно таких вопросов — о том, как люди интеллектуально мыслят о духе или предельных реалиях, — аналогично тому, как моральный интеллект посвящен нашим способам размышления о морально-нравственных реалиях; эмоциональный — размышлениям о чувственных реалиях и т. д. Также множественность интеллектов включает в себя такие интеллекты, как межличностный, кинестетический, лингвистический, музыкальный, математический, ценностный и эстетический. Одно из важнейших открытий в отношении множества интеллектов, которые мы также называем линиями развития (это, разумеется, аспект линий в рамках AQAL-списка: помните, «все квадранты, все уровни, все линии, все состояния, все типы»), заключается в том, что, как бы ни различались эти многочисленные линии, все они проходят одни и те же основополагающие уровни развития (те самые из AQAL-перечня, известные также как структуры, или структуры-стадии). В итоге мы имеем разные линии, проходящие через одни и те же уровни. Все они эволюционируют через одни и те же базовые уровни. Общий процесс вертикального развития в какой-либо из линий известен как взросление, ведь по сути это оно и есть: то, как мы растем, взрослеем, развиваемся и эволюционируем через различные интеллекты, включая духовный.

Итак, продвижение через какой-либо уровень в какой-либо из линий — это взросление (подобное продвижение через различные уровни, или структуры-стадии, какой-либо из линий отличается от прогрессии через разные состояния-стадии в процессе пробуждения, как мы вскоре убедимся). Если обратиться к терминам Жана Гебсера, которыми обозначаются уровни мировоззрений, для описания основополагающих уровней (или структур) в целом, то мы имеем: архаический, магический, мифический, рациональный, плюралистический и интегральный уровни во множестве линий, включая когнитивный, эмоциональный, моральный и, конечно же, духовный интеллект. Можно говорить о том, что существуют архаические духовные убеждения, магические, мифические, рациональные, плюралистические и интегральные. Продвижение через эти уровни, или структуры-стадии, есть процесс взросления, то есть обретения большей развитости и зрелости, в нашей духовной линии.

Можно взять, например, атеистов. Обычно они исходят из рационального уровня духовного интеллекта. Это значит, что атеисты таким способом рассмотрели имеющиеся доказательства и приняли решение (как новые атеисты, такие как Докинз, Хитченс, Хокинг, Харрис и т. д.), что такой вещи, как дух, или предельная духовная реальность, не существует. Другие люди, воспользовавшись рациональным духовным интеллектом и опираясь на весьма разумные доводы, могут решить, что они теисты или, может, агностики. Однако все они размышляют о вопросах предельной заботы или предельных реалий, поэтому используют духовный интеллект как подвид интеллекта множественного.

Итак, центральный момент состоит в том, что большинство распространенных великих религий в мире были основаны на магическом или мифическом уровне духовного интеллекта. Это создает по-настоящему серьезные проблемы, как мы еще обсудим чуть позже, ведь это довольно ранние и весьма низкие уровни духовного интеллекта. Они могли быть вполне адекватны 2000 лет назад, но сегодня уже сильно устарели. Получается, наши религии перестали взрослеть, или эволюционировать, и серьезно страдают от задержки развития. Это большая проблема.

Основная причина, почему религии исходят из этих довольно низких уровней духовного интеллекта, состоит в том, что большинство из них были изобретены в общую мифическую эпоху эволюции человечества. Та доминировала в процессе эволюции в период начиная с примерно 10 тыс. лет до нашей эры и вплоть до 1600-х годов нашей эры, когда вместе с Ренессансом и эпохой Просвещения начал возникать рациональный уровень. Тогда современные науки начали заменять собой мифическую религию в качестве официально принимаемой в культуре системы убеждений. Главная же мысль состоит в том, что также есть еще и рациональный духовный интеллект, а за его пределами — плюралистический, а далее интегральный. И нет ни малейшей причины, почему нам нужно застревать в детском, магико-мифическом образе духовного мышления. Это просто случай заблокированного развития, имеющий по-настоящему катастрофические последствия.

Джеймс Фаулер был одним из первых людей, проведших эмпирическое исследование, которое показало, что буквально все проходят через эти стадии духовного интеллекта независимо от того, каких убеждений они придерживаются (причем эти стадии, или структуры-стадии, обнаруженные Фаулером применительно к духовному интеллекту, — явные вариации архаического, магического, мифического, рационального, плюралистического и интегрального уровней). Он обозначал мифическую структуру-стадию термином «мифико-буквальная». Это в точности соответствует тому, что делает человек на данном этапе духовного развития: принимает мифы своей религии и верит в них, словно они абсолютно, исторически, эмпирически и буквально истинны. На этой стадии люди считают, например, что каждое слово из Библии или Корана — точная истина, абсолютное слово Божье, которое нельзя ставить под сомнение или критически рассматривать (если вы, конечно, не хотите провести веки вечные в геенне огненной). Никто на рациональной, плюралистической или интегральной стадиях развития духовного интеллекта в это не верит! Но тот, кто находится на мифико-буквальной стадии, убежден в этом.

Л. В.: Многие люди говорят: «Я духовный, но не религиозный», чтобы выразить свое отрицание догматических, буквальных, институциональных форм духовности, которые наиболее распространены. Они не верят, что Моисей действительно и буквально раздвинул воды Красного моря, что жена Лота на самом деле превратилась в соляной столп, и во все подобные сказки, похожие на истории о Санта-Клаусе. Мы не считаем Зевса абсолютно бесконечным и реально существующим существом, равно как и Тора, или Супермена, или зубную фею. Так почему мы должны делать исключение для Яхве или Аллаха?

К. У.: Вот именно. И это одна из основных проблем, присущих нашим самым распространенным религиям. Запад не просто подзастрял только с первым типом духовного развития, связанного со структурами, то есть духовным интеллектом (оставляя без внимания, как мы убедимся далее, второй тип духовности, связанный с непосредственным опытом, или напрямую переживаемыми состояниями; он упускает из виду процесс пробуждения, что само по себе уже настоящая катастрофа). Хуже того, Запад застрял на некоторых из самых ранних уровней, или стадий, духовного интеллекта (магическом и мифико-буквальном). В массе своей он даже не добирается до рациональной стадии, что уж говорить о плюралистической или интегральной. Духовный интеллект на Западе застрял в магическом и мифическом. Стоит ли удивляться, что люди называют себя «духовными, но не религиозными». Одна из главных проблем, которые присущи ранней, мифико-буквальной стадии развития, заключается в том, что ей соответствует идентичность, называемая этноцентрической. Если мы взглянем на общую холархию развертывания (стадии развития) личной идентичности (или всего, что я называю «самим собой»), она прогрессирует от эгоцентрической стадии (озабоченность только собой, своим эго: «есть только я») к этноцентрической (важна лишь группа; отождествленность только со своей группой, противопоставленной всем остальным; это переход от «меня» к «нам») и мироцентрической (чувство тождественности со всеми группами, людьми, независимо от их национальности, цвета кожи, пола или вероисповедания; это переход от «нас» ко «всем нам»). Все мифико-буквальные религии находятся на этноцентрических уровнях развития. Это значит, что каждая из них считает, будто она — и только одна она — предлагает единственно верный способ спасения, искупления, освобождения или пробуждения, а все остальные ошибочны, вообще никоим образом не ведут к сколько-нибудь подлинному спасению и обречены на гниение в мире греха, обособленности, двойственности или иллюзии. Кроме того, этноцентрические системы убеждений воображают, что, коль скоро важна только их группа, рабовладение допустимо и нормально. По той же причине им, как правило, свойственны сексизм (патриархальность), расизм (из чего вытекает и рабовладение), а также излишне жесткая авторитарность. Во времена возникновения этих систем люди верили, что Земля на самом деле плоская, средняя продолжительность жизни составляла примерно 30 лет и т. д. В общем, это были по-настоящему низкие уровни развития по всем статьям. Тревогу вызывает тот факт, что даже сегодня около 60–70% населения мира пребывает на этноцентрических, или мифических, уровнях развития и ниже.

Л. В.: И этот человек говорил, что я мрачная…

К. У.: Довольно страшно, не так ли? Но этот показатель общего уровня развития населения мира — 60–70% населения на этноцентрических стадиях и ниже — применим и к уровню духовного интеллекта у большинства людей в мире. Вот почему большинство религиозных верующих и вправду фундаменталисты: они верят в свою религию абсолютистски и буквально. Они считают, что все остальные по сути неверные, язычники, вероотступники, обреченные на то, чтобы гореть в аду, или на какую-то иную не менее ужасающую участь.

Кстати, вы можете быть мифико-абсолютистским верующим с любыми убеждениями, не только имеющими ярко религиозную окраску. Можно, например, быть фундаменталистом и абсолютистом, верящим в науку. Такое воззрение известно как сциентизм, а его распространенная версия называется материализмом. Или же вы можете фундаменталистски верить в марксизм, феминизм, расистские или сексистские доктрины и т. д. В общем, в любую систему убеждений, которую вы считаете единственно верной, тогда как все другие, мол, абсолютно ошибочны. Вот и получаем, что многие из «новых атеистов» в действительности фундаменталисты, верующие в науку: они сциентисты, а не настоящие ученые.

Второй тип духовного развития, в свою очередь, базируется на состояниях сознания — непосредственно и напрямую переживаемых в первом лице. Уильям Джеймс называл переживания, возникающие через состояния, «многообразием религиозного опыта». К слову, ты упомянула, что люди утверждают: «Я духовный, но не религиозный». Когда они так говорят, то часто под духовностью имеют в виду непосредственный опыт, а под религиозностью понимают просто верования, мифико-буквальную догму, институционализированные формы абсолютистских убеждений и т. д. Около 25% населения США согласны с утверждением «я духовный, но не религиозный». Согласно одному из проведенных опросов, колоссальное количество миллениалов[59] — 75% — готовы подписаться под этими словами. И причина в том, что типичная религия на Западе имеет два важных недостатка, нами указанных: во-первых, она отождествлена только с некоторыми из низших стадий развития духовного интеллекта (например, мифико-буквальной); во-вторых, ей недостает каких бы то ни было реальных духовных переживаний (отсутствует процесс пробуждения). В случае первого типа духовности, связанного со взрослением в духовном интеллекте, религия на Западе попала в ловушку самых низких стадий; что же касается второго типа духовности — пробуждения в духовных состояниях, — у религии вообще таковое отсутствует. Вот мы и имеем один из худших сценариев двух типов духовного развития: низкие стадии-структуры взросления и отсутствие состояний-стадий пробуждения. Это подлинная культурная катастрофа колоссальных масштабов. Если уж говорить о пленении в «Матрице» иллюзий — вот настоящий пример!

Л. В.: Эй-эй, полегче, давай не будем!

К. У.: Хорошо, понял! Итак, взросление есть продвижение через всё более высокие уровни, или структуры развития — от эгоцентрических к этноцентрическим и мироцентрическим, — и обретение все большей зрелости, развитости в каждом из множества интеллектов (включая и духовный). Пробуждение же — продвижение через всё более высокие состояния сознания, обычно путем медитации или созерцания, приводящего ко все более глубоким духовным переживаниям. Кульминацией становится то, что известно как состояние просветления, или пробужденности (полноправное пробуждение).

Здесь важно отметить, что еще никогда в истории оба эти пути не объединялись. Люди шли либо по пути взросления, либо по пути пробуждения, но никогда то и другое не совмещалось. Это значит, что в ходе всей истории человечества мы обучались тому, как быть раздробленными. И чаще всего преуспевали в этом. Лишь недавно у нас появились шансы выбрать более целостный, интегральный, объединенный путь. К нему мы также добавляем практики расчищения тени (работы с нашим теневым материалом) и проявления в жизни (привнесения всех четырех квадрантов в решение различных вопросов, с которыми мы сталкиваемся). Такое единое поле пробуждения, взросления, расчищения и проявления и есть форма по-настоящему интегральной практики жизни. Эти принципы применимы не только к духовности, но и к интегральным медицине, бизнесу, образованию, коучингу и консалтингу, политике, искусству и т. д.

Вот важный момент, который вы увидите в «Краткой истории всего»: несмотря на то что в данной книге отражено это начальное понимание важных различий между структурами взросления и состояниями пробуждения, они все же рассматриваются как нечто в сущности сходное. Высшие состояния-стадии пробуждения расположены поверх структур-стадий взросления. В результате пиковые переживания и измененные духовные состояния описываются как просто временные переживания более высоких, надличностных, трансперсональных, духовных структур. И когда временные состояния закрепляются, тогда мы полностью переходим от измененного состояния к более высокой постоянной структуре. Однако это не вполне верно: ведь, опять же, состояния и структуры — два существенно различающихся элемента, так что первые не превращаются во вторые. Также важен и другой момент: можно пережить буквально любое состояние (например, одно из медитативных: грубое / психическое, тонкое, причинное / свидетельствование или сознание недвойственного единства) на любой структуре: физической, эмоциональной, понятийной, уме правила / роли, рациональном эго, интегрированном кентавре и т. д.; или, если воспользоваться другими терминами для обозначения все тех же структур-стадий, — архаической, магической, мифической, рациональной, плюралистической, интегральной или сверхинтегральной. Так что вы, скажем, на рациональной структуре / уровне способны получить опыт тонкого, причинного или недвойственного состояния. Таковы особенности этих двух различных последовательностей стадий — состояний пробуждения и структур взросления, — которые представляют собой два основополагающих типа духовности. Высокое развитие в одной из последовательностей, как я неоднократно повторял и еще повторю, не гарантирует, что у вас не будет низкого развития в другой. Не исключена ситуация, когда вы плохо развиты и в той и в другой или же хорошо развиты в обеих областях. Смысл же в том, что они относительно независимы. На самом деле большинство людей развиваются лишь по одному из векторов, тем самым получая очень несбалансированные и часто крайне проблематичные результаты.

Л. В.: Когда ты подразделяешь высшие — трансперсональные, надличностные, сверхинтегральные — уровни-структуры на основные стадии, они выглядят схожими с основными состояниями. Это одна из причин, почему до сих пор их повсеместно путали и смешивали друг с другом.

К. У.: Совершенно верно. Оказывается, действительно есть четыре или около того высших, надличностных структур-стадий развития (взросления), и в «Краткой истории всего» они довольно точно описываются. Проблема лишь в том, что в книге эти более высокие структуры рассматриваются исключительно как обретение на постоянной основе грубых / психических, тонких, причинных и недвойственных состояний, что довольно далеко от истины. Эти более высокие структуры имеют много сходств с четырьмя основными состояниями, так что, как ты и упомянула, спутать их, приравняв одни к другим, довольно легко. Но именно этого нам и необходимо остерегаться. Ведь когда вы просто складываете состояния поверх структур в едином линейном спектре, то, чтобы получить, например, духовное переживание природного мистицизма (это грубое / психическое состояние единства), вам сначала нужно пройти все предыдущие пять или шесть структур-стадий (сначала архаическую, затем магическую, мифическую, рациональную, плюралистическую и интегральную). Якобы затем вы можете постоянно испытывать переживание природного мистицизма (и подобный взгляд водружал такие состояния, как психический / природный мистицизм, поверх структур). Однако исследования показывают, что многие люди, находящиеся на гораздо более низких стадиях развития (в векторе взросления), имеют серьезный опыт природного мистицизма (в векторе пробуждения). И это верное наблюдение, поскольку любое состояние сознания (включая природный мистицизм) можно переживать на любой из его структур (включая самые низкие, такие как магическая и мифическая, или В-3 и В-4 и т. д., — опять же, два вектора развития сравнительно независимы друг от друга). В общем, состояния существуют не поверх структур, а параллельно с ними.

Л. В.: Мысль очень важная, поскольку она показывает: человек может испытать нечто вроде переживания сознания предельного единства (или полноправного пробуждения), но при этом находиться на сравнительно низких стадиях взросления — эгоцентрической или этноцентрической, например. Как ты говоришь, два пути и правда относительно независимы. Но это же может стать источником проблемы, ведь вы будете интерпретировать свое сознание единства очень этноцентрически, что может ужасающе исказить ваш опыт, не так ли?

К. У.: Да, безусловно. В таком случае это будут очень предвзятые и этноцентричные состояния (даже если вы и окажетесь в традиционном смысле просветлены или пробуждены). Вы можете пережить единство со всем миром в результате пробуждения (состояние предельного единства) и все же при этом, если вы находитесь на этноцентрической стадии взросления, то будете интерпретировать этот мир с ее позиций. Вы можете испытывать сильное состояние единства, но при этом оставаться расистом, сексистом, ригидно авторитарным, гомофобом и т. д. (даже если вы и просветлены в традиционном смысле — в измерении пробуждения). Когда во всем мире создавались великие медитативные системы, то традиции, даже если их вершина достигала просветления или пробуждения, оставались патриархальными или сексистскими. Женщины в лучшем случае считались второсортными гражданами; часто рабовладение расценивалось как норма, так что расизм также присутствовал, и т. д. Глубокий опыт пробуждения не исцелял их от отсутствия добродетелей, возникающих при достижении более высоких уровней взросления. Они все равно оставались крайне этноцентрически настроенными и опутанными предрассудками. Это все еще верно. Сегодня есть люди, которые продвигают медитацию и практику осознанности как лекарство от всех бед этого мира. Но эти «панацеи» не обязательно помогут вам перейти от этноцентрических к мироцентрическим и затем интегральным уровням развития. Вы так и останетесь с раздробленной на фундаментальном уровне душой, даже если традиционно ваше состояние и считается просветленным. Это и правда грустно.

Л. В.: Этот вопрос ты обсуждаешь в нескольких книгах, которые вышли после «Краткой истории всего». Быть может, читателям будет интересно узнать о них.

К. У.: Да, я обсуждаю эту тему, например, в «Четвертом повороте»[60]. Это краткая электронная книга, вышедшая в издательстве Shambhala. Есть еще «Интегральная медитация: осознанность как путь к взрослению, пробуждению и самопроявлению в вашей жизни»[61] — это практическое руководство, комбинирующее медитацию внимательной осознанности со стадиями взросления, чтобы вы могли разработать более полноценный и интегрированный подход к вопросу просветления. «Интегральная духовность»[62] освещает множество теоретических вопросов. Вышел и более объемный и серьезный труд под названием «Религия будущего»[63], где подробно рассматриваются аспекты, которые необходимо включить в любую традицию духовности, если она хочет обрести уважение в глазах современного и постсовременного мира и произвести на свет по-настоящему полноценную, сбалансированную и учитывающую сегодняшние знания духовную практику, включающую методы развития в векторах пробуждения, взросления, расчищения и самопроявления. Впервые в человеческой истории у нас есть шанс по-настоящему пробудиться ко всем нашим фундаментальным потенциалам, возможностям и высшим измерениям. Мы живем в подлинно революционное время!

Более того, если совместить грядущую технологическую сингулярность во внешних квадрантах (создание сверхразумных машин)[64] с надвигающейся волной сознания и культуры сингулярности во внутренних (выражающейся в устремленности ко все более высоким, цельным, объединяющим, интегральным уровням сознания и культуры), мы получим по-настоящему глобальное революционное преобразование. Это будет что-то вроде двойной сингулярности (если, конечно же, мы до этого сами себя не уничтожим, а такая вероятность довольно высока).

Л. В.: Сегодня одной из наиболее распространенных и насущных проблем стало то, что в «Краткой истории всего» ты назвал аперспективным безумием (обожаю эту фразу!). Оно лежит в основе колоссального количества различных трудностей, с которыми мы сталкиваемся, причем большинство людей даже и не догадываются об этом.

К. У.: Верно, человечеству по-прежнему не удается обуздать эту проблему. К сожалению, она встречается повсеместно. Идея проста: развитие продолжает свой ход от ранних физических и сенсомоторных стадий к эмоциональным и телесно-чувственным, а затем к ранним ментальным стадиям символов и понятий. Далее, примерно в подростковом возрасте, открывается доступ к более рациональной стадии развития. Эта стадия (из последовательности «…мифическая, рациональная, плюралистическая, интегральная…») крайне важна, ведь она знаменует переход от этноцентрической позиции, базирующейся на предвзятом отношении ко всем другим группам вкупе с лояльностью к своей (из-за чего у субъекта наблюдается абсолютистское и фундаменталистское мышление) к мироцентрической, включающей все группы и всех людей. Речь о стадии, которая рассматривает всех людей как равных. Это переход от позиции, рассматривающей лишь «наши» интересы, к заботе обо «всех нас». Это была первая стадия, которая с исторической перспективы обусловила множество великих свершений: от запрета на рабовладение до создания движения в защиту прав женщин. Она ознаменовала начало того, что известно как «новое время», «модерн» или «современность». С нею возникли современные науки, представительная демократия, неприязнь к репрессиям и притеснениям. Также достижения этой стадии прибавили три десятка лет к средней продолжительности жизни человека.

Рациональная стадия (в отличие от предыдущей, этноцентрической, абсолютистской) способна видеть, что существует не один-единственный верный способ восприятия мира, а множество перспектив, каждая из которых заслуживает уважительного к себе отношения. Так что в масштабах культуры эта стадия, например, различала и полностью поддерживала множественность перспектив с позиций Блага, Истины и Прекрасного — или морали, науки и искусства. Ранее искусство, мораль и наука сливались под сенью Церкви, и ее служители могли отказываться смотреть в телескоп Галилея. По их убеждению, Библия уже сообщила им всё, что они там увидят. Однако рациональная современность стала различать искусство, мораль и науку, позволив каждой из этих сфер развиваться в рамках своей внутренней логики. Поэтому в каждой сфере отмечены поразительные достижения.

Тем не менее рациональная современность все еще проявляла склонность к тому, чтобы считать один способ нахождения истины (а именно науку) предпочтительным. Именно наука продемонстрировала радикальный взрывной рост, прибавив три десятилетия к продолжительности человеческой жизни; позволив человеку слетать на Луну; найдя способы лечения большинства инфекционных заболеваний; изобретя способы конструировать автомобили и небоскребы. И это лишь часть великого многообразия ее достижений.

Затем, спустя два или три века неограниченного научного прогресса (со всеми его плюсами и минусами, взлетами и падениями), начала формироваться следующая стадия развития — плюралистическая, также известная как стадия постмодерна, или постсовременности. Она-то и правда часто подвержена распространенной болезни, известной как аперспективное безумие. Суть этого недуга заключается в следующем. Как мы знаем, каждая стадия превосходит и включает (или дифференцирует и интегрирует) предыдущую. Так, атомы превосходятся и включаются молекулами; те превосходятся и включаются клетками; они превосходятся и включаются организмами и т. д. Также можно понаблюдать этот принцип на примере делящейся клетки: сначала она разделяется, или дифференцируется, на две; затем те дифференцируются на четыре; далее происходит деление на восемь клеток, шестнадцать, тридцать две и т. д. По мере того как происходит этот процесс все большей дифференциации, новые клетки интегрируются в более высокоуровневые системы. В человеке, например, свежедифференцированные клетки образуют мышечную, скелетную, пищеварительную, нейрональную системы и т. д. В общем, наблюдаются дифференциация и интеграция, превосхождение (или трансценденция) и включение. Этот принцип описывает то, почему и как каждый новый уровень становится все более объединяющим, интегрированным, целостным и всевключающим.

Л. В.: Вот почему эволюционирующая вселенная не сворачивается и не сходит на нет. Она, наоборот, продолжает развертывание. Мы наблюдаем неумолимое возникновение все больших и больших целостностей, а не все меньших. Возникают все более объединяющие холоны, а не менее объединяющие. Как ты и говоришь: путь от атомов к молекулам, клеткам и организмам — это путь радикального развертывания, а не сворачивания. В общем, мы проделали путь от кварков и грязи к Шекспиру и ракетам, отправляющимся на Луну!

К. У.: Поистине так! В результате такой постоянной дифференциации и интеграции возникает следующая, более высокая форма познавания. Она образуется, когда рассудок, или формальная рациональность, уже дифференцирован и новообретенное многообразие, или новые части, оказываются интегрированы в более высоких целостностях. Этот первый шаг дифференциации производит на свет повсеместно распространенное видение мира как чего-то разделенного, отдельного, дифференцированного на множество разных точек зрения и перспектив. То есть, как правило, новая стадия видит гораздо больше разнообразия, чем это делает рациональность. Затем, на следующей стадии (интегральной), познавание соединяет эти многообразные проявления в более высокие целостности, или единства-в-многообразии. Это и есть, собственно, визионерская логика. Но на стадии начальных дифференциаций все видится просто как расплывчатый и жужжащий мир[65] всевозможных различений, множеств и обособленных, изолированных фрагментов.

Такое воззрение на мир известно как плюрализм, поскольку кажется, что существует огромное многообразие истин и нет сколь-нибудь реального способа определить, какая из них лучше, вернее или реальнее, чем другие (если таковая вообще существует). Поэтому данная стадия также известна как релятивистская (относительная). Она отрицает саму возможность больших картин, которые применимы к миру в целом. С ее точки зрения, есть лишь локальные, относительные, социально сконструированные и обособленные истины. Ни об одной из них нельзя сказать, что она чем-то лучше других. Этот взгляд также называется эгалитарным, поскольку каждая относительная перспектива воспринимается как равно истинная и ни одну из них нельзя считать в чем-то превосходящей другие.

Получается, с одной стороны, это замечательный способ включить всевозможные идеи, наблюдения, и точки зрения, и истины, которые на предыдущей стадии рациональности исключались (ведь последняя пытается определить, какие именно взгляды лучше, точнее или истиннее). Однако плюралистическая стадия видит настолько больше дифференциаций и частных реалий, что она не может определить, какие из них действительно лучше. Равно как неспособна она и связать их в объединенные, интегрированные, холистические системы. Это задача для следующей основополагающей стадии — интегральной, — когнитивные навыки которой уже позволяют ее решить.

Пока она не достигнута, человечеству остается пребывать с миллионом истин, каждая из которых имеет равную ценность. Ни одна из них не лучше другой, ни одна не превосходит другую. Когда вы оказываетесь в ловушке этого во многом разделяющего и раздробленного воззрения, у вас нет способа определить, какие ценности лучше других, какие цели и задачи действительно следует выполнять, а какие поверхностны и ничего не стоят. Когда все ценности равны, ни одна из них ничего не стоит. И поэтому вы теряетесь, утрачивая какой-либо компас, направление движения, будучи лишенными сколько-нибудь объединяющего мировоззрения. Вам остаются только нигилизм и нарциссизм — это-то и есть аперспективное безумие. «Аперспективное» здесь означает, что «ни одна перспектива не лучше другой». В результате получаем разновидность фактически безрассудного в своей раздробленности безумства.

Кстати, это безумие теперь доминирует в значительной части культуры, образовательной системы и в большинстве гуманитарных наук. Это передовой край либеральной политики, управляющий почти всеми неправительственными организациями, доминирующий практически над всеми университетско-студенческими культурами и т. д. Оно находится в самой сердцевине того, что называется постсовременностью (или постмодерном). Плюралистическая, или релятивистская, стадия идет следом за модерновой (современной) или рациональной (отсюда и приставка «пост»). В самом деле, значительная часть развитого мира застряла именно на ней.

Важно отметить, что, когда я только написал «Краткую историю всего» — а произошло это почти тридцать лет назад, — данная стадия только зарождалась в западной культуре и едва ее охватывала. Постмодернизм, деконструкция, мультикультурализм и т. д. начинали свой путь, но вскоре они стали доминировать на академической сцене буквально во всех западных культурах, а также захватили власть в правительственных структурах и определенных политических партиях, начали преобладать в течениях литературного критицизма, проникли буквально во всю университетско-студенческую культуру и т. д. Это аперспективное безумие — постмодерновая плюралистическая стадия релятивизма — на самом деле оказалось целой отдельной стадией. Она занимает целую веху 6, и то, что ранее носило такое название в «Краткой истории всего» (а именно интегральный кентавр), теперь именуется вехой 7. Таким образом, в качестве основополагающих структур / уровней у нас теперь есть «…мифическая, рациональная, плюралистическая, интегральная…».

Л. В.: Очень забавно, что, как мы уже говорили, эта стадия и правда включает в себя ряд более высоких истин. Есть колоссальное число различных перспектив, и все они заслуживают того, чтобы их уважали и чествовали. Однако из-за того, что данная стадия сама неспособна совместить их все в объединенные целостности и иерархии роста (холархии), она даже не может себе позволить выдвинуть утверждение, что сама имеет в распоряжении некоторые из подобных более высоких истин. Ведь ничья истина не может считаться лучшей, или более высокой, или превосходящей другие. Но все же некоторые истины оказываются более всевключающими, всеобъемлющими, целостными и объединяющими, содержащими больше бытия и сознания, чем другие. На самом деле, как ты и пишешь в своих трудах, каждая более высокая стадия «более истинна», чем предыдущая, в том смысле, что она более всевключающа, более целостна и всеобъемлюща, исчерпывающа и поэтому включает больше истин в своей общей истине. Эволюция становится все более цельной, объединяющей, истинной, благой и прекрасной.

К. У.: Точно! Постмодернисты упускают это из виду, потому что они неспособны проводить различия между иерархиями доминирования и иерархиями роста. Иерархии доминирования в принципе включают в себя все эти мерзости, которые описывают постмодернисты: они склонны к притеснению, жестокости, порабощению, грубости; чем выше вы взбираетесь по их лестнице, тем большее число людей вы можете притеснять. Это описывает происходящее в кастовой системе, мафии или тоталитарных государствах. Однако иерархии роста — нечто прямо противоположное. Чем выше вы взбираетесь по иерархии роста, или холархии, тем более всевключающими и всеобъемлющими, менее доминирующими и притесняющими становитесь. Это как в последовательности развертывания от атомов к молекулам, клеткам и целым организмам, где каждый более высокий уровень включает в себя все предыдущие. Он не исключает их, не притесняет, не проявляет к ним ненависти: молекула не ненавидит атомы. Если уж на то пошло, она их любит, объемлет и окутывает. Так и в человеческих иерархиях роста эгоцентрическое превосходится и включается в этноцентрическом, которое, в свою очередь, превосходится и включается в мироцентрическом, которое превосходится и включается в интегральном. Каждый из этих уровней имеет в себе больше любви, сознания, целостности, заботы и сострадания и более высокую, всевключающую мораль. И, следовательно, интегральная стадия развития включает все предыдущие. Но также она их трансцендирует, или превосходит, в новых формах единства, новых целостностях, включающих больше и являющихся более наполненными. Это на самом деле удивительно! Вот почему эволюция вселенной не сворачивается, а только набирает обороты!

Л. В.: Одна из тем, которые вновь и вновь поднимаются в наших беседах, такова: нынешняя жизнь каждого из нас началась с того, что мы отказались от тех путей, с которых начинали. Ты отказался от карьеры в традиционной западной медицине; я от университетского образования — получения, по-видимому, какой-то степени в искусстве или философии и посвящения себя преподавательской деятельности. За этим последовала переходная стадия: ты работал посудомойщиком, я — плотником. В этой фазе мы оба начали писать и стали в воображении рисовать себе иной мир: ты — тот, в котором ты теперь один из самых читаемых философов на планете; я — первый открыто трансгендерный создатель фильмов в Голливуде [И позволь мне тут тебя прервать: ты создатель фильма, которому посвящено больше академических трудов, чем какой-либо иной киноленте в истории. — К. У.]. Эти миры теперь существуют. Сам этот факт все еще меня поражает. Позволь мне быстрое отступление. А случаются ли сейчас моменты, когда ты задаешь себе вопрос: «Черт подери, боженьки ты мой, и как же это все произошло?»

К. У.: Да, конечно! В каком-то смысле — может, это прозвучит чересчур сентиментально — почти каждое мгновение вот так меня поражает. Я имею в виду Великую тайну самого существования как такового, чистую и предельную непознаваемость всего сущего. Именно это и делает каждое мгновение моментом «черт подери, боженьки ты мой, и как же это все произошло?». Безусловно, я известен как философ, но меня больше всего удивляет не познаваемость каждого мгновения, а его чистая непознаваемость, волшебное путешествие по Великой тайне всей нашей траектории. Она поразительна, удивительна, невероятна, чудесна и совершенно непознаваема. Христианские мистики называют это божественным неведением, а дзен — умом незнания. Все эти слова применяются к предельной Реальности! Интегральный подход — не способ всё познать. Это попытка включить всё, что в человеческих силах. Ведь единственная возможность что-либо узнать об этой предельной Тайне — познать как можно больше, насколько мы способны. Чем меньше мы оставляем за скобками, тем больше Тайны мы объемлем. Это как в случае с Сократом, которому приписывают утверждение: чем больше ты знаешь, тем больше понимаешь, насколько все непознаваемо (Сократ считался мудрейшим человеком в свою эпоху, поскольку знал, что ничего не знает). Так что в каждое мгновение я готов воскликнуть «черт подери, боженьки ты мой!». Сам факт, что что-то вообще происходит, — это чудо, совершеннейшее, черт подери, священное чудо!

Л. В.: Есть параллели между нашими возникшими в воображении жизнями и нашей работой: мы оба отвергли стандартные способы действий и мышления, начав допрашивать реальность с помощью расширенных методов объятия многообразия и инаковости, включения идей и перспектив, а не принятия традиционных форм, таких как бинарное мышление, делящее всё на добро и зло, или стандартные нарративы о господстве мужчин. Я вижу эти константы во всей моей работе и также знаю: все, что мне удается сделать, начинается с одного и того же инстинкта — стремления найти иной путь, чем тот, на котором я нахожусь. Это поиски какого-то не открытого еще холона, нового рисуемого мною в воображении мира, в котором я, может быть, уже не режиссер фильмов, а писатель-романист или художественный руководитель местного театра.

О каком же еще не открытом и не нарисованном в воображении мире грезит нынешнее воплощение Кена Уилбера?

К. У.: О следующем повороте этой радикальной Тайны. Одна из форм, принимаемая ею (чистой пустотой), — это эволюционная эмерджентность. Очень часто в ходе развития возникает нечто новое, новаторское и совершенно неожиданное — прямо из Ничто (или чистой пустоты, чистой Тайны). Оно вторгается в бытие, трансцендирует и включает всё, что было прежде; это тот самый новый холон, который ты упомянула. И ты созерцаешь новые холоны, которые возникли из чистой Тайны, или чистой пустоты, за последние четырнадцать миллиардов лет, и это совершенно и всецело поразительно. Один биолог подсчитал, что за общее время эволюции возникли сотни тысяч кардинально новых элементов (а реальное их количество скорее насчитывает бесчисленные мириады, ведь во многих смыслах каждое мгновение представляет собой новый эмерджент). Уайтхед говорил, что есть три предельных вещи в мире: Единое, Многое и «творческое продвижение в новизну». Именно последнее и вызывает столько удивления: напор всякого без исключений мгновения есть творческое продвижение в новизну. Так что мы хотим включить абсолютно все, что на данный момент возникло, — таков интегральный импульс — и далее желаем выйти за пределы этого и совершить творческий скачок, продвигаясь ко все новым формам новизны. В этом биение сердца самого Космоса, отмеряющего ритм вереницы мгновений. Все мы, каждый из нас, напрямую включены в этот поток. И сколько бы мы ни знали обо всем, что на данный момент возникло, — все эти квадранты, уровни, и линии, и состояния, и типы, — как только мы все это объяли и включили, важно вспомнить о том, чтобы отступить и созерцать Великую тайну своего собственного бытия. Ведь в это самое мгновение она несет в себе возможность для трансценденции, выхода за пределы всего, что было раньше, и вовлечения нас в творческое продвижение в новизну — Тайну нашего Бытия, являющую себя сейчас, и сейчас, и извечно сейчас…

Л. В.: Это-то и есть краткая история всего!

Приложение. Двадцать принципов

Двадцать принципов — это просто некоторые из тенденций эволюционных систем, проявляющиеся везде, где они нам встречаются; это «космические паттерны». В числе «двадцать» нет ничего сакрального. Некоторые из принципов являются просто определениями, а другие — реальными тенденциями. Так, из перечисленных ниже двенадцати основных принципов принцип № 2 на самом деле имеет четыре компонента; принцип № 12 имеет пять подпунктов (так что в сумме получаем девятнадцать принципов); в списке присутствует еще и три дополнительных принципа (так что в итоге получаем двадцать два принципа); однако как минимум два принципа — это просто определения (например, седьмой и девятый), что оставляет нам в итоге примерно двадцать принципов. Но заинтересованный читатель, вероятно, может добавить и новые принципы (или убрать некоторые из существующих).

1. Реальность как целостность состоит не из вещей или процессов, а из холонов (целостности являются частями других целостностей; например, целые атомы являются частями целых молекул, которые являются частями целых клеток, которые являются частями целых организмов и т. д.).

2. Холоны проявляют четыре фундаментальные способности: а) самосохранение (деятельность), б) самоадаптация (сообщность), в) самотрансценденция (эрос) и г) саморастворение (танатос).

3. Холоны возникают эмерджентно.

4. Холоны возникают холархически.

5. Каждый эмерджентно возникший холон трансцендирует, но включает предшественника (предшественников).

6. Более низкое устанавливает возможности для более высокого; более высокое устанавливает вероятности для более низкого.

7. Количество уровней, составляющих холархию, определяет то, является ли она «поверхностной» или «глубокой»; и количество холонов на каждом отдельно взятом уровне мы будем называть «охватом» данного уровня.

8. Каждый последующий уровень эволюции производит большую глубину и меньший охват.

Дополнение 1: чем больше глубина холона, тем выше степень его сознания.

9. Если уничтожить какой-либо холон, то уничтожишь все холоны, стоящие выше его, но ни один из холонов, стоящих ниже.

10. Холархии соэволюционируют.

11. Микро- находится в отношениях взаимообмена с макро- на всех уровнях своей глубины.

12. У эволюции есть направленность:

а) увеличение сложности;

б) увеличение дифференциации / интеграции;

в) увеличение организации / структуризации;

г) увеличение относительной автономии;

д) увеличение телоса.

Дополнение 2: каждый холон имеет долговые обязательства перед Космосом.

Дополнение 3: все долговые обязательства искупаются в Пустоте.

МИФ Научпоп

Весь научпоп на одной странице: mif.to/science

Узнавай первым о новых книгах, скидках и подарках из нашей рассылки mif.to/sci-letter

#mifnauka

#mifnauka

#mifnauka

#mifnauka

Над книгой работали

Руководитель редакции Артем Степанов

Шеф-редактор Ренат Шагабутдинов

Ответственный редактор Светлана Мотылькова

Литературный редактор Ольга Свитова

Арт-директор Алексей Богомолов

Дизайн обложки Наталья Савиных

Верстка Вячеслав Лукьяненко

Корректоры Надежда Болотина, Юлия Молокова

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2019

Примечания

1

«Спектр сознания» (Spectrum of Consciousness) — первая книга Уилбера, написанная им в возрасте 23 лет; в ней обоснована идея о многоуровневости сознания и необходимости интеграции различных методов восточной и западной психологии, воздействующих на разные уровни. На русском языке пока не издавалась. «Секс, экология, духовность» (Sex, Ecology, Spirituality) — главный труд автора, где излагается его видение эволюции Космоса и предлагается знаменитый «всеквадрантный, всеуровневый» подход. Планируется русское издание. Здесь и далее, если не указано иное, примечания переводчика.

2

Бихевиоризм (англ. behaviorism) — одно из классических направлений психологии начала — середины ХХ века, основанное Джоном Уотсоном и Б. Ф. Скиннером и до сих пор оказывающее сильное влияние на академическую психологию. Являлось, в частности, реакцией на субъективную психологию (основанную на интроспекции, или самонаблюдении), подчеркивало роль эксперимента и опиралось на редукционистское сведение психического и внутреннего опыта к его внешним поведенческим проявлениям.

3

В настоящей книге термины «досовременность», «современность» и «постсовременность» (англ. premodernity, modernity и postmodernity) указывают на две вещи: с одной стороны, на весьма размыто определяемые исторические периоды, где под современностью примерно понимается эпоха, начавшаяся с Нового времени (период в истории человечества между Средневековьем и Новейшим временем — началом ХХ века), а постсовременность примерно соответствует Новейшему времени с расцветом периода во второй половине XX века (в особенности это касается истории западной, европейской и североамериканской цивилизации); с другой стороны, на обширные интеллектуальные течения в философии, науке и искусстве, известные как модерн и постмодерн (современность и постсовременность соответственно), а также все, что предшествовало им (досовременность).

4

Издана на русском языке: Уилбер К. Теория всего. Интегральный подход к бизнесу, политике, науке и духовности. М.: ПОСТУМ, 2013.

5

«Сколько путей должен каждый пройти?» (англ. «How many roads must a man walk down?») — это отсылка к словам из известнейшей песни Боба Дилана Blowin’ in the Wind, написанной им в 1962 году и повлиявшей на целые поколения слушателей по всему миру.

6

Эмерджентность (от англ. emergent — возникший, появившийся) — свойство самоорганизующихся систем на каждом вновь возникающем уровне иерархии своей сложности порождать новые свойства, которые невозможно предсказать из суммы свойств, или компонентов, предыдущего уровня (а следовательно, невозможно и свести к компонентам предыдущего уровня). Эмерджент — нечто новое, возникшее в процессе самоорганизации, имеющее свойства новизны. В большинстве случаев, где автор говорит о том, что некий феномен (например, стадия или мировоззрение) «возникает», используется именно английское слово emerge («эмерджентно возникает»).

7

В контексте интегральной теории под фуражным способом производства (англ. foraging) буквально подразумевается активный поиск продовольствия, то есть кормодобывание, которое обычно представлено охотой и собирательством.

8

Садоводческий (англ. horticultural) способ производства. Термин horticultural происходит от лат. hortus («сад, огород») и cultūra («культура»). Другой возможный вариант перевода, особенно в применении к ранней стадии садоводства, — «огородничество».

9

В английском языке и «секс», и «пол» обозначаются одним и тем же английским словом sex. Соответственно, в оригинале присутствует игра слов, которую сложно воспроизвести на русском языке.

10

Мужественный (англ. masculine) и женственный (англ. feminine) в русскоязычной литературе также часто обозначают терминами «маскулинный» и «фемининный».

11

«Трансценденция и включение» — основополагающее понятие, используемое автором в своих работах. Более понятным для русскоязычного читателя синонимом философского термина «трансценденция» может быть слово «превосхождение». Соответственно, «трансцендировать и включить» означает «превзойти и включить». В настоящем издании словосочетания «трансцендирует и включает» и «превосходит и включает» взаимозаменяемы.

12

Из перечисленных книг на русском языке пока изданы «Никаких границ» и «Проект Атман» (М.: АСТ, 2004). Альтернативный перевод названия книги «Никаких границ» — «Безграничное».

13

В терминологии Уилбера используется различная орфография при написании терминов «Космос» (англ. Kosmos) и «физический космос» (англ. cosmos).

14

Английское слово mind невозможно однозначно перевести, в различных контекстах его можно переводить как «разум», «ум», «сознание» или даже «психика». В настоящем издании используются варианты «разум» и «ум» (в качестве имеющих чуть разные коннотации синонимов), причем «разум» имеет контекст, также и близкий к термину «сознание» (особенно «ментальное сознание»). Можно вспомнить идиоматическое выражение «ум за разум заходит». Также уместно отметить, что проблема вероятностного подхода к значению слов при переводе с одного языка на другой рассматривалась выдающимся российским мыслителем В. В. Налимовым.

15

Многозначный и широкий английский термин self-identity (как и identity) входит в разряд сложных для перевода терминов. На русский язык его в разных контекстах переводят как «идентичность», «“я”-идентичность», «личность», «тождественность», «самотождественность», «идентификация» и «самоидентификация». В интегральной теории это понятие связано с процессом отождествления субъекта с чем-либо (например, с мировоззрением, «образом себя» и т. д.).

16

В русской буддологии распространены два варианта перевода буддийского термина «шуньята» (санскр. śūnyatā; англ. emptiness) — «пустота» и «пустотность». Второй вариант — попытка сместить внимание с имеющихся в слове «пустота» бытовых коннотаций. В настоящем издании используется преимущественно термин «Пустота» (который автор пишет с большой буквы), но читателю рекомендуется учитывать, что это сложный термин буддийской философии.

17

Автор использует английское слово signifies, которое можно перевести как «означает» или «сигнифицирует» (последнее происходит от философского термина «сигнификация»).

18

Обратите внимание на различие между термином Бёкка «космическое сознание» (англ. cosmic consciousness), указывающим на переживание природного мистицизма, и более всеобъемлющим термином Уилбера «Космическое сознание» (англ. Kosmic consciousness), указывающим на недвойственный опыт всеединства Космоса вообще (пневмасферы, включающей в себя и физиосферу, и биосферу, и ноосферу). Значение этих терминов раскрывается на страницах настоящей книги.

19

Дифференциация (англ. differentiation, от лат. differentia — разность, различие) — «сторона процесса развития, связанная с разделением, расчленением развивающегося целого на части, ступени, уровни. Термин “дифференциация” получил широкое распространение в науке, начиная со Спенсера, рассматривавшего дифференциацию и интеграцию как основные моменты всеобщей эволюции материи от простого к сложному на биологическом, психологическом и социальном уровнях. …Результатом дифференциации может быть как полная автономия выделившихся частей, так и установление за счет процессов интеграции новых взаимосвязей между ними, то есть усложнение системы» (Философский энциклопедический словарь / под ред. Л. Ф. Ильичёва, П. Н. Федосеева, С. М. Ковалёва, В. Г. Панова М.: Советская энциклопедия, 1983).

20

Диссоциация (англ. dissociation) — в психологии и психотерапии процесс отчуждения от своего опыта, онемения для него; защитный механизм психики по отделению травматического опыта (непереносимых эмоций, душевной боли) от живого воплощенного переживания. В результате диссоциации человек может воспринимать происходящее с ним, словно оно происходит не с ним, а с кем-то другим.

21

Для верхне-левого квадранта автор использует философский термин «интенциональность», значение которого можно выразить как «направленность сознания на что-то, на некий “реальный” или “воображаемый” предмет», «акт придания смысла предмету». Использование термина здесь находится под сильным влиянием феноменологии Гуссерля и других философских направлений. Несмотря на то что необходимо дифференцировать «интенциональность» как термин от «интенции» (или «намерения»), способность к сознательному намерению также может служить одной из характеристик ВЛ квадранта, более доступной для общего понимания.

22

Распространенным в литературе синонимом термина «новая кора» является термин «неокортекс» (лат. neocortex).

23

То есть эмпатии (англ. empathy).

24

Гея (англ. Gaia, также встречается вариант «Гайя») — термин для обозначения единства биосферы Земли как единой сложной саморегулирующейся системы, введенный Джеймсом Лавлоком и Линн Маргулис в 1970-е. «Теория Геи» (иногда формулируется как теория о «Земле как суперорганизме») обрела значительную популярность среди западных экологов. Термин отсылает к богине земли в древнегреческой мифологии.

25

Издана на русском языке: Воон Ф., Уолш Р. Пути за пределы «эго». М.: Открытый мир, 2006. Прим. ред.

26

Аболиционизм (англ. abolitionism) в общем смысле — общественное движение, борющееся за отмену какого-то типа социального притеснения; в узком смысле — движение за отмену рабства негров в XVIII–XIX вв.

27

В переводах Библии на различные языки мира этот пассаж переводится по-разному. В русской синодальной версии предложен следующий вариант: «Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (к Филиппийцам 2:5).

28

Как отметил в предисловии к настоящему русскому изданию автор, в более поздних работах термины «психическое», «тонкое», «причинное» и «недвойственное» применяются исключительно к состояниям сознания, тогда как соответствующие сверхсознательному диапазону вертикального развития структуры-стадии получают другие, уточненные названия. Общий смысл при этом кардинально не меняется.

29

В психологической литературе также встречается перевод понятия «самость» (англ. self) как «я», а понятия «система самости» (англ. self-system) как «“я”-система».

30

Издана на русском языке: Уилбер К. Интегральная психология: Сознание, Дух, Психология, Терапия. М.: Издательство К. Кравчука, 2004. Прим. ред.

31

Станислав Гроф (род. 1931) — чешско-американский психолог и психиатр, один из отцов-основателей трансперсональной психологии, входит в число известнейших исследователей измененных состояний сознания.

32

Конгруэнтность (англ. congruence) — термин, использовавшийся известным психотерапевтом Карлом Роджерсом для обозначения ситуаций, в которых поведение человека («реальное “я”») соответствует «идеальному “я”» (желаемому образу себя). Иначе говоря, когда слова не расходятся с делом. Второе значение термина — соответствие между действительно переживаемой человеком эмоцией или чувством и тем поведением, которое он демонстрирует вовне (например, неконгруэнтной может считаться напускная улыбка, когда в действительности испытываешь глубокую печаль).

33

Так называемая сатанинская паника — феномен массовой истерии, распространившейся в 1980-е в США, относительно якобы существования масштабного сатанинского заговора с совершением ритуальных убийств детей и тысячами жертв. В 1992 году ФБР провело специальное расследование и опровергло существование какого-либо подобного заговора.

34

Первосцена (англ. primal scene, нем. urszene) — в психоанализе данным термином обозначается ситуация, когда ребенок впервые становится свидетелем сексуального акта, как правило, между родителями, а также первые фантазии ребенка об этом. В классической психоаналитической теории считалось крайне значимым событием для последующего психосексуального развития.

35

Визионерская логика (англ. vision-logic) — выделенная автором на основании изучения трудов ряда исследователей человеческого развития стадия постформального («диалектического», или «сетевого») интеллекта, название которой включает в себя два компонента: vision («видение») и logic («логика»). Во время подготовки к настоящему изданию в переписке с переводчиком Уилбер указал, что варианты перевода термина vision-logic как «визуальная логика» или «зрительная логика» (встречавшиеся в ранее издававшихся на русском языке трудах автора) неверны: речь идет не только или не столько о зрительном канале восприятия. Важно отметить, что слово «визионерский» в используемом здесь варианте перевода термина (заимствованном из немецких изданий) не несет распространенной коннотации «провидческого», «духовидческого» или «мистического» и никоим образом не связано, например, с шаманскими «визионерскими путешествиями» (в переписке автор подчеркнул, что в vision-logic нет качеств «фантастического» или «воображаемого», обычно ассоциируемых со словом «визионерский»); скорее, оно указывает на некую мысль, в своей способности к синтезу множества парадигм стратегически возвышающуюся над обычным ландшафтом мышления (представленным формально-операционной и более ранними стадиями). Согласно Уилберу, Ауробиндо дал классическое определение визионерской логики: она «может свободно выражать себя в единичных идеях, но ее основная характерная черта — это способность к массивному формированию идей, системе или целокупности видения истины одним взглядом; соотношению идей с идеями, истин с истинами, самоузреваемыми в интегральном целом». По всей видимости, аналогом визионерской логики можно назвать и вероятностное мышление, описываемое в трудах В. В. Налимова. И действительно, такие мыслители, как Уилбер, Налимов, Гегель и другие, исследующие постформальные пространства когнитивного развития, благодаря своей «надвисающей» способности охватывать мыслью огромные тектонические пласты культуры и идей, воспринимаются многими как «визионеры». В немецких изданиях Уилбера есть и другой вариант перевода термина vision-logic — «перцептивная логика».

36

Подлинность и неподлинность (англ. authenticity и inauthenticity) — в литературе также часто встречается калькированный перевод как «аутентичность» и «неаутентичность» соответственно. Подлинность — некая цельная и последовательная связь личности со своей экзистенциальной глубиной, по Кьеркегору — верность себе во всех ситуациях, отличная от безропотного исполнения ролей, навязанных внешними обстоятельствами и обществом.

37

Здесь уместно отметить, что в англосаксонской культуре за термином «психическое» (англ. psychic) исторически устоялась коннотация «паранормального» (например, парапсихология изучает «психические феномены» — psychic phenomena; медиума или экстрасенса часто называют psychic). При этом то, что в отечественной традиции понимается под «психическим» (нечто свойственное психике), в англосаксонской традиции часто обозначается словом mental (например, психическое, или душевное, здоровье — mental health), происходящим от слова mind — «разум». По теме парапсихологических исследований см. книгу Чарльза Тарта «Конец материализма» (М.: Постум, 2013).

38

Эннеаграмма (англ. Enneagram) — получившая распространение типология и система духовного роста. См. книгу Рисо и Хадсона «Мудрость Эннеаграммы» (М.: Открытый мир, 2010).

39

Термин «дискретное состояние сознания» (англ. discrete state of consciousness) предложен Чарльзом Тартом; в частности, он указывает на дискретность (или разрывность) перехода между различными состояниями сознания (как обыденными, так и необычными, или измененными).

40

Эрих Янч (нем. Erich Jantsch, 1929–1980) — австрийский астрофизик, автор книги «Самоорганизующаяся вселенная» (The self-organizing universe, 1980), рассматривающей коррелятивную эволюцию «микромира» (верхне-правого квадранта) и «макромира» (нижне-правого). Сильно повлиял на космологические воззрения Уилбера.

41

Дукха (санскр. du kha — «дурное пространство, или место») — одна из основополагающих категорий индо-буддийского мировоззрения, которую обычно переводят как «страдание» и которую также можно объяснить как «беспокойность», «неудовлетворенность», «тягостность бытия». В буддизме дукха — неотъемлемое свойство бытия, проявляющееся, когда обыденное (двойственное) сознание неосознанно цепляется за приятные или неприятные объекты в условиях непостоянства и изменчивости всего феноменального мира. Одна из основных целей буддийской практики, собственно, и состоит в том, чтобы пресечь действия сознания по цеплянию за объекты, опирающиеся на ложное представление об их постоянстве.

42

Мейнстрим (англ. mainstream) — «основное русло» институционализированного общества, общепризнанного «истеблишмента» (англ. establishment).

43

«Прегензия» (англ. prehension) — сложный термин, заимствованный автором из философии А. Н. Уайтхеда, иногда переводимый как «схватывание». Для продвинутых исследователей интегральной философии можно привести цитату из текста Уилбера «Фрагмент А: интегральная эпоха на передовом краю»: «Каждое действительное событие — или каждое настоящее мгновение — по мере своего проявления <…> прегензивно постигает (или опытно ощущает) своего непосредственного предшественника (то есть настоящее мгновение прикасается, прегензивно познает или ощущает непосредственно предшествовавшее ему мгновение), так что субъект настоящего мгновения становится объектом субъекта следующего мгновения. <…> Индивидуальные холоны и общественные холоны прегензивно познают свое прошлое».

44

Подразумевается игра слов «пицца» и «Пиза», имеющих в английском языке идентичное звучание, а в итальянском языке также и идентичное написание.

45

«Бродяги Дхармы» (The Dharma bums) — известный роман Джека Керуака, впервые изданный в 1958 году.

46

Имеется в виду «случайная» эволюция высших форм жизни, казалось бы, из инертной безжизненной материи.

47

Издана на русском языке: Трунгпа Ринпоче Ч. Шамбала. Священный путь воина. М.: Ориенталия, 2015.

48

«Нисшедшая матрица» (англ. descended grid — букв. «нисшедшая координатная сетка, решетка») — под данным термином имеется в виду некий всеобъемлющий каркас структуры, онтологии и эпистемологии. На дальнейших страницах автор раскрывает значение термина.

49

Обратите внимание на то, что автор использует мн. ч. в словосочетаниях «лагеря Эго» (англ. Ego camps) и «лагеря Эко» (англ. Eсo camps) для указания на то, что есть в действительности много разных ответвлений в этих обширных течениях; для удобства чтения текста на русском языке далее будет использоваться преимущественно ед. ч. — «лагерь Эго» и «лагерь Эко». Пожалуйста, учитывайте первоначальное значение.

50

Автор использует английский термин repression, который в психоаналитической традиции принято переводить как «вытеснение», но который в зависимости от контекста также можно перевести как «подавление» (для которого есть еще и английское слово suppression, в некоторых психологических контекстах имеющее иной смысл, чем repression) и буквально «репрессия».

51

Для обозначения фундаментальной ценности автор использует английское словосочетание Ground value, где Ground можно понять как «Основу (бытия)» (как в английском Ground of Being) или же описательно развернуть как «фон, на котором разворачивается все бытие».

52

А также можно отметить книгу Уилбера, Паттена и соавт. «Практика интегральной жизни».

53

Майкл Джордан (род. 1963) — легендарный баскетболист НБА, игравший за команду Chicago Bulls в 1980–90-е.

54

«Связь» (Bound) — художественный фильм 1996 г. в жанре неонуар, первая режиссерская работа Вачовски.

55

«Благодать и стойкость» (Grace & Grit) — книга Уилбера и его жены Трейи о нескольких предсмертных годах жизни последней. Вскоре после свадьбы у нее диагностировали рак молочной железы. В 2013 г. в московском театре «Практика» состоялась премьера спектакля Ивана Вырыпаева по книге. См.: Уилбер К. Благодать и стойкость. Духовность и исцеление в истории жизни и смерти Трейи Киллам Уилбер. М.: Постум, 2013.

56

Трудная проблема сознания — проблема объяснения, почему мы испытываем субъективный опыт и что-то вообще переживаем как субъекты. Этой проблемой занимались многие ученые в разные периоды истории человечества, однако термин «трудная проблема» (hard problem) ввел в обиход философ Дэвид Чалмерс в 1995 г. К слову, Уилбер лично знаком с Чалмерсом и обсуждает его идеи в книге «Око Духа», когда разъясняет интегральную теорию сознания (см. также его статью «Интегральная теория сознания», опубликованную в Journal of Consciousness Studies в 1997 г.).

57

Автор имеет в виду доктора Дэрила Поулсона, специалиста по микробиологии и биостатистике, президента компании BioScience Laboratories. Его интерес к уилберовской интегральной психологии объясним незаурядной судьбой. Ветеран вьетнамской войны Поулсон защитил диссертацию по трансперсональной психологии и написал в соавторстве с доктором Стэнли Криппнером, выдающимся ученым, исследователем измененных состояний сознания, книгу Haunted by Combat, посвященную посттравматическому стрессовому расстройству у ветеранов боевых действий.

58

Аббревиатура AQAL расшифровывается как all quadrants, all levels, all lines, all states, all types («все квадранты, все уровни, все линии, все состояния, все типы»). Произносится «аквал».

59

Миллениалы (millenials) — поколение людей, родившихся с начала 1980-х и до начала 2000-х.

60

Русское издание опубликовано в виде электронной книги: Уилбер К. Четвертый поворот. Перспективы интегрального буддизма / пер. с англ. Е. Пустошкина; под ред. А. Нариньяни. М.: Ipraktik, 2014.

61

Издана на русском языке: Уилбер К. Интегральная медитация / пер. с англ. Е. Пустошкина; под ред. А. Нариньяни. М.: Рипол-Классик, 2017.

62

Электронная книга: Уилбер К. Интегральная духовность. Новая роль религии в современном и постсовременном мире / пер. с англ.; под общ. ред. Е. Пустошкина и А. Нариньяни. М.: Ipraktik, 2013.

63

Русский перевод планируется к изданию в издательстве «Манн, Иванов и Фербер».

64

Здесь имеются в виду идеи известного футуролога и идеолога трансгуманизма Рэя Курцвейла о «неминуемо надвигающейся» эпохе технологической сингулярности: по мнению Курцвейла, в какой-то момент начнется экспоненциальный рост научно-технических достижений, в частности связанных с развитием искусственного интеллекта и биомедицинских технологий неограниченного продления жизни, что кардинально преобразит человеческое бытие и выведет его на новый уровень.

65

Вероятно, отсылка к фразе Уильяма Джеймса в «Принципах психологии» (1890) о том, что недифференцированное восприятие младенцем мира — «расплывающаяся и жужжащая путаница» (blooming, buzzing confusion). Прим. ред.

Content

Кен Уилбер
Краткая история всего

Эту книгу хорошо дополняют:

Информация от издательства

Предисловие к русскому изданию

Предисловие Тони Шварца

Предисловие ко второму американскому изданию

Обращение к читателю

Введение

* * *

Масштабы данной дискуссии

Часть 1. Дух-в-действии

1. Соединяющий узор

* * *

Космос

Двадцать принципов: связующие узоры

Деятельность и сообщность

Трансценденция и растворение

Четыре влечения всех холонов

Творческое возникновение

Холархия

Путь всеохватности

2. Тайный импульс

* * *

Более высокое и более низкое

Глубина и охват

Космическое сознание

Спектр сознания

3. Слишком человеческое

* * *

Кормодобывающее общество

Садоводческое общество

Аграрное общество

Индустриальное общество

4. Великая постсовременная революция

* * *

Водораздельный хребет постмодерна

Два пути в постсовременности

На рубеже завтрашнего дня

Трансценденция и подавление

5. Четыре угла Космоса

* * *

Четыре квадранта

Интенциональное и поведенческое

Культурное и социальное

Пример

Очертания грядущего

6. Две руки Бога

* * *

Разум и мозг

Левосторонний и правосторонний пути

Монологический взор: ключ к правосторонним путям

Интерпретация: ключ к левосторонним путям

Что же значит этот сон?

Социальная наука и культурное понимание

Герменевтика

Всякая интерпретация зависит от контекста

Интерпретация без человека

Духовная интерпретация

7. В созвучии с Космосом

* * *

Пропозиционная истина (истинность суждений)

Правдивость

Справедливость

Функциональное соответствие

Заключение: четыре лика Духа

8. Благо, Истина и Красота

* * *

Большая тройка

Хорошие новости: дифференциация Большой тройки

Плохие новости: диссоциация Большой тройки

Задача постмодерна: интеграция Большой тройки

Большая тройка духовности

Часть 2. Дальнейшие рубежи духа-в-действии

9. Эволюция сознания

* * *

Высшие стадии развития

Лестница, взбирающийся, вид

Базовые уровни: лестница

Самость: взбирающийся

Веха

Возникают новые миры: смена вида

Патология

Состояния и стадии

Религия флатландии

Фрейд и Будда

10. На пути к глобальному: часть 1

* * *

Первичная матрица

Травма рождения

Ложная самость

Веха 1: вылупливание физической самости

Веха 2: рождение эмоциональной самости

Веха 3: рождение концептуальной самости

Каждый невроз — это экологический кризис

Ранние мировоззрения: архаическое, магическое, мифическое

Веха 4: рождение самости роли

Смены парадигм

НЛО и насилие в «сатанинских культах»

11. На пути к глобальному: часть 2

* * *

Эволюция против эгоцентризма

Веха 4 (продолжение): социальные сценарии жизни

Веха 5: мироцентрическое, или зрелое, эго

Многообразие и мультикультурализм

Веха 6: интеграция тела-разума кентавра

Аперспективное безумие

На пороге надличностного

12. Пространства сверхсознания: часть 1

* * *

Где кончается ум

Надличностные стадии

Веха 7: психическое

Глубинная экология и экофеминизм

Эннеаграмма и базовый костяк

Веха 8: тонкое

Юнг и архетипы

13. Пространства сверхсознания: часть 2

* * *

Веха 9: причинное

Недвойственное

Непосредственность чистого присутствия

Просветление

Часть 3. За пределы Флатландии

14. Восхождение и нисхождение

* * *

Краткий обзор

Великая холархия

Посюстороннее и потустороннее

Мудрость и сострадание

Бог и Богиня

Два разных Бога

Нисшедшая матрица

15. Схлопывание Космоса

* * *

Блага современности

Катастрофа современности

Инструментальная рациональность: мир «они»-явлений

Фундаментальная парадигма Просвещения

Ни Духа, ни разума — только природа

Голос индустриальной матрицы

16. Эго и Эко

* * *

Эго против Эко

Близнецы-флатландцы

Истины сторонников Эго

Проблема лагеря Эго

Эго и вытеснение

Восстановление очарованности миром

Назад к природе

Эко и регрессия

Потерянный Рай

Машина времени — «назад в прошлое»

Великая битва современности: Фихте против Спинозы

17. Доминирование нисхождения

* * *

Эволюция: развертывание Великой холархии во времени

Эволюция: Дух-в-действии

Проблески недвойственного

Всегда уже

Увядание видения

Доминирование сторонников нисхождения

Интернет

Религия Геи

18. Интегральное видение

* * *

Надпись на стене

«Я» сверхчеловека

«Я» Великой паутины Геи

За пределы постсовременного разума

Всемирная трансформация и культурный разрыв

Этика окружающей среды: холоническая экология

Базовая моральная интуиция

Интегральное видение

Послесловие. Лана Вачовски спрашивает Кена Уилбера о «Краткой истории всего»

Приложение. Двадцать принципов

МИФ Научпоп

Над книгой работали

Примечания