М.В. Кривов

Византия и арабы в раннем Средневековье

© М. В. Кривов, 2002

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2017

Предисловие

Средневековье… Когда мы слышим это слово, оно нередко ассоциируется в нашем сознании с периодом непроглядного мрака, варварства и культурного упадка. Однако это верно (и то отчасти) лишь по отношению к Западной Европе. Там действительно после того, как в V в. в результате варварских вторжений пала Западная Римская империя, резко понизился культурный уровень. Разрушенные города возродились лишь через несколько веков. Однако было бы ошибочно представлять себе западноевропейское Средневековье лишь в темных тонах. В то время сложились основные европейские народности (англичане, французы, испанцы и др.), сформировались их государства, многие из которых существуют доныне.

Тем более определение Средних веков как «мрачной эпохи» неприемлемо к большинству стран Востока, по крайней мере до XI–XIII вв. находившихся на более высокой ступени развития по сравнению с Западной Европой. В Восточном Средиземноморье больше тысячи лет (IV–XV вв.) существовала Византийская империя – прямая наследница Древних Греции и Рима. В отличие от Западной Европы, в ней никогда не прерывались античные традиции, сохранялась сильная императорская власть, были высокоразвиты хозяйство и культура.

За много лет своего существования Византийская империя знала периоды могущества и упадка. Ее территория не оставалась неизменной, многие земли были захвачены соседними народами уже в VI–VIII вв. Обширные пространства в Северной Африке и в Передней Азии заняли арабы, создавшие свое государство – Халифат. Завоевание арабами византийских территорий не означало полного разрушения на этих землях производительных сил и культурных традиций. Завоеватели оказались весьма способными к восприятию более высокой культуры народов покоренных стран и создали свою развитую цивилизацию, оказавшую в свою очередь большое влияние на другие народы. Взаимоотношения двух высокоразвитых государств Средневековья – Византийской империи и Арабского халифата – представляют значительный интерес.

В предлагаемой вниманию читателей книге показаны наиболее важные моменты военно-политических отношений Византийской империи и Халифата на ранней стадии (VI – начало VIII вв.) и постепенное усвоение арабами византийского наследия.

Глава 1

Византия и Аравия к началу арабских завоеваний

В IV в. ослабевшая Римская империя разделилась на Западную и Восточную. Последняя, впрочем, была «Римской» только по названию. Ее столицей был город Константинополь, основанный императором Константином в 330 г. на европейском берегу Босфора. Ранее на этом месте находилась греческая колония Византии. Поэтому в науке Восточно-Римскую империю принято называть также Византийской, или Византией. Что касается самих византийцев, то они по традиции называли себя ромеями (римлянами).

В состав Византийской империи входили Балканский полуостров, Малая Азия, Сирия, Финикия, Палестина, Кипр, Египет с прилегающей к нему с запада Киренаикой в Северной Африке, Северная Месопотамия, Западная Армения, Западная Грузия (Лазика, или Колхида) и южная часть Крыма. На этих землях жили многие племена и народности: на Балканах – фракийцы, дакийцы, иллирийцы; в Закавказье – армяне, грузины и авасги (абхазцы). В Сирии основным населением были сирийцы, говорившие на сирийском языке, развившемся из древнего арамейского. В византийскую эпоху сирийско-арамейский язык кроме собственно Сирии получил широкое распространение также в Месопотамии, Финикии и отчасти в Палестине, где он вытеснил более древние наречия. Евреи, бывшие в древности основным населением в Палестине, после подавления римлянами еврейских восстаний в I–II вв. были выселены из Иерусалима и его окрестностей. В византийскую эпоху основная их масса находилась в диаспоре (рассеянии) и жила небольшими группами во многих провинциях империи, а также за ее пределами. В северной Палестине жили самаритяне (самаряне), народность, образовавшаяся в результате смешения евреев с жителями Месопотамии, переселенными сюда ассирийцами в VIII в. до н. э. Основным населением Египта являлись копты – потомки древних египтян. Многочисленные племена и народы Византии сохраняли свою самобытность, обычаи и культуру. Однако господствующее положение среди пестрого населения империи занимали греки (эллины). Они составляли основное население не только в Греции и Константинополе, но и в Киренаике и на Кипре. Греками также был заселен Херсонес в Крыму. Со времен походов Александра Македонского (IV в. до н. э.) немало греков поселилось на Востоке – в Сирии, Палестине и Египте. Здесь они жили вперемешку с коренным населением, но в некоторых городах греческое население являлось основным. Это в первую очередь относится к таким городам, как Александрия Египетская и Антиохия Сирийская. Антиохийцы считали себя потомками древних афинян и гордились чистотой своего греческого языка. Постепенно эллинизировались племена и народности Малой Азии (исавры, каппадокийцы и др.). Таким образом, греческий язык получил в Византии широкое распространение и со временем полностью вытеснил латынь в качестве государственного языка империи, тем более что переселенцев с Запада, носителей латинского языка, на Востоке было немного.

Не менее пестрым, чем этнический, был религиозный состав населения империи. Христианство стало господствующей религией еще в IV в. Однако к VII в. в Византии еще было некоторое (весьма небольшое) количество язычников. Религией евреев был иудаизм. Особую его разновидность исповедовали самаритяне. Но большинство жителей империи было уже христианизировано. Еще с первых веков нашей эры христианство разделилось на множество различных направлений. В Византии существовали многочисленные секты, по-своему толковавшие христианскую доктрину. Официальным исповеданием со времени правления императора Юстина I (518–527) являлось православие, признававшее утвержденное Халкидонским собором в 451 г. учение о наличии у Иисуса Христа двух природ – божественной и человеческой, существующих неслитно, хотя и в неразрывном единстве. Православные (халкидониты) имели патриаршие кафедры в Константинополе, Александрии, Антиохии и Иерусалиме. Они составляли большинство населения империи.

В противовес православному вероучению в V в. возникли несторианское и монофиситское учения. Основателем первого был константинопольский патриарх Несторий (428–431), который резко разделял в Христе божественную и человеческую природы, которые соединялись, по его мнению, лишь чисто внешним образом. Хотя его учение было осуждено на Эфесском соборе в 431 г., оно имело последователей на византийском Востоке. Впоследствии, опасаясь преследований, многие несториане переселились в Персию, и к VII в. в Византии их осталось весьма незначительное число.

Крупнейшим (по количеству последователей) после православия христианским исповеданием было монофиситство, в отличие от православия и несторианства признававшее полное слияние божественного и человеческого начал у Христа в единую природу. Хотя Халкидонский Вселенский собор решительно осудил монофиситскую доктрину, монофиситам иногда удавалось во второй половине V – начале VI в. одерживать временные победы над халкидонитами. Однако когда после смерти в 518 г. императора Анастасия, покровительствовавшего монофиситам, на престол вступил Юстин I, халкидонитское исповедание было признано официальным. С тех пор монофиситы окончательно лишились государственной поддержки и в отдельные периоды подвергались открытым гонениям. Тем не менее они не исчезли полностью и к началу VII в. представляли после православных самую многочисленную религиозную общину в империи, особенно на Востоке. Если в Палестине монофиситы не имели существенного влияния, то в Сирии они представляли серьезную оппозицию официальному православию. Там численность халкидонитского и монофиситского населения была примерно равной. В Египте монофиситы явно преобладали над православными. В течение V–VI вв. монофиситство разделилось на множество направлений, различавшихся между собой по частным вопросам догматики. Например, сторонники Севера Антиохийского считали тело Иисуса Христа тленным, а приверженцы его противника Юлиана – нетленным. Севериане были самой многочисленной по числу последователей монофиситской группировкой. В Александрии и Антиохии у них были свои патриархи. В Сирии севериан также называли яковитами по имени эдесского епископа Якова Барадея, жившего в VI в. и много сделавшего для создания монофиситской церковной организации.

Уровень экономического развития Византии был более высоким, чем на Западе. В состав Византийской империи входили страны древней земледельческой культуры. В некоторых областях плодородие почвы и благоприятный климат позволяли снимать по 2–3 урожая в год. В азиатских и африканских провинциях ирригация играла в сельском хозяйстве огромную роль. Главной житницей империи был Египет, где урожайность зависела от уровня разливов Нила. Кроме земледелия, в Византии было широко развито садоводство, виноградарство и культура олив, а на юге – финиковых пальм. Сеяли и технические культуры (лен и др.). Широко было распространено скотоводство.

В Византии, так же как и в Западной Римской империи, существовало крупное частное землевладение. Имения крупных земельных собственников часто бывали рассеяны по разным провинциям. Многие аристократы, как, например, семья Апионов в Египте, имели собственные суда, почтовую службу, тюрьмы, отряды вооруженных слуг (вукеллариев). Помимо частного, в Византии было крупное императорское, церковное и монастырское землевладение. В целом, однако, крупное частное землевладение в Византийской империи было распространено в меньшей степени, чем на Западе. Сохранялось много свободных крестьянских общин.

В то время как на Западе города приходили в упадок, на Востоке они продолжали развиваться как центры ремесла и торговли. Самым крупным городом был Константинополь. В VI в. в нем проживало более 300 тыс. человек. В его мастерских искусные ремесленники вырабатывали прекрасные шелковые и шерстяные ткани, изделия из стекла, оружие, ювелирные изделия, шитые золотом и окрашенные в пурпур одежды, предметы самой утонченной роскоши. В Константинополе скрещивались торговые сухопутные и морские пути. На его рынках встречались купцы из самых различных стран, звучала разноязычная речь. Недаром Константинополь называли «оком вселенной», «взаимным узлом» и «золотым мостом между Востоком и Западом».

Вторым по значению после Константинополя городом была Александрия с ее знаменитым маяком и крупнейшей в Древнем мире библиотекой, третьим – Антиохия. Это были (по древним и средневековым меркам) города-гиганты. В первом насчитывалось до 200 тыс. жителей, во втором – около 130–150 тыс.

Константинополь. Собор Святой Софии

Крупными экономическими центрами кроме Константинополя, Александрии и Антиохии были также средние по численности населения города (несколько десятков тысяч человек), такие как Иерусалим в Палестине; Тир и Берит (Бейрут) в Финикии; Эдесса в Северной Месопотамии; Эфес, Смирна, Никея и Никомидия в Малой Азии; Фессалоника и Коринф в европейской части империи; Оксиринх в Египте и др. Между отдельными областями существовали оживленные торговые сношения. Например, приморские города сиропалестинского побережья поставляли во внутренние районы империи по Средиземному морю пшеницу, масло, тонкие вина, ткани, краски и изделия из серебра. Большое значение имела внешняя торговля, особенно со странами Востока – Южной Аравией, Эфиопией (Аксумским царством), Ираном, Средней Азией, Индией, Цейлоном (Тапробаной), Китаем. С Востока византийские купцы, главным образом сирийские и египетские, привозили метаксу[1], слоновую кость, благовония, золото, драгоценные камни, перец и другие пряности, а вывозили туда ткани, одежды, вышивки, стеклянные изделия.

Так же, как и в античные времена, города продолжали оставаться центрами культуры. Наряду с Константинополем в ранней Византии сохранялись старые центры античной образованности – Афины, Александрия, Бейрут, Газа. Языческая высшая школа в Афинах в 529 г. была закрыта по приказу императора. Однако, несмотря на господство христианской религии, античная философская традиция в Византии никогда не прекращалась. В специальных мастерских – скрипториях – переписывались философские, естественнонаучные, исторические и другие сочинения. Общий уровень грамотности и образованности в Византии был неизмеримо выше, чем на Западе. Византийские города поражали иностранцев великолепием храмов, общественных зданий, дворцов императора и знати.

Любимым зрелищем ромеев были конные ристалища и различные спортивные игры на ипподроме и в цирке. Почти в каждом городе существовали т. н. цирковые партии, носившие названия по цвету одежд возниц, участвовавших в конных состязаниях. Всего были четыре цвета: венеты («синие» или «голубые»), прасины («зеленые»), левки («белые») и русии («красные»). Ипподром был едва ли не единственным местом, где народ мог высказать свое отношение к действиям властей (в Константинополе – самого императора). Поэтому цирковые партии являлись не только спортивными, но и политическими организациями. Их социальный состав был довольно пестрым, включая в себя представителей как господствующих классов, так и трудового населения. Все это придавало деятельности цирковых партий противоречивый характер. С одной стороны, они давали городскому населению известную организованность, с другой – деятельность цирковых партий в конечном итоге направлялась их богатой верхушкой. Партийные руководители принадлежали к разным прослойкам господствующего класса и стремились использовать выступления народных масс в своих интересах. Впрочем, нередко в периоды обострения классовой борьбы низы враждебных партий объединялись и совместно выступали против правительственной политики. Ипподром часто оказывался тем местом, где начинались народные восстания. В целом горожане были организованы лучше сельского населения, и их действия в политическом смысле были более эффективными.

В Византии в сельском хозяйстве и ремесле широко применялся рабский труд, хотя и в несколько меньшем масштабе, чем на Западе Римской империи. Областями наибольшего распространения рабства были Греция, западная часть Малой Азии, Сирия, Египет и Киренаика. В отличие от классической римской древности, в византийскую эпоху рабы, как правило, уже не содержались на казарменном положении. Рабовладельцы часто предоставляли им т. н. пекулий – имущество, в которое могли входить участок земли, ремесленная мастерская или лавка. Рабы, имевшие пекулий, сохраняли в своем распоряжении часть произведенного ими продукта, поэтому их труд был производительнее труда рабов, не имевших пекулия. Владельцы крупных имений также сдавали часть земли свободным арендаторам-колонам. Законодательство постепенно прикрепляло колонов к земле и существенно ограничивало их имущественные права. Более широкое распространение, чем на Западе, в Византии имел труд свободных крестьян и ремесленников. В целом сфера применения рабского труда неуклонно сокращалась.

Византийский государственный аппарат был целиком унаследован от Древнего Рима. Главой государства был император, власть которого считалась неограниченной. В территориально-административном отношении империя была разделена на две префектуры, которые в свою очередь делились на диоцезы, а те – на провинции. Египет вместе с Киренаикой составлял особый диоцез, не входивший ни в одну из префектур. На западе империи в конце VI в. возникли новые территориально-административные единицы – экзархаты, возглавлявшиеся экзархами, объединявшими в одном лице гражданскую и военную власть.

На государственной службе находилась огромная армия чиновников. Процветала коррупция, которую императоры безуспешно пытались искоренить.

Особенно тяжелым в Византийской империи был налоговый гнет, от которого страдали самые широкие слои населения. При взыскании податей применялись пытки, от которых не освобождались даже представители провинциальной знати. Антиналоговые выступления были наиболее распространенной формой народных движений.

До поры до времени социально-экономические отношения могли сравнительно мирно развиваться в рамках старой государственной системы. В середине VI в. империя была еще настолько сильна, что в правление императора Юстиниана I (527–565) смогла в результате победоносных войн подчинить себе Италию, всю Северную Африку и часть Испании. Была произведена кодификация права, строились великолепные храмы, гостиницы, больницы, мосты, водопроводы.

Однако уже во 2-й половине VI в. силы империи были истощены, и она вступила в полосу затяжного внутреннего кризиса. Возможности мирного развития кончились. Начался упадок сельскохозяйственного производства. При ближайших преемниках Юстиниана I Юстине II (565–578), Тиверии-Константине (578–582) и Маврикии (582–602) империя начинает терять некоторые свои территории. Германское племя лангобардов захватывает значительную часть Италии. В Испании ромеев теснят вестготы, и в VII в. Византия была вынуждена полностью отказаться от своих владений на Пиренейском полуострове. На Балканы вторгаются славяне. Война с ними приняла затяжной характер, и в начале VII в. империя была вынуждена уступить им бо́льшую часть Балканского полуострова.

Одновременно растет недовольство внутри государства, все общественные силы приходят в движение. Империю охватила волна народных волнений и воинских мятежей. В 602 г. восстали воины, посланные воевать против славян. Соединившись с населением Константинополя, недовольным нехваткой хлеба в столице, они провозгласили императором простого центуриона (сотника) Фоку. Бывший император Маврикий был казнен вместе со своими сыновьями.

Однако Фока, несмотря на то, что пришел к власти в результате народного восстания, отнюдь не стал выразителем интересов народных масс. Со многими представителями столичной знати он нашел общий язык. Впрочем, большинство столичной и провинциальной аристократии относилось к Фоке враждебно, т. к. в ее глазах он был всего лишь «выскочкой», «плебеем». На сопротивление этой оппозиции правительство отвечало террором, не осуществив в то же время никаких реформ в интересах народа. Наоборот, положение трудящихся при Фоке ухудшилось еще больше. Во многих провинциях был резко увеличен податной гнет. Кризис продолжал углубляться. Резко обострились социальные, этнические и религиозные противоречия. Когда, воспользовавшись тяжелым положением ромейского государства, персы вторглись в византийские пределы, еврейское население империи стало массами переходить на их сторону, приветствуя персидские войска как освободителей. Участились народные восстания. В народе говорили, что если персы наносили ущерб ромейской державе извне, то Фока внутри вредил еще больше.

К 610 г. разрозненные выступления переросли в настоящую гражданскую войну. Народное недовольство использовали в своих интересах оппозиционно настроенные представители провинциальной знати, которые постарались направить движение исключительно против Фоки. В Северной Африке сын карфагенского экзарха (наместника) Ираклий, посадив верные ему войска на корабли, выступил в морской поход против Константинополя. Одновременно его двоюродный брат Никита при поддержке восставшего населения изгнал сторонников Фоки из Египта. В начале октября 610 г. Ираклий высадился вблизи Константинополя. Население столицы перешло на его сторону. Фока был свергнут и казнен. Императором стал Ираклий.

Стремясь хоть как-то успокоить страну, правительство пошло на некоторые уступки народным массам. В начале правления Ираклия Египет на три года освободили от уплаты налогов. С режимом террора и репрессий было покончено. Эти уступки диктовались крайне тяжелым положением государства и длившейся с 604 г. войной с Персией. В 611 г. персы перешли Евфрат и взяли Антиохию. В 613 г. пал Дамаск, в 614 г. – Иерусалим. Затем персы заняли Египет. С переменным успехом в 20-е гг. военные действия проходили в Малой Азии и Закавказье. Персидские войска даже подходили к стенам Константинополя, но взять его не смогли.

Ценой крайнего напряжения всех своих сил Византии все же удалось отразить персидское нашествие. В 628 г. ромейские войска под командой самого императора вторглись через Закавказье в центральные области Ирана и нанесли персам сокрушительное поражение. Определенную роль при этом сыграли военный союз Византии с хазарами и внутренняя нестабильность персидской державы. В момент наступления византийцев шах Хосров II Парвиз был свергнут и убит заговорщиками из числа знати. Престол занял его сын Кавад-Шируйэ, который немедленно заключил мир с ромеями, по которому все занятые персами земли были возвращены Византии. Летом 629 г. персы полностью эвакуировали свои войска из занятых ими восточных византийских провинций.

Византия победила… Но победа досталась слишком дорогой ценой. В стране царила хозяйственная разруха, имперские финансы были расстроены, войска роптали на задержку жалованья. Правда, у персов в то время положение было еще тяжелее. Их страна переживала внутренний кризис более глубокий, чем Византия. После окончания войны с ромеями персы еще четыре года воевали между собой. Отдельные представители правящей династии Сасанидов ожесточенно боролись за шахский престол, правители различных областей становились фактически независимыми от центрального правительства. В результате могущество Персидской державы было окончательно подорвано. Отныне она перестала представлять угрозу для ромейской империи. При условии длительного мира Византия могла бы восстановить свои силы. Однако новая военная опасность совершенно неожиданно пришла оттуда, откуда ее менее всего ожидали, – со стороны Аравийского полуострова.

Что же представляла собой Аравия к началу Средневековья? С давних времен Аравийский полуостров был заселен арабами, которые называют его «Джазират-ал-араб» («Остров арабов»). В самом деле, с запада Аравию омывают воды Красного моря, с юга – Аденского залива и Аравийского моря, с востока – Оманского и Персидского заливов, на севере простирается труднопроходимая Сирийская пустыня. При таком географическом положении древние арабы действительно чувствовали себя живущими как бы на острове. Бо́льшая часть полуострова – это в основном степи, пустыни и полупустыни. Только незначительная его часть пригодна для земледелия. Это Йемен, некоторые районы Центральной Аравии, оазисы на западе и севере полуострова. Физико-географические условия Аравии определили разделение населения на две группы – оседлых земледельцев и кочевников-скотоводов.

Уровень развития аравийских племен был далеко не одинаков. У населения Южной Аравии задолго до нашей эры сложилась довольно развитая земледельческая культура. На территории нынешнего Йемена образовалось несколько государств, которые в IV в. н. э. были объединены одним из них – Химьяритским царством. Южноаравийское общество в древности имело основные черты, которыми характеризуются и другие общества Древнего Востока. Власть и богатство господствующего класса были основаны на труде рабов и других лично-зависимых людей. На государстве лежала организация строительства, ремонта и использования крупных оросительных систем. Остатки древних оросительных сооружений до сих пор вызывают удивление. В городах было сосредоточено ремесленное производство. Искусные ремесленники изготовляли высококачественный сафьян, украшения из морских раковин, оружие, которое славилось по всей Аравии. В Йемене также добывали золото, ладан и другие пахучие смолы. Большие доходы южноаравийской знати приносила транзитная торговля. Однако впоследствии Химьяритское царство пришло в упадок и в конце VI в. было завоевано сасанидской Персией.

У арабов Центральной и Северной Аравии долгое время сохранялись первобытнообщинные отношения. По бескрайним степям и пустыням кочевали скотоводы-бедуины (буквально «пустынники»). Кочевники занимались разведением лошадей, овец и крупного рогатого скота. Главным средством передвижения служили «корабли пустыни» – одногорбые верблюды, с давних пор прирученные в Аравии. Значение верблюда в жизни бедуина было огромно. Его мясо и молоко употреблялись в пищу, шерсть шла на производство войлока. В тени своего верблюда араб на стоянках часто укрывался от палящих солнечных лучей, верблюжью кровь он пил при недостатке воды. В оазисах население занималось земледелием. Пастбища, пахотные земли и источники воды принадлежали определенным родам и племенам. Родовые связи были крепки, существовала кровная месть.

У племен, кочевавших у границ Палестины, Сирии и Месопотамии, процесс разложения первобытнообщинных отношений развивался быстрее, чем у населения внутренней Аравии. Этому способствовало влияние более развитых общественных отношений в соседних странах, где, как известно, еще в IV–III тыс. до н. э. сложились древнейшие цивилизации.

Нужно отметить, что арабы с давних пор начали выселяться за пределы Джазират-ал-араба. Уже с IX в. до н. э. некоторые арабские племена принимали активное участие в борьбе ближневосточных государств между собой. К началу нашей эры значительные массы арабов переселились в Месопотамию, заселили Южную Палестину и Синайский полуостров. Племя набатеев основало на границе Аравии и Палестины государство, которое римляне уничтожили лишь во II в. н. э. Отдельные группы арабских племен выселялись в сиро-месопотамский регион и после этого. Вдоль нижнего течения Евфрата образовалось государство лахмидов, цари которого признали свою вассальную зависимость от персидских Сасанидов. Арабы, заселившие Сирию, Заиорданье и Южную Палестину, объединились в VI в. под властью царей из племени Гассан. Гассаниды признавали себя вассалами византийских императоров. Со временем императоры ромеев и персидские шахи стали опасаться усиления и растущей самостоятельности своих арабских вассалов и уничтожили эти царства. Государство Гассанидов было ликвидировано в 582 г., Лахмидов – в 602 г. Правда, и после этого отдельные арабские правители (шейхи, филархи) продолжали пользоваться в пределах Византийской империи широкой автономией. Вообще, границы в прямом значении этого слова в сиро-палестинском регионе, смежном с Аравийским полуостровом, не существовало. Жившие здесь арабские племена находились в той или иной степени зависимости от империи и являлись буфером между Византией и арабами Центральной Аравии. Чем дальше от центральных районов Сирии и Палестины, тем зависимость их от Византии становилась все более номинальной. Византийское влияние доходило до Табука, расположенного на северо-западе Аравии. Проникали арабы и в Египет, хотя и в меньшем количестве, чем в Сирию, Месопотамию и Палестину. Так, город Коптос в Верхнем Египте был наполовину населен арабами.

У арабов Центральной Аравии социально-экономическое развитие было более замедленным, чем у их южных и северных соседей. Однако и здесь к VI в. первобытнообщинные отношения начали разлагаться. В племенах выделялась знать, эксплуатировавшая труд рабов и своих обедневших соплеменников. Развитие скотоводства и земледелия, расширение торговых связей давали возможность родоплеменной верхушке накапливать в своих руках значительные богатства. Представители родоплеменной знати захватывали лучшие пастбища, пригодные для земледелия оазисы с колодцами и источниками и стремились запретить пользоваться этими землями даже своим соплеменникам. Они старались закрепить права на захваченную земельную и прочую собственность, а также удержать за собой власть.

Процесс разложения первобытнообщинных отношений и формирования классового общества сопровождался созданием примитивных государственных образований. Во II–VI вв. образуются большие союзы племен (Мазхидж, Кинда, Маад и др.), но ни один из них не стал зародышем единого общеарабского государства.

Центром объединения арабов стала область Хиджаз на западе Аравийского полуострова. Это был район сравнительно развитого земледелия, ремесла и торговли. Здешние города Мекка, Ясриб и Таиф имели прочные связи с кочевыми племенами. Самым выдающимся из городов была Мекка. Бо́льшая часть ее населения принадлежала к племени Курейш. Мекка находилась на перекрестке караванных путей из Йемена в Сирию, Палестину, Ирак и Египет. В городе существовало значительное имущественное неравенство. В руках курейшитской знати скопились большие богатства, главным источником которых были торговля и ростовщичество. Не только рядовые курейшиты, но и представители других племен попадали к ней в долговую кабалу. Многие богатые мекканцы также владели в Таифе и других оазисах участками обрабатываемой земли.

Разложение первобытнообщинных отношений, стремление племенной верхушки закрепить за собой права на земельную собственность, скот и доходы от караванной торговли являлись основной предпосылкой политического объединения Аравии. Этому же способствовала необходимость противостоять внешней экспансии. В результате захвата персами Йемена и ликвидации ими государства Лахмидов на рубеже VI и VII вв. Аравия словно в тиски оказалась зажатой с юга и севера иранскими владениями. Торговля между Востоком и Западом теперь перешла в основном в руки персидских купцов и стала осуществляться по дорогам, проходившим через территории, принадлежавшие Персии. Торговле мекканцев и других центральноаравийских купцов был нанесен значительный ущерб.

Социально-экономические и политические перемены в Аравии сопровождались переменами в области религиозной. Объединение арабов осуществилось под знаменем новой религии – ислама. Чтобы понять исторические условия его появления, нужно помимо социально-экономической и политической ситуации уяснить себе и религиозную ситуацию в Аравии к началу VII в.

Древние арабы, подобно другим народам, были язычниками. Они обожествляли силы природы и поклонялись многим богам. Каждое племя имело своего бога-покровителя. Почитались и общеарабские божества – Аллах, ал-Узза, ал-Лат. Главным общеарабским святилищем был храм Аллаха в Мекке – Кааба (буквально «Куб»). В Каабе находился т. н. «Черный камень», вделанный в стену (видимо, метеоритного происхождения). Он считался святыней. Кааба стала местом паломничества всех арабских племен, которые оставляли в ней идолов своих племенных богов.

В первые века нашей эры в Аравии также получили значительное распространение иудаизм и христианство. Первая из этих религий была занесена туда евреями, переселившимися из Палестины после завоевания ее римлянами. Со временем они полностью арабизировались, сохранив при этом и свою веру. От них иудаизм приняли некоторые собственно арабские племена. В источниках такие арабы обычно называются евреями, поскольку современники не могли отличить их от пришлого еврейского арабизированного населения.

Христианство распространилось преимущественно среди арабов, находившихся в подданстве Византии, а также среди лахмидов. Были христианские общины и во внутренней Аравии, хотя и не столь многочисленные. Христианство в Аравии было представлено самыми различными сектами и направлениями.

В Йемене христианство и иудаизм почти полностью вытеснили местные языческие культы. Накануне персидского завоевания между йеменскими христианами и иудеями шла ожесточенная борьба. Первые ориентировались на Византию и ее традиционную союзницу Эфиопию,[2] вторые – на сасанидскую Персию, что и облегчило последней захват Химьяритского царства.

Распространение христианства и иудаизма способствовало появлению в Аравии неопределенного монотеизма (единобожия). Его приверженцы (ханифы), не примыкая ни к одной из этих религий, отвергали тем не менее языческое многобожие. Все это подготовило почву для возникновения ислама, основателем которого явился мекканец Мухаммед.

Мухаммед родился около 570 г. Он принадлежал к знатному, но обедневшему курейшитскому роду Хашим. Его дед Абд-ал-Мутталиб был хранителем Каабы. Мухаммед рано потерял родителей и вынужден был работать погонщиком верблюдов, а затем – приказчиком у богатой купчихи Хадиджи, ходя с ее караванами в Сирию и Палестину. В конце концов он женился на своей хозяйке и, разбогатев в результате этого брака, получил возможность предаваться размышлениям о вере, не заботясь о снискании себе пропитания.

Мекка. Справа – Кааба

С проповедью ислама Мухаммед впервые выступил в 610 г., в том самом году, когда в Византии к власти пришел Ираклий. Новая вера возникла из соединения элементов иудаизма, христианства и ханифизма. Мухаммед считал себя преемником иудейских и христианских вероучителей. Аллах (буквально по-арабски «Бог»), по его мнению, время от времени посылает людям пророков, которые сообщают им божественную волю. Такими «посланниками Аллаха» он считал Иисуса Христа, Моисея и других библейских пророков, себя же рассматривал как последнего в их ряду. Все библейские сказания Мухаммед включил в свою религиозную систему, правда, в довольно искаженном виде. От своих последователей он требовал отказа от многобожия («не придавать Аллаху сотоварищей») и «предания себя на волю Аллаха». Собственно ислам и означает по-арабски «предание (себя)» или «покорность». Последователи Мухаммеда («предавшие себя Аллаху») стали называться мусульманами (ар. «муслим»).

Вначале мекканская знать, в том числе самый влиятельный курейшитский род Омейядов, враждебно отнеслась к проповеди ислама. Мухаммед казался ей «возмутителем спокойствия», т. к. среди его первых последователей были рабы. Кроме того, требование мусульманского пророка очистить Каабу от идолов представлялось ей посягательством на само значение Мекки как общеарабского священного города. В 622 г. Мухаммед выселился с группой мусульман в Ясриб, где его приняли с распростертыми объятиями жители, принадлежавшие к племенам Аус и Хазрадж. Это переселение Мухаммеда (хиджра) принимается за начало мусульманской эры. За ее исходную дату берется 16 июля 622 г. Ясриб с тех пор получил свое нынешнее название Медина (в арабском произношении «Мадинат-аннаби» – «Город пророка»).

Мединская община мусульман явилась зародышем единого арабского государства. Непрерывно ведя войны с соседними племенами, мединцы постоянно увеличивали подвластную им территорию. Одни племена Мухаммед подчинял силой, другие принимали ислам добровольно.

В Медине окончательно оформились основы мусульманского вероучения. Они отличались известной противоречивостью, как и та эпоха, в которой элементы новых общественных отношений переплетались с пережитками старого. Это проявилось, в частности, в отношении ислама к женщине. В языческой Аравии рождение дочери считалось дурным предзнаменованием. Бывали случаи, когда новорожденных девочек закапывали живыми. Мухаммед запретил этот жестокий обычай. В то же время он разрешил мусульманину иметь до четырех законных жен. Ислам не отменил рабство как социальный институт. Однако Мухаммед резко осуждал жестокое обращение с рабами, требовал, чтобы при продаже невольников дети не разлучались с родителями. Запретив мусульманам заниматься ростовщичеством, он в то же время никогда не выступал против накопления богатства. Богоугодным делом был объявлен хадж – паломничество в Мекку. С мусульман стал взиматься особый налог – закат, или садакат. Считалось, что он должен идти на благотворительные цели. Кроме того, мусульмане должны были молиться пять раз в день и соблюдать пост в месяце рамадане (рамазане). Употребление вина и других опьяняющих напитков было запрещено.

Одним из добрых дел считалось участие в священной войне (джихад) с «неверными». По учению ислама, души воинов, погибших на этой войне, немедленно попадают в рай, который мусульмане представляли себе в виде роскошного сада с диковинными плодами, красавицами (гуриями) и животворными источниками. Между прочим, вино, запрещенное на земле, будет, по мнению мусульман, служить в раю одним из главных напитков для праведников. Ведя войны с «неверными», мусульмане требовали безусловного принятия ислама лишь от арабов-язычников. Побежденные христиане и иудеи могли сохранить свою веру при условии уплаты соответствующего налога в пользу мусульманской общины. Такие иноверцы считались находящимися под защитой мусульман – зиммиями.

Все обрядовые, дисциплинарные и правовые предписания ислама вводились постепенно. Мухаммед выдавал их за откровения, полученные от Аллаха. После его смерти все эти «откровения» были собраны воедино и отредактированы, что составило священную книгу мусульман Коран (ар. «чтение»). Окончательная редакция Корана, до сих пор считающаяся канонической, была составлена при третьем халифе (преемнике Мухаммеда) Османе (644–656).

В 630 г. мусульмане заняли Мекку. Курейшитская знать к тому времени успела убедиться, что Мухаммед вовсе не покушается на ее богатства и не посягает на священное значение Каабы. Поэтому она охотно пошла на соглашение с ним, а один из самых влиятельных представителей рода Омейядов Абу-Суфьян из заклятого врага пророка превратился в его сподвижника. Кааба была очищена от идолов.

В том же году был подчинен Таиф. Одновременно мусульмане заняли Йемен, который стал, таким образом, первой завоеванной чужеземной территорией. Это завоевание совершилось сравнительно мирно, поскольку персидский наместник Базан добровольно принял ислам. То же сделали и остальные персы, поселившиеся в Йемене. Ослабленная неудачной войной с Византией и раздираемая междоусобицами Персия была вынуждена смириться с потерей своих южноаравийских владений. Во время подчинения Йемена Мухаммед заключил договор о капитуляции с христианами города Наджрана.

К моменту смерти Мухаммеда в 632 г. большая часть Аравии была объединена.

Глава 2

Завоевание арабами восточных провинций византийской империи

В своем объединительном движении мусульмане должны были рано или поздно прийти в столкновение с Византией, подчинившей своему влиянию северо-запад Аравийского полуострова. Это и случилось в 629 г. В этом году Мухаммед отправил посла ал-Хариса-ибн-Умайра ал-Азди к арабскому правителю города Бусры (Бостры) в Заиорданье. (Имени этого правителя источники не называют.) В пути посол был задержан и убит другим арабским правителем, находившимся на службе у византийцев, Шурахбилем-ибн-Амром (видимо, из чувства соперничества с упомянутым правителем Бусры). В ответ на это убийство Мухаммед отправил против Шурахбиля трехтысячный отряд под командой своего приемного сына Зейда-ибн-Харисы, который был наголову разбит объединенным войском ромеев и союзных им арабов в сражении при Муте к востоку от Мертвого моря в сентябре 629 г. Зейд и два других военачальника погибли, и лишь небольшая часть мусульман сумела спастись бегством.

Так плачевно для мусульман окончилось их первое военное столкновение с Византией. Вряд ли Мухаммед, по крайней мере в первое время после сражения при Муте, думал о новых набегах на византийские владения, тем более что тогда объединение Аравии далеко еще не было завершено. Но в этот момент византийское правительство совершило крупную политическую ошибку. Считая, что после сражения при Муте арабы никогда уже больше не осмелятся напасть на империю, и испытывая финансовые затруднения, оно прекратило выплату жалованья арабам, состоявшим на службе у ромеев и охранявшим пограничную территорию на краю пустыни, причем сделано это было в весьма грубой форме. Когда арабы-пограничники пришли к чиновнику-евнуху, распределявшему воинское жалованье, он сказал, что император едва дает жалованье воинам, и прогнал арабов, назвав их при этом псами, чем нанес гордым сынам пустыни сильное оскорбление. Оскорбленные арабы начали покидать пределы империи и переходить к своим мусульманским соплеменникам.

Осенью 630 г. в Палестине распространился слух о том, что Ираклий собрал на границе огромное войско, снабдив его продовольствием на год. Через набатеев, приезжавших по торговым делам в Аравию, Мухаммед получил известие о готовящемся нападении и решил его предупредить. Во главе мусульманского ополчения он двинулся на север. Хотя слух о сборе ромейского войска оказался ложным, этот поход имел очень важные последствия. Как только Мухаммед подошел к пограничному табукскому оазису, население Табука сдалось ему, согласившись платить поголовную подать.

Из Табука Мухаммед отправил отряд под командой военачальника Халида-ибн-ал-Валида на восток к оазису Думат-ал-Джендаль, правитель которого Укайдир, признав свою зависимость от Византии, грабил мусульманские караваны. Эта экспедиция закончилась разгромом и пленением Укайдира, после чего, опасаясь такой же судьбы, к Мухаммеду прибыл правитель Айлы Иоанн-ибн-Руба и заключил с ним договор о переходе под власть мусульман, согласившись, подобно жителям Табука, платить поголовную подать. Одновременно аналогичные договоры были заключены с жителями селений ал-Джарба и Азрух, а также Макны, населенной иудеями, т. е., видимо, исповедовавшими иудаизм арабами. Таким образом, в результате похода в Табук в руках мусульман оказались важнейшие опорные пункты на подступах к Южной Палестине, Синаю, а также к Южной Сирии.

Отдельные группы арабов, бывших на службе у Византии, продолжали переходить к мусульманам и после сдачи указанных населенных пунктов. По-видимому, в следующем 631 г. добровольно принял ислам византийский наместник в области ал-Балка к востоку от Мертвого моря Фарва-ибн-Амр, араб из племени Джузам, ранее сражавшийся при Муте на стороне византийцев. Ромеи арестовали Фарву и после безрезультатных уговоров отречься от ислама распяли его у водоема Ифра в Палестине.

Все означенные события 630–631 гг. показали Мухаммеду, что позиции империи на арабской границе не так прочны, как казалось вначале. Он стал вынашивать планы завоевания византийских областей. Еще после экспедиции в Табук к нему явилось посольство от рода Бану-д-Дар племени Лахм из Южной Палестины, которое возглавлял монах Тамим-ад-Дари, принявший ислам. Это посольство было составной частью той массы арабских перебежчиков, которые порвали с империей ввиду прекращения выплаты жалованья арабам-пограничникам. После перехода к мусульманам Тамим-ад-Дари играл у них весьма заметную роль. Позднейшая традиция даже зачислила его в ряды сподвижников пророка. Вероятно, именно он информировал Мухаммеда о тяжелом внутреннем положении Византии, в результате чего тот поверил в возможность успешной войны с империей.

Вот почему летом 632 г., когда объединение Аравии было в основном завершено, Мухаммед снарядил отряд под командой Усамы, сына Зейда-ибн-Харисы, погибшего при Муте, который должен был опустошить пограничную ромейскую территорию. Никаких других задач перед ним поставлено не было. Вероятно, экспедиция Усамы должна была лишь проверить на прочность состояние византийской обороны. Эта своеобразная разведка боем была произведена уже после смерти Мухаммеда, последовавшей в том же году. Отряд Усамы опустошил пограничную территорию ал-Балка и благополучно возвратился в Медину.

События, последовавшие в это время на Аравийском полуострове, временно приостановили дальнейшую арабскую экспансию. Большинство арабских племен после смерти Мухаммеда отпало от ислама, и первому халифу Абу-Бекру пришлось более года потратить на подавление восстаний. Разумеется, в это время мусульманам было не до внешних завоеваний, и Византия получила возможность использовать передышку для укрепления своих границ. Еще в 631 г. было восстановлено буферное царство Гассанидов во главе с Джабалой-ибн-ал-Айхамом. Возможно, что правительство империи извлекло для себя урок из первых пограничных столкновений с мусульманами и, стремясь удержать на своей стороне хотя бы часть арабских племен, сделало в их пользу еще какие-то уступки. Какие именно, мы не знаем. Однако когда впоследствии между мусульманами и византийцами началась большая война, немало арабов сражалось на стороне последних. Возможно, византийская дипломатия сумела использовать в своих интересах племенную рознь, еще не полностью изжитую в то время у арабов. Однако все меры по укреплению аравийской границы оказались недостаточными и запоздалыми.

Тем временем мусульмане сумели по частям разгромить восставшие арабские племена. После подавления антиисламских восстаний правительство Абу-Бекра приступило к реализации широких завоевательных планов. К этому толкало обострение внутренних противоречий внутри самого арабского общества. Бедуины были недовольны привилегированным положением мусульманской верхушки в Медине и Мекке, в пользу которой племена, принявшие ислам, должны были платить особый налог – садакат (официально считалось, что он идет на благотворительные цели). Таким образом, антиисламские восстания (т. н. войны ридды, т. е. отступничества) показали, что за религиозными лозунгами восставших скрывались причины социально-экономического характера. Антиналоговые требования были у них ведущими. Известную роль в качестве причины восстаний сыграл также межплеменной сепаратизм. В 633 г. Абу-Бекру удалось с большим трудом подавить восстания, но положение продолжало оставаться напряженным. Внутренние противоречия не были устранены. В любой момент могло вспыхнуть новое восстание. Избежать его мединско-мекканская верхушка могла, лишь направив энергию воинственных бедуинов в другое русло. Именно поэтому сразу же вслед за подавлением антиисламских восстаний правительство Абу-Бекра начало внешние завоевания.

Старая родоплеменная и новая (выдвинувшаяся из среды сподвижников Мухаммеда) арабская знать стремилась к захвату новых земель, богатств и торговых путей. Рядовые бедуины также надеялись поправить свое материальное положение в завоеванных странах. Немаловажную роль играла надежда на богатую военную добычу. В то же время для многих арабов уход на войну являлся также средством избавиться от налогового бремени. Некоторые из них сами просили Абу-Бекра заменить им уплату садаката личным отправлением на войну. Халиф удовлетворил такую просьбу.

Все эти факторы способствовали временному сплочению всего арабского общества, объединенного в исламское государство, и сделали его грозным противником для северных соседей – Византии и державы Сасанидов, ослабленных недавней войной. Внутренние противоречия в момент начала завоеваний у арабов на время отступили на задний план.

Уже в 633 г. одна мусульманская армия начала завоевание персидских владений. Две другие были отправлены к византийской границе. Одна из них под командой Язида-ибн-Абу-Суфьяна в начале 634 г. вторглась в Южную Палестину, вторая под командой Халида-ибн-Саида – в Заиорданье. При ал-Арабе южнее Мертвого моря войска Язида впервые столкнулись с ромейскими отрядами и нанесли им поражение. Преследуя отступавших ромеев, арабский авангард под командой Абу-Умамы ал-Бахили дошел до окрестностей Газы. Правитель Палестины Сергий, наскоро собрав ополчение, в основном состоявшее из пехоты и авангардом которого был отряд самаритян, выступил ему навстречу. Недалеко от Газы у местечка Дасин (Датемон) 4 февраля 634 г. между войсками Сергия и Абу-Умамы произошла битва. Наспех собранные, уставшие от пешего перехода и плохо обученные воины Сергия не выдержали стремительного натиска арабской конницы, внезапно атаковавшей их из засады. Самаритяне были истреблены, а остальные ромеи обратились в бегство; Сергий был убит.

У Халида-ибн-Саида дела сложились не столь удачно. Сначала ему удалось нанести некоторый урон ромейским войскам между Зизой, Абилем и ал-Касталем восточнее Мертвого моря, но затем византийский полководец Ваан (по происхождению армянин) притворным отступлением сумел заманить его к северу и разгромить в местности, называемой арабскими авторами Мардж-ас-Суффар («Птичий луг»). Эта битва произошла сразу же после Дасина. Утомленные долгим переходом арабы попали под дождь и потерпели поражение от ромеев, успевших выстроиться в боевой порядок и более привычных к столь неблагоприятной погоде.[3] При этом погиб сын Халида Саид.

Преследуя отступавший отряд Халида-ибн-Саида, ромеи изгнали его из пределов Заиорданья. Опасаясь того, что разбившие Ибн-Саида ромейские войска, обогнув Мертвое море с юга, зайдут ему в тыл, Язид отступил из Южной Палестины в ал-Балка. Вскоре Абу-Бекр, убедившись в непригодности Халида-ибн-Саида как полководца, отстранил его от командования, назначив Язида вести военные действия в Заиорданье. На место же Язида в Южную Палестину был послан отряд под командой Амра-ибн-ал-Аса. В Заиорданье арабам пришлось столкнуться с упорным сопротивлением ромейских войск, общее командование над которыми принял брат Ираклия Феодор. Поэтому, не полагаясь на одного Язида, халиф вскоре отправил туда отряды под командой Шурахбиля-ибн-Хасаны и Абу-Убейды-ибн-ал-Джарраха.

Затем было принято решение объединить все отряды под единым командованием. Верховным главнокомандующим был назначен Халид-ибн-ал-Валид, считавшийся у арабов самым лучшим полководцем. В свое время именно он сумел после гибели военачальников в сражении при Муте спасти в результате умелого отступления остатки арабского отряда от истребления. В других битвах арабы под его командованием, как правило, одерживали победы. Мухаммед дал ему прозвище Меч Аллаха. Халиф Абу-Бекр послал Халида на войну с персами, и к тому моменту, когда первый принял решение перевести его на византийский театр военных действий, последний находился в земле подчиненных Сасанидам лахмидов. Получив приказ халифа, Халид оставил воевать с персидскими войсками полководца Мусанну-ибн-Харису, а сам с отрядом воинов выступил в Сирию. Численность его отряда не установлена.

После перехода по пустыне Халид внезапно появился в окрестностях Дамаска и, напав на гассанидов, разгромил их при Мардж-Рахите 24 апреля или 12 июня 634 г.

Еще до прибытия Халида в Сирию арабы заставили капитулировать Мааб и осадили Бостру. Сюда после битвы при Мардж-Рахите и подошел Халид. Соединившись с другими вождями, он дал ромеям бой под стенами Бостры и, нанеся им поражение, принудил город к капитуляции.

К тому времени все ромейские войска на востоке были подчинены брату Ираклия Феодору. Бо́льшая их часть заняла позиции на реке Ярмуке, левом притоке Иордана, преграждая арабам путь на север; меньшая двинулась в Палестину против Амра. Войска на Ярмуке возглавил сам Феодор, в Палестине – полководец, которого сирийская хроника 1234 г. называет Киклаос. Армия Киклаоса встретилась с войсками Амра-ибн-ал-Аса при Аджнадине к юго-западу от Иерусалима. Здесь, согласно большинству арабских источников, 30 июля 634 г. произошла битва, в которой ромеи были наголову разгромлены.

Битва при Аджнадине окончательно поставила Южную Палестину под контроль арабов и создала условия как для дальнейшего их продвижения к северу, так и для завоевания Синая. Уже в сентябре 634 г. они контролировали все пути от Аскалона к Синаю, а к концу того же года – от Иерусалима к осажденному ими Вифлеему. Такому успеху мусульман в немалой степени способствовали перешедшие на их сторону византийские арабы, хорошо знавшие страну и служившие проводниками. Впрочем, как мы указывали выше, не все ромейские арабы занимали одинаковую позицию. Некоторые из них до конца сохранили верность византийцам, другие меняли свою ориентацию в зависимости от обстоятельств. Так, арабы-христиане, жившие на Синайском полуострове, укрепились в горной местности и длительное время оказывали мусульманам сопротивление. Затем, убедившись в превосходстве врага, они приняли ислам и присоединились к завоевателям.

Способствовала успехам арабов также позиция иудейского населения Византии, встречавшего их как освободителей. Дело в том, что евреи, в течение веков испытывавшие в Византийской империи национальный гнет, во время кризиса, разразившегося в конце VI – начале VII вв., усилили освободительную борьбу. Во время войны Византии с Персией они переходили на сторону персов, когда же последние потерпели поражение, обратили свои взоры в сторону Аравии. После того как там было создано мусульманское государство, среди части иудеев распространилось мнение, что Мухаммед и есть ожидаемый ими Мессия. Этому способствовало, вероятно, некоторое сходство религиозных предписаний ислама и иудаизма (неупотребление в пищу свинины, запрещение священных изображений и т. д.). Кроме того, согласно Библии, евреи и северные арабы произошли от одного предка Авраама (ар. Ибрахим). Таким образом, иудеи могли рассматривать арабов как своих «родственников». Впрочем, вскоре завоеватели своими грабежами и убийствами мирного населения, во время которых не различали иудеев от христиан, несколько умерили их восторг, однако в целом иудеи продолжали относиться к арабам благожелательнее, нежели к ромеям.

При всех благоприятных факторах минусом арабского войска являлось неумение на первых порах штурмовать города. Именно это надолго задержало полное завоевание сиро-палестинского региона. Многие города (Газа, Кесария Приморская и др.) выдерживали осаду в течение многих месяцев и даже нескольких лет.

Что касается войск, бывших в Заиорданье, то они простояли при Ярмуке все лето 634 г. Ни ромеи, ни арабы долгое время не решались начать большое сражение. Оно произошло уже после смерти Абу-Бекра (ум. в конце августа 634 г.), по-видимому, в сентябре или начале октября, и закончилось разгромом ромеев.

После Ярмука одна часть арабского войска двинулась к северу и заняла Джабию (Габиту), другая – к Иордану и осадила Пеллу (Фихль). Чтобы помешать арабам переправиться на западный берег Иордана, ромеи разрушили плотины. Когда хлынула вода, между Пеллой и Скифополем образовались топи и непролазная грязь. Тем временем Ираклий сместил своего брата с поста главнокомандующего и заменил его евнухом Феодором Трифирием (Трифурием), подчинив ему армянина Ваана, Василиска и некоторых других полководцев. Общее количество воинов у ромеев в это время, согласно данным армянского историка Себеоса, современника описываемых событий, достигло 70 тыс. Один ромейский отряд расположился в Скифополе (ар. Бейсан) и отсюда двинулся через Иордан против арабов, осаждавших Пеллу (ар. Фихль), намереваясь напасть на них врасплох. Однако движение византийцев не укрылось от арабов, и они заранее заняли более выгодную позицию, скрыв часть своего войска в засаде и оставив врагу в качестве приманки укрепленный лагерь, окруженный связанными верблюдами. Утомленные долгим переходом, ромеи двинулись на штурм лагеря. Когда они ворвались в него, арабы ударили на них из засады с двух сторон. Ряды византийцев смешались и обратились в бегство. При этом часть из них сбилась с пути, завязла в грязи и была истреблена арабами. Всего погибло более 2 тыс. ромеев. После битвы Пелла капитулировала. Затем арабы перешли Иордан и осадили Скифополь. После боя город был взят, по другим известиям – сдался. Потом арабы закрепились на обоих берегах Иордана и расположились лагерем в Иерихоне. Ими также была опустошена Галилея.

Победа при Пелле и Скифополе обеспечила тыл арабских войск, стоявших в Джабии, и их продвижение в сторону Дамаска и Эмесы. Уже в январе 635 г. один арабский отряд появился вблизи Эмесы, и ее жители, не чувствуя себя в состоянии оказать арабам сопротивление, заключили с ними мир. Однако затем к городу подошло ромейское войско под командой Ваана и правителя Эдессы Склира, и жители присоединились к нему, разорвав мирный договор. Дав бой арабам, Ваан отбросил их от Эмесы. При этом погиб эмир, командовавший арабским отрядом. Имени этого эмира источники не называют. Развивая наступление, Ваан прогнал арабов до Дамаска и укрепился на реке Барада (Варданисий). Тем временем остальные ромейские войска встретились с основными арабскими силами при Мардж-ас-Суффаре, где за год до этого потерпел поражение Халид-ибн-Саид. 25 февраля 635 г. здесь произошла вторая битва. Арабы одержали в ней победу, но понесли очень большие потери. Согласно преданию, сохраненному арабским историком IX в. ал-Балазури, битва была настолько ожесточенной, что потоки крови привели в движение мельницу. Очевидно, известие о поражении при Мардж-ас-Суффаре навело Ираклия на мысль, что удержать позиции у Дамаска не удастся, и он приказал Феодору и Ваану отвести войска к Эмесе. Однако дальнейшие события показали ошибочность этого решения императора. Потери арабов были так велики, что после битвы они 15 дней стояли на месте, видимо, ожидая подкреплений, и лишь в середине марта их основные силы осадили Дамаск. Несмотря на то, что войска Феодора и Ваана отошли к Эмесе, гарнизон и жители города оказали упорное сопротивление. Силы защитников Дамаска пополнились за счет воинов, бежавших сюда после поражения под Пеллой. Командование над ними принял правитель города Анастасий. Под его руководством город выдерживал осаду около 6 месяцев.

В то время как основные арабские войска осаждали Дамаск, другие их отряды время от времени совершали грабительские набеги в сторону Эмесы. По-видимому, в конце мая 635 г., когда во время одного из таких набегов арабы грабили скот в области Эмесы, против них выступили сакелларий Феодор с Вааном и, атаковав, обратили в бегство. Развивая наступление, они дошли до Дамаска, и бой завязался у городских стен. Он продолжался до тех пор, пока часть ромеев смогла прорваться в город и, таким образом, увеличить ряды их защитников. Однако снять осаду Феодору и Ваану не удалось. Они вынуждены были отступить. По-видимому, попытки прорваться к Дамаску и освободить его от осады продолжались и в дальнейшем в течение всего лета 635 г. Для их отражения был выделен специальный арабский отряд, которым командовал Зу-л-Кила. Ему удалось отразить между Эмесой и Дамаском отряд ромейской конницы. Это была последняя попытка прорваться к осажденным, после чего 10 августа ромеи окончательно отступили от Дамаска.

Между тем дамаскинцы все более изнемогали от длительной осады. После того как надежда на прорыв блокады извне не оправдалась, их воля к сопротивлению заметно ослабла. Внутри города образовалась группировка, выступавшая за капитуляцию. Ее лидером был глава податного ведомства Мансур, о котором христианский арабский историк Евтихий (IX–X вв.) сообщает следующее. Он был назначен главным налоговым сборщиком в Дамаске еще императором Маврикием и сохранил свою должность во время персидской оккупации города. После изгнания персов император Ираклий лично встретился с Мансуром и потребовал, чтобы он выдал ему сумму налога за два предыдущие года. Мансур отказался, сославшись на то, что деньги он отсылал персидскому царю. Тогда император приказал бросить его в тюрьму и, подвергнув жестоким побоям, заставил выплатить 100 тыс. динариев, после чего освободил и восстановил в прежней должности. «И закипело сердце Мансура против Ираклия».

Ал-Балазури сообщает, что среди сторонников сдачи города оказался также местный епископ (неясно, православный или монофиситский?). Сторонники капитуляции завязали тайные переговоры с арабами. Посредником при этом служил диакон Иоханан-бар-Саргис, знакомый арабам и пользовавшийся у них авторитетом. Когда договор, гарантировавший жителям Дамаска безопасность, был заключен, епископ при посредстве монахов одного из пригородных монастырей помог арабам войти в город без боя. Согласно ал-Балазури, монахи дали осаждающим лестницы, по которым те взошли на стены. В это время с другой стороны арабы смогли ворваться в город силой и завязали с византийскими воинами бой на его улицах, который закончился полным разгромом ромеев. Оба арабских отряда – и вошедший мирно, и ворвавшийся с боем – встретились в центре города. Их предводители долго спорили о том, считать ли Дамаск взятым силой или капитулировавшим. Наконец решили распространить договор о капитуляции на весь город. Это означало, что всем дамаскинцам гарантируется сохранность их жизни и имущества. Взятие Дамаска имело место в конце августа или начале сентября 635 г.

Падение Дамаска развязало арабам руки для дальнейших завоеваний. У них к тому времени Абу-Убейда-ибн-ал-Джаррах заменил Халида-ибн-ал-Валида на посту главнокомандующего. Относительно времени этой замены в источниках разногласия. По одним известиям, халиф Омар совершил ее сразу же после смерти Абу-Бекра, по другим – во время осады Дамаска. Дальнейшие события показали, что как полководец Абу-Убейда проявил себя ничуть не хуже Халида.

После взятия Дамаска главные арабские силы двинулись на Эмесу. По пути Абу-Убейда осадил Баалбек и через некоторое время принудил его жителей к капитуляции. Затем арабы заняли Тадмор (Пальмиру). Одновременно капитулировали Батания, Хауран, Епифания (Хаама), Ларисса (Шейзар) и Апамея (Фамийа). Потом была осаждена Эмеса. По словам хроники 1234 г., ее жители упорно не соглашались на капитуляцию, заявляя арабским военачальникам, что сдадутся только после победы последних над Ираклием. Как видно, они надеялись на помощь со стороны войска евнуха Феодора, стоявшего неподалеку от города. Вскоре Феодор решился на дерзкую операцию. Он задумал прорваться к Дамаску. Целью этого рейда, по-видимому, являлось не только желание отбить его у арабов, но и стремление заходом в тыл последних вынудить их отступить от Эмесы. Этот план не удался. Когда ромейская конница появилась под стенами Дамаска, арабы сумели разгромить ее в местности, которую арабские источники называют Мардж-ар-Рум («Луг ромеев»), к западу от города. При этом погиб правитель Эдессы Склир, а Феодор с остатками разбитого войска был отброшен к северу. Осада Эмесы продолжалась всю зиму 635/636 гг. Наконец, при наступлении весны жители решили сдаться. Причиной такого решения явилось землетрясение, разрушившее часть города, а также потеря надежды на помощь со стороны ромеев. Немногим ранее арабы заняли Баалбек.

В это же время завершилось покорение Северной Палестины. Был заключен мир с самаритянами на условии уплаты поголовной подати. Самаритяне обещали также служить арабам в качестве проводников и разведчиков. После взятия Эмесы арабы овладели Габалой, которую византийцы незадолго перед тем оставили, а также Лаодикией.

Столь значительные успехи арабов объяснялись прежде всего общим ослаблением империи, нестабильностью ее положения, что приводило к неуверенности византийцев в своих силах. Хозяйственная разруха и плохое состояние финансов также способствовали снижению боеспособности ромейских войск. Воины, долгое время не получавшие жалованье, со временем становились все более недисциплинированными, склонными к грабежу мирного населения и мятежам. Если в начале своего правления Ираклий, как мы видели, осуществил налоговые льготы в Египте, то после окончания войны с Персией он ввиду расстройства финансовой системы к таким мерам уже не прибегал. Податной гнет всей своей тяжестью ложился на плечи населения империи, ослабляя его способность к сопротивлению арабским завоевателям. Как мы уже видели, в Дамаске были взысканы даже подати за два года персидской оккупации.

Известную роль в ослаблении сил византийцев сыграли также отмеченная выше проарабская позиция еврейского населения империи и обострившаяся религиозная вражда. В кризисные ситуации религиозные противоречия часто переплетались с противоречиями социальными, политическими и этническими. Поэтому для византийского правительства вероисповедный вопрос был в то же время вопросом политическим. Стремясь преодолеть внутреннюю нестабильность и консолидировать византийское общество, Ираклий в своей религиозной политике особое внимание уделял воссоединению с православными самой многочисленной после них конфессии – монофиситов.

Ко времени окончания византийско-персидской войны, исходя из намерений императора, часть богословов выдвинула компромиссную догматическую формулировку, согласно которой Христос обладал как божественной, так и человеческой природой (уступка православию), но имел одну божественную энергию (уступка монофиситству). Позднее учение о единой энергии было дополнено учением о единой божественной воле. Поэтому всю компромиссную доктрину с момента ее зарождения принято называть монофелитством (буквальный перевод с греческого – «единоволие»).

Стремясь привлечь на свою сторону монофиситское духовенство, Ираклий предоставлял сторонникам монофелитства различные льготы (выгодные должности, земельные пожалования и т. д.). Некоторые епископы приняли монофелитскую доктрину. В Египте в 631 г. халкидонитским патриархом Александрии стал Кир, который в 633 г. торжественно провозгласил объединение египетских монофиситов с халкидонитами на монофелитской основе. Однако бо́льшая часть приверженцев монофиситства на объединение не пошла. Монофиситский коптский патриарх Вениамин, скрывавшийся от Кира в Верхнем Египте, настраивал свою паству против монофелитства. Патриарх сирийских яковитов тоже высказался против объединения. Правительство применило по отношению к упорным монофиситам репрессии (аресты, конфискации и др.), которые особенно широко применялись в Египте.

Большинство православных также отнеслось к монофелитству враждебно. Центром сопротивления халкидонитов монофелитской политике Ираклия на Востоке стала Палестина, где с критикой взглядов Кира Александрийского выступил иерусалимский патриарх Софроний (634–639), известный богослов и поэт.

Таким образом, византийское правительство своей объединительной политикой добилось прямо противоположного результата. Вместо примирения двух враждебных религиозных группировок образовалась третья – монофелитская. Впоследствии, когда арабы пришли в Египет, часть монофиситов перешла на их сторону. В других местах, правда, было иначе – монофиситы, монофелиты и православные все вместе оказывали завоевателям сопротивление. Однако в условиях острых богословских споров, когда представители всех исповеданий обвиняли своих противников в том, что именно они своими ересями вызвали нашествие арабов как Божье наказание за грехи, идея общехристианского единства не смогла осуществиться. Взаимное недоверие сохранялось и снижало способность к сопротивлению арабским завоевателям.

Нужно отметить также сплоченность арабов, мобильность и высокие боевые качества их войска. Арабы прекрасно владели искусством устраивать засады, нападать на противника врасплох, укреплять воинские лагеря и выбирать удобные позиции. Нередко женщины сражались бок о бок с мужчинами. Столь активная роль женщин в арабском обществе той эпохи объясняется еще не полностью изжитыми пережитками матриархата. В ходе войны арабы перенимали у своих противников положительный военный опыт. Если искусством осады городов они овладевали довольно медленно, то опыт ведения полевых сражений ими воспринимался очень быстро. Так, они переняли у ромеев построение войска когортами (ар. кардус), около 1000 человек в каждой. Во время боя арабские полководцы расставляли рассредоточенно эти кардусы, чтобы создать у врагов иллюзию относительно большой численности своих войск. Такое построение впервые было применено в битве при Ярмуке в 634 г.

Конечно, военное искусство ромеев стояло также на высоком уровне. В отличие от арабского военного искусства оно имело давние традиции, уходившие своими корнями в античные времена. Тщательно разрабатывались вопросы стратегии и тактики. На высоком уровне стояла теория военного дела, о чем свидетельствуют многочисленные военные трактаты, дошедшие до нас. Однако задержка выплаты жалованья воинам, как мы уже указывали, отрицательно сказалась на боевых качествах византийского войска, состоявшего большей частью из наемников. Хотя в ряде сражений византийские воины проявляли стойкость и мужество, во многих случаях они сражались без особого воодушевления. Большая часть городов сдавалась именно потому, что ромеи не приходили к ним на выручку. Что касается вспомогательных войск, состоявших из местных сиро-палестинских ополченцев, то они были плохо обучены и не имели достаточного военного опыта.

В начале войны у ромеев еще была надежда на то, что арабы предприняли простой грабительский набег и через некоторое время вернутся с добычей восвояси. Ираклий считал, что войска, расположенные в сиро-палестинском регионе, сумеют собственными силами отбить вражеское нападение. У Евтихия сохранилось известие о том, что жителей Дамаска в начале войны обязали из их собственных средств уплачивать жалованье ромейским воинам. Как видно, император прибег к такой мере, чтобы хоть немного успокоить войско, которому нечего было дать из государственной казны. Однако арабы оказались более грозными противниками, чем в Византии предполагали вначале. Они не только опустошали византийскую территорию, но и стремились закрепиться на ней. Война приняла затяжной характер, ромеи терпели одно поражение за другим. Ропот в войсках усиливался, и потому Ираклий решился к лету 636 г. отправить на Восток значительные подкрепления, чтобы, навязав арабам генеральное сражение, разгромить их основные силы и в кратчайший срок закончить войну.

Были стянуты войска из Армении, Месопотамии и других областей. Среди этого разноязычного воинства кроме греков, сирийцев и армян находились арабы-христиане и персы, перешедшие в Византию после окончания византийско-персидской войны. В июле 636 г. под командой евнуха Феодора и подчиненного ему Ваана было уже около 40 тыс. воинов. Остальные подкрепления должны были подойти позднее.

Когда арабы узнали о том, что на них движется огромная армия, они оставили Эмесу, Дамаск и некоторые другие занятые ими ранее города, после чего отступили к югу. И здесь им оказал неоценимую услугу еще один благоприятный фактор. Арабские авторы сохранили известие о том, что при отступлении мусульмане вернули жителям оставляемых городов собранную с них подать. Свой поступок они мотивировали тем, что эта подать была взята с условием охранять жителей городов от их врагов, теперь же они не могут выполнить своего обязательства. Столь неслыханный поступок произвел на сирийцев такое впечатление, что они заявили арабам: «Ваше правление и ваша справедливость нравятся нам больше, чем та несправедливость и те обиды, которым мы подвергались; с вашим правителем мы наверное отстоим наш город от войска Ираклия». Особенную активность при этом выказали эмесские евреи, которые дали такую клятву: «Клянемся Торой, что правитель Ираклия только в таком случае вступит в город, если мы будем побеждены и выбьемся из сил».

Возможно, известие о возврате подати является позднейшим вымыслом, сочиненным мусульманами для прославления ислама. Однако даже если подать не была возвращена, у жителей указанных городов были основания изменить свое отношение к завоевателям к лету 636 г. в лучшую сторону. За те несколько месяцев, которые были проведены под арабским владычеством, они убедились в том, что при новой власти налоговый гнет не был таким тяжелым, как при византийцах. Особенно это чувствовалось в Дамаске. Арабские власти взимали здесь первоначально по одному динару с взрослого человека и по одному джарибу зерна,[4] уксус и масло. И это после того, как Ираклий взыскал недоимки за два года персидской оккупации, а потом обязал дамаскинцев уплачивать жалованье войску! Контраст был слишком разительным. Конечно, налоговый гнет при византийцах не везде был одинаковым. Возможно также, что не во всех оставленных городах жители решили сражаться на стороне арабов. Скорее всего, они заняли позицию вооруженного нейтралитета по отношению к ромеям, не принимая их внутрь своих стен, но и не выступая против них до поры до времени, ожидая исхода полевого генерального сражения, чтобы примкнуть затем к победителям. В источниках нет упоминаний о занятии ромеями оставленных арабами городов. Да они, как видно, и не пытались этого делать, не желая тратить время на их осаду, которая принесла бы к тому же лишние жертвы. Помимо этого соображения, византийские полководцы должны были желать скорейшего разгрома арабов в полевом сражении также и потому, что, как мы уже указывали, воины роптали на неуплату жалованья, и затягивать войну было опасно, т. к. с течением времени армия становились все более трудноуправляемой.

Однако надеждам на разгром арабов не суждено было сбыться. Ко всем неблагоприятным для ромеев обстоятельствам прибавилась еще вражда между Феодором и Вааном. Вероятно, Ваан считал себя более опытным полководцем, чем Феодор и сам император Ираклий, и стремился к самостоятельным действиям, полагая для себя унизительным подчиняться другому.

После отступления арабы заняли позиции на знакомой им по 634 г. реке Ярмуке. Первыми сюда подошли войска Ваана. Увидев, что арабы численно превосходят его, он попросил помощи у Феодора. Однако когда последний подошел к Ярмуку и 16 июля 636 г. дал бой арабам, то потерпел поражение. Эта неудача еще более обострила его взаимоотношения с Вааном. Через несколько дней воины Ваана восстали и провозгласили его императором. Этот мятеж помог арабам разгромить ромеев по частям. Сначала они разбили войска Феодора. Сам он при этом погиб. Поражению Феодора немало способствовало то обстоятельство, что арабы завязали сражение в то время, когда ветер дул в лицо ромеям. Затем арабское войско обратилось против Ваана, который занимал позиции в местечке Якуса (Вакуса), имея между собой и арабами в качестве естественной преграды глубокий овраг Вади-р-Руккад (по другому произношению – ар-Рамада). В это время жители Дамаска выступили на стороне арабов. В ночь на 9 августа толпа дамаскинцев во главе с Мансуром подошла к Якусе, со множеством факелов зашла войску Ваана в тыл и подняла сильный шум. Среди ромеев, которые подумали, что арабы их окружили, началась паника, и многие попадали в овраг. К утру арабское войско довершило их разгром. Согласно большинству источников, Ваан при этом погиб, Евтихий же сообщает, что он тайно бежал на Синай и постригся в монахи под именем Анастасия.

Тем временем Ираклий, по-видимому, еще не зная ни о мятеже, ни о поражении своего войска, набрал новые подкрепления, поставив их под начальство полководцев Кентариса и Ардигана. К ним присоединились 12 тыс. армян под командованием военачальника, которого арабы звали Джараджа (видимо, Григорий или Георгий). Двинувшись на юг, они остановились в Джабии, где 20 августа к ним присоединились 12 тыс. арабов-гассанидов под начальством Джабалы-ибн-ал-Айхама, а также, по-видимому, остатки беглецов из войска Феодора. В общей сложности в Джабии собралось около 50 тыс. воинов. Сколько воинов было у арабов, определить трудно. Греческие и сирийские источники об этом молчат, арабские же дают явно заниженные цифры (24 тыс.), преувеличивая в то же время численность ромеев до 200–500 тыс. За месяц с лишним боев в окрестностях Ярмука состав арабского войска безусловно менялся. Вначале у арабов и византийцев было, по-видимому, примерно равное количество воинов. У арабов тоже были потери, и на смену убитым к ним, так же как и к ромеям, приходили подкрепления.

Известие о поражении Феодора и Ваана деморализующе подействовало на ромейских воинов, собравшихся в Джабии 20 августа 636 г. Некоторое время ромеи и арабы не вступали в битву, т. к. византийские полководцы начали переговоры с противником относительно возможных уступок. Арабы прервали переговоры, когда к ним прибыл с подкреплением Абу-Суфьян, отец Язида, и вступили в сражение. Воодушевленные приходом подкрепления, они бились с отчаянной храбростью. Храбро сражались вместе со своими мужьями мусульманские женщины. Особенно отличилась жена Абу-Суфьяна Хинд. У византийцев, наоборот, деморализованные войска сражались недостаточно энергично, и часть их перешла на сторону арабов, что и обеспечило победу последних. После разгрома ромеев царь гассанидов Джабала также завязал переговоры с халифом Омаром о переходе под его власть, но безуспешно. Причиной того, что соглашение не состоялось, было стремление Джабалы и под властью мусульман сохранить свое особое положение полунезависимого царька, как при византийцах. Он, в частности, ссылаясь на свое арабское происхождение, отказывался платить поголовную подать и соглашался платить садакат, уплачивавшийся мусульманами, оставаясь в то же время христианином. Халиф не согласился на такие условия, и Джабала вернулся к ромеям, уведя с собой, согласно арабским источникам, 30 тыс. всадников. Если учесть, что при Ярмуке под его командой было всего 12 тыс., число 30 тыс. придется признать преувеличенным.

Император Ираклий в это время находился в Антиохии. Узнав о поражении своего войска, он решил, что Сирия теперь для Византии окончательно потеряна, и вскоре уехал в Константинополь, воскликнув при этом, по преданию: «Прощай, Сирия! Какая это прекрасная страна для врага нашего!». Сирийская хроника 1234 г. сохранила известие о том, что император во время своего отъезда разрешил воинам грабить мирное население, т. к. в его глазах Сирия была уже вражеской страной. Такой мерой он, вероятно, стремился удержать на своей стороне те остатки войска, которые еще у него оставались, т. к. не был в состоянии платить им жалованье. Отвоевать Сирию Ираклий уже не надеялся, поскольку для этого опять нужно было объявить новый набор войск, а денег на их содержание не было. По существу, Сирия была брошена на произвол судьбы. Тем не менее ее окончательное покорение растянулось еще на несколько лет. Это объясняется тем, что население многих городов, еще не занятых арабами, длительное время собственными силами оказывало им сопротивление, опираясь на крепость городских стен. В арабах оно видело прежде всего грабителей и убийц и потому не спешило сменить тяжелую, но привычную власть Византии на подданство завоевателям.

Арабы без труда вторично заняли те немногие города, оставленные ими ранее, где значительная часть населения была настроена в их пользу (Дамаск, Эмеса и некоторые другие). Затем Абу-Убейда вместе с Халидом-ибн-ал-Валидом двинулся к Киннесрину. После осады, продолжительность которой неизвестна, город согласился на капитуляцию. Однако потом, когда арабское войско ушло к Халебу, жители Киннесрина разорвали мирный договор и были покорены вторично (неизвестно, на каких условиях). Затем после осады сдался Халеб. Одновременно со взятием Халеба и Киннесрина подчинились мусульманам арабские племена, жившие в окрестностях этих городов. По-видимому, эти события имели место уже в 637 г. Тогда же был взят Иераполь (Менбидж). Из Халеба Абу-Убейда отправился к Антиохии и после осады (продолжительность неизвестна) принудил ее к сдаче. К этому же времени, вероятно, были заняты Тир, Сидон, Берит и многие другие города финикийского побережья. Меньше труда арабам пришлось затратить на завоевание менее укрепленных населенных пунктов, удаленных от морского побережья. Их население или бежало под защиту ромеев во внутренние области империи, или сдавалось на капитуляцию. К лету 638 г. вся территория к западу от Евфрата была под арабским контролем.

Успешно продвигалось и завоевание Палестины. В июне или июле 637 г. после осады, продолжавшейся около трех лет (возможно, с перерывами), капитулировала Газа. Длительную осаду выдерживал также Иерусалим. Отдельные арабские отряды появлялись в его окрестностях еще в 634 г. Однако систематическая его осада началась в 636 г. По-видимому, в начале 637 или 638 г., когда надежда на помощь извне иссякла, жители города начали переговоры о сдаче. Принять капитуляцию Иерусалима приехал сам халиф Омар, находившийся в это время в Сирии. Договор о капитуляции был заключен на довольно почетных условиях. Жители обещали выгнать от себя ромеев и «разбойников» (по-видимому, людей, которые вели партизанскую войну), а за это сохранили свое имущество и церкви. Одновременно с Иерусалимом сдалась Рамла.

Сдача Иерусалима, который последователи иудаизма, христианства и ислама считают священным городом, произвела тяжелое впечатление в Константинополе. Как видно, под ее влиянием Ираклий, до этого в течение двух лет бывший лишь пассивным наблюдателем сдачи сиро-палестинских городов, вновь решился на более активные военные действия. К этому его побуждали также просьбы жителей заевфратских провинций Месопотамии и Осроены (ар. ал-Джазира) о присылке в Сирию новых воинских контингентов. Когда арабы вышли на западный берег Евфрата, возникла угроза вторжения их на восточный его берег. Чтобы не допустить этого, население ал-Джазиры решило нанести упреждающий удар. Летом 638 г. их ополчение перешло Евфрат и двинулось на запад. Одновременно с этим по приказу Ираклия византийский флот, отправленный из Египта, на Финикийском побережье высадил десант, который отвоевал у арабов некоторые города и двинулся на восток, чтобы соединиться с ополчением ал-Джазиры под Эмесой, где находился Абу-Убейда. В это же время началось восстание в Киннесрине, в котором приняли участие местные арабские племена, ранее служившие Византии. Как мы указывали выше, за год до этого они подчинились мусульманам, причем некоторые приняли ислам. Теперь они отреклись от ислама и присоединились к восставшим. По-видимому, восстание в Киннесрине началось тогда, когда Халид-ибн-ал-Валид, назначенный его правителем, отправился на помощь к Абу-Убейде в Эмесу. Положение арабского войска в Сирии стало настолько угрожающим, что халиф приказал войскам, стоявшим в Ираке и до этого воевавшим с персами, напасть на ал-Джазиру, чтобы отвлечь внимание ее ополченцев от похода на запад и не допустить их соединения с войсками, прибывшими из Египта. Одновременно к Эмесе с подкреплением был послан полководец Кака-ибн-Амр. Маневр мусульман удался. Узнав о вторжении иракских войск в ал-Джазиру, ополченцы вернулись защищать свою область. Одновременно Абу-Убейда с подкреплениями нанес поражение ромеям и отбросил их к побережью. Затем было подавлено восстание в Киннесрине и его окрестностях.

По-видимому, в связи с этими событиями находится антиарабское восстание в Антиохии, случившееся в том же году. После того как оно было подавлено, арабский полководец Хабиб-ибн-Маслама, посланный Абу-Убейдой на север, подчинил загадочное племя джараджима, обитавшее в горах Амана. Это воинственное племя, ранее служившее Византии, после падения Антиохии согласилось на мир с арабами. Мир был заключен на самых почетных условиях. Джараджима согласились служить арабам в качестве вспомогательного войска и разведчиков, а за это последние освободили их от уплаты налогов и позволили им удерживать в своих руках часть военной добычи. Джараджима, как видно, были известны своим вольнолюбивым духом, и арабы согласились на такие условия, понимая, что подчинить их силой оружия будет трудно, и желая в то же время использовать их в качестве сторожевого гарнизона в горах Амана для охраны прохода в Сирию со стороны Малой Азии. Это племя и при арабах пользовалось широкой автономией, о чем свидетельствует, в частности, тот факт, что у него находили убежище сирийские беженцы, стронутые с родных мест арабским нашествием. В последующие годы джараджима, по свидетельству ал-Балазури, неоднократно вступали в дружеские сношения с ромеями, что является признаком того, что они подчинились арабам лишь в силу необходимости, понимая, что после падения Антиохии Византия не сможет помочь им крупными воинскими силами.

Конец 638 и следующий 639 г. арабы посвятили вторичному завоеванию городов Финикийского побережья. Установить с точностью даты захвата каждого города нам не представляется возможным. По-видимому, еще до окончательного их завоевания в Палестине в 639 г. началась эпидемия чумы, вошедшая в историю под названием «амавасской язвы», поскольку особенно она свирепствовала в арабском лагере Амавас (Эммаус). От этой эпидемии умерло около 25 тыс. арабов, в том числе Абу-Убейда-ибн-ал-Джаррах, Шурахбиль-ибн-Хасана и некоторые другие полководцы, в результате чего враг, по словам арабских источников, получил надежду одолеть мусульман. Ромеи, занимавшие еще часть побережья, вновь двинулись в наступление и захватили, возможно при содействии местных жителей, город Кесарию Филиппову в Северной Палестине. В это же время против арабов восстали жители Тивериады (ар. Табария). Это восстание было быстро подавлено.

Когда Абу-Убейда умер от чумы, Язид принял на себя должность верховного главнокомандующего. По-видимому, после подавления восстания в Тивериаде Язид лично осадил Кесарию Филиппову. Во время осады он заболел и передал командование своему брату Муавии. Муавия взял Кесарию и известил об этом брата, бывшего в то время уже при смерти. Затем на побережье он взял Ирку.

После смерти Язида Муавия был утвержден Омаром в должности командующего. В это время он продолжал борьбу за отвоевание у византийцев побережья. Одновременно в конце 639 г. Амр-ибн-ал-Ас начал завоевание Египта. Занятые борьбой за Египет, ромеи уже не могли перебросить отсюда часть войск в Сирию, как в 638 г., и потому города побережья один за другим переходили под власть арабов. К началу 641 г. сопротивление продолжали лишь Кесария Приморская, Аскалон, Триполи и Арад (Арвад).

В 639 г. началось также завоевание Северной Месопотамии (ал-Джазиры). Еще в 638 г. после отражения ромейского десанта под Эмесой Абу-Убейда послал для завоевания еще незавоеванной части Сирии полководца Ияда-ибн-Ганма-ал-Фихри. Когда его войска достигли Евфрата, жители ал-Джазиры решили не допустить вторжения в их область. Так как неудача под Эмесой показала, что арабы – грозные противники, они решили заключить с Иядом мирное соглашение. К этому их побуждало то, что ал-Джазира раньше уже подвергалась нападению арабов со стороны Ирака (см. выше) и сражаться на два фронта при небольшой численности ромейских войск, бывших в Месопотамии, не представлялось возможным. Правитель (эпитроп) Осроены Иоанн явился к Ияду в Киннесрин и заключил с ним соглашение, по которому выдал ему всю годовую подать, которую раньше посылал в Константинополь, а Ияд обязался в течение годового срока не переходить Евфрат.

Обязательство выплачивать подать, размер которой составлял 100 тыс. динариев, арабам было для византийского правительства равносильным потере своих заевфратских владений. Когда Ираклий узнал о состоявшемся соглашении, он немедленно сместил Иоанна и отправил его в ссылку в Африку, а на его место назначил военачальника Птолемея.

По истечении года Ияд уже не получил указанной суммы и потому разорвал перемирие. По свидетельству арабских источников, он в месяце шабане (августе) 639 г. перешел Евфрат с пятитысячным отрядом и осадил Ракку (Каллиник). Если учесть, что впоследствии войско Ияда уничтожало и брало в плен людей в несколько раз больше 5000, то станет ясно, что после перехода Евфрата он получал значительные подкрепления. Впрочем, число 5000 может быть обычным преуменьшением мусульманских авторов.

После того как Ракка сдалась по договору, Ияд двинулся к Эдессе. Воинских сил в распоряжении Птолемея было явно недостаточно, и поэтому население после недолгого сопротивления решило капитулировать. Ияд принял условие жителей Эдессы выпустить из города Птолемея и ромейских воинов и заключил с ними договор о сдаче. Одновременно капитулировал Харран. Затем после осады сдалась Самосата – стратегически важный пункт к северу от Эдессы. С ее захватом Месопотамия была отрезана от Византии, и завоевать ее не составляло труда, что вскоре и осуществилось. Большинство городов сдалась по договору. Исключением явились лишь Телла-Маузелат и Дара, где византийские гарнизоны оказали ожесточенное сопротивление (о сопротивлении их жителей источники не упоминают). После взятия этих городов арабы перебили защищавших их ромеев.

Ромеи сделали еще одну попытку вернуть себе Месопотамию. Византийский полководец Валентин двинулся с запада. Одновременно армянское войско военачальника Давида вторглось в Месопотамию с севера. Ал-Балазури свидетельствует о том, что в некоторых местностях жители нарушили договоры о капитуляции. Вероятно, они решились на это, считая, что войско Давида поможет им изгнать арабских завоевателей. Столь ярко выраженная антиарабская позиция жителей местности, сдавшейся незадолго перед тем при самом минимальном сопротивлении, объясняется, по-видимому, тем, что арабы уже через несколько дней после взятия Эдессы взыскали новую подать в размере 100 тыс. динаров, что не могло не вызвать недовольства населения. Однако войско Давида вело себя ничуть не лучше неприятелей. Сирийские хроники оставили яркие описания грабежей и насилий, чинимых воинами Давида по пути их следования. Это привело к обострению отношений между ними и сирийцами. Давида резко порицал полководец Тит, сириец родом, которого хроника 1234 г. называет военачальником одного из городов. По-видимому, он командовал местным ополчением, присоединившимся к армянскому войску. Тит говорил: «Неправильно, что ты, будучи христианином и служа христианскому царю, против христиан обращаешь опустошение и допускаешь твоим воинам губить христиан, согрешая Ромейскому государству, и царь не похвалит тебя, когда услышит это». Под влиянием Тита Давид запретил своим воинам грабить мирное население. Однако, судя по тому, что и после этого его войско имело много награбленного добра, это запрещение не выполнялось. Отношения между двумя полководцами окончательно испортились.

Тем временем Ияд выступил против Валентина и обратил его в бегство. Затем арабы двинулись против Давида, расположившегося лагерем у селения Бет-Маад. Его войско, окончательно разложившееся под влиянием безнаказанного мародерства, бежало при приближении неприятеля, бросив лагерь с награбленным добром. Войско Тита было лучше дисциплинировано и потому устояло перед арабским натиском. Не задерживаясь перед брошенным лагерем, арабы настигли бежавших армян и, по выражению хроники 1234 г., резали их как овец. Понимая обреченность армянского войска и не желая идти на верную гибель, Тит отказал Давиду, просившему у него помощи. Возможно, при этом он также руководствовался чувством личной неприязни к армянскому полководцу. Арабы полностью истребили войско Давида и убили его самого. Войско Тита сумело спастись и организованно отступило в Амид. Дальнейшая его судьба неизвестна, т. к. источники о нем больше не упоминают. Амид, впрочем, был вскоре занят арабами. Эти события имели место, вероятно, в конце 640 – начале 641 г. Ияд усмирил многие восставшие местности и, по-видимому, после взятия Амида вернулся в Эмесу, где и умер в 20 г. Р. X. (641 г. н. э.). По другой версии, он был убит в Амиде.

Преемником Ияда в Месопотамии стал Саид-ибн-Амир, который также вскоре умер. Его сменил Умайрибн-Сад ал-Ансари, которому удалось подавить последние очаги сопротивления, после чего завоевание месопотамских владений Византии по существу было закончено.

Одновременно с Месопотамией арабы начали завоевание Египта. 12 декабря 639 г. Амр-ибн-ал-Ас из Палестины вторгся в Египет и осадил город Пелусий (ар. ал-Фарама). Его отряд был невелик. Арабский историк Ибн-Абд-ал-Хакам (IX в.) пишет, что у Амра было всего 3,5 или 4 тыс. воинов. Однако в Египте на его сторону перешла значительная часть местного населения, в результате чего в начале 640 г. Пелусий пал. Византийский полководец Иоанн Варкайна погиб в сражении.

Затем арабы осадили Фелбес (Билбайс). Сменивший Иоанна Варкайну полководец Марин (до Египта он командовал византийскими войсками во Фракии) также был разбит и едва спасся бегством. Император Ираклий сместил его с должности и послал в Египет своего кувикулярия (постельничего) Мариана. Кроме приказа принять войска под свою команду Мариану было предписано советоваться по всем делам с патриархом Киром, пользовавшимся в Египте большим влиянием.

К тому времени халиф Омар прислал Амру подкрепление. Вместе с присоединившимися к ним египтянами арабы представляли теперь грозную силу. Политика религиозных преследований, проводившаяся по инициативе Кира, немало способствовала тому, что часть монофиситов перешла к арабам. Были и другие причины перехода. Некоторые представители местной знати преследовали корыстные цели и, перейдя к арабам, впоследствии заняли выгодные должности в арабском государственном аппарате. После перехода Египта под власть Халифата они жестоко угнетали собственный народ. На сторону арабов перешли даже некоторые представители византийской администрации, видевшие слабость ромейской державы и стремившиеся сохранить свои должности при завоевателях.

В этих условиях Кир сделал вывод о невозможности отразить нашествие чисто военными силами. Он завязал переговоры с Амром, предлагая заплатить дань, если тот удалится из Египта на три года. Чтобы привлечь Амра на сторону ромеев, он предложил ему жениться на дочери императора Ираклия Евдокии и принять христианство. От последнего предложения арабский предводитель отказался.

Когда Ираклию стало известно о переговорах, он обвинил Кира в измене и сослал его на запад Африки. В Египте повторилось то, что имело место при завоевании арабами ал-Джазиры. Возобновив военные действия, Мариан погиб в сражении и с ним множество воинов.

После его гибели командование принял на себя некий Феодор. Ромейские войска к тому времени были полностью деморализованы. Полководцы ссорились между собой, воины часто спасались бегством, предпочитая не вступать в сражение с неприятелем. Арабские отряды распространились по всей стране, грабили и убивали население. В Верхнем Египте им удалось занять город Оксиринх (ар. ал-Бахнаса). Все попытки Феодора отвоевать его у арабов окончились неудачей.

Затем основные военные действия развернулись вокруг крепости Вавилон[5], где укрылись значительные воинские силы ромеев. Арабы вторично получили подкрепление. Из Палестины прибыл отряд в 4 тыс. человек. Амру удалось выманить византийцев на открытое пространство. При этом он поставил один из своих отрядов в засаду, а сам с основными силами вступил в сражение. Во время боя второй отряд внезапно ударил ромеям в тыл и обратил их в бегство. Несмотря на победу, взять Вавилон с налета арабам все же не удалось, и его осада затянулась до весны 641 г.

К тому времени под влиянием грабежей, контрибуций и убийств местное население начало разочаровываться в арабских завоевателях. Некоторые копты, ранее перешедшие на сторону арабов, стали возвращаться к ромеям. Епископ города Пшати (греч. Никиу) Иоанн, оставивший в своем историческом сочинении наиболее полное описание военных действий в Египте, упоминает двух военачальников Каладжи и Сабендиса, воевавших на стороне арабов, а потом перешедших к византийцам. Судя по именам, оба были коптами.

Однако византийцы не сумели использовать благоприятные факторы. Недоверие и отчуждение между ромейскими войсками и местным населением сохранялись. Это снижало способность к сопротивлению. Иоанн Никиуский сообщает, что когда военачальник Файюма Домитий (Домитиан) находился в городе Сиуте, он узнал о поражении ромеев под Вавилоном. Испугавшись, что теперь арабы обратятся против него, Домитий бежал ночью тайно от жителей города и прибыл в Никиу. Узнав о бегстве военачальника, арабы без труда заняли Файюм и Сиут и пролили там много крови. Аналогичным образом обстояли дела в Антинополе. Там горожане изъявили готовность сражаться с завоевателями. Однако комендант Иоанн предпочел бросить город на произвол судьбы и бежал в Александрию с подчиненным ему войском. При этом он не забыл захватить с собой всю сумму налоговых поступлений! В результате арабы подчинили себе большую часть Верхнего Египта.

В первых числах апреля 641 г. сдался Вавилон. По условиям капитуляции византийские воины должны были сдать арабам все военное снаряжение, а затем уйти из крепости, взяв с собой лишь немного золота. Свой последний день пребывания в Вавилоне ромеи отметили неслыханной жестокостью: сидевших в темнице упорных монофиситов они освободили, предварительно отрубив им руки.

После занятия Вавилона арабы двинулись дальше на север, где им встретилось войско полководца Домития, бежавшего из Сиута. Домитий повторил свой «подвиг» и здесь. Узнав о приближении арабов, он бросил своих воинов на произвол судьбы и бежал в Александрию. Оставшиеся без начальника воины были истреблены арабами. Из них спасся только один человек – сильный борец Захария. Не встречая сопротивления, арабы заняли 13 мая 641 г. Никиу, а затем и многие другие города дельты Нила. Везде они грабили и убивали местных жителей. Спасаясь, население бежало в Александрию под защиту войск главнокомандующего Феодора.

В византийском правительстве к этому времени произошли изменения. 11 февраля 641 г. умер император Ираклий. На престол вступил его сын Константин III. Он велел стянуть войска, чтобы отправить их морем в Александрию на помощь Феодору. Однако осуществить свое намерение император не успел. В мае того же года он внезапно заболел и умер, после чего последовала династическая борьба. Мачеха Константина III Мартина добилась провозглашения императором своего малолетнего сына Ираклеона. Она стремилась управлять государством от его имени. Однако в Константинополе у Мартины было много врагов, под давлением которых через несколько месяцев сын Константина III Констант II был объявлен соправителем Ираклеона, а затем и единоличным императором. Борьба закончилась падением Мартины и ее сына.

В условиях династической борьбы в Константинополе меньше всего думали об отражении арабской опасности военным путем. Еще до падения Ираклеона и Мартины александрийский патриарх Кир был возвращен из ссылки. Ему было поручено вернуться в Александрию и заключить с арабами мир, если он увидит, что дальнейшее сопротивление невозможно.

В Египте же обстановка была крайне нестабильной. Приверженцы различных политических группировок вели междоусобную борьбу. В самой Александрии происходили раздоры между военачальниками Миной и Домитием, тем самым, что дважды бежал от арабов. Горе-полководец Домитий возбуждал всеобщую ненависть тем, что бросил на произвол судьбы своих воинов и беззащитное население. Поэтому лагерь его противников был очень велик. Мину поддерживали солдаты и большинство мирного населения в Александрии. На его же стороне выступали, по-видимому, многочисленные беженцы, скрывавшиеся в столице Египта. Накануне прибытия Кира дело дошло до вооруженного столкновения. Сторонники Мины подожгли дом влиятельного приверженца Домития Филиала, после чего на них напали вооруженные противники. Во время побоища многие были ранены. Шесть человек погибли. Чтобы успокоить народные массы, верховный главнокомандующий Феодор снял Домития с поста военачальника, а затем и совсем изгнал его из города.

Таково было положение, когда во второй половине сентября 641 г. в Александрию прибыл Кир. Хотя среди горожан и беженцев находилось немало сторонников продолжения военных действий, деморализованная и сильно потрепанная в предыдущих боях армия Феодора не была способна оказывать арабам дальнейшее сопротивление. В таких условиях Кир принял решение заключить мир. В октябре он встретился с Амром и предложил ему соглашение на прежних условиях: арабы получают дань и уходят из Египта. По преданию, при этом предложении арабы спросили: сможет ли Кир проглотить столб? Когда патриарх ответил отрицательно, ему сказали: «Так и мы не можем оставить Египет». Мир был заключен на более тяжелых для ромеев условиях: 1) александрийцы уплачивают дань; 2) византийская армия может оставаться в городе 11 месяцев, после чего покинет его; 3) арабы получают заложников (150 воинов и 50 мирных жителей) в качестве гарантии эвакуации армии; 4) мусульмане не захватывают церквей и не вмешиваются в дела христиан; 5) евреи остаются жить в Александрии. Позднее в договор включили еще одно условие: беженцы беспрепятственно возвращаются из Александрии в свои места и подчиняются арабам.

В течение одиннадцатимесячной передышки по приказу Амра был восстановлен древний канал от одного из рукавов дельты Нила до Красного моря. Это облегчило доставку продовольствия и другой добычи, а также налоговых поступлений из Египта в Аравию. С египтян завоеватели стали взимать подати не меньшие, если не большие, чем при византийцах. По преданию, сохраненному Иоанном Никиуским, патриарх Кир заболел от переживаний за тяжкую участь египетского населения и умер 21 марта 642 г. Новым патриархом 14 июля был поставлен диакон Петр, а 17 сентября 642 г. войско Феодора оставило Александрию и эвакуировалось на Кипр. Арабы заняли город, однако не сделали его центром управления Египтом. Эту роль отныне стал выполнять основанный вблизи Вавилона Фустат.

После занятия Александрии Амр, назначенный наместником Египта, несколько ограничил поборы с населения. В данном случае он поступил как расчетливый правитель. Чтобы доходы с Египта поступали регулярно, не следовало вконец разорять его трудовое население. Однако в Медине не поняли такой меры. Халиф Омар считал, что Амр попросту задерживает присылку налога в столицу Халифата. Египет был разделен на два наместничества. Амр остался управлять Нижним Египтом, наместником же Верхнего Египта стал Абдаллах-ибн-Сад. После смерти Омара в 644 г. новый халиф Осман вручил Амру приказ об отставке и объединил оба наместничества под управлением Абдаллаха. Тот немедленно повысил налоговый гнет. Арабские авторы сохранили известие о разговоре, происшедшем между Абдаллахом и бывшим наместником Амром. Первый сказал: «Верблюдица (т. е. Египет) дала молока больше, чем сначала». Амр возразил: «Но вы повредили ее детям».

В 645 г. ромеи сделали попытку вернуть себе Египет. К Александрии подошел византийский флот из 300 кораблей и высадил десант под командой евнуха Мануила, по происхождению армянина. Часть местного населения, недовольная увеличением податного гнета, перешла на его сторону. Мануил при поддержке александрийцев занял столицу Египта. Император Констант II утвердил его в качестве своего августала (наместника). Ввиду серьезности обстановки халиф вновь отправил в Египет Амра-ибн-ал-Аса и поручил ему вести войну с ромеями. Это было сделано потому, что Амр считался знатоком страны и имел большой опыт ведения войны. К тому же о его возвращении халифа просили арабы, поселившиеся в Египте.

Прибыв на театр военных действий, Амр проявил себя не только как опытный полководец, но и как талантливый политик. Он очень скоро убедился в том, что ромеи не могут привлечь к себе основную массу египетского населения. Выйдя из Александрии, они, несмотря на то, что часть жителей перешла на их сторону, стали, по свидетельству Ибн-Абд-ал-Хакама, «останавливаться в селениях, пить вино жителей, есть их еду и грабить то, мимо чего они проходили». Такими поступками византийцы быстро восстановили против себя египтян. Жители селений, подвергнувшихся грабежам, не имели никаких оснований испытывать симпатии к ромеям. Более того, некоторая часть коптов и на этот раз выступила на стороне арабов. Этим-то обстоятельством и воспользовался Амр. Когда византийцы двинулись из Александрии на юг, он не трогал их, пока они не достигли Никиу. За это время ромеи грабежами, которые они производили по пути своего следования, вырыли между собой и коптами непреодолимую пропасть. Убедившись наконец в том, что византийские войска не получат от местного населения значительной помощи, Амр приказал атаковать их на суше и на море (к этому времени у арабов уже был на Средиземном море свой военный флот). В ряде сражений ромеи были разгромлены. Августал Мануил погиб. В 646 г. арабы вторично заняли Александрию, на этот раз окончательно. Чтобы город не мог больше выйти из повиновения, Амр приказал разрушить его стены со стороны суши. Со стороны моря стена разрушена не была на случай возможного нового вторжения ромеев.

Занятие арабами Египта создало плацдарм для их дальнейшего продвижения на запад. Еще во время одиннадцатимесячной передышки в 641–642 гг. (после заключения договора с патриархом Киром) арабы совершили свой первый набег на Пентаполь (Киренаику), опустошили его и вернулись в Египет с добычей и пленниками. После первого занятия Александрии Амр сам отправился с войском на запад. Жители Пентаполя сдались, заключив с арабами договор о капитуляции. Продвигаясь дальше, арабы взяли Триполи, где захватили богатую добычу. Они воспользовались тем, что в городе не было стены со стороны моря, ворвавшись в него во время морского отлива. Затем арабская конница в результате быстрого ночного перехода к утру достигла города Сабрата. Его жители думали, что Амр осаждает Триполи и никак не может его взять. Поэтому нападения они не ждали, и ворота были открыты. Арабы ворвались в город и быстро захватили его. Во время этого похода они также вступили в столкновение с берберами, жившими в Сахаре южнее прибрежных византийских владений.

Во время вторичного захвата ромеями Александрии продвижение арабов на запад было приостановлено. Однако после окончательного ее отвоевания у византийцев легкие арабские отряды стали нападать на окраины Карфагенского экзархата. В конце 646 г. полководец Буср-ибн-Абу-Арта двинулся с войском на запад, но ничего не смог сделать ввиду наступившей зимы. В октябре 647 г. халиф Осман послал в Африку сильное подкрепление, которое соединилось с арабскими войсками в Египте. Общее командование над ними принял Абдаллах-ибн-Сад. Момент для вторжения в Карфагенский экзархат был выбран очень удачно, т. к. экзарх Григорий в это время отказался подчиняться императору Константу II и поднял восстание. Он даже стал чеканить монету от своего имени. Юго-западнее Карфагена у Суфетулы (ар. Сбейтла) были сосредоточены его воинские силы. Поэтому туда и отправились арабские войска в начале 648 г. Произошла битва, в которой арабы одержали победу над Григорием. Сам он после этого, по свидетельству одних источников, примирился с императором и бежал в Константинополь. Согласно другим свидетельствам, Григорий погиб в сражении, а его дочь попала в плен. Не желая примириться с участью рабыни, которая ей угрожала, девушка покончила с собой, бросившись на ходу с верблюда, на котором ее везли. Разгромив Григория, арабы не решились углубляться дальше на запад и вести войну с местными ополчениями и войсками, верными центральному византийскому правительству. Они взяли дань с населения Карфагенского экзархата и возвратились на исходные позиции, закрепив за собой лишь земли от Египта до Сабраты.

В 40-е гг. начинаются также вторжения арабов в Малую Азию. В это же время арабы постепенно овладели городами сиро-палестинского побережья, еще продолжавшими сопротивление. В 641 г. пала Кесария Приморская, выдерживавшая осаду в течение 7 лет (с перерывами). Арабский военачальник Муавия смог взять ее с помощью предательства. Имя предателя в источниках называется по-разному. Согласно одной версии, это был еврей Иосиф (Юсуф), по другой – заложник Лентак. Предатель указал арабам водопровод, по которому они проникли в город. Множество ромеев было истреблено. Арабы захватили также богатую добычу и много пленных. Взятие Кесарии, считавшейся одной из самых мощных крепостей, произвело очень сильное впечатление на Востоке.

Вслед за Кесарией настала очередь Аскалона. Город долго и упорно сопротивлялся и пал лишь в 644 г. или в самом конце 643 г. Относительно обстоятельств его взятия источники молчат.

Констант II не предпринимал, по-видимому, никаких попыток отбить у врага сиро-палестинское побережье. А тем временем арабы приступили к созданию на Средиземном море своего военного флота. Инициатором морских походов против ромеев явился Муавия-ибн-Абу-Суфьян. Еще в 642 г. он предложил халифу Омару организовать поход на Кипр. Осторожный Омар отклонил это предложение, так как считал морские экспедиции по Средиземному морю слишком рискованными. Однако Муавия не оставил своего намерения и, когда после смерти Омара в 644 г. халифом стал Осман, приходившийся ему родственником, снова выступил с инициативой организации морских походов. После некоторых колебаний Осман согласился. В прибрежных городах был построен флот, который через некоторое время смог соперничать с византийским флотом. Его основной базой стал город Акка (Акра). В 646 г. Осман назначил Муавию правителем всей Сирии, включая ал-Джазиру, Финикию и Палестину. Муавия был также наделен правом ведения войны и заключения мира с византийцами по собственной инициативе.

Прежде всего он послал войско, которое взяло финикийский город Триполи. К началу 40-х гг. VII в. арабы постепенно приобрели определенный опыт по осаде городов. Поэтому при штурме Триполи они действовали одновременно с суши и моря, забрасывая город камнями из множества метательных машин. Когда в городской стене образовалась брешь, часть осаждающих ворвалась в нее, в то время как другие по лестницам поднялись на верх стены. После трехдневных боев арабы полностью овладели городом.

После падения Триполи единственным городом, продолжавшим сопротивление, оставался Арад (Арвад). Он был расположен на острове вблизи Финикийского побережья. Хорошо укрепленный город получал по морю помощь с Кипра. Поэтому его завоевание Муавия поставил в связь с походом на Кипр.

Этот поход он организовал в 649 г. Высадившись на Кипре, Муавия взял Констанцию, но затем, узнав о приближении значительных воинских сил ромеев во главе с кувикулярием Какоризосом, отступил к Араду. Несмотря на то, что остров, на котором стоял город, был блокирован со всех сторон арабскими кораблями, взять его оказалось нелегко. Муавия вступил с осажденными в переговоры, использовав в качестве парламентера сирийского епископа Фому (Фомариха). Отправившись в Арад, епископ предложил его населению переселиться в другое место, а город сдать арабам. Жители отвергли такое предложение и посадили епископа в тюрьму. Муавия безуспешно осаждал Арад до наступления зимы, а затем отступил в Дамаск.

Весной следующего 650 г. он вновь появился у Арада с еще бо́льшими силами. Не чувствуя себя в силах больше выдерживать осаду, жители согласились на капитуляцию. Арабские власти выселили их, после чего стены и другие укрепления города были разрушены и сожжены. Взятие Арада окончательно завершило завоевание арабами сиро-палестинского региона.

В следующем 651 г., когда Буср-ибн-Абу-Арта вторгся с войском в Исаврию,[6] византийское правительство отправило посольство к арабам с просьбой о мире. Несмотря на блестящие победы, последние также нуждались в мирной передышке. Дело в том, что после переноса военных действий на африканский континент у византийцев появились союзники в лице христианских государств Нубии (нынешний Судан). Уже когда Амр-ибн-ал-Ас заключил договор с патриархом Киром, арабы вторглись в Нубию, но потерпели поражение. Многие арабские воины были поражены нубийскими лучниками, которых за их меткость прозвали «стрелками по зрачкам», т. к. считалось, что им ничего не стоит попасть стрелой в глаз. С нубийцами был тогда заключен мир, по которому стороны остались на прежних границах. Впрочем, обе стороны не очень стремились к точному соблюдению условий мирного договора, и военные действия вскоре возобновились. В течение многих лет арабы и нубийцы тревожили друг друга взаимными набегами.

Еще раньше союзниками ромеев в борьбе с арабами стали их бывшие враги – персы. В 30-е гг. VII в. византийским и персидским войскам неоднократно приходилось совместно сражаться с арабскими завоевателями и на византийско-персидской границе, и на территории Ирака, входившего тогда в состав державы Сасанидов. Однако эти союзники были для византийцев не столько подмогой, сколько обузой. Ромеям приходилось оттягивать часть своих войск на помощь персам, и тем не менее это не спасло последних от окончательного разгрома. Африканские же союзники действовали против арабов самостоятельно, не имея на своей территории значительных византийских контингентов. Оттягивая на себя часть арабских войск, они, в отличие от персов, оказывали ромеям существенную помощь.

Кроме нубийцев, с арабами вела военные действия традиционная союзница Византии Эфиопия (Аксумское царство). Еще летом 630 г. эфиопская военная флотилия совершила нападение на порт Щуайба в Аравии. В 640 г. эфиопы организовали более крупный набег на территорию Аравийского полуострова и с этого времени по существу находились в состоянии постоянной войны с Халифатом. При этом они вступили в тесный союз с нубийцами и через их территорию совершали нападения на занятый арабами Египет. Эти вторжения бывали довольно удачными. Так, арабы в течение семи лет не могли взять захваченный эфиопами городок ал-Хайс в округе ал-Бийама в Верхнем Египте. Продолжались эфиопские набеги на Аравию и со стороны Красного моря. Один из таких набегов, причем весьма значительный, имел место в 651 г., когда византийцы начали переговоры о мире.

Муавия согласился на предложение ромеев. Мир был нужен арабам потому, что им было трудно вести военные действия сразу на нескольких направлениях против византийцев, нубийцев и эфиопов. Кроме того, на востоке после разгрома Сасанидов продолжалось продвижение арабских войск в сторону Средней Азии. Распылять свои силы мусульманам было невыгодно, и они пошли на заключение мира с ромеями. Мир был заключен на очень тяжелых условиях для Византии. Все завоеванные арабами территории перешли под власть Халифата. Для обеспечения соблюдения ромеями условий мира в Дамаске был оставлен в качестве византийского заложника Григорий, племянник императора Ираклия. Так закончилась первая война Византии и молодого Арабского халифата. Завоевание восточных провинций Византийской империи арабами, осуществленное в предыдущие годы, теперь было юридически закреплено.

Войны между Византией и Халифатом вспыхивали и в последующие годы. Периодически заключаемые мирные договоры на практике превращались лишь в кратковременные перемирия. Например, мир, заключенный в 651 г., был нарушен уже через два года. Однако в отличие от первой войны Византии и Халифата, дальнейшее продвижение арабов уже не имело прежней стремительности. Во второй половине VII – начале VIII в. они смогли завоевать лишь некоторые области на востоке Малой Азии – равнинную Киликию и район города Мелитины – и византийские владения в Северной Африке. Карфаген окончательно пал в 698 г., а последнее владение ромеев на Африканском континенте Септем – лишь в 709 г. К началу 20-х гг. VIII в. продвижение арабов в византийском регионе было полностью остановлено. Империя сохранила свои основные владения на Балканах и бо́льшую часть Малой Азии.

Обмен посольствами между византийским императором и арабским халифом. Миниатюра

Главной причиной ослабления арабского натиска явилось развитие феодальных отношений в Халифате и обострение социальных противоречий, следствием чего было усиление классовой и национально-освободительной борьбы, а также борьбы между различными группировками господствующего класса. Это снижало способность к внешним завоеваниям. Вместе с тем известное воздействие на ослабление военной мощи арабов оказало длительное сопротивление населения восточных провинций Византии арабским завоевателям во время первой войны. Это дало возможность империи ромеев постепенно оправиться от тяжелых последствий внутреннего кризиса, перестроить свой государственный аппарат и управление на местах. В сельской местности Балканского полуострова и Малой Азии основной фигурой отныне стал свободный крестьянин, а не раб и колон. Это дало возможность изменить систему воинских комплектований. В Византии основу военных формирований стали составлять стратиоты – свободные крестьяне, являвшиеся одновременно и профессиональными воинами. В отличие от наемников предыдущей эпохи, стратиоты обладали большей сознательной дисциплиной, т. к. они сражались за свою землю, от ополченцев же их отличал больший воинский профессионализм. Это способствовало повышению боеспособности византийской армии и помогло отразить арабский натиск в VIII в.

Глава 3

Страны Закавказья между Византией и арабским халифатом

В период арабского наступления на Византию важной ареной их противоборства стали страны Закавказья. К началу VII в. народы этих стран имели уже древнюю многовековую историю. В древности на территории Грузии, Армении и Албании[7] существовали независимые государства, которые пришли в упадок к концу IV в. и были подчинены могущественными соседями – Византией и сасанидской Персией. Византия подчинила себе Западную Грузию (Лазику, или Колхиду) с Авасгией (Абхазией) и Западную Армению, Персия – Восточную Грузию (Картли, или Иверию), Восточную Армению и Албанию.

Между ромеями и персами в V–VII вв. неоднократно вспыхивали войны. После одной из них, окончившейся в 571 г. победой Византии, последняя значительно увеличила свои владения в Центральной Армении и получила часть Картли вплоть до Тбилиси. Во время последней византийско-персидской войны 604–629 гг. Сасаниды попытались взять реванш, но после победы византийцев мир был заключен на признании границ 571 г.

Несмотря на то, что к началу арабских завоеваний византийские и персидские правители уже ликвидировали царскую власть во всех странах Закавказья, уничтожить полностью остатки местной автономии им не удалось. В Лазике в VII в. был свой верховный правитель, носивший византийский титул патрикий. Верховный правитель (эрисмтавар) был также в Картли. Своих владетельных князей имела и Абхазия. В Албании на рубеже VI–VII вв. возвысился род Михранидов, владевших местностью Гардман. Постепенно они превратились в верховных албанских правителей. Значительной самостоятельностью пользовались также армянские князья – нахарары.

Истоки такого своеобразного политического устройства стран Закавказья коренились в особенностях их исторического развития. Общим для них всех было весьма раннее зарождение феодальных отношений. Крестьяне постепенно попадали в зависимость от феодалов-азатов в Армении и Албании, азнауров в Грузии. В качестве уклада пережиточно сохранялось рабство. Крупные феодалы-князья владели целыми областями, у них были свои собственные крепости и воинские отряды. К началу арабских завоеваний страны Закавказья находились по существу в состоянии феодальной раздробленности. Их верховные правители были вынуждены считаться с князьями, рассматривавшими их лишь как «первых среди равных».

Своеобразное общественное устройство стран Закавказья имело двойственное влияние на их исторические судьбы. С одной стороны, система наследственных княжеских владений с их воинскими отрядами создавала основу для сохранения местного самоуправления. Недаром иноземные поработители, чтобы сломить сопротивление закавказских народов, прежде всего стремились уничтожить княжеские роды. С другой стороны, взаимное соперничество и междоусобная борьба князей ослабляли страны Закавказья перед лицом вторжений внешних врагов.

Большой политической силой в Закавказье была также христианская церковь, владевшая значительными богатствами и землями с зависимым населением. В Армении и Грузии христианство в основном утвердилось в IV в., в Албании – в V в. В VI в. во всех этих странах местные церкви возглавлялись верховными иерархами, носившими титул католикоса. Старшим считался католикос Армении, которому подчинялись грузинский и албанский католикосы. В VI в. все три церкви исповедовали монофиситство, но в начале VII в. грузинская церковь признала халкидонитское учение и стала независимой. Албанская церковь, наоборот, еще больше укрепила свои связи с армянской церковью, что способствовало в конечном итоге усилению в Албании культурного влияния соседней Армении. Однако и после армяно-грузинского церковного разделения в Грузии время от времени встречались отдельные проявления симпатий к монофиситству, а в Армении и Албании – к халкидонитству. Начиная с императора Ираклия византийское правительство неоднократно пыталось объединить армянскую церковь с греческой на монофелитской основе. В 633 г. армянский католикос Езр принял монофелитство, однако значительная часть армянского духовенства и нахараров не одобрила этого поступка.

Политическое положение Армении в это время не было прочным. В персидской ее части марзбаном (наместником) шах (царь) назначил местного нахарара Варазтироца Багратуни. Военачальником всех войск – спарапетом при нем стал другой нахарар Теодорос Рштуни. В византийской Армении правителем был назначен князь Мжеж Гнуни, который, однако, не пользовался авторитетом. Вместе с правителем персидского Атрпатакана он интриговал против Варазтироца Багратуни, вследствие чего последний вынужден был бежать на запад под защиту византийского императора. Фактически правителем Персидской Армении стал спарапет Теодорос Рштуни.

В византийской Армении в это время также происходили смуты. Сын императора Ираклия Аталарих составил заговор против своего отца, в котором приняли участие некоторые армянские феодалы. Воспользовавшись этим, Мжеж Гнуни схватил своего главного противника Давида Сааруни и, обвинив его в участии в покушении на жизнь императора, хотел отправить в Константинополь. Однако Давид бежал, собрал войско, поднял восстание и убил Мжежа. Нахарары избрали его ишханом (правителем страны), а император вынужден был утвердить это избрание. Давид Сааруни правил три года, после чего, по словам историка Себеоса, он «стал ненавистен войску и был изгнан». В византийской Армении наступила феодальная анархия. Себеос пишет, что «нахарарские роды не смогли объединиться и сгубили Армянскую землю… Армянские князья не пришли к соглашению и разошлись». Таково было положение накануне арабского вторжения в Закавказье.

Арабы приблизились впервые к границам Армении в &39 г., когда войска Ияда-ибн-Ганма вторглись в византийскую Месопотамию. В следующем 640 г. арабские отряды вступили на армянскую землю, прошли через ее пограничные области, а затем вошли в Центральную Армению. Некоторые нахарары (князья Андзевацика, Хлата и др.) подчинились Ияду, но большинство оказало сопротивление.

Успех вторжения арабов в Центральную Армению объясняется тем, что правитель ее восточной части Теодорос Рштуни не успел вовремя закрыть Бадлисский перевал, через который прошли завоеватели. Теодорос полагал, что враги пойдут дальше на Нахчаван, и ожидал их там. Однако арабское войско стремительно двинулось к Двину – столице персидской Армении.

Оборону столицы возглавили три князя из области Айрарат – Теодорос Вахевуни, Хачян Аравегян и Шапух Аматуни. Они разрушили мост на реке Мецамор вблизи города, предупредили людей, занятых сбором винограда, и собрали их в крепости Двина. Разрушение моста задержало арабов, и только с помощью князя Вардика Мокаци, перешедшего на сторону завоевателей, они нашли удобное место для перехода реки. Опустошив окрестности Двина, арабы захватили огромное количество пленных. На пятый день они двинулись на штурм города. Защитников Двина отогнали от стен дымом костров и стрелами, а затем поставили лестницы, поднялись на городские стены и открыли ворота. 6 октября 640 г. город был взят. Арабы истребили в нем 12 тыс. жителей, а затем оставили Двин и вернулись в Месопотамию, уведя множество пленных. Теодорос Рштуни устроил засаду в области Коговит с целью освободить пленников, но этот план не удался. Арабы обратили в бегство немногочисленное войско Теодороса и благополучно ушли на юг.

Так окончился первый арабский набег на Армению. Многим представителям господствующего класса стало ясно, что набеги могут повториться и для их отражения в стране нужно создать сильную власть. Наибольшим авторитетом среди армянских нахараров пользовался марзбан персидской Армении Теодорос Рштуни. В то время как князья византийской Армении ссорились между собой, Теодорос, по словам Себеоса, «привел в устройство войска своей страны и благодаря своей замечательной мудрости охранял страну, будучи постоянно на страже и день и ночь и немало причинил вреда врагам». В 641 г. новоизбранный католикос Нерсес III, сменивший на этом посту Езра, обратился к византийскому императору с просьбой признать власть Теодороса над обеими частями Армении. Император удовлетворил эту просьбу и пожаловал Теодоросу Рштуни титул патрикия. Он стал отныне ишханом (верховным правителем) и спарапетом Армении.

Объединение обеих частей Армении под властью Византии не вызвало никаких ответных мер со стороны сасанидской Персии. Это объяснялось тем, что большая часть персидских войск была в то время занята тяжелыми боями с арабами, наступавшими с юга. Кроме того, в начале 40-х гг. VII в. в Албании и Иверии началось освободительное движение.

Когда арабы только начали свое наступление, албанский правитель Вараз-Григор из рода Михранидов послал на помощь персам войско под командой своего сына Джаваншира. Джаваншир сражался на стороне персов семь лет, получив при этом множество ран, а затем вернулся в Албанию, где вскоре стал фактическим соправителем своего отца. Будучи одним из самых выдающихся политических деятелей своего времени, он очень рано понял, что держава Сасанидов обречена и полное завоевание ее арабами неизбежно. Поэтому, заключив союз с картлийским эрисмтаваром Атрнерсехом (Адарнасэ), Джаваншир задумал изгнать персов из Албании и поднял восстание. В течение нескольких лет албанские и грузинские войска воевали с персами, пока полностью не очистили от них Закавказье.

Занятые военными действиями в Албании, Грузии и на юге против арабов, персы смирились с переходом Восточной Армении под власть Византии. Себеос даже упоминает о существовании мирного договора между византийским императором и персидским правителем Мидии, граничившей с Арменией. Став армянским ишханом, Теодорос Рштуни сделал своей резиденцией не столицу Двин, а остров Ахтамар на озере Ван, который он укрепил и откуда защищал страну.

Поскольку главная угроза арабских вторжений в Армению исходила со стороны Месопотамии, армяне и ромеи решили нанести упреждающий удар. Приблизительно в 642 г. объединенные войска под командой Теодороса Рштуни и византийского полководца Прокопия вторглись в ал-Джазиру. Их целью было путем упреждающего удара сорвать новый арабский поход в армянские земли. Войска Теодороса и Прокопия дошли до Батна-Серуг к юго-западу от Эдессы, опустошили ее окрестности, причинив большой ущерб арабам, и вернулись в Армению. Этот поход достиг своей цели. Нападения арабов на Армению со стороны ал-Джазиры на некоторое время прекратились.

Однако вскоре арабы после разгрома основных персидских сил проникли в Атрпатакан и превратили его в плацдарм для новых вторжений в армянские земли. Вступив в Армению в 643 г. со стороны Атрпатакана, арабы опустошили области Гохтн и Нахчаван. Затем одна часть арабского войска отправилась с захваченными пленными в глубь страны, другая совершила нападение на область Артаз, вблизи которой находилось войско Прокопия. Теодорос Рштуни предупредил его о необходимости защищаться от врагов, но Прокопий не только пренебрег словами ишхана, но и оскорбил его, бросив в него свой жезл. Тогда Теодорос решил самостоятельно напасть на арабов. Его отряды укрылись в засаде и, овладев входом в одно ущелье, перебили множество врагов. Затем и Прокопий выступил против арабов, но, поскольку он действовал отдельно от Теодороса, потерпел поражение при Мардуцайке. Уничтожив бо́льшую часть византийского войска, арабы возвратились назад.

Затем возобновились нападения арабов со стороны ал-Джазиры и Сирии. В 644 г. арабский полководец Хабиб-ибн-Маслама опустошил западные земли Армении, но в центр страны не проник.

В то время как Армения подвергалась нападениям арабских отрядов, значительная часть армянских феодалов не желала установления в стране сильной власти ишхана и интриговала против Теодороса Рштуни. К тому же у Теодороса начались конфликты с правителем соседней Мидии.

В 646 г. в Армению в качестве императорского наместника прибыл некий Фома (Тумас), который принял сторону врагов ишхана. По словам Себеоса, «он не пожелал нарушить договор, заключенный между императором и правителем мидян. Он объединил под своим руководством всех князей, отправился к правителю мидян и установил мир. Он взял у него много имущества и клятвенно обещал ему, что он свяжет Теодороса и отправит ко двору…». Затем Фома схватил Теодороса и доставил к императору. Однако император Констант был возмущен действиями Фомы. Он приказал снять оковы с Теодороса и назначил ему жалованье из казны. Фоме даже не позволили войти во дворец. В конце концов его лишили достоинства, а Теодороса оправдали.

В Константинополе Теодорос встретил Варазтироца Багратуни. Последний в это время решил вернуться в Армению. Переодевшись, он бежал из столицы Византии, достиг армянской области Тайк и укрепился там при поддержке местных князей. В стране начались смуты. Чтобы прекратить их, феодалы и войско Армении отправили католикоса Нерсеса III к Варазтироцу для переговоров. Католикос предложил ему дать клятву верности и стать ишханом. Варазтироц согласился. Нахарары просили императора сделать его ишханом Армении, и Констант II дал согласие. Однако еще до получения императорского указа Варазтироц внезапно заболел и умер. Возможно, его убили греки.

Император утвердил достоинство ишхана за Теодоросом Рштуни. Как пишет Собеос, «желали того князья армянские или нет, но он был утвержден в этой власти».

Различные арабские отряды опустошали Армению. Один из них, пройдя огнем и мечом до Тайка, напал на Картли. Опустошению также подверглась Албания. Однако закрепиться в Закавказье арабы в тот период все же не смогли. По миру между Византией и Халифатом в 651 г. первая сохранила свою власть над Арменией.

Однако мирное соглашение соблюдалось недолго. Новый конфликт возник из-за обладания Арменией. В 653 г. Теодорос Рштуни порвал связи с Византией и признал над Арменией верховную власть Халифата. По соглашению с Теодоросом арабы обязались в течение трех лет не брать дани с армян, а после этого срока брать столько, сколько армяне сами пожелают. Нахарары должны были содержать конницу в 15 тыс. человек, отпускать им содержание, и это арабские власти засчитывали в счет дани. Эта конница должна была выступить по требованию арабского правителя в любые места, кроме Сирии. В то же время арабы обязались не присылать в армянские крепости своих эмиров и воинов, а если ромеи нападут на армян, отправить на помощь последним войско, сколько те пожелают.

Заключение договора с арабами имело для Армении роковые последствия. Себеос писал, что Теодорос заключил «союз со смертью и договор с адом, отвергнув союз божественный». Стремясь удержать Теодороса от союза с арабами, Констант II с войском двинулся на восток, однако, дойдя до Кесарии Каппадокийской, повернул назад. Как видно, он сделал это, убедившись, что склонить армянского ишхана к покорности империи не удастся, и не желая из-за Армении начинать новую войну с Халифатом. Но в это время на Кипре началось антиарабское восстание. Киприоты обратились за помощью к Византии, и с того момента новая война между ромеями и арабами стала неизбежной.

Военные действия начались в следующем 654 г. и проходили на трех театрах: в Северной Африке, на Средиземном море и в Закавказье. Продвижение арабов на запад в Северной Африке было, впрочем, во время этой войны весьма незначительным. Основные военные действия развернулись на Средиземном море и в Закавказье.

Возобновив свой прерванный поход на восток, Констант II вступил в Армению. Гонцы из Халифата предупредили его, что если он пойдет дальше, то арабы придут на помощь армянам. Однако император ответил арабам отказом и занял город Карин (греч. Феодосиополь). Часть армянских феодалов и католикос Нерсес III перешли на его сторону. Они осудили Теодороса Рштуни и избрали на его место нового ишхана, имени которого источники не сообщают. К Теодоросу отправили посольство в составе нового ишхана и 40 мужей, чтобы объявить ему, что он низложен.

Однако Теодорос не собирался сдаваться. Он арестовал членов посольства, а сам укрепился на острове Ахтамар. Одновременно укрепились в своих землях князья, державшие его сторону. В союзе с Теодоросом были также грузины. Что касается Албании, то там положение было более сложным. После изгнания персов и окончательного завоевания арабами державы Сасанидов Албания была фактически независимой. Однако в условиях противоборства соседних великих держав сохранить эту независимость было практически невозможно. Поэтому албанские правители, чтобы избежать опустошения своей страны вражескими войсками, должны были признать свою зависимость от одной из этих держав. При этом они стремились сохранить и под чужеземным владычеством максимум самостоятельности. Джаваншир был сторонником сближения с Византией, его отец Вараз-Григор придерживался арабской ориентации. Первоначально возобладала последняя точка зрения. Вараз-Григор лично отправился в арабский стан, и албанцы выступили на стороне Теодороса Рштуни.

Император Констант II вступил в Двин и послал оттуда подчиненные ему войска в армянские области, союзные с Теодоросом Рштуни. Византийские войска опустошили также Албанию и Картли.

Спарапетом войск Армении император назначил князя Мушега Мамиконяна. В то же время он стремился объединить армянскую церковь с греческой. Католикос Нерсес III был склонен к монофелитскому учению, но в первые годы своего управления армянской церковью тщательно скрывал свои взгляды и проводил последовательно монофиситскую политику. Когда во время первой войны с Халифатом греки возбудили вопрос об объединении церквей, около 650 г. был созван собор в Двине, на котором армяне подтвердили свою преданность монофиситству. Теперь же по требованию императора в 654 г. объединение (по крайней мере, внешнее) состоялось. В кафедральном соборе в Двине отслужил обедню грек иерей. Совместно причастились в знак единения император, католикос и присутствовавшие армянские епископы.

Вскоре Констант II вернулся в Константинополь, назначив наместником Армении некоего Мавриана. Как видно, император возвратился потому, что его беспокоили известия о морских успехах арабов, заходивших в эти годы в греческие территориальные воды. В 654 г. они опустошили остров Родос, расположенный у входа в Эгейское море. При этом арабы уничтожили одно из т. н. «семи чудес света» – колоссальную медную статую бога Солнца Гелиоса, изваянную в III в. до н. э. Этот колосс, распиленный на куски, купил один купец и перевез в Эдессу на 800 верблюдах.[8] В следующем 655 г. арабы одержали победу над византийцами в т. н. «битве мачт» – морском сражении при Фениксе. Их корабли заходили в Эгейское и Мраморное моря, появлялись у Халкидона вблизи византийской столицы. Правда, буря рассеяла арабские суда, и Константинополь был спасен.

После возвращения Константа II в столицу положение в Закавказье обострилось. Арабы взяли город Мелитину (ар. Малатья) к западу от Армении, отрезав ее таким образом от Византии. Из-за уступок католикоса ромеям в вероисповедных вопросах многие нахарары стали относиться к нему враждебно. Нерсес III был вынужден оставить Двин и удалился на северо-запад в область Тайк, откуда был родом. Туда же ушли и греческие войска. Арабы, преследуя их весной, дошли до города Трапезунда на южном берегу Черного моря, взяли его и увели пленных и добычу. Закрепляться в нем они не стали.

Арабы к тому времени по просьбе Теодороса Рштуни прислали к нему на помощь 7 тыс. воинов, которых он поселил вокруг озера Ван, а сам жил среди них всю зиму. Затем он отправился в Дамаск к Муавии и получил от него драгоценные одежды и знамя, а также верховную власть над Арменией, Картли, Албанией и областью Дербента. При этом Муавия предписал Теодоросу подчинить все эти страны. Такое решение арабского правителя было вызвано тем, что князья Картли и Албании к тому времени разорвали союз с Теодоросом и подчинились Византии.

В Армению прибыло арабское войско. При наступлении зимы арабы начали переговоры с жителями Картли, предлагая им подчиниться Халифату. Когда те отказались, они пошли на них войной, но из-за мороза и снега были вынуждены вернуться в Сирию.

Теодорос Рштуни в это время заболел и находился в одиночестве на острове Ахтамар. Ввиду того, что ишхан был болен и чтобы избежать излишнего кровопролития, князья областей, подчинившихся арабам, во главе с Амазаспом Мамиконяном (зятем Теодороса) заключили союз с князьями областей, подчинившихся Византии, во главе с Мушегом Мамиконяном. Они разделили землю «по числу всадников» и назначили сборщиков податей. Эти сборщики притесняли и обирали собственный народ не менее жестоко, чем иноземные поработители. Узнав о разделе Армении, Теодорос снова попросил у арабов помощи, чтобы «разбить и рассеять этих армян, а иверийцев истребить мечом».

В Армению с запада со стороны Малой Азии вторглось арабское войско, которым командовал Хабиб-ибн-Маслама. Он подошел к Феодосиополю и осадил его. Защитники города сделали вылазку, но потерпели поражение. Затем жители капитулировали на условиях выселения ромеев и уплаты подушной подати. Однако, вступив в город, арабы разграбили все золото, серебро и большое количество городского имущества.

Через несколько месяцев Хабиб узнал, что в Малой Азии против него собрано огромное византийское войско, в котором были вспомогательные отряды абхазов и союзных Византии аланов и хазар, обитавших к северу от Грузии и Албании. Он просил подкрепления у Муавии и халифа Османа, и те прислали ему два отряда. Отойдя на юго-запад, арабы сразились с ромеями на берегах Евфрата, причем предводитель одного из присланных отрядов Салман-ибн-Рабиа ал-Бахили не оказал помощи Хабибу. Чтобы предотвратить разногласия между полководцами, халиф приказал Салману завоевать Албанию, а Хабиб остался в Армении.

Хабиб вернулся в Феодосиополь и оттуда продолжил свой поход по армянским землям. Армянские князья в этот период временно не оказывали сопротивления завоевателям. Спарапет Мушег Мамиконян подчинился арабам. Военные действия вели только византийские войска, которыми командовал Мавриан.

После осады арабами Двина его жители заключили договор о капитуляции. При этом византийские войска, принимавшие участие в обороне города, разграбили его цитадель и отступили к Нахчавану.

Из Двина Хабиб отправил свои отряды в различные армянские области, а сам двинулся на запад и начал преследование ряда армянских феодалов (по-видимому, тех, кто выступал за сопротивление арабам).

Весной 655 г. арабы разгромили войска Мавриана при Нахчаване, после чего последние бежали в Картли. Преследуя византийцев, Хабиб двинулся на север. Желая избежать кровопролития, правитель Картли послал к нему гонца с посланием и подарками. Хабиб вошел в Тбилиси и заключил с его жителями договор о капитуляции. Затем был покорен ряд других грузинских местностей.

В Албании в это время успешно вели военные действия войска Салмана ал-Бахили. Покорив ряд албанских областей, арабы подошли к Дербенту. В городе был персидский комендант по имени Шахрвараз (по другим известиям – Шахрияр), который сохранил свою власть после падения государства Сасанидов. Его положение среди местного враждебно настроенного к нему населения было непрочным, поэтому он отдался под покровительство арабов, при условии не требовать с его подданных подушной подати. Его просьба была удовлетворена, после чего арабский отряд двинулся дальше на север против хазар, но потерпел поражение. При этом, по одним известиям, погиб брат Салмана ал-Бахили Абд-ар-Рахман, по другим – сам Салман.

Таким образом, в результате походов Хабиба и Салмана все Закавказье за исключением Западной Грузии оказалось под властью арабов. Хабиб вернулся в Сирию с богатой добычей, взяв в заложники многих армянских князей и их сыновей. В их числе был Теодорос Рштуни, который умер в Сирии. Ишханом Армении стал его зять Амазасп Мамиконян, а спарапетом – Вард Рштуни (сын Теодороса).

Несмотря на столь блистательные победы арабов, их успехи в Закавказье вскоре были сведены к нулю. Дело в том, что в самом Халифате к этому времени уже сложились довольно значительные внутренние противоречия. Бо́льшую часть военной добычи и лучшие земли в завоеванных странах захватили арабские наместники, военачальники и другие представители знати. Это ощущалось еще при халифе Омаре I (634–644), который в общем-то старался сдержать процесс социального расслоения среди мусульман, запрещая раздел земель в покоренных областях, запрещая роскошь, спекуляцию и т. д. Тем не менее один поэт однажды сказал ему: «Мы участвуем в одних и тех же походах и возвращаемся из них; почему же те (т. е. знать) живут в изобилии, а мы остаемся в нищете?» Еще больше социальные контрасты углубились при халифе Османе (644–656) из рода Омейядов, который уже не пытался смягчать противоречия, как его предшественник. Напротив, он поставил в привилегированное положение своих родственников и связанных с ними людей. Это привело к росту недовольства не только среди широких народных масс, но и среди оттесненных на задний план представителей арабской знати, которая использовала возмущение народа в своих интересах.

В 656 г. оппозиционно настроенные арабы подняли восстание и убили Османа. Халифом был провозглашен двоюродный брат Мухаммеда Али. Правитель Сирии Муавия не признал его и, сплотив вокруг себя довольно значительную группировку арабской знати, начал военные действия. При этом он опирался на арабов сиро-палестинского региона, а Али – на восточные области Халифата. В 657 г. противники заключили между собой мирное соглашение. Али признал Муавию самостоятельным правителем сиро-палестинского региона. Однако отношения между ними и в последующее время были весьма враждебными. К тому же на политической арене тогда выступила еще третья группировка – хариджиты. Так стали называться наиболее крайние из сторонников Али, отделившиеся от него после соглашения последнего с Муавией. Хариджиты одинаково враждебно относились к обоим правителям и потому подвергались преследованиям.

В то же время постепенное усиление податного гнета, стремление арабских властей уничтожить остатки местной автономии в покоренных странах способствовали росту национально-освободительных движений. Еще при жизни халифа Османа восстало население Мидии. Сопротивление индийцев было столь ожесточенным, что арабские завоеватели не могли справиться с этим восстанием в течение нескольких лет. После того как в Халифате начались смуты, Мидия признала над собой власть Византии.

После убийства Османа и начала гражданской войны в арабском государстве армяне также восстали и перешли под протекторат империи ромеев. В ответ на это арабы убили 1775 заложников, которых Хабиб увел в Сирию. Спаслись только 22 человека, находившиеся тогда в другом месте. Мушег Мамиконян, у которого четверо сыновей были заложниками у арабов, по этой причине остался верен Халифату. Но князья, участвовавшие в восстании, напали на Мушега и его единомышленников и схватили их. Затем император Констант II призвал к себе Мушега Мамиконяна, а остальных его сторонников отпустили.

Одновременно с Арменией власть Византии признали над собой Картли и Албания. Тогда же союзные ромеям хазары заняли Дербент.

Положение Халифата в это время было настолько тяжелым, что военные действия между ромеями и арабами практически прекратились. Констант II в 658 г. даже сумел совершить победоносный поход против т. н. Склавиний, т. е. балканских областей, захваченных славянами. Часть славян была вынуждена признать византийское господство. Как видно, император смог решиться на такое предприятие, нисколько не опасаясь за положение на восточной границе империи, где ее позиции были достаточно прочны. В следующем 659 г. Муавия заключил с ромеями мир, по которому вся Армения, Грузия, Албания и Мидия отошли к Византийской империи.

Для Византии это был настоящий триумф. Никогда еще ее владения не простирались так далеко на восток. Стремясь закрепиться в Закавказье, правящие круги империи хотели вознаградить себя за территориальные потери в Восточном Средиземноморье. Сразу же после заключения мира Констант II двинулся в Закавказье. Хотя с ним было войско, этот поход носил мирный характер и имел целью укрепить отношения императора с его новыми подданными. На территории Мидии в селении Кунгр состоялась встреча Константа II с представителями закавказской знати, в том числе с ишханом Армении Амазаспом Мамиконяном и Джаванширом, ставшим после смерти своего отца Вараз-Григора единоличным правителем Албании. Весной следующего 660 г. состоялась вторая встреча в армянском городе Вагаршапате. Щедрыми наградами и пожалованием высоких имперских титулов император старался привлечь к себе местных князей.

Однако торжество Византии в Закавказье было недолгим. В 661 г. после гибели Али от руки заговорщика-хариджита халифом стал Муавия. Он сумел вновь консолидировать арабское общество. Одних из своих бывших противников он путем различных уступок привлек на свою сторону, других усмирил силой. Это позволило начать новую войну с Византией.

Муавия потребовал, чтобы Армения подчинилась Халифату. Настроения в стране тогда были уже иными, нежели два-три года тому назад. На общем соборе нахараров было принято решение подчиниться арабам и платить ежегодно 500 золотых монет. В результате такой меры Армения обезопасила себя от возможных арабских вторжений. Военные действия между Византией и арабами в 60-е – 70-е гг. происходили в Северной Африке, на море и в Малой Азии к западу от Армении. Закавказье они почти не затрагивали.

В 662 г. в Албанию вторглись хазары, но Джаваншир отразил их. Обычно они выступали как союзники ромеев, но в данном случае преследовали свои собственные интересы. В Албанию они вторглись, несмотря на то, что ее князь был подданным Византийской империи. Как видно, хазары решились на это, будучи уверены в том, что византийцы не придут к Джаванширу на помощь. Действительно, ромеи, занятые тяжелой борьбой с арабами на западе, совершенно не вмешивались в это время в албанские и армянские дела.

В 664 г. новый набег совершили гунны, жившие к северу от Дербента и находившиеся в вассальной зависимости от хазар. Джаваншир заключил с ними мир, женившись на дочери правителя гуннов.

Вскоре он убедился в том, что дальнейшая ориентация на Византию не принесет пользы Албании, поскольку империя ромеев не сможет оказать помощи албанцам в случае нападения на них арабов, а последние усиливались с каждым годом все больше. Поэтому в 667 г. Джаваншир отправился в Сирию и признал свою зависимость от Муавии. Этим он обезопасил свою страну от вторжения со стороны юга.

Приблизительно в это же время признал власть Халифата эрисмтавар Картли. Подчинилась арабам и Мидия. Так в течение 60-х гг. VII в. Византия потеряла все свои приобретения в Закавказье.

Третья война Византии с арабами продолжалась до 678 г., когда оба государства вновь заключили между собой мир. Страны Закавказья, как мы указывали выше, эта война почти не затрагивала, чему в немалой степени способствовало добровольное признание князьями Армении, Картли и Албании своей зависимости от более сильного Арабского халифата. Сохранилось, правда, известие, что примерно в 667–677 гг. арабы под предводительством некоего Бараба совершили нападение на Армению, но ишхан Григор Хамиконян (брат и преемник Амазаспа Мамиконяна, умершего в 661 г.) разбил их, и они двинулись в Картли, где князь Нерсе обратил их в бегство; этот набег, вероятно, был совершен без санкции халифа, т. к. Картли и Армения к тому времени уже подчинились Халифату, и не имел серьезных последствий. В целом, если не считать нападения Бараба, Грузия и Армения не затрагивались военными действиями после окончания похода Хабиба-ибн-Масламы в 655 г. почти 30 лет. В Албании мирный период, учитывая нападения гуннов и хазар, был несколько короче.

В целом Картли, Армения и Албания, несмотря на формальное подчинение Халифату, были вполне самостоятельны. Небольшая дань, которую они уплачивали, носила чисто символический характер. Это создавало возможности для экономического и культурного подъема стран Закавказья. Археологические находки свидетельствуют о высоком уровня развития городов в VII в. (Тбилиси, Партав и др.), бывших центрами торговли и ремесел. Раскопки Двина показали, что в городе были развиты оружейное и гончарное ремесла. Изготовлялись кирпичи, черепица и керамические водопроводные трубы. Существовала широкая сеть водопроводов. Были развиты также стеклоделие, ткацкое ремесло и ковроделие. Во всех странах Закавказья было широко развито строительное дело. Строились городские стены и другие здания. В VII в. были построены такие шедевры архитектуры, как храм Звартноц вблизи Вагаршапата в Армении и Атенский Сион в Грузии.

Армянские храмы VII в. Багаран

Не менее интенсивно, чем материальная, в VII в. развивалась духовная культура народов Закавказья. Существовала богатая переводная (в основном с греческого языка) и оригинальная литература. В начале VII в. как поэт прославился армянский католикос Комитас (615–628 гг.). В Албании известен философ и поэт Давтак, написавший «Плач на смерть князя Джаваншира». В Армении в VII в. жили и творили историк Себеос, о котором мы неоднократно упоминали выше, и ученый Анания Ширакаци. Последний занимался самыми разнообразными науками: естествознанием, математикой, астрономией, космографией и др. Анания Ширакаци – ученый мирового масштаба. Его труды повлияли на развитие естественных и точных наук. Им был написан учебник по математике для детей, а также автобиография, которая проливает свет на состояние образованности в современной ему Армении и в соседней Византии.

В 680 г. в Арабском халифате умер халиф Муавия I. После его смерти у арабов снова начался длительный период смут и внутренних неурядиц. Воспользовавшись этим, Картли, Армения и Албания отказались платить Халифату даже незначительную дань и на короткое время обрели независимость.

Мирный период, однако, вскоре окончился. Первыми против стран Закавказья выступили гунны и хазары. После того как Джаваншир был убит заговорщиками (точная дата этого события неизвестна), князь гуннов Алп-Илитвер немедленно вторгся в пределы Албании под предлогом мести за него. Племянник Джаваншира Вараз-Трдат, ставший верховным албанским правителем, сумел при посредничестве католикоса Елиазара заключить с Алп-Илитвером мир, заверив его в своей непричастности к убийству дяди.

Вскоре после этого в страну гуннов была послана миссия во главе с Исраелом, епископом местности Мец-Когманц. После трудного пути посольство в начале 682 г. достигло гуннской столицы Варачана. Миссия оказалась удачной. Исраелу удалось склонить князя гуннов к принятию христианства. Алп-Илитвер даже хотел оставить Исраела у себя в качестве епископа гуннов. Он писал об этом в Албанию Вараз-Трдату и католикосу Елиазару, а также в Армению – ишхану Григору Мамиконяну и католикосу Сааку Дзорапореци, от которого зависела албанская церковь. Было принято компромиссное решение: Исраел стал епископом гуннов, но при этом сохранил за собой и Мец-Когманц.

В результате христианизации между гуннами и народами Закавказья установились дружеские отношения. Однако это не смогло повлиять на политику хазар, от которых гунны зависели. В 686 г. хазарские полчища вторглись в Албанию, Картли и Армению, опустошили их, захватили огромную добычу и множество пленных. В битве с ними погибли ишхан Армении Григор Мамиконян и многие князья, после чего хазары ушли в свою страну.

Поход хазар в Закавказье встревожил правителей Византии и Арабского халифата, которые хотели сами утвердиться в этих странах. Византийский хронист Феофан упоминает, что приблизительно в 686–687 гг. император ромеев Юстиниан II (внук Константа II) заключил с арабским халифом Абд-ал-Маликом договор, по которому они решили делить поровну подати с Кипра, Иверии и Армении. В том же году, пишет Феофан, византийское войско, которым командовал полководец Леонтий, завоевало Армению, Картли, Албанию, Мидию и наложило на них подати. Как видно, Юстиниан II решил вернуть все то, чем когда-то владел его дед Констант II. Однако результаты похода Леонтия были довольно скромными. Закрепить завоеванные земли за империей не удалось. Если в 659 г. местное население в основном было настроено в пользу византийцев, то во второй половине 80-х гг. VII в. положение было уже иным. Ромеи вели себя в Закавказье как во вражеских землях, и это отталкивало от них местное население. Леонтий опустошил грабежом 25 округов Армении и вернулся назад с 8 тыс. пленных.

Византия вступила в это время в новую затяжную полосу войн с Арабским халифатом, изредка перемежавшихся мирными передышками. В Закавказье военные действия фактически не прекращались в течение нескольких десятилетий. Вслед за византийцами в Армению вторглись арабы. Ишхан Ашот Багратуни (преемник Григора Мамиконяна) напал на них, часть истребил, а остальных обратил в бегство. Тогда арабы прибегли к военной хитрости. Они, отступая, бросили награбленную добычу. Большинство армянских воинов ослабило преследование, подбирая брошенное противником, и за арабами продолжал гнаться только Ашот с немногими всадниками. Неприятели внезапно бросились на них и ранили ишхана. Армяне пришли на помощь и наголову разбили арабов. Тяжело раненного Ашота Багратуни увезли с поля битвы, и вскоре он скончался.

Не желая уступать Армению арабам, Юстиниан II сам во главе войска двинулся в Закавказье. Разделив войско на две части, он завоевал в 689 г. Армению, Картли и Албанию. Армянским ишханом вместо умершего Ашота Багратуни был назначен владетель Ширака Нерсех Камсаракан. Он правил 4 года и был известен своей строительной деятельностью. Стремясь покрепче привязать Закавказье к империи ромеев, император взял в заложники некоторых князей.

Подобно своим предкам Ираклию и Константу II, Юстиниан II также предпринял попытку объединить греков и армян в религиозном отношении. Дело в том, что соглашение об объединении церквей, заключенное при Константе II, в Армении фактически не соблюдалось. В самой Византии на VI Вселенском соборе в 680–681 гг. монофелитство было осуждено как ересь, и официальной религией в империи снова стало православие. Поэтому Юстиниан II стремился объединить греков и армян уже не на монофелитской, а на православной основе. Он заставил католикоса Саака и некоторых других армянских епископов признать постановления Халкидонского собора. Однако большинство армян отказалось принять халкидонитство, и объединение фактически не состоялось.

В 90-е гг. VII в. положение в Арабском халифате постепенно стабилизировалось. Халифу Абд-ал-Малику (685–705) удалось подавить все оппозиционные движения, что привело к новому усилению внешнеполитической активности арабов. Уже в 692-м или в 693 г. арабский полководец Мухаммед-ибн-Укба вторгся в Албанию и, пройдя через нее на север, занял Дербентский проход.

Одновременно на западе происходили военные действия между арабами и византийцами, причем не в пользу последних. Во время одного сражения находившиеся в ромейском войске славяне изменили императору и перешли на сторону арабов. Византийцы потерпели поражение. В 693 г. армянский ишхан Смбат Багратуни (сын Варазтироца), сменивший на этом посту Нерсеха Камсаракана, подчинился арабам, чтобы спасти страну от излишнего кровопролития. Возможно, при этом он также руководствовался чувством мести по отношению к грекам, которых считал виновными в смерти своего отца.

Арабам не удалось удержать Дербентский проход в своих руках. Их вытеснили оттуда хазары, у которых к тому времени сложился прочный союз с византийцами. Албания оказалась в очень тяжелом положении. Чтобы обезопасить свою страну от вражеских вторжений, ее правитель Вараз-Трдат вынужден был платить дань одновременно ромеям, хазарам и арабам. Такая тройная зависимость тяжело отразилась на положении албанского населения. Византийский император подозревал, что Вараз-Трдат замышляет свергнуть византийское господство и перейти на сторону Халифата. Эти опасения не были беспочвенными, т. к. переход на сторону арабов способствовал бы освобождению не только от ига ромеев, но и от хазар, поскольку последние были союзниками первых. Как видно, албанский правитель предпочитал тройному игу зависимость от одного Халифата. Чтобы не допустить разрыва связей Албании с Византией, император оставил Вараз-Трдата с сыновьями в Константинополе и держал их там фактически на положении заложников.

Стремясь закрепиться в Армении, арабы предприняли ряд походов в Малую Азию. Они укрепились в области Мелитины в пограничной зоне к западу от центральных армянских земель и оттуда наносили удары по ромеям. Организатором этих походов был брат халифа Абд-ал-Малика Мухаммед-ибн-Мерван, назначенный наместником севера.

В это же время развернулись военные действия в Грузии. Если раньше объектом арабских вторжений оказывалась лишь Картли, то теперь настала очередь Лазики. Этому способствовало то, что в 697 г. патрикий Лазики Сергий,[9] сын Варнукия, поднял восстание против византийцев и подчинился арабам. Ромеи, впрочем, сумели удержать в своих руках города побережья Колхиды и не дали неприятелю продвинуться дальше.

В самом конце 698-го или в начале 699 г. Вараз-Трдат бежал из Константинополя в Албанию и подчинился арабам. Взбешенный император немедленно заключил его сыновей в тюрьму. Вараз-Трдат вскоре умер. Новый правитель Албании Широй (Шеро) также признал свою зависимость от Халифата. Албания была потеряна для Византии навсегда.

Несмотря на тяжелые бои в Лазике и в Малой Азии, ромеи не желали отказываться от Армении. Против армянского ишхана Смбата Багратуни было отправлено византийское войско. Сражение произошло на болотистом поле Паик. Армяне потерпели поражение. Смбату с немногими воинами удалось спастись. Победа досталась ромеям дорогой ценой, и они возвратились в Малую Азию. Впрочем, им удалось удержать за собой западную часть армянских земель (т. н. провинцию Четвертая Армения).

С юга Армения подвергалась нападениям арабов. Несмотря на то, что ишхан выступал на стороне Халифата, в Армении были и противники арабских завоевателей. Так, остров на озере Севан оказывал им сопротивление в течение двух лет.

В 701 г. Мухаммед-ибн-Мерван предпринял большой поход в Закавказье. Проникнув со стороны ал-Джазиры в армянскую область Джермадзор, арабы обнаружили там много мирного населения, находившего убежище в неприступных горных крепостях. Не сумев взять эти крепости силой, Мухаммед уговорил их защитников выйти из укреплений, а затем перебил мужчин и женщин, а детей взял в плен. Через два года разграблению подвергся также богатый монастырь святого Григора в Багреванде. Его монахов зверски умертвили. Затем Мухаммед взял Двин и, оставив там арабский гарнизон, двинулся к Севану. Там он встретил такое сопротивление, что вынужден был отступить, и пошел на восток. Тем временем ромеи с союзными им армянами, окружив Двин, взяли его и перебили арабский гарнизон. Мухаммед возвратился, после упорной борьбы занял Севанский остров и истребил многих его защитников. Был снова занят Двин, опустошена Армения, а также Картли.

Положение ромеев осложнилось в это время и на западе вследствие того, что князь Четвертой Армении Ваан по прозвищу Семибесовский подчинился арабам.

Жестокое опустошение страны вызвало в Армении рост антиарабских настроений. К тому же арабские власти начали религиозные гонения и даже замышляли полное истребление нахараров с их всадниками. Это привело в 703 г. к восстанию против Халифата, которое возглавил Смбат Багратуни, до этого занимавший проарабскую позицию.

Смбат созвал к себе на совет Смбата, сына Ашота Багратуни, Варда, сына Теодороса Рштуни, брата своего Ашота и других князей. Нахарары решили отправиться в страну ромеев. После совещания князья вместе со своими всадниками в количестве менее 2 тыс. человек двинулись на соединение с византийцами. Арабский отряд в 8 тыс. воинов, находившийся в Нахчаване, стал их преследовать. Расположившись лагерем в селе Варданакерт, армянские князья завязали переговоры с арабами, убеждая их, что они не намерены восстать, а желают лишь оставить страну. Как видно, армяне не хотели вступать в сражение из-за численного превосходства врага. Но арабы и слышать не хотели о мирных переговорах. Тогда на следующий день армяне отчаянно напали на врагов и обратили их в бегство. Армянам помог сильный мороз, к которому арабы, как уже упоминалось, были непривычны. Ветер дул в лицо арабам. Отходя, они вступили на лед реки Аракса, но он не выдержал. Многие арабы утонули. Спаслись только 300 человек, которые нашли убежище у какой-то княгини Шушан. Она вышла навстречу преследовавшему их князю Смбату, сыну Ашота, и просила его пощадить босых и раненых беглецов. Княгиня одела арабов, перевязала их раны и отправила к халифу.

После победы при Варданакерте армяне, завладевшие богатой добычей, послали византийскому императору в дар арабских коней. Император выразил благодарность Смбату Багратуни, наградил его высоким титулом куропалата, но действенной помощи не оказал. Очевидно, Византия в условиях тяжелых боев с арабами в Африке, Малой Азии и Лазике не могла послать свои войска в Армению и сама пыталась использовать восстание армян в своих интересах (чтобы отвлечь внимание арабов от ромейских пределов).

Смбат Багратуни укрепился в крепости Тухарк в горной области Тайк. Тем временем восстание распространилось на другие армянские области. Арабские отряды истреблялись.

Узнав о поражении арабов, халиф приказал своему брату Мухаммеду-ибн-Мервану напасть на Армению с большим войском. Считая, что оказать сопротивление этому войску будет невозможно, армянские князья уполномочили католикоса Саака вести с арабами мирные переговоры. Католикос с некоторыми другими епископами выехал в Сирию. Они прибыли в Харран и стали ожидать там приезда Мухаммеда. Находясь в Харране, католикос Саак сильно занемог и вскоре умер. Перед смертью он обратился к арабскому наместнику с просьбой-завещанием – обеспечить свободу вероисповедания в Армении и не карать ее народ за восстание. Мухаммед удовлетворил просьбу католикоса, дав письменную клятву о свободе веры, и епископы, его сопровождавшие, вернулись с телом Саака в Армению.

Новым армянским католикосом стал Илия (Егиа) Арчишеци, который немедленно доказал халифу свою преданность. Дело в том, что к тому времени католикос Албании Нерсес Бакур, сменивший на этом посту умершего Елиазара, перешел в халкидонитство и стремился обратить в эту веру всю свою паству. Активную поддержку ему оказала Спрам, вдова князя Вараз-Трдата. Однако большинство духовенства и феодалов Албании, в том числе и сам верховный правитель Широй, отнеслось к распространению халкидонитства враждебно и осталось верно монофиситству. Они обратились к новоизбранному армянскому католикосу Илие с призывом о помощи.

Илия немедленно отправил халифу донос на Нерсеса. Неизвестно, преследовал ли последний кроме религиозных также и политические цели, но армянский католикос постарался представить халифу дело так, будто Нерсес и Спрам находились в связи с императором ромеев. Он писал: «Теперешний католикос агванский, сидящий в Партаве, условившись с императором греческим, упоминает его в молитвах и принуждает страны наши соединиться с ним в вере. Да будет это вам известно, и не пренебрегайте этим, потому что у него есть соумышленница, женщина знатная, прикажите наказать их великой властью вашей…»

Халиф ответил католикосу посланием, в котором извещал его о посылке в Албанию своего приближенного с огромным войском. Как видно, он всерьез встревожился вероятностью соединения албанцев с византийцами и стремился предотвратить возможное восстание. Он заверял Илию, что из милости к нему «отправил верного слугу моего с многочисленным войском. Мы приказали произвести по вашим законам исправления в агванцах, возмутившихся против владычества нашего. Раб наш приведет в исполнение приговор наш в твоем присутствии в Партаве; он привяжет к одной цепи Нерсеса и жену, соумышленницу его, и привлечет их к вратам дворца царского, чтобы сделать их позорищем всех мятежников».

Илия прибыл в Албанию со своими епископами и совместно с Широем и посланцем халифа осудил Нерсеса. Тот был схвачен, закован в цепи, не ел в течение 8 дней и вскоре умер. Албанская церковь осталась монофиситской и подчиненной армянскому католикосу.

Несмотря на то, что у католикосов армянского Илии и албанского Симеона (преемника Нерсеса) сложились хорошие отношения с арабскими властями, последние не оставили своего намерения истребить нахараров и тайно наблюдали за ними. В 705 г. умер халиф Абд-ал-Малик. Его преемник Валид I (700–715 гг.) в первый год своего правления заявил, что нахарары «будут препятствием и соблазном нашему владычеству».

В это время Смбат Багратуни обратился к византийскому императору с просьбой о помощи. Получив от него войско, он проник в область Вананд, но у села Драшпет потерпел поражение от арабов. При этом погибло много ромеев.

После этого арабские власти решили привести в исполнение свое намерение истребить нахараров. Мухаммед приказал своему делопроизводителю в Нахчаване Касиму пригласить князей к себе вместе с всадниками, якобы для того, чтобы внести их в список для получения жалованья. Не предполагая западни, нахарары прибыли туда, однако их воинов хитростью заперли в двух церквах и сожгли, нахараров же повесили, предварительно путем жесточайших пыток заставив их выдать свои сокровища. После убийства нахараров и воинов Мухаммед взял множество крепостей и увел в плен многих князей. При этом пострадали и те закавказские владетели, которые вообще не участвовали в антиарабских выступлениях. Был схвачен и лишен власти правитель Албании Широй. Его проарабская политика нисколько ему не помогла. Вместе с другими албанскими вельможами он был уведен в Сирию.

В последующие годы арабы вели военные действия в Закавказье на двух театрах: против хазар – в Прикаспийских областях и против византийцев – в Грузии.

В Картли в начале VIII в. арабы чувствовали себя достаточно прочно, о чем свидетельствует тот факт, что они чеканили здесь в это время свою монету. Однако в Лазике и Абхазии продолжались тяжелые бои. Хотя арабам удалось занять столицу Западной Грузии Цихе-Годжи (греч. Археополь) и некоторые крепости по Кодорскому ущелью, византийцы удерживали в своих руках города Черноморского побережья. Именно сюда после истребления армянских нахараров бежал Смбат Багратуни со своими единомышленниками. Император предоставил им для жительства город Поти (Пуйт).

Позиция лазских и абхазских феодалов была неоднозначной. Одни из них поддерживали арабов, другие – ромеев. Некоторые занимали неустойчивую позицию. Феофан упоминает Фарасмания, владетеля одной из крепостей, который перешел на сторону арабов и в то же время поддерживал мирные отношения с союзными Византии армянами (видимо, с теми, что находились в Поти).

Византийской дипломатии удалось восстановить против арабов аланов. Посланник Юстиниана II Лев Исавр сумел убедить их напасть на абхазцев, союзных арабам. Ромеи пытались отбить у неприятеля Цихе-Годжи, но безуспешно. Тем не менее удары, которые в Западной Грузии аланы наносили арабам и союзным с ними представителям местного населения, отвлекали последних от ромеев и не дали им захватить прибрежные города. Затяжные военные действия в Лазике тяжело отражались на положении ее народа, особенно на крестьянах, живших в неукрепленных селениях.

В Прикаспийской области в это время арабы вели с хазарами упорную борьбу за Дербент, который они называли Баб-ал-абваб (Ворота ворот). Такое название ярко показывает, какое значение в Халифате придавали Дербентскому проходу, за овладение которым шли военные действия. В 706-м или 707 г. арабский полководец Маслама совершил набег на селения близ Дербента. Сам город был захвачен арабами через два года после этого набега. Однако затем хазары перешли в наступление и в 709–710 гг. их огромное войско (80 тыс. воинов) не только вытеснило арабов из Дербента, но и заняло на короткое время Албанию.

К тому времени халиф Валид I несколько изменил свою политику в Армении. Эта страна уже была окончательно завоевана, и чтобы не допустить в ней нового восстания, арабские власти пошли на некоторые уступки. Прежде всего, был отозван Мухаммед-ибн-Мерван, организовавший истребление армянских нахараров. Арабы убедились, что уничтожение местных феодалов им не под силу и может привести к новым восстаниям. Назначенный правителем Армении Абд-ал-Азиз-ибн-Хатим ал-Бахили признал наследственные права нахараров и обратился с грамотой к тем из них, которые покинули страну, призывая их вернуться назад. Смбат Багратуни и его сподвижники откликнулись на этот призыв и возвратились в Армению. Они получили обратно свои владения. Уходя из Поти, армянские нахарары, как бы уже считая Византию неприятельской страной, похитили тамошние сокровища и церковную утварь. Этот их поступок вызвал суровое осуждение в сочинениях армянских историков.

Положение Византийской империи к тому времени значительно ухудшилось. В Северной Африке она потеряла все свои владения. Лазика и Малая Азия превратились едва ли не в единственный театр военных действий между ромеями и арабами.

В 711 г. в Византии произошел переворот. Юстиниан II погиб, и новым императором был провозглашен армянин Вардан, принявший имя Филиппика. Вардан-Филиппик происходил из армянских азатов и хорошо знал, в каком положении находятся народы Закавказья. Он сделал еще одну попытку привлечь их на сторону Византии. Сразу же после вступления на престол им были освобождены из заключения и отпущены на родину сыновья албанского правителя Вараз-Трдата, просидевшие в тюрьме 12 лет.

Вардан-Филиппик задумал также воссоединить церкви Армении и Албании с греческой церковью и с этой целью решил возродить в Византии монофелитство. Однако значительная часть проживавших в империи армян не поддержала монофелитскую политику императора. Тогда последний подверг твердых монофиситов преследованиям. В результате многие византийские армяне перешли к арабам, которые поселили их в занятой ими пограничной области Мелитины и использовали в борьбе с ромеями на своей стороне.

В 713 г. в Византии произошел новый переворот. Вардан-Филиппик был свергнут и ослеплен, православие восстановлено в качестве государственной религии. Вслед за этим империя вплоть до 717 г. фактически находилась в состоянии гражданской войны. Против нового императора Артемия-Анастасия II началось восстание в Малой Азии. В 715 г. восставшие захватили Константинополь и подвергли его разгрому. Находившийся в это время в Никее Артемий-Анастасий II отказался от престола. Императором был провозглашен незнатный сборщик податей Феодосий III. Однако борьба на этом не закончилась. Против Феодосия III выступили войска, во главе которых стоял Лев Исавр, тот самый, что при Юстиниане II был послан к аланам и в Абхазию. Гражданская война закончилась в 717 г. победой Льва Исавра.

Арабы не смогли в это время в полной мере использовать в своих интересах тяжелое положение Византии, т. к. на востоке продолжалась упорная борьба с хазарами. После 710 г. последние ушли из Албании, и дальнейшие военные действия развернулись вокруг Дербента. Арабский полководец Маслама смог взять Дербент и разрушить его укрепления. Однако когда затем он двинулся на север, то столкнулся там со множеством хазар и отступил в Закавказье.

Занятые войной с хазарами арабы в период гражданской войны в Византии не могли применить против империи все свои воинские силы и старались использовать в своих интересах Льва Исавра, который во время борьбы за власть вступил в сношения с ними. Однако когда Лев стал императором, выяснилось, что он не будет послушным орудием в руках халифа. Поэтому арабы предприняли генеральное наступление. Более полугода арабские воинские силы осаждали Константинополь, но ромеи привлекли на свою сторону болгар и с их помощью разгромили арабов. Осада с византийской столицы была снята. Значительные силы арабов оттянули на себя также хазары, которые во время осады Константинополя в 717–718 гг. вторглись в Закавказье.

Эта война показала, что арабам уже не под силу уничтожить Византию. Они вынуждены были очистить бо́льшую часть Малой Азии. В то же время вопрос о Закавказье решился в пользу Халифата. Византийцы сохранили за собой Западную Грузию, но вынуждены были уступить арабам Картли, Армению, Мидию и Албанию. Во время последующих войн между Византией и Халифатом нередко представители населения областей, находившихся в зависимости от арабов, переходили на сторону ромеев, и наоборот, некоторые подданные Византийской империи сражались на стороне Халифата. Как видно, они старались избавиться от иноземного ига, используя борьбу великих держав между собой. Известно, в частности, что в 729 г. во время похода арабского полководца Джарраха против хазар в его войске кроме арабов были абхазцы, перешедшие на территорию Халифата. С другой стороны, когда в середине 30-х гг. VIII в. население Картли подняло восстание, оно опиралось на поддержку Византии и хазар. Арабский наместник Мерван-ибн-Мухаммед, за свою неумолимость прозванный грузинами Кру (Глухой), жестоко расправился с восставшими. Представители картлийского правящего дома нашли убежище в Лазике. Арабское войско вторглось в Западную Грузию, взяло и разгромило Цихе-Годжи, но закрепляться там не стало и возвратилось восвояси. Византийцы нередко вторгались на территорию Халифата, а арабы – на территорию Византии, но эти вторжения имели характер простых набегов и не вели к закреплению на вражеских землях. Границы в Закавказье, как они сложились в первые два десятилетия VIII в., в целом пересмотру не подвергались.

Борьба арабов с хазарами продолжалась в течение 20-30-х гг. VIII в. Нападение последних на Закавказье в 717–718 гг. было отбито арабами. Тем не менее в начале 20-х годов хазары вторглись опять. Дальнейшая борьба проходила с переменным успехом. В наступление переходили то арабы, то хазары.

Перелом наступил во второй половине 30-х гг. после того, как Мерван подавил восстание в Грузии. В 737-м или 738 г. он во главе огромного войска вторгся в Хазарию, предварительно совершив поход на алан. Арабы дошли до Волги. Хазары были разгромлены и согласились принять ислам.

Эта война обезопасила владения арабов в Закавказье со стороны севера. Хазары после 738 г. уже не претендовали на Грузию, Армению и Албанию. Арабам удалось удержать за собой Дербентский проход. Вместе с тем эта война обнаружила и слабость Арабского халифата. Процесс развития феодальных отношений, рост социальных, политических, религиозных и национальных противоречий в Халифате к тому времени зашел слишком далеко. Поэтому Мерван-ибн-Мухаммед не смог ни включить хазар в состав арабского государства, ни оставить в их землях своего постоянного войска. Он, как мы видели, довольствовался лишь принятием хазарами ислама. Последние сохранили свою независимость. Исламизация Хазарии носила в общем формальный характер. Хазары отреклись от ислама во второй половине VIII в., и это не вызвало карательной экспедиции со стороны Халифата, упадок которого к тому времени обозначился довольно явственно.

Хотя большинство народов Закавказья и попало под власть арабов, последним не удалось полностью уничтожить здесь остатки прежней автономии. В Армении сохранялся институт ишханов страны. В Картли были отдельные княжества, пользовавшиеся значительной самостоятельностью. Один из грузинских владетелей – Арчил в середине VIII в. даже носил царский титул.

Интересно, что если на Ближнем Востоке и в Северной Африке происходила постепенная арабизация местных жителей, в Закавказье шел обратный процесс – переселившиеся туда арабы со временем ассимилировались местным населением, сохранившим свои языки и национальную культуру.

В 80-х гг. VIII в. правитель Абхазии Леон II провозгласил себя царем. Абхазские цари объединили под своей властью всю Западную Грузию, входившую до этого в состав Византии. Абхазское царство стало первым независимым государством в Закавказье.

Народам, попавшим под власть Халифата, пришлось вести более длительную борьбу за свое освобождение. Нередко вспыхивали восстания (в Армении в 747–750 и 850–852 гг., восстание Бабека в Азербайджане в 816–837 гг. и др.). Эта борьба способствовала дальнейшему ослаблению Арабского халифата, и в конце концов на рубеже IX–X вв. все народы Закавказья восстановили свою национальную независимость.

Глава 4

Взаимные культурные влияния

Несмотря на то, что взаимоотношения Византии и Халифата за всю их историю были большей частью враждебными, между этими двумя государствами происходили отнюдь не только военные действия. Во время нечастых мирных периодов ромеи и арабы обменивались посольствами, вели торговлю, вступали в тесные контакты друг с другом. Это давало возможность для обмена культурными достижениями.

В эпоху появления ислама арабы стояли на более низкой по сравнению с соседними народами ступени развития. Однако впоследствии после своих великих завоеваний они восприняли многие достижения культуры покоренных народов – персов, индийцев, сирийцев, коптов и др. Византийское и античное культурное наследие воспринималось ими не только и не столько от самих ромеев, с которыми они вступали в контакты, сколько от населения завоеванных стран бывшего византийского региона.

В Сирии, Палестине и Египте византийское влияние сохранялось долгое время после их перехода под власть Халифата. Не обладая на первых порах необходимым опытом управления завоеванными территориями, арабы широко привлекали на государственную службу представителей местного населения. Почти во всех звеньях государственного аппарата на территории Сирии, Палестины и Египта долгое время бо́льшую часть чиновников составляли греки, сирийцы и копты. Многие из них достигали довольно высоких постов. Греческий язык оставался государственным языком в сиро-палестинском регионе до конца VII в. В Египте делопроизводство велось на коптском языке. Лишь в конце VII – начале VIII в. все канцелярские документы были переведены на арабский язык.

В завоеванных странах первоначально сохранялись прежние типы монет. Лишь спустя некоторое время на монетах появились дополнительные арабские прокламационные надписи: «Аллах», «Мухаммед» и т. д. Продолжением византийской традиции являлось и то, что на золотых динарах была изображена фигура стоящего халифа. На византийских монетах той же эпохи обычно на лицевой стороне изображались погрудные портреты, а на оборотной – стоящие фигуры императоров. Кстати, само название золотой арабской монеты имеет византийское происхождение (визант. динарий – ар. динар). В конце VII в. была проведена денежная реформа. В 696–697 гг. появились динары принципиально нового типа: без всяких изображений, только с арабской надписью, в основном религиозного характера. Впрочем, разрыв с византийской традицией в монетной чеканке не был слишком резким. Сохранился уникальный египетский динар, отчеканенный в год реформы, с латинским переводом мусульманского Символа веры. Он являет собой, таким образом, переходный монетный тип.

Завоевания способствовали известному изменению культурно-хозяйственного типа арабов. При крайне замедленном развитии сельскохозяйственной и ремесленной техники в древности и раннем Средневековье различия между техникой самих арабов и покоренного ими населения были не слишком велики. Однако они существовали. Арабы, переселявшиеся в сиро-палестинский регион и в Северную Африку, постепенно воспринимали положительный хозяйственный опыт местного населения.

На завоеванные земли переселялись как земледельческие, так и кочевые арабские племена. Часть бедуинов продолжала на новых местах заниматься кочевым скотоводством, другие переходили к земледелию, занимались разведением финиковых пальм. В сельскохозяйственном производстве в Арабском халифате использовались традиционные для каждой местности приспособления, которые воспринимались арабами. В качестве примера укажем на водоподъемные сооружения в Египте. Как известно, дожди в этой стране выпадают крайне редко. Поэтому благосостояние ее населения целиком зависит от уровня разливов Нила. С давних пор для измерения уровня подъема воды служили т. н. ниломеры. Последний из них, просуществовавший до нашего времени, был оборудован уже при арабах на острове Равда близ Фустата в IX в. Он представляет собой каменную колонну с делениями. Считалось, что самый богатый урожай бывает в тот год, когда вода Нила поднимается на 16 локтей. Разумеется, при разливах нильские воды не всегда доходили до возвышенных мест. Еще во времена фараонов воду на такие «высокие поля» подавали с помощью шадуфов – приспособлений, напоминающих наши колодезные «журавли». К одному концу такого «журавля» прикреплялся груз, к другому – кожаное ведро на веревке. Человек опускал веревку с ведром вниз, набирал воду, а потом достаточно было легкого толчка вверх, чтобы, используя груз в качестве противовеса, поднять полное ведро наверх. С III в. до н. э. наряду с шадуфом стал применяться изобретенный знаменитым греческим ученым Архимедом винт, вставленный в цилиндр, который мы в просторечии называем «улиткой». Приблизительно в то же время появилось и более сложное приспособление – сакийа. Оно представляет собой сооружение, состоящее из вращающегося вертикального вала, с которым скреплено несколько зубчатых колес. На этих колесах укреплены бадьи, которые при вращении вала зачерпывают воду и выливают ее на более высоко расположенную террасу. Вал приводится во вращение тягловой силой животных. Все перечисленные водоподъемные приспособления, известные с древности, были восприняты арабами и применялись вплоть до новейшего времени.

Нужно отметить, что хотя арабское завоевание сопровождалось обычными в таком случае опустошениями, оно не привело к полному разрушению производительных сил покоренных стран. После прекращения военных действий арабские власти проявляли большую заботу о восстановлении и дальнейшем развитии хозяйства. Восстанавливалась ирригационная система, прокладывались каналы.

Приспособления для подъема воды в Египте. Слева – архимедов винт, справа – шадуф

В городах продолжали развиваться торговля и различные ремесла – ткацкое, ювелирное, оружейное и др. Воспринимая положительный опыт ремесленного производства в покоренных провинциях, арабы развивали его дальше. Как пример можно указать на ремесло оружейников в Сирии. В Антиохии и Дамаске еще в византийскую эпоху существовали императорские оружейные «фабрики».[10] Опыт здешних ремесленников по изготовлению высококачественных мечей был воспринят арабами еще в доисламскую эпоху. Его перенимали арабы, жившие на землях империи ромеев и не терявшие связей со своими соплеменниками в Аравии. Накануне появления ислама среди арабов высоко ценились мечи, изготовленные в Машарифе – местности в Южной Сирии на краю пустыни. В эпоху Арабского халифата развитие оружейного дела привело к созданию знаменитой дамасской стали, клинки из которой ценились почти во всем средневековом мире, в том числе и на Руси.

В условиях частых войн с Византией арабы быстро воспринимали не только положительный военный опыт ромеев, но и их военные изобретения. С 673 г. византийцы стали применять в боях с арабами т. н. «греческий огонь», который предложил в Константинополе сирийский архитектор Каллиник. Способ изготовления «греческого огня» в настоящее время утерян, известно лишь, что в его состав входили нефть, асфальт, негашеная известь, смолы и какие-то другие вещества. Направляемая из специальных сифонов, эта смесь воспламенялась от соприкосновения с водой и успешно применялась против вражеских кораблей.

Однако арабы вскоре научились защищать свои корабли, покрывая их до ватерлинии свинцовыми листами. Затем они сами овладели искусством изготовления «греческого огня» и успешно применяли его, начиная с VIII в.

Византийское влияние ощущалось в Халифате особенно сильно в то время, когда правили халифы из рода Омейядов (661–750). Этому способствовало то, что они превратили Сирию в центр своего государства и перенесли столицу из Медины в Дамаск. Местное греческое и сиро-арамейское население оказывало влияние не только на работу арабского государственного аппарата, но и на культуру завоевателей.

Применение «греческого огня». Миниатюра

Это проявлялось в архитектуре и изобразительном искусстве. Омейяды не боялись украшать свои дворцы и замки (Мшатта, Кусейр-Амра и др.) резьбой, мозаикой, статуями и картинами, несмотря на то, что ислам не слишком поощряет такие изображения. Так, на стенах Кусейр-Амра были изображены бытовые сцены, животные, фигуры, символизирующие периоды человеческой жизни. Подобные картины являлись прямым продолжением традиций византийского искусства на арабской почве. Омейяды следовали в данном отношении вкусам византийских аристократов, украшавших свои виллы высокохудожественными фресками и мозаиками. Впоследствии развитие изобразительного искусства в Халифате было заторможено, однако полностью не прервалось. Арабские книги украшались красочными миниатюрами. В миниатюрах, выполненных в Сирии, ощущалось византийское влияние, в египетских – коптское.

Сирийский дворец Мшатта. Деталь. VIII в.

Строительные работы во времена Омейядов. Кусейр-Амра. Стенная живопись. VIII в.

В архитектуре арабы также использовали византийские традиции. Первые мечети, которые они строили в завоеванных странах, представляли собой довольно примитивные сооружения из подручного деревянного материала. Подобные постройки производились на скорую руку в условиях походной жизни. Впоследствии, когда арабы прочно закрепились в завоеванных областях, строительство культовых и иных зданий стало производиться ими с учетом архитектурных традиций покоренных народов, они стали заботиться не только о прочности сооружений, но и об их эстетической стороне. Для постройки крупных зданий нередко привлекались греческие архитекторы и мастера. Архитектура мечетей копировала многие детали христианских церквей (например, купол). Бывали случаи и простого обращения церквей в мечети. В 706 г. собор святого Иоанна в Дамаске перестроили в знаменитую мечеть Омейядов, которая существует до сих пор.

«Три периода жизни». Кусейр-Амра

Влияние народов бывших византийских провинций ощущалось не только в материальной, но и в духовной культуре арабов. Этому в немалой степени способствовало то, что у местного немусульманского населения и после арабского завоевания долго сохранялись и развивались прежние культурные традиции. Многие деятели византийской культуры вышли из ближневосточного региона. Так, сохранилось предание, что наиболее крупный византийский мыслитель, богослов и философ VII в. Максим Исповедник (580–662) несколько лет прожил в Палестине после того, как она перешла под арабский контроль. Затем он в начале 40-х гг. переселился в Африку.

Мечеть Скалы в Иерусалиме. 691 г.

В Сирии уже в VIII в. грекоязычная культурная среда выдвинула такого выдающегося деятеля, как Иоанн Дамаскин. Он родился во второй половине VII в. в Дамаске (откуда его прозвище) в богатой и знатной христианской семье. Одним из его предков был Мансур, содействовавший сдаче Дамаска арабам в 635 г. (см. гл. 2). Иоанн и сам при рождении был назван Мансуром (имя Иоанн он получил, вероятно, уже при пострижении в монахи). Его отец, занимавший высокий пост при дворе халифа, постарался дать своему сыну классическое греческое образование. Наставником мальчика и его «духовного брата» Косьмы (впоследствии – епископа Маюмского и известного гимнографа) стал пленный калабрийский монах Косьма. От него оба юноши приобрели основательные познания в грамматике, диалектике, этике, астрономии и других науках. Даже сохранилось свидетельство, что в знании арифметики они уподоблялись Пифагору и Диофанту (александрийскому математику, жившему, вероятно, в III в.), а познания в геометрии позволяли считать их евклидами. После смерти своего отца Дамаскин стал его преемником на государственной службе, однако ни придворная, ни административная карьера его не удовлетворяли. Испросив у халифа отставку, он отпустил своих рабов на волю, раздал имущество бедным и ушел в монастырь. Умер он в середине VIII в.

В историю литературы Иоанн Дамаскин вошел как выдающийся поэт, создатель ряда знаменитых церковных песнопений. Из-под его пера вышло несколько десятков канонов – сложных литургических поэм. Иоанн блестяще владел искусством акростиха – стихотворения, в котором начальные буквы строк сверху вниз складывались в слова или целые предложения. Его поэтическая деятельность вдохновила А. К. Толстого на написание поэмы «Иоанн Дамаскин». В ее состав А. К. Толстой включил, между прочим, свой довольно точный рифмованный перевод погребального гимна Дамаскина «Какая сладость в жизни сей земной печали не подвластна?..». Этот гимн отличается простотой и сердечностью чувства. Поэма «Иоанн Дамаскин» была положена на музыку П. И. Чайковским, С. И. Танеевым и В. С. Калинниковым.

Иоанн Дамаскин

Иоанн Дамаскин известен также как драматург (его перу принадлежит драма «Сусанна») и композитор. Он систематизировал церковные песнопения, распределив их на восемь групп, соответственно числу певческих гласов, или ладов.

В области богословия и философии Иоанн Дамаскин не создал ничего оригинального и твердо придерживался провозглашенного им принципа: «Не люблю ничего моего». Однако, будучи всесторонне образованным человеком, он смог создать такой колоссальный труд, как «Источник знания», в котором изложил взгляды богословских и философских школ самых различных направлений, существовавших не только в его время, но и в античной древности. Физику и логику он излагал по Аристотелю и его комментаторам.

Сочинения Иоанна Дамаскина в Средние века переводились на самые различные языки и распространялись далеко за пределами Арабского халифата. Они были известны не только в Византии, но и среди славянских народов, в том числе и на Руси, в Закавказье и в странах Западной Европы.

После Дамаскина греческая культурная среда на арабском Востоке уже не выдвигала деятелей, которых можно было поставить вровень с ним. Однако сочинения на греческом языке создавались в Халифате и в последующее время.

Еще бо́льшую роль в передаче арабам древнего культурного наследия сыграли сирийцы. Они издавна принадлежали к числу наиболее активных в хозяйственном и культурном отношении этнических групп Востока. К моменту арабского завоевания сирийцы в религиозном отношении разделялись на несколько основных этно-конфессиональных групп – несториан, монофиситов, православных (халкидонитов или мелкитов) и маронитов.[11]

Наиболее активными из них были несториане, еще с середины V в. большими массами выселявшиеся из Византии в пределы сасанидской Персии. Несторианские миссионеры и торговцы проникали в Среднюю Азию, Индию и дальше на восток вплоть до Поднебесной империи (Китая). Несколько меньшей была активность монофиситов, хотя они также проникали в далекие восточные страны, конкурируя с несторианами; еще меньшей – мелкитов, которые по сравнению с двумя первыми группами были вообще сравнительно немногочисленны. Что касается маронитов, то степень их распространения была самой минимальной, т. к. они в основном селились в Сирии и на территории современного Ливана, где образовали компактную общину.

Сирийцы издавна имели свою письменность и высокую культуру, впитавшую в себя все лучшие достижения культуры древних греков и народов Востока. Широта ареала их расселения обусловила появление различий в едином ранее сиро-арамейском языке. На восточно-сирийском наречии говорили в основном несториане, на западном – монофиситы, мелкиты и марониты. Языковые различия обусловили появление двух различных типов сирийского письма – восточного и западного.

Вступая в контакты с различными народами Ближнего, Среднего и Дальнего Востока, сирийцы способствовали интенсивному культурному обмену между ними, играя роль посредников. Они переводили на свой язык произведения древнегреческих деятелей науки и культуры как в византийское, так и в арабское время. Так, Иаков Эдесский (ок. 633–708) перевел «Категории» Аристотеля, а маронит Феофил Эдесский (ум. 785) – врач, астролог и историк осуществил перевод на сирийский «Илиады» Гомера.

Сирийская культура продолжала существовать на протяжении всего Средневековья и еще в XIII в. выдвинула такого энциклопедически образованного ученого, как Григорий бар Ебрей, известного у арабов как Абу-л-Фарадж-ибн-ал-Ибри (1226–1286). Он известен как философ, астроном, грамматик, писатель, историк и врач.

Кроме греков и сирийцев, известное влияние на культуру арабов оказали и другие народы стран бывшего византийского региона – копты, евреи, самаритяне, а также сабии – харранские язычники, поклонявшиеся звездам, которые сохранились как отдельная община и в византийскую, и в арабскую эпоху.

Нередко считают, что будто бы отсталым арабам первоначально были чужды культурные достижения покоренных народов и лишь позднее они начали их усваивать. Всем нам со школьной скамьи известен рассказ о том, как якобы арабские завоеватели поступили с книгами знаменитой Александрийской библиотеки. Будто бы после взятия Александрии Амр-ибн-ал-Ас послал халифу Омару запрос: следует ли распределить захваченные книги в качестве добычи между воинами? Халиф ответил: «Если в книгах написано не то, что в Коране, – они вредны, если то же самое – они не нужны. Поэтому в любом случае их следует сжечь». И книги были сожжены.

В настоящее время доказано, что этот рассказ является позднейшей легендой. Ни один из источников вплоть до XI в. не упоминает о таком факте. Сожжения книг не могло быть хотя бы уже потому, что Александрия в 642 г. не была взята штурмом, а сдалась по договору. Во время же вторичного взятия Александрии в 646 г. халифа Омара, которому приписано приведенное выше высказывание, уже не было в живых.

Религиозный фанатизм вообще не был характерной чертой ранних мусульман. Была, правда, небольшая группа фанатиков, т. н. курра, которые наизусть знали Коран и первыми устремлялись на бой с «неверными».[12] Однако основная масса арабов была чужда всякого религиозного рвения и участвовала в завоеваниях не столько из желания получить рай в загробной жизни, сколько из надежды на богатую военную добычу. Не будет лишним напомнить, что после смерти Мухаммеда бо́льшая часть арабов отпала от ислама и была возвращена к нему лишь силой оружия. Поэтому если в эпоху завоеваний арабские войска и уничтожили часть культурных ценностей своих противников, то делалось это в пылу битвы, по жестоким законам войны, а отнюдь не вследствие религиозного фанатизма. Планомерного уничтожения книг иноверцев в эпоху раннего ислама не наблюдалось. Впоследствии мусульманский фанатизм постепенно усиливался в течение нескольких веков, и поэтому нет ничего удивительного в том, что в позднюю эпоху для оправдания более сурового обращения с «неверными», чем ранее, была сочинена легенда о распоряжении Омара насчет александрийских книг. Фальшивые ссылки поздних мусульманских богословов и юристов для оправдания современной им практики на авторитетные имена раннего ислама встречаются часто в их сочинениях.

В действительности в первое столетие ислама, когда собственно мусульманская богословская доктрина не была еще достаточно развита, многие руководящие деятели мусульманской общины, в том числе и сподвижники Мухаммеда, часто обращались к авторитету священного предания иудеев и христиан для подкрепления положений своей религии. Сохранилось известие, что сын Амра-ибн-ал-Аса Абдаллах кроме Корана читал также Тору. Халиф Омар и арабские эмиры, находясь в Сирии и Палестине, живо интересовались местными преданиями и легендами, расспрашивая о них христиан и евреев. Некоторые мусульмане проявляли интерес к различиям вероучений покоренных народов. Основатель династии Омейядов Муавия I (661–680) очень любил выступать в качестве арбитра во время споров между монофелитами и яковитами, иудеями и христианами. Столь тесное общение с представителями покоренного населения способствовало усвоению арабами элементов их культурных достижений.

Очень рано стали осуществляться переводы книг на арабский язык. Самая ранняя известная нам переводная арабская рукопись относится к 659 г. Это – алхимическое сочинение Зосимы. Несмотря на то, что более ранние рукописи переводных сочинений нам пока неизвестны, они несомненно существовали. Сохранилось надежное свидетельство о том, что патриарх сирийских яковитов Иоанн уже в 639 или 644 г. получил от одного эмира поручение перевести Евангелие с сирийского языка на арабский.

Впоследствии количество переводов неуклонно увеличивалось. Расцвет переводческой деятельности наступил после прихода к власти династии Аббасидов (750-1258). Несмотря на то, что при них центр Халифата переместился из Сирии в Месопотамию и преобладающим при дворе аббасидских халифов стало уже не византийское, а иранское влияние, большинство греческих сочинений было переведено на арабский язык именно в это время. В Багдаде, ставшем столицей в 762/63 гг., были сосредоточены основные кадры переводчиков в особом ученом учреждении «Бейт ал-хикма» («Дом мудрости»), при котором имелись библиотека и обсерватория. Многие переводы выполнены в IX–X вв. В это время жили и работали такие переводчики, как Ибн-Курра, Абд-ал-Масих, Абу-Бишр Матта-ибн-Юнус, Яхья-ибн-Ади и другие.

Наиболее выдающимся переводчиком был несторианин Хунайн-ибн-Исхак (ок. 808–873), в равной мере принадлежащий как к сирийской, так и к арабской культуре. Он был хорошим врачом, знал арабский, персидский, сирийский и греческий языки. В молодости Хунайн учился сначала в Багдаде, затем – в Византии. Он много путешествовал в поисках научных рукописей, переводил сочинения античных ученых (философа Аристотеля, медика Галена и др.) на сирийский и арабский языки. Дело своего отца продолжил его сын Исхак (ум. в 910/911 г.), также бывший медиком и знатоком языков.

В течение нескольких веков на арабский язык были переведены многие греческие сочинения по философии, медицине, естественным наукам. Бо́льшая их часть переводилась с сирийских переводов, меньшая – непосредственно с греческих оригиналов. Арабы познакомились благодаря им с творчеством Евклида, Архимеда, Герона и других древнегреческих ученых.

Знакомство с античным научным наследием способствовало развитию арабской медицины, астрологии, с которой в Средние века тесно переплетались сведения по астрономии, алхимии с элементами химии, фармацевтики, математики и других наук. На развитие арабской астрономии и математической географии огромное влияние оказали труды александрийского ученого II в. н. э. Клавдия Птолемея. Его главный астрономический труд «Великое построение» (греч. «Мегалэ синтаксис») под заглавием «ал-Маджисти» был переведен на арабский язык, а затем в Европе под искаженным заглавием «Альмагест» его перевели на латынь. Этот перевод получил широкое распространение на Западе. В ряде арабских городов, начиная с IX в., были созданы обсерватории. В Сирийской пустыне проводились измерения дуги меридиана.

Усвоение античного научного наследия привело к тому, что у арабов стали появляться свои философы. Уже в IX в. ал-Кичди, которого прозвали «философом арабов», создал эклектическую систему, в которой соединил мнения Платона и Аристотеля. Известен также его труд по оптике. В последующие века появилось множество комментаторов сочинений античных авторов и своих оригинальных арабских мыслителей (Абу-Ала ал-Маари, Ибн-Рушд и др.).

В то же время нужно иметь в виду, что под арабской культурой в широком смысле понимается культура не только самих арабов, но и тех народов, которые приняли ислам. Распространение мусульманства в различных странах имело свою специфику. В странах бывшего византийского региона (Сирии, Палестине, Египте, Северной Африке), куда переселились значительные массы арабов, принятие ислама приводило большей частью к полной арабизации новообращенных или их ближайших потомков. Что касается народов Среднего Востока (персов, таджиков и др.), то они, принимая ислам, сохраняли свои языки в качестве разговорных, арабским же пользовались как языком религии, дипломатии и культуры. Поэтому сочинения многих средневековых мыслителей Ирана и Средней Азии написаны по-арабски.

Принимая от греков и сирийцев античное наследство, арабы передавали его дальше другим народам Востока. Уже в X в. из Средней Азии вышел такой крупный мыслитель, как Абу-Наср ал-Фараби, которого считали «вторым учителем» после Аристотеля, последователем которого он являлся.

В Средней Азии жили и работали Ибн-Сина, или Авиценна (980-1037), как его называли в Западной Европе, и ал-Бируни (973 – 1048). Первый известен в основном как врач и философ-рационалист. Его медицинский труд «Канон врачебной науки» был переведен с арабского языка на латынь и издан на Западе в числе первопечатных книг в XV в. Как философ, он был подлинным гигантом мысли. Его называли «князем философов» и «третьим учителем» после Аристотеля и ал-Фараби. Ал-Бируни известен как математик, астроном, филолог, географ и историк. Он, так же как и Ибн-Сина, опирался в своем творчестве на античные научные традиции. Его перу принадлежит ряд арабских переводов из Птолемея.

Накопление знаний по различным отраслям наук способствовало тому, что с X в. на арабском языке стали появляться первые энциклопедии.

Античное наследие усваивалось на Востоке столь интенсивно, что со временем даже византийцы, презиравшие ранее арабов как «варваров», вынуждены были признать высокий уровень их образованности. Византийский философ XI в. Михаил Пселл с горечью отмечал, «что хотя наследовать словесные богатства должны потомки, сокровище мудрости воспринято теми, кому оно не принадлежит по праву – варварами, иноземцами, а Эллада между тем, вместе с ионийскими поселенцами, отстранилась от отцовского наследия, и оно перешло к ассирийцам, мидянам, египтянам.[13] Все настолько переменилось, что эллины ведут себя по-варварски, а варвары – по-эллински. Ныне, если случится эллину попасть в Сузы или Экбатаны, древнее владение Дария, то он услышит от вавилонян вещи, которых не слыхал на собственном языке, и станет там восхищаться любым человеком, впервые, пожалуй, узнавая, что мудрость была устроительницей всего.

А если среди нас окажется кичливый варвар и вступит в разговор с жителями Эллады и всего нашего материка, то почти всякий раз собеседники его будут не только полуослы, но даже полные ослы. Большинство ведь понятия не имеет ни о природе, ни о том, что выше ее, некоторые же мнят, что постигли всецелое, а сами и пути к нему не знают. Одни из них величаются философами, но чаще всего сами еще ходят в учениках, другие восседают с важными лицами, длиннобородые, бледные, угрюмые, нахмуренные, неопрятно одетые. Они из глубин Аида выкапывают Аристотеля и прикидываются, будто понимают то, что он утаил, окутав мглой неясности. Его запутанную краткость нужно разъяснять в пространном слове, они же краткими речениями только пустословят о множестве исследований. Варвар думает, что мы забавляемся, и наше невежество его делает надменным. Он расстается с нами, показав себя если не мудрецом, то и не неучем».

В приведенном высказывании Михаила Пселла не все соответствует истине. Конечно, ни «ослами», ни «полуослами» византийцы не были. Они всегда высоко ценили образование и культуру. Резкость тона и необъективность Пселла по отношению к своим соотечественникам в данном случае объясняется его полемическим задором. Однако заслуживает внимания его свидетельство о высоком образовательном уровне современных ему «варваров». На основании этого мы можем заключить, что культура арабов и других мусульманских народов в XI в. если и не была выше, то, по крайней мере, стояла вровень с культурой ромеев, что признавали и сами византийцы.

Успехи арабов в области философии и естественных наук неоднократно находили свое отражение в научной и научно-популярной литературе. В неизмеримо меньшей степени показано греко-византийское влияние на арабскую художественную литературу. Поэтому здесь стоит подробнее осветить эту любопытную тему.

Широко распространено мнение о том, что арабы усвоили лишь греческую философию и науку. Напротив, художественная литература греков осталась чужда их духу. Последнее утверждение верно лишь отчасти.

Действительно, нам неизвестно ни одного средневекового арабского перевода древнегреческих поэтов и драматургов – Гомера, Пиндара, Софокла и др. Слабый интерес арабов к греческой поэзии объясняется в значительной степени тем, что этот литературный жанр получил у них значительное развитие еще в доисламскую эпоху. Уже в V–VII вв. в Аравии прославились такие поэты, как Имрулькайс, аш-Шанфара, ан-Набига аз-Зубьяни, Антара-ибн-Шаддад и другие. Именно их творчество служило эталоном для всех последующих арабских поэтов, а потому творения зарубежных поэтов, опиравшихся на иные литературные традиции и писавших совершенно иными стихотворными размерами, в малой степени интересовали арабских читателей.

Однако это отнюдь не означает, что произведения греческой художественной литературы остались совсем неизвестными арабам. Представители арабской интеллигенции, знавшие греческий язык, имели возможность читать античных поэтов в подлиннике. Хорошо знал поэмы Гомера Хунайн-ибн-Исхак. Его современник Юсуф-ибн-Ибрахим свидетельствует, что когда он пришел к одному проживавшему в Багдаде греку, то застал у него Хунайна, который по-гречески декламировал стихи «Умируса (Гомера. – М. К.), главы ромейских поэтов».

Знал Гомера и ал-Бируни. В его сочинениях встречаются ссылки на его стихи и целые цитаты.

Вообще упоминания об эллинских поэтах (Гомере, Гесиоде, Еврипиде и др.) и цитаты из них довольно часто встречаются в арабских сочинениях и переводах с греческого. Цитаты в арабских переводах появлялись часто из греческих научных сочинений, в которых античные ученые цитировали стихи своих поэтов. Нельзя отвергнуть возможность и того, что арабы, владевшие сирийским языком, могли знакомиться с произведениями древнегреческой литературы по их сирийским переводам.

Более интенсивным было греческое влияние на арабскую народную литературу. Это в первую очередь относится к известному сборнику сказок, повестей и рассказов «Тысяча и одна ночь». Образцом для него послужил недошедший до нас иранский сборник «Тысяча сказок», переведенный на арабский язык в VIII в. Первоначальная редакция «Тысячи и одной ночи» возникла не позднее IX в. В ней, как известно, существует обрамляющий рассказ о том, как царь Шахрияр, возмущенный изменой жены, берет себе на каждую ночь новую жену, а наутро убивает ее. Дочь везиря Ширазада (в более поздней редакции – Шахразада, неправильно – Шехерезада), взятая к царю, начинает рассказывать ему сказку и прекращает свое повествование утром на самом интересном месте. Шахрияр, желающий узнать продолжение, отменяет свое решение о казни, и сказки одна за другой продолжаются в течение тысячи ночей (в более поздней редакции – тысячу и одну ночь). В конце концов царь дарит рассказчице жизнь.

В течение веков сборник «Тысяча и одна ночь» неоднократно перерабатывался. Менялось количество входивших в него сказок, одни изымались, другие вставлялись на их место. При этом в сборник включались, кроме сказок иранского и чисто арабского происхождения, также произведения фольклора других народов, в том числе и греков.

О том, что арабские филологи интересовались греческим фольклором, мы имеем прямые свидетельства в источниках. Вот что писал известный арабский книготорговец и библиограф Мухаммед ан-Надим (X в.): «Абдаллах Мухаммед-ибн-Абдус ал-Джахшиари…[14] начал составлять книгу, для которой [решил] отобрать тысячу сказок из повестей арабов, персов, греков и других народов; каждый рассказ стоял сам по себе и не был связан с прочими. Джахшиари созывал сказочников и брал у них то, что ему нравилось, а он был человек достойный. Таким образом, у него набралось четыреста восемьдесят ночей, на каждую ночь по одной полной сказке листов в пятьдесят или больше или меньше, но смерть поспешила к нему прежде, чем он выполнил то, что задумал, и собрал тысячу рассказов. Я видел несколько частей этого сборника».

Из приведенного отрывка видно, что ал-Джахшиари пытался создать свою собственную редакцию «Книги тысячи и одной ночи» (вернее, «Тысячи ночей»). Хотя он и не осуществил своего намерения, не исключено, что собранные им сказки или хотя бы часть их вошли в более поздние редакции «Ночей». Входили в их состав и иные сказки кроме тех, что собрал ал-Джахшиари.

Окончательная редакция «Тысячи и одной ночи», та, которая известна нам сейчас в русском переводе М. А. Салье, сложилась в XVII в. За много веков она вобрала в себя литературное наследство арабов, персов, индийцев и других народов. Среди ее источников был и греческий фольклор – древний и средневековый. «Тысяча и одна ночь» подвергалась столь многочисленным переработкам, что зачастую в одной отдельно взятой сказке можно проследить самые различные влияния, которые самым причудливым образом переплетаются между собой. В качестве примера укажем на «Повесть о везире царя Юнана».

В этой сказке уже в самом ее начале встречается невероятное утверждение о том, что в «древние времена и минувшие века и столетия был в городе персов и в земле Румана царь по имени Юнан». Рассказчика нисколько не смущает то, что «земля Румана» (Византия) и «город персов» находятся в разных странах, для него это неважно, важна занимательность рассказа. У царя говорящее имя, которое указывает на его византийское происхождение (Юнан – по-арабски Греция). В то же время в этой сказке упоминается типично иранская игра – конное поло. Царь болеет проказой, от которой его излечивает мудрый врач, о котором сказано, что «он читал книги греческие, персидские, византийские, арабские и сирийские, знал врачевание и науку о звездах и усвоил их правила и основы, их пользу и вред, и он знал также все растения и травы, свежие и сухие, полезные и вредные, и изучил философию, и постиг все науки и прочее».

Как видно, в этой сказке мирно уживаются между собой иранские и греко-византийские реалии, различные культурные пласты накладываются один на другой.

Греческое влияние не обошло, по-видимому, и знаменитую историю Синдбада-морехода. В рассказе о его первом путешествии упоминается огромная рыба, которую путешественники приняли за остров. Этот мотив, как предполагают, проник в сказку из «Жизнеописания Александра Великого» Псевдо-Каллисфена.[15]

Во время третьего путешествия Синдбад и его спутники попадают во дворец к великану, который начинает пожирать путешественников, поджаривая их на вертеле. Тогда оставшиеся в живых пленники бегут, предварительно ослепив людоеда двумя раскаленными железными вертелами. Тот зовет на помощь женщину-великаншу, и они начинают бросать камни в судно, на котором спасаются беглецы. Спастись удается одному лишь Синдбаду и двум его спутникам. Остальные погибают.

Этот мотив мог проникнуть в историю Синдбада из «Одиссеи» Гомера, где Одиссей и его спутники дважды попадают к великанам. Первый раз они оказываются на острове одноглазых великанов-циклопов (киклопов). Циклоп Полифем запирает их в своей пещере и начинает пожирать одного за другим. Тогда Одиссей и его оставшиеся в живых спутники ослепляют циклопа обожженным в костре колом и спасаются бегством. Полифем преследует беглецов и, отломив от вершины горы утес, бросает его вслед их кораблю. Утес не попадает в цель, и судно уходит в море.

Второй раз Одиссей и его спутники попадают к великанам-лестригонам. Их царь съедает одного из них, другие путешественники убегают. Лестригоны бросают огромные камни, убивают многих из спутников Одиссея и, нанизав их на колья, уносят с собой. Самому Одиссею с немногими товарищами удается спастись. Их корабль выходит в море и благополучно покидает страну лестригонов.

Как видно, мотив приключений Синдбада у великанов, если он действительно проник в «Тысячу и одну ночь» из «Одиссеи», не был заимствован из нее непосредственно, а дошел, скорее всего, через многочисленные передачи. Мы видим это из того, что различные его детали заимствованы из разных мест поэмы Гомера. Ослепление великана раскаленными вертелами могло быть навеяно пребыванием Одиссея на острове циклопов, где Полифема ослепили обожженным колом. Такая деталь, как забрасывание судов камнями, встречается как в описании приключений Одиссея у циклопов, так и у лестригонов. Наконец, целиком из пребывания у лестригонов могли прийти в третье путешествие Синдбада такие детали, как дворец великана (царь лестригонов тоже съел одного из спутников Одиссея в своем дворце) и убийство камнями большинства спутников главного героя (утес, брошенный Полифемом, никого не убил). Если циклоп съедает товарищей Одиссея живьем, то великан из арабской сказки поджаривает своих пленников на вертеле. Эта деталь, возможно, также была навеяна сообщением Гомера о том, что лестригоны унесли спутников Одиссея, нанизав их на колья наподобие вертелов.

Кроме греческого, арабские авторы использовали фольклор и других народов стран бывшего византийского региона. В сочинениях арабских историков, писавших о Древнем Египте, встречается много сказочных мотивов, восходящих к фольклору коптов.

Усвоение арабами культурных достижений других народов способствовало обогащению их словарного запаса. Из греческого в арабский язык пришли такие слова, как «фалсафат» (философия), «джуграфиа» (география), «биулуджиа» (биология), «трагудия» (трагедия), «кумудиа» (комедия) и многие другие.

Воспринимая более высокую культуру покоренных народов, арабы в то же время оказывали и на них определенное влияние. Как мы уже отмечали выше, в большинстве бывших византийских провинций происходил процесс арабизации местного населения под влиянием переселявшихся туда арабских племен. В первую очередь арабизировались те греки, копты, сирийцы, евреи и самаритяне, которые принимали ислам. Однако арабизация затронула и немусульман, хотя у них этот процесс был более замедленным.

Уже в VII–IX вв. христиане, иудеи и самаритяне воспринимали некоторые обычаи арабов, давали своим детям арабские имена, начинали носить одежду, как у мусульман. Со временем процесс усвоения зиммиями арабских одежд и обычаев настолько встревожил мусульманских правителей и законоведов, что они стали издавать строгие указы, запрещающие зиммиям носить одежду, похожую на мусульманскую, обучать своих детей Корану и т. д. Однако в течение многих лет подобные указы периодически возобновлялись. Это свидетельствует о том, что они неоднократно нарушались. Еще в XIII в. в Египте чужестранцы не могли отличить по одежде христианина от мусульманина.

Несмотря на то, что своими постановлениями арабские власти тормозили процесс арабизации покоренного населения, остановить полностью они его не могли. Вместе с тем осуществлялся процесс сближения и взаимного проникновения культур. Сами арабские правители, привлекая представителей коренного населения завоеванных стран на службу в государственные учреждения, способствовали усвоению ими элементов арабской культуры, что находилось в явном противоречии с ими же издаваемыми постановлениями. В самом деле, например, запрет зиммиям обучаться Корану не мог иметь силы по отношению к писцам-иноверцам, т. к. после перевода всего делопроизводства на арабский язык им необходимо было знать его в совершенстве. А священная книга мусульман как раз служила удобным практическим пособием по арабскому языку.

Роль покоренного населения в Халифате была достаточно высока на протяжении нескольких столетий. Вот что, например, писал в X в. арабский географ Шамс-ад-Дин ал-Мукаддаси (уроженец Иерусалима): «Здесь редко можно встретить факиха,[16] самостоятельно дошедшего до какого-либо нового законоположения, или мусульманина, умеющего писать, за исключением Табарии, которая не перестает поставлять писцов. В Сирии и Египте писцами служат христиане, потому что мусульмане полагаются на их знание языка и не дают себе труда изучить по примеру неарабов арабскую словесность. Когда я был в Багдаде на заседании главного судьи, я краснел, слыша, как он неправильно выражается; там же это не считалось недостатком. В Сирии большинство сортировщиков монет, красильщиков, менял и кожевников – евреи. Большинство врачей и писцов – христиане».

Некоторые места приведенного высказывания ал-Мукаддаси требуют пояснения. Несомненно, он слишком резко судит о культурном уровне арабов-мусульман. Мы знаем, что к X в. арабы уже имели своих ученых, поэтов и писателей. Возможно, что его высказывание не имеет глобального характера и верно лишь для некоторых местностей Сирии, Палестины и Египта. Что в Палестине арабы имели своих ученых, доказывает пример самого ал-Мукаддаси, который был достаточно образованным для своего времени человеком. Что же касается его замечания о якобы неправильном произношении багдадского судьи, то последний, видимо, говорил на живом разговорном арабском языке, в известной мере отличавшемся от классического литературного языка, и это вызвало упрек столь утонченного интеллектуала, как ал-Мукаддаси. Утверждение о том, что палестинские мусульмане, за исключением жителей Табарии, не умели писать, следует понимать не в том смысле, что все они были безграмотны, а в том, что среди них не было профессиональных писцов-каллиграфов.

Вместе с тем свидетельство ал-Мукаддаси о том, что большинство писцов и врачей в Сирии в его время составляли христиане, соответствует истине. Сирийская семья Бахтишо дала несколько поколений талантливых врачей.

То же самое было в Египте. Там православные врачи Фустата представляли столь внушительную политическую силу, что в X в. могли диктовать свою волю единоверному патриарху Александрии. Некоторые медики сами становились александрийскими патриархами. Из них наиболее известны Политиан (ар. Балатиан) (вторая половина VIII – начало IX в.) и Евтихий (вторая половина IX в. – 940 г.). Первый прославился тем, что излечил тяжело больную любимую невольницу халифа Харуна ар-Рашида (786–809), использовав в качестве лекарств соленых рыбок и жесткие бублики, испеченные по специальному рецепту. Второй известен тем, что был не только врачом, но и историком. Его перу принадлежит всемирно-исторический труд, доведенный до 30-х гг. X в.

Постепенно арабизируясь и воспринимая элементы собственно арабской культуры, представители немусульманской интеллигенции в то же время сохраняли свои культурные традиции. Степень арабизации разных групп местного населения в раннюю эпоху была различной. Среди некоторых из них длительное время господствовал билингвизм – двуязычие. Часть деятелей сирийской культуры (Хунайн-ибн-Исхак, Илия бар Шинайа и др.) писали свои сочинения как на сирийском, так и на арабском языке.

Арабизация могла быть у одних групп поверхностной и частичной, у других – более глубокой. Иногда сирийцы, евреи и представители других народностей переходили в повседневном общении на арабскую речь, не забывая в то же время свои собственные языки и сохраняя элементы присущего им культурно-психологического склада. У сирийцев, перешедших на арабский язык, выработался даже своеобразный тип письма – т. н. каршуни, в котором сирийские буквы были приспособлены для транскрипции арабских текстов. Аналогичные процессы происходили и у евреев. В Египте были найдены отрывки из «Тысячи и одной ночи», написанные еврейскими буквами на арабском языке. Они относятся к X–XI вв. Находка этих отрывков показывает, что знаменитые арабские сказки пользовались популярностью среди широких масс еврейского населения Египта, скорее всего в торгово-ремесленной среде. Их не только слушали и рассказывали на арабском языке, но и переписывали еврейскими буквами.

Через два-три столетия после перехода бывших восточных провинций Византии под власть Халифата там уже были и такие группы немусульманского населения, которые арабизировались полностью, т. е. окончательно перешли на арабский язык и письмо.

Как проходил процесс арабизации христианского населения Египта, мы можем представить на примере семьи историка Евтихия. Его отец еще носил византийское имя Патрикий (в арабском произношении – Батрик), однако когда у него родился сын, он назвал его по-арабски Саидом. В 933 г. Саид стал александрийским патриархом. Как патриарх он известен под именем Евтихий, которое является дословным греческим переводом его арабского имени. (Оба имени означают «счастливый».) Главный его труд – историческое сочинение «Назм ал-джава-хири» («Нить драгоценных камней», или «Нанизанные драгоценности») написан по-арабски. Столь цветистое название является ярким свидетельством тому, что основное творчество Евтихия протекало в рамках арабской культуры. Подобные пышные заглавия были характерны для сочинений арабских писателей. Так, младший современник Евтихия мусульманин ал-Масуди (ум. в 956/57 гг.) одно из своих историко-географических произведений назвал «Золотые луга и рудники драгоценных камней». В своей «Истории» Евтихий использовал как христианские, так и мусульманские источники.

В дальнейшем его родственники арабизировались полностью и окончательно. Из семьи Евтихия вышел другой знаменитый историк и врач Яхья Антиохийский (970-е – 1060-е гг.). Свое прозвище он получил потому, что в начале XI в. переселился из Египта в Антиохию, которая за несколько десятилетий до этого вновь перешла под власть Византии. Несмотря на то, что бо́льшую часть своей жизни Яхья прожил в этом византийском городе среди единоверного православного населения, его родным языком продолжал оставаться арабский, на котором он написал исторический труд, задуманный им как продолжение «Истории» Евтихия.

В то время, когда Яхья жил в Антиохии, в этом городе было немало арабоязычного населения, которое сохранило особенности своего быта и при византийцах. Именно в этой среде антиохийских арабов-христиан в XI в. перевели сочинения Иоанна Дамаскина с греческого на арабский язык.

Вместе с арабским языком арабизированные христиане воспринимали многие мусульманские обычаи. В их сочинениях можно встретить некоторые формулы, характерные для мусульман (например: «Во имя Аллаха, Милосердного, Милостивого»). Свои имена они арабизировали, добавляли к ним т. н. кунью – прозвище по имени сына, что также объясняется влиянием мусульманской среды (например, «Абу Якуб Ибрахим», т. е. «отец Якова Авраам»).

От арабов-христиан осталось немало сочинений по различным отраслям науки и культуры. Несмотря на то, что строгие ревнители мусульманского правоверия упорно не признавали культуру христиан частью общей арабской культуры, она с полным правом может считаться ее составным элементом.

До сих пор мы в основном говорили о культурном влиянии народов византийского региона на арабов. Однако последние также оказали определенное влияние на культуру Византии.

Вначале, когда арабы еще стояли на довольно низкой ступени развития, византийцы проявляли интерес лишь к основам мусульманского вероучения, чтобы вести с мусульманами полемику по религиозным вопросам. В дискуссиях участвовали не только представители духовенства, но и светские лица. Известно, что византийский император Лев III Исавр (717–741) в ответ на вопросы арабского халифа Омара II (717–720) о сущности христианского учения написал обширное догматическое послание. Подлинные письма халифа и императора до нас не дошли. Они сохранились лишь в армянском переводе (первое письмо – в сокращении, второе – полностью). Факт перевода посланий на армянский язык показывает, что они были предназначены не только для чтения во дворцах, но и для широкой общественности. Это были, говоря современным языком, открытые письма. Ведя борьбу с распространением ислама, греческие полемисты знакомились с содержанием Корана, с историей мусульманства. Некоторые современные ученые допускают возможность существования греческого средневекового перевода Корана. Однако пока не обнаружено рукописей этого перевода, вопрос о нем остается открытым.

В 20-е гг. VIII в. в Византии началось иконоборчество – движение против почитания икон. Ведя борьбу за полное подчинение церкви государственной власти, некоторые императоры выступали на стороне иконоборцев. Иконопочитание было приравнено ими к идолопоклонству. Сходство с мусульманским учением о недопустимости священных изображений здесь налицо. Конечно, сами византийские иконоборцы и мысли не допускали о таком сходстве. Они воспринимали как неслыханное оскорбление, когда иконопочитатели называли их «саракинофронами», т. е. мыслящими как сарацины (арабы). Однако вряд ли можно сомневаться в том, что ислам оказал определенное, пусть не непосредственное, а опосредованное различными факторами влияние на иконоборчество. Иконоборцы и иконопочитатели вели борьбу с переменным успехом в течение более ста лет, пока в 843 г. императрица Феодора не восстановила иконопочитание.

Победа иконопочитателей знаменовала конец проникновения восточных элементов в религиозную жизнь Византии. Однако в других сферах влияние арабского Востока на культуру ромеев стало после этого более интенсивным. Объясняется это тем, что в IX–X вв. творческое усвоение арабами культурных достижений других народов зашло так далеко, что они сами уже могли кое-чему научить своих учителей.

В византийское изобразительное искусство постепенно проникли элементы арабского декора. В некоторых орнаментах, украшающих архитектурные памятники XI в. в Греции, встречаются буквы куфического шрифта.[17]

Византийцы начинают перенимать достижения арабов в области математики и естественных наук. В греческих рукописях на научные темы (астрономических, математических и др.) используется опыт арабских ученых. Византийским ученым, например, были хорошо известны имена таких арабских астрономов IX–X вв., как ал-Баттани из Багдада и аз-Заркали из Толедо (Испания). Со временем в греческих научных трактатах ссылок на труды арабских и других мусульманских ученых становилось все больше и больше.

Куфический Коран. VIII в.

Усваивали греки и достижения арабской медицины. Во второй половине XI в. византийский врач Симеон Сиф написал трактат, в котором кроме античной традиции и личного опыта использовал также и арабскую медицинскую литературу. В этом ему помогло знание арабского языка. Среди лекарств он упоминает амбру, камфару и мускус, которые имели широкое применение в арабской медицине.

Симеон Сиф перевел также сборник басен «Калила и Димна». Эта книга в своей основе относится к индийской литературе. Затем ее перевели на арабский язык, с которого и сделал свой перевод Симеон. На греческом языке сборник получил название «Стефанит и Ихнилат» (буквально: «Увенчанный и следопыт»), под которым стал известен и на Руси.[18]

Примерно в то же время некий Михаил Андреопул перевел с сирийского «Книгу о Синдибаде» (не путать с Синдбадом-мореходом!). Это произведение проделало еще более сложный путь в Византию, нежели «Калила и Димна». В его основе лежит индийская повесть о семи мудрецах, породившая многочисленные переводы или, точнее, обработки. Вначале повесть перевели на среднеперсидский язык, затем – на арабский, а с него – на сирийский. Одна из редакций «Книги о Синдибаде» на арабском языке вошла в состав сборника «Тысяча и одна ночь», где получила название «Повесть о семи везирях». Сирийская редакция послужила основой для греческого перевода, выполненного Михаилом Андреопулом. В Византии повесть называлась «Книгой Синтипы».

Несмотря на известные редакционные различия, фактологическая основа этого произведения во всех переводах осталась неизменной. Его содержание сводится к следующему: философ по имени Синдибад (Синтипа) обучает разным наукам царского сына, после чего возвращает юношу отцу. Однако неблагоприятное расположение звезд заставляет царевича молчать в течение семи дней, чтобы не навлечь на себя беду. Жена царя (по другому варианту – невольница или наложница) пытается его соблазнить, но терпит неудачу. Тогда она старается очернить пасынка в глазах царя. Отец хочет казнить сына. Но семь мудрых советников (в арабском варианте – везирей) решают спасти юношу. Они по очереди приходят к царю и рассказывают ему истории о женском коварстве и вероломстве. После рассказа каждого советника царь отменяет приказ о казни. Но жена также приводит в свою защиту соответствующий рассказ, и приказ о казни снова вступает в силу. Через семь дней царевич получает возможность говорить и открывает отцу истину. Справедливость торжествует, и царь, желая узнать, чему выучился сын у философа, задает ему различные вопросы, на которые юноша отвечает в стиле афористической народной мудрости.

Эта нравоучительная повесть пользовалась большой популярностью в Средние века. Рассказы из «Книги Синтипы» проникли на Западе в сборник «Деяния римлян», в «Декамерон» Боккаччо, в староиспанскую, германские и славянские литературы. В конце XVI в. из Польши повесть о семи мудрецах пришла в Россию.

Следует отметить, что на протяжении всей истории Византии переводная литература в ней имела крайне слабое распространение. Переводились на греческий в основном тексты религиозного содержания (сочинения сирийского аскета IV в. Ефрема Сирина, некоторые жития святых и др.). Поэтому почти одновременный перевод таких сугубо светских произведений, как «Стефанит и Ихнилат» и «Книга Синтипы», мы можем рассматривать как выдающееся событие византийской культурной жизни.

Усилению проникновения элементов арабской культуры в культуру Византии в X–XI вв. способствовало то, что после политического распада Халифата ромеи вернули себе некоторые земли на Востоке – район Мелитины, равнинную Киликию, Кипр и Северную Сирию. Жившие на них арабы частично ушли к своим соплеменникам, частично подчинились византийцам. Некоторые из них приняли христианство. На этих вновь приобретенных территориях контакты ромеев с арабами были особенно тесными, что способствовало лучшему взаимопониманию между народами и культурному обмену. Это наглядно проявилось в византийском военно-героическом эпосе.

Пограничная область на востоке империи заселялась т. н. акритами – воинами привилегированного положения, владевшими землями. В случае войны с арабами акриты обычно принимали на себя первый удар. В их среде возник цикл военных песен и большая поэма «Дигенис Акрит». В этой эпической поэме причудливо переплетаются мотивы борьбы с арабами и элементы уважительного к ним отношения. Главный ее герой – знатный акрит Василий Дигенис (буквально: «двоерожденный»). Свое прозвище он получил потому, что его отцом был арабский эмир Мусур, а матерью знатная гречанка Ирина. Мать Дигениса была захвачена эмиром в плен во время набега на ромейские земли. Затем из любви к Ирине Мусур не только сам становится христианином, но и обращает в православную веру свою мать и других родственников. Он поселяется в Византии. От брака с Ириной у эмира рождается сын Василий Дигенис, наделенный в поэме всеми чертами сказочного богатыря. Он растет с чудесной быстротой, в 12 лет голыми руками убивает медведей, разрывает газель и совершает множество других подвигов, описание которых и составляет основное ядро эпоса.

С одной стороны, поэма о Дигенисе проникнута восхвалениями христианской веры, впрочем, без фанатизма, с другой – ряд ее действующих лиц-арабов изображен с привлекательной стороны. Об эмире Мусуре говорится, что во время набега на ромейские земли он «разрушил много городов, в пустыни превратил их», страшному избиению подверг домочадцев Ирины. И в то же время сказано, что эмир был известен «мудростью своей и высшею отвагой». У него «взгляд живой и радостный, наполненный любовью». Его лицо сходно с цветущей розой.

Соперничал сложеньем он со стройным кипарисом,

И если видел кто его – уподоблял картине.

Так в «Дигенисе Акрите» мы видим отношение византийской и арабской культур в их взаимном влиянии и обогащении, что подчас заставляло забыть об исконной вражде.

Следует, однако, отметить, что в целом арабское влияние на культуру Византии было неизмеримо меньшим, чем влияние последней на культуру стран Халифата. Византийцам, в частности, остались чужды достижения арабской философии, несмотря на то, что арабоязычные мыслители широко комментировали сочинения древнегреческих философов. Византийская культура в огромной мере питалась от своих собственных истоков, и этим объясняется как пренебрежение ромеев достижениями философии мусульманского мира, так и слабое распространение в Византии переводной литературы.

Несмотря на то, что отношения Византии и Халифата часто были враждебными и принимали довольно трагический оборот, народы этих стран на протяжении всего раннего Средневековья (до XI в.) находились в процессе интенсивного культурного обмена и взаимообогащения. Дальнейшая их судьба сложилась крайне трагически.

Непосредственные контакты Византии с арабским миром практически прервались в конце XI в., когда на арену политической жизни вышли турки-сельджуки, отвоевавшие у ромеев бо́льшую часть Малой Азии. В следующие периоды т. н. классического (XI–XV вв.) и позднего Средневековья (XV–XVII вв.) страны византийского и арабского регионов приходят постепенно в упадок и попадают в большинстве своем под иноземное иго. В 1204 г. западные крестоносцы взяли Константинополь, подвергнув его ужасающему разгрому. В 1258 г. монголо-татарские завоеватели взяли Багдад, ликвидировав последние остатки халифата Аббасидов. В 1453 г. турки-османы, взяв штурмом Константинополь, положили конец существованию Византийской империи. Столетием позже они подчинили себе и большинство арабских стран.

Однако высокая культура народов Византии и Арабского халифата не пропала бесследно. Многие ее достижения восприняли другие народы. Сохранив и по мере возможности развив наследие античной науки, византийцы и арабы способствовали приближению Нового времени.

Библиография

Источники

1. Абд ар-Рахман ибн Абд ал-Хакам. Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуса / Пер. с ар., предисл. и прим. С. Б. Певзнера. М., 1985.

2. Абу-ль-Фарадж аль-Исфахани. Книга песен. М., 1980.

3. Антиох Стратиг. Пленение Иерусалима персами в 614 г. Грузинский текст, исслед., пер. и араб. извлечение, приложенные Н. Марром. СПб., 1909.

4. Аркульфа рассказ о Святых местах, записанный Адамнаном ок. 670 года. Изд. и пер. И. Помяловский. СПб., 1898. – Православный палестинский сборник (далее – ППС), т. XVII, вып. 1.

5. Библиотека всемирной литературы. 1 серия.

6. ал-Бируни Абурейхан. Памятники минувших поколений / Пер. и прим. М. А. Салье // Избранные произведения. Ташкент, 1957. Т. I.

7. Византийские легенды. Изд. С. В. Полякова. Л., 1972.

8. [Гевонд]. История Халифов вардапета Гевонда, писателя VIII в./Пер. сарм. К. Патканов. СПб., 1862.

9. Деяния Вселенских соборов. СПб., 1996. Т. I–IV.

10. Ибн-Тиктака Мухаммед-ибн-Али. Фахри, правила для государей и рассказы о мусульманских династиях / Пер. П. Холмогорова. Казань, 1863.

11. Иоанн Дамаскин. Полное собрание творений. СПб., 1913. Т. I.

12. История халифов анонимного автора XI в. Изд. П. А. Грязневичем. М., 1967.

13. Истрин В. М. Откровение Мефодия Патарского и апокрифические Видения Даниила в византийской и славяно-русской литературах. Исследования и тексты. М., 1897.

14. Кекавмен. Советы и рассказы… Сочинение византийского полководца XI века / Подг. текста, введение, пер. и комм. Г. Г. Литаврина. М., 1972.

15. Коран (любое издание).

16. Медников Н. А. Палестина от завоевания ее арабами до крестовых походов по арабским источникам. СПб., 1897–1903. Т. 1–4. ППС /вып. 50/, т. XVII, вып. 2.

17. Мовсес Каланкатуаци. История страны Алуанк / Пер. с древнеарм., предисл. и комм. Ш. В. Смбатяна. Ереван, 1984.

18. Никифора, патриарха Константинопольского, краткая история со времени после царя Маврикия / Пер. Е. Э. Липшиц // Византийский временник (далее – ВВ). 1950. 3. С. 349–387.

19. Памятники армянской агиографии. Вып. I / Пер. с древнеарм., вступ. ст. и прим. К. С. Тер-Давтян. Ереван, 1973.

20. Памятники византийской литературы IV–IX веков. М., 1968.

21. Памятники византийской литературы IX–XIV веков. М., 1969.

22. Памятники древнегрузинской агиографической литературы / Пер. К. С. Кекелидзе. Тбилиси, 1956.

23. Пигулевская И. В. Анонимная сирийская хроника о времени Сасанидов // Записки института востоковедения АН СССР. 1939. Т. VII. С. 57–78.

24. Пигулевская Н. В. Месопотамия на рубеже V–VI вв. н. э. Сирийская хроника Иешу Стилита как исторический источник. М.; Л., 1940.

25. Помяловский. И. Житие иже во святых отца нашего Феодора архиепископа Эдесского. СПб., 1892.

26. [Псевдо-Моисей Хоренский] Армянская география VII в. по Р. X. (приписываемая Моисею Хоренскому). Изд. и пер. К. П. Патканова. СПб., 1877.

27. Розен В. Р. Император Василий II Болгаробойца. Извлечения из летописи Яхьи Антиохийского. СПб., 1863.

28. Самодурова 3. Г. Хроника Петра Александрийского // ВВ. 1961. 18. С. 150–197.

29. Самодурова 3. Г. Анонимная византийская хроника в списке XV в. из греческой рукописи собрания ГИМ // ВВ. 1971. 31. С. 226–237.

30. [Себеос]. История епископа Себеоса / Пер. С. Малхасянца. Ереван, 1939.

31. Сказки тысячи и одной ночи (любое издание).

32. [Феофан]. Летопись византийца Феофана/ Пер.

B. И. Оболенского и Ф. А. Терновского. М., 1887.

33. Хрестоматия по истории Халифата / Сост. и пер. Л. И. Надирадзе. М., 1968.

34. Чичуров И. С. Византийские исторические сочинения: «Хронография» Феофана, «Бревиарий» Никифора (тексты, перевод, комментарий). М., 1980.

Литература

35. Абегян М. История древнеармянской литературы. Ереван, 1975.

36. Адонц Н. Г. Армения в эпоху Юстиниана. Политическое состояние на основе нахарарского строя. Ереван, 1971 (стереотип, изд.).

37. Аликсандер П. Псевдо-Мефодий и Эфиопия //Античная древность и Средние века. 1973. Вып. 10.

C. 21–27.

38. Артамонов М. История хазар. Л., 1962.

39. Арутюнова-Фиданян В. А. Армяне-халкидониты на восточных границах Византийской империи (XI в.). Ереван, 1980.

40. Арутюнова-Фиданян В. А. Армяно-византийская контактная зона (X–XI вв.). М., 1994.

41. Бартикян Р. М. Византийский эпос о Дигенисе Акрите и его значение для арменоведения. АДД. Ереван, 1970.

42. Беляев Е. А. Арабы, ислам и Арабский халифат в раннем Средневековье. М., 1965.

43. Болотов В. В. К истории императора Ираклия // ВВ. 1908. XIV, I.C. 68-124.

44. Болотов В. В. Лекции по истории древней Церкви. СПб. (Пг.), 1907–1918. Т. I–IV.

45. Большаков О. Г. Средневековый город Ближнего Востока (VII – середина XIII в.). Социально-экономические отношения. М., 1984.

46. Большаков О. Г. История Халифата: В 4-х т. М., 1989.

47. Васильев А. А. Византия и арабы. СПб., 1900–1902. Ч. I–II.

48. Византия. Средиземноморье. Славянский мир: К XVIII Междунар. конгрессу византинистов / Редкол. Г. Г. Литаврин и др. М., 1991.

49. Винкельман Ф. Некоторые замечания к оценке роли монофиситства в Египте в послеюстиниановскую эпоху // ВВ. 1978. 39. С. 86–92.

50. Винкельман Ф. О роли народных масс в ранней Византии. (В порядке дискуссии) // ВВ. 1979. 40. С. 26–36.

51. Винкельман Ф. Положение Египта в Восточно-римской (Византийской) империи // ВВ. 1986. 46. С. 75–87.

52. Гиббон Э. История упадка и разрушения Римской империи /Пер. В. Неведомского. СПб., 1883–1886. Т. I–VII.

53. Гусейнов Р. А. «Хронография» Илии Бар Шинайи // Историография и источниковедение истории стран Азии. Л., 1965. Вып. I. С. 149–154.

54. Гусейнов Р. А. Сирийский аноним 1234 г. о Византии и ее соседях // Античная древность и Средние века. 1973. Вып. 10. С. 143–150.

55. Даниелян Э. JI. Армяно-византийские отношения (конец VI – первая половина VII в.) // Историко-филологический журнал (Ереван). 1988. № 3. С. 68–82.

56. Даниелян Э. Армяно-византийские отношения в период заключения армяно-арабского договора // Вестник общественных наук АН АрмССР (Ереван). 1988. № 4. С. 21–32.

57. Заходер Б. Н. История восточного Средневековья (Халифат и Ближний Восток) [II–XVIII вв.]. М., 1944.

58. Исакова Л. В. К вопросу о хронике Евтихия и ее рукописях // ВВ. 1983. 44. С. 112–116.

59. Ислам. Религия, общество, государство/ Под ред. П. А. Грязневича и С. М. Прозорова. М., 1984.

60. История Византии / Под ред. С. Д. Сказкина и др. М… 1967. Т. 1–3.

61. Кобишанов Ю. М. Аксум. М., 1966.

62. Кобищанов Ю. М. Северо-восточная Африка в раннесредневековом мире (VI – середина VII в.). М., 1980.

63. Колесников А. И. Две редакции письма Мухаммеда сасанидскому шаху Хосрову II Парвизу // Палестинский сборник (далее – ПС). 1967. 17 (80). С. 74–83.

64. Колесников А. И. Иран в начале VII века // ПС. 1970. 22 (85). С. 1–144.

65. Колесников А. И. Завоевание Ирана арабами (Иран при «праведных» халифах). М., 1982.

66. Крачковская В. А. Арабские папирусы из Хирбат ал-Мирд на побережье Мертвого моря // Эпиграфика Востока. 1971. 20. С. 64–71.

67. Кривое М. В. Некоторые замечания по поводу издания одного сочинения Георгия Гемиста Плифона//ВВ. 1976. 39. С. 182–183.

68. Кривое М. В. Сражение при Муте по арабским источникам и Феофану // ВВ. 1979. 40. С. 96–103.

69. Кривое М. В. Последние гассаниды между Византией и Халифатом // ВВ. 1981.42. С. 154–158.

70. Кривое М. В. Феофан и Никифор о начале арабских завоеваний // ВВ. 1982. 43. С. 218–225.

71. Кривое М. В. Откровение Псевдо-Мефодия Патарского как отражение народных взглядов на арабское нашествие // ВВ. 1983.44. С. 215–221.

72. Кривое М. В. Некоторые вопросы арабского завоевания Сирии и Палестины // ВВ. 1986. 46. С. 88–99.

73. Кривое М. В. К вопросу о волнениях в Антиохии в 607–611 гг. // ВВ. 1986. 47. С. 82–84.

74. Кривое М. В. Об одном малоизвестном походе Константа II в Закавказье // ВВ. 1987. 48. С. 153–155.

75. Кривое М. В. «Индийское» посольство в Византии // ВВ. 1990. 51. С. 211–212.

76. Куббель Л. Е. О некоторых чертах военной системы халифата Омайадов (651–750 гг.) // ПС. 1959. 4. С. 112–132.

77. Кулаковский Ю. История Византии. Киев, 1915. Т.II.

78. Культура Византии: IV – первая половина VII в. / Отв. ред. 3. В. Удальцова. М., 1984.

79. Культура Византии: вторая половина VII–XII в. / Отв. ред. 3. В. Удальцова, Г. Г. Литаврин. М., 1989.

80. Курбатов Г. Л. Основные проблемы внутреннего развития византийского города в IV–VII вв. (Конец античного города в Византии). Л., 1971.

81. Курбатов Г. Л. К проблеме типологии византийского города // Средневековый город. 1981. 6. С. 19–31.

82. Курбатов Г. Л. Византийский город в раннефеодальную эпоху и некоторые вопросы своеобразия социальной структуры и идеологии средневекового общества. Л., 1984.

83. Кучма В. В. Византийские военные трактаты VI–X вв. как источники по истории военного искусства Византийской империи // Античная древность и Средние века. 1966. Вып. 4. С. 31–56.

84. Кучма В. В. К вопросу о социальной сущности «революции» Фоки // Византийские очерки. (М.). 1977. 3. С. 182–194.

85. Кучма В. В. Византийские военные трактаты VI–X вв. как исторический источник // ВВ. 1979. 40. С. 49–75.

86. Кучма В. В. Византийские военные трактаты как памятники культуры // Проблемы идеологии и культуры. Свердловск, 1987. С. 42–52.

87. Кучма В. В. К вопросу о социальной базе византийской военной организации на рубеже VI–VII вв. // Классы и сословия средневекового общества. М., 1988. С. 13–18.

88. Липшиц Е. Э. Никифор и его исторический труд// ВВ. 1950. 3. С. 85–105.

89. Липшиц Е. Э. Очерки истории византийского общества и культуры. VIII – первая половина IX века. М.; Л., 1961.

90. Липшиц Е. Э. Право и суд в Византии в IV–VIII вв. Л., 1976.

91. Литаврин Г. Г. Славяне Мисии и Малой Скифии до прихода протоболгар Аспаруха //Античная балканистика. М., 1980. Вып 4. С. 36–37.

92. Литаврин Г. Г. Представления «варваров» о Византии и византийцах в VI–X вв. // ВВ. 1986. 46. С. 100–108.

93. Литаврин Г. Г. Как жили византийцы. СПб., 1997.

94. Ломоури Н. Ю. Иранские походы императора Гераклия и Грузия // Византийские очерки. М., 1991. С. 31–44.

95. Лундин А. Г. Южная Аравия в VI веке // ПС. 1961. 8(71). С. 1–158.

96. Маркс К. Поражение правительства по финансовому вопросу // Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 9. С. 240.

97. Маркс К. Формы, предшествующие капиталистическому производству // Вестник древней истории. 1940. № 1.С. 3-26.

98. Маркс К. Хронологические выписки. I // Архив Маркса и Энгельса. М., 1938. Т. V.

99. Малышева Д. Б. Ислам (до начала XX века) // Вопросы истории. 1980. № 11. С. 97–110.

100. Матвеев В. В. Н. А. Медников и изучение договора Омара-ибн-ал-Хаттаба с христианами Палестины и Сирии // ПС. 1959. 4. С. 186–195.

101. Матвiувська Г. П. Класифiкацiя точних наук у середньовiчних арабських енциклопедiях // Нариси з Iсторiï природознавства i технiки. Киïв, 1984. Вып. 30. С. 3–11.

102. Надирадзе Л. И. Проблемы института икта в Арабском халифате в советской историографии // История и экономика стран Арабского востока. М., 1973. С. 200–232.

103. Негря Л. В. Общественный строй Северной и Центральной Аравии в V–VII вв. М., 1981.

104. Новосельцев А. П. Хазария в системе международных отношений VII–IX веков // Вопросы истории. 1987. № 2. С. 20–32.

105. Нуцубидзе С. История грузинской философии. Тбилиси, 1960.

106. Петрушевский И. П. Ислам в Иране в VII–XV веках. (Курс лекций). Л., 1966.

107. Пигулевская Н. В. Византия и Иран на рубеже VI и VII веков. М.; Л., 1946.

108. Пигулевская Н. В. Византия на путях в Индию. М.;Л., 1951.

109. Пигулевская Н. В. Арабы у границ Византии и Ирана в IV–VI вв. М.; Л., 1964.

110. Пигулевская Н. В. О новых источниках по истории Ближнего и Среднего Востока // Историография и источниковедение истории стран Азии. Л., 1965. Вып. I.C. 126–130.

111. Пигулевская H. В. Ближний Восток. Византия. Славяне. Л., 1976.

112. Пигулевская Н. В. Культура сирийцев в Средние века. М., 1979.

113. Пиотровский М. Б. Южная Аравия в раннее Средневековье. М., 1985.

114. Плетнева С. А. Хазары. М., 1986.

115. Попович К. Патриарх иерусалимский Софроний как богослов, проповедник и песнописец. Киев, 1890.

116. Родионов М. А. Марониты. Из этноконфессиональной истории Восточного Средиземноморья. М., 1982.

117. Рыбинский В. Самаряне. Обзор источников для изучения самарянства. История и религия самарян. Киев, 1913.

118. Самодурова 3. Г. К вопросу о малых византийских хрониках // ВВ. 1962.21. С. 127–147.

119. Самодурова 3. Г. Малые византийские хроники и их источники // ВВ. 1967. 27. С. 153–161.

120. Селешников С. И. История календаря и хронологии. 3-е изд. М., 1977.

121. Сериков Н. И. Византия и арабы: новые исследования // ВВ. 1987. 48. С. 178–184.

122. Сидоров А. И. «Монофелитская» уния по свидетельству «Повествования о делах армянских» // Историко-филологический журнал (Ереван). 1988. № 3. С. 162–170.

123. Славяне и их соседи. Международные отношения в эпоху феодализма / Редкол.: Г. Г. Литаврин (отв. ред.) и др. М., 1989.

124. Славяне и их соседи: Место взаимных влияний в процессе общественного и культурного развития. Эпоха феодализма. Редкол.: Г. Г. Литаврин (отв. ред.) и др. М., 1988.

125. Славяне и их соседи: Этно-психол. стереотип в Средние века. Редкол.: Г. Г. Литаврин (отв. ред.) и др. М., 1990.

126. Славяне и их соседи: Этно-психол. стереотипы в Средние века. Редкол.: Б. Н. Флоря (отв. ред.) и др. М., 1990.

127. Сюзюмов М. Я. Дофеодальный период // Античная древность и Средние века. 1972. Вып. 8. С. 3–41.

128. Сюзюмов М. Я. Закономерный переход к феодализму и синтез // Античная древность и Средние века. 1975. Вып. 12. С. 33–53.

129. Тер-Гевондян А. Н. Армения и Арабский халифат. Ереван, 1977.

130. Тер-Гевондян А. Н. Сочинение Себеоса как первоисточник по истории Ближнего Востока VII века // Историко-филологический журнал (Ереван). 1988. № 1.С. 121–131.

131. Толстой А. К. Иоанн Дамаскин // Толстой А. К. Собр. соч.: В 4-х т. М., 1969. Т. 1. С. 483–504.

132. Традиции и наследие христианского Востока. Материалы международной конференции. Отв. ред.: Д. Е. Афиногенов, А. В. Муравьев. М., 1996.

133. Удальцова 3. В. Италия и Византия в VI в. М., 1959.

134. Удальцова 3. В. Советское византиноведение за 50 лет. М., 1969.

135. Удальцова 3. В. Идейно-политическая борьба в ранней Византии (по данным историков IV–VII вв.). М., 1974.

136. Удальцова 3. В. Проблемы истории Византии // Вестник АН СССР. 1977. № 4. С. 95–104.

137. Удальцова 3. В. Византия и Западная Европа (Типологические наблюдения) // Византийские очерки. М., 1977. 3. С. 3–65.

138. Удальцова 3. В. Новейшие исследования советских византинистов // ВВ. 1978. 39. С. 3–16.

139. Удальцова 3. В. Роль городов и городской культуры в культурном развитии ранней Византии // ВВ. 1986. 46. С. 20–51.

140. Удальцова 3. В. Вклад византийской культуры в культурное развитие Европы // Литература и искусство в системе культуры. М., 1988. С. 31–39.

141. Удальцова 3. В. Византийская культура / Отв. ред. Е. В. Гутнова. М., 1988.

142. Уколова В. И. Античное наследие и культура раннего Средневековья (конец V – середина VII века) // Отв. ред. Л. С. Чиколини. М., 1989.

143. Успенский Ф. И. История Византийской империи. СПб., 1914. Т. I.

144. Фихман И. Ф. Египет на рубеже двух эпох. М., 1965.

145. Фихман И. Ф. Оксиринх – город папирусов. М., 1976.

146. Фихман И. Ф. Введение в документальную папирологию. Л., 1987.

147. Хинтибидзе Э. Г. Грузинско-византийские литературные взаимоотношения. Тбилиси, 1989.

148. Хинц В. Мусульманские меры и веса с переводом в метрическую систему // Давидович Е. А. Материалы по метрологии средневековой Средней Азии. М., 1970.

149. Чекалова А. А. Константинополь в VI веке. Восстание Ника. СПб., 1997.

150. Чичуров И. С. Место «Хронографии» Феофана (начало IX в.) в ранневизантийской историографической традиции (IV – начало IX в.) Автореф. дис… канд. ист. наук. М., 1975.

151. Чураков М. Завоевание Северной Африки арабами // ПС. 1958. 3 (66). С. 107–126.

152. Шифман И. Ш. Набатейское государство и его культура. М., 1976.

Примечания

1

Шелк-сырец для изготовления шелковых тканей.

2

В Эфиопии (Аксумском царстве) было распространено христианство монофиситского толка.

3

Арабы вообще плохо переносят холод. Поэтому, окоченев под холодным зимним дождем, они не могли сражаться в полную силу и потерпели поражение.

4

Джариб – 22,68 кг. Динар, или динарий, – золотая монета.

5

Этот город не нужно путать с одноименным древним городом в Месопотамии. Кстати, в арабском языке их названия произносятся различно: Бабил – Вавилон Месопотамский, Баблийун или Бабалийун – Вавилон Египетский.

6

Область на юго-востоке Малой Азии.

7

Кавказская Албания, или Агвания, находилась на территории современного независимого Азербайджана. Ее не надо путать с одноименным государством на Балканском полуострове. Топоним «Азербайджан» возник следующим образом: на севере Ирана в древности находилась страна Мидия. Она делилась на несколько областей, одна из которых граничила с Албанией и именовалась греками Атропатеной, а армянами – Атрпатаканом. Арабы, владевшие этой областью в VII–IX вв., называли ее Азербайджаном. От этого названия и происходит наше Азербайджан – топоним, который позднее распространили также на соседнюю Албанию.

8

В июле 1987 г. мир был потрясен сенсационным сообщением – с 52-метровой глубины был поднят предмет, очертаниями напоминающий руку. Но когда многие средства массовой информации поспешили объявить его фрагментом знаменитой статуи, на поверку вышло, что это – всего лишь морская глыба из туфа (а отнюдь не из меди!), на которой плавучий кран оставил след своего черпака.

9

По другим известиям его звали Георгий.

10

Это слово употреблено здесь не в нынешнем его значении. В Римской империи и ранней Византии «фабриками» назывались мастерские, основанные на ручном труде, преимущественно кузнечные.

11

Так стали называться сирийские монофелиты по названию их духовного центра – монастыря святого Марона близ Апамеи.

12

Пользуюсь случаем выразить признательность Ю. М. Кобищанову, обратившему мое внимание на этот факт.

13

Ассирийцами, мидянами, египтянами и вавилонянами Михаил Пселл называет арабов, персов, азербайджанцев и другие народы Ближнего и Среднего Востока. Такое отождествление современных им народов с более древними было вообще характерно для византийских авторов. Они очень часто именовали турок – персами, русских – скифами и т. д.

14

Ум. в 942 г.

15

Автором этого занимательного греческого романа, получившего широкое распространение в различных странах, считали Каллисфена, современника Александра Македонского. В действительности он был написан гораздо позднее, предположительно во II в. н. э.

16

Факих – знаток мусульманского права.

17

Куфический шрифт – арабское угловатое, широкое орнаментальное письмо. Возникло в Ираке, в городах Куфа (откуда его название) и Басра. На протяжении долгого времени надписи в мечетях и дворцах арабских правителей исполнялись куфическим письмом.

18

Существовал также грузинский перевод «Калилы и Димны». Вообще арабское влияние на литературу Грузии и Армении было довольно значительном. Существовала самостоятельная армянская редакция арабской «Повести о медном городе» из цикла «Тысячи и одной ночи». В грузинской и армянской поэзии применялись арабские формы стихосложения – газели, бейты, алиф-ламы и др. Поэты, в том числе и великий Руставели, в своих произведениях широко использовали арабские реалии.

Content

М.В. Кривов
Византия и арабы в раннем Средневековье

Предисловие

Глава 1 Византия и Аравия к началу арабских завоеваний

Глава 2 Завоевание арабами восточных провинций византийской империи

Глава 3 Страны Закавказья между Византией и арабским халифатом

Глава 4 Взаимные культурные влияния

Библиография

Примечания