Александра Ильина, Алена Савченко

Алена Савченко. Долгий путь к олимпийскому золоту

© Ильина А. В., текст, фото 2020

© Савченко А. В., предисловие, фото, 2020

© Liam Cross, иллюстрации (форзац), 2020

© HOW HWEE YOUNG / EPA-EFE / ТАСС, фото на обложке

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2021

Предисловие. Алены Савченко

«Следуй за мечтой, она укажет дорогу»

Когда я стала олимпийской чемпионкой 15 февраля 2018 года, моя заветная мечта сбылась. Ко мне подходило множество людей, которые говорили, что историю моей жизни можно экранизировать или написать книгу о моей спортивной судьбе. Я всегда хотела рассказать, каким был мой путь к олимпийскому золоту. Рассказать, о чем не договаривала в многочисленных интервью, и показать, что было скрыто от общественности. Другими словами, я хотела поделиться моей историей со многими людьми и, возможно, мотивировать их самих не отказываться от своей мечты, а добиваться ее осуществления. Конечно, мне было и есть что рассказать, на моем пути встречалось много камней, которые мне то и дело приходилось убирать с дороги, следуя за мечтой.

Вероятно, та или иная ситуация после прочтения книги будет восприниматься по-другому, но то, что я рассказала Александре Ильиной, отражает мою точку зрения. Я описывала ей, как это было, что чувствовала при этом и как сильно переживала. (Саша, спасибо тебе за все, я очень рада, что ты сразу же согласилась написать обо мне книгу и вложила в нее столько сил и времени, я очень ценю это!) Во время наших бесед я вспоминала множество ситуаций, воспроизводила диалоги, беседы, рассказывала о соревнованиях, тренировках, и теперь я понимаю, что каждая из сцен, каждая ситуация, которые будут описаны в этой книге, были своего рода маленькими шагами на пути к большой цели.

Я благодарна всем, кто упомянут в этой книге, а также тем, кого мы могли забыть в повествовании. Без вас всех я бы не стала той Аленой Савченко, которую вы знаете. Мои родители верили в меня с самого начала и, несмотря на финансовые трудности, поддерживали на пути к моей мечте. Мама и папа – самые преданные мои фанаты, которые постоянно поддерживали и мотивировали даже тогда, когда я сама не знала, что делать дальше. Родители очень много для меня значат, и я бесконечно благодарна им за все, что они сделали для меня. Они подарили мне самую прекрасную жизнь и предопределили мой путь, когда подарили мои первые коньки. Без их поддержки я бы никогда не достигла своей цели. Мама, папа, я очень вас люблю!

Я благодарна всем своим партнерам по парному катанию – Станиславу Морозову, Робину Шолковы и Бруно Массо. Со Стасом я начала выступать на «большой сцене». С Робином я каталась много лет, и вместе мы пять раз становились чемпионами мира. А Бруно полностью перевернул мою жизнь – вместе с ним я, наконец, стала Олимпийской чемпионкой. Мерси, Бруно! Без Бруно я бы не встретила своего мужа Лиама и не смогла бы найти любовь всей своей жизни.

Я также благодарна Инго Штойеру, который буквально выковал «железную» Алену Савченко из простой украинской девушки. Я рада, что нам с Бруно разрешили тренироваться под руководством Александра Кенига и Жан-Франсуа Баллестера. К сожалению, Джеффа нет больше с нами, но он всегда останется в моем сердце. В Алексе Кениге я нашла наставника, который так тепло и преданно принял нас, Бруно и меня. Он наконец-то помог найти тот заветный «ключ», который я так долго искала, чтобы открыть дверь на Олимп. Да, на данный момент я не могу поименно перечислить всех моих дорогих поклонников и тех людей, которые стояли на противоположных позициях. Но тем не менее я хотела бы сказать следующее:

Я благодарна всем, кто смеялся над моими мечтами, – они вдохновляли мое воображение. Я благодарна всем, кто хотел втиснуть меня в определенные рамки, – они научили меня ценить свободу. Я благодарна всем, кто лгал мне, – они показали мне силу истины. Я благодарна всем, кто не верил в меня, – они заставили меня свернуть горы. Я благодарна всем, кто списал меня со счетов, – они помогли мне стать мужественной. Я благодарна всем, кто оставил меня, – они дали мне возможность творить. Я благодарна всем, кто предал меня и оскорбил, – это позволило мне быть бдительной. Я благодарна всем, кто причинял мне боль, – они научили меня жить с ней. Но больше всего я благодарю тех, кто любит меня такой, какая я есть. Вы даете мне силы жить и следовать новым мечтам.

Алена Савченко, декабрь 2019 года

Предисловие. Александры Ильиной

Рассказать историю с самого начала, а затем довести ее до счастливого конца не всегда легко. И не у всех историй есть счастливый конец, или путь к нему занимает слишком много времени, поэтому многие просто никогда не достигают его. Некоторые сходят с дистанции или просто отказываются от сокровенной мечты. А зачастую его просто нет, этого счастливого конца. История, о которой повествуется в этой книге, особенная. Она написана под знаком бесконечности, в прямом и переносном смыслах этого слова.

Все началось с маленькой девочки, жившей в далеком городке Обухове под Киевом, в Украине. Она тогда только начинала мечтать об олимпийской победе и каждый день ездила на тренировки на каток, который находился очень далеко. Историю продолжила молодая амбициозная девушка, покинувшая семью и уехавшая за границу, чтобы обрести свое счастье и осуществить свою детскую мечту. Она хотела чего-то достичь в своей жизни. Спустя много лет уверенная в себе женщина «написала историю». Девочка давно выросла, а «ребенок», «не пригодный для фигурного катания», стал олимпийской чемпионкой. В этой книге будет рассказана история Алены Савченко.

Конечно, нет необходимости представлять «богиню парного катания» Алену Савченко. Но данные статистики слишком сухие, чтобы описать американские горки в ее спортивной судьбе и передать все чувства и перипетии, через которые ей пришлось пройти.

Алена начала заниматься фигурным катанием в возрасте трех лет, а в 34 года стала олимпийской чемпионкой. Она участвовала в пяти Олимпийских играх с тремя различными партнерами. На чемпионатах мира шесть раз становилась золотой медалисткой – пять раз с Робином Шолковы и один раз с Бруно Массо. На других чемпионатах мира она завоевала три серебряные и две бронзовые медали. На чемпионатах Европы Алена четыре раза стояла на высшей ступеньке пьедестала, кроме того, в ее копилке и пять серебряных медалей европейского первенства. Нельзя забывать и о титуле чемпионки мира среди юниоров, который она завоевала для Украины, катаясь в паре со Станиславом Морозовым. Да что говорить, если выложить все ее медали на чашу весов, то она наверняка перевесит саму чемпионку.

Если же начать перечислять все остальные соревнования и Гран-при, на которых Алена стояла на вершине пьедестала почета вместе с разными партнерами, то для этого не хватит и нескольких страниц книги. В течении многих лет Савченко доминировала в мировом парном катании, многие ее соперники давно закончили свою карьеру и начали сами тренировать спортсменов, но Алена… Алена продолжала бороться. Партнер, с которым она принимала участие в первых Олимпийских играх и с которым стала чемпионкой мира среди юниоров, – Станислав Морозов – начал тренировать, пожалуй, самых сильных соперников Алены. Мало того, некоторые фигуристы давно исчезли со сцены, а на их смену пришло новое поколение, менялась вся система «фигурного катания». Задумайтесь, когда Алена стала чемпионкой мира среди юниоров и выступала на своих первых Олимпийских играх в Солт-Лейк-Сити, действовала еще старая добрая система оценок с вожделенными 6:0. Правила менялись, новые пары поднимались на пьедестал и становились с каждым годом все сильнее и сильнее. Алена же всегда была частью этого развития. Она не ждала, когда госпожа удача ей улыбнется. Она сама постоянно и последовательно ковала собственное счастье. Алена адаптировалась к новым правилам, меняла партнеров и места жительства, решала многочисленные проблемы с чиновниками и федерациями, искала финансирование и ведь находила именно те решения, которые помогали ей продвигаться вперед.

В Германии очень популярна настольная игра под названием «Mensch ärger dich nicht», в которой разноцветные фишки передвигаются по полю к финишу, но незадолго до него выбиваются соперниками из игры. В этом случае они начинают свой забег по-новому. Игроки злятся, клянут на чем свет стоит себя и друг друга, бьют кулаками по столу, но все равно возвращаются на свою исходную позицию, чтобы бросить кубик еще раз в надежде на «шестерку» и сопутствующую удачу. Кто знает эту игру, может себе наглядно представить, что значит быть снова и снова отброшенным на точку zero, не доходя до финиша каких-то один или два шага. Однако в этой настольной игре путь фишки занимает не более двадцати, от силы – тридцати минут.

Путь Алены Савченко до долгожданной олимпийской победы занял много лет, в течение которых были многочисленные титулы, взлеты и падения, удары судьбы, смена партнеров. За эти тридцать лет Алена стала чрезвычайно уверенной в себе женщиной, но детская мечта… ее мечта всегда оставалась прежней – стать олимпийской чемпионкой. За эти годы Алена была многократной чемпионкой мира, чемпионкой Европы, дважды завоевала бронзу на Олимпийских играх. Но золота Олимпиады в ее копилке так и не было.

Соперники могли только мечтать о таком количестве наград и титулов, а миллионы любителей фигурного катания со всего мира боготворили Алену даже без этого, такого вожделенного золота. За глаза они называли ее «железной леди» и с огромным уважением относились к ее многочисленными победам.

Были, однако, и те, кто завидовал этой «железной леди» и говорил о ней как о спортсменке без чувств, год за годом съедаемой амбициями и эгоистично преследующей свою цель, не взирая ни на кого и ни на что.

Но все не так просто, да и неправда. Конечно, Алена не была выкована из стали, и ее сердце не было высечено изо льда. Хотя свои чувства она и научилась скрывать еще в детстве, но это ведь не значит, что у нее их никогда не было. Алена – ледяная принцесса, золотая девушка, железная леди, богиня парного катания – просто все это время искала подходящий ключ от золотого Олимпа. Она каталась во всех стилях, не чуралась необычной музыки, не стеснялась ни одного выступления и всегда была открыта для нового. «Ангелы и демоны», «Список Шиндлера», «Затерянные в космосе», «Пина», «Цирк дю Солей», «Миссия», «Когда придет зима», «Фламенко Болеро», «Коробушка», «Клоуны», «Когда-то в Мексике», «Касабланка», «Танец с саблями», «Лунная соната», «Розовая Пантера», «Человек в железной маске»… Савченко погружалась в эти роли и восхищала ими своих поклонников снова и снова, находилась в поисках идеальной программы, в поисках себя и того самого вожделенного ключа к успеху. Каждый из этих шедевров оставался в ее памяти, памяти поклонников фигурного катания и становился ее визитной карточкой. Пока не появилась «La Terre vue du ciel» («Земля, увиденная с неба»), композиция Армана Амара из фильма «Home» («Дом»). Произвольная программа, которая начиналась со знака бесконечности, длившаяся всего лишь четыре минуты, но сразу же после ее окончания на олимпийском льду ставшая легендарной и своего рода апогеем этой выдающейся спортивной жизни.

Александра Ильина, декабрь 2019 года

Глава первая. Девочка из шкафа

«Лиха беда начало»

«Почему они смеются надо мной?» – Алена не переставала думать о вчерашней тренировке. Она была новенькой в этой группе, многие дети были старше девятилетней Алены и уже умели кататься намного лучше, чем она. Но вот почему они вчера так смеялись? Может быть, кто-то из них рассказал смешной анекдот, и они смеялись поэтому, а не потому, что она снова упала? Конечно, она понимала, что не все сразу получается. Чтобы чисто исполнить прыжок, нужно тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться. Это она поняла еще раньше, будучи трехлетним ребенком, когда папа привел ее на замерзшее озеро за домом и она впервые встала на коньки и начала тренироваться.

Хотя в то время Алена была очень маленькой, она до сих пор помнит, как отец подарил ей первые коньки на ее третий день рождения и как они оба отправились на озеро за домом поиграть в «кошки-мышки». Сначала она не могла понять, почему эти белые сапожки выглядели так странно. Она стояла на льду, качалась, пытаясь поймать равновесие, делала маленький шажок и падала, но вставала и шла дальше. Только позже маленькая Алена поняла, что ей не надо было именно идти по льду, она должна была скользить вперед, разгоняясь все быстрее и быстрее. С тех пор этот звук скользящих по льду коньков на том замерзшем озере – а теперь и на лучших катках мира – стал для нее самой красивой музыкой, которую она когда-либо слышала.

Через год, когда Алене исполнилось целых четыре года, она попросила отца отвезти ее на большой каток – она хотела тренироваться «профессионально», как и все взрослые! Но отец сказал, что сначала она должна продолжать тренировки на озере и кататься там. В то время маленькая Алена с трудом могла понять, почему родители тогда не могли отвезти ее на настоящий каток, даже если бы они ей это объяснили. Во-первых, каток был далеко – в Киеве, но даже это расстояние не было самой большой проблемой. Семья просто не могла позволить себе потратить столько денег на такой дорогой вид спорта как фигурное катание. Во-вторых, родители хотели сперва удостовериться, что их дочь действительно серьезно хочет заниматься этим видом спорта, и понять, что упражнений на озере для нее уже будет недостаточно, – тогда они отвезут ее в Киев. Но малышка уже в то время была настроена очень серьезно, и когда Алене исполнилось пять лет, она снова обратилась к отцу с этим вопросом. Через несколько месяцев он, наконец, привез дочь в Киев и занес ее в списки. Наконец-то ей разрешили тренироваться на большом катке!

Там Алена встретила своего первого тренера Инну Анатольевну Шостак, которая показала ей основы, первые шаги и новые упражнения. Алена наблюдала за ней и пыталась повторить каждое движение. Это выглядело так красиво! Теперь-то Алена сама видела, как можно кататься и какие замысловатые фигуры выводить лезвиями на льду, все это она сама не осмеливалась делать на озере. Инна Анатольевна каталась так красиво, и Алена хотела кататься так же – или даже нет – она хотела кататься лучше!

Но сначала девочка должна была показать, чему она научилась на озере. В конце концов, она много тренировалась и уже кое-что умела. Молодая тренер скептически посмотрела на ребенка и показала ей маленькое упражнение, которое Алена должна была повторить на льду. Алена стала повторять его снова и снова. Никто ее не останавливал и не поправлял, поэтому она просто молча продолжала его выполнять.

– Так вы возьмете мою дочку в вашу группу? – спросил отец Алены Инну Анатольевну через полчаса. Но она, похоже, немного смутилась и быстро взглянула на Алену, которая до сих пор упорно повторяла заданное упражнение. Тренер честно призналась, что не следила за усилиями Алены. Она следила за своими учениками и просто забыла, что ребенок на льду, так сказать, сдавал «вступительный экзамен» на прием в группу.

– Знаете, я забыла про вашу дочь, прошу прощения и мне бесконечно жаль, что так получилось, но ваша девочка отработала без устали весь урок, ни разу не остановившись и не пожаловавшись! Я возьму ее! Я вижу, у нее есть сильная воля и желание!

Алене разрешили закончить упражнение, и она наконец-то заулыбалась. Она справилась! Когда Алене исполнилось шесть лет, ее впервые взяли на сборы с группой Инны Анатольевны. Алена очень гордилась тем, что ей разрешили так далеко ехать без мамы и папы. Она уже чувствовала себя немного взрослой! Инна Анатольевна научила ее не только кататься на коньках, но и самостоятельно стирать одежду – даже шестилетняя девочка должна сама уметь заботиться о чистоте своего белья. Тренировочные сборы, где маленьким фигуристам разрешалось тренироваться вместе с другими спортсменами, казались маленькой Алене своего рода большим приключением, ее первым взглядом на жизнь взрослых.

С тех пор прошло почти четыре года, Алена часто бывала на сборах и тренировалась уже не на озере, а в Киеве на большом катке. К своему увлечению она относилась с таким же энтузиазмом, как и в первый день, когда только делала первые шаги на озере у дома. Лед очаровал ее с первого дня и притягивал, как магнит. А когда ее не было на катке несколько часов, Алена скучала по звуку скользящих лезвий, неописуемому чувству свободы, когда она разгонялась на льду и не просто скользила на скорости, а парила надо льдом и даже иногда представляла, что вот-вот оторвется от него и взлетит.

Ее подружка, соседская девочка, наверное, не могла понять, почему Алена постоянно отказывалась, когда она спрашивала, не хочет ли Алена поиграть с ней или пойти погулять на улицу. Алена с удовольствием бы с ней поиграла, и иногда они даже гуляли вместе, когда у нее было время, но в большинстве случаев ей приходилось говорить «нет». «Мне надо на тренировку, – объясняла Алена, – а так бы я с удовольствием с тобой поиграла!» Как Алена могла ей объяснить, какое это замечательное чувство – просто стоять на льду и делать первые шаги, а потом разгоняться и, набрав скорость, отталкиваться коньком ото льда, взлетать и приземляться? При этом Алена умалчивала, что иногда это бывает очень больно, когда прыжок не удавался и она падала на лед. Но лед же не виноват в том, что у нее появлялись синяки, в этом Алена была сама виновата. Значит, недостаточно тренировалась.

«Надеюсь, сегодня все получится», – улыбалась Алена, с трудом дожидаясь вечерней тренировки. Сегодня она будет все свое время тренировать этот прыжок, пока не получится. Поэтому ей хотелось отправиться в Киев и добраться до катка чуть раньше, чтобы использовать выигранное время и хорошенько разогреться.

Алена упаковывала коньки в сумку, когда услышала, как во входной двери проворачивается ключ. Это могла быть только ее мама, наверное, у нее было «окно» между уроками, и она забежала домой, чтобы перекусить. Старшие братья Алены – Руслан и Валентин – в это время были еще в школе, а младший Ростислав, которого все называли Ростиком, – в детском саду.

Вообще-то и сама Алена должна была пойти сейчас на один урок в школу и только потом бежать до остановки, откуда отправлялся автобус в Киев. Не задумываясь, она схватила сумку, проскочила в родительскую комнату с большим платяным шкафом и юркнула туда вместе с сумкой – спряталась.

«Алена? Ты дома? – голос матери звучал ближе. Она вошла в комнату. – Алена? Убежала уже!»

Алена слышала шаги мамы, а также стук своего собственного сердца. Она сидела неподвижно в шкафу, не решаясь даже чуточку подвинуться. Ведь она не хотела идти в школу не потому, что ленилась, а для того, чтобы выиграть больше времени на тренировку. Алена слышала, как мать зашла на кухню и поставила чайник. На самом деле она должна была вернуться в школу минут через 15, и тогда Алена смогла бы успеть до отхода автобуса.

В шкафу было темно. Но Алене не было страшно, ведь она уже была большой девочкой, и в девять лет ей иногда даже разрешали одной ездить в Киев, без сопровождения взрослых. Она уже ездила так несколько раз и невероятно гордилась этим. А ведь эта была долгая дорога! Сначала Алене приходилось ехать на автобусе почти два часа по разным проселочным дорогам, причем казалось, что автобус останавливается у каждого фонаря. Часто он был переполнен, свободных мест не было, поэтому приходилось стоять и ждать, пока кто-нибудь выйдет. В Киеве Алена пересаживалась на метро и только потом бежала на каток.

На ранние тренировки она ездила в Киев с папой или мамой, им приходилось вставать в 4 утра, поэтому утром и речи не было о том, чтобы Алена туда отправлялась одна по темноте. Иногда родители спрашивали ее, не хочет ли она в порядке исключения пропустить тренировку, чтобы все они могли немного дольше поспать, но Алена была непреклонна. Она вскакивала с постели, быстро умывалась и одевалась. И тогда кто-то из взрослых не мог не встать и не начать собираться.

Иногда старший брат Руслан отправлялся с Аленой в Киев, он был на восемь лет старше ее и мог сопровождать младшую сестру на каток, если ее родители по тем или иным причинам не могли с ней поехать. К сожалению, с недавних пор он не мог делать это так часто, потому что серьезно заболел. Иногда Алене даже приходилось оставаться с ночевкой у маминых коллег, когда мама находилась в реанимации с братом, а отец работал и в то же время ухаживал за младшеньким. Сначала Алена не могла понять, что происходит с ее сильным старшим братом, и слово «эпилепсия» для нее тоже ничего не значило. Только потом она поняла, что это очень серьезно. Родители даже объяснили и показали ей, что она должна сделать, чтобы помочь брату в случае, если ему вдруг станет плохо, а Алена останется с ним наедине. Она видела, как болезнь Руслана подкосила ее мать и как она страдала оттого, что ничего не могла сделать для своего сына. Но даже в это трудное для всей семьи время родители не оставляли ее. Они продолжали верить в Алену и ни разу не поднимали вопрос о том, что Алена больше не должна или не может ездить на каток в Киев, как и не говорили того, что у них не было на это денег. Сама Алена не могла им помочь, и единственное, что было в ее силах – это не подвести родителей и выкладываться на тренировках на все 100 процентов. Была б ее воля, она выложилась бы и на 200 или даже на 1000 процентов, тем самым показав родителям, как важна ей их поддержка и вера в нее. Алена была настолько очарована льдом, движениями, звуком скользящих лезвий, что вряд ли могла придумать что-то еще, кроме того, чтобы тренироваться еще больше. Ей хотелось все делать идеально, отточить каждое движение. Алена хотела радовать родителей своими успехами, ведь они были бы так счастливы, если бы она преуспела во всем и если бы она у них на глазах показала красивое вращение или приземлила сложный прыжок. Она так хотела их порадовать!

Погрузившись в свои мысли, Алена попыталась немного переместить сумку с колен, которую она еще держала в руках. Может, все же вылезти из шкафа и сказать маме, что она не ушла и находится в квартире? Она слышала, как мама мыла кружку на кухне. Алена понимала, что эта игра в прятки, наверное, не понравится родителям, как и тот факт, что ей не хочется идти в школу. В конце концов ее родители сами были учителями. Мать преподавала украинский и русский языки, а отец – физкультуру. Три года назад отец поставил ее перед выбором, и сейчас она почему-то вспомнила об этом.

– Алена, ты должна определиться, чем ты хочешь заниматься: фигурным катанием или играть на фортепиано.

Фортепиано стало ее вторым увлечением. Каждый день Алена слышала, как соседка играет на пианино, и тоже хотела научиться играть. Звуки были настолько прекрасны, что Алена не могла удержаться и начинала танцевать под музыку. Она хотела научиться так играть.

– Тогда я выбираю… фигурное катание, – сказала Алена в ответ, не задумываясь.

Для себя она решила этот вопрос быстро. Во-первых, музыка также была частью фигурного катания… Ведь фигурное катание можно сочетать с фортепианной музыкой… Хм… Это было бы интересно… А во-вторых, у них дома был магнитофон с кассетами, поэтому она могла слушать фортепианную музыку, когда ей захочется. Именно так! Поэтому особо раздумывать было не о чем. Свой выбор она сделала!

– Да, я хочу кататься на коньках, – повторила Алена.

В конце концов когда-нибудь она сможет наверстать упущенное и научится играть на пианино. Быть может, когда вырастет.

– Хорошо, я понял тебя, но тогда ты должна выкладываться на тренировках на все сто. Это будет для тебя как работа! Понимаешь меня? – спросил ее папа, глядя прямо в глаза.

– Конечно, я все понимаю! – Алена дала обещание отцу и улыбнулась.

Уже тогда она точно знала, что сдержит свое обещание. Ведь даже будучи маленьким ребенком, она понимала, что ее семья не сможет финансировать занятия по фортепиано и фигурному катанию, поэтому надо было что-то выбрать. Даже если бы ее родители хотели этого, они не могли себе это позволить. Профессия учителя пользовалась большим уважением в стране, но платили учителем немного, поэтому ее родителям приходилось постоянно думать о том, сколько денег и на что они могли потратить. Если бы Алена только могла, она бы выложилась и на все миллион процентов, тренировалась бы все свое свободное время, но каток был так далеко…

Алена сидела в шкафу и размышляла: «Я буду выкладываться на тренировках на сто процентов. Поэтому сегодня хочу начать разминку раньше». Алена снова и снова повторяла свое обещание, данное папе несколько лет назад. От этих мыслей ее отвлекла хлопнувшая дверь – мама снова ушла в школу.

Алена еще пару минут посидела в шкафу на случай, если мама что-нибудь забыла и вдруг вернется, а потом вышла из своего укрытия, быстро запаковала коньки в сумку, взяла куртку и побежала на автобусную остановку. Успела как раз вовремя, автобус подъезжал, так что последние пару метров пришлось даже поднажать, чтобы он не ушел из-под носа.

Все полтора часа в автобусе Алена размышляла о том, почему у нее не получается этот прыжок. У всех девочек он получался, а она постоянно падала. Это ее раздражало. Вот почему? Почему? Ведь она все делала так же, как они: разгонялась, поворачивалась, отталкивалась лезвием об лед, делала крутку… Но в то время как другие приземлялись на коньки и выезжали с прыжка, она падала на лед. Она даже физической боли уже не чувствовала, больнее было от мысли, что не получается прыжок, и это съедало ее изнутри. Но тем не менее Алена была уверена – он ей покорится, надо просто больше и упорнее его тренировать.

Алена посмотрела в окно – мимо проносились маленькие домики, луга, рощи, и вот вдалеке она уже могла разглядеть отдельные высотные здания, – автобус должен был прибыть в Киев через 10 минут. Конечно, если ездить по этому маршруту четыре раза в день, то каждый домик, каждый фонарь будет знаком. Когда автобус прибыл в Киев, Алена побежала к метро, до катка ей надо было проехать пару остановок.

– Эй! Девочка! – мужской голос вырвал ее из раздумий, когда Алена остановилась у турникетов. Алена в растерянности обернулась. Мужчина обращался к ней?

– Девочка! Ты с кем собралась ехать, или ты потерялась? – к ней подошел сотрудник метро.

– Я? – зачем-то переспросила Алена и осмотрелась. Что она могла ответить? Вообще-то, ей еще не нужен был билет, потому что она была маленькой и могла ездить на метро бесплатно при сопровождении взрослого. Только в этот раз она была одна.

– Да, ты!

Мужчина казался огромным, он возвышался над ней и блокировал все пути отступа. А что если убежать и затеряться в толпе? Уж что-что, а бегать Алена могла быстро. Точно, надо его отвлечь и броситься наутек. На тренировку надо попасть во что бы то ни стало. Вот что за правила? Почему дети не могут ездить одни? Она прекрасно знала дорогу. Не ехать же обратно в Обухов только потому, что этот дядька решил устроить проверку? Алена взглянула на него еще раз, посмотрела по сторонам, прикидывая, в какую сторону ей удобнее было бы бежать, когда услышала знакомый голос позади себя.

– Ой, эта девочка едет с нами! Пожалуйста, пропустите ее! – знакомая ее мамы схватила окаменевшую Алену за руку и протащила ее через раздвижную дверь.

Еще через 20 минут Алена наконец-то попала на каток – в свое ледяное царство, где ее ждала тренер Галина Кухар, в группе которой она тренировалась с недавнего времени. Первый тренер Алены ушла в декрет и больше не могла сама заниматься с ней. Тренер Галина как-то сразу поверила в способности Алены и время от времени даже оставляла девочку у себя на ночь, чтобы та на следующее утро могла поспать подольше и не бежать на первый автобус из Обухова, чтобы попасть на утреннюю тренировку. Сейчас Алена тренировалась в группе олимпийского резерва, но не все тренеры так верили в нее, как Галина. Многие спортсмены, тренировавшиеся у Галины Кухар, считали ее своего рода «мамой», которая вела их в спорте. Некоторые тренеры постоянно придирались и критиковали Алену, но она не обращала на них внимания. Буквально накануне Алена подслушала разговор между одной из них и ее мамой. Главная тренер повторяла снова и снова, что у Алены нет таланта к фигурному катанию, что она не показывает прогресса, и вообще она какая-то несуразная и ничего путного из девочки не выйдет.

– Вы подумайте, она просто тратит свое время напрасно. Да и наше тоже. Прыгать она не может, она…

– Неважно, мы просто хотим, чтобы наша дочь занималась спортом, – перебила эту тираду мама Алены твердым голосом. Может быть, она улыбнулась при этом, но Алена не могла видеть ее лицо, так как стояла за углом и не хотела, чтобы ее заметили.

– Нет, вы не понимаете…

– Но у нас же есть еще время, не у всех все получается сразу, – ответила Нина Савченко, – Аленка может просто ходить на занятия, ей нравится фигурное катание, и чуть позже, может быть, вы увидите прогресс, дайте ей время!

«Обязательно увидите, – прошептала Алена, прошмыгнула в раздевалку и начала закреплять шнурки на коньках скотчем. – Я все смогу, вот увидите, я справлюсь!»

Глава вторая. Догадка Стива

«Боль, которую ты испытываешь сегодня, – источник силы завтра»

Алена стояла у бортика и наблюдала за другими парами, которые только что вышли на лед. Ее тренировочное время, к сожалению, закончилось, но она совсем не чувствовала усталости и могла бы спокойно тренироваться и дальше, если бы разрешила ее тренер. Еще несколько лет назад «корявую и непропорциональную» Алену Савченко большинство тренеров на катке считали непригодной для фигурного катания. А сегодня, в возрасте 15 лет, выступая за Украину, она была одной из главных претенденток на медаль на предстоящем чемпионате мира среди юниоров. Но время тренировок было строго регламентировано даже для фаворитов, а ее нынешний партнер Стас (Станислав Морозов) пять минут назад исчез в раздевалке. Да! Да! К этому времени Алена действительно стала парницей!

Когда Алене было 11 лет, тренер Александр Артыщенко на сборах решил ради интереса поставить ее в пару с мальчиком. Но мальчик не хотел кататься с этой «малявкой», Алена была слишком мала даже для того, чтобы выступать на юниорском чемпионате мира. Поэтому он не хотел тратить на нее свое время. Через несколько месяцев Алене подобрали другого партнера – Дмитрия Боенко, а чуть позже пару заявили на их первый юниорский чемпионат мира, где они заняли 13-ое место. После этого Алена и Дима распались, и с тех пор она начала кататься со Стасом под руководством Галины Владиславовны Кухар.

– Тебя ждать, или ты остаешься? – Алена даже не заметила, как ее партнер снова появился и встал рядом с ней, держа тренировочную сумку под мышкой.

– Скоро пойду, – Алена повернулась к нему и улыбнулась.

С недавних пор она снимала «однушку» недалеко от квартиры Стаса. Иногда они вместе уходили с катка и шли по домам. Но сегодня Алена хотела побыть одна, чтобы немного подумать и сконцентрироваться. Она то и дело прокручивала в голове элементы их новой произвольной программы, чтобы потом на льду выполнять их на автомате. Когда программы были еще не накатаны, а лишь недавно поставлены хореографом, фигуристы должны были в первую очередь запомнить правильную последовательность элементов и движений. И только когда это оттачивалось до автоматизма, можно было начинать работать над передачей эмоций. Даже на этапе интенсивной подготовки к чемпионату мира среди юниоров в Оберстдорфе (Бавария) Алена не собиралась рассчитывать только на удачу. Она хотела не просто работать, работать и еще раз работать. Она готова была вкалывать даже без перерыва и бесконечно повторяла эту мантру в голове, прокручивая в мыслях каждую мелочь их программ до тех пор, пока они не начинали, как говорится, отскакивать от зубов и Алена могла бы откатать программу с закрытыми глазами, разбуди ее среди ночи и выведи на лед.

Стас, видимо, хотел еще что-то сказать, но, наблюдая за Аленой, покачал головой и спросил лишь:

– Ты когда-нибудь вообще устаешь?

– Ото льда? Нет конечно! – засмеялась Алена. – Была бы у меня собака, я бы сейчас с ней еще и побегала по парку.

– Собака! Опять двадцать пять. Давно бы уже купила, если так хочешь! – Стас перекинул спортивную сумку на другое плечо, чтобы пропустить маленькую девочку в раздевалку, так как все это время он стоял на проходе.

– Как будто это так просто! Ладно, иди уже, не жди меня, мне нужно еще переодеться и немного прийти в себя. Увидимся вечером на тренировке.

В раздевалке Алена застегнула молнию на сумке, в которую упаковала тяжелые коньки, и медленно пошла к станции метро. К сожалению, у них на катке не было закрывающихся шкафчиков, поэтому коньки ей приходилось таскать с собой. Сегодня она не стала бегать, чтобы поберечь силы для вечерней тренировки.

Алена спустилась по лестнице к станции метро, на ходу уворачиваясь от спешащих куда-то людей, и быстрым шагом направилась к платформе. В проходе она увидела стоящую у стены женщину, наблюдавшую за прохожими. Перед ней в коробке лежала собака, рядом с которой копошились два щенка. Алена подошла поближе и нагнулась к собаке. В ее пасти была зажата красная роза, и Алене показалось, что собака хочет подарить ей цветок. Алена осторожно опустилась перед ней на колени.

– А можно мне ее погладить? – тихо спросила Алена хозяйку собаки. И когда та кивнула, нежно провела по шерстке животного.

– Конечно! Вот ощенилась… поэтому пробуем пристроить потомство, они хорошенькие, если хочешь… посмотри.

– Прелесть какая, – прошептала Алена и осторожно коснулась одного из черно-белых щенков, который тут же повернулся к ней и начал вилять хвостом.

На самом деле он был черным, только грудь и лапки были беленькими, а его черные глазки-бусинки, отражая свет туннеля, сияли, как две маленькие золотые пуговки. Малыш смотрел на белокурую девушку очень внимательно, как будто сам хотел ее спросить: «Ну, и что ты мне скажешь хорошего?»

– Какой же ты хорошенький! Если бы я только могла, то взяла бы тебя к себе прямо сейчас! – Алена почувствовала, как щенок ткнулся носом в ее руку. – Мне так жаль, но у меня нет возможности сейчас завести собачку. Надеюсь, ты найдешь отличную семью, где тебя будут очень любить, играть и гулять с тобой!.. – Алена на мгновение посмотрела на женщину, и глаза заблестели от непролившихся слез.

– Это мальчик… а другой щенок – девочка! – объяснила ей женщина и улыбнулась. – Если тебе, конечно, интересно…

– Очень… но я правда не могу… – вздохнула девушка и почесала щенка между ушей.

Ей очень хотелось завести четвероногого друга, но она точно знала – сейчас это невозможно. Будучи спортсменкой, Алена постоянно была в разъездах даже сейчас, на юниорском уровне, а ведь это было только начало. Конечно, ее родители могли бы ухаживать за животным во время ее отсутствия, но она не хотела обременять их еще и этим. Ее семье приходилось считать каждую гривну, и расходы на собаку абсолютно не вписывались в их семейный бюджет. Они и так теснились вшестером в квартире, даже если учесть тот факт, что Алена теперь появлялась там только в выходные. Но самое главное, завести собаку – означало взять на себя большую ответственность.

Даже спустя неделю Алена все еще думала о той встрече в метро. Перед ее глазами так и стояла красная роза в пасти собаки и ее черно-белый щенок с такими умными глазками. Конечно, она не вспоминала о нем постоянно. Сейчас, во время подготовки к важному сезону, ей было о чем задуматься и без этого, но каждый раз, когда она спускалась в метро, ее сердце сжималось, и глазами Алена непроизвольно искала ту женщину с коробкой. Ей очень хотелось еще раз подойти к ним, погладить щенка, но больше она их не встречала. Оставалось только надеяться, что кто-то взял этих щенков к себе, сможет о них хорошо позаботиться и не обидит их.

Сегодня опять ни женщины, ни знакомых собак на платформе не было, хотя Алена и спускалась туда два раза. Она пыталась полностью сосредоточиться на тренировках. Ведь когда Алена Савченко была на льду, все лишние мысли как по мановению волшебной палочки вычеркивались из ее головы, и лишь тогда, когда коньки были снова упакованы в сумку, эти мысли возвращались. Каждая секунда на льду была очень ценной для Алены, поэтому она не хотела отвлекаться и тратить время на что-то другое.

Даже в ее день рождения тренировки стояли на первом месте. Дата приходилась на самое холодное время года – 19 января. Вот и в этом году день оказался невероятно морозным. Да, Алена была самой настоящей «снегурочкой», которая влюбилась в лед еще в глубоком детстве.

Алена не хотела отмечать свои шестнадцать лет вне дома, ведь все ее родные жили в Обухове, и увидеться они могли только в выходные дни. Вот тогда можно будет и отпраздновать. После тренировки Алена ненадолго забежала в продуктовый магазин, чтобы купить свежие фрукты и овощи для салата, который она собиралась приготовить вечером, а оттуда сразу побежала в направлении дома. Вечером мороз только усилился. О том, что в день рождения она могла себе позволить кусочек торта, Алена даже не думала.

Она научилась следить за своим весом. Раньше она не могла понять, почему испытывала постоянное чувство голода и почему на катке ее наказывали за малейшую прибавку в весе. Особенно тяжело ей приходилось во время сборов, которые проходили в разных городах и даже странах и на которых она и ее подружки с катка были предоставлены сами себе. На таких сборах они часто тренировались вместе с другими спортсменами, и Алена с завистью наблюдала, как, например, ребята-тяжелоатлеты могли есть столько сладостей, сколько в них влезет, и никто ничего им не выговаривал. Но для юных фигуристок даже конфетки были под запретом. Их тренеры собирали все сладости и «запрещенные продукты» со столов в общей столовой, чтобы у их подопечных даже мысли не возникало что-то перехватить. А если у них все же получалось стащить что-то вкусненькое, девочек жестоко наказывали. Их взвешивали три раза в день, и если, не дай Бог, их вес отклонялся от «нормы», им приходилось пробегать дополнительные круги по стадиону – то еще «удовольствие» жарким летом.

Чувство голода преследовало Алену всегда. Девочкам, а особенно парницам, не разрешали много есть. Поэтому они считали за удачу возможность выпросить с черного хода у сотрудников столовой пару корок хлеба. Такие похождения были их общей тайной! Любые продукты, а не только сладости, которые они протаскивали втихаря в свою комнату, прятались под подушками или где-то еще в надежде, что эти «сокровища» не будут обнаружены тренером во время плановых осмотров комнат. Даже сейчас при воспоминании о своих проделках Алена улыбнулась. Как-то раз они с подружками где-то отхватили грецкие орехи и пронесли их в комнату. Орехи надо было как-то расколоть и съесть до очередного «обыска», но как это сделать? Алена сама не могла вспомнить, кому из них тогда пришла в голову эта фееричная идея засунуть орехи под косяк двери, чтобы их расколоть. Как ни крути, идея была блестящей и даже сработала, но было одно НО. На грохот дверей сбежалось чуть ли не все общежитие, в котором были размещены спортсмены на сборах.

– Что у вас здесь происходит? – их тренер прибежала первой и подозрительно окинула взглядом юных «щелкунчиков».

– Ничего особенного, – ответила Алена, пытаясь под ногами спрятать скорлупу грецкого ореха.

Ее лучшие подружки Таня и Настя стояли рядом с ней и молчали, ведь говорить тут было по сути нечего. Тренер прекрасно поняла, чем они тут занимались, но никто из них не признался. А раз так, девочки должны были пробежать пятьдесят дополнительных кругов на стадионе в сорокоградусную жару, которая царила в это время в Феодосии, где проходили сборы. Но даже это не омрачало Алениных воспоминаний о том времени.

С Таней и Настей Алена придумывала много разных уловок, чтобы перехитрить тренерский штаб, а заодно и ненавистные весы. Так, особым спросом среди девочек пользовались зеленые, еще несозревшие яблоки. Вот уж что было на вес золота! После того как они наедались ими вдоволь, их тут же несло в известное место. А если они еще и рассчитывали точно, когда им следовало наесться яблок, чтобы «похудеть» ко времени замера веса, то все «страдания» оправдывались, и стрелка весов двигалась в правильную сторону. А вот если тренеры начинали что-то подозревать или, не дай Бог, как в тот раз с орехами, заставали их с поличным, то, как говорится, мама не горюй – штрафы были драконовскими, им приходилось бегать, бегать и снова бегать…

Алена всегда улыбалась, когда вспоминала те сборы и все их «ухищрения», но сейчас она сама осознавала, что должна следить за своим весом, поэтому даже не задумывалась о том, чтобы купить плитку шоколада или кусочек торта на развес в честь дня рождения. Это было бы просто безответственно. Ведь, в конце концов, партнер должен был поднимать ее в поддержки.

– А ты что здесь делаешь? – Алена резко затормозила и подошла к Стасу.

Она была настолько поглощена своими мыслями и воспоминаниями, что чуть не врезалась в него. На самом деле Стас жил недалеко от нее, и время от времени они случайно встречались в продуктовом магазине или на улице, но сейчас он стоял у самого ее подъезда и, судя по всему, ждал ее, хотя они разошлись от силы часа два назад.

– Что-то случилось? – Алена не могла понять, почему Стас ждет ее у входа в дом. Должна же у него быть причина, чтобы стоять вот тут возле двери на морозе.

– Ничего не случилось. Вернее, вот… На, держи! – Стас покачал головой и всучил ей большую сумку, которую она сразу и не заметила у него в руках. – Я думаю, тебе понравится и ты, наконец, перестанешь ныть, что хочешь собаку! С днем рождения!

– Собака? – переспросила Алена, не веря в происходящее и поспешно заглядывая в сумку. – Ты с ума сошел! О Боже! Нет! Правда! Спасибо! Но ты же поздравил меня сегодня на тренировке!

Алена едва ли могла выразить словами свое состояние – удивление, радость от такого подарка и даже какой-то испуг. Стас подарил ей собаку! Стас подарил ей собаку!! Собаку!!! Ей! Она повторяла про себя эту фразу сотни раз и все никак не могла в нее вникнуть и поверить в реальность происходящего. Стас подарил ей собаку! Неужели она и правда так часто говорила о ней на тренировках? Сегодня партнер ни разу не обмолвился, что приготовил ей такой сюрприз. Они много работали над выбросами, иногда даже переругиваясь по ходу дела, но он ни слова не проронил о подарке. Стас подарил ей собаку!

– Ну, на катке поздравил, а сейчас вот подарок! – казалось, Стас прочел ее мысли, – На каток с собакой было бы прийти странно.

Но Алена, похоже, его слов даже не слышала. Ее сердце чуть было не выпрыгнуло, когда сумка вдруг начала шевелиться. На нее смотрел тот самый черно-белый щенок, которого она так жаждала увидеть в метро последние несколько дней.

– Обалдеть, я не верю, что это ты! – она что-то шептала, опустилась на колени прямо в снег, но не чувствовала холода. Она видела перед собой только эти маленькие черные глазки, ушки и высунувшийся любопытный нос, который обнюхивал абсолютно все, до чего мог дотянуться.

– Ну, возьмешь ты его или нет? Его бы пора уже выгулять, так что можешь начинать прямо сейчас, – засмеялся Стас. – Ты хотела собаку? Вот и получай! Может, наконец, перестанешь постоянно твердить об этом.

– Не так уж часто я об этом и говорила. Спасибо! – Алена выпрямилась, крепко обняла Стаса и снова опустилась на колени перед сумкой.

– Это кобель, терьер, – объяснил Стас и тоже сел на корточки рядом со щенком. – Надеюсь, он тебе понравится…

Как он мог ей не понравиться? Песик, которого назвали Стив, полюбился не только Алене, но и всей ее семье. Несмотря на стесненные обстоятельства, никто не был против нового члена семьи. Особенно младший брат Ростик, просто не отходивший от собаки. Поэтому Алена могла вздохнуть с облегчением – теперь она знала, на кого может оставить щенка, когда ей придется уезжать на соревнования и сборы.

«Стив, как же я тебя люблю!» – Алена сидела на полу в ванной и улыбалась верному псу, несмотря на то, что в это время по ее щекам текли слезы. У нее ужасно болел живот, ее не просто тошнило, а буквально выворачивало наизнанку каждые пять минут. Черно-белый Стив сидел рядом с ней на полу и, казалось, сам плакал вместе с Аленой. Он положил морду на ее ногу и начал поскуливать. Наверное, он чувствовал, как страдает его белокурая хозяйка. Алена снова улыбнулась сквозь слезы и погладила его.

«Помнишь, как Стас подарил тебя мне?» И хоть это было всего лишь несколько месяцев назад, Алена каждый раз улыбалась, вспоминая о своей первой прогулке со Стивом. И даже сейчас, несмотря на жуткую боль в животе, она улыбнулась.

«Алена? Тебе лучше?» – спросила мама через дверь. Но у Алены не было сил даже ответить. Наверное… лучше, раз ее выворачивает не каждые пять минут, а десять.

Адская тошнота была следствием нового «эксперимента» ее отца. Они как раз тестировали очередную новую диету, предполагаемые результаты которой звучали многообещающе. Ее папа много читал о ней и сначала, безусловно, все испробовал на себе, но вот организм Алены оказался к таким экспериментам не подготовлен. Конечно, в этот раз все было не так жестоко, как несколько лет назад, когда Алене дали ложку керосина, чтобы она его проглотила.

Ее родители всегда верили в народные средства, а в некоторых журналах о здоровье многие хвалили рекомендации по очистке крови с помощью очищенного керосина. Для этого надо было просто выпить одну ложку этого средства. Ее отец никогда бы не причинил зла собственной дочери, поэтому перед тем, как угостить ее керосином, испробовал этот метод на себе. В магазине он купил керосин для ламп, который продавался в небольших емкостях, и хотел таким образом очистить кровь своей дочери. Да, спустя несколько лет они сами смеялись и шутили над этой дегустацией. Ведь, по сути, Алену тогда заправили настоящим топливом, которого должно было хватить на долгие годы вперед, чтобы она «жгла» на льду при прокате новых программ. И она жгла! Но это было потом.

А сейчас что-то пошло не так. На протяжении целой недели ей приходилось пить много яблочного сока, потом неделю она сидела на кефире. И вот сегодня диета должна была закончиться тем, что нужно было выпить стакан оливкового масла с лимонным соком. Такого ядреного коктейля ее организм не выдержал и объявил забастовку.

Алена потрепала Стива по голове и закрыла глаза. Да, диета была, конечно, действенная, только вот что-то категорически пошло не так.

«Знаешь что? Бабушкины рецепты были все же лучше. Когда у меня болели ноги, она мне их лечила одуванчиками». Стив слушал ее рассказ молча, только иногда что-то бурчал одобрительно, поднимал голову и снова укладывался на место.

«Как ты думаешь, Стив, если бы я до конца все проглотила, то, наверное, сейчас бы зажигала только так?» – Алена хотела рассмеяться, но вовремя спохватилась – живот нельзя было напрягать. Она перевернулась и легла животом на пол, притянув к себе своего четвероногого товарища. «Все будет хорошо, Стив. Еще пару часиков и все пройдет, буду как новенькая, обещаю… А потом пойду на лед и как задам жару!..» Совсем недавно Алена и Стас стали победителями юниорского чемпионата мира в немецкой Баварии, поэтому Алена точно знала, о чем говорила. Это был первый значимый титул, который они со Стасом выиграли.

Юниорский чемпионат мира… Алена часто вспоминала эти соревнования в Германии, в маленьком городке Оберстдорф, что затерян среди заснеженных Альп. Как ни крути, это был классный турнир, где они со Стасом победили. Тогда они мечтали о совместном спортивном будущем, которое рисовалось им в радужном цвете. Эта победа, этот покорившийся титул чемпионов мира были одними из первых шажочков по направлению к поставленной цели. Когда Алена увидела на табло их оценки, она не могла сдержать криков радости.

Это была первая ступенька на огромной воображаемой лестнице, которая вздымалась ввысь. Но, взобравшись на первую ступеньку, нельзя слишком сильно радоваться и останавливаться на достигнутом. Необходимо трудиться и дальше, чтобы преодолеть следующую ступеньку, подняться еще выше и приблизиться еще на один шаг к заветной цели. Алена знала – она справится с этой задачей. А тошнота и боль… они пройдут, потом она о них и не вспомнит. Надо просто пережить пару часов, и все наладится.

Стив опять посмотрел на лежащую в раздумьях хозяйку. Она поджала колени к животу и тихо плакала, но на губах почему-то блуждала еле уловимая улыбка. Стив завилял хвостом. Быть может, он знал или догадывался о чем-то великом, чего добьется его хозяйка, когда доберется до самой верхней ступеньки. Ей нужно было только дождаться этого…

Глава третья. Обдумывать было нечего

«Иногда ты побеждаешь, а иногда просто набираешься опыта»

Алена сидела на кухне наедине со своими мыслями. Прошло четыре года с тех пор, как она встала в пару со Стасом. Тогда, в 1998 году, она была полна надежд, мечтала о многих международных соревнованиях, о прекрасных программах, о радужных перспективах. Они много выступали, ездили на разные турниры, а когда стали чемпионами мира среди юниоров в 2000 году, казалось, все двери были им открыты… Это были прекрасные годы, и она многому научилась за это время, а вот проблемы и ссоры между ними появились позже.

Алена вспомнила их выступление на одном из коммерческих шоу во Вьетнаме, где она впервые заработала собственные деньги! Она тогда была просто счастлива, что наконец сама смогла купить себе духи, о которых так долго мечтала. Это был синий флакончик «Blue Water Davidoff». За прошедшее время они стали чемпионами Украины, приняли участие в чемпионате Европы, а затем выиграли свой первый значимый титул чемпионов мира среди юниоров! Стас был счастлив, когда объявили оценки, и обнял ее. Тогда ничего не могло предвещать того, что этот первый титул станет их последним.

Теперь та золотая медаль, ее первая значимая медаль, хранилась в шкафу у родителей, чем они невероятно гордились. К тому же хранить это первое золото у них было надежнее. Сама Алена порывалась заложить медаль в ломбард, чтобы выручить хоть какие-то деньги, когда финансовая ситуация становилась совсем критической. Она несколько раз останавливалась перед дверьми ломбарда, но каждый раз разворачивалась и шла обратно. Это была ее первая медаль, ее первый международный титул, и эта медаль стоила гораздо больше, чем те деньги, которые она могла бы за нее выручить, сдай она ее в ломбард. Там бы ее оценили в лучшем случае по весу, и если кто-нибудь купил ее, то он не смог бы даже догадаться, сколько часов упорного труда, сколько лет тренировок и болезненных падений слились в этой медали, сколько счастья и радости, сколько слез было буквально вплавлено в нее. Вот почему Алена не могла расстаться с медалью, как бы сильно она ни нуждалась в деньгах, поэтому каждый раз возвращалась домой, крепко сжимая свое первое золото в руке. И вот, в конце концов, отдала медаль родителям.

Но именно после того чемпионата мира все начало меняться. Каждая мелочь могла привести к ссоре между ней и Стасом. Ошибка на льду, неподходящие фраза или тон, неправильный взгляд… Несколько месяцев назад ее вопрос – почему он поднимает ее в поддержку двумя руками, а не одной – по-настоящему вывел Стаса из себя. Они тренировали поддержки в зале, когда он поднял Алену и вдруг просто разжал руки. У нее не было ни единого шанса. Алена упала на бетонный пол, и боль пронзила все ее тело. Она лежала и не могла даже пошевелиться. Ей было больно и холодно на этом полу, с которого она не могла встать, а голова вдруг странно опустела и тут же налилась свинцовой болью. Теперь она точно знала, как ощущается тяжелое сотрясение мозга. Но впереди маячили их первые Олимпийские игры, поэтому этот инцидент пришлось задвинуть в самый темный уголок своего сознания, собраться с силами, избегать дальнейших ссор и продолжать упорно работать, несмотря ни на что.

На этих Играх они со Стасом заняли 15-ое место. Олимпийскими чемпионами стали россияне Елена Бережная – Антон Сихарулидзе и канадцы Жами Сале – Давид Пеллетье. Алена даже не пыталась понять, как такое возможно и что там происходило, хотя все разговоры в Олимпийской деревне велись только об этом скандале. О нем говорили в отеле, в автобусах, в раздевалках… Только позже Алена узнала, почему обе пары были награждены золотом.

Алена же просто хотела поскорее вернуться домой. Единственное, что имело для нее значение – их выступление. При этом она не могла даже представить себе, как будет дальше продолжать работать со Стасом, ведь доверие после того случая было окончательно подорвано. Сможет ли она когда-нибудь забыть то падение?

В короткой программе «Танец с саблями» на своих первых Олимпийских играх они допустили досадную ошибку на выбросе. Нет, она не упала, она приземлила этот выброс, что было и неудивительно, ведь она сделала в воздухе всего один оборот вместо трех. Такого с ней не случалось даже на тренировках. Пусть бы она упала… это выглядело бы лучше, чем этот одинарный перескок. Стас и Алена раскоординировались при заходе на выброс, потеряли скорость, а потом получилось то, что получилось. Алена сразу попыталась взять себя в руки, восстановить скорость и настрой, чтобы продолжить программу. Стас тоже сделал все от него зависящее. Но, как говорится, в истории нет сослагательного наклонения, свою короткую программу на Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити Стас и Алена провалили.

На тренировке перед произвольной программой Стас спросил ее, не хочет ли она снова «полетать». Алена сразу же вспомнила тот день, когда партнер, видимо, желая наказать ее, разжал руки и она упала, больно ударившись о бетонный пол. После этого иронического вопроса у нее пропало всякое желание вообще выступать. Подъехав к бортику, она уже хотела схватить чехлы и олимпийку и покинуть лед, но что-то ее остановило. Все же это были не какие-то проходные соревнования категории Б, на которых они могли бы себе позволить разругаться в пух и прах перед прокатом. Это была ОЛИМПИАДА, и Алена стояла на олимпийском льду! А на главном турнире четырехлетия нет места для «я хочу» или «не хочу», есть место только для «я должна». Алена выдохнула, взяла бутылку с водой и сделала несколько глотков, чтобы немного успокоиться. Тренер не заметила напряжения между спортсменами, тренировка была продолжена.

Это мрачное настроение и постоянные препирательства не могли не повлиять на произвольную программу. А ведь Алене очень нравилась их «Лунная соната» и прекрасная фортепианная музыка, которая так завораживала ее с детства. Она чувствовала каждую ноту и буквально проживала эту программу в каждом своем движении. Их костюмы были выдержаны в простых черных тонах. И на этом темном фоне расходились россыпью маленькие блестки, мерцающие как звезды на ночном небе. Словно два заговорщика, двигались партнеры среди тьмы, полагаясь только на луну и звезды, чтобы достичь своей цели. Луна сопутствовала их программе, но не в этот раз. В произвольной программе в Солт-Лейк-Сити они были лишь «тенями самих себя». Стас и Алена заблудились в этой темноте, и чудилось, что даже луна неодобрительно качала головой и предсказывала, что скоро их пути разойдутся.

Казалось бы, после такого проката Алене должно было быть стыдно, но в этот раз ей было просто грустно. Она сидела в так называемом «уголке слез и поцелуев» (Kiss & Cry), смотрела на таблицу, на которой сияли цифры 1 и 5, символизирующие итоговое 15-е место, и пыталась подавить слезы. Она плакала не из-за проката, соответствующих оценок и занятого места, а из-за того, что теперь сама не знала, что делать дальше. Потому что это был тупик, и сейчас она осознавала это как никогда. Алена отчаянно искала луч света в этой темноте, но ни луна, ни звезды не могли ответить на ее вопрос.

Олимпийские игры – соревнования, на которых стремится выступить каждый спортсмен – стали для нее огромным разочарованием. Все, к чему стремилась Алена – это побыстрее уехать оттуда. Поэтому она не стала дожидаться церемонии закрытия, поменяла билеты и улетела в Киев.

Дома она постаралась взять себя в руки и начала тренироваться дальше, ведь надвигался чемпионат мира, который должен был стартовать месяц спустя. Она работала, несмотря на напряженные отношения со Стасом, пыталась полностью сосредоточиться только на тренировках, поэтому сама не поняла, когда все окончательно вышло из-под контроля. Они ругались и спорили на каждой тренировке. Стас орал на нее, она кричала в ответ. Эти ссоры становились все громче и громче, и, видимо, кто-то из родителей других спортсменов, присутствовавших во время их тренировки на катке, рассказал об этом Алениным родителям. Сама она скрывала от них обстановку на льду, чтобы не расстраивать.

На чемпионат мира пара Алена Савченко – Станислав Морозов заявлена не была, так как их пары больше не существовало.

* * *

Теперь Алена сидела на кухне родительской квартиры одна, все остальные члены семьи куда-то разбежались. В руках она держала пустую чашку из-под чая и мысленно пыталась навести порядок в событиях прошлого года. Разрыв со Станиславом после Олимпийских игр 2002 года в Солт-Лейк-Сити поставил ее перед важной задачей. Ей нужно было срочно найти нового партнера, чтобы встать в пару. Но вот с кем? Этот вопрос был самым насущным на протяжении последних месяцев.

Алена встала, вымыла чашку, высушила ее полотенцем, но движения казались механическими. Все ее мысли были где-то далеко. Как найти партнера и где? Все это время она была в поисках нового партнера не потому, что Стас получил травму и она не стала его дожидаться. А именно такое объяснение происходящему она позже нашла в прессе и даже улыбнулась. Доказывать обратное ей не хотелось, ведь решение о разрыве назревало давно, и он был неизбежен. Она чувствовала это, хоть и не хотела в это верить. Но как пара они не развивались, давно достигли своего «потолка», небольшие размолвки все чаще переходили в крупные ссоры, а потом исчезло и доверие.

Несколько месяцев назад она попытала счастья с российским фигуристом Антоном Нименко. Он даже был готов переехать в Украину, чтобы тренироваться с Аленой. Однако ни Украина, ни Россия не были готовы финансировать новую пару. Но Алена очень хотела попробовать, несмотря на отсутствие денег. Ей не хотелось заканчивать карьеру только потому, что пара не сложилась из-за отсутствия финансирования. Поэтому в игру снова вступили ее родители, которые нашли деньги, чтобы оплатить несколько недель работы с Антоном.

То короткое время, что она тренировалась с Антоном, он жил в квартире ее родителей, и они даже выдавали ему какие-то деньги на карманные расходы. Но пара не сложилась, они не подходили друг другу, да и у родителей Алены больше не было возможности оплачивать тренировки. После двухнедельных сборов Алена рассталась с Нименко. Не срослось.

И вот она сидела на кухне и думала, думала, думала. Ее подруга – очень талантливая украинская фигуристка Лена Ляшенко, на которую Алена равнялась, – посоветовала ей вообще уехать из Украины, сменить спортивное гражданство и попытать счастья в другой стране. Алена сама раздумывала над этой идей, но на это было не так-то легко решиться. Ведь Алена всегда хотела представлять на соревнованиях именно свою страну.

«Давай, ты ведь ничего теряешь, – повторяла ей Лена. – У тебя здесь нет перспектив». И ведь она была права. У Алены не было финансирования, не было партнера, не было ничего. Оставаться здесь и надеяться на лучшее было бы просто тупиковым вариантом.

Но Аленина мама хотела, чтобы дочка сначала попытала счастья в своей стране, прежде чем решиться на переезд. Но где было это счастье? Где? Уже тогда Алена знала, что ждать счастья не надо, его надо ковать самой. Поэтому когда Лена раздобыла для нее телефонный номер российского журналиста, жившего в Германии, она сразу же ему позвонила. Альтернатив не было. Артур Вернер, так звали журналиста, возможно, мог порекомендовать ей если не партнера в другой стране, который мог бы образовать с ней пару, то хотя бы помочь выйти на людей, способных посодействовать ей в этом вопросе. Поэтому она неделями с нетерпением ждала новостей. В своих первых письмах Вернер намекнул ей, что во Франции есть подходящий тренер и даже партнер. Но Франция казалась ей такой чужой и далекой. На самом деле Алена почему-то хотела поехать именно в Германию. Она сама не могла этого объяснить даже себе, но почему-то всегда чувствовала некую привязанность к этой стране. Может быть, это было связано с тем, что свой первый значимый титул Алена выиграла именно в Германии. Может быть, это ей подсказывала интуиция. Однажды, когда ей было 15 лет, Алена ни с того ни с сего объявила маме, что, как только станет совершеннолетней, переедет в Германию. Нина Савченко снисходительно улыбнулась и покачала головой: «Мечтать не вредно». Но Алену тянуло именно в Германию, поэтому она ждала.

Спустя пару дней после совершеннолетия ей наконец позвонили. И несмотря на то, что все эти дни Алена практически просидела у телефона в ожидании, когда раздался звонок, она оказалась не готова. Ее мама взяла трубку и не смогла сказать ни слова.

«Дай мне», – Алена взяла трубку, но и она не смогла ничего понять. Немецкий тренер, а это был именно он, даже пытался говорить по-русски, но все равно она могла уловить от силы половину того, что он хотел сказать. Ее спросили, готова ли она приехать в Хемниц на пробные тренировки. «Конечно, – сказала Алена. – Да!» Разве тут было еще над чем-то думать?

После этого разговора Алена почувствовала, как с ее сердца упал большой камень, ведь теперь у нее был хоть какой-то ориентир, как жить и куда двигаться дальше. А уж она-то сделает все возможное и даже невозможное, чтобы все получилось. Тем не менее ей пришлось выждать еще несколько месяцев до завершения всех формальностей – надо было оформить визу, встретиться с украинской федерацией фигурного катания, купить билеты. В это время она даже начала учить немецкий язык. Но главное – она больше не сидела сложа руки, ожидая неизвестно чего. Теперь долгожданная полоса света была отчетливо видна на горизонте, и ей оставалось только следовать за этим лучиком, чтобы выйти из темноты прошлых месяцев и приблизиться к солнцу.

Единственное, о чем Алена жалела, – она не спросила сразу, кого хотели поставить ей в пару. Она знала, что тренера зовут Инго Штойер, и поэтому очень внимательно смотрела по телевидению начавшийся чемпионат Европы, на который он привез некоторых спортсменов из своей группы. В конце концов ей придется тренироваться вместе с ними. Может быть, они могли бы подружиться, а может быть, и ее предполагаемый партнер был среди них.

– Мама, ты знаешь, в Германии есть один темнокожий мальчик, который выступает в парном катании, – Алена сидела на кровати в комнате, которую делила со своим младшим братом Ростиком.

– Ну и что?

– А что если меня поставят с ним в пару? – Алена улыбнулась и нетерпеливо посмотрела на мать.

Алена уже видела этого парника на других соревнованиях, и все девочки, с которыми они тогда переговаривались, были им очарованы. Во-первых, его внешность была экзотичной, и он здорово смотрелся на льду. А во-вторых, он сам по себе был очень симпатичный! Вот только имя этого парнишки она вспомнить не могла.

– Он очень красивый, я видела его в 2000 году. Мы наблюдали за ним в Оберстдорфе.

– Алена, ну хватит уже фантазировать! – мама покачала головой и подошла к окну.

Нина Савченко не знала, как помочь любимой дочке, и эта неизвестность ее тоже напрягала. Она очень хотела, чтобы ее единственная – из четверых детей – дочь оставалась дома и жила не так далеко от семьи, но, с другой стороны, что они могли ей тут дать, какое будущее ожидало их дочь в Украине? Нина была простой учительницей в школе, ее муж был учителем физкультуры, и у них не всегда хватало денег даже на еду. Руслан болел, и ему нужно было покупать дорогие лекарства. Они старались сделать все возможное, чтобы их дети были обеспечены всем необходимым и ни в чем не нуждались, но они были не всесильны. Конечно, если бы существовал хоть крошечный шанс для ее Аленки продолжить карьеру на родине, они бы сделали все возможное, чтобы она могла остаться. Но этого шанса не было, и она прекрасно это понимала. Ее муж понимал это тоже, и это понимала сама Алена. Нина Савченко должна была отпустить свою дочь. Она понимала, что в другой стране у Алены будет больше шансов заявить о себе и стать счастливой. И если ее Алена будет счастлива, то и они будут счастливы за нее, даже если дочке придется жить далеко от них.

Их Алена всегда была маленьким бойцом, и было бы несправедливо препятствовать ее развитию. Нина Савченко, как никто другой, знала, насколько решительна бывает ее дочь. Когда они с мужем Валентином отвели трехлетнюю Алену на озеро за домом и поставили на коньки, дочка сделала первый шаг и упала. Не успели они попытаться успокоить ребенка, как девочка встала, не то что не заплакав, но даже не пикнув, и сделала еще один шаг по скользкому льду.

Ее коллеги по школе постоянно выговаривали ей, что они с мужем при своих скромных зарплатах выбрасывают столько денег на такое «дорогое» увлечение дочери. Зачем? Но родители верили в Алену и хотели, чтобы она обрела счастье. Даже если бы сейчас они остались единственными на земле, кто продолжал в нее верить, они бы продолжали ее поддерживать и верить, что все у нее получится.

И они это делали. Как-то раз Аленины тренеры заявили ее родителям, что на сборах их дочь привела в свою комнату мальчиков вместо того, чтобы тренироваться. Нина Савченко не поверила ни единому слову. «Мама, мне же только 11, какие еще мальчики?» – недоумевала Алена.

Это подружка, с которой Алена делила комнату на сборах, пригласила мальчиков к ним в гости. Алене это не нравилось, они только отвлекались и тратили время. Но ей не надо было оправдываться перед мамой. Нина Савченко сама прекрасно знала, что ее дочь каждую свободную минуту проводит на льду и никакие дискотеки ее не интересуют, поэтому она даже не подумала бы приглашать кого-то в комнату. Уже в свои 11 лет Алена была полностью сконцентрирована на фигурном катании. Это была ее мечта, это была ее жизнь, лед был для нее всем.

И как теперь она могла украсть эту мечту у своей дочери, просто ради того, чтобы та жила рядом? Они должны были отпустить Алену попытать счастья в другом месте, как бы тяжело это им не давалось. Ее муж был с ней абсолютно согласен. Нина и Валентин Савченко были самыми преданными поклонниками дочери, но и критиковали ее, когда считали нужным. Пусть попробует найти свое счастье в другой стране, у нее обязательно все получится. В конце концов Нина прекрасно знала свою дочь, которая сделает все возможное и невозможное, чтобы добиться успеха с немецким тренером и со своим новым партнером.

– Немцы найдут тебе хорошего партнера, Аленка и все будет хорошо, – улыбнулась Нина дочке, которая после этого звонка все никак не могла успокоиться.

Алена, вскочив с кровати, бегала по комнате туда-сюда, жестикулировала и рассказывала о темнокожем парнишке.

– Мам, ты только представь, из нас получилась бы отличная пара, тебе не кажется?

– Алена, успокойся! Все будет, как будет. Узнаешь потом его имя – сюрприз будет, – Нина хотела немного остудить пыл дочки, чтобы та потом не сильно расстроилась, если бы ее поставили в пару с кем-то другим. – Я думаю, у них есть много сильных фигуристов…

– Он темненький, а я светленькая… вместе будем смотреться классно. Ну правда же? – Алена уже представляла себя с этим парнем на льду и прокатывала в голове первые программы.

Мама улыбнулась и посоветовала все же набраться терпения и подождать, когда ей сообщат имя парника. Через несколько дней Алена наконец-то узнала имя предполагаемого партнера, его звали Робин Шолковы. Она сразу нашла его фотографию в Интернете. И это был тот самый темнокожий юноша! В скором времени Алена Савченко должна была начать первые тренировки с Робином Шолковы.

Глава четвертая. Привет, Хемниц!

«Каждый день дарит шанс сделать то, о чем давно мечтал»

Даже уже сидя в самолете, улетающем в Германию, Алена вспоминала, как в Интернете ввела имя Робина. Это был он!

«Мама, это не шутка!» – закричала она тогда.

Вот теперь Алена была уверена, что все у нее получится и она сделает все от нее зависящее, чтобы они с Робином подошли друг другу. Робин был на несколько лет старше ее, но такая разница в возрасте в парном катании была неудивительна. Наверное, она не сможет с ним поговорить сразу в силу незнания немецкого языка, но разве в спорте нужны разговоры? Их выступления скажут больше, чем какие-то слова.

Алена едва дождалась дня отлета, ведь для этого надо было утрясти столько формальностей. Она начала учить немецкий, запомнила некоторые слова и грамматические правила, но этот язык оказался очень сложным. Она могла сказать «привет» и «как дела?», но на этом ее познания заканчивались, и ей пришлось бы импровизировать, если бы завязалась беседа.

Ее подруга Таня, с которой Алена тренировалась уже девять лет, купила ей билет на самолет. Все девочки в их группе дружили, и Алена была очень благодарна Тане за такой подарок. С этим билетом Алена могла слетать в Хемниц на двухнедельную пробную тренировку. Таня предложила оплатить перелет, потому что знала – в семье Алены было туго с финансами и подруга не могла позволить себе покупать такие дорогие билеты.

И вот она наконец в самолете! Алена посмотрела в окно. Лайнер был готов к взлету и медленно катился по взлетно-посадочной полосе. Она тоже была готова к старту в прямом и переносном смысле этого слова. Двигатели взревели, самолет разогнался и плавно взлетел. Алена снова посмотрела в иллюминатор – здание аэровокзала становилось все меньше и меньше, и она была уверена, что где-то внизу стояли ее родители, которые отвезли ее в аэропорт, и глазами провожали взмывший в небо самолет. Она будет скучать по ним. Но она должна быть сильной. Ведь сейчас она была предоставлена только самой себе и рассчитывать могла тоже только на себя.

Они летели над облаками, Алена могла увидеть солнце над линией горизонта. Когда-нибудь и она сама заберется высоко к солнцу, ведь по сути она летела не просто в Хемниц, а в новую жизнь, и этот шанс она просто не имела права упустить. Алена закрыла глаза. Все будет хорошо, сказала она себе, но не для того, чтобы успокоиться, она на самом деле была убеждена в этом на сто процентов. Это был неоспоримый факт. Да, она не знала ни слова по-немецки, летела в чужую страну, и в ее кармане было всего десять долларов, больше родители не могли ей дать с собой в дорогу. Вспомнив про десять долларов, Алена сразу проверила карманы – не дай Бог, купюра могла вылететь из куртки при прохождении контроля в аэропорту. Деньги были на месте. Но теперь все зависело от нее самой, а уж она-то постарается сделать все для того, чтобы их пара с Робином состоялась.

В зале прибытия она сразу же увидела и узнала Робина. Он встречал ее в аэропорту. Алена подошла к нему и улыбнулась.

«Привет!» – сказал Робин, забрал ее сумку, и они направились к выходу. Он говорил что-то еще и еще, Алена же просто вежливо улыбалась в ответ, потому что не понимала ни слова. Все, что она учила, вылетело из головы напрочь. Робин говорил, а она смотрела на него и уже представляла их в поддержке. Он продолжал говорить, но его речь звучала для нее как тарабарщина. Она даже не могла различить отдельные слова. Для парника Робин был не слишком высок, насколько она могла судить. Штаны у него были немного приспущены в дань моде, и «эта мотня» делала его еще меньше, чем он был на самом деле, или это еще казалось из-за его косичек-дредов? Алена все представляла, как он будет ее поднимать, и продолжала украдкой наблюдать за ним. Скорее всего, ей придется сбросить несколько килограммов, чтобы они могли легко выполнять поддержки. Робин спросил ее что-то, она опять не поняла, но улыбнулась в ответ.

В Хемнице для нее приготовили однокомнатную квартиру-апартаменты, в которой были встроенная кухонька, ванная и туалет. И это все для нее одной! Алена не могла поверить, что все так удачно сложилось. Раньше в этом здании, где находилась ее квартира, была размещена школа-интернат, а теперь его перестроили, и здесь селились спортсмены, которые тренировались в этом городе. Все это Алена узнала и поняла позже, сейчас же она просто радовалась отдельной комнате и улыбалась. В трехкомнатной квартире в Обухове они жили вшестером – мама, папа, три брата и Алена, плюс собака Стив и четыре попугая. А здесь, в этой квартирке, она была одна! Алена могла читать, спать, танцевать, слушать музыку, заниматься бегом, когда ей вздумается. И каток был недалеко. Робин показал ей ближайший супермаркет и помог с первыми закупками. Алена поблагодарила его – в конце концов слово «спасибо» она знала – и теперь с нетерпением ждала первой тренировки.

Однако Алену, когда она появилась на катке следующим утром, сразу на лед не пустили… Сначала тренер велел ей взвеситься. Вердикт оказался неутешительным – она должна была похудеть на целых 10 килограмм! Алена и сама понимала, что ей придется немного сбросить вес, но не столько же? Однако она только кивнула в знак согласия и пообещала себе, что раз надо, значит сбросит. У нее было достаточно свободного времени на то, чтобы заняться похудением, ведь тут у нее не было друзей, родители и братья остались далеко, поэтому она могла идти в любой парк и бегать там хоть целые дни напролет.

Первая тренировка ей очень понравилась. Инго Штойер проинструктировал ее и Робина, рассказал, что делать и какие парные элементы они должны попробовать в первую очередь. Конечно, не все начали пробовать сразу на льду, сначала нужно было поупражняться в зале. Но уже после первых попыток стало ясно, что у пары есть потенциал и они сработаются. Их движения были слажены, они могли работать в одинаковом темпе, Алена приземляла все пробные выбросы. Позже она сама не смогла бы точно перечислить, что и как они тренировали в первую очередь. Ей хотелось попробовать все и сразу, отшлифовать все элементы до совершенства, повторяя их снова и снова. И, наверное, к этой цели стремились все трое – она, Робин и тренер. Инго, так она называла его в своих мыслях, был очень внимателен и скрупулезно следил за тем, как они выполняют его указания. Единственное, что тормозило всех троих – языковой барьер Алены. Она не сразу понимала, что тренер хочет изменить, а ему было сложно объяснить ей, что она выполняла не так или над чем надо было поработать подольше. Тем не менее они старались найти взаимопонимание, и когда слова не помогали, в ход шли руки и ноги – они показывали друг другу прямо на льду, что и как нужно было сделать или видоизменить. Алена пыталась запоминать некоторые слова, которые Инго использовал чаще всего. В раздевалке она их записывала в специальный блокнотик, чтобы потом дома перевести, понять и выучить.

«Прибавь темпа на этом заходе, – крикнул Инго. – Шнеллер!» «Быстрее!» – поняла Алена. Это слово она записала одним из первых и сразу запомнила его.

Она на мгновение посмотрела на Робина – они начали заход на параллельный прыжок, затем оттолкнулись, сделали крутку и приземлились. Штойер, казалось, был доволен результатом. Робин и Алена должны были на этой тренировке снова и снова повторять сальхов, чтобы наконец выполнить его параллельно. И вот сейчас, насколько Алена могла судить со своей точки зрения, он таковым и оказался.

Спустя две недели Инго сказал ей, что доволен ее работой и результатами, и спросил, хотела бы она продолжить работу с ним и Робином. Алена была тоже более чем довольна сотрудничеством и кивнула. Некоторые слова Штойер говорил по-русски, поэтому она сразу уловила суть разговора. Кроме того, с самого начала было так оговорено, что по окончании двух недель будут подведены итоги. Теперь она могла рассчитывать на более длительное сотрудничество, но для этого ей придется ненадолго вернуться в Украину, потому что ее туристическая виза истекала через пару дней. Потом она сможет вернуться обратно в Германию уже по студенческой визе, которую необходимо было оформить. Она не совсем понимала, как все будет организовано, но это было не главное.

Лишь спустя три месяца Алене Савченко выдали новую визу, и она смогла вылететь в Германию. Но и ей нужно было это время, чтобы утрясти множество вопросов. Сотрудники консульства в визовом отделе особо не спешили, Алена же в это время договаривалась с украинской федерацией фигурного катания. Ей необходимо было получить разрешение на смену спортивного гражданства. Ведь теперь на международных соревнованиях она собиралась выступать за Германию.

А получить такое разрешение спортсмену не всегда легко. Конечно, Алена была бы счастлива представлять Украину, но что она могла поделать, если ее родная страна не давала ей ни единого шанса? Если бы она получила разрешение, она должна была провести в так называемом карантине только один год, не принимая участия ни в каких международных соревнованиях. Если же ее страна отказалась бы отдать спортсменку добровольно, то пришлось бы ждать целых два года, прежде чем начать выступать за другую страну. Многие спортсмены, в том числе парники, а это Алена знала не понаслышке, потерпели на этом поприще фиаско, и некоторые пары не состоялись лишь потому, что партнер или партнерша не получили разрешение.

Алена его получила. Ее отпустили, но не обошлось без курьеза, хотя на самом деле ей было не до смеха. Чтобы она смогла получить разрешение и сменить спортивное гражданство, украинские чиновники потребовали от нее отдать соревновательное платье и коньки, потому что якобы они были оплачены федерацией. При этом никто не вспомнил, что те пары коньков, в которых она каталась все эти годы, покупали ее родители. Да и вообще Алена с трудом представляла, что будет с ее старым платьем и коньками и кому они, собственно, могли пригодиться. Но до этого не дошло. Ее родители доказали, что платье было куплено на их средства, поэтому Алена оставила его у себя.

Конечно, многие скажут, что стоимость платья или коньков – это не такие большие траты, но когда приходится экономить буквально на всем, каждая гривна на счету. Для семьи Алены это были большие деньги. Быть может, для кого-то 500 евро – это всего лишь мелочь на карманные расходы, которую можно растратить за один вечер, для других же эта сумма была неподъемной. Алена с детства училась ценить каждую гривну или копейку, поэтому такая стоимость казалась ей высокой. Если бы она была футболисткой, ее бы продали за много тысяч евро, но в фигурном катании не существовало системы трансферов, и таких сумм, какие отдают за футболистов, ни за кого из фигуристов не выплачивали. Но, что ни говори, мысль о том, что ее хотели отдать в Германию практически за стоимость одной пары коньков и платья, заставляла ее смеяться, как бы грустно это и не звучало. Но она не хотела зацикливаться на всем этом и сконцентрировалась на своем будущем и предстоящих тренировках в Германии.

* * *

Через три месяца она наконец-то вернулась в Хемниц, в свою маленькую квартирку. Алена не сразу узнала, что сам Инго занимался обустройством ее комнаты. Она понятия не имела, откуда он достал мебель и другие вещи. Быть может, что-то перевез из своего дома или позаимствовал у друзей. Тем не менее все, что нужно человеку для житья, он нашел. Алена чувствовала себя очень уютно в этой квартире и была невероятно благодарна Инго за это.

По прибытии в Хемниц Алену сразу же записали на языковые курсы в университет, и она ездила туда каждое утро. Только вот на этих занятиях кроме нее не было никого, кто бы начинал изучать немецкий язык именно с нуля. Остальные студенты могли более-менее свободно изъясняться и понимали преподавателя. Алена же не только не могла сказать ни слова, но и не понимала, о чем шла речь и что им объясняли. Все, на что она была способна – это различать отдельные слова. Поэтому она сидела на уроках и рисовала цветочки в тетради. При этом Алена даже не помышляла прогуливать занятия или вообще перестать ходить на эти курсы из-за того, что они не приносили желаемого эффекта. Конечно, она могла бы использовать это время, чтобы лишний раз пробежаться в парке или поупражняться в зале, вместо того чтобы сидеть и разрисовывать тетрадь. Но Алена продолжала ходить на занятия.

Все дни Алена проводила на катке, а потом, часто даже после десяти часов вечера, бежала в лес. Именно здесь она могла бегать, не обращая ни на кого внимания, тут ее никто не мог увидеть. Она натягивала на себя по пять пар штанов, чтобы больше потеть и сбрасывать лишние килограммы, и бегала. Ей было все равно, что, наверное, она выглядела при этом смешно, но именно в лесу Алена могла побыть наедине со своими мыслями. Что интересно, страха она тоже не испытывала, бегая в темноте по пустынным тропинкам. Несколько килограмм Алена уже сбросила, но ей все равно нужно было и дальше работать над собой.

На жизнь и карманные расходы ей в это время выделяли 10 евро в день, на которые она должна была покупать продукты и всякие мелочи. Но Алена не тратила свои 10 евро ежедневно, ей и не нужно было столько. Поэтому она их копила, чтобы по возможности помочь родителям в финансовом плане или попозже купить себе что-нибудь из одежды. Лишь спустя два месяца после прилета Алена впервые смогла позвонить родителям из телефонной будки в центре города. Она рассказала им, как у нее шли дела, о своей маленькой и такой уютной квартире, об уроках немецкого языка, о тренировках. Со смехом поведала, как она общалась с Робином и Инго с помощью рук и ног, расспросила, что делают ее братья. Все члены ее большой семьи хотели перекинуться с ней парой слов – папа, мама, Ростик, Руслан и Валентин. Даже Стив радостно лаял где-то на заднем плане.

– Со мной все в порядке, не волнуйтесь вы так, – Алена продолжала заверять своих родителей, что все у нее хорошо. Она не хотела, чтобы они беспокоились или боялись за нее.

– Но если что-то случится или тебе нужна будет помощь, обязательно позвони! Обещай нам! – родители переживали, что их Алена оказалась так далеко от них.

– Все будет нормально, я уже взрослая девочка, – смеялась Алена.

Когда Алена вернулась в квартиру, она пересчитала свои сбережения и поняла, что международный разговор из автомата обошелся ей в целых 20 евро. Каждую минуту Алена забрасывала в автомат новые монетки, но разговор с семьей был для нее намного дороже, чем эти деньги. Ведь она услышала голоса родителей, поделилась с ними своей радостью, узнала, что и у них все было хорошо. Здесь, в Германии, она чувствовала себя одинокой, и – когда уходила с катка – ей не с кем было даже поговорить. Эти телефонные звонки стали отдушиной, которая была ей столь необходима, – они придавали сил, поддерживали и мотивировали. С деньгами она разберется: где-то сэкономит, что-то не купит. Единственное, что Алене не давало покоя – это немецкий язык. Но и тут она была уверена, что со временем справится и с этой проблемой. Даже если на курсах ей придется разрисовывать тетрадь цветочками еще несколько месяцев.

Глава пятая. Шаг за шагом

«Мерцающий огонек надежды на немецком небосклоне парного катания»

«Этот чемпионат Германии очень важен для нас, вы должны полностью выложиться и заявить о себе», – Инго Штойер дал установку своей новой паре и сам вышел на лед. На катке Хемница во время вечерней тренировки было тихо, лишь Алена и Робин, держась за руки, раскатывались по кругу и готовились к основной тренировке. Остальные фигуристы, которые работали в группе Инго Штойера, покинули лед около часа назад, поэтому эти 50 минут каток принадлежал только Робину и Алене.

На льду Инго показал несколько шагов, которые хотел бы увидеть в новой программе, поставленной спортсменам. Сегодня он, Алена и Робин работали над произвольной, подготовленной для предстоящего чемпионата Германии этого года. На международные соревнования их пока не допускали из-за Алениного карантина. Тем не менее им необходимо было накатывать программы и начать накапливать соревновательный опыт как можно раньше, чтобы после отмены карантина они сразу могли выйти на международный уровень.

Алена внимательно слушала указания Инго, пытаясь очень точно воспроизводить все движения, какие он показывал. Инго, являясь и хореографом, и тренером в одном лице, всегда сам ставил программы своим подопечным, и поэтому сразу мог оценить, каким образом лучше подать свою пару. Для Алены такой подход поначалу казался необычным, потому что в Украине для них со Стасом программы ставили специально приглашенные для этого хореографы, и только потом они под руководством тренера накатывали их, оттачивая все элементы и движения. Штойер же все держал на контроле сам. Он знал все слабые и сильные стороны спортсменов и видел, какие движения или последовательность шагов лучше подчеркнут те или иные элементы и усилят эффект пары как таковой.

С произвольной программой под музыку из легендарного фильма «Касабланка» Алена и Робин должны были впервые предстать перед профессиональной публикой как пара и, конечно, запомниться и заявить о себе. К счастью, Савченко и Шолковы разрешили принять участие хотя бы в чемпионате Германии 2003 года. Своим выступлением они хотели сразу обозначить, что у них большие амбиции и они будут стремиться к высоким результатам, с каждым выступлением поднимаясь на ступеньку выше.

Штойер сам выбрал музыку для их произвольной программы и ожидал, что они сделают все возможное, чтобы воплотить его идеи на льду. Алена не придавала особого значения выбору музыки и сосредоточилась только на спортивной стороне программы. Конечно, она знала, что фильм, саундтрек из которого выбрал Штойер, рассказывал о любовном треугольнике, а действие происходило во времена Второй мировой войны. Но для нее эта программа была просто произвольной, которая должна была стать для нее и Робина проходным билетом в элиту мирового фигурного катания. Если спортивная составляющая в программе хромает, то можно рассказывать и интерпретировать любую историю хоть до бесконечности, но это не будет иметь особого значения.

Алена знала, что большую часть музыки для программы они взяли из композиции «As time goes by», добавив небольшие отрывки французского национального гимна «Марсельеза», что само по себе уже было интересным. Будучи украинкой, она выступала за Германию, катаясь под аккорды гимна Франции. Но этот необычный выбор музыки ее не смущал. Лично у нее была другая проблема: так как они с Робином начали кататься вместе относительно недавно, у них не было никакого финансирования, поэтому она не могла позволить себе заказать новое соревновательное платье, которое тематически подчеркивало бы эту произвольную программу. Вот это и волновало ее больше, чем музыкальные предпочтения тренера. Для себя Алена уже решила, что если не получится подготовить новый костюм, то она просто возьмет платье к программе «Танец с саблями», в котором выступала со Станиславом на Олимпийских играх. Оно было выдержанно в красно-золотых тонах и более-менее могло передать колорит того времени.

«Посмотри мне в глаза, милая!» – говорил главный герой этого фильма своей возлюбленной. Алена тоже часто смотрела тренеру в глаза, когда он объяснял или показывал ей тот или иной элемент или дорожку шагов. Алена относилась к нему с большим уважением, и хотя Инго, как правило, был очень строгим и требовательным, она почему-то неосознанно тянулась к нему.

– Не отвлекайся и сосредоточься, – голос тренера ворвался в ход ее мыслей.

Задумавшись, Алена, наверное, потеряла скорость и пропустила шаг в дорожке. Выдохнув, она повторила ее со всеми предписанными поворотами. Штойер же не выпускал ее из виду ни на секунду и очень тщательно следил за каждым движением лезвия.

– Да… Да… Я поняла, – вздохнула Алена и развернулась еще раз. Она должна быть внимательнее, иначе Штойер закончит тренировку раньше положенного времени и прикажет покинуть лед. А вот этого она допускать совсем не хотела.

* * *

Спустя всего лишь несколько месяцев совместной работы новая немецко-украинская пара Робин Шолковы – Алена Савченко выиграли свой первый чемпионат Германии. Вот так сразу.

Алена была очень рада титулу чемпионки Германии, но все же не могла понять преувеличенной шумихи по поводу этой победы. Журналисты восторженно писали в заголовках о новых чемпионах, отзываясь о них как о новой надежде в немецком парном катании, некоторые шли еще дальше и уже сейчас возводили Савченко – Шолковы в ранг звезд, как будто они выиграли по меньшей мере чемпионат Европы или даже чемпионат мира.

Алена еще не могла свободно изъясняться на немецком языке, но в микст-зоне она все же попыталась донести до журналистов мысль, что не стоит радоваться слишком рано.

«Вот если мы выиграем чемпионат Европы, тогда да, а сейчас слишком рано», – объяснила она на ломаном немецком языке и отметила для себя, что ее точка зрения привела журналистов в замешательство.

Наверное, для них было немыслимо, что спортсменка, прибывшая совсем недавно из другой страны, уже сейчас ставила перед собой такие высокие цели, сразу заявляя о своих амбициях, вместо того чтобы радоваться победе на чемпионате Германии. Но как еще Алена могла объяснить им, что эта победа была лишь первым шагом на ее пути к вершине?

Неужели они правда думали, что она покинула родную страну, чтобы просто стать чемпионкой Германии? Что она вкалывала часами на тренировках только для того, чтобы подняться на верхнюю ступень национального первенства и успокоиться? Конечно, она хотела большего, и для нее это желание было настолько естественным, что она не могла даже найти слов, чтобы объяснить свои чувства и свою точку зрения. Бесспорно, чемпионат Германии был важным соревнованием, но он был лишь одной из многих ступенек, причем находящихся где-то внизу этой воображаемой лестницы. Вверх вело еще множество препятствий, которые необходимо было преодолеть, и вот поэтому Алена при всем желании не понимала и не могла разделить их неуемную радость.

Она просто мило улыбалась журналистам и фотографам на пресс-конференции, отвечала на вопросы, которые могла примерно понять и сказать что-то в соответствии с разрешением и «инструкциями» от Инго. Сама же сразу настроилась на следующий сезон, когда они наконец-то выйдут на международный уровень и смогут подняться еще выше.

После чемпионата Германии Штойер тоже осознал, какие перспективы открываются перед его новой парой, и эти перспективы превосходили его самые смелые ожидания. Никто не мог предположить, что новоявленная пара вот так сразу поднимется на верхнюю ступеньку пьедестала немецкого первенства. Даже тренер. Когда он пригласил Алену из Украины, то просто хотел попробовать поставить ее в пару к Робину, который в тот момент находился в поисках партнерши. А вот теперь Штойер осознал весь потенциал пары, оказавшейся в его руках – с Аленой и Робином он мог достичь гораздо большего, о чем говорили их результаты уже сейчас. Поэтому он сразу отменил свои собственные выступления с труппой «Holiday on Ice» в Мексике, чтобы уделять тренировкам с Аленой и Робином максимум времени. Возможно, сейчас у него появилась пара, о которой каждый тренер мог только мечтать, и этот факт еще больше подстегивал Штойера и как тренера, и как бывшего спортсмена.

* * *

Это случилось примерно неделю спустя после завершившегося чемпионата Германии. По окончании утренней тренировки Алена побежала в свою квартиру, чтобы сменить куртку на более теплую. Если днем, когда светило солнце, было относительно тепло, то вечером становилось прохладнее. У подъезда она, недоумевая, остановилась у почтовых ящиков. Она получала совсем немного писем – в основном это были счета за квартиру, которые она передавала в федерацию, или рекламные проспекты из супермаркетов. Сегодня же ее почтовый ящик буквально ломился от картонных коробок, всунутых кое-как, и вдобавок ко всему этому безобразию из ящика капала коричневая жидкость. Алена подошла поближе и двумя пальцами аккуратно попыталась вытащить пустые упаковки из McDonald’s, засунутые именно в ее ящик и обильно политые кофе. Очевидно, кому-то было невероятно весело устроить себе такое развлечение.

У соседей в почтовых ящиках ничего подобного не было – «повезло» только Алене.

Это был такой розыгрыш? Плохая шутка? Зависть? Месть? Но за что? За то короткое время, что Алена прожила в Германии, она пока ни с кем не подружилась, но даже и подумать не могла, что уже нажила себе врагов. Мысли и догадки путались, Алена пыталась понять, что ей хотели этим сказать, и не находила ответов. Единственное, в чем она не сомневалась – это была целенаправленная акция именно против нее. Ведь будь это не так, у соседей из ящиков тоже торчали бы пустые коробки и капал кофе. Скорее всего, кто-то «психанул» после их победы на чемпионате в Берлине. Алена точно не могла сказать, кто именно был способен на подобную пакость, а выяснять это специально у нее не было ни желания, ни времени.

Может это были девушки с катка, которые завидовали ее победе? Но Алена не хотела никого обвинять, не зная этого наверняка. Так или иначе, вся эта «акция» походила на детсадовскую проделку.

Алена вытрясла содержимое из почтового ящика, вытерла липкую жидкость бумажными полотенцами и рассмеялась. Да уж, видимо этот чемпионат Германии был для кого-то гораздо важнее, чем для нее самой, и то, что Алена считала маленьким первым шагом, было для кого-то конечной целью. Для кого-то. Но не для нее. Она же хотела подняться на вершину…

О происшествии с почтовым ящиком Алена не рассказала никому, даже Робину. Во-первых, ей пока было трудно подобрать слова, чтобы расписать все «в красках», а во-вторых, ему пришлось бы где-то выкраивать время, чтобы разобраться с этим ребячеством. У Робина была своя жизнь, он встречался с симпатичной девушкой, поэтому Алена не хотела беспокоить его такими мелочами. Не говоря уже об Инго.

Войдя наконец в квартиру, Алена сразу прошла к шкафу, в котором хранила теплую куртку. Ее платье для программы «Танец с саблями» – а теперь и для «Касабланки» – висело на плечиках на дверце шкафа. Алена невольно остановилась перед ним и нежно провела рукой по благородному красному материалу с золотыми вставками. Потом сняла его с плечиков и вложила в специальный футляр из полиэтилена. С этим платьем у нее было связано много воспоминаний, а теперь Алена точно знала, что на чемпионате Германии она надевала его не последний раз. Инго сразу же дал понять, что в следующем сезоне их пара будет заявлена на многих соревнованиях.

Алена уже собиралась повесить платье обратно в шкаф, когда зазвонил телефон. Стационарный телефон ей поставили недавно, поэтому ей больше не нужно было бежать в центр и кидать монетки в автомат, чтобы поговорить с родителями. Она очень по ним скучала. Но в этот раз на проводе были не они.

Приветливый мужской голос сообщил ей, что она «выиграла в лотерею». Алена знала значение слово «выиграла», особенно после прошедшего чемпионата, а слово «Лото» было и по-русски «Лото». Поэтому сложить два и два оказалось несложно, и Алена подумала, что ей, вероятно, в Германии улыбнулась удача. Мужчина продолжал что-то говорить, она отвечала «да», «да» и снова «да», но все равно не могла до конца понять, каким образом она получит свой приз и на какую сумму выигрыша можно рассчитывать. После этого разговора ей больше не перезванивали, никто не напоминал о выигрыше, поэтому Алена предположила, что тот мужчина ошибся номером, а потом и вовсе забыла об этой истории. Она привыкла работать и добиваться всего сама, а не ждать, пока удача обрушится на нее сверху в виде лотерейного выигрыша. Алена забыла об этом звонке, пока месяца через три ее не вызвали в офис Инго Штойера на катке.

– Я не понимаю, как это произошло, как? – Алена все качала головой и смотрела на Инго.

Она не могла поверить, что все происходящее с ней и весь этот разговор не какая-то неудачная шутка. Инго был серьезен как никогда, и он был зол. В федерации каким-то образом узнали, что каждый месяц с Алениного счета, который был специально для нее открыт, снимались 70 евро и переводились на счет некой странной лотерейной фирмы. Даже в страшном сне Алена не могла себе представить, что подобное надувательство было возможно в такой правильной стране как Германия. Выходит, она повелась на уловку мошенников, потому что просто представить себе не могла, что такое возможно. Она не понимала, каким образом Инго узнал о движении средств на ее счету, но ей было очень стыдно, что она допустила такую оплошность. Извинения никто не хотел слушать, и за такую глупость ее решили наказать – банковскую карточку с оставшимися на счету накопленными деньгами (ведь Алена никогда не тратила все 10 евро в день, которые ей причитались) просто изъяли. Причем отдать ее Алена должна была Штойеру сразу.

– Но это мои деньги, – уверенно сказала Алена и с вызовом посмотрела в глаза своему тренеру.

– Карточку на стол, – повторил Инго твердым голосом.

– Но… – Алена хотела все объяснить, но выдвинутый ультиматум был предельно ясен. Она не могла покинуть кабинет тренера, дверь которого он запер, пока не отдаст карточку.

– Или ты кладешь карточку на стол или собираешь вещи и уматываешь. В Киеве будешь дальше тренироваться!

Как раз сегодня Алена хотела зайти в супермаркет после тренировки, на неделе было как-то не до этого, и вот теперь… Алена молча положила карточку на стол, посмотрела еще раз на Штойера и вышла наконец из кабинета. Она скорее умрет с голоду, чем позволит депортировать себя на родину.

Конечно, она не сказала Инго, что наличных денег у нее больше не было, а в холодильнике – шаром покати. Хотя… Пачка чая и пара леденцов у нее были, на этом она вполне могла продержаться пару дней, а там видно будет. А что ей оставалось делать? Плакать, жалеть себя и слушать, как в животе урчит? Алена прислушалась к себе и улыбнулась: во всей этой истории все же было и что-то положительное – к этому времени она сбросила почти восемь килограммов, но оставшиеся два никак не хотели уходить, как бы она не старалась. Каждый день она прибавляла дополнительный круг на пробежке, но эти проклятые два килограмма просто прилипли к ней намертво. Теперь, когда ей стало нечего есть, она могла избавиться от них быстрее, чем рассчитывала.

Еще больше Алене «повезло» спустя пару дней вынужденной голодовки, когда она рано утром села в первый автобус, чтобы ехать в университет. Алена все еще ходила на уроки немецкого языка и только после занятий появлялась на катке. Так как денег у нее больше не было, она решила проехать зайцем. И как можно по-другому охарактеризовать тот факт, что контролеры вошли именно в этот автобус, именно в шесть утра и потребовали билет именно у нее? «Везение», не иначе! Выписанный штраф Алена показала Робину. Когда она вернулась на каток, он сразу заметил, что с Аленой что-то не так. Когда она кое-как изложила ситуацию, он одолжил ей денег на выплату штрафа.

Банковскую карточку Алене все же вернули спустя пару дней. Пользуясь случаем, Алена постаралась объяснить, что курсы немецкого языка при университете не давали необходимого результата. Поэтому ее тут же перевели в спецшколу, где она оказалась за одной партой с десятилетними детьми иностранцев, как и она изучавшими язык с нуля. Поэтому тут Алена сразу смогла влиться в процесс обучения и начать усердно заниматься. Все остальное ей было неважно. Она учила язык и готовилась к предстоящему сезону.

* * *

На следующий год Алена и Робин сохранили свои программы, чтобы представить их более широкой аудитории на международных соревнованиях.

Их короткая программа начиналась под звуки фортепианной музыки Рондо Венециано «Isole». Осторожные движения, каждая нота, каждое нажатие клавиши фортепиано, каждый разворот, прыжок, каждое вращение, движение руки – случайное или преднамеренное, – каждый взгляд – вскользь или прямо в глаза, – каждая улыбка – незаметно скользящая по лицу или исходящая из самого сердца, – все это отражалось и преумножалось в звуках фортепиано. Эту программу можно было бы интерпретировать по-разному, так много скрытых чувств она обнажала своей простотой и нежностью. И конечно, можно было бы сказать, что речь идет об одиночестве, о молодой девушке, которая начинает новую жизнь в чужой стране, полагаясь только на свою интуицию, свои чувства и мечты.

К сожалению, не все получилось показать в этой программе во время их дебюта на этапе Гран-при в Москве. Может быть, свою роль сыграл тот факт, что Алена и Робин впервые выступали вместе на соревнованиях подобного уровня, может, они просто переволновались, но, по сути, это было даже неважно. Инго Штойер, казалось, тоже был на взводе – он раскачивался у бортика во время их выступления на московской ледовой арене «Лужники» и всем телом отзеркаливал каждый поворот, каждый шаг, каждый прыжок своих подопечных на льду. Его «выступление» Алена увидела позже по телевизору и была счастлива, что их тренер так переживает за них. Это много значило для нее.

После короткой программы они заняли только седьмое место, но смогли наверстать упущенное со своей «Касабланкой» в произвольной. В итоге Алена Савченко и Робин Шолковы на своем дебютном Гран-при получили бронзовую медаль.

Разве можно было желать чего-то большего на первом совместном Гран-при? Хотя что говорить, они откатались не чисто, были не безупречны, поэтому Алена не могла не думать о том, что было бы, если бы они не совершили этих ошибок… Наверное, они могли бы подняться выше. Так или иначе, Алена была счастлива получить эту первую медаль Гран-при, но больше всего ее радовала даже не награда, а возможность увидеться с родителями в Москве.

Нина и Валентин Савченко приехали в Россию специально, чтобы встретиться с Аленой и, конечно, поболеть за нее. И эта встреча была Алене дороже всех медалей вместе взятых. В конце концов она не видела свою семью почти полтора года. Мама и папа не могли позволить себе приехать в Германию. Алена тоже не могла их навестить, потому что ей не разрешали покидать страну – почему-то этот запрет на выезд был важен для того, чтобы она могла вовремя получить немецкий паспорт, необходимый для выступления за Германию на Олимпийских играх в Турине. Алена до конца не понимала, что это за правило или закон, никто ничего ей конкретно не объяснял. Время от времени ей приходилось подписывать какие-то документы, которые были необходимы для получения гражданства. Сначала она наотрез отказывалась подписывать бумаги, не зная, что именно в них содержалось, но Инго не терпел никаких возражений. Алена должна была ставить подписи, в противном случае в игру вступал уже известный ей ультиматум: «Не подпишешь – поезжай в Украину, с концами». Угроза быть депортированной на родину постоянно довлела над ней как дамоклов меч. Доходило до того, что если у нее что-то не получалось на тренировках, или она хотела высказать свое мнение по поводу того или иного элемента, или усовершенствовать какое-то движение в программе, то каждый раз слышала в ответ одно и то же: если с чем-то не согласна, то, как говорится, «битте шен» – она может тот же час паковать вещи и уматывать домой. Ее дело было работать и тренироваться, а не высказывать какие-то несогласия или, не дай Бог, критику. Все это очень давило на нее, слова Инго она воспринимала всерьез. Поэтому Алена молча подписывала все документы, которые время от времени выкладывались перед ней, не требуя разъяснений. Однажды она попросила Робина вкратце рассказать, что ей предложили подписать, но он быстро пробежал глазами лист бумаги и сказал: «Просто подпиши и все», – на чем разговор был, собственно, и закончен.

Конечно, Алена верила, что эти бумажки не содержали ничего плохого, она полностью доверяла тренеру и своей команде, но в таких ситуациях у нее часто возникали неприятные ощущения. Ведь каждый человек должен знать, под чем ставит свою подпись. А в последние месяцы бумажная волокита стала совсем невыносимой, и Алена лишь надеялась, что успеет получить немецкий паспорт к 2006 году.

И вот в Москве на кубке Ростелеком она, наконец, с радостью обняла маму и папу после такой длительной разлуки, сразу забыв обо всех бумажках, подписях и прочих невзгодах. Алена не могла насмотреться на своих родных. Здесь же, в Москве, она впервые познакомила их с Робином, ведь ее родители никогда не видели его вживую. Хотя их дочь в буквальном смысле слова находилась в его руках. Но пообщаться с ним они не могли из-за языкового барьера, поэтому встреча вышла довольно-таки короткой. Да и что они могли ему сказать? Робин был партнером их дочери, вместе они выиграли первую бронзовую медаль Гран-при, сам по себе он казался хорошим парнем, и их Алена была счастлива, что для Нины и Валентина Савченко было самым важным.

* * *

«Мерцающий огонек надежды на немецком небосклоне парного катания» – так немецкий комментатор охарактеризовал выступление Алены и Робина на одном шоу, которое транслировалось по телевидению примерно месяц спустя. Он отметил, что новообразованная пара невероятно быстро продвинулась к вершине мирового рейтинга, завоевала бронзовую медаль на дебютном Гран-при, и неизвестно, что их ожидает в будущем. Быть может, они станут для Германии не просто огоньком надежды… и добьются гораздо большего…

Глава шестая. С нуля и на вершину?

«Желание – залог успеха»

После их первой общей бронзовой медали на этапе Гран-при дни сменялись неделями, шли месяцы – казалось, время утекало сквозь пальцы, Алена не успевала за ним следить. Соревнования, тренировки, их второй чемпионат Германии, первый чемпионат Европы, чемпионат мира, постановка новых программ на новый сезон, снова соревнования – время бежало, как будто кто-то нажал на пульте режим перемотки. Ежедневные изнурительные тренировки, шлифовка программ, доведение каждого движения до совершенства. Алена радовалась любой минуте, которую могла провести на льду, с удовольствием повторяя одни и те же движения по тысяче раз, оттачивая их и доводя до идеала. Так проходили все ее дни. С одной стороны, время, казалось, летело очень быстро, а с другой – если сложить все часы тренировок на льду, упражнений на растяжку и занятий атлетикой, то же самое время казалось вечностью, в которой важна каждая секунда.

Пару Робин Шолковы – Алена Савченко пока мало кто знал на международной арене, поэтому им нечего было терять и они пробовали новые движения, стили, шли на риск, но точно знали, что их час еще пробьет. Конечно, они не могли взобраться на вершину практически с нуля, но каждый, кто видел эту новую пару на льду, не мог не признать, что за полтора года совместной работы они достигли очень многого, и то, что они рано или поздно окажутся на пьедестале мирового первенства, было только вопросом времени.

Одержав победу на этапе Skate Canada, Алена и Робин вышли в свой первый финал Гран-при и завоевали там бронзовую медаль. Такими темпами они уже сейчас могли претендовать на пьедестал предстоящих Олимпийских игр в Турине. И это были не просто надежды или пожелания поклонников, которые к этому времени у них уже появились, а факт, который сложно было отрицать.

* * *

За эти месяцы в Хемнице Алена подружилась с одной женщиной и ее шестилетней дочкой Анастасией, тоже выходцами из Украины. Дочь Вероники, так звали молодую женщину, тренировалась на том же катке, что и Алена, поэтому они с ее мамой как-то разговорились и сблизились. Алена могла во всем ей довериться, а иногда даже оставалась ночевать у подруги.

Так было и сегодня.

Алена и Вероника сидели в гостиной и разговаривали за чашкой чая.

– Я не могу сейчас объяснить, как так вышло, но мы с Инго… – Алена замолчала посередине предложения, внимательно глядя на Веронику и собираясь с мыслями, но та ее опередила.

– Я давно догадалась, что между вами что-то есть, – Вероника ободряюще улыбнулась.

– На катке Инго все еще наш тренер, и его слово – закон. Мне, правда, как-то подумалось, что раз мы теперь вместе, то я могу высказывать свои пожелания относительно программ, предлагать новые движения… Но он осадил меня довольно-таки резко. А я же хотела как лучше… не для себя, для всех нас, мы же должны развиваться дальше.

– Ты захотела что-то покритиковать? – Вероника встала и подлила чаю в чашки. Она понимала, что ее вопросы слишком личные, но и Алена хотела выговориться. Вероника представить себе не могла, как Алена прожила целый год в Германии в полном одиночестве, не имея возможности общаться с кем-либо.

– Нет, я не хотела именно критиковать… Только предложить. А если бы я что-то высказала, то это были бы лишь конструктивные замечания, как я это вижу со своей стороны, то есть взгляд спортсменки. Ведь я же выполняю это движение, этот разворот. И мне показалось, что если бы я могла при этом взмахнуть рукой… то в общем и целом все выглядело бы еще красивее и более выразительно, что ли… Это подчеркнуло бы и музыку. Иногда даже такие едва уловимые мелочи очень важны… – объяснила Алена, отставила чашку, встала и показала элемент, который хотела добавить. – Смотри! Это была всего лишь идея, не критика! Я просто сказала, а давайте попробуем вот так, и показала движение.

– Ему не понравилось? – Вероника посмотрела на Алену, которая снова села и стала двигать по столу свою чашку туда-сюда.

– Да он просто не стал слушать! Иногда он прислушивается, но чаще всего просто отмахивается от меня. Это как игра в рулетку, – Алена снова отодвинула чашку и встала. – Можно я сегодня останусь у тебя?

– Конечно можно! Зачем ты еще спрашиваешь? Ты всегда можешь оставаться у нас, даже не задавая этого вопроса.

Алена вновь села и улыбнулась. Как же ей не хватало кого-то, кому можно было бы довериться, поговорить по душам и просто послушать. Нет, она не нуждалась в советах или утешении, она уже давно привыкла полагаться только на себя и не ждать помощи от кого-либо. Но сам факт, что кто-то был рядом с ней, придавал ей сил. Вероника ездила на некоторые соревнования, на которых выступали Алена и Робин, болела за них. Алена всегда знала, где примерно она сидит на трибуне. И даже когда, находясь на льду, она не слышала приветственных выкриков, потому что была полностью сосредоточена на предстоящем прокате, она чувствовала эту поддержку. Выкрики с трибун не отвлекали ее перед стартом. Она была просто рада, что ее друзья находились среди зрителей. Вероника часто сидела в зале, приезжая с мягкими игрушками, украшенными вышивкой или подбадривающими надписями, и кидала их на лед после выступления. «Мы всегда с тобой» – вышивала она на игрушках. Иногда это были не просто мягкие игрушки из плюша, а специально изготовленные куклы в соответствующих костюмах, которые олицетворяли самих Алену и Робина.

В тот день, когда Алена осталась с ночевкой у Вероники, она хотела просто отдохнуть и подумать. Она очень хорошо понимала, что Робину в этой ситуации тоже было нелегко, особенно когда они с Инго находились в ссоре. Если в личной жизни было все гладко, то и на тренировках все складывалось. А вот если они с Инго ругались, то эти ссоры отражались и на тренировочном процессе. Напряжение просто витало в воздухе, и тренировки шли наперекосяк. Но Робин молчал и своего недовольства не высказывал, хотя, по-хорошему, им надо было бы поговорить. Алена не могла понять его молчание – напрягала ли его эта ситуация или он просто не хотел лезть. Наверняка он все замечал и понимал, но на льду выполнял только то, что требовалось, особо не вмешиваясь в тренировочный процесс. Алене очень хотелось, чтобы он четко высказывал свое мнение по некоторым вопросам спортивной составляющей программ или их хореографии, спорил, что-то предлагал с точки зрения партнера-парника. Но он молчал. Алена тоже не заводила разговор на эту тему.

– Если бы Робин был поактивнее, то тогда, возможно, Инго прислушивался бы и ко мне чаще, – размышляла вслух Алена, глядя на Веронику, которая уже собиралась стелить постель для гостьи. Но подруга тоже не могла ответить на этот вопрос. Сама Алена не хотела постоянно выступать с какими-то замечаниями и что-то предлагать, как будто ей это было больше всех надо, поэтому иногда зарубала свои идеи на корню.

– Выжди пока, а там как получится. Может, потом он захочет вставить это движение в программу, – Вероника вытащила подушку из шкафа и улыбнулась Алене. – Все будет хорошо, не волнуйся.

На самом деле результаты пары говорили сами за себя – Алена и Робин прибавляли от соревнования к соревнованию, развивались, усложняли свой технический потенциал. А это означало только одно: методы Инго и его подход работали. Даже без каких-либо замечаний, идей или вопросов со стороны Алены. Может быть, тогда и не надо было ничего предлагать? Ведь несмотря на то, что она и Инго были вместе, тот факт, что он мог в любую минуту при малейшем неповиновении отправить ее обратно в Украину, оставался незыблемым. А рисковать всей карьерой, когда они добились таких результатов, Алена не хотела. А результаты были. И только это имело значение. Все остальное придет со временем. Вероника была права. Алена долго не могла уснуть, ворочаясь на гостевом диване, и все думала, думала, думала, пока сон не сморил ее.

На следующий день Алена узнала, что ее немецкий паспорт скоро будет готов. Она подписала все необходимые бумаги, с первой попытки прошла тест по немецкому языку и теперь буквально считала дни, когда сможет на соревнованиях представлять Германию в качестве подданной этой страны. До Олимпийских игр оставалось два месяца, поэтому уже можно было начать отсчитывать дни до самого важного турнира в карьере каждого спортсмена. Но прежде чем они отправятся в Турин, им еще необходимо было выступить на чемпионате Европы во Франции.

И чем ближе были соревнования, тем тяжелее становилось как в физическом, так и в психологическом плане. К концу года Алена наконец-то получила долгожданный немецкий паспорт. Она стала немкой. Но смогут ли они в Лионе обойти фаворитов – российскую пару Татьяну Тотьмянину и Максима Маринина – всего за месяц до Олимпиады? Возможно, об этом еще рано было задумываться, но попробовать стоило. В конце концов это спорт. Единственное, на что они должны были рассчитывать – это… на их собственное выступление. Можно долго размышлять, сравнивать какая пара лучше, чьи программы выглядят интереснее и красивее – поклонники фигурного катания обсуждали это на различных форумах постоянно, – но если завалить собственный прокат, будет уже неважно, как выступят соперники. Поэтому цель была одна: чтобы занять 1-е место, необходимо кататься как можно лучше.

Пара Савченко – Шолковы, безусловно, тоже была в числе претендентов на победу, и именно этот чемпионат Европы был очень важен, особенно в преддверии Олимпиады. Ведь выступать на Олимпийских играх в ранге чемпионов Старого Света или призеров европейского первенства было намного лучше, чем приехать на Олимпиаду эдакими «новичками», которые еще не могли предъявить ни одной победы на крупных чемпионатах. Алена и Робин могли побороться за этот титул, их программы были необычными и технически очень сложными. Алена знала это наверняка и, будучи стопроцентно уверенной в своих силах, отправилась в Лион.

* * *

После короткой программы во Франции пара Савченко – Шолковы заняла третью строчку в турнирной таблице. Было ли это хорошей предпосылкой перед произвольной? Сейчас не было смысла разбираться с ошибками, допущенными в короткой программе, и обвинять себя – разбор полетов они могли провести и позже. В любом случае на этом старте они приобрели неоценимый опыт. Или они слишком много на себя взяли? Переволновались? Шанс на медаль европейского первенства теперь зависел только от проката произвольной программы. Поэтому они должны были продолжать бороться, если не за сам титул, то хотя бы за место на пьедестале почета.

Двойная подкрутка… – сделано… Тройной тулуп… – выезд смазан… Алена запретила себе думать об этом. Вращение… – зрители аплодируют в такт музыке… Выдох… Улыбка… Не отвлекаться… А теперь кульминация… – рука об руку… нога в ногу… не потерять темп… Публика всегда восхищалась этой дорожкой шагов, зрители аплодировали в такт буквально каждому шагу. Все движения и повороты пары безукоризненно попадали в музыкальные акценты, подчеркивали каждую ноту и вливались в ритм, становясь с ним единым целым. Это была не просто предписанная правилами дорожка шагов, она символизировала их общий путь – через тернии к звездам, в котором присутствовали взлеты и падения, радость и слезы… И ведь это было только началом пути! Зрители чувствовали их настрой, и аплодисменты становились с каждой секундой все громче и громче. Алена с Робином улыбались – все еще можно наверстать, они чувствовали это. Их произвольная захватила каждого присутствующего на трибунах. И снова прыжок… Выброс… Алена, стоять! Стоять, Алена! Молодец! Поддержка… Держать скорость… И снова вращение… И снова подъем в поддержку… Вдох… Тодес… Выдох…

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Алена обняла Робина, он – Алену, оба улыбались, довольные собой. Они выстояли! Публика просто захлебывалась в аплодисментах… Алена посмотрела в сторону Инго, стоявшего у бортика. Он уже ждал свою пару у выхода со льда с их олимпийками в руках, улыбался и, казалось, был очень доволен своими подопечными. Он тоже находился в возбужденном состоянии, как будто сам только что откатал всю программу, копируя все элементы у бортика. Его глаза светились от радости, когда он крепко обнял Алену и ободряюще похлопал Робина по спине. Напряжение просто зашкаливало, а через некоторое время судьи объявили, что пара из Германии стала вице-чемпионами Европы!

А потом… потом случилось то, что перевернуло все с ног на голову.

Глава седьмая. Открыть двери рая? – Не сегодня!

«Не пытайтесь быть лучше других. Пытайтесь быть лучше себя вчерашнего»

– Штази? – переспросила Алена и нахмурилась.

Но ни сам Инго, ни Робин не хотели объяснять ей, о чем шла речь. Она только смутно представляла, что могло скрываться под этим «Штази», и поэтому сама искала нужную ей информацию в Интернете. Судя по всему, это было сокращенным названием бывшего министерства государственной безопасности ГДР «Штатзизихерхейт». «И что из этого?» Алена прокрутила мышкой страничку дальше и не смогла поверить своим глазам. «Может быть, все же имеется в виду нечто другое?» Но Google упорно выдавал в поиске одни и те же страницы, одни и те же трактовки, и других вариантов для слова «Stasi» не было…

«Но если это так, то при чем тут я? – продолжала удивляться Алена, кликая мышкой по новым ссылкам. – Не понимаю… Я-то какое отношение имею к этому спустя 20 лет?» Она задавала себе этот вопрос снова и снова, открывая новые сайты и читая статьи.

А ситуация была действительно серьезной: незадолго до Олимпиады олимпийский комитет исключил Инго Штойера из немецкой олимпийской сборной из-за его связи вот с этой вот Штази. Из этого вытекало следующее – он не мог в качестве аккредитованного тренера сопровождать свою пару в Турин. А вот это уже была катастрофа. Алена все еще не могла поверить в происходящее, вся ситуация казалась ей чем-то сюрреалистическим. Когда этот кошмар закончится? Все это было настолько абсурдным, что ей казалось, она все еще спит и вот-вот проснется.

«Какое отношение это имеет к нам, фигуристам? Мы просто спортсмены, мы делаем свою работу, мы представляем Германию на Олимпиаде… и для этого нам нужен наш тренер», – Алена была вне себя и не могла успокоиться.

Она встретила Веронику у входа на каток, и они вместе поднялись на трибуны. Дочь Вероники уже закончила тренировку и побежала в раздевалку, чтобы переодеться. Вероника приехала забрать ее после тренировки и сейчас могла пару минут поболтать с Аленой.

– Мы без тренера – никто! Он сформировал из нас пару! Он поставил все наши программы! Он часами работал с нами над каждой мелочью! Он самый важный человек для нас, спортсменов, – Алена просто сходила с ума, перечисляя все свои доводы, качала головой, и наконец села в первом ряду трибун рядом с Вероникой.

– Да… Ситуация непростая. Даже не знаю, что тебе посоветовать, – Вероника тоже была в растерянности, не зная, как помочь Алене и что сказать.

Алена была на взводе.

– Инго так много значит для нас! Не может быть и речи о том, чтобы поехать в Турин без него.

На протяжении двух недель они только об этом и говорили, что никак не могло не повлиять на рабочий процесс в команде. Психологическое давление сказывалось на тренировках. Другие спортсмены из группы Штойера – Ева-Мария Фитце и Рико Рекс – сменили тренера сразу, как только всплыла его связь со Штази. Алена не знала наверняка, было ли это их собственное решение или их заставили перейти к другому тренеру, но на самом деле она и не хотела этого знать. Ни Алена, ни Робин даже теоретически не допускали такой возможности – отправиться на Олимпиаду без Инго.

– Мы в таком подвешенном состоянии. Я не могу нормально тренироваться. Почему другие спортсмены могут полностью сосредоточиться на своей работе, а мы… а мы погрязли в… – Алена не хотела грубо выражаться и сделала долгий выдох.

Инго еще не появился на катке, а это означало только одно – сегодня его не будет. Наверное, очередная встреча с адвокатом.

– Мы теряем время, нервы, мотивация тоже на нуле… Нам даже пришлось пропустить несколько тренировок, – рассказывала Алена, выискивая глазами Робина.

Он разминался на другом конце катка и, видимо, не заметил, что Алена уже пришла и сидит на трибуне. Он был в наушниках, поэтому Алена встала и попыталась привлечь к себе его внимание, помахав рукой. Если Инго так и не появится, они могли бы и сами поработать над некоторыми элементами.

– А если на самой Олимпиаде вас выведет на лед кто-то другой, а Инго сможет давать вам указания по телефону? – тихо предложила подруга. – Вы так много работали, тренировались, провели столько часов на льду! Ты же не можешь пропустить Олимпиаду…

Алена повернулась к ней и снова присела рядом.

– Нет! Либо мы едем все вместе, либо не едет никто! Это нечестно по отношению к Инго! Мы работали втроем и должны держаться вместе до конца, – сказала как отрезала Алена и вытащила коньки из сумки.

– Но подумай о себе… как спортсменка… – пыталась уговорить ее Вероника, наблюдая, как Алена шнурует коньки быстрыми, немного резкими, давно привычными движениями.

Когда Алена выпрямилась, подруга подала ей чехлы, которые лежали рядом с ее сумкой, и повторила вопрос:

– Может, все же так лучше будет?

– Нет. Это несправедливо. Как ты себе это представляешь? Он дал нам все! А мы сейчас возьмем и бросим его? Распрощаемся и отправимся на Олимпиаду в Турин? Я так не могу… Вероника… Некоторые люди может и думают, что я бесчувственная, но я, в первую очередь, за справедливость. Так нельзя себя вести по отношению к тому, кто столько для тебя сделал. Мы вместе. И мы должны решить эту проблему втроем. Вот так будет справедливо. И если мне придется отказаться от этой Олимпиады… Тогда пусть другие пары представляют там Германию.

– Тогда остается только надеяться, что вы разберетесь со всем этим до Турина. Кстати, а ты знаешь, в чем точно его обвиняют, какую роль он играл в Штази?

– Без понятия. Говорят, Инго шпионил за некоторыми спортсменами в то время и доносил на них. Честно… я понятия не имею! Он не говорит со мной об этом. И если уж на то пошло, мне не интересно! Это было давно, а сейчас у нас 2006 год, – Алена надела чехлы на лезвия и встала.

Робин тем временем махнул ей рукой, давая понять, что готов выйти на лед. Заливочная машина «Замбони» заканчивала полировку льда после того, как фигуристы из предыдущей тренировочной группы ушли в раздевалку.

– А ты как думаешь, сможет ли он добиться аккредитации на Олимпиаду в суде?

– Я не… – Алена замолчала, пережидая, пока проедет «Замбони», иначе не было никакой возможности нормально разговаривать – заливочная машина создавала слишком много шума, проезжая в непосредственной близости от них. – Не знаю. Возможно, решение будет принято впритык… но мы без него не поедем, это точно.

– Даже Катарина Витт простила его и сказала, что он в то время был молод и наивен и что из-за всей этой истории спортсмены не должны оставаться на соревнованиях без тренера, – попыталась подбодрить Алену Вероника.

Алена задумчиво смотрела на лед и качала головой:

– Не думаю, что это сильно помогло…

– Ну, по крайней мере, она так сказала газете «Бильд», и еще, что всю эту историю могли раздуть раньше… А сейчас-то что?..

– Раньше… позже… пусть все будет, как должно быть, но мы так просто не сдадимся! Если они хотят видеть нас на Олимпиаде, то должны аккредитовать нашего тренера, пусть даже в судебном порядке… – сказала Алена и встала.

– Начнете тренировку без Инго? – Вероника пошла за Аленой ко льду, наблюдая, как та снимает с коньков чехлы и кладет их на бортик.

– Выбора у нас все равно нет, – вздохнула Алена и показала рукой Веронике, что ее дочь уже вышла из раздевалки со своей спортивной сумкой и ждет у выхода.

– Мы – банда, а Инго – наш босс, – улыбнулась, наконец, Алена.

Проблему можно было рассматривать с некой долей юмора, не теряя позитивного настроя. Поэтому она пожала плечами и вышла на лед.

* * *

В эти дни Алена и Робин часто тренировались одни. Инго приходилось многое улаживать, прояснять, чтобы вовремя получить аккредитацию тренера на Олимпийские игры. Сейчас не было смысла тренировать элементы ультра-си. История со Штази не только психологически давила на спортсменов, но и сказывалась на их физическом состоянии, поэтому усиленно работать над прыжками или выбросами было даже опасно. Они не могли сконцентрироваться, мысли постоянно были забиты бумажной волокитой, поэтому упасть и получить травму перед самой Олимпиадой – если они туда, конечно, доедут – было бы очень некстати.

Похоже, и Робин не мог полностью сосредоточиться на тренировке. Он споткнулся на дорожке шагов, которую мог выполнять даже с закрытыми глазами. Ситуация со Штази выбивала их всех из колеи. Алена это хорошо понимала, хотя в открытую эту проблему они друг с другом не обсуждали. С одной стороны, сама тема была слишком сложной, а словарный запас Алены был еще недостаточно обширен для такой беседы, а с другой – они и не хотели лишний раз отвлекаться на разговоры. Поэтому когда была возможность тренироваться – тренировались. Робин тоже не мог себе представить, что они отправятся на Олимпийские игры без Инго. Лед давно сплотил их команду, и поэтому решать проблемы они привыкли сообща.

До самого отлета в Турин Алена и Робин не знали, сможет ли Инго вывести свою пару на лед на самых важных соревнованиях в их совместной карьере. Судебное заседание, на котором должен был решиться вопрос Инго, было назначено буквально на последние дни перед Олимпиадой, и получалось, решение суда Алена с Робином могли узнать, только будучи уже в Турине. Поэтому даже во время тренировок на олимпийском льду они не переставали думать о предстоящем суде. Эти мысли сопровождали их во время жеребьевки, на общем собрании команды, за завтраком, за ужином – всегда. Неопределенность разрывала их изнутри, и они даже не до конца осознавали, что уже находятся на Олимпийских играх.

«Если честно, мне не очень нравится, когда спортсмены из разных дисциплин собираются в одной столовой, я тогда не ощущаю атмосферу соревнований», – делилась Алена своими наблюдениями с Робином за обедом.

Это были их первые совместные Олимпийские игры. Она уже обладала олимпийским опытом. Робин нет. Но непростая ситуация вокруг их тренера не позволяла им насладиться атмосферой этого необычного турнира. Физически они были уже здесь, а мысленно витали в другом месте. Они говорили друг с другом о каких-то повседневных вещах, обсуждали тренировки, но, как будто сговорившись, избегали темы Инго. Они не знали, что еще можно сказать по этому поводу и нужно ли вообще было об этом говорить.

От них ничего не зависело. Они ничего не могли с этим поделать, поэтому и не обсуждали сложившуюся ситуацию.

Алена и Робин могли только ждать и тренироваться в меру сил, чтобы потом просто принять решение суда, будь оно положительным или отрицательным.

* * *

И вот, незадолго до начала короткой программы, Инго все-таки получил право присоединиться к своим спортсменам на Олимпиаде, чтобы вывести их на лед и дать последние установки перед стартом.

Стало ли им теперь легче? Да, безусловно. Были ли они счастливы? Да! Только вот силы, необходимые для соревнований, к этому времени иссякли. Их тренер был с ними, они были на Олимпиаде, а соревновательный дух пропал. Им дали зеленый свет на старт, но внутренний свет, энергия, предвкушение олимпийской борьбы ушли, а их место заняла пустота.

Привычными движениями Алена то и дело поправляла прическу. Заколки-невидимки удерживали ее волосы сзади, поэтому сама прическа приобретала немного футуристические черты, особенно это бросалось в глаза, когда они были на льду. Сами по себе волосы были распущены, но все прядки подкалывались на затылке, что еще больше подчеркивало их золотое сияние на фоне черных костюмов.

И вот новоявленные вице-чемпионы Европы в довольно простых, но элегантных черных костюмах-комбинезонах встали в исходную позицию перед короткой программой, чтобы через мгновение начать скольжение под электронную музыку «Souvenir of China» Жана-Мишеля Жарра. Электронная музыка была несколько необычной для фигурного катания, поэтому не каждый мог решиться взять нечто подобное для олимпийской программы. Расчет на необычность мог бы оправдаться, если бы… Но сослагательному наклонению на олимпийском льду места нет.

Конечно, пара Савченко – Шолковы могла бы побороться за подиум, если бы они изначально соревновались не с чиновниками, старыми «скелетами в шкафу» и прошлым… Если бы боролись не в суде с помощью юристов, а как все спортсмены – на льду и только против самих себя. Так, как это и предписано соревнованиями.

Их короткая программа не обошлась без ошибок. В результате они оказались лишь на седьмом месте. Алена и Робин могли бы ничего не объяснять журналистам в микст-зоне, все было ясно и так. Но все же они же попытались донести до прессы, что были готовы к соревнованиям всего лишь на 70 процентов. Ведь журналистам требовались ответы. Так было принято.

Сами Алена и Робин точно знали, что они проиграли короткую программу еще до того, как вышли на лед.

А впереди была произвольная под саундтрек Вангелиса к фильму «1492: Завоевание рая», и просто так отдавать свои позиции они не хотели. Алена и Робин могли еще побороться, даже если их готовность была всего 70 процентов или еще меньше. Они приехали сюда, чтобы бороться. Алена была уверена, что они сделают все, что смогут, выложатся полностью, а остальные проблемы… Пусть они подождут.

Тысячи людей пришли на произвольную программу пар, чтобы поддержать своих любимцев. Когда объявили Алену с Робином, на трибунах в знак приветствия появилось множество немецких флагов. Алена не знала, как откатались ее бывшие коллеги по группе Рико и Ева. Она видела их на тренировке, они поздоровались, но на этом общение с ними и закончилось. Они приняли свое решение, она – свое.

Алена еще раз окинула взглядом трибуны сверху донизу и улыбнулась. Она знала, что ее родители сейчас сидели перед телевизором, скрестив пальцы. Пока она еще не могла позволить себе купить для них билеты на соревнования, чтобы они могли поболеть за нее непосредственно здесь, в Турине, но сердцем чувствовала их присутствие рядом. В Турине находилась только ее подруга из Украины, Лена, которая представляла на Олимпиаде свою страну в женском одиночном катании и, наверное, сидела где-то среди тысяч людей и волновалась за нее. Именно она два года назад дала Алене номер телефона немецкого журналиста и убедила ее попробовать сменить страну. Алена ни на минуту не пожалела об этом решении и пошла бы на это снова и снова. Сейчас она действительно была готова покорить «рай».

В фильме, из которого они взяли саундтрек для своей произвольной программы, рассказывалась история Колумба и открытия им Америки. Но в их программе речь шла уже не только об истории коренных американцев и их борьбы за свою землю. Они рассказывали историю двух людей, двух спортсменов, Алены и Робина, которые нашли друг друга около двух лет назад, чтобы вместе осуществить мечту об олимпийском золоте. Алена быстро взглянула на Робина, улыбнулась, и на льду Палавелы они начали дорожку шагов, ставшую уже знаменитой.

Торжественные, постоянно повторяющиеся звуки, придавали музыке Вангелиса схожесть с гимном, они захватывали всех зрителей, гипнотизируя каждого из них, и переносили в свой мир. У разных людей во время звучания этой музыки перед мысленным взором возникают различные, свои собственные образы, мысли, мечты, воспоминания… Кто-то будет восхищаться силой и красотой природы, кто-то сопоставит тему музыки с различными культурами и народами, населяющими Землю, задумается о размерах Вселенной как таковой и бренности человеческого бытия. Кто-то, наоборот, будет восхвалять достижения человечества в целом и каждого по отдельности. И все они окажутся правы. Каждый, кто сегодня сидел в ледовом дворце спорта Палавела, несомненно, связал музыку, под которую выступала немецкая пара, с важными для себя событиями и воспоминаниями, давно поселившимися в сердце. Многие, наверное, думали о том, как прекрасен наш мир, как величественна природа, представляя себе огромные сверкающие и переливающиеся на солнце водопады, отблески которых преломлялись в цветной радуге; вспоминали шум прибоя и прекрасные бесконечные пляжи с белым песком, где каждая песчинка является неотъемлемой частью этого величия. А может, их мысли в эти секунды устремлялись к долгожданному лучу света, который пробивается сквозь облачный покров и дает каждому из нас надежду… Эта музыка была одновременно гениальна и проста, она отражала все и всех, не оставляя равнодушным никого.

У Алены и Робина тоже была одна мечта на двоих и общая надежда, но все это стало заложником чужого прошлого, которое превратилось в их совместное настоящее. И вот, после того как отзвучали последние аккорды музыки, Алена с Робином стояли в центре ледовой арены, улыбались тысячам людей, благодарили их за аплодисменты, смотрели на пять колец, изображенных на бортике катка… И ждали решения судей, которые скрупулезно оценивали отдельные прыжки, шаги и вращения, просматривая все это в замедленной съемке на своих компьютерах, чтобы вынести окончательный вердикт.

Савченко – Шолковы улучшили свой итоговый результат, поднявшись на одну позицию, став по сумме двух программ шестыми. Но это было не то место, на которое они здесь рассчитывали и которое надеялись занять, и не те прокаты, на которые они действительно были способны. Но если учесть все обстоятельства, предшествующие поездке на Олимпиаду, то даже шестое место было их маленькой победой. Алена не расстраивалась из-за результатов, отображенных на итоговой таблице, она просто была счастлива – сидеть здесь втроем в Олимпийском Турине на скамейке в «уголке слез и поцелуев», смотреть в камеру и улыбаться своим родным по ту сторону экрана. Она передала привет родителям, помахав им рукой, изобразила пальцами маленькое сердечко, которое найдет своих адресатов в Украине, а затем схватила руки Робина и Инго и подняла их над головой. Двое мужчин рядом с ней улыбнулись. Они справились! И справились вместе, втроем!

Нет, двери рая в этот раз им не открылись, но кто сказал, что они не попробуют подойти к ним снова?

Глава восьмая. Миссия

«Красоту можно построить и из камней, которые вам бросают под ноги»

«В федерации все слишком нерешительны. Они обещают помочь, но на самом деле ничего не делают. Они слишком неповоротливы», – Алена отложила в сторону газету, которую кто-то сунул ей в руки, и начала вытаскивать из сумки свои тренировочные принадлежности. «Он правда именно так и сказал?» – Алена бросила сумку на скамейку и встала. Одной проблемой больше, одной меньше – все происходящее она воспринимала теперь более-менее спокойно, но проблемы сыпались в таком количестве, что грозили превратиться в снежный ком. Вместо того, чтобы еще больше расстраиваться, она села на спортивный коврик, который предварительно вытащила из шкафа, и начала свои обычные упражнения на растяжку. Эти занятия давно стали частью ежедневной рутины – некоторые не могут начать свой день без обязательной чашки кофе, а у Алены обязательной частью утреннего ритуала были эти упражнения. Она никогда не выходила на лед, хорошенько не размявшись. Тело и мышцы должны быть достаточно разогреты перед началом тренировки. Не все могли понять такой распорядок, считая, что она тратит слишком много времени на разминку, но это было ее личное время, и Алена знала, что каждая минута, потраченная на упражнения, хорошо скажется на организме в целом.

Алена села на коврик и начала растягиваться. Приняла первую позу и замерла, не двигаясь некоторое время. Ненужные мысли лезли в голову, хотя обычно у нее всегда получалось полностью отключиться, выполняя эти упражнения. Казалось, на полу сидела статуя, вылепленная из гипса неизвестным скульптором, который в своем творении запечатлел каждую натренированную мышцу в этой замершей на полу фигуре и показал человеческое тело во всей красоте его движений. Алена некоторое время лежала не шевелясь, пока не почувствовала боль в ногах, и только после этого сменила положение. Распластавшись на коврике, она лежала, чувствуя напряжение во всем теле, но мысли бродили где-то в другом месте.

После того как Робин и Алена и на пост-олимпийском чемпионате мира 2006 года в Канаде заняли шестое место, сезон официально закончился, поэтому они планировали вернуться к своему тренировочному графику, который предполагал работу над техникой, постановку программ и их обкатку. Но вместо всего этого на них свалились проблемы другого рода и судебные разбирательства. Они накапливались, как огромная снежная лавина, которая вот-вот должна была сорваться и смести все на своем пути. Пресса, чиновники, юристы, армия, федерация – все, как сговорившись, накинулись на них. Одни хотели знать детали, требовали новую информацию, другие то и дело вставляли палки в колеса. Их поклонники, да и все фигурнокатательное сообщество с волнением следили за этим ажиотажем. Дело чуть ли не доходило до ставок – развалится пара или же Алена и Робин продолжат кататься под руководством Штойера. Некоторые даже шутя предлагали запастись попкорном, чтобы понаблюдать за тем, чем закончится вся эта «возня» вокруг немецкой пары.

Не успевала «их банда» расправиться с одной проблемой, как тут же появлялась другая. Одни только заголовки в прессе говорили сами за себя. А теперь вдобавок ко всему Инго выдвинул серьезные обвинения против немецкой федерации фигурного катания, говоря о «чрезмерных требованиях, некомпетентности и растрате денег». Только после одних этих высказываний стоило ждать «последствий», которые непосредственно отразятся на Алене и Робине.

Подумав об этом, Алена снова сменила положение на коврике и вытянула вперед другую ногу. Лежать в таком положении было немного больно, но именно поэтому она и занималась растяжкой. Алена наклонилась к ноге, положила на нее голову и полностью отключилась от внешних раздражителей.

После того, как отдел Бундесвера (нем. Bundeswehr – вооруженные силы Германии), ведающий спортивной поддержкой, снял Инго с финансирования, ситуация стала еще хуже, чего Алена даже представить себе не могла. Абсурдным было уже одно только требование, что Робин, еще получавший эту поддержку, не мог находиться в одном помещении с Инго. Вот этого Алена понять никак не могла. Как они там себе это представляли? Как в таком случае тренироваться? Алена с Инго сами по себе, а Робин где-то там отдельно сам по себе? Дошло даже до того, что, когда однажды вечером Робин пришел на каток, появился представитель Бундесвера и приказал ему немедленно покинуть лед.

Теоретически они могли отказаться от поддержки Бундесвера, для этого необходимо было лишь найти других спонсоров. А вот с федерацией фигурного катания Германии шутки были плохи. Ведь они, как пара, представляющая Германию, полностью зависели от этой организации и не только в финансовом плане. А если Инго разругается с ними, то тут уже ничего не попишешь. Как говорится, «финита ля комедия».

Только вот эта «комедия» уже стала достоянием газет:

«Тренер по фигурному катанию Инго Штойер, обвиненный в сотрудничестве со Штази, наконец-то лишился работы»

«Его протеже заканчивают карьеру»

«Инго Штойер выдвигает серьезные обвинения против немецкой федерации фигурного катания»

«Таким образом, немецкие чемпионы могут не попасть на международные соревнования, и им пророчат окончание их карьеры»

…

«Карьеру закончить? Не дождетесь!» – Алена встала, скатала свой коврик, глянула в телефон и пошла в раздевалку, потому что через 10 минут они с Робином должны были выйти на лед и она не хотела терять ни секунды этого драгоценного времени. Ей и Робину давно было предельно ясно, что они в любом случае останутся с Инго. Они понимали, что только он сможет вывести их на еще более высокий уровень. Такого мнения они придерживались перед Олимпийскими играми в Турине, и таковым оно осталось по сей день.

«Только Инго приведет нас к тому, к чему мы стремимся. Мы будем совершенствоваться, работать много и упорно, и необходимых нам результатов мы способны добиться только под руководством Инго Штойера», – заявил Робин сразу же после появления первых предвестников хаоса, разразившегося вокруг них.

«Инго сплотил нас. Он наш руководитель, наш тренер», – говорила Алена прессе, которая теперь с особенной тщательностью следила за развитием ситуации. Однажды Алена сравнила тренера с кистями, без которых художник не может творить, но, видимо, никто не хотел слушать ее аргументы. Ее и Робина настойчиво подталкивали к тому, чтобы они расстались со Штойером и продолжили работу под руководством другого тренера. Вот так просто. Для других. Но не для них. А вот какое решение было оптимальным для них, как спортсменов – этим вопросом, похоже, не задавался никто. Алена упорно отстаивала свое мнение и верила, что все происходящее сейчас обернется когда-нибудь чем-то хорошим. Она никогда не позволяла манипулировать собой и сейчас пресекала все попытки повлиять извне на их планы и решения.

Если Бундесвер расторг сотрудничество с Инго Штойером еще в апреле, то теперь и немецкая федерация фигурного катания настаивала на разрыве. Алена и Робин должны были перейти к другому тренеру, иначе их больше не заявят для участия в соревнованиях. Жесткий ультиматум. Инго Штойер или конец спортивной карьеры. Немецкая федерация предложила им на выбор двух других тренеров, и какие-то три года назад Алена могла только мечтать тренироваться под руководством таких корифеев фигурного катания, как Тамара Москвина или тренер действующих олимпийских чемпионов Турина Татьяны Тотьмяниной и Максима Маринина – Олег Васильев. Их-то и предлагали им взамен Штойера. Тем более опыт тренировок с Москвиной у них уже имелся, и Тамара Николаевна очень помогла Алене и Робину на сборах в постановке техники некоторых элементов.

Но решение заканчивать ли ей карьеру или продолжать тренироваться дальше могла принять только сама Алена, и никто другой. Если когда-нибудь она объявит о завершении карьеры, то это будет ее личное, хорошо обдуманное и взвешенное решение, и никто и никогда не будет указывать ей, что делать, или подталкивать ее к принятию такого решения. Но до тех пор у Алены в запасе было еще много лет, соревнований, которые она выиграет, и титулов, которые обязательно завоюет. И хотелось бы принести эти титулы Германии, хотя, судя по всему, немецкая федерация фигурного катания была в этом не особо заинтересована.

После тренировки на льду Алена позанималась в зале атлетической гимнастикой, а потом просто наблюдала, как Инго затачивал и подгонял лезвия к ее конькам. Он рассматривал ботинок под одним углом, что-то подправлял, опять вертел его в разные стороны, прищуриваясь и вымеряя что-то до миллиметра. Подгонкой лезвий он всегда занимался сам и делал это настолько тщательно, что Алена была уверена – никто не сможет сделать эту работу лучше, чем Инго, потому что их тренер мог корпеть над ботинком столько, сколько нужно, пока тот не сядет как влитой. Штойер, как и она сама, делал ставку на результат, стремился к совершенству, и для него существовало только первое место. В этом они были невероятно похожи.

«Я буду работать с ними до тех пор, пока они будут нуждаться во мне», – заявил Штойер журналистам несколько дней назад, в то время как специально нанятый юрист начал отстаивать интересы пары.

Алена и Робин не хотели просто так мириться со сложившейся ситуацией, но и поддаваться давлению со стороны федерации они не желали. Они боролись, и если борьба в нынешней ситуации велась вне катка, значит, так и должно было быть. Вот только слепо надеяться на удачу Алена разучилась еще в детстве.

Когда Инго наконец подогнал коньки, она улыбнулась, примерила их, сделала пару шагов – они сидели так же удобно, как перчатка на руке.

– Подходит? – спросил Инго, внимательно присматриваясь, как Алена вышагивает в коньках по коридору.

– Конечно! Большое спасибо! – Алена улыбнулась, сделала еще несколько шагов в одну сторону, словно примеряясь, затем в другую – коньки сидели идеально!

Инго кивнул и начал собирать свои инструменты. Штойер точно знал, что и как делать и чему необходимо уделять особое внимание. А его подопечные знали, что и от них он ждет полной отдачи. Они хотели завоевать в этом году высший титул, став чемпионами Европы или мира, а лучше всего – заполучить оба титула. Такую задачу они поставили себе, такова была их «миссия», и так называлась их произвольная программа, которую Инго в сезоне 2006–2007 гг. поставил на музыку Эннио Морриконе из фильма «Миссия».

Фильм, номинированный сразу на несколько премий Оскар, затрагивал множество тем: это и братская любовь, и одержимость властью, и человеческие амбиции. Однако центральным мотивом была все же любовь – любовь к людям, любовь к природе и любовь к жизни. Этот список можно было бы продолжать и дальше, а на первое место в истории, которую пара рассказывала на льду, поставить особую – любовь к фигурному катанию, спорту, искусству. В случае с Аленой она была настолько сильна, что преодолевала все неурядицы и проблемы, с которыми им пришлось столкнуться в этом сезоне.

Эту программу можно было бы интерпретировать и по-другому – это была «золотая миссия», миссия «мы-докажем-что-мы-лучшие».

* * *

После успешной серии Гран-при подошла бы любая из этих трактовок. И вот уже в конце января 2007 года Алена и Робин стояли на ледовой арене дворца спорта Варшавы перед четырьмя тысячами зрителей. В этот раз они не просто хотели, они должны были стать чемпионами Европы! Алена окинула взглядом полностью забитые трибуны, взглянула на Робина, на судей, которые сидели с ноутбуками у бортика, и улыбнулась. Любовь к этому виду спорта была ее силой и одновременно слабостью. И сегодня она буквально чувствовала, как эта сила разливается по венам, питая ее необходимой энергией для проката произвольной программы в Варшаве.

Алена поправила белое платье, на котором сверкающими камнями был выложен огромный черный крест. Робин, наоборот, был одет в черное, и на его костюме сиял такой же крест. Алена точно знала, что им было по силам сегодня завоевать титул. Именно сегодня. Сейчас. Это их миссия.

Первые звуки, похожие на удары гонга, первые движения на льду, первый прыжок, первая поддержка, первый выброс… Инго стоял у бортика, раскачиваясь из стороны в сторону, как будто хотел амплитудой своих движений передать дополнительную энергию спортсменам на льду. Он немного отступил назад, когда Алена и Робин закрутились в сложном вращении, подошел ближе, когда они на скорости пронеслись в замысловатой поддержке, наклонился к бортику, когда пара стала заходить на прыжок, и выпрямился, когда они его приземлили. Казалось, что тренер управляет ими из-за бортика с помощью воображаемой волшебной палочки, видимой только ему и его подопечным, влияя на каждый их вдох-выдох. Он сам задержал дыхание, а затем сделал глубокий вдох. Сегодня все должно было получиться, это была их произвольная, их сила, направленная на получение титула чемпионов, иначе быть просто не могло. Штойер, пока так и не веря, что все закончилось, сделал еще один глубокий вдох, когда Алена обессилено осела в руках Робина и оба спортсмена замерли в заключительной позе, напоминающей крест.

В этот момент Инго понял, что спустя 12 лет после его собственной победы, когда он завоевал золотую медаль в Дортмунде вместе с Манди Ветцель, у Германии появились новые чемпионы Европы. И это была действительно победа, да еще какая! Целых 20 баллов отделяли новоявленных чемпионов Европы от Марии Петровой и Алексея Тихонова, завоевавших серебро. Трио – Инго, Алена и Робин – сегодня свою миссию выполнили.

* * *

Выполнили, но не закончили. Ведь завоевать титул сложно, а защитить его – еще сложнее. Поэтому «миссия» была переписана и дополнена. Им необходимо было стать еще лучше в следующем сезоне, показать еще более совершенные программы и окончательно закрепиться среди элиты фигурного катания на долгое время.

С этой задачей они тоже справились и даже перевыполнили изначально поставленные цели. Сезон 2007–2008 гг. стал одним из самых успешных в карьере Алены Савченко и Робина Шолковы. Они защитили свой титул чемпионов Европы, а через несколько месяцев стали чемпионами мира. А ведь поначалу Алена не была уверена, что выбранная музыка «сыграет». Они очень много потратили времени, выбирая музыкальные композиции на этот сезон.

– Нет, мне не нравится эта музыка, – говорила Алена Инго. И это «не нравится» он слышал не в первый раз, поэтому Алена подозревала, что Инго не станет долго терпеть ее «пожелания» и «нравится-не нравится».

– Есть у меня идея, но это обсуждению не подлежит, – сказал он.

– Какая?

– Я сам катался под эту музыку, поэтому возьмем Cirque du Soleil.

– Но эта мелодия какая-то однообразная! Я не могу представить, как мы под нее будем кататься и как будут расставлены акценты, – Алена все же попыталась разубедить Штойера.

– А это не твое дело, ставить программу буду я, и важно, чтобы я знал, как расставить акценты, вам же надо будет просто откататься. Все!

Да, музыка была непростая, но вскоре Алена была вынуждена согласиться с Инго. Эта произвольная на песню «L’oiseau» стала одной из ее любимых, и каждый раз, катая ее на публике, она получала огромное удовольствие. Короткая программа в этом сезоне тоже получилась неординарной – на композицию «Asoka» в исполнении Anu Malik. Вот где Алена могла оторваться, так как здесь было все, что она любила – танцевальные элементы, игра с публикой, невероятные эмоции, – что позволяло ей еще больше сплести воедино чрезвычайно сложные технические элементы и искусство.

После этого сезона даже самым непримиримым критикам пары стало предельно ясно, что Савченко – Шолковы были не просто подающими надежду звездами, которые единожды мелькнули яркой вспышкой на небосводе и погасли. Они надолго закрепились на звездном небе фигурного катания и могли по праву рассчитывать на то, что предолимпийский и олимпийский сезоны они начнут в ранге неоспоримых фаворитов.

Глава девятая. Когда решение принимается слишком поздно…

«Не тот сильнее всех, кто всегда побеждает, а тот, кто никогда не сдается»

«Инго, это бесполезно!» – с этими словами Алена быстро встала после падения и повернулась к своему тренеру, который сопровождал пару на льду во время захода на прыжок, находясь на расстоянии метров двух позади них. Следуя на коньках за своими подопечными на небольшом расстоянии, Штойер мог видеть каждую, даже совсем небольшую ошибку и давать указания по мере необходимости. Алена упала с сальхова, а буквально пять минут назад ошиблась на акселе. Обычно у нее не было проблем ни с одним из этих элементов, и казалось, что ошибки вкрадывались в программу по своему собственному желанию и проявлялись там, где их никто не ожидал. Иногда срывов было меньше, иногда больше – но даже через несколько месяцев после постановки этой произвольной программы Алена не могла откатать ее чисто, несмотря на то, что была в отличной форме.

Еще в мае, когда они занялись постановкой программ, она сразу сказала Инго, что не чувствует музыку, но он не придал особого значения ее словам. В какой-то степени Алена могла понять его одержимость выбранной музыкой, ведь знаменитый музыкант Андре Рье со своим оркестром записал композицию «Ты никогда не будешь один» именно для его пары. Инго ездил к нему специально, чтобы на месте руководить процессом записи музыкального трека. Находясь рядом, Инго мог точно указать музыкантам, на каких частях композиции нужно было сделать акцент, в каких местах хорошо было бы прибавить темпа, а где следовало замедлиться. Каждая часть, каждая секунда трека были тщательно выверены и рассчитаны под программу и определенные элементы. Каждая нота, каждый звук подчеркивали движения спортсменов, и этот симбиоз должен был сделать произвольную программу настоящим произведением искусства, которое запомнится любителям фигурного катания на долгие годы. Ведь если задуматься, после Олимпийских игр в памяти всегда остаются олимпийские программы, которые были поставлены и продуманы с особой тщательностью. И Алена с Робином хотели не просто выступить с этой программой на Олимпиаде – они хотели победить с ней, получить вожделенное золото в Ванкувере и оставить свой след в истории фигурного катания.

Вот такой произвольной и должна была стать программа «Ты никогда не будешь один». По крайней мере, таков был план Штойера, но почему-то, даже после бесчисленных часов тренировок на льду, программа выглядела сырой. Они работали над ней каждый день, но ошибки неожиданно могли закрасться в любой из элементов, что заставляло нервничать и спортсменов, и их тренера. И если поначалу это вызывало просто небольшой стресс, то спустя несколько месяцев тренировки зачастую заканчивались ссорами и разговорами на повышенных тонах. Только Робин старался сохранять нейтралитет и не вмешивался в дискуссию о выбранной музыке.

Конечно, для их пары было большой честью, что такой знаменитый композитор как Рье помог им с записью музыки. Алена очень ценила это, поэтому пыталась сделать все возможное, чтобы программа заиграла, но ничего не получалось. Она не могла полностью прочувствовать музыку, ее сердце не лежало к ней, и от этого появлялось странное чувство. У Алены постоянно возникало впечатление, что нужно ускоряться, что она не успевает в такт, ее дыхание сбивалось, она не могла сосредоточиться на элементах, не говоря уже о том, чтобы как-то артистично подать программу. Такое чувство, что они работали над ней не несколько месяцев, а несколько часов, настолько сырой казалась ей постановка, в которой каждое движение давалось с трудом. Она постоянно твердила об этом Инго, но он не хотел ее слушать. Она должна была больше тренироваться, не психовать, не выдумывать ничего, а просто РАБОТАТЬ. Вот такой был ответ.

Но как она могла эффективно работать над программой, если ей постоянно приходилось бороться с чувством, что звуки скрипки вонзаются в сердце именно тогда, когда она выполняет сложный элемент? Ее сердце пропускало удар, она теряла концентрацию и в итоге запарывала либо прыжок, либо выброс, либо еще что-то. Штойер же не считал ее доводы достаточно убедительными, чтобы сменить программу посередине сезона. Поэтому он снова и снова менял расстановку элементов. Но все это Алене не помогало. Она тогда просто ошибалась в другом месте.

Для себя она давно поняла, что не сможет выложиться в этой произвольной на все сто. Ведь для этого ей необходимо было чувствовать программу, только в этом случае Алена могла проецировать на зрителей искры своих эмоций, завораживающих людей на трибунах. А отсутствие таких искр как раз и могло сыграть с парой злую шутку в самый неподходящий момент.

– Все получится, просто надо работать усерднее! – Штойер не хотел ничего слышать о смене музыки. Его напряжение и недовольство отчетливо отражались в голосе, потому что все Аленины доводы действовали ему на нервы.

Алена вытащила бумажную салфетку из упаковки, высморкалась, бросила ее в урну у бортика и с укором посмотрела на тренера. Ее взгляд говорил сам за себя.

– Эта музыка была записана специально для вас, каждый акцент просчитан! Не сходи с ума! – повторял он ей снова и снова. – Мне надоели эти бесконечные дискуссии. Все, хватит!

– Ты хочешь, чтобы я тебе солгала? Хочешь услышать, что все получается, все здорово, хотя это не так? – Алена разозлилась и тут же повернулась к Робину, который только что открыл бутылку с водой. – А ты что на это скажешь?

Робин пожал плечами, что Алена поняла как «мне все равно».

– Пока не идеально, но все не так уж и плохо, – наконец сказал Шолковы дипломатично, после чего сделал большой глоток из бутылки.

– Я не чувствую движений! Мне неудобно! У меня такое впечатление, что скрипка вонзается в сердце, когда я должна приземлять выброс!

– Не придумывай ерунду! Две недели назад скрипка тебя пронзала на повороте, потом на сальхове, потом во вращении, мы поменяли расстановку, так что хватит болтать, иди работай! Я бы хотел посмотреть вторую часть программы, так что вперед! – Штойер подъехал к стереосистеме и снова включил музыку. – И в темпе, в темпе!

Алена и Робин встали в исходную позу, затем очень быстро переместились в сторону, выполнили тодес и начали заход на прыжок, который Алена даже прыгать не стала, так резко затормозив, что из-под ее лезвий во все стороны полетела ледяная стружка.

– Что опять? – Инго был вне себя. Его взгляд был колючим, но на Алену это не подействовало.

– Ничего, – буквально рявкнула она в его сторону и показала Робину движением головы, что они снова должны вернуться к тому заходу на прыжок.

В этот раз она прыгнула, но оказалась лежащей на льду. После падения Алена быстро встала, не удостоив тренера даже взглядом, быстро подъехала к бортику, схватила чехлы, нацепила их на коньки и только после этого повернулась к Инго.

– Все, с меня хватит. Я ухожу. Эта программа не пойдет. И да, я тоже не хочу больше ничего обсуждать. Надоело!

Сам факт, что Алена раньше времени решила покинуть тренировку, а время на льду всегда считалось для нее священным, свидетельствовал о том, что Савченко была на пределе. И это был не просто «заскок». Такого она себе не позволяла никогда, но в данный момент ей было просто жаль тратить драгоценное время на программу, с которой, как она чувствовала, проигрыш неизбежен.

– Я тебе не позволял покидать тренировку, – с этими словами Штойер быстро вышел со льда, схватил Алену за шиворот и со всей силы вытолкнул ее обратно на лед. Алена едва успела скоординироваться, чтобы не упасть. Она быстро выставила руку, и благодаря этому приземлилась на четвереньки. С чехлами на лезвиях у нее не было ни единого шанса устоять на ногах. Какое-то время Алена едва могла двигаться, так и застыв в шоке на четвереньках, постепенно приходя в себя.

Для начала она сделала глубокий вдох. Инго вышвырнул ее на лед, даже не подумав, что она могла при этом травмироваться. Или все же подумал? Мысли проносились в голове за считанные секунды, путались и буквально выворачивали ее внутренний мир наизнанку. Казалось, сердце бьется где-то в районе шеи. Затем она медленно повернулась к Робину, который стоял у бортика, молча переводя ошарашенный взгляд то на Инго, то на Алену. Видимо, он тоже был в шоке, и поэтому молчал. Иногда Алене было жаль Робина, которому приходилось быть свидетелем подобных сцен, – безусловно, ситуация, когда партнерша и тренер состоят в отношениях, не из легких. Робин никогда не вмешивался в такие инциденты. Иногда они с Инго спорили по каким-то личным вопросам, иногда не сходились во мнениях, когда речь заходила о спорте. Но сегодня Инго явно перешел все границы. Она же и правда могла травмироваться после его толчка. Робин все видел, но не сказал ни слова. Почему? Почему?! Мысленно Алена задавала этот вопрос своему партнеру и искренне желала, чтобы он хоть раз встал на ее защиту в противовес Инго. Если бы он сейчас сказал, что так нельзя, что Алена могла получить травму, – да хоть что-нибудь! – может быть, тогда Инго стал бы ее больше уважать и прислушиваться к ее мнению. Но Робин молчал…

В последнее время у Алены все чаще складывалось впечатление, что они как пара перестали развиваться, застопорились, и именно это являлось причиной того, что сейчас ничего не получалось. Пока это было лишь каким-то неопределенным чувством, но Алена точно знала, что интуиция ее редко подводила. Нечто похожее она чувствовала, когда они расстались со Стасом и ей пришлось искать нового партнера. А сейчас… Быть может, это состояние было временным, ей хотелось бы ошибаться по поводу их пары, по крайней мере, она надеялась на это. Единственное, в чем Алена сейчас была уверена на сто процентов, так это в том, что выбранная произвольная программа не принесет им успеха в этом сезоне. Но у Инго было другое мнение по этому поводу, а Робину, судя по всему, было или все равно, или он был более-менее доволен и постановкой, и музыкой. Алена же могла только надеяться, что решение о смене программы будет принято не слишком поздно.

* * *

– Я так больше не выдержу, – спустя несколько часов Алена сидела с подругой Вероникой в кафе и рассказывала о событиях последних дней. – Он так решил и все тут.

– Ты сильно ударилась? – Вероника с трудом могла поверить, что ситуация вокруг музыки для олимпийской программы могла так накалиться.

– Нет, не знаю, я была в таком шоке, что ничего не почувствовала. Больнее было внутри. От разочарования, – выдохнула Алена.

– Разочарования?

– Из-за Инго и Робина… Знаешь… иногда мне кажется, что это только мне все надо, чтобы мы развивались, искали лучшие пути, решения. Я давно поняла – надо верить своей интуиции…

– Не поздно ли менять программу в середине сезона? До Ванкувера у вас не так много времени, – медленно проговорила Вероника и покачала головой. Она не знала, как еще можно помочь Алене. Она бы с радостью поддержала ее, но в этой ситуации, наверное, никто не смог бы помочь.

Со всеми остальными проблемами Алена быстро справлялась сама и еще успевала помогать другим. Например, Вероника никак не могла понять, с какой стати Алена стала помогать своим же соперникам из Украины – ее бывшему партнеру Станиславу и его новой партнерше Татьяне Волосожар. Она помогла им наладить связь с Инго и переехать в Хемниц. Теперь они тоже тренировались со Штойером, а Алена давала им советы, как легче тут, в Германии, обустроиться и даже как усовершенствовать их соревновательные костюмы. Нет, они не были друзьями, как объяснила ей Алена. Друзей, по ее мнению, в этой спортивной дисциплине быть не может, потому что рано или поздно им предстоит соревноваться друг против друга, но время от времени встретиться и хорошо провести время, почему бы и нет.

– Менять что-то никогда не поздно, хуже уже не будет! – ответила Алена через некоторое время. – Может быть, я смогу убедить его сменить программу после этапа Гран-при в Париже, мы летим туда на следующей неделе.

– Давно хотела спросить, вы собираетесь с Инго съезжаться? Обычно ты рассказываешь только о событиях на льду… А о личной жизни ни слова, – спросила Вероника Алену, внезапно сменив тему.

– Да какая тут личная жизнь? Лед – моя личная жизнь, с Инго мы встречаемся только тогда, когда и на тренировках все складывается как надо. Не думаю, что мы когда-нибудь съедемся, и, честно говоря, я даже не задумываюсь об этом. Сейчас меня больше волнует наша произвольная.

– Ты, похоже, никогда не сдаешься? – одобрительно усмехнулась Вероника, кивая головой.

– Не дождетесь! – теперь Аленины глаза засветились, а на лице внезапно заиграла улыбка. – Мы будем бороться!

* * *

После пресс-конференции на катке Bercy в Париже Алену остановила группа фанатов. Она дала несколько автографов, сфотографировалась с желающими, улыбаясь в камеры. Наконец у них с Робином появился повод для радости – они классно откатали короткую программу «Send in the Clowns», вышли по баллам вперед и имели хорошие шансы выиграть этот турнир, если завтрашняя произвольная получится.

Инго уже был в отеле, который находился рядом с катком – такое расположение экономило спортсменам и их тренерам уйму времени. Обычно фигуристов после тренировок или выступлений доставляли в отель на специально заказанных шаттлах, что занимало минимум 30 минут. А на таких соревнованиях как Гран-при, где тренировки и выступления были расписаны с раннего утра и до поздней ночи, возможность экономии времени была на вес золота. В Париже спортсмены могли быстро добраться до тренировочного катка по внутренним коридорам, связанным с основной ареной, а оттуда, пройдя через служебный выход, добежать до гостиницы Novotel, которая находилась всего лишь в 50 метрах от дворца спорта. Вечером, если у них оставалось время и было желание, они могли выйти на набережную Сены или немного пробежаться в близлежащем парке. Алена знала, что некоторые фигуристы, особенно те, которые прилетели на соревнования не из Европы, пользовались этой возможностью и отправлялись погулять к Эйфелевой башне. У Алены на это времени не было – она хотела сберечь свои силы для сложной произвольной и была готова полностью выложиться, чтобы наконец откатать ее чисто.

В карьере каждого фигуриста наверняка найдется одно или несколько выступлений, которые хотелось бы сразу забыть как страшный сон и за которые стыдно даже спустя несколько лет. На протяжении своей спортивной жизни Алене нередко приходилось наблюдать подобные «заваленные» прокаты и сочувствовать другим спортсменам, переживающим такое фиаско. Иногда она даже утешала их в раздевалках, но сама не знала, каково это – полностью сорвать программу на глазах тысяч людей. Видимо, в этот день настала ее очередь прочувствовать все это на себе и обзавестись горьким опытом.

Алена хотела показать все, на что способна, находясь сейчас в хорошей форме. И вот, даже через несколько часов после окончания произвольной, лежа в своем номере в отеле, она все не могла понять, как такое вообще могло произойти. С ней. С ними. Сколько раз они упали? Четыре? Пять? В конце концов, ей уже было все равно – «отполировали» они лед Bercy знатно. Может быть, когда-нибудь она посмеется над всем этим, но в данный момент Алена чувствовала себя полностью опустошенной. Она могла бы понять, если бы завалила прыжок или выброс, хотя и такой вариант даже на тренировках был скорее исключением. В Париже она умудрилась каким-то образом грохнуться на спирали – просто в какой-то момент осознала, что лежит на льду… Потом они вместе завалили тодес, после чего Робин тоже упал, а потом… Алена закрыла глаза и сделала глубокий вдох. В конце программы на выдохе она могла лишь по-немецки чертыхнуться: «Шайссе!» (нем. дерьмо) – и этим все было сказано.

После первого падения Алена еще наивно полагала, что сейчас проснется и откатает программу идеально. Но это был не сон, и вместо того, чтобы проснуться, они наделали еще кучу ошибок. Позже, когда Алена сама посмотрела видео их проката, она убедилась, что они оба были словно дезориентированы на этом льду в Bercy. Зрители сидели, замерев и не веря своим глазам, в то время как фавориты соревнований валили все, что только можно было завалить. В этот день в Париже выступали «ненастоящие» Алена Савченко и Робин Шолковы. В произвольной программе они превратились в грустных клоунов, для чего им не понадобились ни броский макияж, ни подходящие к такому прокату костюмы из их короткой программы.

Но безумно печальным было даже не само выступление, а то, что они могли это все предотвратить. И еще печальнее Алене было осознавать тот факт, что она предвидела нечто подобное, интуиция предупреждала ее, буквально кричала об этом с самого начала.

Ну что ж, Париж в 2009 году выставил им счет за то, что они игнорировали в течение многих месяцев, а именно интуицию Алены.

Глава десятая. Болезнь – не помеха Олимпиаде?

«Тот, кто борется, может проиграть. Тот, кто не борется, уже проиграл»

После катастрофичного проката произвольной программы в Париже Алена и Робин заняли итоговое третье место благодаря отличному прокату короткой программы и полученным за нее высоким баллам. Сразу по возвращении из Франции Инго поставил им новую произвольную «Out of Africa». Наконец-то, увидев прокат в Bercy, он убедился, что Алена была права на счет старой произвольной. Он не признал это напрямую, но смена программы говорила сама за себя.

Алена могла многое высказать Инго и упрекнуть его за то, что он сразу не прислушался к ее мнению, но она больше не хотела тратить драгоценное время на эти дискуссии. В этом сезоне они и так его много потратили на обсуждения. Тогда это было необходимо, чтобы попытаться убедить тренера в своей правоте для достижения успеха. Теперь же им нужно было усиленно вкатывать новую постановку, и только это имело значение. А выяснять, кто был прав, кто виноват в той ситуации – и что сменить программу они должны были намного раньше, – на данный момент стало неконструктивным. Сейчас Алена хотела использовать каждую свободную секунду для работы над новой произвольной.

До их второго этапа Гран-при в Канаде оставалось всего несколько недель, и каждая секунда была на счету. Им необходимо было запомнить последовательность элементов, движений, вкатать программу, отшлифовать ее, усовершенствовать в артистическом плане, поэтому они каждый день усиленно работали над новой постановкой, и эта «пахота в поте лица» полностью перекрыла прежние дискуссии и ссоры. Казалось, что у них открылось второе дыхание, Алена могла работать над новой произвольной день и ночь, повторяя каждое движение множество раз. Энергия, накопленная за эти месяцы, наконец нашла выход и была направлена в нужное русло.

И ведь эти авральные тренировки действительно окупились! На этапе Skate Canada немецкая пара выиграла и короткую программу, и произвольную, поставив новый мировой рекорд по сумме баллов. Теперь они снова могли вернуться на путь к «золоту Ванкувера», ведь успех в Канаде стал важным этапом на этом пути и придал Алене дополнительные силы. Теперь она могла с уверенностью начать подготовку к финалу Гран-при.

А в финале они смогли добиться «только» бронзы. Они поднялись на пьедестал, став третьими, но, по сути, эта медаль символизировала не что иное, как поражение. Почему они проиграли? Алена не знала ответа на этот вопрос. Возможно, надо было еще больше работать над новой произвольной, а может быть, и наоборот – они перестарались и просто перегорели. Но скорее всего, дело было в том, что Алена ослабла и приболела. Сезон со всеми его взлетами и падениями, напоминающий американские горки, дал о себе знать, и ее организм заявил, что с него достаточно. Через пару дней после возвращения из Канады Алена Савченко тяжело заболела.

Алена лежала в постели и с трудом осознавала, каким образом с ней могло случиться нечто подобное.

– Как ты себя чувствуешь? – мама присела на кровать и так же, как она когда-то делала в Аленином детстве, проверяя, нет ли у дочки температуры, положила руку на ее лоб. Аленка редко болела, но если уж заболевала, то дело было серьезным.

– Слабость какая-то, – ответила Алена и вяло улыбнулась.

Ее родители сразу же прилетели в Хемниц, как только узнали, что Алена заболела после финала Гран-при. Алена Савченко, являясь к тому времени чемпионкой мира и Европы, уже могла покупать авиабилеты для родителей. Поэтому они время от времени навещали ее в Германии и даже могли прилетать на соревнования, которые проходили в Европе, чтобы вживую наблюдать за выступлениями дочки.

– Я же говорила тебе тогда по телефону, что ты слишком рано вернулась на лед после простуды, – Нина Савченко внимательно посмотрела на дочь и налила воды. – Пей! – с этими словами она передала Алене стакан.

– Но я чувствовала себя хорошо! – сказала Алена, выпив воду. – Не могу больше! – она вернула стакан матери и откинулась на подушку.

– Твое тело объявило тебе забастовку и нуждается в отдыхе!

– Да, конечно, вот как специально ему надо бастовать именно сейчас, в олимпийский сезон, за несколько недель до чемпионата Европы и несколько месяцев до Олимпийских игр. Самое время… – Алена попыталась над этим посмеяться, но даже для этого была слишком слаба. – А где папа?

– Наверное, он на тренировке с Робином, на катке…

– Это хорошо, – Алена медленно повернулась и поправила подушку. – Робин должен поддерживать форму, чтобы продолжать тренировки, а папа – лучший тренер по атлетике.

Будучи в прошлом тяжелоатлетом, отец Алены точно знал, как поддерживать тело в тонусе, разогреваться, делать силовые упражнения, что было особенно важно для Робина как парника. Занятия с ним позволяли Алениному отцу самому убеждаться воочию, что у Робина правильная техника подъема. Ведь Валентин Савченко доверил этому немецкому спортсмену самый главный «вес» в его жизни – свою дочь. Поэтому, когда родители Алены были в Германии, Валентин занимался с Робином атлетикой. Инго иногда присоединялся к их занятиям и выполнял вместе с ними некоторые упражнения. Поэтому Валентин Савченко уже давно входил в состав их команды в качестве тренера по ОФП. Несколько лет назад, когда Алена была предоставлена самой себе в Германии, она могла только мечтать о таком развитии событий. Поэтому она ценила каждую минуту, проведенную с родными людьми, и это давало ей дополнительные силы.

– Мама, подай мне, пожалуйста, ноутбук! – Алена медленно села на кровати и показала рукой на стол, где лежал ее компьютер.

– Разве ты не хотела немного поспать. Что тебе там так срочно понадобилось? – мама неодобрительно покачала головой, но взяла ноутбук и протянула его дочери.

– Видео… Я просматриваю наши выступления, проигрывая каждый момент в голове. Мне нельзя забыть ни одного движения, пока я тут валяюсь. Что мне еще остается делать, лежа в кровати? А так я хоть мысленно прокручиваю программы. У нас же сейчас абсолютно новая произвольная, мне надо ее закрепить в памяти, да и короткую нельзя забывать…

– Хорошо, если думаешь, что это целесообразно, но на твоем месте я бы больше спала, чтобы быстрее восстановить силы, – сказала мама и пошла на кухню.

Вскоре Алена услышала, как она зазвенела там посудой, а это означало, что больную ожидает вкусный обед, хотя у нее совсем не было аппетита.

Врачи подозревали, что у Савченко был не простой грипп, так резко выведший ее из игры. Это могла быть другая болезнь, название которой Алена с трудом запомнила – «железистая лихорадка», вызванная вирусом Эпштейна-Барра, или, как ее еще называли, «инфекционный мононуклеоз». Но ни она сама, ни врачи не были уверены в диагнозе. Необходимо было еще раз провести анализ крови, и если вирус действительно подтвердится, то сезон для «золотой пары» будет фактически закончен. А это означало, что принять участие в Олимпийских играх в Ванкувере они не смогут. Но пока диагноз не был поставлен окончательно, Алену не оставляла надежда, что все еще обернется в лучшую сторону и она снова возьмет свое тело под контроль.

Возможно, это были последствия очень сильного гриппа, который она перенесла практически на ногах, недооценив его опасность, в начале сезона, сразу после успешного выступления в сентябре в Оберстдорфе. Тогда она заболела, но всего через два дня снова выскочила на лед. В то время Алена не ощущала слабости, списала все на простуду и не хотела пропускать тренировки из-за какого-то кашля. И даже если сейчас ее организм боролся с этой «железистой лихорадкой», она все равно рискнула бы всем, чтобы выйти снова на лед. Надо было просто дать себе верный настрой и силой мысли послать правильные импульсы всему организму – быть здоровой, быть здоровой, быть здоровой!

Пресса и болельщики по всему миру тоже ломали головы над тем, что же происходит с Аленой Савченко, и гадали, не сойдет ли пара-фаворит с дистанции раньше времени. А такие слухи явно были лишними на данный момент. В Олимпийском сезоне необходимо быть предельно осторожным в том, что ты говоришь и что делаешь, так как никогда нельзя предугадать, на что и как отреагируют судьи, ведь каждая мелочь может в итоге стать решающей.

Алена открыла в браузере YouTube и ввела свое имя. Потом выбрала их последнее выступление на Гран-при и нажала «play». И вот она снова на льду с Робином готовится начать короткую программу. Этот прокат она тоже пересматривала время от времени, чтобы закрепить в голове последовательность элементов и реактивировать мышечную память. Алена и Робин стояли на льду в костюмах клоунов, которые она сама придумала для этой программы.

Их короткая программа еще на первых соревнованиях этого сезона Nebelhorn Trophy в Оберстдорфе зацепила зрителей. Выйти на лед в образе клоунов было довольно-таки смелым решением с их стороны. В начале программы они подглядывали в воображаемую щель в занавесе, который отделял их от зрителей, а потом выходили на большую «арену» и сдавались на суд публики. Может быть, не каждому было понятно, почему эти два клоуна на льду не шутили и не смешили публику – они были грустными клоунами. Увы, часто бывает так, что тот, кто в силу своей профессии веселит и развлекает народ, остается в душе одиноким и грустным.

Обычно Алена воспринимала все непредвиденные ситуации с юмором, но сейчас ей самой было отнюдь не смешно, она просто устала, очень устала. И ведь усталость эта происходила не от изнурительных тренировок, она устала из-за болезни. У Алены не было сил даже просто встать с постели. Ей оставалось только надеяться, что вирус в ее крови не будет обнаружен. Савченко просмотрела клоунскую программу до конца, а потом еще раз вернулась в начало. Она и сама не знала, сколько раз пересматривала эту программу – только бы ничего не забыть! Ей нравилось представлять на льду эту роль, рассказывать историю клоунов и посредством танца общаться со зрителями. В этой программе она могла себе позволить «играть».

С произвольной было сложнее. Так как программа была свежей и не совсем вкатанной, ей приходилось запоминать каждую мелочь, каждое движение вплоть до мимики. Чуть ли не каждую секунду Алена нажимала на паузу, рассматривая в деталях каждый шаг и каждый поворот. Затем «Алена, лежащая в постели» запустила «Алену на экране», заставив ее откатать всю произвольную программу целиком, а потом снова начала рассматривать видео «рваными кусочками» на паузах.

В олимпийский сезон все фигуристы особо стремятся продемонстрировать свой максимум. Долго выбирают музыку, ставят самые сложные программы, и когда что-то идет не так, лишь некоторые отваживаются на смену программы в середине сезона. Конечно, тут никто не может предугадать, оправдается ли такой риск. Многие из них действительно ошибаются, убеждаясь в итоге, что у изначальных программ было гораздо больше шансов на успех, чем у вновь поставленных. Алена была уверена, что решение сменить программу было верным, она действительно чувствовала себя комфортно в новой постановке, и даже когда пересматривала ее на YouTube, программа доставляла ей непередаваемое удовольствие. Алена очень хотела поскорее снова встать на коньки и опробовать все эти движения на льду. Но врачи не давали никаких конкретных прогнозов о времени, когда она сможет выйти на лед. По ее расчетам было бы хорошо возобновить тренировки сразу после Нового года.

Алена ненадолго прикрыла глаза. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – обратилась она к собственному телу, – мне нужны три недели в январе для полноценных тренировок».

– Мы поставим тебя на ноги, – заверил ее отец, появившись в квартире через пару часов.

– Как? – Алена отложила ноутбук в сторону и села на кровати.

– Вставай, пойдем в парк, – ответил отец и начал снова одеваться.

– Не поняла?.. – Алена подумала, что ослышалась.

– Будем лечиться так, как мы это практиковали в детстве! Прогуляемся немного босиком по снегу! – подмигнул ей отец и улыбнулся. – Не переживай, в этот раз мама в курсе, еще и с нами пойдет!

– Ты серьезно? – спросила Алена и медленно встала. Когда она была маленькой, отец время от времени выводил ее на улицу и позволял ей бегать босиком по снегу. Без ведома жены. Иначе Нина Савченко с ума сходила бы от беспокойства, что ребенок простудится. Но отец преследовал совершенно противоположную цель: он хотел, чтобы его дочь таким образом закалялась и организм сам по себе активировал иммунную систему, отгоняя прочь все вирусы.

Позже Алена и сама не могла сказать, каким образом она смогла вовремя побороть болезнь. Не подтвердился анализ на вирус? Присутствие родителей дало ей дополнительные силы? Может быть, причина была во вкусных супах, которые мама готовила специально для нее? Или подействовала «босая прогулка по парку»? А может быть, ее организм внял собственному внушению, а также чередующимся просьбам и ругательствам в адрес самой себя, типа: «Приведи себя в форму, черт побери!» Так или иначе, первого января Алена Савченко вернулась на лед.

Глава одиннадцатая. «Мечта жива. Мечта живет»

«Задумайтесь, возможно, то, чего вы не добились, может привести к прекрасному повороту судьбы»

Алена сидела на скамейке где-то в катакомбах Ванкуверского спортивного комплекса Pacific Coliseum и смотрела в стену. Плакать больше она уже просто физически не могла и не хотела, но слезы все равно струились по ее лицу. Казалось, они питались из какого-то неиссякаемого источника, им не было конца и края, и бесконечный поток печали и разочарования наконец нашел свой выход.

Савченко даже не чувствовала, что другие фигуристы проходили мимо, кто-то хлопал ее утешающе по плечу, кто-то что-то говорил, ее заверяли, что бронза на Олимпиаде – это о-го-го какое достижение и о таком многие могли только мечтать. Может быть, только вот Алена мечтала о золоте. Некоторые спортсмены, тренеры и представители федераций даже поздравляли ее! Она машинально кивала, сжимая в руке ненавистный металл, лежащий в кармане куртки. Если бы медаль была золотой, наверное, на ощупь через ткань куртки она была бы такой же. Только в руках она сжимала не золото. И она знала это. Это. Было. Не. Золото.

Краем своего сознания Алена отмечала, что журналисты брали у кого-то интервью, слышала, как кто-то смеялся, хлопали двери, слышала щелчки затворов камер – но она не могла понять, ее это фотографировали или кого-то другого. Она опять провела пальцами по медали в кармане. Невероятно, что последние четыре года пролетели так быстро и нашли свое последнее пристанище в этом куске бронзы…

Алена вспомнила прошедший чемпионат Европы в январе 2010 года, где их обошли Юко Кавагути и Александр Смирнов из России, а они с Робином выиграли только серебро. Это поражение было достаточно болезненным, но впереди у них еще был шанс все наверстать и исправить до Олимпийских игр. Серебряная медаль чемпионата Европы стала тревожным звоночком, но тогда все еще было возможно. А теперь… теперь нет.

После чемпионата Европы Алена и Робин заменили тройной сальхов на двойной аксель, потому что в нем они были уверены на 99 процентов. И именно этот один единственный оставшийся процент разбил мечту об олимпийском золоте вдребезги. Ставка на аксель не сработала, Робин упал. Алена тоже сдвоила один прыжок, и в итоге вожделенное золото было утеряно.

В. Ее. Руках. Была. Только. Бронза. Не. Золото.

Алена ненадолго закрыла глаза – как ей хотелось затолкнуть эту навязчивую мысль в самые отдаленные закоулки своей памяти, так же, как и саму медаль куда-нибудь подальше на чердак или в подвал. «В. Ее. Руках. Была. Только. Бронза. Не. Золото». Каждое слово отдавалось чувствительным ударом в сердце.

Церемонию награждения на глазах у 11 350 зрителей Алена худо-бедно пережила, взяла себя в руки, ответила на вопросы журналистов и только после этого, полностью опустошенная, опустилась на скамейку, все еще почему-то надеясь проснуться от жуткого кошмара и медленно понимая, что третье место на Олимпийских играх в самом деле было реальностью. Две китайские пары выиграли золото и серебро. Сразу по окончании собственного проката Алена поняла, что у них будет только бронза. После короткой программы они занимали промежуточное первое место, а в день проката произвольных за ними на старт должны были выйти еще две китайские пары. При этом Алена была уверена, что они не позволят себе ни единой ошибки. Говорят, лед скользкий, но Алена никогда не надеялась на ошибки других, она просто не могла сидеть и ждать, пока соперники ошибутся. Их собственные ошибки были весьма существенными, и такого она не могла пожелать даже самым ярым соперникам. Золото должно сиять, а если оно было выиграно за счет чужих ошибок, то его блеск станет тусклым и медаль никогда не принесет такой радости, как после чистой, уверенной победы.

– Я разочарован. Мы должны были взять золото, но получили бронзу только потому, что допустили две ошибки. Слишком много, – голос Инго выдернул Алену из размышлений. Наверное, журналисты остановили его, чтобы задать пару вопросов. – Я не рад этому результату, – продолжил Инго. – В конце концов, все решил один прыжок. Если бы Робин не упал на двойном акселе, то им хватило бы полученных баллов для золотой медали…

«Если бы… История не знает сослагательного наклонения», – дополнила мысленно Алена его слова. Эти «могли бы» и «если бы» были так же болезненны, как и слово «бронза».

– Печально, потому что им практически все было преподнесено на блюдечке, а они отказались это взять. Мы должны были просто сделать это, – продолжал Штойер изливать свое недовольство.

Алена дотронулась до висков кончиками пальцев, чтобы успокоить надвигающуюся головную боль. Его сравнение было несколько странным. Ей никто и никогда в жизни не преподносил ничего на блюдечке, Алена сама работала над собой, и в этом году они все пахали без отдыха. Слова тренера причинили ей боль. То, что Инго не стал утешать ее после выступления, было понятно, но что он так жестко пройдется по ним, она не могла себе даже представить.

– Да я сам бы откатал эту произвольную лучше!

А вот это заявление было уже похоже на хлесткую пощечину. Таким образом он полностью обесценивал их выступление и их результаты.

– А что дальше? Будете ждать нового шанса на следующих Олимпийских играх? В 2014 году в Сочи? – журналисты не отступали.

– Я – в любом случае, – ответил их тренер, не вдаваясь в подробности.

– С Аленой Савченко и Робином Шолковы?

– Я не знаю, с этой парой или другой, – этими словами Инго и закончил интервью.

Алена еще немного посидела на скамейке, потом сложила коньки в сумку и встала. Судьба ей ясно дала понять – не сегодня. Ей оставалось только надеяться, что через четыре года в Сочи госпожа удача будет сопутствовать ей и в ее руках не окажется бронзовой медали. «Мечта жива. Мечта живет», – повторила Алена свои слова, сказанные сегодня журналистам, и направилась к выходу. А вот с этим тренером или нет, это еще тоже предстояло выяснить. Наверное, ее путь к заветной цели оказался длиннее, чем она представляла. Но Алена готова была двигаться дальше.

Глава двенадцатая. Розовая пантера покоряет мир

«Что бы ты ни делал, делай это от всего сердца»

Алена сидела на кровати в своей комнате в сочинской Олимпийской деревне и смотрела на плюшевую пантеру, лежащую рядом с ней. И это она еще не распаковала уйму других таких же ледовых сувениров. Их было столько, что она могла поселить у себя дома целую семью этих розовых зверюшек. Поклонники пары часто кидали плюшевые игрушки на лед после их выступлений. А эти розовые пантеры были Алене особенно дороги, поэтому каждый раз она снова и снова запаковывала новую партию в чемодан и увозила домой, пополняя клан розовых пантер от соревнования к соревнованию.

Алену теперь даже называли за глаза Розовой пантерой. Ей нравилось выступать под эту музыку, нравилось каждое движение, каждый поворот головы или взмах руки, ей нравилось сливаться с образом этой хитрющей кошки, заигрывать со зрителями, выдавая целый фейерверк эмоций. Ей даже не приходилось играть, она именно проживала эту роль, шутила на льду, улыбалась, выполняя ультрасложные элементы.

В постолимпийском сезоне 2010–2011 гг. Алене наконец-то разрешили самой выбрать музыку, поэтому вскоре после того, как они вернулись из Канады, она предложила Штойеру взять для произвольной программы знаменитый саундтрек Генри Манчини к фильму «Розовая пантера». В этой постановке Алена действительно могла раскрыть весь свой творческий потенциал и превратиться на льду в очаровательного и харизматичного персонажа. Алене всегда очень нравилась программа танцевальной пары Татьяны Навки и Романа Костомарова на эту музыку. Теперь ей было интересно, смогут ли они с Робином вставить еще больше танцевальных элементов в программу, предназначенную для спортивной пары. Алена постоянно искала точки соприкосновения между спортом и танцами. В прошлых программах они с Робином уже экспериментировали в этой области, но «Пантера» должна была превзойти все предыдущие программы и, как говорится, «жечь»! Алена сама придумала костюмы для этой произвольной, взяв за основу персонажей из одноименного мультфильма. Поэтому костюмы получились красочными, а точнее яркими! Но это было как раз то, что нужно! И «Пантера» зажгла! Розовая пантера Алена и ее «сообщник» Робин покорили мир, и эта произвольная стала одной из лучших в их карьере.

А четыре года спустя «Пантера» воскресла, и из старой произвольной программы возникла новая короткая, но, к сожалению, эта сокращенная версия не отражала весь спектр эмоций. Возвращение к «Пантере» было единственным приемлемым решением для немецкой пары, так как им снова пришлось менять программу в середине сезона незадолго до Олимпиады в Сочи. За такой короткий срок Инго не смог придумать новый шедевр, создать программу, которая бы с ходу зацепила всех. Их изначальная короткая программа, поставленная к олимпийскому сезону, провалилась – она не нравилась ни им самим, ни зрителям, ни судьям. Поэтому они выудили из закромов старую, полюбившуюся всем произвольную, и Розовая пантера снова оказалась на льду.

Алена наконец бросила плюшевую пантерку в чемодан и легла. Ей нужен был отдых. В короткой программе сегодня она выложилась по максимуму и была как никогда близка к своей мечте. После Ванкуверской Олимпиады Савченко сказала журналистам и прежде всего самой себе: «Мечта жива». Здесь, в Сочи, спустя четыре года, «Пантера» удовольствовалась вторым местом. Татьяна Волосожар и Максим Траньков, их самые непримиримые соперники этого четырехлетия, получили от судей за свой вальс «Маскарад» больше баллов. Но разрыв между двумя парами-фаворитами этой Олимпиады не был критичным, так что Алена и Робин с их произвольной программой еще могли обойти российскую пару и добиться желанного золота.

Алена запретила себе думать об этом, такие мысли могли привести не к тому исходу, к которому они стремились. Многие фигуристы проваливали важный прокат только потому, что были слишком уверены в себе, а тут каждая мелочь на счету. Даже мизерное отклонение не в ту сторону не в том месте могло превратить золото в серебро или даже бронзу. Еще хуже было бы полностью слететь с подиума и остаться без медали, хотя для Алены любое место ниже первого стало бы поражением. Кто знает, может, вообще было бы лучше остаться без награды, чем повесить себе на шею еще одну бронзовую медаль – тяжелую как камень. Таким нелегким ощущалось для нее разочарование. То, что она испытала в Ванкувере, все еще саднило в сердце. Алена приказала себе дышать глубже. Не сказать, что она нервничала перед самым важным стартом в своей жизни, но определенное напряжение во всем теле ощущалось. Хотя оно было приятным, включавшим в себя и радость, и надежду одновременно.

Сейчас ее мысли больше не крутились вокруг Олимпиады в Сочи, Алена вспоминала предшествующие ей четыре года. Время летело так быстро и одновременно ползло так медленно. Четыре года – много это или мало? За четыре года можно начать новую карьеру, как это получилось у Тани с Максимом. Они как пара развивались невероятно быстро и буквально ворвались в элиту фигурного парного катания, чего ни тому, ни другому не удавалось сделать с их бывшими партнерами. С другой стороны, за те же самые четыре года можно полностью потерять форму, остаться без партнера, травмироваться, вообще заняться чем-то другим, поэтому, как ни крути, четыре года – это большой период, за который жизнь может совершить непредсказуемый кульбит. Вот, например, ее бывший партнер Стас. Теперь он в качестве тренера давал указания ее основным соперникам Татьяне и Максиму, стоя у бортика рядом с их главным тренером Ниной Мозер, чтобы они смогли обойти его бывшую партнершу Алену, с которой когда-то он сам мечтал об этом золоте. Вот такое совпадение. Но, видимо, так распорядилась судьба, а она, как водится, любит преподносить сюрпризы. Алена же не была фаталисткой, поэтому надеялась, что по крайней мере она готова к таким сюрпризам.

Казалось, что между двумя олимпиадами пролегла временна’я пропасть. Четыре года пролетели очень быстро, и в то же время они ощущались невероятно долгими. Уже на данном этапе Алена решила для себя, что, независимо от места, на котором они окажутся в Сочи, она начнет новый четырехлетний период. Ее внутренний огонь еще не погас, и до тех пор, пока последняя искра будет тлеть в ее сердце, она не откажется от своей мечты и не покинет лед.

Четыре года они работали над этой мечтой – завоевать золото в Сочи. То были непростые годы, отмеченные острым соперничеством с Таней и Максимом. Почти сразу после возвращения из Ванкувера Алена узнала, что и Таня, и Макс, расставшись со своими бывшими партнерами, решили встать в пару и выступать за Россию. И эта новая российская пара поставила перед собой ту же цель, что и Алена – выиграть золото в Сочи. На самом деле нежелание россиян еще раз отдать золото в парном катании на Олимпийских играх было логичным и закономерным. В Ванкувере ни одна российская пара не оказалась на пьедестале почета. А ведь начиная с 1964 года, советские и российские пары доминировали в этой дисциплине, выигрывая все Олимпиады. Поэтому после провала в 2010 году Россия сделала ставку на новую пару. И только Алена с Робином могли «перечеркнуть» эти планы по возвращению олимпийского золота России.

Даже сейчас Алена все еще помнила тот день, когда узнала, что Макс и Таня встали в пару. Тогда же она сразу поняла, что они станут одними из самых сильных парников в мире, но тем интереснее намечалась борьба с ними.

– Видишь, Алена, теперь тебе нет смысла продолжать кататься, – «обрадовал» бывшую партнершу Стас, который после нее до 2010 года катался с Таней Волосожар.

Он встретил Алену у двери своей квартиры в Хемнице, когда она зашла к ним. Некоторое время назад Татьяна попросила Алену помочь ей и Стасу переехать в Германию, чтобы они могли начать тренироваться у Инго Штойера. В Украине, как когда-то и сама Алена, Таня и Стас больше не видели шансов для дальнейшего развития. Алене как никому другому было знакомо это угнетающее чувство. Поэтому она подсказывала им, как тут можно устроиться, давала советы, хотя друзьями как таковыми они не стали. Они были соперниками, и этим было все сказано. Тем не менее они общались, и Алена помогала ребятам, чем могла. Когда-то, когда она только переехала в Хемниц, ей самой было тут страшно одиноко, и она никому бы не пожелала оказаться в такой же ситуации. Поэтому слова Стаса ее задели. В Украине у девушек не было возможности общаться друг с другом. Ведь Таня переехала в Киев и попала в группу к Кухар, когда Алена уже уехала в Германию. Только на соревнованиях они могли пересечься. Сейчас же, в Хемнице, у спортсменок было больше возможностей для общения, чем когда-либо.

– Что ты имеешь в виду? – переспросила Алена входя. На катке она случайно услышала, что якобы Стас и Таня хотят уехать из Германии в Россию. Поэтому Алена хотела удостовериться в этом лично. Ведь если это была правда и они действительно собирались переехать в Россию, то могли бы открыто сказать ей об этом, а не держать в секрете до последней минуты. Почему-то Алена думала, что такое решение они не стали бы от нее скрывать.

– Да, Таня встает в пару с Максимом Траньковым, и они будут кататься за Россию, – заявил Стас и самодовольно улыбнулся. Сам он должен был войти в тренерский состав нового тандема.

– Это правда? – Алена повернулась к Тане, вышедшей ей навстречу из комнаты.

– Да, это правда, – мягко ответила Таня.

– Поэтому на медали не надейся, они будут сильнее вас, – добавил Стас.

– Это мы выясним на соревнованиях, – ответила Алена, не глядя на Стаса. – Согласна, Максим – сильный парник, интересно будет посоревноваться! А кто сильнее, разберемся на льду.

Этот вопрос они и выясняли все четыре года. На чемпионате мира 2011 года в Москве немецкая пара завоевала золото. Алена понимала, что подавляющая часть зрителей, пришедших на московскую ледовую арену, болела за недавно образованную пару – Таню и Макса, – однако «Розовая Пантера» не оставила им ни единого шанса, программа Алены и Робина покорила всех. Но тот год стал только началом конкуренции. В последующие годы две пары с переменным успехом делили верхнюю ступеньку пьедестала почета. Иногда на нее забирались Таня и Макс, иногда Алена и Робин. Никто не мог заранее предвидеть, чем закончится очередной турнир. И вот теперь они стояли перед решающим поединком. Алена надеялась, что на этот раз судьба будет на ее стороне.

Глава тринадцатая. Начало или конец?

«Собаки лают, караван идет»

Билеты в Сочинский ледовый дворец «Айсберг» были раскуплены заранее. Фигурное катание очень популярно в России, оно практически является национальным видом спорта. И сейчас Россия ожидала золотые медали, прежде всего, в парном катании, тем более что после прокатов коротких программ лидировали Татьяна Волосожар и Максим Траньков. Поэтому достать билет на произвольную программу спортивных пар было почти невозможно.

Алена и Робин пока занимали промежуточное второе место, и сегодня решалось, кто же из этих двух пар станет олимпийскими чемпионами. Последние четыре года они боролись между собой за высшую ступеньку пьедестала почета на чемпионатах Европы и мира. Никто не мог со стопроцентной уверенностью предсказать, как сложатся соревнования в Сочи. Российские спортсмены поставили произвольную программу на музыку Эндрю Ллойда Уэббера к рок-опере «Иисус Христос – суперзвезда», немцы взяли классическую музыку и катались под знаменитого «Щелкунчика» Петра Ильича Чайковского. Все-таки Олимпийские игры проводились в России.

Хотя Савченко и Шолковы считались в Сочи основными конкурентами российской пары в борьбе за золотую медаль Олимпиады, зрители не обращали на этот факт особого внимания. Поклонники фигурного катания в «Айсберге» приветствовали всех спортсменов, независимо от того, какую страну они представляли. Сами спортсмены знали, что многие любители этого вида спорта проносили на каток десятки национальных флагов и поддерживали всех фигуристов, выступали ли они за Россию, Германию, Францию, Китай, США, Японию или другие страны.

* * *

Произвольная программа! Сейчас или никогда! Алена и Робин по жребию выступали последними в сильнейшей разминке и сейчас стояли рука об руку у бортика, ожидая, когда их пригласят на лед. Завершать выступления сильнейшей группы особенно тяжело. Фигуристы, ожидающие решающего выхода на лед дольше, чем другие, испытывают большее давление, с которым необходимо как-то справляться.

Алена и Робин после шестиминутной разминки должны были ожидать своей очереди на прокат еще около получаса, и все это время им надо было оставаться «разогретыми».

Не все спортсмены любят выходить на лед последними. Чтобы выдержать это колоссальное давление, нужны опыт и крепкие нервы. У Алены и Робина они были. Это была их третья совместная Олимпиада, Алена же выступала на Олимпийских играх в четвертый раз. Единицы из присутствующих спортсменов могли похвастаться таким олимпийским опытом. Многие фигуристы в такой ситуации, выступая последними в заключительной разминке, не выдерживали давления и срывали программы, потому что не могли сконцентрироваться и абстрагироваться от ненужных мыслей после идеальных прокатов своих соперников. В таких случаях каждая лишняя секунда ожидания могла сказаться на безошибочности проката и, как следствие, повлиять на оценки судей. И дело не только в том, что тело переходит в режим покоя после длительного ожидания, здесь свою роль играет еще и психологическое давление, которое удваивается, а то и утраивается после выступления каждой откатавшейся и получившей свои оценки пары. Алене и Робину необходимо было справиться с этим. Алена предполагала, что соперники откатались чисто, хотя и не видела их выступления, но то, что это было именно так, она чувствовала.

Время проката соперников Алена использовала, чтобы размяться и не дать мышцам «остыть». Она прыгала, бегала, растягивалась, поправляла в десятый раз прическу – каждый волосок должен был лежать идеально. По закону подлости на соревнованиях у нее редко получалась прическа с первого раза, поэтому она переделывала ее, фиксировала волосы по-разному, поправляла их практически до самого выхода на лед – и эти хлопоты с волосами ее успокаивали.

«…репрезентинг Джерма…» – концовку «ни» заглушили громкие аплодисменты. Началось! В произвольной программе Алена и Робин хотели показать чудесную рождественскую сказку, которая перенесла бы принцессу и принца, бывшего когда-то Щелкунчиком, в новый фантастический мир. Мир ярких огней, мерцающих звезд и захватывающей музыки. Каждое движение было отточено. Сегодня Савченко и Шолковы хотели превратить ледовую арену в сцену знаменитого Большого театра и перенести всех зрителей в тот волшебный сказочный мир.

Смогут ли они при этом обойти Татьяну Волосожар и Максима Транькова, которые уже завоевали на «домашнем льду» золотую медаль в командном зачете? Алена не знала ответа на этот вопрос и на самом деле не хотела знать. Единственное, в чем она была уверена, это в том, что они выложатся на все сто процентов, что они не имеют права ни на одну ошибку, ни на одну, даже крошечную, помарку. Сейчас все зависело только от них самих.

Им нужен был идеальный прокат. Только это имело сейчас значение. А если и этого будет недостаточно, то у них в арсенале был скрытый козырь – тройной аксель! Этот сложный выброс не исполняла ни одна другая пара. Если Алена сделает его с чистым выездом, то этот элемент станет своего рода восклицательным знаком для судей. И когда они начнут сравнивать идеальные прокаты, аксель сможет повлиять на оценки. Что Таня и Макс откатали программу чисто, Алена не сомневалась. Теперь настала очередь Алены с Робином превзойти их выступление.

Погрузившись в свои мысли, Алена коротко взглянула на Робина. На первый взгляд он казался спокойным, не нервничал, но что-то с ним было не так, как всегда – это Алена могла определить даже по незначительным деталям, ведь она знала Робина более десяти лет. Она не могла понять, что именно было по-другому, не могла осознать, что ее беспокоило или что конкретно ей бросилось в глаза. Сейчас они оба выглядели, как настоящие принц и принцесса из сказки. Алена в своем нежном бежевом платье, расшитом тысячами сверкающих камушков, мерцающими на свету, как маленькие кристаллы льда, и Робин – настоящий принц благородных кровей в темно-красном жилете и светлой рубашке. Принц и принцесса, которые принесли Германии такое множество титулов чемпионов мира и Европы! Станет ли этот прокат последним в их совместной карьере?

Пока они подъезжали к стартовой позиции, Алена пыталась заблокировать все ненужные мысли. Сейчас они были абсолютно лишними. Надо было сконцентрироваться. «Щелкунчик». Чайковский. Все получится. Они лучшие. Не думай об этом! Наслаждайся! Элемент за элементом.

И вот исполнен первый захватывающий выброс, очаровавший зрителей. Алена наслаждалась каждой секундой, каждым шагом, каждым поворотом корпуса, сейчас они заходили на каскад, она прыгнула, приземлилась и улыбнулась…

Робин упал.

Все…

Это судьба.

Алена продолжала улыбаться, хотя внутри зарождалась всепоглощающая пустота, которая засасывала ее как черная дыра. Все изменилось за доли секунды. Золота не будет. Алена поняла это сразу и сама удивилась своему спокойствию. Она даже выполнила следующий прыжок в каскаде, в то время как Робин вскакивал после падения, хотя знала, что этот второй прыжок ей не зачтут. С таким же успехом она могла бы его пропустить, но она не была бы Аленой, если бы сделала это. Шанс на золотую медаль испарился. Это было просто нереально при такой грубой ошибке и после почти идеального проката русских. Судьба решила по-другому. Судьба. Судьба. Это слово пронеслось в голове несколько раз, пока Алена на автомате выполняла программу дальше. Вот и все. Как сказали бы французы: «C’est la vie», – «такова жизнь».

Теперь, после этого падения, ей было совершенно все равно, какой выброс выполнять в конце программы – сальхов или аксель, – их пара уже ничего больше не теряла. Все было уже потеряно… Поэтому Алена решила пойти на аксель. Она рискнула и… упала. Для чистого выезда в ее голове крутилось непозволительно много мыслей. Алена улыбнулась на автомате, но ее глаза при этом больше не светились, они отражали всю ту внутреннюю пустоту, которую она сама до конца еще не осознавала. Казалось, что даже маленькие кристаллики на ее платье вдруг стали тусклыми и мутными. «Судьба…» – прошептала Алена и посмотрела на Робина, который стоял рядом с ней и был полностью подавлен. Никто не слышал, что именно она прошептала. Ни Робин, ни Инго, ожидавший у бортика, чтобы проводить их в зону ожидания оценок Kiss & Cry. «Судьба» – это слово было адресовано ей самой.

На выходе с ледовой арены «Айсберга» Алену окружили десятки людей, имевшие доступ в микст-зону. Ошибка на акселе стоила им второго места, что означало – опять бронза. Вот такая вот ирония судьбы. Все поздравляли две российские пары. Таня и Максим выиграли золото, серебро досталось их соотечественникам – Ксении Столбовой и Федору Климову. А у них, у них снова бронза.

Но Алена уже унеслась в своих мыслях далеко вперед. Казалось, некий вакуум буквально поглотил ее в тот момент, когда Робин упал, встряхнул хорошенько, чтобы потом с невероятной силой выбросить на то самое оставшееся «пятое Олимпийское кольцо», вокруг которого сложится ее жизнь в следующие четыре года. Теперь Алене стало предельно ясно, что это пятое кольцо и есть ее путь, который ей предстояло пройти до конца. Для этого надо будет найти нового партнера и попытаться в пятый раз начать все с начала. Знак Олимпиады складывается из пяти Олимпийских колец… Четыре из них были уже позади.

– Алена, чем вы будете заниматься после окончания карьеры? – вопрос журналиста буквально выдернул ее из размышлений.

По сути, этот вопрос был оправдан – Робину исполнилось уже 34 года, и он давно четко дал понять, что эти Олимпийские игры будут для него последними. Однако два месяца назад сама Алена объявила, что хотела бы продолжить карьеру после Сочинской Олимпиады, независимо от того, какое место они займут. Вероятно, ее заявление, сделанное после финала Гран-при, было или забыто, или, скорее всего, не воспринято всерьез.

– А я не говорила, что заканчиваю карьеру, – услышала Алена свой собственный голос. – Я буду дальше кататься, – продолжила она.

Журналисты столпились вокруг нее с диктофонами и мобильными телефонами, на которые они записывали ее ответы, некоторые из них печатали импровизированное интервью сразу в свои планшеты или ноутбуки.

– Я не заканчиваю! – Алена еще раз повторила свое заявление и улыбнулась представителям прессы. И сейчас это было не просто улыбкой на камеру, теперь в ее глазах снова загорелся свет, они сияли и отражали ее внутреннюю решимость.

Даже самая знаменитая тренер из лагеря «конкурентов» Татьяна Анатольевна Тарасова сразу увидела эту искру, и Алена очень ценила ее поддержку. Тарасова всегда верила в Савченко, и это придавало Алене дополнительную мотивацию двигаться дальше.

Алена предельно ясно увидела, что ей предстояло сделать в последующие четыре года. А журналисты, в свою очередь, точно знали, как будут выглядеть их заголовки: «Савченко продолжает карьеру», «Савченко не сдается», «Еще не конец для Савченко?». Правда, во всем этом было еще множество неизвестных со знаком вопроса. Как? С кем? Возможно ли это вообще? Многие просто качали головой и перешептывались: «Она сумасшедшая?»

Но Алена действительно была настроена решительно, и это заявление она сделала не в порыве чувств или под воздействием эмоций. Алена прекрасно понимала, что поставленная задача будет самой сложной из всех, что ей когда-либо приходилось решать. Одно дело – продолжать ежедневные изнурительные тренировки, другое – найти для этого нового партнера. Причем такого, с которым они смогли бы скататься в короткий срок. Чтобы они подходили друг другу, дополняли друг друга, стали одним целым, и ни у кого даже не закралось бы никаких сомнений в том, что новая пара пришла побеждать. Но теперь, в дополнение ко всему этому, против них играл еще и фактор времени, который мог стать главным соперником на пути к заветной цели. У Алены было только четыре года. На предыдущие четыре Олимпиады она потратила 25 лет, поэтому эти четыре года могли пролететь очень быстро или наоборот затянуться. На кону стояло слишком многое – все или ничего. И что все-таки символизировала очередная бронза – конец или только начало?

Позже в прессе действительно появилось очень много статей о том, что Алена Савченко не заканчивает свою карьеру. Многие сразу списали ее со счетов, предрекая провал. Кто-то открыто говорил о том, что фигуристка сошла с ума. Мало кто мог представить, что в профессиональном спорте в 30 лет можно еще на что-то надеяться. А некоторые вообще восприняли ее заявление о продолжении карьеры в шутку. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Глава четырнадцатая. «А что дальше, Алена?»

«Есть только две вещи, которые ты можешь сделать неправильно – остановиться посередине или не начинать дело вообще!»

Алена всегда любила выступать в Японии, и теперь, приехав на финал Гран-при в Фукуоку, чтобы прокатать их с Робином программы, она с нетерпением ждала неповторимой атмосферы соревнований, создаваемой тысячами болельщиков. Рано утром на катке было прохладно, но Алена холода не чувствовала. Она стояла у бортика и растягивалась – эти простые упражнения перед самым выходом на ледовую арену были очень важны для нее, так она подготавливала свое тело к тренировкам на льду. Робин должен был подойти в ближайшее время, чтобы они могли чуть больше времени потренироваться непосредственно на катке. Алена прокручивала в голове вечер накануне, когда в столовой для фигуристов они пересеклись с Эриком Рэдфордом, сев за один столик.

– Приятного аппетита! – парник из Канады и, соответственно, один из их сильнейших соперников, Эрик Рэдфорд поставил свою тарелку на стол и присел рядом с Аленой. – У тебя все нормально?

Алена улыбнулась и кивнула. Она не могла сказать, что они с Эриком были друзьями, но иногда пересекались и болтали при встречах.

– Я хочу задать тебе вопрос. Ты что собираешься делать после Сочи? – спросил Эрик, оглядываясь в поисках столовых приборов.

– Если честно, я как-то пока не задумывалась, – Алена подала ему вилку и нож, лежавшие рядом с ней, и вздохнула. – А почему ты спрашиваешь? Решил со мной в пару встать? – Алена попыталась обратить все в шутку.

Она с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. В последнее время ей часто задавали этот вопрос, поэтому с недавнего времени он начал действовать ей на нервы. Да и не могла она ответить ничего определенного в данный момент. Она полностью сконцентрировалась на Олимпийских играх в Сочи, и эта Олимпиада была своего рода разграничителем, красной чертой – все, что находилось за ней, Алену пока не волновало.

– Нет, нет! Я просто спросил, – ответил Рэдфорд.

Но его вопрос почему-то и после их встречи не давал ей покоя. Зайдя в свой гостиничный номер, Алена бросила сумку на пол и села на кровать. Журналисты, болельщики, а теперь еще и соперники озадачивались будущем Алены. Вот только сама она об этом пока еще ничего конкретного не думала. Наверное, давно было пора задать себе этот вопрос. Алена откинулась на подушку и прикрыла глаза, пытаясь отключиться. Неужели это был ее последний финал Гран-при? Хотела ли она закончить выступления после Олимпийских игр? Уже при одной только мысли о конце карьеры ей стало грустно, и казалось, что даже тело как-то напряглось. Алена ощущала в себе еще много сил, у нее не было никаких серьезных хронических травм, которые могли бы отразиться на дальнейших выступлениях. Алена была в отличной форме, и она все еще хотела кататься так же сильно, как тогда, когда впервые встала на лед. Причем именно соревноваться, на шоу ей было как-то скучно, не было драйва, зашкаливающего адреналина, ей было просто-напросто неинтересно, и выступления в шоу Алена воспринимала как некую обязанность, которую она выполняла, не чувствуя при этом какого-либо удовлетворения.

Но когда именно спортсмен осознает, что ему пора заканчивать? Алена не знала. В этом вопросе она решила довериться своей интуиции и чувствам. Закончить карьеру? Каждый фигурист оттягивает этот момент, но он становится очевидным, когда тело начинает бастовать. Некоторым пришлось закончить карьеру на пике успеха, потому что тело сказало – все! Кто-то просто терял мотивацию и не видел четкой цели перед глазами. Кто-то не знал, в какую сторону развиваться дальше и развиваться ли вообще. Алена чувствовала в себе силы, у нее была четкая цель, а мотивация и не нуждалась в поиске – лед был ее жизнью. Может быть, некоторые были бы довольны выигранной бронзовой или серебряной медалью, у Алены же была только одна цель – золото.

Теперь, после успешного выступления в произвольной программе и итоговой победы в Фукуоке, Алена могла с уверенностью дать ответ на вопрос, заданный Эриком Рэдфордом. Она не была готова завершить карьеру после Сочи, Алена хотела кататься дальше. Это был ее мир. Она смотрела на тысячи ликующих японских поклонников, наблюдала за судьями, улыбалась фотографам, стоявшим прямо у бортика, отвечала на сотни вопросов в микст-зоне и наслаждалась каждой секундой соревновательной атмосферы. Алена смотрела, как ее самые серьезные соперники из России получали наставления от своих тренеров. Сегодня Алена и Робин обошли их, и эта победа была чрезвычайно важна накануне Олимпийских игр.

Алена оглянулась на лед, который заливали к репетиции показательных выступлений. Заливочная машина, завершив последний круг, исчезла в стенах катка. Свет от разноцветных прожекторов отражался ото льда, поверхность которого была настолько чистой и гладкой, что, казалось, перед ней лежало перевернутое зеркало. На льду не осталось ни единого следа от лезвий, он был девственно чист и как будто просил ее проложить новую дорожку, нарисовав замысловатый узор лезвиями коньков, создавая при этом новое произведение искусства, в котором могла отразиться ее дальнейшая судьба. Алена не знала, что покажет ей ледовое зеркало, как будет развиваться ее карьера, но она была уверена – это был далеко не конец. Алена чуть заметно улыбнулась и прошла в раздевалку.

Спустя несколько дней она рассказала Инго о своем желании продолжать соревновательную карьеру после Сочи-2014. Тренер был не особо удивлен этим решением, поэтому ответил, что, если она здорова и чувствует в себе силы, если у нее есть такое желание, она может попробовать его реализовать. Единственное, что беспокоило и волновало Алену после этого разговора, это то, что Инго запретил ей рассказывать Робину о своем желании. Алена была не согласна с этим. Она хотела поставить Робина в известность, ведь он был ее партнером и они собирались вместе выступать на различных шоу по всему миру. Но все-таки Алена пока не стала ничего ему говорить, и это вынужденное умолчание угнетало ее, все в ней протестовало против такого решения, ей было несвойственно так подводить кого-то, с кем она прошла рука об руку столько лет. Ведь, по сути, все выглядело именно так, что она утаила свои планы от Робина.

– Будет лучше, если он услышит эту новость от меня, а не от кого-то, как через испорченный телефон, – пыталась убедить Инго Алена.

Но он только покачал головой.

– Хочешь вообще все испортить? Вам еще выступать на Олимпиаде! – заявил он за несколько недель до отъезда в Сочи и на этом закончил дискуссию.

Последние десять лет Алена привыкла полагаться на мнение Штойера и делать все, как он велел. И теперь она снова послушалась его, хотя буквально каждый день порывалась поговорить с Робином.

Чтобы продолжать карьеру, ей нужен был новый партнер. Алена открыла ноутбук и задумалась: если она действительно хотела осуществить эти планы, то хорошо было бы определиться с потенциальным партнером еще до Олимпийских игр. Алена открыла сайт ISU и начала просматривать списки фигуристов-парников. Она перебирала имена, пересматривала разные видео на YouTube, представляя себя на месте той или иной партнерши. Одни были недостаточно высоки, у других была неприемлемая амплитуда движений, или они были недостаточно сильны, чтобы выполнять высокие подкрутки, как хотелось бы Алене.

«Кто же подошел бы мне в качестве партнера, кто?..» – Алена задавала себе этот вопрос снова и снова, просматривая нарезки из разных выступлений.

Для начала он должен полностью отличаться от Робина. После просмотра всех роликов Алена записала на листочке пару имен. С французом Бруно Массо она пересекалась и раньше. Он и его партнерша Дарья время от времени приезжали в Хемниц на тренировки к Инго. Как-то раз обе пары тренировали поддержки, и Бруно поднял Алену, то ли чтобы что-то наглядно показать ей и Робину, то ли просто шутки ради. Так или иначе, он развернул Алену в высокой поддержке, сделал еще пару шагов, держа ее на поднятых руках, и все это выполнил невероятно плавно и легко! Алена, крепко обхватив его запястья, могла принимать любую позицию, не соскальзывая вниз. У Робина запястья были немного мягче, поэтому ей приходилось постоянно контролировать свое положение, чтобы ненароком не соскользнуть. У Бруно же были очень крепкие руки, и Алену это восхищало. В то время у Алены даже вопроса не возникало о смене партнера. Но вот ту их совместную поддержку она запомнила очень хорошо. Своим телосложением Бруно даже немного напоминал ей ее бывшего партнера Стаса Морозова, но, несмотря на свой высокий рост, двигался по льду он очень пластично. Уже тогда Алена восхищалась элегантностью его движений. Когда Бруно тренировался с Дарьей в Хемнице, Робин и Алена иногда наблюдали за ними, стоя у бортика, и Алена даже как-то указала Робину на эту плавность движений. Робин тоже отметил элегантное катание француза. Иногда они посмеивались над Бруно, особенно их забавлял взрыв его эмоций, когда у него что-то не получалось.

«Такой большой парень, а взвинчивается как ребенок», – улыбалась Алена, покачивая головой.

И вот теперь имя того француза стояло первым в ее списке.

Вопрос Эрика Рэдфорда о ее планах на финале Гран-при Алена восприняла как намек на то, что он, возможно, подумывал о ней как о потенциальной партнерше. Но Эрик? Алена представила себя на льду с ним… Чтобы встать в пару с Эриком и полноценно тренироваться, ей пришлось бы переехать в Канаду, а это было слишком далеко. Кроме того, он весьма органично смотрелся с Меган. Алена снова включила видео с Эриком, чтобы внимательнее присмотреться к выполняемым их парой подкруткам и выбросам. На самом деле, подкрутка у них была не очень высокая, как хотелось бы Алене, хотя над этим можно было бы поработать. Но опять же – Канада была слишком далеко… Ее мысли снова вернулись к Бруно – он подбрасывал партнершу очень высоко, а она, к слову сказать, была крупнее Алены, поэтому с ним Алена точно могла бы подлетать до потолка.

В свой список она внесла еще одного парника – Александра Энберта из России. Россия, конечно, была намного ближе, чем Канада, и Алена вполне могла себе представить переезд в Москву. Кроме того, насколько она помнила, у Энберта были какие-то немецкие корни. Вот только он казался слишком высоким, и Алена чувствовала бы себя с ним на льду как ребенок, а эдакая пара «папа-дочка» смотрелась бы не очень-то хорошо. Но тем не менее Алена оставила его в своем списке.

Уже после Олимпийских игр и последующего чемпионата мира в марте Алена попросила тренера написать двум «счастливчикам» и спросить, не хотят ли они встать в пару с уже пятикратной чемпионкой мира Аленой Савченко. Сама она не хотела их спрашивать, потому что такой запрос должен был все же исходить от тренера, так было бы официальнее.

В тот вечер, когда Алена просматривала ролики с различными парниками, она даже не задумывалась над тем, что кто-то из них может не согласиться. Но ведь если не спрашиваешь, не получаешь положительных ответов. На тот момент ей было важно, чтобы они действительно подходили ей по выбранным ею критериям. А согласятся они или нет, это было уже другое дело.

Первым, кто ответил на запрос Штойера, был Бруно Массо, выразивший свою заинтересованность. Но стоит сказать, Инго поступил очень продуманно, так как в запросе он не указал конкретно имени Алены, написав, что у него есть свободная парница, заинтересованная в пробной тренировке. Хотя Алена полагала, что Бруно и без этого понял, о ком шла речь. Лишь позже Алена узнала, что тренер Бруно Жан-Франсуа Баллестер, которого все называли просто Джеффом, буквально вынудил Бруно незамедлительно ответить «да», даже не раздумывая. А слово Джеффа было для Бруно законом.

– Я буду кататься с Бруно! – заявила Алена Штойеру с твердым намерением встать в пару с французом.

– Не принимай решения слишком быстро, не гони! Выжди и давай посмотрим, что ответит Энберт…

У Инго был более прагматичный подход, поэтому он настаивал на том, чтобы Алена попробовала покататься с обоими кандидатами, прежде чем принимать окончательное решение. Кроме того, к этому времени из России так же пришел утвердительный ответ. Энберт хотел попробовать поработать с Савченко.

– Нет, я уже решила, что хочу кататься с Бруно.

Это Алена поняла сразу же, как только прочитала ответ француза. Поэтому предполагаемая пробная тренировка с Энбертом была бы для нее пустой тратой времени. Алена доверяла своей интуиции и была абсолютно уверена, что Бруно – это правильный выбор.

Бруно приехал в Хемниц почти сразу после окончания чемпионата мира, на котором Алена выступала еще с Робином.

Позже многие писали и говорили, что Савченко пришлось начинать тренировки с новым партнером с нуля. Но это было не так. Уже первые упражнения с Бруно показали, что Алена может продолжать на том же уровне, на котором они остановились с Робином. Бруно выполнял все поддержки практически с первого раза, техника у него была поставлена отлично. Что касается подкрутки, от одной только мысли о первых попытках у Алены захватывало дыхание. Когда он в первый раз ее подбросил, она закричала. Не от страха, от восторга! Алена предполагала, что подкрутка с Бруно будет выше, чем та, что они выполняли с Робином, но высота, на которую ее подкинул Бруно, превзошла все самые смелые ожидания. К такой высоте ей необходимо было еще привыкнуть. Было очевидно, что столь зрелищная подкрутка сможет стать визитной карточкой новой пары. Казалось, что Бруно не ее подкидывал в воздух руками, а подбрасывал к потолку тряпичную куклу с помощью катапульты. На высоте почти в три метра Алена могла выполнять крутку, не беспокоясь, что не успеет сделать все обороты до того, как Бруно ее поймает и поставит на лед. Подкрутка была действительно эффектной. Когда позже Алена рассматривала этот элемент на фотографиях, она не могла поверить своим глазам. Каждый оборот вызывал непередаваемое чувство восторга, Алена ощущала себя очень легкой. Только когда он ее ловил, ей было немного больно, но при такой высоте это не вызывало удивления.

Алена была счастлива, что интуиция, похоже, подсказала ей правильный путь и что в лице Бруно, возможно, она нашла подходящего партнера. Алена сразу поняла, насколько высокий у него потенциал, поэтому теперь им нужно было только развиваться и раскрывать этот потенциал вместе. Единственное, что ее угнетало и за что она сердилась на саму себя, это то, что несколько месяцев назад, когда она только приняла решение продолжать карьеру, она так и не прислушалась к своей интуиции и не поговорила с Робином до Олимпийских игр. Все получилось так, как она и опасалась – Робин узнал о ее планах не от нее самой, а от кого-то другого. Поэтому его обиду она прекрасно понимала. Робин сразу же заявил, что он не будет выступать с ней в шоу, если она одновременно будет кататься с другим партнером на соревнованиях. Алена винила себя, что не рассказала ему все сразу, как хотела. Это было бы справедливо и правильно, а так получилось не очень хорошо. Может быть, если бы он заранее знал о ее планах, он бы не стал отказываться от совместных выступлений в шоу. Но ему рассказал об этом кто-то другой, а она так и не смогла поговорить с ним лично и объяснить, почему получилось так, как получилось. Нужный момент был упущен. Сначала Алена хотела немного подождать, чтобы он немного успокоился, но потом у нее не было даже возможности поговорить с ним.

С одной стороны, Алена могла понять Робина, а с другой – она не хотела отпускать свою мечту только из-за участия в коммерческих шоу. Поэтому, когда Робин отказался выступать, Инго сделал все возможное и невозможное, чтобы им не пришлось разрывать контракт на шоу в Южной Корее, где Робин и Алена были заявлены в качестве участников.

К счастью, Инго удалось изменить подписанный контракт, и теперь Алена должна была отправится туда с Бруно Массо, а не с Робином. На подготовку номеров у них оставалось всего три недели, и за это время Инго поставил для них две абсолютно новые программы, с которыми новоиспеченная пара должна была показаться широкой аудитории.

Выступление на этом шоу было сродни прыжку в ледяную воду и должно было стать первым испытанием для новой пары. Как их воспримет публика? Алена была звездой, пятикратной чемпионкой мира, в то время как Бруно впервые выступал на шоу среди сильнейших в их дисциплине. Поэтому ему было крайне сложно так рано предстать перед публикой, практически еще не скатавшись с новой партнершей. Ведь за ним пристально следили не только поклонники фигурного катания, но и другие спортсмены, которые были приглашены на шоу в Корее. К тому же их пара была очень необычной. Алена понимала, что ее настоящие поклонники примут ее решение и выбор нового партнера и будут поддерживать на выступлениях с Бруно. Поэтому она с нетерпением ждала этого шоу, которое должно было стать своего рода лакмусовой бумажкой для тандема Алена – Бруно.

Шоу-программы сами по себе не были шедеврами, но отличались красивыми постановками, способными после всего лишь трех недель совместных тренировок показать преимущества новой пары и в то же время скрыть ее недостатки. В них было много умело вплетенной в неспешные мягкие движения экспрессии, раскрывающей весь спектр чувств, сопутствующих поиску и познанию себя, новым встречам, надежде. Выступление на этом шоу должно было показать, на что способна их пара и в каком направлении им предстояло двигаться. Алена и Бруно даже выполнили подкрутку – конечно, не тройную, а для начала только двойную, но восторженное «Ах!», пронесшееся словно вихрь по трибунам, в этот момент было равноценно золотой медали. Действительно, это выступление можно рассматривать как небольшую победу во множестве аспектов: над сомнениями, над обстоятельствами и, не в последнюю очередь, над собой.

Алена поистине была счастлива, и музыка, выбранная для одной из программ, – «Happy» – идеально соответствовала ее внутреннему состоянию. Она чувствовала, что движется в правильном направлении, и с еще большим нетерпением ждала предстоящей поездки во Флориду, где она, Инго и Бруно должны были приступить к интенсивным тренировкам. Вот только она даже не предполагала, каким разочарованием станет для нее эта поездка.

Глава пятнадцатая. Разочарование во Флориде

«Опыт – это как фонарь за спиной. Он всегда освещает только тот путь, который остается позади»

Алена сняла чехлы, положила их на бортик рядом с бутылкой воды, быстро просмотрела сообщения в мобильном телефоне и отложила его в сторону. Это была первая тренировка их пары в США, поэтому ей очень хотелось поскорее выйти на лед и начать работу с Бруно. Он появился из раздевалки спустя пару мгновений, бросил олимпийку рядом с ее вещами и буквально выскочил на лед. Алена выехала за ним. На льду занималась еще одна пара – Хэвен Денни и Брэндон Фрейзер, воспитанники Джона Циммермана и Сильвии Фонтана, тренировавшиеся на этом же катке во Флориде. Они начали заниматься немного раньше и сейчас отрабатывали вращения, в то время как Алена и Бруно первые пять минут просто катались вдоль бортика, чтобы разогреться. Они держались за руки и скользили по льду, то немного разгоняясь, то меняя направление, тормозили и снова разгонялись, стараясь точно совмещать шаги, чтобы создавалось впечатление единого целого. Эти, казалось бы, малозначимые детальки и почти неуловимые движения чрезвычайно важны в парном катании, потому как в конечном итоге они и производят необходимое воздействие на зрителей и создают впечатление скатанности пары.

После нескольких разминочных кругов по катку Бруно остановился и подъехал к бортику, чтобы сделать глоток воды. Для Алены даже эти несколько секунд были слишком драгоценным временем, которое было жалко терять. Она утоляла жажду только тогда, когда тренировка уже подходила к концу. Алена бросила взгляд на Бруно, но говорить ему ничего не стала. Вместо этого она развернулась и, заходя на простенький прыжок, стала набирать скорость. Краем глаза Алена заметила, что на другом конце катка Хэвен и Брэндон о чем-то разговаривали с Инго, который им что-то объяснял и активно жестикулировал. «Может быть, он хочет дать им какой-то совет или порекомендовать что-то», – подумала Алена и оглянулась на своего партнера. Бруно снова подъехал к ней, чтобы начать полноценную тренировку. Инго, наконец, подал им рукой знак, подзывая к себе для инструктажа. Другая пара тем временем покинула лед, поэтому Алена отбросила все ненужные мысли и сосредоточилась на тренировке.

Во время вечернего тренинга она снова заметила, что Инго о чем-то переговаривался с Хэвен и Брэндоном, а когда Алена вышла на лед, они уже вместе с Инго стояли у бортика. Алену не покидало ощущение чего-то странного, чего-то, что идет как-то не так. Алена и Бруно уже минут пятнадцать разминались на льду, а Инго, казалось, полностью забыл о них. Вместо этого он снова что-то говорил и показывал американцам, объясняя, судя по жестам, которые Алена видела со стороны, что им следовало бы поправить в выбросе.

– У них же есть свои тренеры, – начала закипать Алена. – Я сейчас, – бросила она Бруно и направилась к Инго. – Почему ты работаешь с ними? – выпалила она вопросом в Штойера. – У них есть Джон и Сильвия, а ты приехал сюда с нами и сам знаешь, мы должны много работать, мы – новая пара!

Алена была расстроена, у нее внутри буквально все клокотало. Она даже не заметила, что Бруно тоже подъехал к Инго.

– Нам нужно твое внимание, взгляд тренера, мы не можем кататься сами по себе!

Позже, уже в раздевалке, Алена снова и снова прокручивала в голове тот странный разговор и в особенности ответ Инго, который хоть и не был похож на выстрел из пистолета, но его слова попали прямо в сердце – Алена его не оплачивает. Коротко и ясно. Алена была в таком состоянии, что даже не смогла сразу ответить на этот выпад. Она просто молча стояла, подбирая слова, и, не веря происходящему, смотрела на Штойера. Они проработали вместе 11 лет, в жизни были парой, поэтому у нее в голове такое даже не укладывалось.

Да, сейчас она не оплачивала занятия с Инго, это было правдой. Но она все равно не понимала такого отношения и, закрыв глаза, сидела на деревянной скамейке в раздевалке, пытаясь успокоиться. Ее коньки валялись на полу, а слова «ты мне не платишь» все еще царапали сердце.

Теоретически Инго был прав – она не платила ему денег за тренировки, а немецкая федерация не имела права оплачивать его работу из-за той старой истории со Штази. Но когда Алена еще каталась с Робином, они принимали участие в многочисленных шоу в ранге чемпионов мира, хорошо зарабатывали и отдавали часть денег тренеру. Всегда. Сейчас Алена даже не могла подсчитать ту сумму, которую она в совокупности перечислила Инго за все эти годы, но это точно были большие деньги. Безусловно, выплата спортсменами тренеру части своих гонораров была в порядке вещей. Но они-то отдавали Штойеру сумму больше принятой, потому что немецкая федерация не выплачивала ему зарплату. Совсем недавно Алена перевела на счет Инго его долю за прошедшее шоу в Корее. Да и вообще, если задуматься, они вместе пережили многое, у их трио случались взлеты и падения, Алена и Инго были парой в течение нескольких лет… Поэтому Алена никак не могла понять – неужели вот это все сможет разбиться о такую короткую фразу: «Ты мне не платишь!»

Но не мог же он ожидать, что они, специально прилетев в США, тренировались бы здесь сами по себе, без тренера? Тогда им просто не было смысла появляться здесь. Кроме того, Инго получил рабочую визу в США, а Алена и Бруно были его спортсменами, с которыми он и должен был работать. Или, может быть, она что-то неправильно поняла? Но его слова были однозначны. Ей необходимо было с ним поговорить и выяснить этот вопрос до конца. Обычно, когда на тренировке у них возникали разногласия, дискуссии продолжались и вне катка, поэтому разговор, скорее всего, стоило отложить до завтра.

Действительно ли Алена с Инго были парой? Или это была лишь видимость? Что за отношения связывали их? Теперь Алена сама запуталась и не могла ответить на этот вопрос… Сейчас она уже не хотела никаких отношений, устав от этих эмоциональных «качелей». Ей хотелось покоя и возможности сконцентрироваться на спортивном будущем. Алена понимала, что и Бруно был напряжен и находился буквально на взводе, потому что все это «представление» ему категорически не нравилось. То, что он пока ничего не высказал, еще ни о чем не говорило. К тому времени Алена уже была прекрасно знакома с его взрывным характером, и это было всего лишь вопросом времени.

На третью тренировку Алена пришла в смешанных чувствах. Сегодня она хотела дать понять Инго, что его помощь в качестве тренера необходима и ей, и Бруно. Его парой были они, а не Хэвен с Брэндоном. Бруно, похоже, тоже пребывал не в лучшем настроении. Он негромко, но постоянно поругивался, многократно повторяя одни и те же шаги. Возможно, эти упражнения, наконец-то полученные от Инго, были для него слишком легкими или, наоборот, чересчур сложными, Алена не могла пока этого понять. Очевидным было только ощущаемое ею напряжение, которое она чувствовала практически на физическом уровне. Инго сделал знак Бруно, подзывая его к себе. Алена тоже поспешила к бортику.

– Если ты не будешь выполнять то, что я говорю, можешь проваливать со льда, – твердым голосом заявил Инго Бруно.

– Да, сейчас, разбежался. Это время нашей тренировки! – ответил Массо.

Алена не могла понять дословно, что спортсмен так резко высказал тренеру, потому что пока еще плохо говорила по-английски, но содержание разговора она уловила. Если Бруно что-то не нравилось, он сразу об этом заявлял, особо не заморачиваясь с выражениями.

– Выход там! – Инго, видимо, не захотел с ним спорить и указал пальцем в направлении двери.

В ответ на его жест последовало нечто замысловатое на французском, а потом Алена могла только наблюдать, как ее «пока еще партнер» или уже «бывший партнер» схватил чехлы и рванул к себе олимпийку с бортика с такой силой, что бутылка с водой опрокинулась на лед. И ушел…

На катке вдруг стало так тихо, что Алена услышала, как другие спортсмены на противоположном конце катка приземлили свой каскад. Ситуация накалилась и вышла из-под контроля так стремительно, что Алена даже не могла сразу сообразить, что же будет дальше. Она подняла со льда опрокинутую бутылку, поставила ее обратно на бортик и в ужасе посмотрела на Инго. Но он уже как ни в чем не бывало разговаривал с Брэндоном.

Алена быстро протерла лезвия, надела на них чехлы, сложила коньки в спортивную сумку, которую смогла закрыть только со второй попытки из-за сильного волнения и спешки. Потом она бросилась в отель, чтобы найти Бруно. Ей необходимо было с ним поговорить и успокоить его. Она должна была объяснить ему, что у Инго просто такие методы тренировок и что, когда он говорит: «Уходи»!» – это совсем не означает «уходи» в прямом смысле этого слова. Это все бред. Надо уйти, но только с одной тренировки! Если что-то не задавалось, спортсмен должен был покинуть лед. В качестве наказания. Тогда на следующий день он приложит все усилия, чтобы элемент получился и его не выгнали с катка. Такие методы могли сработать с ней, потому что сама Алена была одержима льдом и преждевременный уход с катка казался ей тяжелым наказанием. А вот с Бруно этот номер, похоже, не прошел. Если бы Алена сама занималась тренерской деятельностью, то делала бы все наоборот, заставляя спортсмена работать на льду до тех пор, пока у него не получится элемент. Без труда не вытянешь и рыбку из пруда, и никакие штрафы тут не помогут, как думала Алена.

– Нет! Я уезжаю! И если я говорю «ухожу», то действительно ухожу, – бросил Бруно, собирая вещи.

– Он не это имел в виду!

– Мне пофиг, что он там имел в виду, я ему больше не доверяю и не собираюсь с ним тренироваться, – выпалил Бруно, кидая вещи в чемодан, даже не складывая их.

– Но мы уже так много достигли вместе, – попыталась Алена зайти с другой стороны.

– Я и не отрицаю! Если хочешь кататься со мной, поехали отсюда, – Бруно наконец сел на кровать и посмотрел на Алену. – Ты реально такая наивная или прикидываешься? Разве ты не видишь, не понимаешь? Как долго ты будешь цепляться за него? Что мы тут делаем? Тренируемся? И как? Без тренера? Или с тренером, который на нас не обращает внимания, а если что-то вдруг не получается, вышвыривает с катка? Обалдеть, как продуктивно! – сарказм в его голосе сочился буквально из каждого слова. – Собирайся и поехали. Я уже купил билеты!

– Какие билеты? – переспросила Алена.

На нее вдруг накатила такая усталость, что она просто рухнула на стул рядом с кроватью. У нее было такое ощущение, что как будто два товарных поезда тянули ее в разные стороны, а она старалась удержать оба.

– Во Францию! Куда же еще? Летим вместе, или ты остаешься? – Бруно наконец заговорил медленнее.

Наверное, он тоже начал немного успокаиваться. При этом он уверял ее, что хочет кататься с ней и ценит ее как партнершу. Но в таких условиях, считал он, тренироваться было невозможно, особенно когда доверие к тренеру было утеряно.

– Так ты со мной? – спросил он снова.

– Да не могу я так просто все бросить и улететь! Мы же с Инго вместе… вроде как… Мне надо подумать.

Бруно на это ничего не ответил, просто закатил глаза.

– Дай мне немного времени, я хочу кататься с тобой, Бруно… – по крайней мере, в этом Алена точно не сомневалась.

Когда вечером Инго вернулся с катка, ситуация, и без того накаленная до предела, превратилась в ад. Алена думала, что худшее было уже позади, но сильно ошибалась. Инго сразу потребовал от Бруно отдать ему свой паспорт, чтобы тот не мог покинуть страну. И вот это требование, похоже, стало последней каплей, переполнившей чашу терпения француза. Бруно просто наглухо заперся в своей комнате, и даже Алена не могла с ним поговорить. На следующий день он улетел.

Всего пару недель назад Алена чувствовала себя на седьмом небе от счастья, она была «счастлива», как в этой песне, под которую Инго поставил им программу для шоу, а теперь Алена снова оказалась на дне. Она одиноко стояла на пляже во Флориде и слушала шум прибоя, наблюдая за волнами, которые друг за дружкой накатывали на берег… Она смотрела, как серферы выводили свои доски на гребень волны, наблюдала, как где-то на горизонте парусники балансировали между небом и водой… Она слышала, как дети плескались в прибое… Все шло своим чередом, и Алена была уверена – все, что ни происходит, ведет к лучшему.

Алена шла вдоль берега и размышляла о случившемся. Она не видела смысла идти на каток, что ей там было делать одной? Просто сидеть и жалеть себя – это не в ее стиле. Бруно открыл ей глаза и создал почву для размышлений. Алене хотелось бы забыть о ругани на катке, но факт оставался фактом – Бруно был прав.

После его отъезда Алена сразу позвонила в немецкую федерацию фигурного катания и описала проблему. Интересно, что они не удивились сложившейся ситуации, еще и указали ей на то, что ее вообще-то предупреждали о возможности такой концовки. Алена не могла вспомнить этого предостережения, хотя, может быть, в свое время она пропустила его мимо ушей или вовсе не хотела этого слышать. Чиновник из федерации посоветовал ей собирать вещи и возвращаться в Германию. Правда билет на самолет они смогли предоставить ей только через неделю, поэтому все эти дни Алена проводила возле океана, гуляя по пляжу. Одна, наедине со своими мыслями. С Инго она общалась более-менее нейтрально, сразу поставив его в известность, что собирается улететь в Германию. Может быть, ей все-таки удастся найти компромисс и убедить Бруно вернуться к тренировкам. Инго, выслушав эти слова, просто пожал плечами и пожелал ей… хорошего полета.

Глава шестнадцатая. Игра со стразами – «Ничего не получится?»

«Начни с того, что ты умеешь, или хотя бы с того, чему мечтаешь научиться»

«Я в Хемнице. Ты приедешь?»

Алена еще раз посмотрела в свой мобильный телефон и отложила его в сторону. Ее сообщение было доставлено и прочитано еще два дня назад, но ответа пока не было. Казалось, с тех пор как Бруно покинул Флориду, он провалился сквозь землю. Алена о нем ничего не слышала.

Получается, на данный момент у нее не было ни тренера, ни партнера, но почему-то даже теперь она была уверена, что все у нее получится. Алена привыкла преодолевать трудности и в таком вроде бы безвыходном положении оказывалась далеко не впервые. В этот раз все как будто бы указывало на то, что конец ее спортивной карьеры не за горами. Алене все это напоминало компьютерную игру, в которой игрок обычно куда-то мчится, преодолевая вырастающие из ниоткуда препятствия, бежит, прыгает, сражается, переходя с уровня на уровень, и с каждым пройденным этапом задания становятся все сложнее и сложнее. Если же что-то не получается, он начинает игру сначала, правда, набрав необходимые опыт и навыки, чтобы в следующий раз пройти начальные уровни быстрее. В своей карьере Алена уже пережила многое и сталкивалась со множеством различных проблем, поэтому сложившуюся ситуацию воспринимала довольно-таки спокойно. Да, она могла все бросить и просто расслабиться. Но Алена знала, что выход найдется, только его надо поискать.

Чтобы не терять время попусту, а напротив, извлечь из вынужденного простоя пользу, Алена записалась на курсы подготовки тренеров. Она часто задумывалась о тренерской деятельности и надеялась, что когда-нибудь и сама сможет поделиться своим опытом с другими спортсменами. Еще с детства она уважала профессию тренера и тренеров как таковых. И хотя сейчас они разругались с Инго и ситуация полностью вышла из-под контроля, Алена была благодарна ему за прошедшие годы. Это было непростое время. Да, ей было трудно, но, даже если учесть случившееся во Флориде, Алена признавала, что она не достигла бы всех своих титулов без Штойера. Без тренера Инго Штойера она не стала бы той Аленой Савченко, которую знали все. Она многому у него научилась. Да, у них было много расхождений, они много спорили, ругались, он часто бывал излишне резким и своими диктаторскими замашками нередко доводил ее до слез, но все эти перипетии делали ее сильнее. Инго был и оставался нелегким человеком. Но и с ней ему тоже было непросто, что уж тут говорить.

А сейчас… Алена не хотела, чтобы все закончилось вот так. Она злилась и одновременно ей было очень грустно. Может быть, если бы он пошел на уступки, все было бы иначе. Штойер не терпел никакого другого тренера или хореографа в своей команде, он был прирожденным одиночкой и решал все за них с Робином. Если она что-то предлагала улучшить или добавить в программе, он ее идеи отвергал. Если бы в их команде был кто-то, способный повлиять на него в этом отношении, то все было бы намного проще… Но нет, сейчас об этом размышлять не было никакого смысла.

Алена сделала глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться на текущей ситуации и задуматься о ближайшем будущем.

Чтобы избавиться от ненужных мыслей, Алена достала шкатулку с маленькими стразиками Swarovski и черные вязаные перчатки, которые она украшала этими блестящими камушками. Она любила придумывать разные узоры или декоры, ей нравилось рукоделие, это занятие хорошо прочищало голову. Иногда Алена выбирала маленькие камушки, выкладывая из них инициалы А и С, означающие ее имя – Алена Савченко. Иногда просто прорисовывала камушками линии и звездочки или наклеивала черные, красные и желтые стразики друг за дружкой, и тогда на перчатке можно было распознать немецкий флаг. Алена не собиралась продавать эти собственноручно украшенные изделия, она «работала» только для себя, потому что за этим нехитрым занятием полностью могла отключиться от внешнего мира, подумать и сосредоточиться на главном. Когда на столе завибрировал мобильный телефон, она вздрогнула, и стразик, который она держала в руке, упал на пол.

«Я приеду, но мне нужно еще немного времени, чтобы оправиться от флоридского стресса. Я тебе напишу, как только буду точно знать даты. Бруно».

Алена быстро набрала в ответ, что все в порядке и она подождет, потом отложила в сторону телефон и посмотрела под стол. Выскочивший из руки стразик как будто провалился сквозь землю. Тогда она взяла из коробки другой и начала его крепить к ткани, но он постоянно отваливался, и работа застопорилась. Алена не могла больше сконцентрироваться, поэтому отложила рукоделие в сторону и, потянувшись, встала. А сама-то она справилась со стрессом или уже привыкла жить с ним постоянно? У нее давно сложилось впечатление, что она всегда против кого-то боролась, куда-то бежала, что-то доказывала, поэтому ей было необходимо привыкнуть к тому, что сейчас, в силу этого вынужденного ожидания, у нее появилась уйма свободного времени.

Алена снова бросила взгляд на дисплей телефона. При этом краем глаза она заметила на полу блеск ускользнувшего стразика, подняла его и покачала головой. Странно, теперь она совершенно точно видела, что он совсем не подходил к перчатке и выбранному дизайну. Как она могла не заметить этого раньше? Она бросила его в шкатулку и встала.

Бруно прилетел через две недели, поэтому они сразу смогли начать тренировки на льду. Конечно, у них не было тренера, который бы их наставлял, но они сами разработали для себя программу тренировок. Каждую минуту, что получалось выбить на катке, они использовали для работы над отдельными элементами, повторяя их до тех пор, пока не доводили исполнение до автоматизма. Не все получалось сразу, они постоянно что-то обсуждали, спорили, показывали друг другу какие-то элементы, но практически всегда приходили к общему знаменателю. Правда, вместе с прогрессом в технике чувствовалось и нарастающее напряжение, ведь они до сих пор тренировались на катке Хемница самостоятельно. Алена чувствовала это. Бруно чувствовал это. Но ни она, ни он не могли с этим ничего поделать – они оба понимали, что им срочно нужен был новый тренер. Такая ситуация не устраивала их обоих, и тренировки проходили не так эффективно и конструктивно, как если бы они работали под чутким руководством специалиста. Да, они могли тренироваться до умопомрачения, используя каждую свободную минуту. Но зачем? Для кого? Эта неопределенность сказывалась на их настрое, на мотивации, которая иссякала с каждым днем.

Алена присела на скамейку, сделала глубокий вдох и посмотрела на Бруно, забравшего с бортика чехлы и направившегося в сторону раздевалок.

– Подожди! – Алена встала, собрала свои вещи и побежала за ним. – Больше нет смысла тренироваться одним. Давай поедем к твоему тренеру во Францию, – Алена бросила взгляд на Бруно, он резко остановился и оглянулся.

– Он сейчас в Швейцарии.

– Ну, значит, в Швейцарию!..

Бруно не надо было даже ничего отвечать. Конечно, он мог бы что-то сказать, но глаза уже выдали его. В них снова появился блеск, отражающий, казалось бы, уже потухшую надежду. Ведь теперь, при необходимых условиях, они наконец могли двигаться дальше. Бруно широко улыбнулся и просто кивнул. Алена же решила для себя, что сделает все возможное и невозможное, чтобы добиться необходимых условий или создать их самой – для него, для нее, для них обоих.

Раньше Алена не сталкивалась с Жаном-Франсуа Баллестером, лишь пересекалась с ним на некоторых соревнованиях, особо не разговаривая.

Инго говорил, что он не очень хороший специалист. Но сейчас Алена не хотела полагаться только на его мнение, хотела сама удостовериться лично, что он за человек и что из себя представляет как тренер. В оценке людей Алена старалась все-таки опираться на свое собственное суждение, а не принимать чьи-либо слова на веру. Поэтому ей было очень интересно, как теперь будут проходить их тренировки. Баллестер не мог быть плохим тренером, говорила себе Алена, ведь она сама воочию наблюдала за работой его лучшего ученика – у Бруно, безусловно, техника была поставлена очень хорошо, все элементы он выполнял правильно, а научил его этому не кто иной, как Баллестер. Исходя только из одного этого факта, она могла оспорить суждение Инго о французе. Несколько месяцев назад, когда они ездили на пару дней в родной город Бруно Кан и даже приняли участие в шоу на местном катке, она смогла перекинуться с Баллестером парой слов. Там Алена поближе познакомилась с ним, но тогда еще не могла узнать, насколько он хорош как тренер.

Сейчас она лежала на надувном матрасе в квартире Бруно в Кане, сон никак не приходил, и Алена вспоминала… В комнате было тихо, она ворочалась с боку на бок, стараясь заснуть, потом открыла глаза, и сердце ушло в пятки. Два сверкающих глаза смотрели на нее в упор так пристально, что она буквально подорвалась с матраса и села. «Забыла, как тебя звать, киса… может, ты сегодня переночуешь в другом месте?» – Алена снова улеглась и закрыла глаза. Она любила кошек, но только когда они держались от нее на расстоянии. А в этом доме жили две кошки. Одна принадлежала Бруно, другая – его соседям, с которыми Бруно и его девушка Софи делили дом. И сейчас, видимо, Алена со своим матрасом очутилась аккурат на маршруте ночных прогулок кошек. Поэтому она продолжала ворочаться в окружении любопытных созданий и своих мыслей.

Из рассказов партнера Алена знала, что Джефф – так Бруно называл тренера – начал заниматься со своим подопечным, когда тому было семь лет, и все, чего Бруно смог достичь как спортсмен, было заслугой вот этого брюнета в очках. Джефф сразу распознал у мальчика талант и стал помогать ему во всем. Он был не просто тренером, он был его наставником, практически вторым отцом. И именно Джефф, а не Бруно, сразу принял предложение пятикратной чемпионки мира Алены Савченко создать с ней пару и полностью изменить свою жизнь.

А теперь они отправились в Швейцарию. И вот она уже стоит на катке в швейцарском городе Ла-Шо-де-Фон и наблюдает за работой заливочной машины. Баллестер работал здесь тренером уже несколько месяцев, поэтому они и поехали к нему сюда, а не во Францию. На льду было холодно, гораздо холоднее, чем обычно на катках, но Алена, похоже, не обращала внимания на такие мелочи. Главное, чтобы Бруно был доволен и у них появилась возможность продолжать совместные тренировки. Здесь был лед и был тренер, который ей сразу понравился. Конечно, методики Баллестера кардинально отличались от тех, к которым она привыкла, но тем не менее сразу стало понятно, что под присмотром специалиста тренировки проходили эффективнее, а Бруно был гораздо более расслабленным и сосредоточенным. Джефф все объяснял и показывал исключительно четко, что Алене очень импонировало. Он придавал значение каждому нюансу, указывал на такие мельчайшие детали, на которые другие, скорее всего, даже не обратили бы внимания. И как человек он ей тоже сразу понравился, поэтому можно было сказать, что они поладили с полуслова.

Но на этом катке, даже работая с Джеффом, они не могли оставаться на длительное время. Да, они тренировались, но все же необходимо было как-то заложить основу их дальнейшего сотрудничества и официально определиться с тренерским составом. Вот только никто из них не знал, как это сделать. Алена допускала мысль, что Инго под влиянием стресса просто вспылил во Флориде и, возможно, если бы он работал в тандеме с таким специалистом как Джефф, все бы сложилось совершенно по-другому.

Джефф, в свою очередь, сразу заверил ее, что она всегда может положиться на него и он сделает все для того, чтобы помочь их паре. Он даже обещал поговорить с Бруно и по возможности убедить его еще раз встретиться с Инго и все обсудить.

– Было бы здорово, если бы Вы смогли убедить его согласиться эту встречу, – говорила ему Алена, сидя на кухне его новой квартиры в Швейцарии.

– Не могу обещать, что это получится, но я попробую поговорить с ним, – ответил Джефф и улыбнулся.

* * *

– Сомневаюсь, что это хорошая идея, но я поеду с тобой, – заявил ей Бруно, все же усаживаясь в машину спустя пару дней.

Алена узнала, что Инго должен был на несколько дней или недель вернуться из Флориды, поэтому они договорились с ним о встрече и отправились обратно в Хемниц.

– Ничего не получится, – повторил Бруно, остановившись на светофоре при въезде в город.

– Посмотрим. Почему ты так негативно настроен? – Алена не отступала и пыталась по дороге уговорить его пойти на компромисс. Бруно прибавил скорости и вскоре свернул в сторону катка.

– Вот увидишь, – предрек он, выйдя из машины на парковке, откуда они сразу направились к зданию катка.

Инго был на месте, поэтому они сразу могли начать «переговоры». Только уже буквально через десять минут стало понятно, что обсуждение можно было сворачивать, едва его начав. Во-первых, Инго сразу обозначил, что работать с ними он будет один и о привлечении Джеффа в команду даже речи идти не могло. Во-вторых, каждый из них должен был вносить определенную сумму в качестве зарплаты тренеру. Алена сначала подумала, что ослышалась, настолько высокой ей показалась эта цифра. В их теперешней ситуации она была для них просто неподъемной.

– Откуда нам взять такие деньги? У нас нет столько…

Алена ошарашенно посмотрела на Инго, а затем перевела взгляд на Бруно. Последнему, похоже, было вообще все равно. Он сидел с отрешенным выражением лица и, казалось, рассматривал стенку. Даже если бы Алена и Бруно получили разрешение на старт и стали выигрывать все соревнования подряд, этих призовых денег не хватило бы, чтобы ежемесячно выплачивать названную сумму. А у них даже разрешения такого пока не было. Эту проблему Алена мысленно отнесла на следующий уровень их «игры с препятствиями».

Кроме того, они должны были и сами на что-то жить! Даже если учесть выступления в коммерческих шоу, а Алена предполагала, что их как новообразованную пару организаторы не особо будут стремиться приглашать, то все равно с деньгами было бы туго. Даже если… А им все-таки прежде всего необходимо было сосредоточиться на соревнованиях. Получался замкнутый круг.

Сумма была названа, а где и как они будут добывать ее, Штойера, похоже, не интересовало. Единственное, что он предложил – подписать контракт, по которому он начал бы работать с ними без оплаты своего труда, а как только пара начнет зарабатывать, они выплатят ему всю сумму задним числом. В голове Алена сразу прикинула размер выплаты только за первый год тренировок и отрицательно покачала головой. Такой «кредит» не решал проблему.

– Ну, я же тебе говорил… – бросил Бруно и встал.

Алена также поднялась и пошла к выходу, даже не замечая, что по щекам текли слезы.

– Ну, и чего ты ревешь? Ты реально полагала, что ситуация изменится? Что он скажет что-то другое? – Бруно пристально посмотрел на партнершу.

– Пошли отсюда! – Алена вытерла рукой слезы с лица и кивнула. Теперь она окончательно поняла, что их пути с Инго разошлись навсегда.

Глава семнадцатая. Оберстдорф: король и принц для принцессы льда?

«Некоторые горы кажутся непреодолимыми, пока вы не сделаете первый шаг в их направлении»

Ну что ж, Алене пришлось искать другое решение, а точнее, теперь их паре было необходимо найти немецкого тренера, который вместе с Джеффом взял бы на себя ответственность за нее и Бруно. Уже на обратном пути из Хемница Алена продумывала различные варианты, взвешивала все за и против точно так же, как пару месяцев назад она штудировала списки парников.

В Германии было четыре центра олимпийской подготовки, поэтому на них ей и следовало ориентироваться в поиске подходящего специалиста и места будущих тренировок. В Хемнице, похоже, все двери теперь были закрыты. В Дортмунде Алена не знала ни одного тренера, который работал бы на должном уровне с парниками и мог похвастаться необходимым опытом. В Берлине был Кнут Шуберт, занимавшийся с некоторыми парами, но Алена сама откинула этот вариант. Много лет назад, когда она только искала подходящего партнера, она узнала, что у Кнута был на примете хороший спортсмен, но он ей тогда отказал. Поэтому идея нынешних тренировок под его началом была, как говорится, так себе.

Еще одна олимпийская база по подготовке спортсменов располагалась в Оберстдорфе, небольшом городке, где она когда-то выиграла чемпионат мира среди юниоров со Станиславом Морозовым. Здесь действительно были отличные условия для тренировок, но чтобы добраться из этой маленькой, затерявшейся в Альпах деревушки до какого-нибудь большого города вроде Мюнхена, требовалось как минимум полтора часа. Хотя расстояние до мегаполиса в данной ситуации не было решающим, самым главным было наличие в Оберстдорфе всего необходимого для тренировок. Да, условия на катке были и правда оптимальными.

Но под чьим руководством они могли бы там тренироваться? Алена размышляла, перебирая в голове всех знакомых специалистов.

Имя Александра Кенига молнией промелькнуло в ее голове. И ведь он жил как раз в Оберстдорфе! Кениг часто работал в качестве технического контролера на соревнованиях, и, если Алена правильно помнила, в прошлом он сам был парником. А это означало: в их дисциплине он действительно был профи! Когда Алена еще работала с Инго Штойером, она несколько раз порывалась уговорить его съездить к Кенигу в Оберстдорф, чтобы тот мог проанализировать хореографию с точки зрения технического контролера и по возможности дать им ценные рекомендации. Приняв их во внимание, Алена и Робин могли бы еще до соревнований что-нибудь изменить в программах и получить после прокатов более высокие баллы от судей. Ведь даже еле уловимые изменения того или иного шага или движения могли сыграть огромною роль в конкурентной борьбе, повысив «стоимость» элемента, например, с третьего до четвертого уровня. А на соревнованиях иногда даже сотые доли балла становились решающими. Так что хороший совет от Кенига мог стать весьма значимым в борьбе за первое место. Но Инго был против приглашенных специалистов, поэтому со временем Алена перестала настаивать на таких визитах или «смотринах».

И вот теперь она могла не только попросить совета Александра Кенига, но и предложить ему стать членом их команды, поставить его у руля и, если все сложится, заполучить в качестве главного тренера. Да еще и чисто по-человечески Кениг всегда оказывал на нее некое положительное воздействие. Они часто пересекались на соревнованиях, и каждый раз он улыбался ей при встрече, подходил, о чем-то расспрашивал. Алена могла сравнить его с эдаким солнышком, которое только одним своим присутствием заряжало окружающих положительной энергией, чего ей после всех этих недель и месяцев неопределенности очень сильно не хватало.

Алена сразу же позвонила в федерацию фигурного катания и с ходу заявила, что они с Бруно хотят тренироваться у Александра Кенига в Оберстдорфе. Только вот чиновники восприняли эту новость без особого воодушевления, объясняя это тем, что у Кенига не было достаточного опыта работы со спортсменами такого уровня. Поэтому взамен ей предложили поработать в Оберстдорфе с Карелом Файфром.

«Нет, мы будем работать только с господином Кенигом и ни с кем другим!» – Алена практически поставила ультиматум по телефону.

Она была на сто процентов уверена, что в качестве тренера им необходим именно Кениг. Поэтому она не видела никакого смысла в дальнейших обсуждениях и дискуссиях и даже слушать не хотела, почему тот же Файфр был бы для них лучшим вариантом. Алена снова доверилась своей интуиции, всегда помогавшей ей найти решение в сложных ситуациях. А интуиция кричала – Кениг! И даже фамилия его говорила сама за себя, Алена хотела работать только с «Королем»!

В итоге ей все-таки продиктовали номер телефона Кенига, чтобы она могла спросить его лично, готов ли он взять ее и Бруно в свою группу. Алена быстро набрала номер и нажала «вызов».

Александр Кениг был немного удивлен, когда ему позвонила Савченко, но тем не менее он ее внимательно выслушал. Для начала Алена вкратце описала ему свою ситуацию. Его голос в трубке звучал так, как будто он шел по улице, находясь где-то в городе, Алена даже могла расслышать звон колоколов оберстдорфской церкви. Потом она спросила, можно ли им с Бруно приехать в Оберстдорф.

– Конечно, ты можешь в любой момент приехать сюда! – ответил тренер.

– Нет, нет, вы меня, наверное, не до конца поняли. Я спрашиваю, можете ли вы стать нашим тренером? – конкретизировала свой вопрос Алена, что, вероятно, озадачило ее собеседника.

Какое-то время он просто молчал, как будто не мог подобрать нужные слова, а потом сказал, что ее вопрос его очень удивил и ему необходимо немного подумать о ее предложении, поэтому он ответит чуть позже.

– Я перезвоню тебе, как только буду готов дать ответ, хорошо? – спросил Кениг и повесил трубку.

Теперь сама Алена была в недоумении. О чем тут нужно было думать? Она отложила мобильный телефон в сторону и села на диван. Ей бы надо было разобрать вещи и прибраться в квартире, которую она снимала в Хемнице, потому что собиралась сменить место жительства. Но сейчас ничего этого делать не хотелось. Что же ответит Кениг? Что тут было обдумывать? Он мог ответить либо «да», либо «нет»… Казалось бы, все очень просто. Если бы он не хотел с ними заниматься, мог бы сразу отказать.

Кениг перезвонил ей через пару часов, показавшиеся Алене вечностью. Как он объяснил, ему необходимо было разобраться в себе, подумать, справится ли он с такой задачей. В его группе уже тренировалось много других спортсменов, и всем им требовалось внимание, поэтому его дни были расписаны фактически по часам. Алена и Бруно ставили перед собой высокие цели, они собирались выступать на самом высоком уровне, а это означало для него как тренера огромную ответственность.

– Да, приезжайте ко мне, мы познакомимся, получше узнаем друг друга, присмотримся и, может быть, сможем работать вместе, – наконец сказал по телефону Кениг.

* * *

Вскоре Алена и Бруно прибыли в Оберстдорф. После давнего чемпионата мира среди юниоров Алена была в этом городе еще несколько раз, потому что сентябрьский международный турнир по фигурному катанию Nebelhorn Trophy был важным этапом в начале каждого сезона. Кроме того, в конце года в Оберстдорфе проводилось ледовое шоу, куда ее и Робина приглашали несколько раз.

Сразу после приезда они встретились с Александром Кенигом в одном сербском ресторанчике, расположенном в здании катка, чтобы обсудить намечающееся сотрудничество. Алена была полностью убеждена в успехе. Однако Кениг еще раз подчеркнул, что для начала они проведут несколько пробных тренировок, потому как он еще не был уверен, сможет ли работать с парой таких высоких амбиций. В то же время он подробно разъяснил, как представляет себе эту работу. Алена обычно тренировалась на льду дважды в день, а в промежутках между тренировками бегала, занималась атлетикой либо одна, либо с отцом, когда тот находился в Германии. Кениг же составил план предполагаемой работы в Оберстдорфе на весь день – с утра и до вечера. Уже в 7 часов они должны были находиться на катке, чтобы оттачивать так называемые Skating Skills (поработать над скольжением), отрабатывая различные вариации шагов. После перерыва он планировал вторую тренировку на льду, посвященную исключительно прыжкам. А вечером он предусматривал еще одно занятие, опять же на льду, где они бы работали над парными элементами. В промежутках между тремя тренировками на льду были запланированы занятия по атлетике. Для этого они могли использовать фитнесс-зал на самом катке. Алена любила много работать и с трудом могла себе представить, что в какой-то момент тренировок станет слишком много. Поэтому сейчас она просто радовалась возможности тренироваться даже больше, чем привыкла сама, и на что надеялась, когда обдумывала вариант с Оберстдорфом. Александр Кениг сразу перешел к делу и упорядочил их будни.

Алена внимательно его слушала, вникала в составленное расписание и уже с нетерпением ждала первых тренировок. Ресторан, в котором они сидели, был расположен непосредственно в здании катка на втором этаже, поэтому, сидя за столиками возле окон, выходящих на лед, можно было наблюдать за тренировками спортсменов или за посетителями, пришедшими просто покататься.

Кениг сразу заявил, что ему – тренеру – очень важно, чтобы они – спортсмены – оставались довольны его работой. Это было необходимой предпосылкой к сотрудничеству, поэтому Алена кивнула в знак согласия и снова посмотрела вниз, на лед. Маленькая девочка, неудачно выполнив одинарный прыжок, упала, но тут же вскочила и пошла на второй заход. Алена улыбнулась и вспомнила, как много лет назад она с таким же упорством вставала после падений и продолжала тренировки. Бруно, похоже, тоже был впечатлен планом Кенига, он задал ему множество уточняющих вопросов и, наконец, тоже кивнул в знак согласия.

На следующий день, в 7 часов утра, Кениг сам уже скользил по льду в одном или двух метрах впереди Алены и Бруно. Они должны были следовать за ним и точно воспроизводить последовательность его шагов. Кениг считал работу над скольжением очень важной составляющей, поэтому им приходилось следовать за ним по кругу, максимально точно повторяя каждое движение его лезвий. На тренировках Алена заметила, что Кениг четко документировал все, чем они занимались, и вносил это в блокнот, который был у него всегда с собой. Алена видела, что тренер очень серьезно относится к поставленной задаче, и отмечала, что он действительно выкладывается по максимуму.

В конце каждой пробной недели Александр Кениг приглашал их на так называемую встречу команды, чтобы обсудить все возникающие вопросы или проблемы. Что пошло не так? Как это можно исправить? Что не получается? При этом он внимательно слушал и их замечания, скрупулезно выяснял, чем они были недовольны или, наоборот, что им больше всего понравилось. Их отзывам от придавал такое же значение, как и своим собственным выводам.

На протяжении трех недель Алена была очень довольна начавшимися тренировками и прогрессом, которого они с Бруно достигли за это время. Кениг опекал их буквально как родной отец, давал советы, сразу распознавая проблемы по мере их появления. Все это обсуждалась на их встречах. При этом Кениг мог даже предугадывать сложные ситуации, разруливая их еще до того, как они себя проявляли. Он внимательно присматривался к Алене с Бруно и при возникновении разногласий и споров на льду помогал им достичь компромисса, если у них самих это не получалось. Но всех недоразумений, увы, нельзя было избежать так просто.

Алена все-таки была пятикратной чемпионкой мира, а Бруно… у него титулов не было. Уже только один этот факт стоял между ними. Если Алена хотела что-то сказать или посоветовать, полагаясь на свой опыт, то Бруно это воспринимал иначе – ему казалось, будто она, являясь звездой, снизошла до него и что-то приказала. Кроме того, он привык к тому, что его голос был главным в паре. Теперь же ему приходилось мириться с тем, что эта хрупкая девушка имела «больше веса» в спорах, к чему он не привык, исходя из своих прошлых партнерских отношений.

К счастью, в их команде присутствовал Джефф, который имел большое влияние на Бруно и был готов приехать в любое время, если его присутствие было необходимо. Француз стал неотъемлемой частью новой команды и отлично ладил со своим новым коллегой Александром Кенигом. А вот Алена и Бруно должны были еще притереться друг к другу и преодолеть ту спортивную пропасть, которая их разделяла. Поэтому было важно, чтобы они вместе куда-то ходили, что-то совместно предпринимали и общались с другими спортсменами вне стен катка.

* * *

Алена была счастлива, что у них в Оберстдорфе появились друзья и они могли вместе с ними куда-то выбираться на досуге и интересно проводить время. Только вот в Оберстдорфе при всем желании можно было найти не так уж много развлечений. Среди них были ежедневные пешие прогулки, путешествие в горы, исследование разных троп или просто посиделки дома.

Немецкая федерация фигурного катания на первые две недели предоставила Алене и Бруно небольшую квартиру, а затем, когда пробные тренировки были продлены еще на две недели, они переехали в другую.

Алена с Бруно уже побывали на Небельхорне, ведь канатная дорога начиналась практически у катка. Чтобы попасть на фуникулер, им надо было всего лишь перебежать дорогу. Но даже увлекательные путешествия по горным тропкам, если их совершать каждый день, в скором времени наскучат.

После тренировки в один из дождливых ноябрьских дней они встретились с другими парниками, которые тоже тренировались у Александра Кенига, – Кристофером Бояджи и Амани Фэнси, – чтобы вместе поиграть в покер. У Амани был большой дом в Оберстдорфе, поэтому по четвергам она устраивала покерные вечера с друзьями. Алена и Бруно с радостью приняли приглашение. Алена не умела играть в покер, но хотела хотя бы посмотреть, как это происходит, в противном случае ее снова ожидал бы одинокий вечер в квартире.

Поздно вечером, когда они возвращались к себе от Амани и обсуждали встречу, Бруно вдруг спросил, понравился ли Алене Лиам. В гостях у Амани было много молодых людей, друзей Кристофера, не имеющих отношения к спорту.

– Какой еще Лиам? – переспросила Алена, глядя в окно, в то время как Бруно выруливал по узким улочкам к дому, где они снимали квартиру.

– Что значит какой? Ты серьезно? Парень флиртовал с тобой весь вечер, – покачал головой Бруно в неверии.

– Правда? – Алена быстро глянула на Бруно, чтобы понять, говорит ли он сейчас серьезно или это была очередная шутка.

Она не могла сказать, что весь вечер провитала в облаках, не обращая ни на кого внимания. Нет, ничего подобного не было. Алена очень радовалась появлению здесь друзей. В этот вечер они играли вместе, один раз она даже выиграла, все много смеялись и отлично провели время. Среди этой разношерстной компании был один англичанин, который пытался объяснить правила игры Алене. Но он говорил по-английски очень быстро, поэтому она не могла уследить за ходом его мысли и воспринимала его речь, скорее, как фон. Но правила игры она все же поняла. Его лицо ей тоже припоминалось смутно, у Амани было очень много гостей и новых лиц для Алены. Потому-то этот Лиам и объясняемые им правила как-то не особо отложились в ее сознании.

Пару дней спустя после игры в покер Амани подошла к Алене в раздевалке после тренировки и спросила, понравился ли ей Лиам. Вот теперь Алене стало действительно интересно, что это за Лиам такой, о котором все ее спрашивали. Ведь эти вопросы явно возникали не на пустом месте и даже немного раздражали ее. Амани между делом рассказала, что у Лиама нет девушки, а Алена на данный момент тоже была одна, поэтому все они подумали, что у них могло что-то получиться. Алена в неверии уставилась на Амани, подбирая слова, но для начала просто молча сняла коньки. Она не хотела ввязываться на данном этапе в новые отношения, ей хотелось просто морально отдохнуть и сконцентрироваться на тренировках. Именно это она и сказала Амани. И даже если бы что-то закрутилось, Алене хотелось бы серьезных отношений, но именно сейчас у нее на них не было времени.

Но… обычно все идет своим чередом, независимо от желаний и планов человека. Наверное, так захотела ее величество судьба или тот же святой Валентин, хоть дело было и не в феврале, но через несколько дней пути Алены и Лиама снова пересеклись. Алена к тому времени уже узнала, кто он такой, и должна была признать, что тот оказался очень привлекательным молодым человеком. Лиам иногда приходил на каток к друзьям, и они все вместе выбирались на обед.

Но у Алены все равно не было времени, чтобы познакомиться с парнем поближе. До тех пор, пока однажды вечером он не пригласил всю их компанию к себе домой. Лиам жил за пределами Оберстдорфа, примерно в шести километрах от города, и Алене очень хотелось поехать в гости, но в последнюю секунду Бруно заявил, что к Лиаму он поедет один – без Алены. Дело в том, что они с Кристофером решили, что это будет сугубо мужской вечер, поэтому ни Алене, ни той же Амани там делать было нечего, и Алене пришлось остаться дома.

С отъезда Бруно не прошло и 20 минут, когда у Алены пиликнул сотовый. Лиам через Facebook Messenger спрашивал, почему она не приехала в гости. Он ждал ее… О том, что ребята решили в этот раз собраться у него чисто мужской компанией, он слышал впервые. Кто-то, а именно Бруно, должно быть, все основательно напутал. Алена улыбнулась и пообещала, что если она между тренировками выкроит время, то сама свяжется с Лиамом и они встретятся.

Подходящая возможность для встречи появилась через несколько дней. Лиам что-то написал Алене, и она кратко ответила, что у нее намечаются свободные полчаса между тренировками, поэтому если он хочет встретиться, то может приехать на каток. Лиам сразу согласился. Алена, конечно, знала, что он живет не в самом Оберстдорфе, и предполагала, что он приедет на машине. Вот только машины у Лиама не было. И чтобы вовремя добраться до Алены, тому пришлось бежать все шесть километров до Оберстдорфа, чтобы не опоздать на встречу. Все это он ей поведал уже в кафе.

– Ты когда-нибудь участвовала в Олимпийских играх? – спросил ее Лиам после своего рассказа о незапланированном марафоне.

Алена не любила хвастаться своими достижениями и никогда не говорила о них, пока ее об этом не спрашивали. Поэтому она просто кивнула и сказала, что была на Олимпиаде четыре раза. Этого ответа оказалось вполне достаточно, чтобы привести ее собеседника в изумление и продолжить расспросы.

– Какие места удавалось занимать? – Лиам был действительно поражен тем, что девушка, сидящая перед ним и понравившаяся ему с первого взгляда, участвовала в Олимпийских играх целых четыре раза.

Но что могла Алена ответить на этот вопрос? Она задумалась всего лишь на мгновение. Для некоторых две бронзовые медали Олимпиады были мечтой всей жизни, Алена же даже не могла вспомнить, куда их засунула. Кажется, она положила их в какую-то коробку на старой квартире в Хемнице, и они там так и лежат. Алена всегда стремилась к олимпийскому золоту, и третье место было для нее поражением. Две бронзовые медали были ничем иным, как лишним доказательством того, что она дважды упустила золото. Ну и что ей было теперь отвечать Лиаму – много она добилась или нет? Поэтому Алена сказала, как есть:

– У меня две бронзовые медали, – просто озвучила факт. Но даже такая сухая констатация существующего положения оставила мужчину без слов от удивления.

Еще пару дней спустя Лиам сам смог увидеть эти медали, поехав с Аленой в Хемниц, чтобы помочь с переездом. Ее подруга Миглена из Хемница тоже помогала ей при сборах. Алена очень любила Мигги и была счастлива, что у нее была такая хорошая подруга. Они познакомились несколько лет назад через Веронику и стали настоящими подругами. К сожалению, общение с Вероникой сошло на нет. Алена очень ценила Мигги, и без ее помощи ей вряд ли удалось бы справиться со всеми формальностями настолько быстро. Жаль, что Оберстдорф был далеко от Хемница, потому что теперь они не могли видеться так часто, как им хотелось бы.

– У тебя все получится, – сказала ей Мигги на прощание и подмигнула. – Теперь ты откроешь новую главу в своей жизни.

– Да, я знаю, – Алена казалась задумчивой.

– Ты же понимаешь, если тебе что-нибудь понадобится, даже в Оберстдорфе, я сразу приеду и помогу тебе! Что бы ни случилось…

Алена обняла свою подругу, спрятав лицо, по которому струились слезы, за ее спиной.

Вот так и получилось, что Алена не только заполучила тренера с говорящей фамилией «Король», но и нашла в Оберстдорфе своего личного принца, заставлявшего ее сердце биться сильнее. Только вот по подруге она очень скучала.

Глава восемндцатая. В атаку! Чего бы это ни стоило!

«Я могу, я хочу, я должна…»

Как только Алена и Бруно более-менее прояснили проблему с тренером и переехали в Оберстдорф, ребром встали другие вопросы. Ребята уже несколько месяцев тренировались здесь и добились неплохих результатов, что уже говорило само за себя. Тренерский тандем Александра Кенига и Жана-Франсуа Баллестера работал безупречно, но вопросы о будущем пары оставались открытыми. И вот эта неизвестность сказывалась на всей команде. Вопрос финансирования встал на повестку дня одним из первых. За какую страну они будут выступать?

Алена, Бруно, его невеста Софи и Лиам сидели в кафе. Тему финансов они обсуждали практически каждый день.

– Найти спонсоров? – предложил Бруно, взглянул на Алену и вздохнул. Он сам прекрасно понимал, что вряд ли это выполнимо, так как ни одна компания не захочет вкладываться в новоиспеченную пару без гарантированного будущего, в пару, даже не имевшую к тому же разрешения на старт.

– Я подала заявку на финансирование в Немецкий Фонд поддержки спортсменов Stiftung Deutsche Sporthilfe и, наверное, все же запишусь в немецкую армию, – Алена отложила чайную ложку в сторону и сделала небольшой глоток чая. – Финансирование важно найти, но гораздо важнее, чтобы мы на фоне всего этого могли спокойно тренироваться! Это главное! Поверь мне! – продолжила Алена.

– По-любому мы должны ставить программы, оплачивать Хореографов, и самим жить на что-то тоже надо! – выдохнул Бруно в отчаянии и посмотрел в окно.

– Когда я каталась с Робином, мы всегда были зависимы от спонсоров и должны были сами оплачивать работу Инго!

– Да ладно!.. – Бруно вздохнул и закатил глаза. – Как будто я этого не знаю.

– Я знаю, что ты знаешь, но говорю это не потому. Я имею в виду, что финансирование – это, конечно, проблема, но эта проблема… решаема. А вот если ты постоянно отвлекаешься от тренировок, находишься под давлением, тебя терзает неизвестность – вот это гораздо хуже! Когда всплыла история со Штази, вы себе представить не можете, через что нам с Робином пришлось пройти. И все это перед Олимпийскими играми! – при одном только воспоминании об этом Алена начинала заводиться.

– У меня есть небольшие сбережения, я помогу вам, – сказала Софи и улыбнулась. – У вас обязательно все получится!

– Конечно, мы все вместе справимся, – Лиам тоже был уверен, что финансовые трудности были лишь временны. Он видел, с какой радостью Алена тренировалась с Бруно, пробуя каждый день что-то новое. Она возвращалась с катка с сияющими глазами и каждое утро, как бы рано не приходилось вставать, с радостью бежала на лед.

По приезде в Оберстдорф Алена с Бруно снимали одну квартиру на двоих в доме президента местного клуба фигурного катания. Но это не было окончательным решением жилищной проблемы, надо было выиграть время, чтобы подобрать для каждого оптимальные варианты. Вскоре они нашли то, что искали – Алена съехалась с Лиамом, а Бруно со своей девушкой Софи. За это время все четверо еще больше сдружились и часто встречались после тренировок.

– Господин Кениг предложил мне деньги на аренду квартиры, – сказал Бруно. – Я не знаю, могу ли принять их. Конечно, я все ему верну, но все же как-то неудобно…

– Никаких «но»! Бери, раз дает, когда заработаем – вернешь! – Алена на мгновение взглянула на свой мобильный и отложила его в сторону.

Она до сих пор удивлялась, насколько им повезло с Александром Кенигом в качестве тренера. Он сразу понял, что они – а в особенности Бруно – едва сводили концы с концами после переезда в Оберстдорф. Бруно в плане финансов было гораздо труднее, чем ей. У Алены имелись какие-никакие сбережения, а Бруно не был звездой фигурного катания, и его с бывшей партнершей не приглашали на ледовые шоу, где он мог бы заработать. Поэтому Алена тоже помогала ему в первые месяцы держаться на плаву.

Эта ситуация ее даже немного забавляла: теперь не им приходилось платить тренеру из своего кармана, а он помогал им деньгами. Но гораздо важнее было чувство свободы, которое дал паре Кениг. Он разрешал пробовать все: они могли выбирать любую музыку, работать с разными хореографами, Кениг даже поощрял эту разноплановость, искал нестандартные решения и приветствовал все, пусть даже сумасбродные идеи. И такую свободу действий нельзя было измерить никакими деньгами. Эта свобода была для Алены равноценна золоту.

К счастью, Stiftung Deutsche Sporthilfe одобрил их заявку, и из получаемых денег они могли, по крайней мере, ежемесячно вносить квартплату. К этому времени Алена с Бруно определились, что станут выступать за Германию, поэтому и имели право на финансирование фонда. В самом начале работы с новым партнером Алена сама подумывала сменить спортивное гражданство и выступать за Францию. Президент французской федерации фигурного катания Дидье Гайаге заверял ее, что сделает все возможное и невозможное и поддержит их пару, но дальше слов дело не сдвинулось.

– И почему я собственно должна менять страну? Мне нравится Германия, – объясняла Алена маме, когда ее родители впервые приехали к ней в гости в Оберстдорф.

– Я тоже так думаю – тебе лучше остаться в Германии, – ее мама не совсем понимала, почему о смене гражданства размышляла Алена, а не Бруно.

– Да… точно… Почему-то в голове прочно засело, что это должна сделать я. Но я выиграла так много медалей для Германии, чувствую себя здесь как дома, и немецкая федерация столько для меня сделала…

Но французская федерация не хотела так просто отдавать Бруно Германии, и решение о переходе спортсмена откладывалось снова и снова. И чем дольше эта эпопея продолжалась, тем острее чувствовалась финансовая проблема, не говоря уже о том, что они не имели права выступать на международных соревнованиях. Если с Робином им было непросто найти спонсоров, будучи чемпионами мира, то уж теперь с Бруно об этом не стоило даже думать. Поэтому Алена была очень благодарна поддержавшему их фонду. Без него они бы вообще не выжили. Но тем не менее им необходимо было и дальше искать новые источники финансирования.

* * *

Алена некоторое время разглядывала патрон в руке, затем, открыв затворную раму, привычным движением вставила его в патронник и закрыла затвор винтовки. Прикрыв один глаз, Алена прицелилась, нажала на курок и выстрелила. Звук выстрела заставил ее саму вздрогнуть. Попала! Алена снова выстрелила. И снова в цель! Третья пуля также попала по нужному адресу. Потом Алена отложила винтовку в сторону и вышла из помещения стрельбища. По крайней мере, в стрельбе она была лучшей в их подразделении. Оказавшись на улице, она вытащила из сумки сотовый и позвонила Лиаму.

– Я больше не могу, – выдохнула она вместо дружеского приветствия и запрокинула голову вверх, чтобы слезы, которые уже наворачивались на глаза, остались там, где было их изначальное место.

– Осталось всего три недели, и все закончится, – Лиам пытался успокоить и немного подбодрить ее, чтобы она воспряла духом. Он никогда не видел Алену в таком состоянии, и если она плакала, значит, ей было очень тяжело.

– Еще целых три недели, я не могу больше, я тут окочурюсь, у меня все болит, все! Зачем мне это все? Я больше не могу! – Алена быстро шла в сторону казармы.

– Правда?

– Да… Нет! – Алена вздохнула. – Для чего я это делаю? Кому это надо, чтобы я тут надрывалась?.. – Алена не могла больше говорить, ее душили слезы.

– Алена, прошу тебя… потерпи немного. Ты же сама говорила – это всего на восемь недель, а прошло уже пять, – утешал ее друг.

Алена и сама не могла понять, что с ней творилось. Она столько пережила, за плечами у нее было четыре Олимпиады, проблемы возникали постоянно, но она всегда успешно преодолевала все трудности. Даже когда ситуация казалась безнадежной, она никогда не сдавалась и искала выход. Алена всегда точно знала, чего хочет, и не отступала. А теперь она не узнавала себя. Может быть, все произошло как-то чересчур быстро даже для нее, и в ее жизни наступили слишком глобальные перемены. Еще бы! За прошедшие годы она привыкла выступать с Робином в многочисленных шоу, они с головой погружались в «мир гламура», блестящих стразов и софитов, могли выбирать самые красивые костюмы для выступлений, а теперь на Алене была военная форма, и она стояла на плацу для переклички.

Немецкие вооруженные силы Бундесвер поддерживали олимпийские виды спорта в Германии. И многие ведущие спортсмены, а также тренеры были действующими солдатами специального спортивного подразделения. Когда Алена тренировалась с Робином, она не могла вступить в ряды вооруженных сил, сначала потому, что не была немкой, а когда уже получила немецкий паспорт и отказалась от украинского гражданства – из-за истории с Инго и Штази. Но теперь Савченко имела полное право на эту спонсорскую поддержку.

Даже в ранге пятикратной чемпионки мира ей было сложно найти спонсоров, никто не предлагал им контракты со словами: «Мы верим в вас и хотим поддерживать». «Мечтать не вредно», – говорила себе Алена, занимаясь, к слову сказать, самым красивым и элегантным видом спорта. Атлеты, не имевшие такого количества столь значимых международных титулов, но занимающиеся другим, более популярным видом спорта, с такой проблемой не сталкивались. Некоторых, напротив, просто заваливали предложениями о сотрудничестве. Фигуристам же приходилось бороться за каждый цент.

Именно поэтому Алена решила вступить в ряды Бундесвера. Бруно в это время находился на родине во Франции – будучи французом, он не мог участвовать в этой программе. Поэтому Алена оказалась одна на военных сборах в Ганновере вместе с другими солдатами-спортсменами.

– Алена, ты меня слушаешь? – Лиам удивился, почему она вдруг надолго замолчала.

– Ой, да, извини, просто как-то… задумалась. Кстати, сегодня я снова поразила все мишени, – с гордостью заявила Алена. – В нашей группе я в этом лучшая! Наверное, мне надо было стать биатлонисткой! – засмеялась наконец спортсменка. У нее всегда поднималось настроение, когда она звонила Лиаму, порой даже несколько раз на дню.

Наверное, эти военные сборы были для нее самым тяжелым испытанием на протяжении всей карьеры, по крайней мере, на данный момент все так и ощущалось. А в этот день еще намечался ночной марш-бросок через лес. От одной только мысли об этом Алене становилось плохо. Мало того, на этот раз она должна была взять на себя руководство группой и с компасом и картой прокладывать по лесу в темноте путь для всего подразделения. Вот только карты Алена читать не умела, и с компасом ей раньше тоже как-то не приходилось сталкиваться.

* * *

– В атаку!

– Быстрее!

Алена лежала на спине под деревом и смотрела вверх. В лесу было темно, только луна сияла где-то над вершинами деревьев и была хорошо видна с этого места. Рядом с собой Алена сбросила почти 40-килограммовый рюкзак. Карту и компас она вопреки инструкциям передала кому-то другому, сама же была не в состоянии сделать и шага. Где-то вдалеке бойцы ее подразделения могли еще хоть тысячу раз крикнуть «Атака!», они могли кричать что угодно, но даже если бы сейчас рядом с ней разорвалась бомба, Алена бы не встала. Спина просто разламывалась от боли, все тело ощущалось так, как будто его залили свинцом. Рюкзак, оттягивающий плечи, был, наверное, предназначен для сильных штангистов, но никак не для хрупкой фигуристки-парницы. Скорее всего, Алена сама весила не намного больше, чем этот жуткий рюкзак, который ей приходилось тащить на спине. Даже воду из термоса она не могла вылить под дерево, чтобы облегчить нагрузку, потому что в случае проверки необходимо было сразу предъявить содержимое рюкзака. Там же находились запасные сапоги и еще какие-то вещи – Алена даже не вникала, что входило в ее обмундирование и экипировку. Она попыталась повернуться, и боль снова прострелила спину. Но встать каким-то образом было необходимо.

Сейчас для пары Савченко – Массо не могло быть и речи о частых выступлениях в шоу, потому что если они настроились на участие в Олимпиаде, то должны были полностью сконцентрироваться на соревнованиях. Тем более что их как новую пару особо никто и не приглашал в коммерческие шоу. А надеяться на то, что некие предприниматели сами с ними свяжутся и внезапно предложат: «А давайте мы вас проспонсируем…» – было смешно. Поэтому Алене необходимо было завершить этот марш-бросок, тренироваться в стрельбе и бороться, чего бы ей это ни стоило. Алена медленно перевернулась и села. Несмотря ни на что она была очень благодарна Бундесверу за предоставленную поддержку. Будь она немного моложе, возможно, эти переходы на местности не казались бы ей такими сложными. Но если надо, значит надо. В ее словарном запасе не было слов «я не хочу» или «я не могу». «Я должна», – сказала она себе и потихоньку встала. Алена подобрала рюкзак и медленно, еле передвигая ноги, шаг за шагом направилась туда, где, вероятно, велась эта самая «Атака!».

Глава девятнадцатая. Принцесса, Нищий и истинный король?

«Цель отличается от мечты действием…»

– Я ему даже письмо написала, – рассказывала Алена шагавшему рядом Александру Кенигу, попутно рассматривая витрины в маленьких магазинчиках.

Он нагнал ее после тренировки, поэтому небольшой отрезок пути по Оберстдорфу они шли вместе.

– Кому? – переспросил тренер, одновременно кивая кому-то, идущему им навстречу.

Алена даже не заметила, кого он поприветствовал, ей казалось, Кениг реально знал каждого третьего человека в этой деревушке и здоровался со всеми подряд.

– Гайаге! Инго хотел, чтобы я выступала за Францию, и я спросила президента французской федерации, возможно ли это. Гайаге ничего не имел против, но потом все как-то заглохло, – сказала Алена и застегнула молнию на куртке.

В начале ноября в Оберстдорфе было очень ветрено. Алена краем глаза посматривала на осенние куртки в витрине магазинов, чтобы потом, как будет время, туда забежать и что-нибудь присмотреть.

– Поэтому теперь придется действовать по второму варианту, – продолжила Алена, отрывая взгляд от витрин.

– Понятно. Гайаге уже должен что-то предпринять, у нас осталось не так много времени… Сейчас для нас важно, чтобы Бруно получил разрешение от Франции, дающее право выступать за Германию, – Кениг улыбнулся мужчине и женщине, стоявшим у обочины, и снова стал серьезным. – Надеюсь, переговоры с французской федерацией пройдут хорошо.

– Посмотрим. На днях Гайаге, когда приезжал в Орлеан на Мастерс (Master’s de Patinage – ежегодный внутренний турнир во Франции), сказал в интервью, что он якобы ничего не имеет против меня и Бруно, – рассмеялась Алена. – Но он хочет получить за него 70 тысяч евро.

– Мда… – Кениг просто покачал головой, не добавив больше ни слова. – Это большие деньги, – резюмировал он пару секунд спустя.

– Он запросил такую сумму, потому что в ней, как я понимаю, отражены все использованные государственные средства, которые французы затратили на своего спортсмена, – усмехнулась Алена и поправила спортивную сумку на плече. – Но даже сам Бруно рассмеялся, когда была названа эта цифра.

– Они хотят сказать, что потратили 70 тысяч на тренировки Массо? – Кениг не мог понять логику французов.

– Сюда входят поездки на соревнования, костюмы, коньки, даже еда! Так объяснил Гайаге! – засмеялась Алена – Но! Говорят, эту сумму могут урезать наполовину.

– Ну хотя бы так! – Кениг внезапно остановился. – Ты же знаешь, если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать, я сделаю все, что в моих силах, помогу даже деньгами, если надо будет!

– Спасибо! – Алена тоже остановилась и внимательно посмотрела на своего тренера.

Она до сих пор удивлялась, насколько открытым был Алекс Кениг. Они могли говорить с ним обо всем на свете, и это касалось не только тренировок. Она могла к нему обратиться даже с личными вопросами или бытовыми проблемами. И Алена это очень ценила.

– Если сумму и правда сократят до 30 тысяч евро, то это будет уже осуществимо. Трудно, но реально, – ответила она в конце концов.

Александр Кениг был тренером с творческим подходом, и Алена всегда поражалась, когда он приходил на занятия с новыми неожиданными идеями упражнений или методов тренировок. Он внимательно анализировал слабые стороны их пары и последовательно работал над исправлением ошибок. Особое внимание он уделял дорожкам шагов и разрабатывал новые сложные шаги практически с нуля. Иногда он внезапно заявлял, что перед тренировкой они будут играть в бадминтон, просто так, все вместе. Все это Алене очень импонировало, и после игры они были достаточно разогреты, чтобы выйти на лед. Иногда Кениг ставил какую-то совершенно безумную музыку, под которую не стал бы кататься ни один фигурист в здравом уме. Так Кениг добивался, чтобы Алена и Бруно спонтанно творили под эту музыку на льду, придумывали наобум какие-то движения и таким образом работали над артистизмом. Иногда он ни с того ни с сего приглашал всех своих друзей и знакомых на импровизированные «соревнования», чтобы спортсмены его группы катались перед реальной публикой. Алена никогда не могла предвидеть, что их тренер выудит в следующий раз из своей «шляпы», поэтому с нетерпением ждала каждой тренировки, даже если им придется опять делать что-то выходящее за рамки ее понимания. Кроме того, Кениг нанял психолога, чтобы тот разруливал возникающие разногласия между Аленой и Бруно, а спорили они часто. Три раза в неделю они обсуждали с тренером все вновь появившиеся вопросы, улаживали постоянно всплывающие проблемы и пытались найти компромисс, если таковой был необходим.

Кениг пригласил в команду и нового тренера по атлетике. Поначалу они тренировались с отцом Алены, но Бруно не совсем понимал его в силу языкового барьера, поэтому Александр Кениг взял в команду своего бывшего спортсмена Бена Берджеса, который раньше тоже был парником. Бен очень серьезно отнесся к своей задаче и, например, разработал специальную программу только лишь для поднятия мотивации Алены и Бруно. Он приносил на тренировки записи рэповой музыки и посредством этих композиций стремился влить в них позитивную энергию. Бруно мог общаться с Беном на английском, поэтому работа была эффективной и каждый из них – Алена, Бруно, Алекс Кениг, Джефф, Бен и отец Алены – вносили свою лепту в общее дело. Единственное, что угнетало всю команду – у пары не было разрешения на международные старты, так как вестей из Франции до сих пор не поступало.

Новый сезон уже был в самом разгаре. Поэтому вопрос релиза стоял ребром. Ведь если Алена и Бруно действительно серьезно намеревались принимать участие в наиболее крупных соревнованиях текущего сезона, то им необходимо было появиться на международной арене как можно раньше, и начать они могли как раз с мелких соревнований серии Challenger, чтобы набрать необходимые для рейтинга баллы. Савченко и Массо уже пропустили соревнования в Оберстдорфе, но осенью были запланированы и другие международные старты, а разрешения им до сих пор не дали. Так что это был вопрос первостепенной важности – чем быстрее состоится переход, тем быстрее они смогут выйти на соревновательный лед.

– Я поеду завтра в Париж и поговорю с Гайаге, – заявил Бруно перед тренировкой, когда они встретились у входа на каток. – Я выясню этот вопрос!

– Как… Подожди… а я? – Алена была немного сбита с толку его заявлением.

Она привыкла решать проблемы самостоятельно, отстаивать интересы пары и свое мнение. Именно она всегда рвалась вперед, была своего рода генератором идей, и сейчас ей было трудно представить, что в столь важном вопросе, который, в сущности, касался ее будущего, она оставалась в стороне. Терпение Бруно было на исходе, он решил действовать без нее, а такой подход был для Алены совершенно новым, даже невообразимым, но Бруно действительно собирался отправиться во Францию один и сесть за стол переговоров. А ведь именно этого Алене так не хватало все эти годы – чтобы кто-то заступался за нее и вел вперед. Сейчас Алена осознала, что они с Бруно действительно стали командой, парой, связанной общей целью. Раньше она чувствовала себя в подобных ситуациях бесконечно одинокой. Только спустя много времени Алена поняла, что и у Робина было то же самое чувство. Никто из них не озвучивал свои претензии, они не говорили об этом вслух, и, возможно, это стало их роковой ошибкой. Бруно действовал совершенно иначе. Если его что-то не устраивало или у него было другое мнение, он это сразу высказывал, иногда даже слишком эмоционально. Сейчас Алена чувствовала, что ее партнер на пределе и вся ситуация с релизом невероятно давит на него.

– Я знаю Гайаге много лет, это моя федерация, и я разберусь с ними! – Бруно решительно посмотрел на Алену и направился было к входной двери. – Ну что ты так странно на меня смотришь? Думаешь, я не смогу? Мы потеряли много времени, и я точно знаю, что мне делать.

– Все нормально, просто я к такому не привыкла, – Алена вошла следом за Бруно в здание катка.

– Привыкай, – Бруно пожал плечами и направился в раздевалку. – До скорого.

На следующий день Бруно уехал в Париж, а Алена осталась в Оберстдорфе. Лиам вызвался сопровождать Бруно в поездке и сменять его за рулем, чтобы тот приехал на переговоры не слишком переутомленным и был в форме для серьезного разговора.

Алена села на скамейку перед катком и посмотрела на вершину Небельхорна. Сегодня гора сияла в ярком солнечном свете, и Алена наблюдала за разноцветными парапланами, кружащими над горой и плавно приземляющимися где-то за деревьями. Некоторое время она, наслаждаясь осенним солнцем и голубым небом, которое в это время года не так часто можно было увидеть в Оберстдорфе, следила за красным планером, пока тот не скрылся где-то за зданием катка, а в ее голове подобно парапланам кружились мысли. Все же она ощущала себя довольно странно. Сегодня, можно сказать, решался вопрос их будущего, их карьеры. А она сидела здесь на лавке, щурилась на солнце, рассматривала горы и ждала.

Однако Алена даже не задумывалась над тем, что они будут делать, если переговоры сорвутся, не думала о поиске спонсоров и о том, как они соберут нужную сумму, которую необходимо отдать за Бруно. «Сегодня это сегодня, а если я буду думать о завтрашнем дне, то перестану жить в сегодняшнем». Такой настрой помогал ей не раз, поэтому сейчас Алена была на сто процентов уверена, что все получится. По-другому просто не могло быть. За все прошедшие годы она поняла одну вещь – надо идти вперед, прокладывать дорогу, даже если кажется, что твой путь заблокирован, ведь всегда найдутся обходные тропы. Не сдаваться, не жаловаться, не просить, не надеяться на помощь со стороны и не полагаться на одну лишь удачу. Да, она была законченной оптимисткой с твердым убеждением, что позитивный настрой имеет огромное значение.

Мало того, сейчас Алена думала о предстоящих чемпионате Европы, чемпионате мира, а также о других небольших соревнованиях, на которых им нужно будет выступить. За последние полтора года она очень соскучилась по соревновательной атмосфере, когда уровень адреналина зашкаливает, когда сердце выскакивает из груди от радости. Алена очень скучала по поклонникам, по извилистым коридорам катков, даже по микст-зоне, где после прокатов приходилось отвечать на бесчисленные вопросы журналистов. Скоро, очень скоро все это снова будет в ее жизни, и Алена ждала первых соревнований с нетерпением. Эта радость предвкушения переполняла ее и была для нее на данный момент важнее всех медалей и наград, которые они могли завоевать на предстоящих стартах. Алена хотела выступать. Она хотела бороться и быть снова в гуще событий. Для себя она решила, что теперь будет наслаждаться каждым мгновением соревнований, невзирая на внешние факторы и занимаемые места.

С Бруно у них была общая мечта: оказаться на верхней ступеньке олимпийского пьедестала. С Лиамом, и это уже сейчас было ясно, они будут строить совместное будущее. Недавно он сделал ей предложение. Алена согласилась. Конечно, она ответила «да». Аленины мысли уже витали вокруг предстоящей свадьбы, и она сама с трудом могла поверить, как быстро ее жизнь перевернулась с ног на голову и заиграла новыми красками.

Алена вытащила мобильник из кармана, чтобы проверить входящие сообщения, но никаких оповещений не было. Наверное, слишком рано еще для новостей. Бруно обещал позвонить ей, как только закончатся переговоры с Гайаге. Но едва Алена собралась убрать телефон обратно в карман, он завибрировал, оповещая ее о входящем звонке.

– Мне одобрили переход!!! – прокричал Бруно в трубку даже без предварительных приветов. И этим коротким предложением было все сказано. Лиам и Бруно были уже на пути домой и не могли скрывать от нее эту радостную весть.

* * *

Через несколько дней Алена Савченко и Бруно Массо смогли подать заявку на участие в предстоящих международных соревнованиях в Таллине. А до этого они должны были заплатить французам 30 тысяч евро за Бруно. 20 тысяч от необходимой суммы взяла на себя немецкая федерация. Оставшиеся 10 ложились на плечи Алены и Бруно. Но так как немецкая федерация оплатила сразу всю необходимую сумму полностью, то свою часть спортсмены должны были выплачивать уже не французам, а немцам в рассрочку. И это было реально, потому что теперь они оба могли рассчитывать хотя бы на призовые деньги, если начнут выступать на соревнованиях и выигрывать.

Tallinn Trophy не считался особо важным турниром, на котором соревновались между собой лучшие фигуристы мира. Это был небольшой турнир категории Б, где спортсмены набирали рейтинг и показывали программы судьям в преддверии более важных стартов. По сути, это были просто прокаты перед почти пустыми трибунами. Но все же это были соревнования, и это было главным. После перерыва в 18 месяцев Алена и Бруно впервые ступили на соревновательный лед международного турнира.

Рейтинговые очки им требовались позарез, так как нужно было набрать технический минимум для допуска к чемпионату Европы. Кроме того, они хотели наконец показать свой уровень именно на соревновательном льду, а не в рамках шоу, где на некоторые шероховатости и недоработки не обращали внимания. Они стремились выступить перед судьями, которые пристально проанализируют, на что действительно способна новая пара, и объективно оценят их потенциал. Еще до их первого появления на льду даже болельщики обсуждали на форумах в Интернете, как зарекомендует себя пара Савченко – Массо на соревнованиях. И тут рассматривались всего две возможности: либо они сразу заберутся на самый верх и ворвутся в элиту мирового фигурного катания, став фаворитами любых крупных международных соревнований, либо… провалятся на первом же турнире, что станет горьким разочарованием для всех задействованных лиц.

Судьи теперь явно не будут учитывать предыдущие достижения Алены Савченко. Да, она была пятикратной чемпионкой мира, но ее титулы остались в прошлом, а вот что она покажет с новым партнером, пока оставалось вопросом. Алена должна была заявить о себе наравне со всеми, снова показать, на что она способна. И сделать это вместе с Бруно. На турнире в Таллине выступали не самые сильные соперники, но этот факт был неважен, Алене и Бруно нужно было выиграть у самих себя, показать себе и друг другу, что они стали действительно сложившейся парой, несмотря на финансовые трудности, личные трения, которые время от времени возникали, – несмотря ни на что.

Короткую программу они откатали не совсем чисто, но все-таки заняли промежуточное первое место. «В короткой программе мы катаемся под вальс Cirque du Soleil. Этот танец можно трактовать как диалог нищего и принцессы. «Так получилось, – рассказала Алена журналистам после того, как судьи объявили оценки. – Почему бездомный и принцесса? Потому что в настоящее время Бруно живет на 200 евро в месяц!»

На данный момент им приходилось экономить на всем и, как говорится, переворачивать каждый цент дважды, прежде чем его отдать, так почему они должны были замалчивать свою ситуацию? Конечно, такое сравнение с принцессой и нищим было немного преувеличенным объяснением создавшегося финансового положения и, быть может, немного провокационным, но в принципе все было верно, и сравнение это придумал их тренер Александр Кениг, а не Алена. И именно ему все чаще приходилось выступать в роли судьи в их спорах и сглаживать острые углы. Тут уже речь шла не только о деньгах, а о них самих: Алена с ее многочисленными титулами и медалям была недостижимой принцессой, сияющей звездой на небе для Бруно, не имевшего возможности похвастаться даже частью такого ошеломительного успеха. И эта огромная разница между ними легла в интерпретацию вальса от Короля (Кениг) в короткой программе. Принцесса и нищий, которые, несмотря ни на что, встретились и шли навстречу друг другу, преодолевая на своем пути все разногласия и различия между ними.

Алена снова улыбнулась в камеру, пока Бруно отвечал на другой вопрос, отмечая, что ему необходимо много над собой работать. Еще Бруно рассказывал журналистам, как сияют глаза Алены, даже если она находится на другой стороне катка, говорил, как сильно восхищается ею, ее способностью одним лишь взглядом приковывать к себе аудиторию и удерживать внимание зрителей.

Алена опять улыбнулась собравшимся фотографам, затем застегнула молнию своей олимпийки, так как в микст-зоне зоне гулял сквозняк и ей становилось холодно. Она еще не совсем пришла в себя после проката, даже не успела пока снять коньки. Полученный адреналин растекался по венам, заставляя ее сердце биться быстрее, и, хотя это соревнование не было особо важным, казалось, сейчас ей необходимо даже больше времени, чем на чемпионатах мира, чтобы восстановиться к следующему дню. Видимо, сказывался длительный перерыв. А на завтра им предстоял прокат произвольной программы. Но сначала после множества интервью они всей командой отправились поужинать в город. Ее друзья из Оберстдорфа Амани и Кристофер тоже были здесь и представляли собой их соперников, но этот факт не отражался на дружбе двух пар, хотя, наверное, должен был бы.

– Мне нехорошо, – проворочавшись несколько часов в кровати, Алена села.

– Попробуй заснуть, не думай о плохом, – Лиам весь вечер беспокоился за Алену.

После ужина в ресторане, где Алена выбрала блюдо с лососем, ей стало плохо и с каждым часом становилось все хуже. Она попробовала последовать совету Лиама и снова легла, безуспешно пробуя заснуть, но проворочавшись в постели несколько часов, опять встала, потому что не могла больше лежать.

– Вот почему именно сейчас? В ночь перед произвольной, на нашем первом совместном старте?.. – задавалась Алена вопросом, сидя на краю ванны. Только расстройства желудка ей сейчас и не хватало. Именно теперь перед их первой совместной произвольной на соревнованиях! Как долго Алена так просидела, она не могла сказать. Умывшись холодной водой, она вернулась в постель.

– Как ты? – спросил ее Лиам первым делом, как только она вышла из ванной рано утром. Их тренировка перед произвольной начиналась ни свет ни заря, а всего через несколько часов им предстояло выступить уже перед публикой.

– Паршиво, – Алена прислонилась к стене и ненадолго закрыла глаза. – Я спала от силы один час!

– Ты снимешься с произвольной? – Лиам задал этот вопрос очень осторожно, зная, что его сильная Алена так легко не сдается и что эти соревнования значили для нее невероятно много. Другие спортсмены в ее состоянии, скорее всего, даже сомневаться не стали бы и снялись с соревнований, но Алена не была бы Аленой, если бы вот так взяла и не вышла на прокат.

– Конечно… НЕТ! – Алена начала медленно одеваться.

– Ты уверена, что справишься сегодня? – спросил ее уже Жан-Франсуа Баллестер после тренировки, которую Алена более-менее откатала. Да, она отказалась от выполнения сложных элементов и чувствовала себя, скорее, каким-то зомби, чем спортсменкой.

– Ты же вся зеленая! – француз покачал головой. Алекс Кениг тоже считал, что соревноваться в таком состоянии смысла не было.

– Мы снимаем вас с произвольной! – заявил он.

– Нет, я уверена, что справлюсь, и я не для того ждала целых 18 месяцев, чтобы все взять и отменить из-за какого-то дурацкого лосося! – Алена сняла красные перчатки, украшенные блестящими камушками, и уставилась на своих коллег. – Не волнуйтесь вы так, все в порядке! Все будет хорошо. И у меня еще есть… – Алена бросила взгляд на мобильник: – у меня еще есть целых три часа, чтобы восстановиться!

– Хорошо, если ты так уверена и если врач не запретит… – Кениг внимательно посмотрел ей в глаза, но потом все же кивнул.

– Ну подумаешь, расстройство желудка! Я справлюсь, оставьте меня просто в покое на это время, выпью чай с сухариками и выйду на лед.

Алена не хотела больше ничего обсуждать и говорить на эту тему. В конце концов, она лучше всех могла оценить свое состояние, и если она говорила, что справится, значит – справится.

Через несколько часов она стояла на льду и, широко улыбаясь, обнимала Бруно. Произвольную они откатали почти без ошибок. Алена слышала аплодисменты немногочисленных зрителей и никак не могла перестать улыбаться. Вот теперь она была счастлива. И Бруно тоже. Они справились, и все получилось. Она тепло потрепала Бруно по щекам, бросила взгляд на трибуны, на судей, на фотографов у бортика, нашла глазами Лиама и тренеров, которые тоже светились от радости, а Жан-Франсуа еще и покачивал головой, до сих пор не веря в происходящее.

– Вот только ты можешь промучиться тошнотой всю ночь напролет, а потом выйти и выдать почти идеальный прокат, – сказал он ей, сопровождая пару в уголок Kiss & Cry. Алекс Кениг в это время выводил на лед других своих подопечных.

Втроем они сели на скамейку в ожидании результатов. Алена посмотрела на Бруно и улыбнулась. Она-то давно поняла, что рядом с ней сидел не какой-то «нищий», – Бруно был ее ледовым принцем, которого она так долго искала и теперь наконец-то нашла. Есть сказка, в которой принц скрывает свою истинную сущность и притворяется нищим. Но уже сейчас Алена точно знала то, о чем пока не догадывался мир фигурного катания – именно с этим принцем, в будущем истинным королем, они удивят всех и будут бороться за ледовый престол. Ах да! Соревнования в Таллине они выиграли.

Глава двадцатая. Когда над катком собираются грозовые тучи

«Даже целясь в никуда, можно поразить цель»

– Господин Кениг, я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду, – Алена уселась за столик в кафе на втором этаже катка и внимательно посмотрела на своего тренера. Они сидели прямо у окна и сверху наблюдали, как на льду проходит массовое катание. В этом ресторанчике они всегда могли что-то спокойно обсудить между двумя тренировками, а потом снова спуститься ко льду, не выходя из здания. Официанты их давно уже знали и улыбались им в знак приветствия. Кениг взял меню, рассеянно полистал его и отложил в сторону.

– Вы слишком часто ругаетесь с Бруно, это плохо отражается на тренировках, и я как тренер должен улаживать все ваши разногласия по мере их появления, а лучше всего до… – Алекс Кениг начал разговор начистоту без каких-либо предисловий вроде «вы не совсем обычная пара и…».

– Да, да, я это уже сто раз слышала: я пятикратная чемпионка мира, а Бруно – никто, я знаю! Но… – Алена тоже чисто механически листала меню, даже не всматриваясь в названия.

– В вашей программе это тоже отражено, вы как принцесса и нищий, но я сейчас говорю серьезно, Алена! Вот что у вас произошло сегодня на тренировке? – Кениг уставился Алене прямо в глаза.

– А почему я должна объяснять? Я взяла его за руку на льду, чтобы начать разминку! И все! Откуда мне знать, что ему там взбрело в голову? – Алена снова начала заводиться при одном лишь воспоминании о ссоре с Бруно.

Она сама не понимала произошедшего. Она что, должна была ждать, пока он сам возьмет ее за руку, чтобы они начали разгон? Но это же детский сад какой-то. Алена поправила выбившиеся из прически волосы, бросила взгляд вниз на каток и девочку, тренирующую там вращение, затем снова подняла глаза на тренера.

– Наверное, ему не понравилось, как я взяла его за руку… – сказала она наконец и закатила глаза.

– С ним я тоже сегодня побеседую после вечерней тренировки, а затем мы соберемся все вместе, – Кениг дал знак официанту, молча стоявшему все это время рядом, не желая их прерывать.

– Наши кризисные собрания, – Алена усмехнулась. – Я не знаю, сколько раз мне еще повторять – если я что-то говорю или рекомендую, то не делаю этого свысока! Даже мысли такой не было! Я не знаю, почему ему так кажется. Может быть, Бруно не привык, что у женщины тоже есть право голоса?! Понятия не имею! Когда я что-то говорю, я говорю это не в ранге чемпионки мира, я просто хочу, чтобы мы развивались и наша общая мечта в итоге исполнилась. Не больше, не меньше. Я… я многое пережила и за все эти годы многому научилась, соответственно, я говорю это из накопленного опыта, это же логично? Бруно должен это понять и принять! Я не хочу наступать на те же самые грабли или питать какие-то ложные надежды…

– Но Бруно тоже приходится нелегко, ты поставь себя на его место… – Кениг хотел что-то добавить, но официант снова подошел к их столику. – Два кофе, пожалуйста. Или ты хотела что-то другое?

– Кофе было бы неплохо, – Алена кивнула. – Я понимаю его и осознаю, что ему тяжело, но и Бруно должен работать над собой.

– Вам обоим нужно работать над собой, я бы сказал. Вам надо преодолеть эту фазу противостояния и различные недопонимания. Он видит в тебе звезду, королеву парного катания с множеством титулов, у тебя тысячи поклонников, тебя любят судьи!

– И что с того? – Алена снова посмотрела на лед за окном. – Теперь-то мы выступаем вместе, мои титулы в прошлом. Мы встали в пару. Есть мы, а не два отдельно взятых спортсмена. И как пара мы оба находимся в начале пути!

– Ты понимаешь это, но ему тяжело абстрагироваться от твоих прошлых заслуг. Судьи сейчас рассматривают Бруно как какого-то дровосека. Нам всем предстоит много работать, и мы должны дать ему понять, что ему необходимо дотянуться до твоего уровня, – сказал Кениг и откинулся на спинку своего стула.

Он уже довольно хорошо знал характеры своих новых подопечных, и ему было нелегко создать необходимый настрой и рабочую атмосферу, мотивируя Алену и Бруно на выполнение поставленных задач, да еще при этом контролируя даже их интонации во время разговоров. Тренеру всегда необходимо быть предельно внимательным, поэтому, когда Алена и Бруно только начинали спорить, Алекс должен был сразу вытянуть «свою антеннку», прислушаться, уловить, что хотела сказать Алена, чем руководствуется Бруно, и только затем вмешаться. Очень часто Кениг замечал, что в напряженных ситуациях ребята произносили короткие, рваные фразы, в которых преобладали эмоции. А эмоций просто не могло не быть. К тому же разговаривали они друг с другом на смеси английского, немецкого и французского языков, что дополнительно осложняло ситуацию.

В это непростое время Кениг много общался со своим французским коллегой Джеффом, имевшим влияние на Бруно и умевшим сглаживать острые углы. На пару им удавалось смягчить или разрулить некоторые споры и разногласия. Кроме того, на каток приходил приглашенный Кенигом психолог, который также помогал находить компромиссы. Алена, в свою очередь, на досуге читала книги по спортивной психологии и мотивации, да и сама знала, что всегда лучше поговорить с кем-то, чем о ком-то. Зачастую все проблемы можно было решить, просто откровенно пообщавшись друг с другом.

Кениг видел, что за всеми этими разногласиями скрывалась одна главная проблема. И Алена, и Бруно хотели совершенствоваться, идти вперед, а эти 18 месяцев ожидания в подвешенном состоянии без разрешения на старты усугубляли и без того непростое положение дел, ведь скапливающееся напряжение, вызванное неопределенностью и длительным ожиданием, должно было найти свой выход. Примерно то же самое можно наблюдать и в природе – сначала перед грозой собираются тяжелые, темные тучи, потом начинают сверкать молнии, слышится гром, раздающийся словно бы из ниоткуда, поднимается сильный ветер, тучи разражаются ливнем, а потом все это быстро куда-то улетучивается, и снова выглядывает солнце.

Языковая проблема, безусловно, тоже играла весомую роль в их разногласиях. Ни Алена, ни Бруно не говорили на немецком языке как на родном. Ко всему этому добавлялось то обстоятельство, что мужчины не всегда понимают женскую логику, а женщины – мужскую. Поэтому, исходя из такого множества проблем, Кениг и сделал «кризисные встречи» регулярными.

Но теперь, когда у них наконец-то появилось разрешение на старт, Кениг с Баллестером надеялись, что все эти сложности уйдут в прошлое, ведь сейчас фигуристы могли направить свою энергию на соревнования, усиленно тренируясь, превращая негативную энергию в позитивную, чтобы потом полностью выложиться на турнирах. Но ситуация не становилась менее напряженной.

К вечеру Алена решила пойти на ставшую привычной пробежку рядом с домом. Она любила бегать недалеко от своей новой квартиры в Оберстдорфе, и у нее уже сложился любимый маршрут. На бегу она могла лучше концентрироваться, у нее появлялось время поразмышлять, взвесить все за и против, а сегодня ей было над чем подумать. Кениг был прав, они с Бруно часто срывали тренировки, так как не могли прийти к общему знаменателю, а это было контрпродуктивно и могло сказаться на соревнованиях.

Бруно Массо полностью отличался от Робина Шолковы. Робин был довольно спокойным парнем, и надо было действительно постараться, чтобы тот вышел из себя и повысил голос. Алена даже не могла припомнить, чтобы он разговаривал на повышенных тонах. Бруно же мог взорваться из-за любого пустяка, но Алене нравилось, когда люди не скрывали свои чувства и высказывали все напрямую. Возможно, в этом они с Бруно были похожи, поэтому им и требовалось время, чтобы притереться друг к другу.

Алена прекрасно понимала, что эти 18 месяцев неопределенности довлели над ее партнером. Да, она была пятикратной чемпионкой мира, но никогда не позволяла себе разговаривать с кем-то свысока. Хотя Алена знала, что ее манера поведения, особенно в предыдущие годы, именно так и воспринималась, но раньше и ситуация была совершенно иной. Алена подстраивалась под нее, говорила так, как должна была, ну а сейчас она поняла, что может наконец-то быть самой собой. Некоторые журналисты даже писали, что она изменилась. Но они ошибались, она не изменилась, а просто стала такой, какая она есть. В прошлом она постоянно чувствовала, что ей необходимо было обороняться, защищаться, кому-то что-то доказывать, была как ежик, который растопыривал иголки в целях самообороны. Теперь ей это больше было не нужно. Она говорила то, что считала правильным, руководствуясь своими чувствами, интуицией и опытом, и если о чем-то высказывалась, то только ради того, чтобы они оба продвинулись вперед. А вот почему ему казалось, что она «звездит», Алена не понимала, ведь она в самом деле сходу видела, что могло сработать, а что нет, и не хотела повторять прошлых ошибок.

Сегодня Алена попыталась объяснить Кенигу, почему она настаивала на принятии некоторых решений – она это делала не для того, чтобы показать, что она лучше всех в чем-то разбирается и что Бруно должен ее слушаться. Наоборот. Алена сама многому научилась у Бруно и до сих пор радовалась, что он стал ее новым партнером.

Единственное – и Алена сама это понимала – ее иногда нервировало нежелание Бруно тренироваться столько, сколько тренировалась она. Алена привыкла много и упорно работать, оттачивать каждое движение из множества, шлифовать их и доводить до совершенства. И если что-то надо было повторить тысячу раз, значит, оно того стоило. Может быть, тренировки давались Бруно легче, чем ей? Он быстро осваивал и сразу повторял самые замысловатые комбинации шагов, поэтому, возможно, он привык меньше работать и воспринимал сейчас все как перебор. Бывало даже, что он во время того, как Алена разогревалась, отлеживался на лавке где-то возле бортика или даже на самом бортике, а потом мог встать и спокойно сделать все, что от него требовалось. Может быть, Бруно не хотел зацикливаться на непрерывной и интенсивной работе и мог во время тренировки немного отвлечься, чтобы работа приносила удовольствие? В прошлом Алена сама воспринимала тренировки именно как работу, а сейчас ей казалось, что все проходило как-то легче. Так или иначе, они постоянно находились в поиске компромисса, искали пути примирения «принцессы» и «нищего», чтобы выйти на новый, уже общий «королевский» уровень.

Поэтому Алена была очень благодарна Кенигу за то, что он взял на себя роль посредника, в чем явно преуспевал, а его «кризисные встречи» не были пустой тратой времени, даже если это так казалось на первый взгляд. Алена и Бруно должны были подходить друг другу не только в техническом плане, но и на эмоциональном уровне. Алене пришлось приспосабливаться к Бруно так же, как ему пришлось приспосабливаться к ней.

Погрузившись в свои мысли, Алена бежала вдоль поля, размышляя и проигрывая в голове снова и снова те или иные ситуации, возникавшие порой на тренировках, и вдруг поняла, что решение проблемы лежало на поверхности. Каждому в их новой команде было позволено быть самим собой, каждый из них вносил свой вклад в общее дело. И эта многогранность их маленького сообщества, эта свобода, которую дал им Алекс Кениг, а так же поддержка Джеффа, наполняли их позитивной энергией. Просто надо терпимее относиться друг к другу. И тогда они непременно справятся со всеми трудностями, Алена в этом даже не сомневалась. Поняв это, она улыбнулась и побежала обратно к дому.

* * *

С такими мыслями Алена приехала в Эссен, где их с Бруно ждал выход на лед чемпионата Германии. Они были хорошо подготовлены, и не существовало никаких сомнений в том, что они могут занять какое-то другое место, кроме первого. Так оно и случилось – уверенно и с приличным отрывом от соперников они завоевали свой первый общий титул чемпионов Германии.

– Мы хотим выигрывать на всех соревнованиях, на которых будем выступать, – заявила Алена на завершающей соревнования пресс-конференции. – Я знаю, что Бруно боролся, – продолжила она, бросив взгляд на партнера.

– Мы оба боролись, – улыбнулся Бруно. – А когда оба партнера все делают сообща, результаты не заставляют себя ждать, – добавил он.

Алена тоже улыбнулась. Она отвечала на другие вопросы, улыбалась в камеры и сама не могла поверить, что они уже столького добились после долгих месяцев ожидания. Алена снова посмотрела на Бруно, который, пока другая пара призеров отвечала на вопросы журналистов, просматривал судейские протоколы. Они набрали 222,22 балла на своем первом чемпионате Германии, их результатом здесь стала очень интересная комбинация цифр, число, уходящее в бесконечность. 222,22 можно было разделить на двоих, тогда каждому досталось бы много единичек, а они как раз и хотели занять в будущем еще множество первых мест.

Алена снова посмотрела на журналистов. Сколько пресс-конференций они провели с Робином? На сколько вопросов ответила Алена на протяжении своей карьеры? Алена давно научилась уверенно отвечать на них, даже после обидных поражений. Теперь в помещении пресс-центра она сидела рядом с Бруно и смотрела на журналистов, среди которых увидела Лиама. Он занял место позади всех, чтобы своим присутствием поддержать ее, и улыбнулся, когда их взгляды пересеклись. Незадолго до пресс-конференции он догнал ее, забрал коньки и сказал, что заметил на катке ее бывшего партнера Робина. Во время соревнований она Робина не видела, но, видимо, он был где-то на трибунах. Только недавно Алена узнала, что сейчас Шолковы работает тренером в России. Причем с парой, с которой они с Бруно рано или поздно пресекутся на соревновательном льду, а это означало встречу и с Робином, но уже в качестве тренера. В любом случае Алена от всего сердца желала ему успеха в его новом начинании. После Сочи-2014 их пути разошлись, и у них не было возможности подробно поговорить друг с другом после распада пары, поэтому Алена была очень рада, что Робин нашел свой путь. И если им суждено было оказаться в разных командах – она – спортсменка в одной, он – тренер в другой, – значит, так и должно было быть. Как говорится – C’est la vie. Что ж, их ждет интересное и несколько необычное состязание. А в спорте никогда нельзя предугадать, кто окажется впереди.

– Да, я рад, что их ситуация прояснилась. Я буду смотреть чемпионат Германии… Потому что мне тоже интересно, не столько лично, сколько с точки зрения спортсмена.

«Мне интересно, как они себя проявят, как их воспримут в мире фигурного катания. Либо все скажут: “Вот это новая пара! Мы вас ждали!”, – или же напротив: “Ну, хорошо, что вы катаетесь, но…”», – сказал Робин в одном интервью незадолго до чемпионата Германии. Алена вспомнила его слова, еще раз улыбнулась в камеру и встала. Пресс-конференция закончилась.

– Поздравляю! – Робин внезапно оказался перед Аленой, когда она уже хотела покинуть зал прессы.

– Спасибо, – Алена хотела остановиться и еще что-то сказать, но и Робин, и она сама спешили, да еще вокруг столпилось много народа, и поэтому они разошлись в разные стороны. Им следовало поговорить, но не так, не на бегу в каком-то коридоре. И, возможно, подходящее время для этого разговора все равно давно ушло. Всему свое время…

Глава двадцать первая. Выше, красивее, рискованнее?

«Кто не рискует, тот не пьет шампанское»

Алена злилась, просто кипела от злости, но даже если бы вся злость выплеснулась наружу, ей это не помогло бы. Алена давно поняла, что если Бруно себе что-то вбил в голову, то так просто его не переубедишь. Это все равно что пытаться с разбегу проломить стену.

– Нам не нужна четверная подкрутка, – заявил Бруно перед началом олимпийского сезона. А ведь именно этот элемент мог бы сыграть решающую роль в борьбе за олимпийское золото. По мнению Массо, подкрутка была слишком рискованной, и вероятность получения травмы была выше, чем шансы на успех. Он считал, что чисто откатанная программа принесет им больше баллов, чем нашпигованная ультрасложными элементами.

К тому же Алена и Бруно все еще тренировали выброс тройной аксель, который не показывала ни одна другая пара, но все равно в этом важнейшем олимпийском сезоне им нужны были и новые сложные элементы. Ведь в преддверии Олимпиады все спортсмены повышают уровень сложности программ, выбирают самые интересные постановки, шлифуют хореографию, поднимают уровни вращений, придумывают еще более зрелищные поддержки с непростыми заходами, а некоторые пары усиленно тренировали и уже даже показывали на выступлениях четверные выбросы. В арсенале немецкой пары вместо этого был выброс аксель в три с половиной оборота. Но им необходим был еще один «козырь в рукаве», а четверная подкрутка получилась бы просто шикарной, учитывая высоту, на которую Бруно мог подбросить Алену.

Алена выдохнула, пытаясь немного успокоиться. И Жан-Франсуа Баллестер в этот раз не помог ей, не стал использовать свое влияние на Бруно, доказывая ему необходимость четверной подкрутки.

– Алена, тебе это не нужно, – вместо этого убеждал ее Джефф, пристально глядя ей в глаза.

– Нужно, – ответила она коротко и, не дожидаясь ответа тренера, пошла на разгон, чтобы, разогреваясь, выполнить перекидной прыжок.

Они приехали на этот сбор в Межев специально, чтобы получить свежие импульсы, но пока ничему новому тут не научились. Незадолго до этого Бруно получил мышечную травму во время медицинского теста на беговой дорожке и теперь занимался в режиме щадящих тренировок. При прыжках его нога проседала, поэтому здесь они тренировали только выбросы, поддержки и вращения. Алена работала над прыжками одна, чтобы оставаться в форме.

– Это ненужный риск, – добавил Баллестер, когда Алена снова оказалась у бортика. Этими словами он как бы поддерживал Бруно в его мнении. К счастью, на стороне Алены был Александр Кениг, который и тут неоднократно выступал в качестве посредника в спорных ситуациях, успешно их улаживая. Но в вопросе введения четверной подкрутки в программы мнения внутри команды непримиримо разделились.

Алена сама понимала, что риск получения травмы был очень высок, но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Алена делала ставку на риск, а Бруно – на безопасность и чистые прокаты, и никто из них не хотел идти навстречу друг другу.

– Если кто-то из нас получит травму, мы оба снимемся с соревнований, – орал Бруно в запале, отметая все ее возражения.

– А как ты собираешься побеждать, если мы не покажем ничего необычного, а у соперников очень сильные программы?! – кричала Алена в ответ.

– Мы можем победить и так! – Бруно хотел еще что-то добавить, но Алена оказалась быстрее.

– О нет! Хватит! Тогда вообще нет смысла тренироваться, – Алена не могла больше сдерживаться. На этих сборах они спорили не только на тренировках. – Я возвращаюсь в Оберстдорф!

– Стоп, стоп, стоп! – попытался вклиниться Джефф и успокоить спортсменов, пока они не наговорили друг другу лишнего.

– Я думаю, и правда будет лучше, если мы сейчас уедем и поговорим об этом позже, – сказал Кениг, немедленно подходя к ним, как только голоса зазвучали громче. Он тоже видел, что Алена и Бруно в Межеве чаще ругались, чем работали. Травма Бруно усложняла ситуацию, еще больше раздражая его, и, похоже, им всем действительно был необходим небольшой перерыв. Кениг видел, что Бруно был на пределе и срывался даже на тренеров. Поэтому о конструктивной работе не могло быть и речи. Никто из них не хотел уступать, и с каждым днем ссоры становились все громче и жестче.

Бруно окинул взглядом всех присутствующих:

– Ну и до свидания!

Алена хотела бы верить Бруно, что «они выиграют и так», но она никогда не искала легких путей для достижения своей мечты. Поэтому она не понимала, почему сейчас она должна была отказаться от чего-то, что было ей по силам, чтобы воплотить эту мечту в жизнь.

Алена покачала головой. После четырех олимпиад она больше не хотела полагаться на волю случая и прекрасно понимала, что им с Бруно нужен был козырь, какой-то уникальный элемент, который вывел бы их на другой уровень и оставил соперников далеко позади. Раньше, имея на вооружении выброс аксель в три с половиной оборота, они как бы играли в покер, нервируя соперников. Ведь часто перед важными соревнованиями журналисты и болельщики ломали голову над тем, пойдет ли пара на риск и покажет ли выброс тройной аксель, или же они предпочтут облегченный вариант. Так что этот элемент был на соревнованиях Алениным «лотерейным билетом» – либо она выиграет джекпот, либо все проиграет. Но теперь Савченко хотела пойти еще дальше и добавить еще больше риска, показав на соревнованиях четверную подкрутку. Зрители каждый раз потрясенно ахали, когда Бруно подкидывал Алену в воздух, ловил ее и ставил на лед. Алена чувствовала, что может добавить дополнительный оборот при такой огромной высоте броска и это принесет им дополнительные баллы.

Алена постоянно прокручивала в голове их последние споры по поводу такого усложнения и снова и снова убеждалась в своей правоте. Они часто ругались из-за этой подкрутки и, казалось, ходили по какому-то замкнутому кругу. Но сегодня все совсем вышло из под контроля, и Алена в самом деле намеревалась собрать чемодан и уехать в Германию. Лучше вообще отказаться от участия в Олимпийских играх, чем оказаться там в роли статистки, считала она.

«Мы и так можем победить», – Алена шепотом повторяла слова Бруно. Вот как так? Неужели он надеялся, что все остальные пары, словно подкошенные, будут падать, срывать прыжки, лепить ошибки на Олимпийских играх? Как раз на этом турнире все спортсмены находятся на пике своей формы и выходят на лед полностью сконцентрированными. На Олимпиаде делать ставку на ошибки соперников было глупо, в этом Алена была так же уверена, как и в том, что солнце встает утром, а заходит вечером.

– Успокойся, – погрузившись в свои мысли, Алена не заметила, как Александр Кениг подошел к ней и слегка тронул за руку.

– Его наплевательство меня добивает… Как мы можем выиграть «и так»? – размышляла Алена вслух, не дожидаясь ответа.

– Но если ты сейчас все бросишь, то на Олимпийские игры вы даже не попадете.

Алена посмотрела на своего тренера, но ничего не сказала. Что она могла на это ответить? Да, было бы глупо все сейчас бросить после трех лет тяжелой работы. Да, все так. И не только Алена понимала это, но и Алекс, и Бруно, и Джефф. Но было так же глупо лететь в Корею и надеяться, что все пройдет как надо и они «и так выиграют». Алена хотела рискнуть и, будучи опытной спортсменкой, очень хорошо понимала этот риск, отождествляя себя с олимпийским лозунгом – быстрее, выше, сильнее… Именно поэтому Алена так хотела покорить четверную подкрутку, как когда-то выброс аксель в три с половиной оборота.

История с акселем началась давно, когда Алена еще каталась с Робином. Лейпцигский институт прикладной педагогики разработал для них оптимальную технику исполнения этого элемента. Выброс аксель они всегда оставляли на конец программы, чтобы он был своего рода восклицательным знаком в сторону судей по завершении проката. Аксель был кульминационным моментом и должен был запоминаться своей зрелищностью. Тогда Алена рисковала еще больше, чем сейчас, потому что она и Робин… почти не тренировали этот выброс, что сводило ее отца с ума. Как опытный спортсмен и тяжелоатлет Валентин Савченко не мог одобрить такого подхода, он не понимал, как можно было выйти на соревнования и делать элемент ультра-си наобум или на авось, без должных тренировок. Но Алена могла это объяснить – однажды на тренировке она неудачно упала с такого выброса на шпагат и еле смогла встать со льда. Этот элемент стал ее личной идеей фикс, вершиной, которую она во что бы то ни стало хотела покорить, тем более что риск не был чем-то необычным для Алены – боль и риск стали неотъемлемой частью ее жизни.

И вот с тех пор они с Робином практически не тренировали аксель, но регулярно вставляли его в программы – наудачу! Аленин расчет был прост: если она приземляет выброс идеально, то золото им практически обеспечено, если падает, то ей светили минимум две недели перерыва, чтобы залечить травму, не считая того, что за срыв этого выброса им существенно снижали баллы, что откидывало их далеко назад. А так как на тренировках золото выиграть было нельзя, то зачем лишний раз рисковать? Ведь существовали только два варианта – успешное приземление или падение, поэтому Савченко и играла в «свою лотерею» только на важных соревнованиях. Иногда получалось, иногда нет. Но сам факт, что они могли выполнять в конце программы выброс тройной аксель по мере необходимости и в зависимости от исходной расстановки сил, придавал Алене больше уверенности, и аксель стал их козырем, который она время от времени вытягивала и бросала на лед.

– Я снова поговорю с Бруно сегодня… – Кениг еще что-то говорил о компромиссах, об обоюдных соглашениях… Не в первый раз ему приходилось выступать посредником, и его спокойная манера говорить, расставляя нужные акценты, как-то успокаивала ее, хотя в этот раз, погрузившись в свои мысли, Алена и прослушала большую часть того, что он сказал. Она давно поняла, что к Бруно надо искать другой подход. С Робином было легче, с французом же было очень проблематично найти необходимый компромисс.

– Хорошо, – вздохнула Алена. – Мы должны пройти весь путь до конца.

Сколько раз она произносила эти слова? Сколько еще осталось до того конца? И сколько препятствий еще предстоит преодолеть? Но остановиться сейчас и все бросить было бы равносильно предательству своей собственной мечты и веления своего сердца.

Когда Кениг ушел, Алена присела за столик в близлежащем кафе и задумалась. На самом деле она хорошо ладила с Бруно и могла даже сказать, что они стали друзьями. Они вместе отмечали праздники, вчетвером с Лиамом и Софи куда-то выбирались. У Массо всегда были хорошие идеи насчет соревновательных программ. Бруно был очень талантлив. Алена это сразу заметила и оценила. Только его манера работать порой сводила ее с ума. Он не хотел работать столько, сколько работала сама Алена. Всего, чего она достигла, Алена добилась путем кропотливой работы, повторений через не могу и не хочу, посредством своей огромной воли к победе. Бруно был не такой. Ему не нужно было много тренироваться, он мог прийти на разминку позже, а это его убеждение – «мы выиграем и так, все будет хорошо» – просто вгоняло ее в ступор. Были ли эти равнодушие, спокойствие и непробиваемость характерны для всех французов? Алена этого не знала. Однако, несмотря на все свои причуды и леность, если Бруно за что-то брался, то делал это на ура. Но это раздражало ее еще больше, потому что ей было очевидно, что он сам затаптывает свой талант под лед. А Бруно был очень талантлив! Немногие фигуристы были так же одарены, как Массо, но француз и не думал развивать свои природные способности. Бруно мог просто встать и без усилий чисто выполнить прыжок. И пока он был в состоянии исполнять все, что от него требовалось на должном уровне, Алена к нему не приставала и практически смирилась с его манерой работы.

А сегодня их пара была действительно на грани распада. И причиной разрыва стала бы именно эта подкрутка, а не то, о чем рассуждали на форумах многие болельщики – незнание Бруно немецкого языка, экзамен по которому он проваливал раз за разом. Для того, чтобы получить разрешение на старт на Олимпийских играх, Массо должен был получить немецкий паспорт. А подать заявление на его получение он мог только в том случае, если докажет определенный уровень владения языком и сдаст экзамен. Он дважды его завалил, но с третьей попытки обязан был сдать, иначе не мог рассчитывать на немецкое гражданство. И тогда все усилия по подготовке к Олимпиаде были бы все равно напрасны. Но по поводу его знания немецкого Алена не волновалась и улыбалась, когда журналисты спрашивали ее об этом. Вот тут она сама могла ответить набившей оскомину фразой: «Все будет хорошо, все и так получится». Алена была уверена, что с третьего захода Бруно сдаст экзамен, а вот отсутствие «козыря» на соревнованиях ее напрягало.

Алена подала знак официанту, попросив счет, заплатила за кофе и снова направилась к катку. Они с Бруно должны были поговорить друг с другом, дать друг другу последний шанс и пройти этот путь до конца. Что бы не случилось, с подкруткой или без нее, но вместе.

Глава двадцать вторая. Когда в твоих руках знак бесконечности

«Даже в алфавите „труд“ предваряет „успех“»

Алена с Бруно стояли на катке Оберстдорфа перед трибунами, заполненными «под завязку». Их руки образовывали знак бесконечности в виде горизонтальной восьмерки. Сердце отчаянно стучало – через пару секунд на соревнованиях Nebelhorn Trophy они готовились впервые представить на суд зрителей их олимпийскую произвольную программу. Уткнувшись лбом в грудь Бруно в начальной позе программы, Алена отчетливо слышала стук его сердца, ощущала каждый импульс его напряженных мышц. Она закрыла глаза, абстрагируясь от аплодисментов публики, которые становились все тише и тише, пока на катке не воцарилась абсолютная тишина. Алена почти физически чувствовала «громкую тишину» в зале и биение сердца партнера. Или это ее сердце стучало так громко? Миллисекунды, оставшиеся до начала программы, казались бесконечными. Все вокруг в тот момент стало лишним, казалось, весь мир сжался до одного мужчины и одной женщины, стоявших посреди льда. Только их общее дыхание, вибрация их тел и единое сердцебиение на двоих… «Надеюсь, мой тональный крем не испортит его костюм», – внезапно мелькнула абсолютно инородная моменту мысль, прежде чем в помещении зазвучали первые фортепианные ноты и знак бесконечности, сложенный из их рук, пришел в движение.

Алена точно помнила тот день, когда Жан-Франсуа Баллестер предложил им музыку для олимпийской произвольной. Она попросила его прослушать разные музыкальные треки и принести понравившиеся для обсуждения, чтобы они вместе могли выбрать удовлетворявшую всех тему. Но Джефф сразу заявил, что именно эта композиция должна быть у них в этом важном сезоне и никакая другая.

– Вот музыка для олимпийской произвольной, – Джефф положил на стол свой телефон, включил его и на некоторое время замолчал. Это было не предложение, это было утверждение, с такой уверенностью он указал им на свой выбор.

– Вы предлагали эту музыку два года назад, – задумчиво сказала Алена, когда композиция наполовину отзвучала. Сейчас Алена и сама не могла объяснить, почему тогда они отвергли эту музыку, настолько прекрасным казалось ее звучание теперь.

– Я думаю, вы созрели для нее, – добавил француз и посмотрел на собравшихся.

– Мне она очень нравится, – сказала Алена, когда отзвучали последние ноты «La Terre vue du ciel» – «Земля, увиденная с неба» Армана Амара.

– Мне тоже, – согласился Бруно. Александр Кениг задумчиво кивнул. В этих спокойных звуках было нечто, сразу же перехватывающее дыхание каждого, кто их слышал, оно очаровывало и будоражило душу. Едва ли можно было описать, выразить словами или просто понять, почему и как это происходило, но в этой музыке действительно было что-то гармоничное и трогательное одновременно. Что-то, что сразу же покоряло и уже не отпускало.

– Давайте еще раз послушаем, – предложила Алена и закрыла глаза.

Может быть, два года назад, когда она впервые услышала эту музыку, они действительно еще не «созрели» до этой произвольной. Алена всегда верила в то, что все в жизни произойдет в нужное время, и если тогда они не стали кататься под «La Terre vue du ciel», то значит, так было надо и время этой музыки пришло только сейчас. Чтобы быть «готовыми» к ней, им понадобилось два года.

Но какой будет казаться земля с небес? Что можно увидеть, и какие мысли придут на ум? Что скрывается за этими воистину волшебными звуками? Часто и порой очень внезапно, хотим мы этого или нет, мы сталкиваемся со многими эволюционными вопросами бытия, даже если для этого нужно просто выглянуть из иллюминатора самолета и посмотреть вниз на землю. Мы видим проносящиеся мимо облака, наслаждаемся золотом восходящего солнца или провожаем последние розоватые с золотым отливом лучи уходящего дня за темно-синюю черту горизонта. Мысли приходят и уходят, обнажая истинные чувства, отделяя важное от второстепенного, черное от белого, разграничивая добро и зло, и снова расползаются, как облака в небе, дотрагиваясь при этом до самого сердца. Эти мысли, как и вид с заоблачной высоты на землю, никогда не будут одинаковыми. Проблемы становятся несущественными, величие и красота природы выходят на первый план, и каждый человек в соответствии со своей судьбой раскрашивает эту картинку, видимую где-то далеко внизу, новыми красками. Иногда на этой картинке мы будем видеть солнце, иногда – облака, испытывать радость или грусть. Картинка будет постоянно меняться, как стеклышки калейдоскопа, образующие при каждом его повороте новый завораживающий узор.

В спорте мы тоже говорим о взлетах и падениях, победах и поражениях. Светлые и темные дни сменяют друг друга. И это порой происходит неожиданно, как бы ни готовила нас судьба к таким внезапным переменам. Всего полгода назад Алена не знала, что будет дальше. Во время этапа Гран-при во Франции она получила травму на выбросе тройной аксель и несколько месяцев могла тренироваться только в щадящем режиме.

Из-за той травмы они пропустили финал Гран-при, хотя квалифицировались на него, заняв первые места на обоих предварительных этапах. Была ли Алена разочарована? Была ли в отчаянии? Нет. К счастью, их замечательная команда физиотерапевтов в Оберстдорфе поставила ее на ноги. Бруно также часто страдал от болей в спине, и врачи под руководством Харальда Мартина за короткое время смогли привести его в форму. Физиотерапевты их команды были способны творить чудеса. Например, когда почти год назад у Алены на стопе опорной ноги порвалась одна из связок, она и представить себе не могла, что так быстро сможет вернуться на лед. У каждого человека есть свои мечты, идеи, своя судьба и свой путь, причем далеко не всегда прямой. Так было, так есть и так будет постоянно – до бесконечности. Ту травму Алена восприняла как небольшой шаг назад, но теперь они двигались только вперед.

Все эти воспоминания мелькали в ее голове во время прослушивания музыки, которую принес Джефф, и одновременно Алена представляла, как они с Бруно будут под нее двигаться, как расставят акценты, как подчеркнут отдельные элементы завораживающими звуками и меняющейся скоростью мелодии, как будут скользить рука об руку по льду. Сыграет ли судьба за них на предстоящих Олимпийских играх? Алена не знала ответа на этот вопрос. Да и не хотела знать. Сейчас она наслаждалась каждым моментом олимпийского сезона, независимо от того, на какой ноте он мог закончиться. Ведь даже черные грозовые облака обладают своей особенной завораживающей и таинственной красотой: за ними всегда скрывается золото солнца, таящее в своем свете надежду. Если же не смотреть на грозовые облака, избегать их и скрываться от них, то вы никогда не сможете насладиться первыми лучами солнца, проглядывающего сквозь нагромождение туч. Не увидите, как золотые потоки прорвутся сквозь черноту и зальют все своим теплым мерцающим светом.

– Да, музыка замечательная, – задумчиво повторила Алена.

Бруно и Александр Кениг также сочли предложенную Баллестером музыку очень красивой, но все же решили не спешить с выбором. Каждый из них мог вынести на обсуждение несколько вариантов, чтобы потом команда сделала окончательный выбор. Они не хотели торопиться. И действительно, впоследствии было прослушано несколько композиций, все много спорили, обсуждали каждую музыкальную тему, но и спустя две недели «La Terre vue du ciel» оставалась главным фаворитом для олимпийской произвольной Алены и Бруно.

Алена точно знала, кому хотела бы доверить хореографию программы вне зависимости от выбора музыки. Она всегда мечтала поработать с олимпийским чемпионом Кристофером Дином, но почему-то раньше полагала, что пока не готова к сотрудничеству с легендой фигурного катания. Но в таком случае когда, если не сейчас? Произвольный танец Кристофера Дина и Джейн Торвилл на Зимних Олимпийских играх 1984 года в Сараево на музыку «Болеро» Мориса Равеля покорил в свое время весь мир. Интересно, что в том году, когда Дин и Торвилл вписали свои имена в анналы истории фигурного катания, Алене исполнился всего один месяц. Танцоры на льду тогда получили наивысший возможный на тот момент балл – девять судей отдали англичанам вожделенную оценку 6,0.

К счастью, Алена и Бруно могли сами выбирать себе хореографов, и команда тренеров поддержала их в этом решении. Кениг нашел адрес Дина и отправил ему запрос по электронной почте.

Через несколько дней Александр Кениг пришел на тренировку и подал знак Алене и Бруно немедленно подойти к нему. Алена выполняла упражнения на растяжку, но сразу встала и направилась к тренеру.

– Кристофер Дин ответил на наш запрос с просьбой поставить для вас произвольную, – заявил с ходу Кениг, когда Алена и Бруно подошли к нему.

– И? Он согласен? – Алене очень хотелось поскорее все узнать.

– Он был очень удивлен, что обратились к нему, потому что он никогда не работал с парниками, но он согласен попробовать, – обрадовал ее Кениг.

– Круто! – Алена аж подпрыгнула от радости и рассмеялась. – Будет здорово!

– Дин сказал, что тоже поищет что-нибудь из музыки и, возможно, предложит свой вариант, – продолжил тренер. Кенигу нравилось, когда его спортсмены были довольны и с нетерпением ждали предстоящей работы.

Алене очень хотелось попробовать что-то новое, поработать с легендарными фигуристами, и она уже предчувствовала, что сезон будет очень интересным. Обе программы они планировали поставить в Майами. Туда должен был специально приехать из Колорадо и Джон Циммерман, чтобы поработать с ними над новой короткой программой.

Как и было обговорено, у Кристофера Дина нашлись свои идеи относительно музыкального сопровождения новой произвольной, но ни одна из них не оказалась лучше предложенной Джеффом. За неделю до отъезда в Майами Алене все же довелось испытать момент, когда сердце ушло в пятки. Дин прислал письмо по электронной почте, где спрашивал – может, все-таки стоило отложить их сотрудничество до лучших времен. Ведь немецкая пара до сих пор не определилась с окончательным выбором музыки.

– Мы определились, – сразу ответила Алена. – Мы возьмем эту музыку! Мы будем кататься под «La Terre vue du ciel», – добавила она.

Алена даже знала, с какой стартовой позиции они начнут программу. Это должно было быть что-то, что запомнилось бы навсегда. Недавно Алена увидела в Фейсбуке фотографию двух артистов балета, которые руками сформировали знак бесконечности, нечто подобное она хотела воспроизвести на льду.

– Не уверен, что вы сможете сделать такую же горизонтальную восьмерку, – сразу же разочаровал ее Кристофер, когда они приехали в США и начали работу на катке. – У Бруно руки намного длиннее, чем у тебя, поэтому восьмерка не будет выглядеть так гармонично, – сказал Дин и покачал головой.

– Но мы же можем попробовать… – настаивала Алена. Она не могла так быстро отказаться от этой идеи и решила, что сама подумает, как они с Бруно построят эту восьмерку, чтобы ее части, образованные их руками, смотрелись более или менее одинаково. Кроме того, изображенной фигуре не нужно было оставаться статичной надолго, с нее, как с отправной точки, Алена и Бруно должны были плавно начать движение.

Поэтому после возвращения из Майами они сразу начали вносить изменения в постановку. Во время работы с Кристофером они записали много видео со льда и теперь просматривали их и кое-что меняли. Дин предложил массу интересных идей и движений, но саму программу он предлагал начать по-другому. К сожалению, знак бесконечности в его версии постановки не был предусмотрен, с чем Алена не могла просто так согласиться. Эта идея не оставляла ее в покое.

– Бруно, подожди, а если мы встанем вот так и протянем руку сюда, а потом…

– Понял, но тогда нам надо перейти с этого знака и начать…

– Точно, но я хотела бы, чтобы…

– А потом ты разворачиваешься…

Алене и Бруно даже не нужно было заканчивать предложения, их тела и музыка сами находили оптимальные решения. В поставленной программе они поменяли местами несколько элементов, заменили некоторые шаги и переходы, где-то изменили расстановку движений, чтобы программа легче вкатывалась и – самое важное – чтобы получилось добиться гармонии и буквально прочувствовать программу. Часами Бруно и Алена оставались одни на катке в Оберстдорфе, смеялись, кричали друг на друга, спорили. Но теперь эти споры не были ссорами ни о чем и на ровном месте, это была тяжелая, кропотливая работа двух спортсменов, которые были глубоко вовлечены в творческий процесс, не воспринимали ничего лишнего вокруг себя и были настолько сконцентрированы, что полностью теряли ощущение времени. Они пробовали новые переходы, постоянно меняя положение рук, чтобы все-таки знак бесконечности получился близким к идеальному, пока наконец не нашли решение, как это можно было сделать. Им необходимо было менять положение сцепленных рук сверху вниз или снизу вверх так, чтобы знак приобретал некое волнообразное движение, с которого бы начиналась вся программа.

– Эй, вы там, может, на сегодня достаточно? – даже голос Александра Кенига не мог выдернуть их из творческого процесса в тот день, когда знак бесконечности наконец «дался» им в руки. Бруно и Алена были в своем собственном мире, где они творили, будучи не просто спортсменами, фигуристами, – сейчас они были настоящими художниками, и каждое вновь созданное движение было похоже на гениальный мазок кистью, превращавший обычную картину в шедевр.

– Да, да, мы идем! – крикнула Алена со льда тренеру и махнула рукой. Теперь она как никогда чувствовала, что они с Бруно – настоящие партнеры, именно сейчас ставшие единым целым. Они учились друг у друга, что-то отдавали один другому, а что-то принимали от партнера взамен. К тому же Алена была уверена – Бруно сделал ее еще сильнее. Эта совместная работа, творческие идеи, рождавшиеся буквально на ходу, новые движения и переходы, маленькие фишечки, которые внезапно находились в процессе работы, наполняли ее ни с чем не сравнимым чувством удовлетворения. Алена была действительно счастлива, работая на льду со своим нынешним партнером.

Вскоре после возвращения из США Алена захотела попробовать на льду что-то особенное. Она ощущала небывалый прилив сил и, казалось, была готова к «подвигам». Но вот слово «казалось», наверное, было ключевым в ее настрое, так как, чувствуя в себе силы и небывалую энергию, Алена не учла влияние джетлага после пересечения нескольких часовых поясов. Ее организм еще не совсем перестроился по прилете из США. Но, несмотря на это, Алена решила попробовать прыгнуть каскад из трех тройных прыжков. Было бы здорово, подумала она, и пошла на разгон. Первый прыжок она приземлила чисто, оттолкнулась, сделала крутку, выехала – чисто! Оттолкнулась снова… и вот тут что-то пошло не так, осознала Алена, когда со всей силы приложилась лицом об лед… «Лицо будет выглядеть ужасно», – мгновенно промелькнула мысль, прежде чем она кое-как взяла себя в руки, встала и поехала к бортику, на котором где-то стоял обезболивающий спрей. Скорее всего, ей больше не потребуются тени для век – их темно-синий цвет ей был гарантирован. Отек вокруг глаза быстро набухал. Бруно подал ей баллончик с заморозкой, в ужасе качая головой. «Это было ооооууу…» – прошептал он, но при всем желании больше ничем не мог помочь Алене.

* * *

Вспоминая все это, Алена еще раз улыбнулась зрителям. Ее сердце колотилось после первого проката новой произвольной программы, она чувствовала тепло руки Бруно на своей спине, когда они бок о бок шли в Kiss & Cry, чтобы дождаться результатов судейства. Сегодня в Оберстдорфе они не откатали программу чисто, но она произвела впечатление. И это было для них гораздо важнее, чем полученные баллы. Времени для дальнейшей работы над качеством прыжков и выбросов было пока еще достаточно. На первом турнире сезона они четко увидели, над чем им предстоит особо поработать и в чем заключаются их слабые стороны. Кроме того, их все еще не полностью удовлетворяла начальная поза со знаком бесконечности, возможно, придется ее как-то видоизменить, как, впрочем, и окончание программы. Но сама произвольная всем понравилась, и это было для них на данный момент самым важным.

А вот с короткой программой, для которой они выбрали «Фламенко» – очень энергичный и горячий танец, – все шло не так гладко. Танец, наполненный страстью и любовью, в Олимпийском сезоне мог прийтись по душе зрителям, ведь в такую программу они могли бы, как Алена это и любила, включить больше танцевальных элементов. И казалось, зрителям в Оберстдорфе их «Фламенко» очень даже понравилось. Сама Алена чувствовала себя комфортно в этой программе, превращаясь на льду в испанскую диву в огненном танце, поставленном для них в Майами Джоном Циммерманом. А вот у Бруно не получалось вжиться в роль испанского мачо. Ему было трудно реализовать эту идею на льду, и, похоже, чувствовал он себя совсем не в своей тарелке.

– Не подходит она мне, – говорил он каждый раз, когда они катали на тренировках программу. При этом Бруно даже не спорил и не пытался что-то доказать, но Алена видела, что он не чувствовал себя свободно во «Фламенко», и поэтому был немного скован.

– Мы должны больше тренировать ее и накатывать, тогда ты ее прочувствуешь, – заверяла его Алена. Но Бруно, не прислушиваясь к ней, просто по инерции продолжал тренировки. И тот факт, что программу он не чувствовал, отражался на соревнованиях. Ни разу они не откатали «Фламенко» чисто, что начинало напрягать уже саму Алену, и тем сильнее, чем ближе приближались главные турниры сезона.

Она помнила похожую ситуацию, когда ей и Робину пришлось менять программу почти перед самой Олимпиадой. Тогда Алена не могла привыкнуть к программе, и поэтому теперь, спустя годы, она как никто другой понимала состояние Бруно и его возражения против «Фламенко». Алена любила эту короткую, но, если партнер чувствовал себя в ней неуютно, они должны были решить этот вопрос и не повторять ошибки прошлого.

– Давай сегодня прокатаем нашу старую программу прошлого года, – предложила Алена, вытаскивая диск с «That Man» в стиле линди-хоп.

Бруно непонимающе уставился на нее.

– Что произошло, с чего вдруг? – наконец спросил он, подъезжая к бортику со стоящим на нем музыкальным центром.

– Мы просто попробуем, – объяснила Алена и подала глазами знак выходить на лед.

Последний раз они катали эту программу почти год назад, и теперь повторять все движения по памяти было сложно. Но получилось. Тело, безусловно, имело свою собственную память, все движения легко вспомнились, и во время этого пробного прогона программы они, к слову сказать, не совершили ни одной ошибки. Уже во время проката Алена увидела, как заблестели глаза у Бруно, и именно этих горящих глаз ей так не хватало во «Фламенко». Бруно не просто катал эту программу. Он наслаждался ею так же, как это делала Алена. Из небольшой искры они снова разожгли пламя, и Алена чувствовала, что гореть оно будет до конца сезона.

До финала Гран-при оставалась всего одна неделя. Немного, чтобы окончательно восстановить старую программу, но ради этих горящих глаз, ради этой искры оно того стоило. Теперь оставалось только надеяться, что вот такая спонтанная смена программы в середине сезона, эта искра и судей убедит, и зажжет публику на трибунах.

С каждым соревнованием они вносили в программы какие-то изменения. Иногда вставляли новое движение, иногда новый заход на элемент, но чаще всего они меняли финальную позу в произвольной программе. На этапе Гран-при Skate America неделю назад они снова опробовали новую – Алена, сидя на плечах Бруно, вытягивает руки вверх, как будто хочет дотянуться до облаков. Это выглядело гораздо интереснее, чем их изначальная задумка, но все равно Алена была недовольна, до совершенства им было еще далеко. К началу этого этапа ей, наконец, прислали новое платье для произвольной. На первых турнирах сезона у нее было другое, которое, к сожалению, не оправдало ее ожиданий, ведь заказывала она совершенно иную модель. На Skate America она наконец-то смогла показать всем новое платье, и оно смотрелось действительно шикарно. Сейчас соответствовало все: цвет, легкость, отсутствие нагромождения сверкающих камней. Платье казалось легким, как перышко, таким же, как облака на небе, когда солнце только садится и золото его лучей сливается с фиолетовым цветом вечернего неба.

К финалу Гран-при они, наряду со сменой короткой программы, внесли и пару изменений в произвольную. В их новой финальной позе рука Алены вновь тянулась вверх, к облакам, но в этот раз Алена не сидела на плечах Бруно. В конце программы он должен был лишь слегка приподнять ее. Начальную позу со знаком бесконечности они тоже видоизменили. Алена и Бруно обсуждали варианты начала программы почти ежедневно, потому что хотели добиться совершенства. Когда она лбом упиралась в грудь Бруно, пока их руки образовывали горизонтальную восьмерку, ее тональный крем все-таки частенько отпечатывался на костюме Бруно, что смазывало впечатление от такой интересной задумки. К финалу Гран-при они придумали, как сформировать знак бесконечности по-другому – для этого Алена должна была развернуться и встать спиной к Бруно, затылком к его груди, и слегка повернуть голову в сторону, чтобы их взгляды встретились, прежде чем надо льдом прольются первые звуки фортепианной музыки.

* * *

– Мы выиграли! – крикнул Бруно улыбаясь. После победы в финале Гран-при они имели полное право счастливо улыбаться в камеры, ведь сейчас у них были действительно хорошие предпосылки к успешному старту на Олимпийских играх.

Но эта победа далась им не так легко. Во время шестиминутной разминки перед короткой программой платье Алены порвалось в районе застежки, и у нее не было времени починить молнию. Савченко и Массо должны были выйти на лед первыми в своей группе. К счастью, у Алены была с собой булавка, и она закрепила платье поверх сломанной молнии. Алене было даже страшно представить, что было бы, если бы чертова молния разошлась во время самого проката. Тогда бы это была ее личная катастрофа, захватывающее зрелище для фотографов и роскошный повод для многочисленных публикаций бульварной прессы. Но мало было им проблемы с платьем… При заходе на поддержку Бруно почувствовал, что шнурок на ботинке порвался, о чем он ей успел крикнуть. «Давай, поднимай», – выдохнула Алена в ответ, не задумываясь о том, что поддержка могла закончиться для них весьма и весьма плачевно. Она чувствовала, какими скованными и напряженными стали движения Бруно во время исполнения последних элементов. Ботинок сидел неплотно, поэтому любое неверное движение могло привести к падению. По-хорошему, им необходимо было сразу прервать программу, подъехать к судьям, описать проблему со шнурком, быстро зафиксировать конек и только потом продолжать программу. Правда, этот перерыв обошелся бы им в несколько баллов. Но все эти мысли пришли ей в голову уже после того, как они закончили программу. Алена даже думать не хотела о том, как они умудрились выполнить поддержку при таких обстоятельствах. Но хорошо, что в конце концов все закончилось хорошо.

И да, после финала Гран-при они окончательно поняли, что смена короткой программы была верным решением.

Новое начало произвольной также было намного интереснее предыдущего, и поэтому вся постановка целиком смотрелась уже идеально. Почти.

– Видишь, я был прав! – Бруно до сих пор находился в состоянии эйфории от победы.

Алена вопросительно посмотрела на него.

– Мы выиграли БЕЗ четверной подкрутки, – добавил он.

– Интересно, и почему же? Да потому, что другие ошиблись! – ответила Алена, пожимая плечами. Она предполагала, что Бруно не упустит возможности ей на это указать и вся дискуссия вокруг подкрутки начнется заново. – А если бы остальные прокатали чисто? – поинтересовалась Алена усмехаясь.

– Если бы да кабы… – ответил Массо.

– На Олимпийских играх такой «подарочек» нам не светит, и один элемент может решить все, без всяких там «если», – подытожила Савченко.

– Посмотрим, – Бруно не хотел омрачать радость победы в финале и продолжал довольно улыбаться.

– Ладно, посмотрим, – Алена и сама улыбалась, не желая заводить долгую дискуссию. Все-таки сегодня у них была уважительная причина для радости, поэтому они поспешили на церемонию награждения.

Глава двадцать третья. Праздник жизни в блестках, стразах и шелках?

«Счастье – это единственное, что мы можем дать другим, сами того не имея»

Першение в горле больше нельзя было игнорировать. Алене было больно глотать, да еще голова с каждой минутой становилась все тяжелее. Сначала она подумала, что это лишь происки ее воображения, все ее недуги – это следствие долгого перелета в Корею, которые пропадут самое позднее к завтрашнему утру. Но на следующий день ее горло не просто болело, оно саднило, и ей было очень больно глотать. Ко всему прочему добавились типичные симптомы простуды. К счастью, официальный врач их команды Свен Ауторзен тоже прилетел в Корею и мог сразу заняться Аленой, чтобы ей не стало еще хуже.

В ночь после прилета Алена едва могла заснуть: из-за джетлага и боли в горле о сне не могло быть и речи. Она ворочалась в постели, прислушивалась к ощущениям в горле, надеясь, что боль куда-нибудь пропадет, только она вместо того, чтобы рассосаться, становилась все сильнее и сильнее. К тому же Алена скучала по мужу – в последнее время она уже привыкла путешествовать с Лиамом, и сейчас ей его очень не хватало.

В день отъезда в Корею Лиам и Алена должны были забрать Бруно у его дома, чтобы поехать в аэропорт. Однако Бруно написал короткое сообщение, чтобы Алена и Лиам не ждали его внизу, а поднялись ненадолго в квартиру.

– Он раздумал лететь, или почему вдруг надо зайти в квартиру? – Алена ломала голову, строя догадки.

В любом случае это должно быть что-то очень важное, иначе Бруно стоял бы внизу со всеми своими вещами, чтобы быстро сесть в машину. Массо жил в самом центре Оберстдорфа, поэтому около его дома было сложно оставить машину, парковаться там имели право только сами жильцы дома.

– Посмотрим, какой там повод, но думаю, что-то хорошее, а не то, что он сейчас все бросит и останется дома, – заверил ее Лиам и все-таки припарковал машину рядом с домом, где Бруно и Софи снимали квартиру.

И вот спустя два или даже уже три дня Алена все равно не могла не улыбнуться при воспоминании, как они с Лиамом поднялись к Бруно, огорошившему их чудесным сообщением. Он скоро станет отцом! Нет, нет… ОН станет ПАПОЙ! Этой радостной вестью он хотел обязательно поделиться с Аленой и Лиамом перед самым отъездом. Бруно был несказанно рад, в его голосе звучала бесконечная гордость, он просто светился от счастья, и Алена тоже была искренне рада за своего партнера и его невесту. Да, Олимпийские игры всегда готовили Алене какие-то сюрпризы, а сейчас таким неожиданным подарком стала эта радостная новость!

– Здорово! Надеюсь, радостные сюрпризы будут нас сопровождать и в Корее, – сказала Алена, возвращаясь в машину.

– Посмотрим, – ответил Бруно, усевшись на заднее сиденье.

– Да, я уверена, что победа останется за нами, ведь мы загадали это на Новый год, – Алена повернулась к Бруно в машине и ободряюще подмигнула. В этот год они праздновали все вместе – Алена, Лиам, Бруно и Софи. В новогодний вечер они много играли, разговаривали, провожали старый год и встречали новый. А ровно в полночь Алена и Бруно пожелали друг другу, чтобы наступающий год стал для них очень важным и значимым. И как показало время, его начало уже задалось!

– Я так рада за тебя, – еще раз повторила Алена по дороге в аэропорт.

– Спасибо, – ответил Бруно, не переставая счастливо улыбаться.

К сожалению, Лиам и девушка Бруно Софи должны были пока остаться дома в Оберстдорфе. На Олимпиаду они собирались прилететь немного позже, чтобы присутствовать только на индивидуальных соревнованиях и остаться в Корее в общей сложности всего на три дня. Оставаться на более длительное время не имело особого смысла. Во-первых, охрана олимпийской деревни была настолько строга, что Лиаму разрешили бы посещать Алену только в определенное время, не говоря уже о том, что в одной комнате их просто не поселили бы. А во-вторых, их пребывание обошлось бы им слишком дорого. Аленины родители тоже остались дома и собирались смотреть выступление дочки по телевизору. Так было для всех проще. Конечно, Алена хотела бы, чтобы ее родные были рядом, но в олимпийской деревне все было строго регламентировано. Не говоря уже о том, что Алена и Бруно обязаны были сразу по прибытии отправить сотрудникам допинг-контроля свой поминутный план местонахождения в олимпийской деревне, и не дай бог, если контролеры не обнаружат их в указанное время в указанном месте.

Алена никак не могла «найти себя» после перелета даже спустя пару дней. Она прилетела на самые важные соревнования в своей жизни, на пятую и, возможно, последнюю в ее карьере Олимпиаду. День икс становился все ближе. Командные соревнования, на которых Бруно и Алена должны были представить короткую программу, начинались уже через два дня. Но вместо предвкушения выступлений они жутко страдали от резкой смены нескольких часовых поясов. У Алены это еще усугубилось простудой, и, как следствие, она ощущала постоянную усталость, безусловно, отражавшуюся на тренировках. В командных соревнованиях у них не было шансов на медаль – в команде Германии они с Бруно были сильнейшими, и надеяться, что немцы после выступления танцоров, мужчин и женщин одержат победу над сильными китайцами, американцами, русскими или канадцами, выставившими на командный турнир своих лучших фигуристов в каждой дисциплине, было бы несерьезно.

Однако командные соревнования должны были стать хорошей тренировкой для Бруно на олимпийском льду. Ведь Массо, в отличие от Алены, никогда раньше не был на Олимпийских играх. Разница в их олимпийском опыте была настолько невероятной, что Алене самой было сложно в это поверить. Очень хорошо, что Бруно мог получить свое «крещение» на олимпийском льду до индивидуальных соревнований. Конечно, это был самый обычный каток, привычный лед, уже знакомые им болельщики, судьи, и, казалось бы, все было организовано, как и на любых других соревнованиях, но атмосфера Олимпиады была не сравнима ни с чем. Поэтому многие спортсмены при одном только взгляде на олимпийские кольца на бортиках испытывали колоссальное давление, которое не каждый выдерживал, – давление Олимпийских игр.

Бруно получил долгожданный немецкий паспорт еще в начале декабря, поэтому на финал Гран-при в японский город Нагоя он уже летал как подданный Германии. И вот с тех пор путь в Корею для них был открыт. Четыре года назад, когда Бруно еще катался за Францию вместе с Дарьей Поповой, их пара не попала на сочинскую Олимпиаду именно из-за бумажной волокиты. Дарья и Бруно собирались вместе с Морганом Сипре и Ванессой Джеймс представлять Францию в Сочи, но Дарья, к сожалению, не получила французский паспорт, и пара не смогла принять участие в Олимпийских играх. Алена с трудом могла себе представить, как больно и обидно было спортсменам потратить четыре года жизни на подготовку к самому важному соревнованию в своей карьере, а потом не попасть туда не из-за какой-то травмы – что само по себе было бы ужасно, но могло случиться с каждым, – а лишиться Олимпиады из-за нерасторопности чиновников. Правда, эта история давно ушла в прошлое.

Так когда же Лиам отвез их в аэропорт – два или три дня назад? Из-за сдвига во времени и джетлага Алена все еще не приспособилась к часовому поясу Кореи и потеряла чувство времени. Она до сих пор помнила, как однажды, когда была еще маленькой и жила в Украине, вернулась откуда-то домой с соревнований – кажется, они прилетели тогда с Игр доброй воли из австралийского Брисбена – и легла на диван. Алена просто хотела закрыть глаза и немного отдохнуть после перелета. Однако она заснула так крепко, что ее родителям несколько раз пришлось трезвонить в дверь, а потом забираться в квартиру через балкон, потому что Алена заперла ее изнутри. Но она ничего из этого не заметила и даже не проснулась.

Алена снова прислушалась к ощущениям в горле и сглотнула – лучше не становилось, кроме того, она почувствовала, что «начал течь нос». Она щелкнула кнопкой чайника и задумалась. Простуда и джетлаг – самое то, чего ей не хватало для полного счастья перед Играми, но на то это и была Олимпиада. Алена уже привыкла, что каждый раз перед соревнованиями что-то шло не по плану, поэтому ничего иного не ожидала и в этот раз и своей простуде не удивилась. Хотя радостная новость Бруно затмила все, и Алена до сих пор была уверена, что и дальше у них все сложится удачно – ее организм вовремя перестроится на необходимый часовой пояс, и простуда отступит или, по крайней мере, даст ей передышку на выступление, а потом, как говорится, хоть трава не расти.

Алена заварила чай, легла и закрыла глаза. «Так, надо настроиться, как будто это просто дурная шутка, завтра я буду в форме, и горло перестанет болеть», – повторяла себе Алена. Не в первый раз ей приходилось внушением активизировать все резервы своего организма, чтобы выстоять два нужных «боя», бросив на выступление всю свою энергию, и только потом позволить себе разболеться. Поэтому сейчас Алена пыталась отогнать от себя все ненужные мысли и попытаться заснуть, чтобы быть готовой к утренней тренировке. Естественно, она так и не выспалась.

Бруно также страдал от последствий перелета, поэтому в их состоянии не могло быть даже речи о выбросе аксель в три с половиной оборота. А ведь они специально снялись с январского чемпионата Европы в Москве для того, чтобы усиленно поработать над своим «чудо-оружием» – акселем. Алена даже тренировалась последние недели перед Кореей на так называемой удочке, которую не особо любила. Но в командных соревнованиях рисковать и идти на аксель не было абсолютно никакого смысла, поэтому они хотели исполнить более простой выброс – флип.

* * *

В день проката короткой программы на командном турнире Алена выглядела просто шикарно в новом платье для прошлогодней короткой программы. Ярко-красная помада отвлекала на себя внимание зрителей, поэтому никто не мог заметить ее бледного лица и догадаться, какую слабость она ощущала. Во всем их облике присутствовало некое веяние тридцатых годов. Казалось, Бруно и Алена телепортировались на ледовую арену Gangneung прямиком с одной из знаменитых вечеринок великого Гэтсби прошлого века: невероятно гламурная Алена в блестках, стразах и шелках с прической в стиле ретро и эдакий денди Бруно в стильном жилете с красным галстуком-бабочкой.

В период между Первой мировой войной и Великой депрессией люди стремились к веселью и свободе, хотели открыть для себя мир и во чтобы то ни стало насладиться жизнью в полной мере. Такие настроения отражались в раскованных вечеринках и в соответствующей одежде. Единственное, чего не хватало Алене в ее образе, чтобы запечатлеть дух того времени, это длинного мундштука, зажатого между пальцев, или бокала с коктейлем, который ее партнер предложил бы ей в этой воображаемой «игре», привнося в нее заключительный штрих. Это подчеркнуло бы единение декаданса и стиля, всепоглощающей тоски и жажды любви, богатства и утонченности. Алена и Бруно хотели передать эту жизнерадостную искру и непринужденную радость как всем присутствующим на трибунах, так и сидящим перед телевизорами зрителям, пережить вместе с ними этот момент в жизнеутверждающем танце линди-хоп на «ледяном паркете».

– Флип? – уточнил на всякий случай Бруно на шестиминутной разминке.

Алена кивнула. Перед Олимпийскими играми они тренировали два варианта выброса – флип и аксель. Оба должны были быть отточены до совершенства, и Алена могла всегда выбирать, какой выброс они будут выполнять. На командный турнир был однозначно утвержден флип!

Алена чувствовала себя намного лучше – адреналин, атмосфера соревнований, и не просто соревнований, а Олимпийских игр, стали для нее лучшим лекарством. Усталость еще немного чувствовалась, но она не мешала полностью отдаться завораживающему линди-хоп, увлечь зрителей и покорить их. Публика сразу включилась в игру, начав аплодировать в такт первым же шагам и движениям. На зрелищной подкрутке зал, как и следовало ожидать, потрясенно ахнул, а через короткий момент уже пристально наблюдал за следующим прыжком и чистым выездом с него. Когда они начали заходить на выброс, Алена бросила взгляд на Бруно и вздрогнула – в его глазах были гнев и ужас одновременно. Но, к сожалению, уже было слишком поздно что-то выяснять. В ту миллисекунду, когда Алена взлетела в воздух, она поняла, что Бруно хотел сказать ей этим убийственным взглядом. Они договаривались на выброс флип, черт его раздери! А не на АКСЕЛЬ, заход на который Алена сделала на автомате, поэтому сейчас ей катастрофически не хватало скорости. Невероятно, сколько всего можно было передумать за краткие мгновения полета, пока твердая ледяная поверхность не вынесла свой вердикт за непростительную ошибку: падение.

«Черт», – мысль промелькнула и погасла в сознании, в то время как Алена быстро вскочила со льда и, не задумываясь о произошедшем, продолжила программу. Она не имела права зацикливаться на этой чудовищной ошибке, сразу же вычеркнув ее из памяти. Некоторые фигуристы не могут игнорировать допущенные ошибки при прокатах, что неумолимо влечет за собой следующие, как это происходит в цепной реакции. Но Алена держала себя и свои мысли под контролем. Конечно, она могла бы списать досадное падение на последствия джетлага и простуды, но виной всему стало банальное отсутствие концентрации. Это была глупая ошибка! По окончании программы Алена даже рассмеялась, настолько невероятной ей показалась такая оплошность. Перепутать на соревнованиях заход на выброс было настолько же нереальным, как и отпраздновать Новый год в разгар лета.

– Я перепутала его с акселем. Мне не хватило скорости, этого не должно было случиться, – так она и объясняла произошедшее немного погодя журналистам. Бруно и Алена в Оберстдорфе много тренировали в последние недели перед отлетом именно аксель, и поэтому ее тело автоматически, буквально интуитивно и пошло на этот выброс, в то время как голова однозначно дала установку на флип.

– Эти соревнования – хорошая тренировка, особенно для меня, даже если физически нам приходится здесь тяжело. Мы прибыли в Корею всего три дня назад, – добавил Массо в микст-зоне. Он сам прекрасно понимал, что должен будет еще больше собраться и сконцентрироваться на предстоящих индивидуальных соревнованиях. Там они не могли позволить себе совершить даже самую мизерную ошибку.

* * *

Алена и Бруно стояли рука об руку у бортика и ждали, когда объявят их имена и пригласят на лед. Лиам не мог оторвать глаз от Алены. Они с Софи прилетели как раз к индивидуальным соревнованиям, чтобы поддержать своих любимых на самом важном в их карьере старте.

И вот снова денди и дива, улыбаясь друг другу, выехали на середину катка, чтобы встать в стартовую позицию и представить свой линди-хоп, приглашая на праздник жизни всех собравшихся, даря им радость и счастье, проживая в танце этот момент вместе с ними. Им даже не приходилось играть свои роли, Алену переполняла радость уже от одного только факта присутствия на льду своих пятых Олимпийских игр и возможности заниматься делом, бывшим страстью всей ее жизни. Когда четыре года назад она объявила о продолжении карьеры после Сочи, вряд ли кто-то думал, что Савченко говорила всерьез. Сейчас же Алена действительно вернулась на олимпийский лед, и одно только это можно было считать победой над собой, над всеми препятствиями, которые ей пришлось преодолеть за это время на пути в Корею. За прошедшие четыре года им удалось сделать невозможное, именно им, вместе – Бруно и Алене. И вот теперь Массо был счастлив отпраздновать свой дебют на олимпийском льду и к своему личному счастью добавить воистину профессиональный успех, если у них все получится. Алена крепко сжала руку Бруно, сейчас она как никогда была уверена в своем партнере.

Их самые дорогие и любимые Лиам и Софи сидели среди зрителей и переживали за них. Алена знала, что Лиам свистнет ей, чтобы подбодрить перед выступлением. Его свист она, конечно, не услышит, но Алене было достаточно знать, что Лиам это сделает для нее. И тогда уже точно ничего не могло пойти не так, да и не имело права.

Лиам мог видеть, как его жена и Бруно заскользили по льду, как встали в исходную позицию, посмотрели друг на друга перед началом программы, и в этот самый момент он сам забыл, как дышать, дрожь пробежала по всему телу от волнения за его любимую Алену. Как никто другой, Лиам знал, что скрывалось за всем этим блеском, за так называемым гламуром, он знал, как усердно она тренировалась и с каким нетерпением ждала этого выступления здесь, в Корее. У многих фигурное катание ассоциируется с глянцем, блестками и шоу. И это – правда. Но касается это только трех-пяти минут, когда спортсмены представляют свою программу широкой аудитории. А для того, чтобы эти несколько минут выглядели легко и непринужденно, необходимы долгие часы, дни, месяцы и даже годы изнурительных тренировок, которые обычно остаются за кадром. Лиам прекрасно знал, сколько пота и крови, сколько работы и болезненных падений останутся незамеченными, будут скрыты в тени этого праздника жизни. И сколько синяков и кровоподтеков никто не разглядит в блеске софитов и стразов. Алена никому их не показывала и не рассказывала, через что ей прошлось пройти. «Железной Алене», сильной и любимой – его Алене. Лиам вздохнул, стараясь успокоиться.

Он посмотрел в сторону Софи. Невеста Бруно тоже волновалась. Лиам увидел, как Алена и Бруно начали двигаться. Он вскочил, аплодируя невероятной поддержке, сжал кулаки во время захода на прыжок, позволил себе выдохнуть, когда понял, что Алена благополучно приземлилась. Его немного смутило промелькнувшее осознание, что зрители обычно громче реагируют на чистые выезды, ведь и Бруно тоже приземлил прыжок! Но Лиам отогнал эту странную мысль за ненадобностью. Алена, его любимая Алена сейчас нуждалась в его поддержке и посыле энергии как никогда, поэтому Лиаму некогда было отвлекаться на глупые мысли. Он твердо знал, что его родители, брат, родители Алены и ее братья тоже сейчас сидели перед телевизором, не смея шевельнуться, а потом, срывая голос, кричали во время выброса: «Стоять! Стоять!! Стоять!!!» И Алена устояла. Софи рядом с ним выглядела окаменевшей, застыв в одной позе и приковав свой взгляд к любимому.

Сердце Лиама все еще билось в ритме зажигательной музыки, в то время как зрители на трибунах аплодисментами уже ознаменовали окончание программы. Только вот саднящее чувство чего-то произошедшего не так, как надо, не отступало. Алена улыбалась, она просто светилась от радости, разыскивая глазами после окончания программы на трибунах Лиама… Она примерно знала, где они с Софи должны были сидеть. Как же Лиам хотел сейчас ее обнять, прижать к себе и больше не отпускать. «Я люблю тебя», – прошептал он, когда, наконец, поймал ее взгляд. Потом Алена снова посмотрела на Бруно, но он, в отличие от нее, не улыбался. Его лицо было каким-то серым и потерянным. Бруно что-то сказал ей, и улыбка Алены соскользнула с лица, как будто ее там никогда и не было. Как будто кто-то на мгновение выключил свет, а потом снова включил, или это было короткое замыкание, только после него улыбка Алены стала совсем другой. Сейчас ее улыбка была искусственной, не подсвеченной изнутри. Лиам знал ее настоящую улыбку. Затем он перевел взгляд на большой экран, висевший под потолком и на котором в замедленном темпе повторялись элементы программы. Прыжок. Раз… два… Бруно не скрутил три оборота на сальхове. Его прыжок получился только двойным. «Только двойной», – выдохнул Лиам, глядя на Софи. Она тоже это поняла и кивнула со слезами на глазах.

«Только двойной», – еще раз прошептал Бруно и в отчаянии посмотрел на Алену. «Только двойной» дал шанс китайцам, россиянам и канадцам обойти немецкую пару, которая на этих Олимпийских играх так хотела завоевать золото. А Савченко и Массо заняли промежуточное четвертое место…

Глава двадцать четвертая. В эпицентре урагана: La Terre vue du ciel

«В конце концов все будет хорошо. А если нет, то тогда это еще не конец»

После интервью и завершения всех формальностей Алена вернулась в свою комнату. Она была рада, что Лиам уже ждал ее там, и постаралась выбросить из головы все мысли о том «только двойном», который в конечном счете мог стоить им золота. Алене казалось, будто все остальные люди в ее окружении волновались больше ее самой из-за того, что Бруно не докрутил тот несчастный прыжок. Алена же была спокойна. Да, она сказала журналистам, что была на прокате полностью сконцентрирована, а Бруно, как оказалось, видимо, нет. А что еще она могла сказать в ответ на их вопросы? Бруно был полностью опустошен после своей ошибки, и Алене было его искренне жаль. Он переволновался, но в данной ситуации она ничем не могла ему помочь. Джефф сразу отвел его в сторону и «взял на себя», чтобы настроить на завтрашний день.

Хорошо, что их всех поселили в одном доме: Алену, Бруно, команду тренеров, а также некоторых представителей немецкой федерации фигурного катания. На вечер была назначена встреча, где они хотели обговорить сложившуюся ситуацию, собравшись всей командой: Джефф, Александр Кениг, Алена с Бруно и Мартин Скотницки, который также очень помогал им в подготовке к соревнованиям. С мыслями об этой встрече Алена открыла дверь в свою комнату, вкатила внутрь чемоданчик с коньками и остановилась. Лиам сидел на кровати и смотрел на нее, не говоря ни слова.

– Эй! – Алена подошла к нему и присела рядом. – Что-то не так? Что случилось? – нахмурившись, спросила Алена мужа.

– Алена, – прошептал он, глядя ей в глаза. – Я не знаю, что тебе сказать, я… Как ты? – спросил Лиам наконец.

– Все хорошо! – тихо ответила Алена.

– Но прыжок получился только двойной, а это значит, что твоя мечта…

– Лиам, утро вечера мудренее! Завтра у нас произволка, – услышала Алена свой собственный голос как бы со стороны. Она сама не могла объяснить себе, почему в этой ситуации оставалась такой спокойной и до сих пор пребывала в уверенности, что все еще обернется к лучшему. Она правда не нервничала и не психовала и сейчас сказала эти слова не просто для того, чтобы успокоить Лиама, который очень переживал за нее, она действительно в это верила.

Алена уже представляла, какие заголовки появятся в немецких газетах на следующее утро: «Мечта развалилась», «Четвертое место в короткой программе – медаль потеряна». Но Алена всегда знала, что если бы она полагалась на чьи-то слова о невозможности выполнения чего-либо, то не достигла бы и половины успехов в своей карьере.

– Скоро собрание всей нашей команды. Будем обсуждать произошедшее. Как ты долетел?

– Отлично, – Лиам обнял ее, и какое-то время они просто сидели молча, прислушиваясь к тишине. – Ты точно уверена, что с тобой все в порядке? – снова спросил Лиам.

– Правда. Все хорошо.

Так как все приглашенные на встречу жили в одном доме, Бруно и Алене не пришлось никуда идти. Массо выглядел осунувшимся. После ошибки на прыжке он корил себя на чем свет стоит и ругал за случившееся как никто другой. Да, Алена могла бы – и имела на это полное право – что-то высказать по этому поводу, но что случилось, то случилось. Можно было найти тысячи причин, почему Бруно сдвоил прыжок, который выполнял чисто 99 раз из 100. И цель их встречи заключалась не в том, чтобы обвинять или упрекать. Никакие нарекания уже не изменили бы расстановку пар в турнирной таблице после короткой программы. Алена и Бруно примерно на шесть баллов отставали от китайцев-фаворитов – Суй Вэньцзин и Хань Цун, набравших 82,39 балла и занимавших промежуточное первое место. Российская пара Евгения Тарасова – Владимир Морозов, долгое время тренировавшаяся под руководством бывшего партнера Алены Робина Шолковы, получила от судей 81,68 балла, разместившись на второй строчке. К тому же россияне были действующими чемпионами Европы. У ставших третьими после короткой программы Эрика Рэдфорда и Меган Дюамель из Канады в активе было 76,82 балла. Поэтому Алена и Бруно, набрав 76,59 балла, имели не такие уж плохие шансы перед произвольной программой при условии, что они откатают ее чисто, но теперь решение задачи усложнилось, потому что в их уравнении появилось слишком много неизвестных… Предположение, что Алена после проката произвольной могла получить третью бронзовую медаль Олимпиады, что стало бы для нее настоящим ударом, в тот вечер никто вслух не высказал.

На собрании команды они не стали строить никаких особых планов и стратегий, потому что единственной правильной стратегией в их ситуации был только настрой на чистый прокат.

– В атаку! – дал установку Александр Кениг в конце встречи и решительно посмотрел на своих спортсменов, которым завтра предстоял самый важный в их жизни прокат. – Все силы на произвольную, – повторил он.

А по-другому просто и быть не могло – они действительно должны были сделать все возможное и невозможное и никак иначе.

– Вы – команда! – сказал Мартин Скотницки.

– Вы справитесь, – добавил Джефф.

– Соберите всю свою энергию и вложите ее в эти четыре минуты, – снова взял слово Кениг.

– Сегодняшний день нам не изменить. Но завтра будет новый. Мы должны бороться, – внесла свою лепту в разговор Алена и тем самым подвела итог встречи.

* * *

На следующее утро они проснулись с этой установкой и нужным настроем. Наступил долгожданный день икс. День, которого они ждали четыре года. День, каждый час, каждую минуту и даже секунду которого, нужно было использовать по максимуму. Уже на утренней тренировке Алена и Бруно были полностью сконцентрированы, катались так, как будто решающий прокат предстоял именно сейчас, а не вечером. Они задействовали все резервы своих организмов, казалось, понимавших всю серьезность ситуации, и хотя обычно Алена и Бруно в это время еще спали, тела их полностью проснулись и выполняли все, что от них требовалось. Все в команде понимали – сегодня слишком многое стояло на кону и любая мелочь могла повлиять на конечный результат.

«Все будет хорошо», – сказала себе Алена после завтрака. Почему-то она была уверена в этом, и такая убежденность не оставляла волнению ни единого шанса перед стартом. Она просто знала, что ее история, ее путь, длившийся на протяжении многих лет, не мог закончиться вот так нелепо из-за какого-то двойного сальхова. Алена чувствовала – именно сейчас наступил переломный момент. Она достала из кармана куртки мобильный телефон, прочитала полученные сообщения и улыбнулась: друзья, родители, поклонники писали ей подбадривающие сообщения, желали им с Бруно удачи. Алена не стала никому сейчас отвечать, но каждое сообщение придавало ей дополнительные силы.

«Сосредоточься!» – мотивировала себя Алена, когда пары из последней группы вышли на лед для раскатки. Бруно и она скользили рука об руку по льду, думая каждый о своем. Сейчас они готовы были погрузиться в свой собственный мир, где было место только для них двоих, двух людей, объединенных одной мечтой, одной целью, к которой они шли несколько лет. Именно сейчас им предстояло показать всему миру, на что они действительно способны. На шестиминутной разминке перед прокатом они попробовали исполнить несколько прыжков, перебежек, пытаясь расслабить и разогреть мышцы, наметили остальные элементы и постарались окончательно настроиться на произвольную программу. Так как Алена и Бруно должны были открывать прокаты своей группы, им не надо было долго ждать своего выхода, взвинчивая себя до предела ожиданием. С другой стороны, такой жребий предполагал, что они уже не смогут учесть выступления соперников и что-то подкорректировать в своем. Но им это было и не нужно, у них все равно не было никакой другой стратегии и никакого запасного плана Б. С четвертым местом в короткой программе у них оставался лишь один вариант: биться до конца, выложиться на сто и даже больше процентов и выдать все, на что они только были способны. Поэтому первый стартовый номер играл им исключительно на руку.

«Первая пара в заключительной группе представляет Германию – Алена Савченко и Бруно Массо», – услышала Алена женский голос из громкоговорителя. После того, как их имена были произнесены, окружающий мир перестал существовать, теперь они полностью погрузились в свою собственную вселенную. Отдельные выкрики на трибунах становились все тише, и казалось, будто иллюзорный прозрачный купол мягко опускается им на плечи, как бы защищая и изолируя от всего мира. Алена и Бруно встали на изображение олимпийских колец, нанесенное на поверхность льда, и глубоко вздохнули. Пришло время самой важной произвольной программы в их жизни – «La Terre vue du ciel». Рука в руке, глаза в глаза, вдох, выдох, вдох – поехали.

Перевернутая восьмерка, сплетенная из их рук, пришла в движение, едва зазвучали первые ноты мелодии. И в этот миг Алена с Бруно окончательно растворились в другой реальности, в мире магии, иллюзии и волшебства, мире настолько эфемерном и хрупком, что любое неправильное движение, любое отклонение или даже лишний вздох могли разрушить его в считанные секунды. Воображаемый купол, сотканный из магии и колдовства, медленно начал подниматься над ними подобно огромному мыльному пузырю, переливающемуся яркими спектральными цветами, меняющему свою форму с каждым порывом воздуха и угрожающему распасться на миллиарды маленьких частичек при любом неверном жесте. Иллюзорное облачко магии, вившееся вокруг двух фигур, бесшумно скользивших по олимпийскому катку, увеличивалось и набирало силу с каждым последующим движением пары.

Вобрав в себя восторженный вздох публики после неимоверно высокой подкрутки, волшебный купол увеличился в размерах, стал переливаться еще интенсивнее и ярче, незаметно приблизился к двум тренерам, пристально следившим за своими подопечными, и поглотил их тоже. Алекс и Джефф, стоя у бортика, сжимали изо всех сил кулаки, то и дело всплескивали руками и, казалось, отзеркаливали всякое движение спортсменов на льду. Следуя за ускоряющимся темпом музыки, магическая сфера взмыла к потолку. С каждой секундой действие магии, сотканной из надежд и иллюзий, мечтаний и фантазий, усиливалось. Незаметно она захватила всех зрителей на трибунах, ненадолго остановилась возле Лиама и Софи, сидевших как каменные изваяния, сжавших лица руками. Затем этот магический поток начал кружить над трибунами, над зрителями, теребящими в руках флаги с немецким триколором. Потом плавно переместился к судьям, вносящим в подсчитывающую баллы программу технические уровни отдельных элементов, выполняемых на льду; к журналистам, сидевшим на трибунах за своими ноутбуками и сверяющим прокат с запланированным контентом на распечатках, полученных в пресс-центре. Волшебный поток вихрем пронесся над стоящими у бортика фотографами, которые старались запечатлеть каждое мгновение программы, но иногда, забывшись, завороженно наблюдали за волшебной парой, скользящей по льду.

А потом магическая струя покинула ледовую арену, распавшись на отдельные потоки, за миллисекунды достигшие каждого, кто сидел в этот момент перед телевизором или компьютером и наблюдал за выступлением Алены Савченко и Бруно Массо в Интернете. А если вдруг трансляция зависала, зрители дрожащими пальцами щелкали мышкой по вкладкам в браузере в надежде найти работающую ссылку, чтобы не пропустить ни единой секунды. Один из магических потоков устремился в Обухов, где Аленина мама, зажмурившись на секунду при заходе дочери на выброс, тут же снова открыла глаза и закричала: «Стоять!!!» – в то время как муж крепко держал ее за руку. А их любимая Аленка за тысячи километров от них, находясь в самом эпицентре магического урагана, приземлила этот выброс так, как будто кто-то невидимый аккуратно подхватил ее, поднял и осторожно поставил обратно на лед, словно она была фарфоровой статуэткой. Затем поток волшебства снова раскололся на миллиарды ответвлений, и один из них направился в город Кан во французской Нормандии, устремившись к семье Бруно, следящей за прямой трансляцией из Кореи. Родители Бруно выдохнули с облегчением, когда их сын четко и настолько синхронно с Аленой приземлил каскад из тройного сальхова и двух последующих двойных тулупов, что он мог бы войти во все учебники по фигурному катанию. Другая часть волшебного потока двинулась в Германию, где многие друзья и поклонники пары сидели, застыв перед экранами. Третья ветка устремилась в Россию, еще одна вернулась в Украину, другие оказались в Японии и США, Канаде, Мексике, Швейцарии, Великобритании – казалось, бесчисленные ветви волшебного потока охватили всю планету, опоясав ее своими магическими нитями.

Магия, которая рождалась под лезвиями коньков двух фигуристов, затронула всех, кто смотрел эту произвольную программу в прямом эфире, окружив их, захватив в плен их сердца, обнажив нервы и заставив чувствовать себя так, как будто они вдруг оказались под высоким напряжением. Невидимой рукой магия погладила по голове маленькую девочку, которая сидела как завороженная перед телевизором и следила за хрупкой блондинкой на льду. «Мама, я тоже хочу так кататься», – повторяла малышка и показывала пальчиком в телевизор. Волшебство коснулось пожилого мужчины, совсем недавно подарившего своей внучке на день рождения коньки, окружило шестилетнего мальчика, который во что бы то ни стало хотел стать таким же сильным и элегантным, как тот высокий мужчина в телевизоре. Магия коснулась старушки в Японии, смахнувшей скупую слезу со щеки. Возможно, это волшебство осторожно коснулось сердец будущих олимпийских чемпионов, чемпионов мира, начинающих писателей и врачей, музыкантов, учителей, художников, ученых, пилотов и инженеров, мотивируя их всех следовать за своей мечтой, преодолевать препятствия и достигать поставленных целей. Магия «La Terre vue du ciel» сплотила бесчисленное количество людей, пересекла государственные границы, пронеслась сквозь все часовые пояса, объединила людей разных национальностей, независимо от их религии, возраста и политических убеждений.

Даже самые жесткие критики пары, а также самые преданные поклонники их соперников не смогли противостоять магическому воздействию, рождающемуся под лезвиями коньков Алены и Бруно. Теперь волшебный поток изменил свое направление и медленно начал принимать форму перевернутой восьмерки, разгоняясь при этом еще быстрее. Когда Бруно одной рукой словно перышко приподнял Алену над льдом и через несколько секунд благополучно поставил обратно, больше нельзя было различить, где эта магия брала начало, а где она заканчивалась. Волшебный поток оказался в ловушке, ускоряясь и двигаясь уже по замкнутой траектории – траектории знака бесконечности.

Фигуристы присели в параллельном вращении, постоянно меняя свои позиции и набирая скорость. Они вращались посреди олимпийского льда, затягивая волшебный поток в воронку и закручивая его в магические спирали, как это происходит в эпицентре урагана. Под воздействием некой потусторонней силы поток окончательно попал в ловушку перевернутой восьмерки, в то время как фигуристы, вращаясь посередине катка, набирали скорость. Каждый поворот их корпуса, взмах руки, наклон лезвия, каждая смена ноги были четко выверены.

А потом Бруно приподнял Алену, чтобы она посмотрела ввысь и, возможно, увидела там, наверху, лица тех, кто уже не с нами и смотрит на нас с неба, продолжая жить в наших сердцах. Возможно, сам бог Зевс, наблюдая за выступлением фигуристов со своей горы Олимп, подбадривающе подмигнул двум спортсменам, потому что они в течение этих четырех минут напомнили всему миру об истинном смысле Олимпийских игр и спорта в целом, ведь в последнее время об этом как будто бы все подзабыли. Не говоря уже о том, что теперь Олимпийским играм все чаще предшествовали скандалы, обвинения в допинге и связанные с этим отстранения спортсменов от соревнований. Возможно, взгляды олимпийского божества и его визави, стоявших на олимпийском льду, какое-то время пересекались, но, скорее всего, это было лишь происками разыгравшейся фантазии.

Платье Алены трепетало, подхваченное потоками воздуха, и напоминало легкие перистые облака в небе, образующие новый узор всякий раз, как их подхватывал и переносил на новое место ветер. Узор, который каждый воспримет и прочитает по-своему. Ведь с увеличением скорости ветра облака тоже начинают двигаться быстрее, темнеют и тяжелеют, превращаясь в мрачные грозовые тучи, предвещающие раскаты грома и сверкание молний. А в это время Бруно кружил Алену в тодесе точно на прорисованных на льду олимпийских кольцах, усиливая и без того высокое напряжение на ледовой арене до максимума. С последними аккордами «La Terre vue du ciel» Бруно снова приподнял Алену, и в этот момент вся накопившееся энергия наконец нашла себе выход, выпустив собранные за эти минуты по всему миру эмоции, обнажив чувства людей и заставив миллионы сердец биться чаще.

И только после этого привычные звуки ворвались в реальность: громкие аплодисменты, восторженные крики и щелчки затворов фотоаппаратов. А Бруно и Алена рухнули в изнеможении на лед, наконец вздохнув полной грудью…

Глава двадцать пятая. Золотые слезы Алены Савченко

«Все хорошо заканчивается для тех, кто умеет ждать»

Алена перевернулась, даже не почувствовав спиной обжигающего холода льда, и посмотрела на полностью изможденного Бруно, стоявшего рядом с ней на коленях. Опираясь руками на лед, он глубоко и часто дышал. Потом молча обнял ее, сжав крепко-крепко, – слова тут были излишни. Алена ощущала его дыхание на своей шее, слышала заходящихся в аплодисментах и восторженных криках зрителей на трибунах и до сих пор не могла осознать, что сейчас произошло. Алена и Бруно лежали на льду, может быть, всего секунду или две, но им нужно было это время, этот момент, чтобы вернуться к реальности. Они откатали произвольную программу так идеально, как никогда в жизни. Сегодня получилось действительно все, это был абсолютно чистый прокат, и даже те элементы, о которых Алена всегда говорила, что их можно было бы сделать и получше, сегодня были совершенны. В эти секунды в ее голове пронеслись тысячи мыслей, но Алена не смогла ухватить ни одной. Она крепко обняла Бруно за шею и все никак не могла поверить, что все закончилось – так быстро, невероятно быстро пролетело время, выделенное на прокат их программы.

В голове Алены пульсировал лишь один вопрос – когда точно они упали на лед? Как это произошло? Уже в самом конце от изнеможения или они все же упали с финальной позы? Она никак не могла вспомнить этот момент. А в данной ситуации одна единственная секунда могла стать решающей. Если они оказались на льду, когда музыка еще не закончилась, судьи могли рассмотреть это как падение, что означало бы два «дидакшена» (минус два балла). На Олимпиаде даже десятая часть балла может стоить медали, а если им засчитают падение, да еще и на двоих… то они потеряют целых два балла.

– Что произошло? – тихо, почти шепотом спросила Алена у Бруно.

– Не знаю, – похоже, Бруно был в том же состоянии, что и она. А Алена была полностью истощена, дезориентирована, выжата, но… безмерно счастлива. Счастлива, что они действительно смогли сделать все запланированное, откатали произвольную на разрыв и не просто чисто, а идеально – насколько это было вообще возможно.

Они медленно встали на ноги и поднялись.

– Мы справились, все удалось! – Бруно задыхался.

– Да-а-а, – выдохнула Алена.

Он обнял ее.

Она обняла его.

Сейчас им не нужно было что-то говорить друг другу. Влажные, светящиеся радостью глаза и счастливые улыбки говорили сами за себя. Это был тот момент, когда слова не нужны. И снова Алена услышала из громкоговорителя тот же женский голос, что и перед прокатом: «Пара, представляющая Германию – Алена Савченко и Бруно Массо…»

Между двумя идентичными фразами, произнесенными в начале и конце проката, прошло всего несколько минут, но для Алены и Бруно эти минуты вместили в себя целый мир. Странное ощущение не покидало Алену: с одной стороны, произвольная программа заняла каких-то четыре с половиной минуты, и они пролетели как одно мгновение, а с другой – казалось, что объявление «Пара, представляющая Германию – Алена Савченко и Бруно Массо» прозвучало много лет назад. Чувство времени никак не хотело возвращаться в новую реальность. Казалось, четыре с половиной минуты пролетели как одно мгновение, но вокруг них образовалась целая вечность. Сейчас Алена хотела во что бы то ни стало растянуть эти минуты настолько, насколько это было возможно, чтобы успеть насладиться ими, пока они окончательно не канут в вечность.

Алена и Бруно повернулись лицом к одной трибуне, поблагодарили друг друга и зрителей, потом развернулись к другой трибуне, ее зрители приветствовали их еще более громкими восторженными криками. Алена хотела поблагодарить их всех и каждого в отдельности, поделиться своим невероятным счастьем и остановить время на ледовой арене. Это был прекрасный момент, и его хотелось запечатлеть навсегда. Алена быстро наклонилась и на мгновение прижала руку к холодному льду, чтобы почувствовать его, отблагодарить за чудесный прокат и через это касание навсегда оставить в своем сердце.

В эти секунды Алена даже не задумывалась о том, на каком месте в итоге они окажутся, ведь после них еще трем парам предстояло выйти на лед и представить свои произвольные программы. Пока еще не было известно, кто выиграет олимпийское золото в этот вечер. Но со своей стороны Бруно и Алена выложились на все тысячу процентов. Ясно было одно – этот прокат навсегда останется в памяти, поэтому Алена снова и снова благодарила зрителей, тренеров и, прежде всего, Бруно, с которым она прожила и разделила этот момент и который…

…склонил голову перед ней…

Алена поклонилась ему…

Безусловно, они хотели сказать друг другу гораздо больше, чем просто «спасибо». Без него этот прокат не был бы возможен, без нее этот прокат был бы невозможен. И только ВМЕСТЕ они сделали мечту реальностью.

Обнявшись, они покинули лед, помахали своим близким на трибунах, обняли тренеров Александра Кенига и Джеффа Баллестера и заняли место в Kiss & Cry в ожидании вердикта судей, в то время как на большом экране в замедленной съемке прокручивались отдельные элементы их программы. Бруно, глядя в камеру, передавал приветы семье во Францию, Алена же была настолько поглощена эмоциями, что едва осознавала происходящее вокруг нее. 159,31 – такие баллы высветились на экране. «Сто пятьдесят девять целых тридцать одна сотая балла», – объявили через громкоговоритель. Мировой рекорд! На льду тем временем Меган Дюамель и Эрик Рэдфорд заняли стартовую позицию, чтобы представить свою произвольную программу на олимпийском льду.

– Я не могу смотреть, – сказала Алена, усевшись на диван в специально подготовленной Зеленой комнате, где претенденты на подиум ожидали оценок соперников под бдительным оком телекамер и многочисленных фотографов.

И это ожидание, казалось, тянулось намного дольше, чем время, отражавшееся на мониторах. Алена не хотела следить за выступлениями соперников, сейчас она была слишком взволнована. Она знала их много лет и всегда желала им хороших прокатов. Только здесь и сейчас все было по-другому. Алена боролась с внутренней дилеммой: с одной стороны, она хотела, чтобы Эрик и Меган тоже чисто откатались и все у них получилось. С другой стороны, для нее и Бруно было бы лучше, если бы они ошиблись. Вот только Алена никогда не ждала такого и не надеялась на ошибки других, это было ей несвойственно. Поэтому сейчас она предпочла закрыть глаза и вообще отвернуться в сторону.

– Нет, я не буду смотреть, – повторила она и опустила голову.

– А я буду, – ответил Бруно, закатал штаны до колен, поставил на них локти и зажал лицо между рук.

Алена сосредоточилась на своих собственных мыслях. Снова и снова она прокатывала в голове произвольную, вспоминая отдельные элементы. У них все получилось, а на выбросах и прыжках ей даже казалось, что ее поддерживали невидимые руки, не давая покачнуться или упасть. Она чувствовала при этом невероятную энергию, буквально струившуюся в ее теле, и усилием воли удерживала концентрацию на протяжении всей программы. «Сосредоточься», – сказала она себе после первого выброса и повторила после каскада. Ее тело знало, что делать. В какой-то момент Алене даже захотелось прибавить скорости, сделать лишний взмах рукой, но она тут же мысленно тормознула саму себя. Она не могла позволить себе впасть в эйфорию и нечаянно разрушить все одним единственным неосознанным движением. «Алена, успокойся, сконцентрируйся», – продолжала она повторять себе. Да, она могла прибавить в скорости, но, возможно, тем самым она бы сбила Бруно с ритма. В его глазах она видела, что он чувствовал то же самое и, возможно, мог бы тоже прибавить. Но это был никому не нужный и ничем не оправданный риск, способный их уничтожить, если они переоценят свои силы и начнут радоваться заранее. Ведь упасть можно было не только на прыжке или выбросе, даже незначительная раскоординация или потеря концентрации могли привести к ошибке, поскользнуться можно было и на любом повороте. Алена всегда мечтала откатать на льду идеальную программу, и сегодня это у нее получилось – сегодня они показали произвольную программу всей своей жизни. Алена взглянула на Бруно, пристально следившим за происходящим на экране, она же туда посмотреть не решалась.

Сейчас ей казалось, что канадцы катали свою произвольную целую вечность, пока не наступил момент, когда Бруно отметил, что Эрик и Меган в итоговой табличке оказались под ними. Теперь можно было смело утверждать, что бронза Алене и Бруно уже обеспечена. Третья ее бронза… Бронза, которую Алена тут же бы отправила в подвал к двум предыдущим.

– Суй и Хань на льду, – шепнул Бруно. Китайцы лидировали после короткой программы и как никто другой претендовали на олимпийское золото.

Алена кивнула. Осталось переждать еще две пары, еще две произвольных программы. Но все же мысли продолжали кружиться вокруг их собственного проката, завершившегося несколько минут назад. Алена радовалась тому, что сегодня ей удалась подкрутка с руками над головой, она принесла им несколько дополнительных баллов. Невероятно… В голове она до сих пор прокручивала элементы и не могла ни к чему придраться – они были исполнены идеально.

– Пока все неплохо, – услышала Алена голос Бруно, буквально вырвавший ее из мыслей о подкрутке.

Но что именно было «неплохо»? Программа китайцев? Они были сильны и всегда отлично катались, а их произвольная была очень красивой. Или Бруно имел в виду под этим «неплохо» то, что для Алены и него все складывалось «неплохо»? Китайцы допустили ошибку? В конце концов им пришлось дольше ждать своего выхода на лед и справляться с давлением Олимпийских игр. Алена не стала спрашивать Бруно, что он имел в виду. Она снова постаралась абстрагироваться и переждать еще некоторое время.

– Мы все еще первые, – сообщил Бруно через некоторое время, и Алена почувствовала, что ее сердце на секунду замерло. Она медленно выдохнула и вновь глубоко вдохнула. Маячившая бронза стала серебром. Теперь золото могли взять только россияне, а у них, как у действующих чемпионов Европы, были для этого хорошие предпосылки. После короткой программы Евгения Тарасова и Владимир Морозов занимали второе место. Но им пришлось ждать старта дольше всех, постоянно разогреваться, держать нервы под контролем и выходить на лед последними в сильнейшей группе.

Странная штука судьба… Алена не могла подобрать подходящего слова, чтобы описать сложившуюся ситуацию… Была ли судьба ироничной? Коварной? Всего лишь четыре года назад они с ее бывшим партнером Робином Шолковы представляли «Щелкунчика» в олимпийском Сочи, выходя на лед последними. А сейчас он стоял у бортика и поддерживал Владимира и Евгению, так же, как когда-то они, выходивших на лед последними. Робин, как и сама Алена, снова был на Олимпийских играх, но теперь в качестве тренера и на стороне соперников. Тарасовой и Морозову пришлось выступать здесь под нейтральным флагом из-за того, что Россию отстранили от Олимпийских игр, и только при этом условии спортсмены получили возможность принять участие в важнейших соревнованиях четырехлетия. В противном случае это было бы совершенно несправедливо по отношению к атлетам, которые интенсивно готовились к Олимпийским играм, но могли понести наказание за чужие ошибки. Конечно, Робину, как одному из тренеров команды, было нелегко мотивировать ребят в период подготовки, когда не было никакой ясности, смогут ли они вообще кататься в Корее.

Российские пары всегда были очень сильными соперниками для Алены. С ними она соревновалась на протяжении всей своей карьеры. С Татьяной Тотьмяниной и Максимом Марининым; с Максимом Траньковым и Марией Мухортовой, а после того как Максим сменил партнершу – с Татьяной Волосожар; с Юко Кавагути и Александром Смирновым… Сегодня на льду были Евгения и Владимир… Но без фигуристов из России Алена не могла представить себе борьбу, это было бы не так захватывающе… Алена любила соревноваться с сильными конкурентами.

Осталось подождать всего пять минут, и тогда все станет ясно… Пять минут… или шесть… или четыре, ощущение времени так и не хотело возвращаться. Краем глаза Алена отметила, что Эрик, Меган и китайская пара уже сидели по бокам от них с Бруно и ждали окончательных результатов. Их взгляды были прикованы к экрану, и лишь она смотрела куда угодно, только не туда. Вдруг Алена почувствовала, как Бруно взял ее за руку и крепко сжал ладошку. Его теплая рука была для нее настоящим якорем, за который она цепко держалась, стараясь не утонуть в этом временно’м хаосе.

– Мне кажется… мы победили! – прошептал Бруно.

Но… Алена не могла в это поверить, пока последняя пара не откатает до конца свою произвольную, музыка не стихнет окончательно, а судьи не вынесут приговор. Правда, сейчас Алена даже не слышала музыку, вместо нее – лишь биение своего сердца. Потом закричала Меган… От радости… А это могло означать только одно, канадцы не уступили русским… а это значило…

Это значило… Алена задохнулась… это значило… она опять сделала глубокий вдох… это значило…

…Это значило, что девочка, прятавшаяся от мамы в платяном шкафу много-много лет назад и мечтавшая об олимпийском золоте, спустя почти 30 лет стала олимпийской чемпионкой.

Вся жизнь пронеслась в голове Алены, пока она сидела, не имея сил встать и пытаясь осознать произошедшее. Алена вспомнила о длительных поездках на автобусе из Обухова в Киев, о псе Стиве, подаренном ей когда-то Стасом, вспомнила свой первый разговор по телефону со Штойером, когда он предложил ей приехать в Германию. Вспомнился ее первый полет в Хемниц всего лишь с десятью долларами в кармане. Алена буквально «видела» свои первые тренировки. Даже тот почтовый ящик, переполненный картонными упаковками, пришел ей так некстати в голову. Алена думала о самой первой медали, завоеванной вместе с Робином на чемпионате Германии. Вспоминала дни, проведенные в постели, когда она заболела и мысленно пыталась повторять все элементы только что поставленной произвольной программы. Алена вспомнила свое разочарование в Сочи, свои слезы, их первые тренировки с Бруно и ссору во Флориде. Именно тогда ее жизнь перевернулась с ног на голову. Алена как будто бы наяву снова оказалась одна на пляже, где пыталась найти выход из сложившейся ситуации. Тогда Бруно полностью изменил ее жизнь, без него она бы не встретила Лиама. Без него не наступил бы этот день… Даже кошки Бруно, которые перелезали через нее ночью, когда она спала на полу в его доме на матрасе, внезапно пришли в голову. Потом Алена вспомнила, как лежала под деревом в ночном лесу с тяжеленым рюкзаком, игнорируя призывы бежать «в атаку!». Алена думала о двух бронзовых медалях, до сих пор хранившихся в подвале.

Картинки, лица, сценки из жизни возникали в ее голове абсолютно беспорядочно, хаотично, как маленькие вспышки молний… Чтобы прожить эти четыре с половиной минуты триумфа, ей потребовалось в общей сложности почти 30 лет.

Алена думала о Стасе, с которым они праздновали первые успехи на льду и который научил ее основам парного катания. Вспоминала первых тренеров в Украине, думала о Робине – с ним в паре Алена прокаталась много лет и стала пятикратной чемпионкой мира. Думала об Инго – хотя их пути так резко разошлись, он все-таки очень много сделал для ее спортивной карьеры. Алена была признательна им всем, несмотря ни на что, ведь без них из той маленькой девочки не выросла бы та Алена Савченко, какой ее знает мир фигурного катания. Она была благодарна любимым родителям, братьям, мужу Лиаму, друзьям, Алексу Кенигу и Джеффу Баллестеру, поклонникам и, не в последнюю очередь, Бруно, разделявшему сейчас с ней этот волшебный момент. Алена посмотрела на него, безудержно плакавшего, потом вскочила, услышав аплодисменты Меган. Но все происходящее вокруг нее казалось каким-то далеким и нереальным.

Алена обняла Бруно и почувствовала, как его большие руки обхватили ее спину. Напряжение всех этих долгих лет, все разочарования и неудачи, сопровождавшие Алену на ее пути и мотивировавшие идти дальше, остались позади. Алена больше не могла сдерживаться. Она почувствовала огромное облегчение, накрывшее ее с головой, и вдруг поняла, что ее собственное лицо было мокрым от слез. По щекам текли «золотые слезы Алены Савченко»…

Алена плакала навзрыд и ничего не могла с собой поделать. Слезы, казалось, черпали силу из какого-то неиссякаемого источника, как будто бы весь лед, на котором она каталась все эти годы, начал таять, превращаясь в слезы, а они все текли и текли, и не хотели прекращаться. А когда Алене казалось, что она успокоилась и улыбается, слезы снова наворачивались и струились по ее лицу. Алена улыбалась и плакала, плакала и улыбалась. И весь мир плакал вместе с ней – в Украине, Германии, во Франции, в России, Японии, США и Канаде, Китае и Мексике, перед телевизорами и перед экранами компьютеров. Миллионы людей ранним утром или поздним вечером, в зависимости от часового пояса, наблюдали в прямом эфире, как на льду воплотилась в жизнь великая мечта. Миллионы людей плакали навзрыд вместе с Аленой и тоже ничего не могли с собой поделать…

Как-никак в этот день та «малявка», с которой когда-то отказался кататься ее первый предполагаемый партнер из-за того, что она была слишком мала, та девочка, наворачивавшая штрафные круги на стадионе из-за санкционных грецких орехов, доказала себе и всем – никогда не надо сдаваться. На личном примере показала, как следовать за своей целью и мечтой до конца.

Ведь мечты имеют свойство сбываться…

Эпилог и слова благодарности

«Ты можешь написать обо мне книгу?» – спросила меня Алена в январе 2019 года за кулисами одного немецкого телешоу, на которое пригласила меня в качестве зрителя. Сказать, что Алена удивила меня этим вопросом, это ничего не сказать, но мне не потребовалась ни секунды на раздумья, я тут же ответила: «Да». Только после этого я задумалась о том, смогу ли я достойно описать нелегкий путь выдающейся спортсменки к олимпийскому золоту. Удастся ли мне выразить в словах и передать все чувства, сопровождавшие ее на этом пути, и тем самым позволить читателям пройти этот путь вместе с Аленой? И самый важный вопрос, мучивший меня: почему она выбрала меня? Но Алена сказала: «Я верю, что только ты сможешь это сделать», – и при этом ее голос звучал настолько уверенно, что я сама поверила в свои силы и приступила к работе.

Вскоре после этого разговора мы встретились в Цюрихе, где Алена и Бруно выступали в ледовом шоу «Art on Ice». Там я везде сопровождала Алену в течение всего дня, и в перерывах мы могли провести первые интервью. Конечно, тех разговоров на катке в Цюрихе не хватило бы, чтобы описать жизнь Алены. Поэтому мы договорились пересечься в марте в Оберстдорфе, где Алена жила. Когда я приехала в Оберстдорф, мы встретились в кафе, затем вместе поднялись на вершину горы Небельхорн, с высоты полюбовались Альпами, посетили ледяную хижину и… много разговаривали друг с другом. Это не были обычные интервью, это были личные беседы, и никто из нас понятия не имел, в какую сторону повернется наш разговор дальше. Мы говорили, говорили и говорили, кое-что я уже знала, а какие-то вещи, о которых мне рассказывала Алена, были для меня новыми. От некоторых историй и воспоминаний, поведанных Аленой, у меня перехватывало дыхание, некоторые меня просто шокировали. В один из вечеров мы оказались у Алены дома, и я смогла воочию полюбоваться ее коллекцией медалей и даже подержать в руках «ту самую» – самую важную и дорогую медаль в ее жизни – олимпийское золото. Алена много рассказывала, я задавала много вопросов и, казалось, знакомилась с Аленой Савченко, немецкой олимпийской чемпионкой в парном катании, заново. Теперь она раскрывалась совсем с другой стороны, я узнавала ее не просто как спортсменку – а как человека.

Конечно, я знала Алену давно, была на многих соревнованиях, беседовала с ней после, когда ждала со всеми журналистами выхода спортсменов после прокатов в микст-зону, фотографировала ее на льду, проводила с ней интервью и присутствовала на пресс-конференциях. Как итог: я хорошо знала ее как спортсменку, но как человека – нет. В Оберстдорфе я познакомилась с другой Аленой и поставила себе цель – читатели этой книги должны узнать ее такой, какой узнала ее я за это время.

Летом мы снова встретились в Оберстдорфе и вместе вычитали страницы, написанные к тому времени. Что-то вычеркнули, что-то добавили, обговаривая при этом новые главы. Осенью мы снова встретились в Кельне и начали поиск издательства в Германии.

Оригинал книги под названием «Aljona Savchenko. Der lange Weg zum olympischen Gold» вышел в издательстве Arete в марте 2020 года на немецком языке. Но многие поклонники Алены пожелали прочитать книгу на русском языке, поэтому вскоре после выхода оригинала нам написали из российского издательства АСТ, и я стала работать над переводом книги. Огромное спасибо непосредственно Дарье Островской из издательства АСТ, которая «вела» нас и книгу на русском языке от начала и до конца.

Я хочу горячо поблагодарить Ольгу Энгель и Ханса-Вернера Энгеля, ставших моими первыми читателями и самыми строгими критиками одновременно. Отдельную благодарность я выражаю Елене Севальневой, которая очень помогла мне с вычиткой текста и стала первым «цензором» и корректором русского варианта книги. Елена четко следила за тем, чтобы текст читался легко, как если бы оригинал был написал именно на русском, а не на немецком языке. Я очень признательна Лиаму Кроссу, разработавшему дизайн оригинальной обложки и придавшему книге золотое сияние.

И напоследок самое важное: огромную благодарность я приношу самой Алене Савченко, поверившей в меня как в автора и доверившей мне свой «Золотой путь к Олимпиаде». Я очень счастлива, что за время нашего сотрудничества я приобрела не просто хорошего соавтора, но и замечательную подругу, дружбой с которой я очень дорожу. Спасибо тебе, Алена, за все!

P. S. Конечно, эту книгу можно было бы продолжить и написать, как буквально месяц спустя после Олимпиады Алена и Бруно выиграли с мировым рекордом чемпионат мира в Милане, побив свой собственный рекорд, поставленный в Корее. Можно было бы рассказать, что Алена и Лиам в сентябре 2019 года стали счастливыми родителями прекрасной дочурки Амилии и что спустя всего несколько месяцев после рождения ребенка Алена снова вышла на лед. Конечно, у нее появились новые мечты и цели, быть может, она захочет выступить на своих шестых Олимпийских играх, может, станет актрисой и снимется в кино, может, сделает свое собственное телевизионное шоу – только это будет уже совсем другая история, новая мечта и новый путь…

Александра Ильина, июнь 2020 года

Вклейка

Маленькая девочка, которая на замерзшем озере впервые ступила на лед

Алена с родителями и братьями

С первым тренером Инной Анатольевной Шостак на первых сборах в Феодосии

Первые шоу, первые выступления…

Три подружки на сборах в Греции

На сборах в Греции, 1998–1999 гг.

Со Стасом Морозовым на заключительном банкете после соревнований

Со Станиславом Морозовым Алена стала чемпионкой мира среди юниоров и приняла участие в своих первых Олимпийских играх

С Татьяной Волосожар на сборах в Норвегии, 2009 год

Новая страна, новый партнер, новый тренер и сразу на пьедестале почета немецкого первенства

«Мы как банда, а Инго – наш шеф!»

Первое бронзовое разочарование…

Фото Imago / East News

Розовая пантера покоряет мир

Фото Маргариты Воронковской

Алена и Робин и программа «Щелкунчик», перенесшая зрителя в мир волшебной рождественской сказки

Фото Веры Валентиновой

Первые тренировки вне льда при университете Лейпцига: разработка техники элементов с новым партнером Бруно Массо

Делу время, а потехе час! Алена, Лиам, Бруно и Софи

Алена на сборах Бундесвера: «В атаку!»

Глаза в глаза – на этапе Гран-при в Москве

Фото Александры Ильиной

С легендой фигурного катания Кристофером Дином – постановка олимпийской произвольной. Флорида, 2017 год

С Кристофером Дином на постановке олимпийской произвольной программы. Борьба за «знак бесконечности»

Творческий союз – с Сильвией Фонтана, Джоном Циммерманом и Джоном Керром ведется работа над олимпийской короткой программой

Не рассчитала свои силы… Каскад из трех тройных прыжков вышел боком

Лиам и Софи в Корее

Фото Лиама Кросса

Селфи на последней тренировке перед главным «боем»

Концовка безупречно исполненной произвольной программы в Корее

Фото Paul Kitagaki Jr. / ZUMA / ТАСС

Ожидание…

Фото Свена Ауторзена

Ожидание, ожидание, ожидание – самые длинные минуты в жизни

Фото Свена Ауторзена

А потом были «золотые слезы Алены Савченко»

Фото Свена Ауторзена

Весь мир стал свидетелем того, как исполнилась великая мечта

Фото Свена Ауторзена

Золотая пара с командой тренеров и своими любимыми

Фото Свена Ауторзена

В Цюрихе, в перерыве шоу Art on Ice, февраль 2019 год

Фото Александры Ильиной

Content

Александра Ильина, Алена Савченко
Алена Савченко. Долгий путь к олимпийскому золоту

Предисловие. Алены Савченко

Предисловие. Александры Ильиной

Глава первая. Девочка из шкафа

Глава вторая. Догадка Стива

Глава третья. Обдумывать было нечего

Глава четвертая. Привет, Хемниц!

Глава пятая. Шаг за шагом

Глава шестая. С нуля и на вершину?

Глава седьмая. Открыть двери рая? – Не сегодня!

Глава восьмая. Миссия

Глава девятая. Когда решение принимается слишком поздно…

Глава десятая. Болезнь – не помеха Олимпиаде?

Глава одиннадцатая. «Мечта жива. Мечта живет»

Глава двенадцатая. Розовая пантера покоряет мир

Глава тринадцатая. Начало или конец?

Глава четырнадцатая. «А что дальше, Алена?»

Глава пятнадцатая. Разочарование во Флориде

Глава шестнадцатая. Игра со стразами – «Ничего не получится?»

Глава семнадцатая. Оберстдорф: король и принц для принцессы льда?

Глава восемндцатая. В атаку! Чего бы это ни стоило!

Глава девятнадцатая. Принцесса, Нищий и истинный король?

Глава двадцатая. Когда над катком собираются грозовые тучи

Глава двадцать первая. Выше, красивее, рискованнее?

Глава двадцать вторая. Когда в твоих руках знак бесконечности

Глава двадцать третья. Праздник жизни в блестках, стразах и шелках?

Глава двадцать четвертая. В эпицентре урагана: La Terre vue du ciel

Глава двадцать пятая. Золотые слезы Алены Савченко

Эпилог и слова благодарности

Вклейка