Коллектив авторов

Культурология. История мировой культуры и религии

© Томский государственный архитектурно-строительный университет, 2016

© Фадеев К.В., Андрюкова С.В., Волкова Л.Д., Гайдашова В.А., Кисельникова Т.В., Кокаревич М.Н., Ланкин В.Г., Новиков И.А., Шаповалова Т.А., 2016

Предисловие

Исторический путь, пройденный человечеством от древности до настоящего времени, был сложен и противоречив. На этом пути зачастую сталкивались идеализация прошлого и желание перемен, стремление к новому и приверженность к устоявшимся формам жизни. При этом во всех ситуациях главную роль в жизни людей всегда играла культура, которая помогала человеку приспособиться к постоянно меняющимся условиям жизни, найти ее смысл и цель. Интерес к этой сфере жизнедеятельности общества привел к появлению особой отрасли человеческого знания – культурологии и соответствующей учебной дисциплины, изучающей культуру.

В наше время – время научно-технического прогресса, социальных перемен и катаклизмов – изучение мирового культурного наследия приобретает колоссальное значение, т. к. культура является мощным фактором социального развития и стабильности общества. Да и становление человека как самостоятельной творческой личности, активно участвующей в общественных преобразованиях и профессиональной деятельности, невозможно без обращения к громадному культурному потенциалу, накопленному человечеством за время его существования, без освоения духовного богатства народов мира и отечественной культуры. Удовлетворение при этом образовательных потребностей личности и создание широких возможностей для расширения культурного кругозора, выбора духовных ценностей и свободного самоопределения в современном мире поможет успешной адаптации молодого поколения в сложной социальной среде.

Учебное пособие «Культурология. История мировой культуры и религии» предназначено для организации самостоятельной работы по курсу для студентов всех факультетов. Оно разработано в соответствии с требованиями Государственного образовательного стандарта. В предлагаемом пособии изложены основные понятия и вопросы, систематизированные в соответствии с учебной программой университета. Пособие знакомит студентов с основами культурологии, узловыми вопросами истории культуры различных народов – от первобытного общества до сегодняшнего дня, что дает представление о поступательном движении мировой цивилизации и развитии материальной и духовной культуры человечества.

В результате изучения этого курса студенты должны: иметь представление о культуре и религии как особой сфере жизни общества, о сущности гуманистической составляющей личности, понимать разнообразные социокультурные феномены и сложности историко-культурного прошлого своего Отечества, уметь толерантно мыслить в современную эпоху межкультурного взаимодействия.

Использование настоящего пособия в учебном процессе дает студентам ориентиры в поисках ответов на сложные вопросы, связанные с осмыслением современной культурной ситуации и своего места в системе культуры. Авторы стремились ознакомить читателя с основами современных культурологических теорий, уделив внимание локальным культурам, и в то же время сконцентрировать внимание на наиболее актуальных для российских условий проблемах: месте и роли России в мировой культуре, культуре и глобальных проблемах современности и т. д.

Работа над учебным пособием проводилась авторским коллективом из состава двух кафедр ТГАСУ (кафедра «История России и политология» и кафедра «Философия») с привлечением специалистов из других учебных заведений. При этом учтены методические наработки, накопленные кафедрами с 1990 г., когда данная дисциплина была включена в учебные планы вуза.

Авторский коллектив

Андрюкова С.В. (канд. ист. наук, доцент) – гл. 5, 6;

Волкова Л.Д. (канд. филос. наук, доцент кафедры отечественной истории и культурологии ТГПУ) – гл. 9 (п. 9.1, 9.3);

Гайдашова В.А. (учитель истории и обществознания, заведующая кафедрой общественных наук МАОУ «Гуманитарный лицей г. Томска») – гл. 7 (п. 7.3);

Кисельникова Т.В. (докт. ист. наук, профессор) – гл. 8;

Кокаревич М.Н. (докт. филос. наук, профессор) – гл. 3, 4 (п. 4.4);

Ланкин В.Г. (докт. филос. наук, профессор) – гл. 9 (п. 9.2, 9.3);

Новиков И.А. (канд. филос. наук, доцент) – гл. 4 (п. 4.1–4.3);

Фадеев К.В. (канд. ист. наук, доцент, руководитель авторского коллектива и отв. ред.) – предисловие, введение, заключение, гл. 1, 2, 7, 9;

Шаповалова Т.А. (канд. филос. наук, доцент) – гл. 1.

Введение

1. Сущность, структура и функции культуры

2. Предмет, методы и основные задачи культурологии

3. Становление и развитие представлений о культуре

1. Сущность, структура и функции культуры

В современных гуманитарных науках понятие «культура» относится к разряду фундаментальных. Среди множества научных категорий и терминов вряд ли найдется другое понятие, которое имело бы столько смысловых оттенков и использовалось в столь разных контекстах. И это не случайно, поскольку культура выступает предметом исследования многих научных дисциплин, каждая из которых подходит к изучению культуры со своими методами и способами, выделяя при этом свои аспекты и формулируя в итоге свое понимание и определение понятия «культура».

Можно выделить следующие аспекты или подходы к пониманию явления культуры:

1) генетический – оценивает культуру как возникающие в ходе общественного развития отличия человеческой жизнедеятельности от других форм биологической жизни: «Культура обозначает всю сумму достижений и учреждений, отличающих нашу жизнь от жизни наших животных предков» (З. Фрейд);

2) гносеологический – понимает под культурой совокупность знаний и представлений о мире: «Культура – это интеллектуальный аспект искусственной жизни, которую человек создает в ходе своей социальной жизни» (А. Моль);

3) аксиологический – представляет культуру совокупностью ценностей и смыслов: «Культура – воплощенные ценности» (Н.З. Чавчавадзе);

4) нормативный – изучает культуру в качестве системы, регулирующей поведение человека в обществе: «Культура – система регулятивов человеческой деятельности, несущая в себе аккумулированный опыт, накопленный человеческим разумом» (Ю.А. Жданов и В.Е. Давидович);

5) информационный – описывает культуру как способ хранения и передачи социально значимой информации: «Культура – система хранения и передачи социального опыта, основу которого составляет достигнутый обществом уровень развития сущностных сил человека» (В.А. Конев);

6) деятельностный – рассматривает культуру как процесс деятельности человека и общества: «Культура – это специфически человеческий способ деятельности» (Э.С. Маркарян), гуманистический аспект данного подхода обращает внимание на процесс производства самого человека (В.М. Межуев), а социологический аспект – на процесс создания общества (К. Клакхон);

7) системный – исходит из того, что культура является системообразующим фактором человеческого способа существования: «Культура – единство всех форм традиционного поведения» (М. Мид).

Следует обратить внимание, что между аспектами не существует жестких границ, кроме того, могут быть выделены и другие подходы к определению культуры.

Ввиду того, что культура обеспечивает общение и регуляцию поведения людей в обществе, она представляется явлением социальным или общественным. Посредством ее осуществляется передача социального опыта от одного поколения людей к другому, т. е. культуру можно рассматривать как форму хранения и передачи накопленного обществом знания в разнообразных сферах общественной жизни. Трансляция социально значимой информации происходит через освоение каждым человеческим поколением предметного мира, навыков, приемов и технологий, ценностных ориентиров и образцов поведения. Кроме хранения социального опыта, культура генерирует новые программы деятельности, поведения и общения, которые, реализуясь в человеческой активности, порождают изменения в жизни общества.

В связи с этим культура предстает универсальным способом реализации как для человеческой личности, так и для человечества в целом, а также продуктом их творчества. Поэтому в культуре происходит непрерывное взаимодействие двух одновременно взаимоисключающих и взаимодополняющих начал: традиционного, в основе которого происходит повторение ранее сложившихся форм, и творческого, в основе которого лежит созидание новых культурных форм.

Таким образом, следует подчеркнуть, что в обществе культура реализуется через три основных элемента:

1) субъекты – непосредственные носители и творцы культуры;

2) социальные институты, посредством которых субъективная деятельность индивидов переводится в объективный план;

3) предметы материальной и духовной деятельности человека и общества.

Согласно концепции российского культуролога Л.Н. Когана, в строении культуры можно выделить два взаимосвязанных блока:

– субстанциональный, включающий в себя всю сумму смыслов и значений, которые определяют содержание норм, ценностей, образов поведения в культуре;

– функциональный, обеспечивающий процесс функционирования, развертывания и движения культуры посредством традиций, обрядов, обычаев, ритуалов и пр.

Если исходить из того, что культура представляет собой систему, т. е. структурно функциональную целостность, где каждый элемент системы соотносится с ней структурно и функционально, то деформация одного из элементов может привести к рассогласованности и разбалансировке системы в целом. В этом случае фиксируется ситуация культурного конфликта.

В современной науке не существует всеобъемлющего определения культуры, т. к. в настоящее время насчитывается более 500 определений понятия «культура». Однако первое научное определение, которое стало классическим на многие десятилетия вперед, изложил в своем труде «Первобытная культура» (1871) Э.Б. Тайлор: «Культура… представляет собой сложное целое, включающее познание, верования, искусство, мораль, право, обычаи и некоторые другие способности и привычки, присущие человеку как члену общества. Особенности культуры различных обществ человеческого рода, насколько они в принципе могут быть изучены, являются темой, близкой к изучению законов человеческого мышления и поступков».

Американские культурологи А.Л. Крёбер и К. Клакхон в книге «Культура: Критический обзор понятий и определений» (1952) сделали попытку систематизировать все имеющиеся определения культуры (к тому моменту их насчитывалось около 160). Получилось пять основных групп, к любой из которых и в наши дни можно отнести практически любое из имеющихся определений:

– культура как особая сфера деятельности, связанная с мышлением, художественной сферой, нормами этики и этикета;

– культура как показатель общего уровня развития общества;

– культура как общность, характеризующаяся особым набором ценностей и правил;

– культура как система ценностей и представлений того или иного класса;

– культура как духовное измерение всякой сознательной деятельности.

Таким образом, культура (от лат. cultura – возделывание, развитие) – это исторически определенный уровень развития общества, творческих сил и способностей человека, выраженный в типах и формах организации жизни и деятельности людей, а также в создаваемых ими материальных и духовных ценностях. Можно сказать, что культура – это процесс и результат созидательной деятельности человека, через которую и познается сущность культуры.

Для культуры как социального явления основополагающими являются такие понятия, как культурная статика и культурная динамика. В первом случае культура описывается в состоянии покоя, неизменности, повторяемости, а ее элементы разделяются во времени и в пространстве. Например:

Культурное наследие – это часть материальной и духовной культуры, передаваемая по наследству от прошлых поколений и являющаяся средством объединения общества в периоды кризисов.

Культурный ареал – это географический район, где находятся сходные в общих чертах культуры.

Культурные универсалии – это нормы и свойства, присущие всем мировым культурам, такие как образование, медицина, возрастные градации, этикет, календарь и т. д.

Культурная динамика рассматривает культуру как процесс, движение, изменение. Можно выделить несколько основных типов возникновения и существования феноменов культуры.

Системная трансформация – процессы исторической изменчивости целых культурных систем за время их существования, такие как эволюция, волновая изменчивость, распад, слияние и т. п.

Культурогенез – процесс порождения новых форм культуры и вхождения их в социальную практику.

Диффузия культуры – процессы распространения образцов культуры в пространстве и во времени, их заимствования и внедрения в новые культурные системы.

Наследование традиций – процесс трансляции уже существующих в социальной практике явлений от одного поколения к другому, а также отмирание явлений, утративших социальную актуальность.

Трансформация форм культуры – процессы их модернизации, развития, а также деградации, вплоть до исчезновения из социальной практики.

Нужно отметить, что культура вбирает в себя не только предметные результаты деятельности людей (архитектурные сооружения, произведения искусства, научные теории, правовые и моральные установки), но и субъективные навыки и способности, способы и формы общения людей в обществе. В этой связи большинство исследователей полагает, что культура имеет два измерения: материальное (произведения искусства, орудия труда и т. д.) и духовное (религия, научное сознание, мораль и право).

Однако это деление культуры весьма условно, т. к. при всех существенных различиях материальная и духовная культура неразрывно связаны между собой. Нужно учитывать, что все материальное – это некая реализация духовного, а духовное невозможно без воплощения в материальном. Примером органического единства этих составляющих культуры может служить архитектурное сооружение. Оно одновременно является произведением искусства и в то же время имеет утилитарное назначение.

Говоря о структуре культуры, ее составных компонентах, которые могут описываться вполне обособленно, в условном отрыве от функционального единства, имеет смысл рассматривать культуру с позиций ее внутреннего строения. Необходимо учесть, что таких компонентов можно насчитать не один десяток, а многие из них представлены попарно: например, мировая и национальная культура, народная и профессиональная культура, религиозная и светская культура, а также художественная культура, молодежная культура и т. д. Рассмотрим некоторые наиболее важные структуры культуры.

Общепринятым считается выделение народной (создается творцами из народа и остается безымянной – сказки, пословицы, поговорки, песни) и профессиональной (создается людьми, профессионально занятыми в сфере культуры и, как правило, прошедшими специальную подготовку) культуры.

Выделяют также доминирующую культуру – совокупность традиций и ценностей, которыми руководствуется большинство членов общества. В свою очередь, она делится на субкультуры, формирующиеся у каждой из групп, на которые распадается общество (национальных, профессиональных, социальных и т. д.). Если субкультура противостоит доминирующей, ее называют контркультурой (движение «хиппи», субкультура преступного мира).

Культуру принято делить на элитарную и массовую. Если элитарная культура (к ней относятся классическая музыка, литература и изящные искусства, созданные талантливыми профессионалами) доступна лишь небольшому кругу изысканных знатоков и ценителей, то массовая культура является достоянием широкого круга людей, т. к. ее произведения стандартизируются и распространяются среди широкой публики без учета каких-либо различий (популярная и эстрадная музыка, кино).

По носителю культуры выделяются мировая (все самое лучшее в национальных культурах на планете) и национальная (ее своеобразие заключается в материальной и духовной жизни различных слоев и классов определенного общества) культуры.

По содержанию и влиянию культуру делят на прогрессивную и реакционную. Такое деление вполне правомерно, ибо вытекает из соответствующего воздействия на человека и общество в целом, т. к. культура может воспитать личность не только нравственную, но и безнравственную.

Наконец, есть еще одно деление – по признаку актуальности культуры. Актуальной является та культура, которая находится в массовом обиходе и постоянно подвергается изменениям.

Исходя из всего перечисленного выше, можно выделить следующие функции культуры:

1. Адаптивная (защитная) функция. Культура обеспечивает адаптацию (от лат. adaptatio – приспособление) человека и общества к окружающей природной среде, т. е. для комфортного обитания человек вынужден создавать вокруг себя искусственную культурную среду.

2. Социализирующая или образовательно-воспитательная функция. Культура осуществляет включение индивидов в общественную жизнь через процесс социализации, т. е. освоения ими социального опыта, знаний, ценностей, норм, обычаев и традиций своего народа.

3. Регулятивная (нормативная). Культура регулирует поведение как социальных групп, так и отдельных индивидов, с помощью нормативных систем – морали и права, т. е. определяет те социальные рамки, в которых может и должен действовать человек.

4. Гуманистическая – посредством усвоения культурных стандартов через культуру общения, милосердие, альтруизм, любовь к другим людям человек становится полноценной личностью.

5. Интегративная – способствует объединению людей и обеспечивает целостность сообщества.

6. Коммуникативная. Культура формирует условия и средства общения людей друг с другом, поскольку дает им знаковые системы (разговорные языки, музыку и т. д.) и оценки.

7. Информативная. Культура является своеобразным механизмом хранения и передачи социального опыта от поколения к поколению.

8. Гносеологическая (познавательная) – тесно связана с функцией передачи социального опыта, т. к. культура имеет способность накапливать всю сумму человеческих знаний о мире и создавать возможности для их использования.

В культуре, как и в обществе, важное значение имеет система ценностей, поэтому большинством специалистов подчеркивается именно ценностно-нормативный характер культуры. В XIX в. возникла даже особая философская дисциплина о ценностях – аксиология, развитию которой в немалой степени способствовали Р.Г. Лотце, В. Виндельбанд и Г. Риккерт. Существуют различные подходы к пониманию ценностей.

По мнению немецкого философа Р.Г. Лотце (1817–1881), источником ценности является сознание человека. Ценности – это абстрактные понятия, которые выражают отношение человека к фактам действительности, приписывание им определенного (позитивного или негативного) значения. Только при взаимодействии человека с окружающим миром происходит отнесение их к ценностям.

Немецкий философ Г. Риккерт (1863–1936) отличал культурные процессы и явления от природных по их соотнесенности с ценностями. Он указывал, что ценности не представляют собой ни физической, ни психической действительности. Ценности не существуют, но что-либо значат. Сущность ценностей заключается в их значимости, т. е. ценности могут возникнуть только при истолковании значения объектов.

Французский социолог Э. Дюркгейм (1858–1917) связывал возникновение ценностей с общественными и индивидуальными потребностями, а американский философ Дж. Дьюи (1859–1952) – с биологическими и психологическими. Современный российский философ В.Н. Сагатовский (1933–2014) считал, что ценности формируются как функции наиболее настоятельных потребностей и возможностей их удовлетворения: «Некоторые потребности превращаются в ценности – обобщенные устойчивые представления о предпочитаемых благах и приемлемых способах их удовлетворения».

Возникают же ценности в ходе акта оценивания объектов и их свойств. В результате оценки объект может быть признан значимым (важным) или незначимым (неважным). Значимое признается ценным. При этом могут быть выделены ценности как позитивные (комфорт, здоровье, богатство, красота), так и негативные (дискомфорт, болезнь, бедность, безобразность). Позитивные ценности отражают положительную оценку, негативные – отрицательную. Тем самым вскрывается относительная природа ценностных установок, поскольку они насыщаются содержанием в каждой конкретной ситуации. При этом нужно уточнить, что ценность следует отличать от полезности. Ценная вещь может быть бесполезной, а полезная – не иметь ценности.

Немецкий философ В. Виндельбанд (1848–1915) считал, что противостояние ценностей и реальности является условием человеческой деятельности, цель которой – воплощение ценностей в реальности. Собственно ценность превращает любой объект в объект культуры, т. к. значимость не является фактом природы, а всецело принадлежит специфически человеческому способу существования – культуре, поэтому культурный процесс представляется В. Виндельбанду распадом старых и появлением новых ценностных мотивов.

Подобные общественные явления фиксировал и немецкий мыслитель Ф. Ницше (1844–1900), который обозначил их понятием «переоценка ценностей». По его представлениям, общество должно вернуться от ценностей «деградации» к ценностям истинно жизненным, в основе которых лежат природные инстинкты. Человек должен уподобиться ребенку, творящему новые ценности в непрерывной бессознательной священной игре.

Получается, что без ценностей не может обходиться ни одно общество. А индивиды? У них всегда есть выбор, т. к. для одних высшей ценностью могут быть деньги, для других – моральная безупречность, для третьих – политическая карьера. Так, для описания индивидуальных предпочтений или выбора конкретных ценностей, на которые опираются люди в качестве нормы своего поведения, в социологии есть термин «ценностные ориентации». Соответственно ценности принадлежат группе или обществу, а ценностные ориентации – индивиду.

Тем самым ценность для человека представляют именно те предметы, которые доставляют ему положительные эмоции: удовольствие, радость, наслаждение. Поэтому он желает их и стремится к ним. Ценностью могут обладать материальные предметы, процессы или духовные явления (знания, представления, идеи). Но сама по себе ценность – не предмет, а особый вид смысла, который усматривает в предмете или явлении человек. Ценностный смысл существует в сознании человека, но он как бы объективизируется и принимает вид особого духовного образования – ценности как некоторой сущности, заключенной в предмете. Если предмет становится желанным, удовлетворяющим запросы, потребности личности, он обретает ценность. Следовательно, не сам предмет, а отношение к нему человека приводит к появлению ценности. Однако на практике ценностью называют не только способность объекта удовлетворять потребности, но и сам этот объект, т. е. ценность выражает способность объекта удовлетворять потребности субъекта.

Современный российский философ, специалист в области аксиологии Л.Н. Столович (1929–2013) выделил в понятии «ценность» три основных аспекта:

1) характеристика внешних свойств вещей и предметов;

2) психологические свойства личности;

3) складывающиеся отношения между людьми в обществе.

Таким образом, ценности – это социально одобряемые и разделяемые большинством людей представления о том, что такое добро, справедливость, патриотизм, романтическая любовь, дружба и т. п., поэтому ценности не подвергаются сомнению, т. к. они служат эталоном и идеалом для всех людей.

В аксиологии приняты различные варианты классификации ценностей. Есть классификации, в которых ценности выстраиваются в иерархической последовательности: от низших (чувственных) до высших (святых). Чаще всего ценности подразделяют на духовные, социальные, экономические, материальные. На основе ценностных представлений, господствующих в культуре, образуется система ценностных ориентаций личности. Каждый индивид упорядочивает их по-своему. В качестве ценностных ориентаций могут выступать: семейное счастье, материальное благополучие, любовь, успешная карьера, порядочность и т. д. У человека высокой культуры определяющими становятся духовные ценности. Но нередко ценности оказываются несовместимыми друг с другом, поэтому человек практически обрекается на муки выбора альтернативных ценностей.

Американский социолог Т. Парсонс (1902–1979) указывал, что ценность является тем, что не осуществлено, но что желательно осуществить. Ценности представляются ориентационным базисом поведения и деятельности как отдельного индивида, так и общества в целом. Поэтому следует отметить, что всякая ценность предполагает норму реализации или отвержения.

Нормы – общепризнанные образцы, правила поведения или действия, которые являются устойчивыми регулятивными образованиями, утвержденными, признанными и оправданными членами сообщества. Нормы закрепляются, прежде всего, в обыденном сознании, они передаются в процессе общения, воспитания, ежедневной практики и поддерживаются общественным мнением, функционированием социальных институтов, силой привычки. Нормы предполагают действие по определенному шаблону. При этом даже простейшие нормы поведения олицетворяют собой то, что ценится группой или обществом, поэтому культурные нормы и ценности тесно взаимосвязаны. Например, жизнь человека – ценность, а ее охрана – норма, ребенок – социальная ценность, а обязанность родителей всячески заботиться о нем – социальная норма. Одни нормы очевидны на уровне здравого смысла и мы исполняем их не задумываясь, а другие требуют от нас напряжения и серьезного нравственного выбора и переводятся обществом на язык предписаний.

Предписания – это запрет или разрешение что-либо делать, обращенные к индивиду или группе и выраженные в любой форме (устной или письменной, формальной или неформальной).

Как мы видим, в отличие от норм, ценности предполагают свободный выбор, творчество личности в отборе тех или иных образцов поведения. Русский философ М.М. Бахтин (1895–1975) подчеркивал, что без активного эмоционально-волевого отношения личности ценности превращаются в «пустые содержательные возможности».

Таким образом, можно утверждать, что ценности вне культуры не существуют, и это дает возможность рассматривать культуру как социальный способ бытия ценностей. При этом ценности являются основой культуры, поскольку каждую конкретную культуру можно представить как комплекс определенных ценностных ориентаций, которые выстраиваются в иерархическую систему. Разные культуры могут отдавать предпочтение разным ценностям, поэтому каждое общество само вправе устанавливать, что является ценностью, а что нет. Соответственно ценности являются основанием любой культуры, они в ней укоренены и выполняют функцию ее важнейшего регулятора, как на уровне культуры в целом, так и на уровне личности.

2. Предмет, методы и основные задачи культурологии

В широкое научное употребление термин «культурология» как синоним науки о культуре ввел американский ученый Л. Уайт, который и выделил ее в самостоятельную дисциплину. Именно ему принадлежит попытка создания общей теории культуры. Возникновение культурологии отражает общую тенденцию стремления современного научного знания к междисциплинарному синтезу для получения целостных представлений о человеке и его культуре. Потребность в культурологических знаниях особенно возросла в период интенсивных изменений социокультурной реальности во второй половине ХХ в., что обусловило практическое значение культурологических исследований и возможность их применения в сфере массовых коммуникаций и управления.

Специфика культурологии обычно усматривается в ее интегративном характере, когда бытие и деятельность человека и общества здесь трактуются как целостные феномены. Поэтому культурология – это комплексная социогуманитарная и междисциплинарная отрасль знания, стремящаяся к выявлению наиболее общих закономерностей формирования, развития и функционирования культуры, исследующая генезис культуры как целого и ее составляющих. Вместе с тем культурология представляет собой самостоятельную область знаний.

Культурология (от лат. cultura – возделывание, развитие и от греч. logos – слово, понятие, учение) – наука, находящаяся в стадии становления и уточнения своего предмета исследования, и все же со значительной долей уверенности можно говорить о том, что именно проблемы культуры являются предметом ее исследования. Однако понятие «культура» весьма сложно и многозначно, употребляется в самых разных значениях в диапазоне от обыденного использования – «культура поведения» до глобального контекста – «мировая культура». Причиной тому является многогранность данного понятия и его исключительно глубокое содержание.

В культурологии выделяют несколько разделов или подходов в изучении культуры.

Философия культуры выполняет методологическую функцию по отношению ко всей культурологии, т. к. она определяет общий смысл явления культур, представляет различные трактовки культуры, обеспечивает выбор познавательных ориентиров культурологических исследований.

Теория культуры определяет сущность, место и значение конкретных культурных явлений.

История культуры описывает конкретно-исторические особенности культурного развития, т. к. прошлое культуры изучается для понимания ее настоящего.

Социология культуры изучает функционирование в социальной структуре общества культурных особенностей, проявляющихся в поведении и образе жизни различных социальных групп, слоев, сословий, классов и этносов.

Культурная антропология фиксирует и анализирует образ жизни и свойства различных культурных объектов: регионов и областей культуры, социокультурных слоев и групп, индивидов и т. д.

Ввиду того что культурология выделилась из философии культуры, она состоит из двух уровней: эмпирического и теоретического. На эмпирическом уровне происходит обобщение и первоначальная систематизация знаний о том или ином явлении культуры. На теоретическом – создание теорий, концепций и формулировка законов. Поскольку предмет культурологии еще окончательно не определен, то в настоящее время она находится преимущественно на эмпирическом уровне.

Существует также возможность рассматривать культурологию как единую дисциплину, но со сложной структурой. Так, структуру культурологии можно представить с учетом следующих критериев:

– по роли общего и единичного в исследовании – гуманитарная культурология (анализирует смысл уникальных культурных феноменов) и социальная культурология (изучает общее, т. е. объективные причинно-следственные связи);

– по цели исследования – теоретическая культурология (изучает культурные процессы и явления, возникающие и функционирующие по преимуществу стихийно, а также на основании общих закономерностей социокультурной жизни людей, а также разрабатывает категориальный аппарат и методы исследования науки) и прикладная культурология (анализирует, планирует и разрабатывает методику целенаправленного прогнозирования и управления социокультурными процессами в рамках государственной социальной и культурной политики);

– по тематико-методологической направленности: 1) история мировой культуры; 2) история культурологических учений (концепций); 3) морфология культуры; 4) типология культуры; 5) социология культуры; 6) культурная антропология; 7) прикладная культурология и др.

Таким образом, предметом культурологии являются вопросы происхождения, функционирования и развития культуры как специфического человеческого способа жизни, отличного от мира живой природы. Она изучает наиболее общие закономерности развития культуры, ее базовые характеристики, присутствующие во всех известных культурах человечества.

Объектом культурологии выступает культура как анализ особенностей различных культурно-исторических типов и процессов, а также культурные объекты общественной жизни.

Целью культурологии становится такое изучение культуры, на основе которого формируется ее понимание. Поэтому культурологическое исследование нацелено на эмпирическое описание культуры, сравнительный анализ культур, изучение межкультурной коммуникации, объяснение истоков общего и специфического, а также устойчивого и изменчивого в культуре.

В качестве основных задач культурологического исследования можно назвать следующие:

– анализ культуры как системы культурных феноменов;

– изучение генезиса (происхождения и развития) культуры в целом, а также отдельных явлений и процессов в культуре;

– разработка категориального аппарата, методов и средств изучения культуры;

– исследование типологий культур и культурных единиц;

– изучение сведений о культуре, пришедших из искусства, философии, религии и других областей, связанных с ненаучным познанием культуры;

– определение места и роли человека в культурных процессах;

– исследование культурных кодов и коммуникаций.

В культурологической науке используются различные методы:

– структурно-функциональный, предполагающий разложение изучаемого культурного объекта на составные части и выявление их внутренних связей;

– сравнительно-исторический, позволяющий сравнивать в историческом разрезе самобытные явления культурного комплекса;

– семиотический – исходит из понимания культуры как внебиологического знакового механизма передачи опыта от поколения к поколению, как символической системы, обеспечивающей социальное наследование;

– генетический, позволяющий понять интересующий нас феномен с точки зрения его возникновения и развития;

– эмпирический, основанный на сборе и описании фактического материала.

Функции культурологии можно объединить в несколько основных групп по реализуемым задачам:

– познавательная функция – изучение и понимание сущности и роли культуры в жизни общества, ее структуры и функций, типологизации, дифференциации на отрасли, виды и формы;

– концептуально-описательная функция – разработка теоретических систем, понятий и категорий, позволяющих составить целостную картину становления и развития культуры, и формулирование правил описания, отражающих особенности развертывания социокультурных процессов;

– оценочная функция – осуществление адекватной оценки влияния целостного феномена культуры, ее различных типов, отраслей, видов и форм на формирование социальных и духовных качеств личности, социальной общности и общества в целом;

– объясняющая функция – научное объяснение особенностей культурных комплексов, явлений и событий, механизмов функционирования агентов и институтов культуры, их социализирующего воздействия на формирование личности на основе научного осмысления выявленных фактов, тенденций и закономерностей развития социокультурных процессов;

– мировоззренческая функция – реализация общественно-политических идеалов в разработке фундаментальных и прикладных проблем развития культуры, регулирующего влияния ее ценностей и норм на поведение личности и социальных общностей;

– образовательная (обучающая) функция – распространение культурологических знаний и оценок, которые помогают узнать особенности этого социального феномена, его роль в развитии человека и общества.

Таким образом, культурология является комплексной социогуманитарной наукой о культуре, о ее сущности, происхождении, исторических типах, закономерностях, движущих силах и внутренней логике ее развития. Можно констатировать, что культурология стремится не просто к описанию материальных и духовных ценностей, накопленных человечеством, а к осмыслению всего мира человеческой культуры как системного единства. На это направлены основные задачи культурологии и ее методы. Трудности в становлении культурологической науки обусловлены многоплановостью феномена культуры и сложностью его определения.

3. Становление и развитие представлений о культуре

Понятие «культура» в своем становлении прошло длительный путь развития. Сам термин «культура» произошел от латинского глагола «colere», который имел множество значений: населять, обрабатывать, почитать. Первоначально слово «cultura» имело следующие значения: возделывание, обработка почвы, взращивание, воспитание, т. е. указывало на те изменения, которые происходят в результате сознательной деятельности человека, как в трактате «Земледелие» римского государственного деятеля и писателя Марка Порция Катона (234–149 гг. до н. э.).

Другой римский политический деятель, оратор и философ Марк Туллий Цицерон (106–43 гг. до н. э.) в своей работе «Тускуланские беседы» впервые использовал слово «cultura» в ином, переносном смысле – применительно к воздействию на человеческий ум, подчеркивая неустанную, сознательную работу над самим собой, возделывание того, что заложено природой. И сразу же «cultura» стала противостоять другому латинскому понятию – «natura», т. е. природа. В данном контексте слово «культура» стало означать явление искусственно созданное, неприродное. Именно с тех пор мир культуры, любой его предмет или явление воспринимаются не как следствие действия природных сил, а как результат усилий самих людей, направленных на совершенствование, обработку, преобразование того, что дано непосредственно природой.

Основываясь на этом первоначальном значении введенного в обиход термина, исследователи достаточно единодушно в самом широком смысле слова под культурой понимают все то, что создается, используется, совершенствуется человеком. Видимо, это дало основание великому немецкому философу Г.В.Ф. Гегелю (1770–1831) дать следующее определение культуры: «Культура – это созданная человеком “вторая природа”».

Нередко понятие «культура» соотносят с понятием «цивилизация» (от лат. civis – гражданин, civilis – гражданский, государственный), которое в XVIII в. в качестве самостоятельного термина, соотнесенного с понятием «культура», вошло в научное обращение и приобрело широкий социально-философский смысл для обозначения определенной стадии всемирно-исторического процесса и ценностей гражданского общества, основанного на началах разума, справедливости и законности.

На самом деле эти понятия весьма близки, но между культурой и цивилизацией есть и существенные различия. Так, важнейшими чертами цивилизации считаются образование государства и возникновение письменности, поэтому в ней особую роль играет устойчивая организация, порядок и технологии, с помощью которых общество устанавливает отношения с природой. Что касается культуры, то в ней первостепенное значение имеют национальная самобытность и оригинальность, неповторимость и уникальность, неудовлетворенность собой, критическое и творческое начала, стремление к возвышенному идеалу и т. д.

Понятие «цивилизация», так же как и понятие «культура», имеет довольно большое число значений, поэтому однозначной его трактовки вплоть до настоящего времени не существует, но из всего многообразия определений можно выделить следующие:

– исторический процесс совершенствования жизни общества (П.А.Т. Гольбах);

– образ жизни общества после выхода из первобытного состояния (Л.Г. Морган, Ф. Энгельс);

– утилитарно-техническая сторона общества, противостоящая культуре как сфере духовности и творчества (Г. Зиммель);

– завершающая фаза эволюции какого-либо типа культуры, т. е. «смерть духа культуры» (О. Шпенглер, Н.А. Бердяев);

– любой отдельный (локальный) социокультурный мир (А.Дж. Тойнби);

– наиболее широкая социокультурная общность, которая достигла самого высокого уровня культурного развития человека (С.Ф. Хантингтон).

Суммируя, мы можем утверждать, что цивилизация – это преобразованный человеком мир вне положенных ему материальных объектов, а культура – это внутреннее достояние самого человека, оценка его духовного развития, его подавленности или свободы, его полной зависимости от окружающего социального мира или его духовной автономности.

Таким образом, относительная независимость культуры и цивилизации, а вместе с тем и их тесное взаимодействие, могут приводить к нарушению общественного равновесия. Так, если цивилизация служит культуре и способствует ее дальнейшему развитию, то в обществе наблюдается гармония между материальными и духовными ценностями, обеспечивающими ему действительный прогресс. А вот если культура подчиняется цивилизации и обслуживает ее нужды, то начинают превалировать материальные потребности и ценности, что приводит к стагнации общественного развития, ослаблению и угасанию в нем духовного и нравственного начал. Именно такая ситуация наблюдается в современном обществе, когда цивилизация все больше довлеет над культурой.

В разные эпохи в понятие «культура» вкладывали самый различный смысл: во времена Античности – воспитанность, Средневековья – духовное совершенствование человека, в эпоху Возрождения – гуманизм, а в эпоху Просвещения – разумность.

Так, в Древней Греции существовало понятие «пайдейя» (с др. – греч. – воспитание ребенка), которым обозначался процесс подготовки граждан в древнегреческом городе-государстве (Платон и Аристотель). Именно «упорядоченность» отличает, по мнению древних греков, человека от животного, эллина от варвара, свободного от раба. Похожие представления отразились в латинском понятии «humanitas» (человечность), обозначавшем качества, свойственные только человеку, которые, в представлении древних римлян, достигаются напряженным трудом, доблестью, образованием и воспитанием.

В средневековом понимании (Августин Блаженный Аврелий (354–430)) культура осознается как данная Богом возможность преодоления человеческой ограниченности путем постоянного внутреннего совершенствования. Если эпоха Античности возвышала, воспевала человека, его творческие, созидательные способности, то эпоха Средневековья предписывала человеку не впадать в грех гордыни.

В эпоху Возрождения формируется новое представление о культуре как о продукте свободной созидательной активности человека – венца Божественного творения, фиксируемой в общественных явлениях и в фактах духовного и материального мира. Гуманисты Возрождения, например Д. Манетти (1396–1459) и французский философ М. де Монтень (1533–1592), даже считали, что человек способен находиться в сотворчестве с Богом, продолжить его дело – созданием новых форм из того, что предлагает природа и на основе ее законов.

В эпоху Нового времени понятие «культура» становится органичной частью философских систем и связывается с качеством человеческой деятельности, основанной на принципах рациональности. Так, важная роль в разработке новой концепции культуры принадлежит Ф. Бэкону (1561–1626), который определял культуру как мир деятельности человека, а в культурно-историческом процессе различал две составляющие: материальную и духовную культуры. В XVII в. английский философ Т. Гоббс (1588–1679) и немецкий историк, правовед С. фон Пуфендорф (1632–1694) высказали идею, что человек может пребывать в двух состояниях – естественном (природном), которое является низшей ступенью его развития, поскольку творчески пассивно, и культурном, которое рассматривалось ими как более высокая ступень развития человека, поскольку оно творчески продуктивно.

Культура как самостоятельное явление общественной жизни стала рассматриваться в эпоху Просвещения. Так, на рубеже XVIII–XIX вв. сформировались два основных направления в разработке проблематики культуры. В первом направлении культура рассматривалась как процесс развития человеческого разума и разумных форм жизни, преодолевающих дикость и варварство (французские просветители Ф.-М.А. Вольтер, Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо), как эволюция духовности – морального, эстетического, религиозного, философского, научного, правового и политического сознания, обеспечивающая прогресс человечества (немецкие философы – И. Кант, И.В. фон Гете, Г.В.Ф. Гегель, И.Г. Гердер).

Второе же направление акцентировало внимание не на поступательном историческом развитии культуры, а, скорее, на ее особенностях в различных типах общества. При таком подходе различные культуры рассматривались как автономные системы ценностей и идей, определяющих тип социальной организации (неокантианцы – Г. Риккерт, Э. Кассирер, М. Вебер, О. Шпенглер, Н.Я. Данилевский, П.А. Сорокин, А.Дж. Тойнби). Впоследствии понятие «культура» было расширено включением в него всего богатства материального производства, а с другой стороны – этнических обычаев, различных языков и символических систем, и к середине XX в. понятие «культура» стало научной категорией.

Итальянскому мыслителю Д. Вико (1668–1744) и немецкому просветителю И.Г. Гердеру (1744–1803) принадлежит заслуга в разработке принципа периодизации культурно-исторического процесса. Развитие культуры, по мнению И.Г. Гердера, составляет содержание и смысл исторического процесса. Именно он использовал термин «культура» во множественном числе, признав существование множества уникальных, самобытных культурно-исторических образований. Если культура является раскрытием сущностных сил человека, которые у разных народов значительно различаются, то в реальной жизни наблюдаются различные стадии и эпохи в развитии культуры.

Родоначальник немецкой философии И. Кант (1724–1804) противопоставил «миру природы» «мир свободы» (культуры), который конструируется самим человеком. Исходя из этого, И. Кант определил культуру как «приобретение разумным существом способности ставить любые цели вообще» и реализацию всех имеющихся задатков в частности.

В трудах немецкого философа Г.В.Ф. Гегеля (1770–1831) культура рассматривается как явление, развивающееся в соответствии с рациональными принципами.

Немецкий философ К. Маркс (1818–1883) впервые в гуманитарной науке в качестве глубинного основания культурной эволюции назвал материальное производство, считая, что состояние культуры напрямую зависит от уровня развития экономики.

Английский философ и социолог Г. Спенсер (1820–1903) рассматривал культуру как живой организм, сравнивая социальные институты с органами и частями тела, а социокультурные процессы – с физиологическими процессами.

Особая роль в становлении культурологических знаний принадлежит исследованиям культуры в рамках культурной антропологии. Так, в ходе интенсивных этнографических исследований XIX в. был сделан вывод о том, что культура включает в себя не высшие достижения общества, а смыслы и значения, которые определяют повседневный образ жизни людей. Именно тогда возникли первые теории культуры и сложилось несколько научных направлений: эволюционизм, диффузионизм, функционализм, историзм, представители которых осуществляли обобщение накопленного фактического материала.

Основоположником эволюционизма считается английский антрополог Э.Б. Тайлор (1832–1917). Эта культурологическая школа уподобляет культуру живому организму и считает, что культурные живые организмы в своем развитии совершенствуются от простых форм к более сложным. Эволюционных взглядов на культуру также придерживались американский этнограф Л.Г. Морган (1818–1881) и английский этнолог Дж. Д. Фрэзер (1854–1941).

Еще одно направление культурной антропологии – диффузионизм, согласно которому различные социокультурные феномены или культуры вообще могут иметь общий источник, мигрировать, распространяться путем диффузии, а также накладываться друг на друга. Особое внимание диффузионизм уделял проблеме аккультурации – процессу взаимовлияния культур. Немецкий этнолог Ф. Гребнер (1877–1934) разработал «теорию культурных кругов», в соответствии с которой все элементы культуры принадлежат определенным «культурным центрам» («кругам»), взаимодействуют между собой в географическом пространстве, распространяются путем миграции или смещения. Представителем диффузионизма можно считать также немецкого этнографа Л. Фробениуса (1873–1938), автора теории «морфологии культуры».

Основоположником функционального направления, которое рассматривает культуру в качестве живого организма, где связанные друг с другом различные органы выполняют определенные функции, был британский антрополог Б.К. Малиновский (1884–1942), утверждавший, что культура есть единая, гармонически функционирующая система, где каждый элемент выполняет жизненно важную функцию. Функция понималась им как удовлетворение потребности действия, в процессе которого люди объединяются в различные социальные институты. Само понятие «функция» – соответствие того или иного социокультурного явления определенной потребности общества – разработал французский социолог Э. Дюркгейм.

Английский антрополог А.Р. Радклифф-Браун (1881–1955) полагал, что необходимо рассматривать любое социокультурное образование как структуру, т. е. совокупность взаимосвязанных элементов. Исследование культуры обязательно должно включать в себя анализ функций составляющих ее частей в отношении друг к другу и к целому.

Еще один представитель функционализма американский социолог – Т. Парсонс, который создал теорию человеческого действия. По его мнению, все поступки человека определяются одновременно тремя факторами: общепринятыми нормами, субъективными переживаниями и символическими механизмами регуляции поведения людей, т. е. культурными смыслами в виде языка, мифологии и т. п.

Основы исторического направления в культурной антропологии заложил американский антрополог Ф. Боас (1858–1942), который отрицал возможность теоретических обобщений в области исследования культур из-за уникальности каждого культурно-исторического явления и предложил свой исторический метод изучения культуры.

В рамках исторического направления сформировались теории циклических культур, авторами которых стали: в России – Н.Я. Данилевский (1822–1885), в Германии – О. Шпенглер (1880–1936), в Великобритании – А.Дж. Тойнби (1889–1975), в США – П.А. Сорокин (1889–1968). Авторы теорий циклических культур считали, что единая мировая культура распадается на множество самобытных культурно-исторических образований, которые проходят один и тот же естественный цикл развития: рождение, расцвет, увядание и смерть.

Достижением современной культурной антропологии можно считать концепцию структурализма, основоположником которой считается французский этнолог К. Леви-Стросс (1908–2009). Его теория представляет культуру как результат способности и стремления человека особым образом обозначать среду своего обитания, поэтому феномены культуры истолковываются как элементы коммуникативного процесса в обществе.

Необходимо отметить, что открытия культурной антропологии способствовали переходу от эмпирического изучения культуры к ее философскому осмыслению, когда с конца XIX – начала XX в. стали появляться работы, в которых анализ проблем культуры был основной задачей, а не второстепенной, как это было ранее. Во многом эти труды были связаны с осознанием кризиса европейской культуры, поиском его причин и путей выхода из него. В результате философы и ученые осознали необходимость интегративной науки о культуре. Не менее важно было сконцентрировать и систематизировать огромную и разнообразную информацию об истории культуры разных народов, отношениях социальных групп и личностей, стилей поведения, мышления и искусства.

Все это и послужило основой для возникновения самостоятельной науки о культуре. Примерно тогда же появился термин «культурология». Многие исследователи стали использовать его наряду с синонимичными словами и выражениями. Так, английский этнограф и антрополог Э.Б. Тайлор первую главу своей книги «Первобытная культура» (1871) назвал «Наука о культуре», а выдающийся немецкий физико-химик и философ В.Ф. Оствальд (1853–1932) в работе «Система наук» (1915) предложил называть «наукой о цивилизации» или «культурологией» область и совокупность исследований «о специфически человеческих способах деятельности», считая культурологию одной из «наук XX века».

Наиболее значимая роль в обосновании культурологии как науки и закреплении ее названия принадлежит американскому антропологу Л.А. Уайту (1900–1975). В статье «Проблема терминологии родства» (1939), а также в своих лекциях он использовал термин «культурология» для обозначения науки о классе явлений, имеющих наряду с функциональным ценностное символическое значение.

В своих последующих работах «Наука о культуре» (1949), «Эволюция культуры» (1959) и «Понятие культуры» (1973) он обосновал необходимость выделения всех знаний о культуре в отдельную науку, заложил ее общетеоретические основы, предпринял попытку вычленить предмет ее исследования, отграничив его от смежных с ней наук, к которым он относил психологию и социологию. Уайт полагал, что «открытие» культуры будет стоять в истории науки в одном ряду с гелиоцентрической теорией Н. Коперника.

Тем не менее в западной науке термин «культурология» не прижился, но зато прочно утвердился в России. Основными науками о культуре в Европе и Америке считаются социальная и культурная антропология (синтез этнографии с отдельными направлениями социологии и психологии), социология, а также новая культурная история (синтез истории повседневной жизни с этнопсихологией). Российская культурология занимает промежуточное положение между названными направлениями и пытается соединять их с отечественными традициями в исследовании культуры.

Значимость культурологии в России резко возросла в ходе социального и экономического кризиса конца XX в., когда начались и усугубились процессы декультуризации людей, т. е. утраты ими культурной компетентности и социальной адекватности, а также деградации основ личностной устойчивости в культуре. В этих условиях изучение культурологии становится одним из факторов стабилизации российского общества. С конца 1980-х гг. в некоторых вузах нашей страны появилась учебная дисциплина «Культурология», а с 1995 г. она стала обязательным предметом для изучения в высших учебных заведениях Российской Федерации, в том числе технических.

Таким образом, можно констатировать, что наука о культуре как целостном общественном явлении имеет весьма длительную историю, на протяжении которой ученые, писатели, философы в своих трудах стремились понять сущность культуры и тенденции ее развития, найти главные и второстепенные факторы, способствующие духовному росту человека. Но, несмотря на то что культурология постепенно занимает все более твердое положение среди других социальных и гуманитарных наук, споры о ее научном статусе не прекращаются. Данная ситуация свидетельствует о том, что процесс самоопределения культурологии как научной и образовательной дисциплины пока не завершен. Сегодня культурологическая наука находится в процессе становления и творческого поиска, т. к. ее содержание и структура еще не обрели четких научных границ, исследования в ней разноречивы и существует много методологических подходов к ее предмету.

Вопросы для самоконтроля

1. Назовите основные методы культурологических исследований.

2. Какие преимущества над животными дает человеку мир культуры?

3. Проведите сравнительный анализ понятий «культура» и «цивилизация». Объясните, в чем заключается их многозначность.

4. Дайте определение понятию «ценности культуры».

5. В чем проявляется отличие понятий «культура общества» и «субкультура»?

6. Какую роль в человеческой культуре играет религия?

7. Дайте определение понятий: «культура», «духовная культура» и «материальная культура».

Список рекомендуемой литературы

1. Бахтин, М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса / М.М. Бахтин. – 2-е изд. – М.: Художественная литература, 1990. – 543 с.

2. Бердяев, Н.А. О назначении человека / Н.А. Бердяев. – М.: Изд-во ACT, 2010. – 480 с.

3. Вико, Дж. Основания новой науки об общей природе наций / Дж. Вико; пер. с итал. А.А. Губера. – М.: REFL-book; Киев: Иса, 1994. – 656 с.

4. Виндельбанд, В. Философия культуры и трансцендентальный идеализм / В. Виндельбанд // Культурология. XX век: антология / гл. ред. и сост. С.Я. Левит. – М.: Юрист, 1995. – С. 57–69.

5. Гердер, И.Г. Идеи к философии истории человечества / И.Г. Гердер; пер. и прим. А.В. Михайлова; отв. ред. А.В. Гулыга. – М.: Наука, 1977. – 703 с.

6. Культурология : тексты лекций / В.В. Грибунин, И.В. Кривцова, Н.Г. Кулинич [и др.]. – Хабаровск: Изд-во Тихоокеан. гос. ун-та, 2008. – 86 с.

7. Гриненко, Г.В. История философии: учебник / Г.В. Гриненко. – 3-е изд., испр. и доп. – М.: Юрайт, 2011. – 689 с.

8. Данилевский, Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому / Н.Я. Данилевский; сост. и ком. А.В. Белова; отв. ред. О.А. Платонов. – 2-е изд. – М.: Институт русской цивилизации, Благословение, 2011. – 816 с.

9. Дьюи, Дж. Общество и его проблемы / Дж. Дьюи; пер. с англ. И.И. Мюрберг, А.Б. Толстова, Е.Н. Косиловой. – М.: Идея-Пресс, 2002. – 160 с.

10. Дюркгейм, Э. Ценностные и реальные суждения / Э. Дюркгейм // Социологические исследования. – 1991. – № 2. – С. 106–114.

11. Жданов, Ю.А. Проблемы теории и истории культуры / Ю.А. Жданов. Жданов, Ю.А. Сущность культуры / Ю.А. Жданов, В.Е. Давидович; отв. ред. Ю.Г. Волков. – 2-е изд., перераб. – Ростов н/Д: Наука-пресс, 2005. – 432 с.

12. Зиммель, Г. О сущности культуры. Т. 1. Философия культуры / Г. Зиммель // Избранное: в 2 т. / сост. С.Я. Левит. – М.: Юрист, 1996. – С. 475–483.

13. Кассирер, Э. Лекции по философии и культуре / Э. Кассирер // Культурология. XX век: антология / гл. ред. и сост. С.Я. Левит. – М.: Юрист, 1995. – С. 104–163.

14. Коган, Л.Н. Теория культуры / Л.Н. Коган. – Екатеринбург: УрГУ, 1993. – 160 с.

15. Конев, В.А. Человек в мире культуры (Культура, человек, образование) / В.А. Конев. – 2-е изд., испр. и доп. – Самара: Самар. гос. ун-т, 2000. – 109 с.

16. Кравченко, А.И. Культурология / А.И. Кравченко. – 8-е изд. – М.: Академический Проект; Трикста, 2008. – 496 с.

17. Крёбер, А. Культура: критический обзор понятий и определений / А. Крёбер, К. Клакхон // Культурология: дайджест. – 2000. – № 1 (13). – С. 105–183.

18. Курамагомедова, З.М. Культурология. Краткий конспект лекций / З.М. Курамагомедова. – Махачкала, 2015. – 247 с.

19. Лурье, С.В. Историческая этнология / С.В. Лурье. – М.: Академический Проект: Гаудеамус, 2004. – 624 с.

20. Малиновский, Б. Научная теория культуры / Б. Малиновский; пер. с англ. И.В. Утехина; сост. и вступ. ст. А.К. Байбурина. – 2-е изд., испр. – М.: ОГИ, 2005. – 184 с.

21. Маркарян, Э.С. Теория культуры и современная наука. Логико-методологический анализ / Э.С. Маркарян. – М.: Мысль, 1983. – 284 с.

22. Маркузе, Г. Одномерный человек. Исследование идеологии развитого индустриального общества / Г. Маркузе; пер. с англ. А. Юдина. – М.: REFL-book, 1994. – 368 с.

23. Межуев, В.М. Идея культуры. Очерки по философии культуры / В.М. Межуев. – М.: Прогресс-Традиция, 2006. – 408 с.

24. Mид, M. Культура и мир детства. Избранные произведения / М. Мид; пер. с англ. и ком. Ю.А. Асеева. – М.: Наука, 1988. – 429 с.

25. Моль, А. Социодинамика культуры: пер. с фр. / А. Моль; предисл. Б.В. Бирюкова. – 3-е изд. – М.: Изд-во ЛКИ, 2008. – 416 с.

26. Культурология / С.В. Морозова, Л.В. Оржековская, Н.В. Якушкина [и др.]; под ред. С.М. Прокопьева. – М.: МГУП, 2010. – Ч. 1. – 248 с.

27. Парсонс, Т. О структуре социального действия / Т. Парсонс; под ред. В.Ф. Чесноковой, С.А. Белоновского. – М.: Академический Проект, 2000. – 880 с.

28. Планы семинарских занятий по истории мировой культуры и религии / сост. С.В. Андрюкова, Ю.В. Игнатьева. – Томск: Изд-во Том. гос. архит.-строит. ун-та, 2016. – 38 с.

29. Риккерт, Г. Науки о природе и науки о культуре / Г. Риккерт // Культурология. XX век: антология / гл. ред. и сост. С.Я. Левит. – М.: Юрист, 1995. – С. 69–104.

30. Сагатовский, В.Н. Ценностное основание гуманитарной экспертизы / В.Н. Сагатовский // Гуманитарная экспертиза: возможности и перспективы. – Новосибирск: Наука, 1992. – С. 9–33.

31. Сорокин, П. Человек. Общество. Цивилизация / П. Сорокин; пер. с англ. С.А. Сидоренко; общ. ред., сост. и предисл. А.Ю. Согомонов. – М.: Политиздат, 1992. – 543 с.

32. Социология культуры / сост. Л.Л. Селиванова. – Томск: Изд-во Том. гос. архит.-строит. ун-та, 2005. – 17 с.

33. Столович, Л.Н. Об общечеловеческих ценностях / Л.М. Столович // Вопросы философии. – 2004. – № 7. – С. 86–97.

34. Тайлор, Э. Первобытная культура / Э. Тайлор; пер. с англ. Д.А. Коропчевского. – М.: Политиздат, 1989. – 573 с.

35. Тойнби, А. Постижение истории / А. Тойнби; пер. с англ. Е.Д. Жаркова. – М.: Айрис-Пресс, 2010. – 640 с.

36. Уайт, Л. Избранное: Наука о культуре: пер. с англ. / Л. Уайт. – М.: РОССПЭН, 2004. – 960 с.

37. Фрейд, З. Психоанализ. Религия. Культура / З. Фрейд. – М.: Канон+; Реабилитация, 2014. – 368 с.

38. Хантингтон, С. Столкновение цивилизаций / С. Хантингтон. – М.: Изд-во АСТ, 2003. – 603 с.

39. Чавчавадзе, Н.З. Культура и ценности / Н.З. Чавчавадзе. – Тбилиси: Мецниереба, 1984. – 170 с.

40. Шпенглер, О. Закат Европы. Т. 2 (фрагменты) / О. Шпенглер // Культурология. XX век: антология / гл. ред. и сост. С.Я. Левит. – М.: Юрист, 1995. – С. 432–454.

Глава 1. Культура первобытной эпохи

1.1. Периодизация первобытности

1.2. Особенности первобытного искусства

1.3. Ранние формы верований

1.1. Периодизация первобытности

Вопросы о происхождении культуры и религии тесно связаны с поиском ответа на вопрос о сущности человека. Определить, что есть человек, значит разграничить бытие человека и другие формы бытия, распознать истоки и условия возникновения человека, а значит, в той или иной степени обозначить перспективы дальнейшего существования и развития человечества. Среди философских определений человека известны следующие:

– Человек – существо бескрылое, двуногое, с плоскими ногтями, восприимчивое к знанию, основанному на рассуждениях (Платон);

– Homo pictus – человек рисующий (Х. Йонас);

– Ens amans – человек любящий (М. Шелер);

– Homo ludens – человек играющий (Й. Хейзинга);

– Homo viator – человек-странник (Г. Марсель);

– Homo insciens – человек неумелый (Х. Ортега-и-Гассет);

– Homo creator – человек творящий (В. Мюльман);

– Animal symbolicum – человек символический (Э. Кассирер).

Наиболее универсальным является естественнонаучное определение – Homo sapiens, которое фиксирует положение современного человека в линии эволюции относительно предгоминид и гоминид, акцентирует внимание на разумность человека, в ее широком понимании, как общую основу различных проявлений человеческой духовности.

В большинстве интерпретаций сущность человека соотносят с культурой, творцом и творением которой человек является. Культуру понимают очень по-разному, к тому же существуют теории, оспаривающие исключительные права человека на культуру и исключительность самого человека (Ф. де Вааль, Ф. Дескола, Ж.-М. Шеффер). Тем не менее, очевидно, что жизненный мир человека отличается от мира, в котором разворачивается жизнь животных:

1. Набор когнитивных (познавательных) способностей и их свойства отличаются у человека и других животных. Эти различия ведут у человека к формированию ряда способностей: предвидеть развитие плохих и благоприятных ситуаций, представлять себе разные альтернативные варианты и потенциальные последствия, даже самые сложные, а также планировать пути к достижению оптимальных результатов. Благодаря человеческому мозгу, который велик по объему и сложен, люди научились хранить пищу впрок, выращивать злаки и рыть колодцы. Для повышения своих шансов на выживание они объединялись в племена и кланы, чтобы общаться, вместе охотиться, делиться запасами и успешно защищаться от опасности. По мере развития сообществ люди учились все совершеннее управлять своей средой, создавая для этого города, государства, правительства, религии, культуру, технологии и, наконец, науку.

2. Деятельность животных не имеет объективации, подобной материальной культуре человека: у животных нет фонетического языка, мифов, архитектуры и городов, изобразительного искусства, книг, компьютеров, научных теорий и т. п. Способности человека, как считает Ю. д'Аквили, сливаются воедино в способности «генерировать богатую деталями, реальную и… осмысленную картину мира», позволяющую адекватно воспринимать окружающий мир и эффективно действовать в нем. Этот мир, в котором развертывается жизнедеятельность человека, культура.

Происхождение слова и понятия «культура» связано с возделыванием почвы (от лат. agricultura ager поле и cultura культивация, взращивание) и с культом (от лат. cultus культ и colere обрабатывать, возделывать, отсюда и colonus земледелец). И сегодня уместно метафорическое уподобление культуры тонкому, уязвимому слою благородного гумуса или прихотливым культурным растениям, сравнение труда по облагораживанию человеческой души (воспитания и самовоспитания, обучения) с «культивацией» определенных человеческих качеств. Главная угроза культуре исходит не столько от природы или из космоса, сколько от самого человека. Без человека нет культуры, но не всегда справедливо, что где человек, там и культура. Современные философы и культурологи определяют культуру как способ человеческого бытия, т. е. такого, в котором человек возвышен над своей биологической природой.

Возникновение и развитие культуры тесно связано с возникновением и эволюцией вида Homo. Важными вехами в происхождении человека явились: разделение эволюционных линий человека и обезьян (5,5 млн лет назад), выделение группы прямоходящих обезьян (6–4 млн лет назад), к которым относится и австралопитек, процесс увеличения объема головного мозга (начался более 2,4 млн лет назад). Первым представителем гоминин[1], у которого объем мозга был больше, чем у шимпанзе и австралопитеков, стал Homo habilis, или человек умелый. Он умел изготавливать простейшие каменные орудия ограниченного функционала.

В линии развития вида Homo особо выделяют Homo erectus, или человека прямоходящего (1,8 млн лет назад), которого считают непосредственным предшественником человека современного вида. С видом Homo erectus связывают расселение человека на территории от Европы до Китая. Наконец, в период между 200 и 45–27 тыс. лет назад, происходила ожесточенная конкурентная борьба нескольких видов Homo. Окончание этой войны ознаменовалось утверждением Homo sapiens (кроманьонца – назван так по находкам в пещере Кро-Маньон во Франции), к которому мы относимся, и постепенным исчезновением Homo sapiens neanderthalensis (неандертальца).

Примерно в это же время, в период между 45 и 40 тыс. лет назад, сформировались общие для всех представителей Homo sapiens, как некогда живших, так и современных, признаки, объединяемые учеными в так называемую гоминидную триаду: прямохождение (бипедия)[2], развитый мозг[3] и развитая рука. Названные признаки тесно взаимосвязаны между собой. До сих пор сохраняет актуальность и «трудовая теория антропогенеза» Ф. Энгельса, который отмечал значимость труда и речи в формировании человека.

В то же время современные антропологи в сотрудничестве с генетиками и другими учеными пришли к выводу, что одного этого (труда и речи) было бы недостаточно для воцарения Homo sapiens. Так, неандерталец на протяжении многих тысяч лет обитания на территории Европы выработал различные приспособительные механизмы – от иммунитета к возбудителям различных заболеваний до тактик ведения охоты, знания местности и миграций промысловых животных, знания о съедобных и лекарственных растениях. Также неандерталец умел изготавливать орудия труда, владел речью (генетиками выявлен соответствующий ген, общий для неандертальца и кроманьонца), был не чужд искусства и заботился о близких, т. е. обладал культурой. Но кроманьонец в неблагоприятных для него условиях вытеснил неандертальца. Антропологи объясняют это тем, что именно различия в культуре способствовали успеху кроманьонца. Поддерживаемые ими коммуникации были более интенсивными и более разнообразными, а значит, у них был выше и уровень групповой солидарности, что значительно повышало шансы на выживание.

В какой исторический момент зарождается культура? Когда начинается продолжающийся поныне культурогенез? В верхнем палеолите (около 40–12 тыс. лет назад), когда завершается биологическая эволюция человека, культура уже есть, но этому моменту предшествует длительный период, на протяжении которого формирующиеся компоненты культуры уже помогают человеку выжить, отличают его от других живых существ и предопределяют дальнейшее развитие человечества. Самая ранняя датировка зарождения культуры – порядка 4 млн лет назад – совпадает с началом антропогенеза. Более осторожная дата – 2,5–2 млн лет назад – совпадает с началом каменного века, т. е. с освоением и развитием технологий обработки камня.

В человеческой доистории – каменном веке – принято выделять три основных периода: 1) палеолит (древний каменный век) – 2,5 млн – 12 тыс. лет назад; 2) мезолит (средний каменный век) – 12–9 тыс. лет назад; 3) неолит (новый каменный век) – 8–4 тыс. лет назад. В свою очередь, в палеолите выделяют следующие подпериоды: нижний палеолит (2,5 млн – 200 тыс. лет назад), на протяжении которого активно протекал процесс гоминизации; средний палеолит (200 – 45–40 тыс. лет назад), проходивший под знаком сапиенсации (становления и утверждения Homo sapiens), и верхний палеолит (45–40 – 12 тыс. лет назад) – время господства на территории Европы кроманьонца.

Верхняя граница каменного века размыта: переход от первобытности к древности был связан с овладением производящими видами хозяйственной деятельности. Так называемая неолитическая революция, т. е. освоение и распространение сельского хозяйства, протекала, несмотря на определение, длительно и в разные сроки у групп, населявших разные территории. Так, на родине злаков – Ближнем Востоке – это произошло уже к VIII тыс. до н. э., в Европе – к VI тыс. до н. э., а в Китае – только в IV–III тыс. до н. э. По размещенной ниже схеме можно ознакомиться с общей периодизацией развития культуры от первобытности к современности (рис. 1).

Примерно ко времени верхнего или позднего палеолита исследователи относят возникновение религиозных представлений и верований, а также возникновение искусства. На этом историческом этапе культура проявляется в неразрывном сосуществовании трех сфер – материальной (в первобытности это хозяйственная деятельность, повседневная культура, физическая культура, эротическая культура), религиозно-мифологической и художественной.

Особенности первобытной культуры напрямую связаны с особенностями психики первобытного человека. Как отмечает В. Шкуратов, психологическое значение первобытной эпохи заключается в том, что она закладывает основы человеческой психики, обеспечивающей непосредственную адаптацию культурно-знаковыми средствами. В результате гуманитарной и естественнонаучной реконструкции было установлено, что психика первобытного человека отличалась крайней нестабильностью. Это связано с тем, что первобытный человек жил в ситуации перманентного стресса, а также с преобладанием у него правого («эмоционального») полушария мозга.

Рис. 1. Общая хронология развития культуры

Когнитивный (познавательный) и эмоциональный компоненты психики существовали нераздельно, что нашло выражение в мифе, мифосознании. Первобытное сознание проецировало реальные причинно-следственные связи на персонажей мифа, с которыми человек ощущал постоянную и непосредственную связь. Весь жизненный опыт первобытного человека состоял из «личных контактов», все для него было одушевлено и наделялось человеческими стремлениями. Мир в целом представлялся большой общиной родичей и соседей.

Особенности социальной организации первобытного общества предопределили преобладание оральной (orality) формы первобытных коммуникаций.

Логический и образно-фантастический типы запоминания были слабо разделены, память в целом носила «коллективный характер», отсюда потребность в регулярном повторении необходимых к запоминанию блоков информации. Потребность в регулярном повторе значимых смыслов для их сохранения привела к формированию соответствующих жанров магической формулы, сказочного зачина, стереотипных характеристик и т. п. Действенными средствами организации блоков информации в ансамбли при этом служили ритм (поэтический, музыкальный) и подкрепление психомоторной активностью (пение, пантомима, танец). И напротив – выработка рационального отношения к мифу означает почти полное обездвижение тела. Психике первобытного человека присуща также слабая выраженность индивидуального начала и рефлексии.

Сознание первобытного человека не было ни религиозным (в строгом значении этого понятия), ни атеистическим, как не было оно и абсолютно чуждо рациональности. Его часто характеризуют при помощи понятий «мифосознание», «синкретизм», «стихийный материализм». Начнем с последней характеристики.

Стихийный материализм, как он определяется в философской энциклопедии, – это присущая первобытному сознанию убежденность в независимости внешнего мира от наших ощущений и уверенность в правильности показаний органов чувств, сочетающихся с учетом разнообразия и изменяемости предметов и явлений мира. В отличие от философского материалистического мировоззрения, стихийный материализм не является осознанным и возникает на начальном этапе развития человеческого мышления. Стихийный материализм формируется в условиях слабо развитой способности к абстрагированию и при определяющем влиянии практической деятельности человека.

Другая характеристика первобытного мышления – синкретизм – проявляется в слитности человека и природы, в нерасчлененности материальной, религиозной и художественной сфер культуры, за которыми стоит стремление связывать разнородные явления. Обобщение и различение как мыслительные процедуры взаимосвязаны, ведь обобщать можно только то, что различно. Эти две интеллектуальные способности возникают одновременно с сознанием. Эволюцию мыслительных способностей человека можно в целом представить как длительный процесс совершенствования способностей и навыков обобщения и различения. Психологическая установка на обобщение является естественной защитной реакцией первобытной психики на избыточность бытия и осознание своей незащищенности и выделенности из мира. Обобщению же, как мыслительной процедуре, всегда сопутствует способность различать.

Допонятийное первобытное мышление было способно устанавливать различия, когда это было важно для выживания. Так, философ В.С. Поликарпов определяет первобытную культуру как гомогенную – однородную в социальном отношении. В отличие от гомеостатических и гетерогенных культур, первобытная культура знала немного критериев различия внутри социальной группы: вождь (он же жрец) – остальные члены коллектива, мужчины – женщины, здоровые половозрелые особи – все остальные (больные, старики и дети). Эти социальные критерии различения проецировались во все сферы культуры, в окружающий человека природный мир и подручную человеку предметную реальность. С другой стороны, существующие естественные шкалы дифференциации явлений мира, такие как живое – неживое, шкалы ориентации в пространстве (верх – низ, право – лево и т. п.), элементарная классификация физиологических процессов (поглощение – испускание и борьба – соитие), применялись к явлениям социальной реальности.

Процессы проецирования социального в природное и природного в социальное способствовали сложению знаковых (символических) систем и нашли отражение в естественном языке (в лексике, в грамматических категориях падежа, числа, рода, определенности – неопределенности, степени качества, вида и времени), получили выражение в аффективных, ценностно окрашенных образах. Вся система образов первобытной культуры воплощена в мифе.

Происхождение мифа и религии объясняют стремлением людей обрести финальную осмысленность своего существования, при этом рационализируя непостижимое. Миф является источником религии, но обладает также самостоятельностью, собственной логикой развития.

Миф – первая форма рационального постижения мира, его образно-символического воспроизведения и объяснения, выливающихся в предписание действий. Миф превращает хаос в космос, создает возможность постижения мира как некоего организованного целого, выражает его в простой и доступной схеме, которая могла претворяться в магическое действие как средство покорения непостижимого. Интерпретация универсума мифа антропоморфна: он наделяется теми качествами, которые окрашивают бытие индивида в его взаимосвязи с другими людьми. В любом случае, миф – средство снятия социокультурных противоречий, их преодоления.

Рационализм мифосознания – это рационализм первоначальной классификации явлений мира, включающей человека и человеческий коллектив, живую и неживую природу во всем разнообразии их форм и явлений, творимую человеком в его хозяйственной деятельности предметную среду, а также различные по характеру и множественные связи и отношения между ними. Специфика мифологического мышления ярко иллюстрирует метафора. К. Леви-Стросс показал, что мифосознание способно проводить различия, хотя они и приобретают в метафорах видимость тождеств. Этот механизм можно обнаружить в тотемистических метафорах, утверждающих различия между человеком и тотемным животным или растением посредством их образного отождествления.

Содержательная типология мифов показывает, какие сферы жизни обладали для первобытного человека особой значимостью. Эти же области приобретали в мифе и посредством мифа сакральное значение:

– хтонические мифы – мифы о происхождении первозданных, часто божественных, животных или чудовищ, воплощающих силы природы и выступающих творцами космоса;

– космогонические мифы – мифы о происхождении космоса и небесных тел, в частности, солярные – о происхождении Солнца, лунарные – о происхождении Луны, астральные – о происхождении звезд и созвездий;

– мифы о происхождении природных явлений;

– теогонические мифы – мифы о происхождении богов;

– антропогонические мифы – мифы о происхождении или сотворении человека;

– мифы о божественных дарах – об обретении в качестве дара, при помощи воровства или в результате спора, жизненно и культурно значимых для человека способностей, навыков, орудий, ремесел, обычаев, законов;

– героические мифы – мифы о подвигах и деяниях героев божественного, полубожественного происхождения или смертных, закрепляющие эталонную модель культурно-приемлемого поведения;

– эсхатологические мифы – мифы о грядущей мировой катастрофе и конце мира.

За уровнем мифологических сюжетов в структуре мифа прослеживаются уровень мифологических мотивов и уровень мифологических образов, имеющих в культуре значение универсалий, или, на языке психологии бессознательного, архетипов и архетипических образов. Вместе элементы мифа, при всей его внутренней противоречивости, отражают первобытную картину мира – представления о пространстве (сакральном и повседневном), времени (циклическом), положении человека, действующих в мире и влияющих на человека силах и причинно-следственных связях.

Миф и ритуал – две формы выражения одной и той же символики, ни одна из которых не может быть признана первичной по отношению к другой. Исследователи отмечают предсказуемый, социально санкционированный, канонизированный, не имеющий рационального объяснения характер ритуальных действий. Отличия ритуала от церемонии, обряда, обычая или этикета, во-первых, в том, что ритуал как своеобразная религиозная практика, как поведение, обращенное к священным объектам, связан с религиозными представлениями, во-вторых, понятие ритуала является более широким, и может включать названные элементы.

Ритуалы приурочены к значимым событиям в жизни человека – рождению, половому созреванию, заключению брака, смерти и т. д., к событиям календарного цикла (А. ван Геннеп). Так, Э. Дюркгейм выделил два типа ритуалов – негативные, связанные с запретами (табу), и позитивные (ритуалы имитации, «представительные» или памятные, как почитание предков, жертвоприношения, искупительные), а в качестве основной функции ритуала отметил укрепление коллективных чувств и поддержание социальной солидарности.

Французский этнограф и социолог М. Мосс исследовал ритуалы дарения, в которых, как он предположил, в качестве ритуального объекта обычно выступает социально значимый объект, которому в обществе придается статус предмета роскоши и который в ритуальной знаковой системе символизирует мистическую власть.

Важной и общей для мифа и ритуала функцией является коммуникативная, причем сверхъестественные силы и символически представляющие их в ритуале сакральные предметы также вовлечены в коммуникацию, выходящую таким образом за пределы непосредственной чувственной данности, «расширяющую» пространство и ускоряющую или замедляющую время.

Среди социокультурных факторов, влиявших на возникновение и развитие первобытной культуры и одновременно являвшихся результатами этого развития, можно выделить следующие:

– появление орудий труда и оружия;

– установление табу (строгих запретов, регламентировавших человеческую деятельность во всех жизненных сферах);

– возникновение в среднем и верхнем палеолите захоронений, свидетельствующих, возможно, о существовании культа предков;

– возникновение игры;

– формирование и развитие эстетической сферы (художественной деятельности и, в ее составе, эстетического восприятия, эстетических переживаний и эстетических ценностей, более или менее обособленных по отношению к физическому удовольствию от художественной деятельности как процесса, осуществляемого в движении, по отношению к психологическим удовольствиям – радости узнавания, (само) идентификации и психологического подкрепления);

– смена природных детерминант социокультурными детерминантами (добывание пищи → орудийная деятельность, труд; размножение → сексуальная культура и связанные с ней трансформации эмоциональной сферы, вплоть до сложных эмоциональных переживаний симпатии, привязанности, заботы, любви; воспроизводящая жизнедеятельность → производящая жизнедеятельность, производство ценностей);

– формирование стратегий, позволяющих человеку предвидеть развитие событий в будущем и в соответствии с этим выстраивать свое поведение: систематическое наблюдение пространственно-временных связей и зависимостей, умозаключение по аналогии, подражание.

Уже в нижнем и среднем палеолите начало формироваться знаковое поведение человека – действия и их результаты, нацеленные на хранение, переработку и передачу информации при помощи речи (письма), создания искусственных объектов, а также при помощи символических форм поведения: ритуального выражения власти (подчинения), жестов, ритуалов и др. Свидетельствами знакового поведения первобытного человека являются пять групп материальных находок, география которых весьма обширна: Индия, Китай, Франция, Испания, Южная Африка, Германия, Алтай, Израиль:

– «курьезные» объекты, чаще зооморфные, в изобилии обнаруживаемые на первобытных стоянках;

– красящие вещества (охра, гематит, железняк);

– «метки» – знаки, оставленные гоминидами на орудиях (насечки, штрихи, углубления);

– нательные украшения (бусы, подвески);

– фигуративные и сюжетные изображения.

Таким образом, можно утверждать, что логика развития мифа и ритуала с их представлениями о пространстве и времени, о взаимодействии сакрального и повседневного, о человеке и окружающем его мире была воспринята всеми последующими культурами традиционного типа. При этом, несмотря на тяжелейшие условия жизни первобытного человека, обнаруживается, что ему были вовсе не чужды такие качества современного человека, как потребность жить в осмысленном и гармоничном мире, а также стремление к красоте.

1.2. Особенности первобытного искусства

Искусство первобытной эпохи несет в себе черты первобытного мировосприятия и мышления. Творцом искусства, как и культуры в целом, был человеческий коллектив, поэтому оно не знало авторства, было анонимным. Другим проявлением преобладания коллективного над индивидуальным является отсутствие черт портретности в изображении человека, в абсолютном преобладании общего над особенным.

С жанровой точки зрения в первобытном искусстве выделяют наскальную живопись и графику, барельефы и горельефы, графику на мобильных предметах, монументальную скульптуру (к ней относят так называемые натуральные макеты – пещерные композиции из останков костей крупных хищных животных), мобильную скульптуру, орнамент и нательные украшения. Особое место в этом ряду занимают фигурки обнаженных женщин, получившие название ориньякско-солютрейских, или палеолитических «венер». Великолепным примером их является «Виллендорфская Венера» высотой 11 см из оолитового известняка. Возраст находки около 30 тыс. лет. Вершиной всего первобытного искусства является пещерная живопись. Самые прославленные памятники – росписи пещер Альтамира (Испания), Ляско (Франция) и Капова пещера (Россия), которые содержат многоцветные рисунки животных: быков, оленей, лошадей, бизонов и др. В целом пещерная живопись реалистична, точнее – натуралистична. Данные артефакты, конечно же, появились не одновременно, но выделить наиболее раннюю форму, воплотившую эстетическое чувство и творческую активность первобытного человека, проблематично.

Существует несколько версий происхождения изобразительного искусства. Так, французский археолог Ж.Б. де Перт в XIX в. предложил научной общественности гипотезу «простого этапа». По его версии, изобразительное искусство началось с узнавания в готовых природных формах образов, знакомых человеку, – животных и людей. Гипотеза подкрепляется находками скоплений зооморфных и антропоморфных камней в местах стоянок первобытных людей, но вряд ли сегодня можно воспринимать ее всерьез, т. к. гипотеза не позволяет восстановить путь, приведший человека от узнавания к творческому отображению реальности, акту художественного творчества.

В начале ХХ в. еще один французский археолог и антрополог аббат А. Брейль выдвинул гипотезу «макарон», или «меандров», считая пучки волнистых линий на глиняных сосудах началом искусства. Он также разделял мнение Э. Картальяка, А. де Рио, Г. Люке и других, развивавших гипотезу «руки». Этой же версии придерживается наиболее авторитетный отечественный исследователь А.Д. Столяр, и мы с ним солидарны. Случайно произведенные первые отпечатки, вероятно, рукой, испачканной в крови убитого и разделываемого животного, стали затем воспроизводиться регулярно. Подобные «изображения» исследователи во множестве и в скоплениях находят во всех частях света. Эта версия отмечает в качестве начала творчества самоидентификацию первобытного художника, момент самоузнавания, выделения им себя из природного и социального окружения. В каком-то смысле его действия сопоставимы с действиями подростка, вырезающего на стволе дерева или скамейке свое имя.

Трафаретные позитивные и негативные отпечатки рук производились, вероятно, распылением (изо рта или через трубочку) на приложенную к поверхности пещеры руку готового красящего состава (охра, уголь). Позитивы и негативы содержат интересные подробности: среди отпечатков есть отпечатки рук взрослых и детей, они свидетельствуют о распространенности травм кистей рук и ампутациях фаланг поврежденных пальцев, среди эстампов преобладают отпечатки левых рук и т. д.

а.

б.

Рис. 2. Пещера рук (Куэва-де-лас-Манос). Аргентина, IX тыс. до н. э. (а); Бык (фрагмент из пещеры Альтамира). Испания, XV–VIII тыс. лет до н. э. (б)

Кроме названных, существуют и другие интересные гипотезы происхождения изобразительного искусства, например, трудовая гипотеза (А.П. Окладников), гипотеза фосфенов (связывает возникновение искусства с воспроизведением образов, естественно возникающих у человека в темноте при надавливании на глаза, а также с образами галлюцинаций в условиях недостаточной зрительной стимуляции), психофизиологическая гипотеза (искусство как результат межполушарного взаимодействия) и др. В своей совокупности они служат обоснованием фундаментальной связи между художественной деятельностью человека и условиями его жизни, раскрывают влияние конкретных факторов на формирование и развитие психики человека, а также способствуют новым открытиям.

С момента зарождения первобытное изобразительное искусство развивалось в двух направлениях – реалистическом и символическом. К реалистическому искусству относят живописные, графические и скульптурные изображения животных и женские скульптурные изображения. К символическому – различные формы схематизации натуралистических изображений, собственно символы и их организованные последовательности – орнамент. В то же время зарождение символического искусства свидетельствует о развитии абстрактного мышления, причем происходило это ранее всего и преимущественно в сфере, связанной с человеком, с жизненно важными для него моментами: рождением и смертью, половым диморфизмом, религиозными представлениями и ритуалами, хозяйственной деятельностью, а несколько позже символизации подвергся и мир неживой природы. И, напротив, мы не встретим ни в первобытном, ни в более позднем искусстве примеров символизации мира животных, максимум – схематизацию реалистического изображения до нескольких характерных линий, наброска.

Первобытное изобразительное искусство функционировало в комплексе с ритуалом, обучающей игрой, музыкой и танцем. Они трудно поддаются реконструкции, поскольку в распоряжении исследователей только изображения, а они не передают звука, очень несовершенны и лишь изредка запечатлевают танцевальные движения. Основателю нового научного направления «Палеохореография», доктору культурологии В.В. Ромму удалось восстановить приблизительный репертуар танцевальных движений первобытного человека, среди них оказались и такие, которые присущи классическому балету – характерная «выворотность коленей» и хождение на пальцах ступней (только без пуантов, что значительно сложнее). Для этого нужно было обладать хорошо тренированным телом и высочайшей степенью самоконтроля в плане движения и воли.

Еще одно замечательное открытие связано с гипотезой, которую выдвинули археолог М. Азема из Тулузского университета и художник Ф. Ривер, что первобытные художники пытались передать в рисунках животных иллюзию движения. Новые подходы в изучении наскальной живописи во французских пещерах выявили у некоторых изображенных животных дополнительное число голов и конечностей, как, например, восемь ног у бизона из пещеры Шове. И этот необычайный парадокс в анатомии, с точки зрения исследователей, является не результатом небрежности, а своего рода наложением контуров и соответственно раскадровкой движения. М. Азема воссоздал отдельные рисунки в цифровом формате и с помощью видеоролика наглядно продемонстрировал, что последовательно изображенные контуры одного рисунка, циклически сменяющие друг друга, превращаются в анимацию. Подобное же происходит и при разглядывании пещерных рисунков в свете мерцающих факелов, когда срабатывает нехитрый оптический спецэффект и фигурки начинают двигаться.

Специфику первобытного искусства передает не только то, что в нем есть, но и то, чего в нем нет. В нем нет портрета и пейзажа, нет архитектуры. Для портрета или пейзажа нужен индивид, осознающий свою уникальность, для архитектуры – идеи и идеалы, которые возникнут позже – при переходе к раннеклассовому обществу и государственности.

В заключение освещения особенностей первобытного искусства отметим, что у эстетиков и искусствоведов нет единого мнения по вопросу прогресса в искусстве. Мы скорее разделяем мнение, что прогресса здесь нет: как в первобытном, так и в современном искусстве есть свои шедевры и поделки, мастерство и ученичество. Эту мысль хорошо иллюстрирует обращение современных художников к первобытному искусству как источнику творческого вдохновения, мотивов и выразительных приемов.

1.3. Ранние формы верований

Современное общество склонно оценивать религию как нечто устоявшееся, постоянное, как исторически наиболее раннюю форму проявления человеческой духовности. Однако, как отмечает профессор религиоведения из Академии Або г. Турку (Финляндия), доктор Нильс Г. Хольм, «религиоведение указало нам и на то, что существует еще некий вид духовности помимо того, который обеспечивается традиционными религиями». К сфере духовного за пределами религии он относит «озабоченность по поводу разрушения нашей планеты, по поводу проблем и возможностей вследствие глобализации, вопросов мира и межкультурного взаимопонимания, переживаний, вызванных изобразительным искусством, музыкой и т. д.».

Как и эстетическое чувство, творчество, религиозные переживания и религиозный опыт (мистический опыт, опыт Бога и т. п.) присущ только человеку. Уместно вспомнить определение сущности человека, принадлежащее средневековому христианскому философу Аврелию Августину: человек – это существо верующее. Популярные сегодня теории социогенного или биологического происхождения религиозного чувства у человека не дают оснований для прямого выведения человеческой духовности, в частности религиозного опыта, из «биологических предпосылок», для сравнения человека и животных в этом отношении.

Для верующего человека источник его веры – в Боге. Понимание человеческой духовности как «вмененной Богом» составляет сущностный момент религиозного мировоззрения. Это хорошо иллюстрирует религиозная мифология – от мифов о сотворении человека и даровании ему Богом Закона вплоть до сюжетов теофании[4]. В развитых религиозных системах (буддизм, иудаизм, христианство, ислам) высшая реальность, реальность Бога, никогда не понимается с утилитаристских, прагматических позиций, она самоценна и предопределяет реальность мира человека. В силу существования высшей (трансцендентной) реальности человек может действовать, сообразуясь с высшими ценностями и идеалами, – альтруистически, независимо или даже вопреки целям выживания, собственного благополучия и т. п.

Если вопрос о существовании Бога (богов, «сверхъестественного», духов) является дискуссионным для критически настроенной части человечества, то вопрос личной веры конкретного человека необходимо признать стоящим вне каких-либо обсуждений. И не только потому, что цивилизованное человечество признает свободу совести как одно из прав личности, но в силу самоценности жизненного опыта человека, отрицать который – значит отвергать личность. При этом вопросы веры (в кого или во что верит человек, и как именно он верит) являются наисложнейшими и наиболее интимными.

Формирование высших устремлений человека происходило в рамках религиозного мировоззрения. Нет исторических примеров, свидетельствующих о независимом, внерелигиозном формировании гуманистических представлений, как нет исторических примеров культур, совершенно не знавших религиозности. Светская этика и направление светского гуманизма, противопоставляющие себя религии, – результат длительного духовного развития человечества. Возникли они по историческим меркам довольно поздно. Кроме того, их возникновение и развитие не упразднили и не вытеснили религиозную веру и религиозную этику.

Феномен веры значительно шире христианской или какой-либо другой религии. Предметом веры не обязательно являются собственно религиозные представления, ими могут быть ценности, идеи и идеалы, убеждения и представления за пределами религии – социальные, политические, философские, научные, эстетические (вера в победу социализма или мира во всем мире, в идеалы демократии и права человека, в непогрешимость философских истин или универсальность законов физики, вера в спасительную силу красоты и т. д.). Аврелий Августин связывал человеческую веру с человеческим разумом. В свете вышесказанного, очевидно, что вне человеческого разума не существует и веры.

Британский ученый Р. Докинз утверждает, что ничто не мешает человеку, будучи атеистом, быть счастливым, уравновешенным, глубоко интеллигентным и высокоморальным. Это стало возможным потому, что современность наследует духовное богатство человечества, добывавшееся предшествующими поколениями на протяжении более двух миллионов лет. Не для всех людей открыта и привлекательна возможность обретения духовной опоры исключительно в самих себе и ее поддержания вне социальных институтов культуры, в частности религии. На наш взгляд, сегодня религиозная вера и религия как социальный институт являются гарантами нравственности и морали, приращения духовности. Вера как элемент духовности неуничтожима, религиозная вера в Бога или богов и научная вера в универсальность законов природы обнаруживают историко-культурную связь и общее основание – признание реальности, существующей независимо от человеческого сознания.

Американский социолог Р. Коллинз обнаруживает прямую связь между атеизмом или религиозностью исследователя и результатами изучения религии. Показательны расхождения, возникающие между представителями богословско-теологического и научного подходов уже на стадии определения религии. Так, представитель богословско-теологического подхода А. Мень определяет религию как «восстановление связи между человеком и Богом», нарушенной при грехопадении. Придерживающийся материалистических позиций отечественный исследователь религии С.А. Токарев определяет различные формы религии как «искаженное отражение какой-то определенной стороны материального бытия людей».

Итак, в основе религиозного мировоззрения лежит вера. Вера шире собственно религиозной веры, она является неотъемлемым компонентом любого мировоззрения, но, несомненно, не существует вне человеческого разума. Это само по себе не дает оснований считать религиозную веру «измышлением». Реален религиозный опыт, реально влияние религии на развитие человечества в прошлом и в настоящем. Это влияние было более сильным или даже определяющим в первобытности, древности и Средневековье по сравнению с Новым временем, когда религиозная картина мира подверглась атакам становящегося рационального мышления, утверждавшегося философией и наукой, а также связанного с рационализмом атеистического мировоззрения. Но это влияние ощущается и в современности, что обусловлено, прежде всего, спецификой человеческой психики и внутренней фундаментальной потребностью человека в вере как доверии к миру, себе, другим людям, потребностью в принятии реальности и установлении идентичности (с определенной группой, ее религией и культурой).

Первобытные религиозные представления и верования исследуют следующие науки: философия, исторические науки, психология, антропология, сравнительное языкознание и сравнительное литературоведение (историческая поэтика и фольклористика). В последние десятилетия все более заметным становится вклад естественных наук в исследование проблемы происхождения религии. Это касается современных физических методов датировки и морфологического исследования исторических памятников, использования аэрокосмической съемки для определения ареала захоронений, вклада геологии и химии, генетики и медицины, нейробиологии и др.

Целесообразно проводить исследование религиозной веры в культурном контексте. Прежде всего, религия – одна из сфер культуры и культурный институт, наряду с другими, имеющими не менее важное значение, такими как материальная культура во всем ее внутреннем разнообразии (хозяйственная культура, экономическая культура, культура повседневности, физическая культура и эротическая культура), философия, наука, политика (см. рис. 1). Строго отделить религию от других сфер культуры невозможно даже в теории, особенно это касается религиозных представлений и верований первобытности, когда хозяйственная деятельность человека, миф и искусство не существовали автономно друг от друга.

Первобытная культура была бесписьменной, и единственная возможность для реконструкции первобытных религиозных представлений и верований заключается во всестороннем анализе явлений материального порядка, в которых они получили предметное воплощение, объективацию – в анализе человеческих останков и погребальных комплексов, орудий, украшений и т. п., а также первобытного изобразительного искусства (рисунков, живописи, скульптуры) и графических символов. Религия и ее основа – религиозная вера – являются частью человеческой духовности, включающей также художественное творчество, философию, науку и другие компоненты, с которыми религия и религиозная вера находятся в тесном и сложном взаимодействии. Только в рамках культурного контекста становится возможным различение феноменов веры, религиозной веры, религии, духовности, религиозности и мистицизма.

Далее, между первобытными религиозными представлениями и верованиями, с одной стороны, и оформившимися при переходе от древности к Средневековью развитыми религиозными системами, с другой, существуют значительные содержательные различия и огромная временная дистанция. Первые – принадлежность доистории и мифосознания, вторые – культуры на этапе исторического развития и религиозного сознания. Элементы первобытных религиозных представлений и верований можно обнаружить сегодня в развитых религиозных системах, но они претерпели столь серьезные трансформации, что их обнаружение требует специальных исследований. С другой стороны, христианский, исламский религиозный опыт или даже современные формы шаманизма, тотемизма, анимизма или фетишизма не могут служить безоговорочными моделями реконструкции первобытных верований. Реконструкция должна учитывать историческую динамику религиозной сферы и динамику других сфер культуры, в особенности материальной и художественной, а также изменения в коллективном и индивидуальном сознании и самосознании.

Динамику религиозных представлений отражают существующие философские и научные типологии религии. По времени возникновения религии принято подразделять на архаические (ранние или родоплеменные), возникшие в доисторическую, дописьменную эпоху, и поздние, оформившиеся в историческую (письменную) эпоху. В поздних религиях, в свою очередь, выделяют так называемые национальные религии (индуизм, иудаизм, конфуцианство, синтоизм) и мировые религии (буддизм, христианство, ислам).

В философском, содержательном и структурном отношении религиозные системы подразделяют на политеистические, т. е. религии многобожия (в христианской критике – языческие), и монотеистические – религии единобожия. Отдельную группу внутри монотеистических религий образуют так называемые авраамические религии, к которым относят и религии откровения – иудаизм, христианство и ислам. Э. Фромм предлагает различать религии авторитарные, в которых «Бог есть символ власти и силы… а человек совершенно бессилен», и гуманистические религии, «избирающие центром человека и его силы». По конструктивному или деструктивному характеру воздействия религии на психику человека выделяют конвенциональные религии и псевдорелигиозные (деструктивные) культы.

В рамках той или иной религиозной системы складываются соответствующие типы религиозности, которые подразделяются на общераспространенные, поощряемые религиозной системой, и маргинальные. На протяжении жизненного пути религиозные представления, форма и глубина их интериоризации отдельной личностью могут претерпевать существенное развитие. Так, Г. Олпорт выделяет два основных типа религиозности: extrinsic (E) – внешне ориентированная (институализированная) религиозность, обеспечивающая безопасность, социальный статус или служащая самооправданием, и intrinsic (I) – внутренне ориентированная религиозность, находящая мотивацию в религии как таковой. Он отмечает, что индивид первого типа использует свою веру, а личность второго типа живет своей верой.

Перейдем к рассмотрению вопросов, связанных с возникновением и развитием религиозных представлений и верований на наиболее раннем этапе жизни человеческого общества, т. е. в первобытности. К материальным свидетельствам формирования собственно религиозных представлений и верований относятся:

– стоянки и погребения (самые древние датируют нижним палеолитом – около 400 тыс. лет назад);

– регулярно повторяющиеся в захоронениях наборы предметов – краски, оружие, украшения, предметы домашнего обихода и др.;

– памятники первобытного искусства – рисунки на гальке, наскальная живопись и рельефы, костяные и каменные статуэтки, орнамент.

Все три названные группы объектов, служащих исследованию архаических религиозных представлений и верований, представляют собой косвенные свидетельства. По этому поводу американский философ культуры, религиовед М. Элиаде замечает, что «от веры и от мыслей, как известно, ископаемых не остается».

При реконструкции первобытных религиозных представлений и верований важными являются следующие объекты:

– религиозные представления ныне существующих «примитивных», или «наивных», культур;

– архаические элементы (образы, мотивы, сюжеты) в составе развитых религиозных систем и в современных цивилизованных культурах в целом (так называемые религиозные «пережитки» – суеверия);

– древние и средневековые историко-литературные памятники, сохранившие свидетельства ранних религиозных представлений и практик;

– фольклор (поскольку он хранит архаические мифологемы).

Наиболее авторитетным отечественным исследованием архаических религий остается работа С.А. Токарева «Ранние формы религии», в которой автор выделяет следующие формы религии: тотемизм, вера во вредоносную магию и лечебная магия (знахарство), погребальный культ и культы поздних этапов первобытнообщинного строя (родовые и семейные культы, промысловые культы и культ личных духов-покровителей, тайные союзы и обожествление вождей, земледельческие культы и культ племенных богов, шаманизм).

Тотемизм (от англ. totemism) – это вера в родство между группой людей (родом, фратрией) и тем или иным видом животных (включая насекомых), реже растений, т. е. тотемом (на языке североамериканских индейцев оджибве «от-отем» – его род). Тотемное животное или растение считается «отцом» или «старшим братом» представителей рода, его расположение поддерживается соблюдением со стороны людей определенных правил. К таким правилам относится, прежде всего, запрет на убийство тотемного животного, нарушаемый в особых, четко регламентированных, ситуациях, например в день праздника, посвященного тотему, причем ритуальное убийство является кульминацией сложного драматургического действа и осуществляется в соответствии с жесткими предписаниями. Членам группы также нельзя употреблять мясо тотемного животного в пищу. Среди магических обрядов тотемизма выделяются обряды «размножения» тотема и другие, связанные с тотемическими реликвиями («чурингами»).

Вера в родство человека и тотемного животного или растения выполняла ряд важных функций. Прежде всего, в отсутствие других объяснений, отождествление рода (фратрии) и тотема служило своеобразным «объяснением» происхождения человека. Далее, в рамках тотемистических представлений, происходила кристаллизация самого понятия родства, что стало важным этапом в формировании представлений о времени и причинности. Подтверждением последнего являются так называемые «столбы» – разновидность монументальной скульптуры у североамериканских индейцев, представляющая собой нагромождение от основания столба к его вершине объемов в виде схематизированных скульптурных изображений предков вплоть до венчающего столб изображения тотемного животного. Наконец, кровное родство – один из наиболее ранних в истории человечества факторов установления и подпитки групповой идентичности и солидарности, что важно для выживания человеческого коллектива.

Учеными установлено, что тотемизм был повсеместно распространен на доисторической стадии развития культуры. «Классической» страной тотемизма является Австралия, именно на «австралийском материале» были сделаны главные открытия в исследованиях тотемизма. И сегодня в культурах современных цивилизованных народов можно встретить отголоски тотемизма. Например, в русских народных сказках примечательно уважительное отношение к медведю, присвоение ему имени собственного – Михайло Потапыч. Вплоть до конца первой четверти ХХ в. этнографы фиксировали случаи, когда русские крестьяне держали на подворье медведя или клали под кровать бездетной супружеской пары медвежий помет, – медведь почитался воплощением силы, в частности, репродуктивной. Не меньшим почтением медведь пользовался и у североамериканских индейцев, да и повсеместно в Азии. Американский поэт Г. Лонгфелло великолепно запечатлел образ Мише-Моквы (Великого Медведя) в эпической поэме «Песнь о Гайавате», основанной на индейской мифологии.

Отголоски тотемизма прослеживаются и в поздних языческих культах богов-покровителей домашних животных и скота. К таковым относится культ Велеса у славян, который в русской культуре парадоксальным образом сосуществовал с православием еще на протяжении всего XIX в. Отдельные элементы тотемистических представлений трансформировались в суеверные приметы, касающиеся, например, человеческих волос, усов, бороды, наделяемых магической силой, как, например, в библейском сюжете о Самсоне, чья физическая и нравственная сила зависела от соблюдения обета не стричься.

Эпос и сказки, малые формы фольклора (пословицы и поговорки, загадки, заговоры и заклинания, магические формулы и формулы проклятий), все естественные языки хранят память о ранней стадии развития человечества, когда оно всецело зависело от природы и от животных, дававших пропитание, топливо, материал для изготовления одежды, орудий труда, предметов быта, украшений и т. д. Такой «след» можно обнаружить в зооморфных метафорах, сложившихся в результате длительных и заинтересованных наблюдений за животными, наделяющих человека их качествами (и наоборот), – «попугай», «хамелеон», «лиса», «медведь», «шакал» и др. В целом же отметим, что если в первобытности сравнение человека с животным носило скорее позитивный характер, то по мере приближения к современности ситуация усложняется, т. к. животная природа человека (в свете позднейших идей о его величии и предназначении) начинает оцениваться неоднозначно, а порой и отрицательно, если она вступает в противоречие с социальными нормами.

Отголоски тотемизма также обнаруживаются в поздних религиях – иудаизме, христианстве, причем не только в зооморфных образах, символизирующих Бога (таков, например, образ «Агнца» – Иисуса Христа в христианстве), но также в представлениях о жертве и обрядах жертвоприношения, «чистых» и «нечистых» животных и в соответствующих пищевых табу и других предписаниях.

Британский антрополог, религиовед Дж. Фрэзер специально исследовал архаический срез мифологии Ветхого Завета. Например, восходящим к тотемистическим представлениям и обрядности является знаменитый сюжет, когда состарившийся и подслеповатый Исаак наощупь распознает своих сыновей Исава и Иакова, чтобы провозгласить свою родительскую волю. Многократно подчеркиваемая, неслучайная «волосатость» зверолова Исава, в противовес «гладкости» пастуха Иакова, по мнению Дж. Фрэзера, отсылает к древнейшим обрядам установления родства, а также законнорожденности и первородства, в которых в роли «родителя» фигурировала маска, изображающая какое-либо животное (чаще всего – козу). Интересно, что в обряде инсценировалось рождение ребенка от животного. В незапамятные времена таким животным было, вероятно, тотемное животное, по отношению к которому и устанавливалось родство всех членов коллектива. Все повествование об Исаве и Иакове в целом, включая эпизод маскировки Иакова под Исава путем обкладывания рук козлиными шкурами, полагает Дж. Фрэзер, является поздней, искаженной интерпретацией древнейшего тотемистического обряда. Вся история конкуренции и конфликта Исава и Иакова в целом являет собой метафорическое воплощение идеи предпочтительности производящего хозяйства перед присваивающим, символ смены культурно-исторических эпох.

Отметим сопутствующие тотемизму представления и установки общемировоззренческого и психологического плана. Среди них, пожалуй, главное – это признание того или иного животного (растения) воплощением качеств и свойств, необходимых для выживания. Отнюдь не обязательно это сила, агрессивность, скорость реакции и развитые мыслительные способности, выделяющие крупных хищников. Не менее важны искусство маскировки, плодовитость, умение пережидать неблагоприятные условия и спасаться бегством, выносливость и способность к кооперации. Это объясняет, в частности, почему заяц, «трусливый» и «беспомощный», с точки зрения русского народа, является для коренных народов Сибири настоящим героем. Другой, связанный с первым, момент – оценка человека как существа, менее приспособленного к выживанию в природе, чем животные и растения. Это явствует из того, что тотем – всегда эталонное и максимальное воплощение недостающих и востребованных человеком качеств. Оба названные момента, возможно, составляют общее психологическое основание архаического, древнего и средневекового исторического пессимизма, порожденного аффективным переживанием человеком своей выделенности из природы и мифологической идеализацией прошлого как предшествующей обретению сознания стадии (мифы о «золотом веке», с одной стороны, и о грядущей мировой катастрофе, с другой; мифы о физической, умственной и нравственной деградации человечества при смене поколений).

Тотемистические представления отражают перенос принципа родства в область производственных отношений, связь племени с территорией охоты и кочевья. При этом отдельные ландшафты приобретают повышенную значимость, так складывается «сакральная география» (мифологические представления об особой «энергетической силе» центра территории и его связях с другими конкретными местами, периферией и границами). Мифология, формирующаяся на основе тотемистической веры, помещает самого предка-тотема в систему социальных отношений, аналогичных человеческим.

Тотемистические представления находят отражение и в обрядности – поклонении тотему, его умилостивлению и приобщению к нему. Тотемистические обряды приурочены к важнейшим этапам жизни человека от рождения до обретения нового статуса (посвящение в охотники и воины, заключение брака) и смерти. Другой важной составляющей тотемизма является жесткая регламентация взаимодействия с тотемом, межличностных и хозяйственных отношений – система табу. Наибольшее развитие данная система получила в Полинезии, где запретительные нормы «табу» (от полинезийск. tapu – особо отмеченный, выделенный) дополняются поощрительными нормами «ноа» (от полинезийск. noa – всеобщий, обыкновенный).

С.А. Токарев полагает, что мифологизация тотемистических представлений и магические практики стали в первобытности источником возникновения анимизма (от лат. anima – душа) – веры в «души» и «одушевленность» как общее свойство живых людей и сил природы. Общая вера в сверхспособности врагов, сначала иноплеменных, а затем и одноплеменных (по мере нарастания социальных противоречий внутри сообществ), негативно влиять на жизнь группы и отдельных ее членов трансформировалась постепенно в веру в злых духов (позже – богов), насылающих смерть, болезнь, несчастные случаи и неудачу. Современные «наивные народы» представляют злых духов в антропоморфных образах либо в образах хтонических чудовищ. Библейский змей-искуситель из этой же категории.

Один из первых исследователей истории религии Э. Тайлор считал анимизм основой всех других форм первобытных религиозных верований, и эта версия была в определенном смысле удобной. Спустя время ученые установили позднее возникновение анимизма по сравнению с другими формами архаической религиозности, а также существование религиозных представлений, лишенных черт анимизма. Поэтому С.А. Токарев предлагает рассматривать анимизм как привходящий, хотя и значимый, компонент различных самостоятельных форм религии, как специфическую для них «анимистическую образность».

На этапе возникновения и раннего развития анимизма представления о душе сохраняли черты первобытного материализма. Душа не мыслилась чем-то самостоятельным по отношению к телу. Это косвенно подтверждают архаические элементы древних и современных религий и религиозных практик. Например, у евреев запрет на употребление крови животных в пищу обусловлен первобытной верой в то, что кровь является «вместилищем» души. По аналогичным причинам в Древнем Египте бальзамированию и сохранению подлежали не только скелетные останки умершего, но также его почки и сердце как органы, в которых обитает душа. У некоторых современных африканских народов до сих пор в ходу примечательные маски, на которых расстояние между основанием носа и подбородком соединяет широкая красная линия, символически отмечая часть лица, связанную с важными процессами дыхания и питания, речи и связанного с ней мышления.

Один из спорных вопросов истории религии – является ли магия самостоятельной формой религии или религиозной практикой в составе других форм религии. С.А. Токарев считает магию самостоятельной формой религии, т. к. в основе разнообразных магических обрядов и ритуалов лежит основанная на страхе и межплеменной вражде вера во вредоносную магию, в способность человека нанести особым, таинственным путем вред другому человеку.

Исследования жизни современных австралийцев выявили широкую распространенность веры во вредоносную магию: любая смерть, кроме смерти в бою, приписывается колдовству. Хотя колдовство осуждается обществом и практикуется довольно редко, а рядовые члены общины не верят в собственные магические способности, вера в саму возможность таких сверхспособностей устойчива и ведет к всеобщей взаимной подозрительности. В первобытную эпоху психологическими основаниями для этого были: нестабильность функционирования психики, общая настороженность, тревожность (настоящее было исполнено известными заботами и опасностями, а будущее – неизвестными угрозами), остро ощущаемая и переживаемая непредсказуемость поведения человека, обусловленная наличием у него, помимо природных детерминант (инстинктов), сознания.

И сегодня каждый человек испытывает необходимость интерпретации и прогнозирования действий других людей и сталкивается с ограниченностью своих возможностей в этом плане. Не удивительно поэтому, что и в современных обществах вера в порчу и сглаз – частое явление. В вудуизме современных западноафриканских народов эта вера составляет мировоззренческое ядро, на снятие порчи и сглаза направлена детально проработанная система магических действий. В некоторых странах Латинской Америки древнекитайское учение фэн-шуй и практика изготовления оберегов (восьмиугольников Багуа) в соединении с верой во вредоносную магию породили уникальное культурное явление – «войны зеркал Багуа». На фасадах и в коридорах домов густонаселенных кварталов можно увидеть множество расположенных друг напротив друга зеркал Багуа, призванных отражать потоки отрицательной энергии. Впечатляет и экономический эффект – обряды и ритуалы снятия порчи и сглаза приносят соответствующим специалистам (колдунам, гадалкам и экстрасенсам) сверхдоходы, что подтверждает устойчивость первобытной веры во вредоносную магию.

В свою очередь, вера во вредоносную магию породила так называемую лечебную магию (знахарство). В знахарстве вера в сверхъестественное поставлена на службу целям всестороннего оздоровления человека, и объединяет, с одной стороны, стоящую вне религии народную медицину, а с другой, лечебную магию, рациональные и суеверно-магические приемы. Среди рациональных методов – химическое и физическое воздействие на человека (трав, массажа, припарок, перевязок), среди иррациональных – введение в транс, умилостивление злых духов, манипуляции с воображаемыми предметами-посредниками вроде «магических камней».

Народная медицина постепенно отделялась от знахарства, а знахарство переплеталось с шаманизмом. В древности отголоски знахарства можно обнаружить в вере в богов-целителей, в средневековье – в вере в святых-целителей и даже королей-целителей, в целительную силу святых мощей и священных реликвий. Эта наивная вера уходит корнями в первобытность, когда вождь выполнял и политические, и жреческие функции, нес ответственность за здоровье и всяческое благополучие всех членов коллектива. При этом здоровье самого вождя было очень важно, т. к. являлось залогом общего благополучия. Религиозное целительство вызывает споры: многие склонны видеть в нем шарлатанство и своего рода бизнес, другие подходят к религиозному целительству сугубо прагматически, например, рассматривая пост в иудаизме и христианстве как «диету». Эти споры, на наш взгляд, высвечивают необходимость рассматривать рациональные и иррациональные компоненты, и в знахарстве, и в его древних и средневековых отголосках, и в религиозном целительстве в комплексе, как оказывающие системное, целостное воздействие на физическое, психологическое и духовное состояние человека.

По целям воздействия помимо вредоносной и лечебной магии выделяют также любовную, промысловую, военную. По методам – контактную (непосредственное воздействие), инициальную (когда магическому воздействию подвергается недосягаемый объект), парциальную (опосредованное воздействие через манипуляции с волосами, ногтями и даже тенью, принадлежащими объекту воздействия), имитативную. Близка к магии вера в приметы (мантика), но в ней человек только пассивный наблюдатель происходящего, хотя в повседневной жизни человек может совершать реальные действия по избеганию или достижению предполагаемых приметами следствий. Близки, но не относятся к магии, и так называемые символические действия, выступающие репрезентациями, устанавливающими в наглядной форме новый статус, новое качество индивида или новое и значимое положение дел. Таковы многие обряды, связанные с усыновлением, заключением брака и т. д. Достаточно сложно разграничить магию и рациональные действия, совершаемые людьми в процессе производства.

Вера во вредоносную магию, как и вера в сверхспособности отдельных индивидов или злых духов к негативному влиянию на ход событий, эволюционировала в магию (от греч. magica – колдовство, чародейство) – веру в таинственные силы, с помощью которых, и в опоре на символические действия, можно добиться желательного, причем не обязательно негативного, воздействия на других людей и предметы. Как видим, в этом случае магия неотделима от магических действий – исполненных символического смысла обрядов, нацеленных на непосредственное воздействие человека сверхъестественным образом на тот или иной материальный объект, а также богов или духов. В одних случаях магические обряды связаны с анимистическими представлениями, в других – нет.

Практическая направленность магических действий – это причина, по которой многие исследователи отказывают магии в самостоятельности. Действительно, магические действия пронизывают все существующие религии, не исключая и христианство, в составе которых магия по факту играет значительную роль, но признается «производной» по отношению к религиозным представлениям и ценностям, этическим предписаниям. Ожидание чуда имеет ту же психологическую природу, которая толкала первобытных людей к совершению магических обрядов. По мнению Дж. Фрэзера, магия основана на ошибочном понимании связи сходных или смежных явлений как реальной связи между самими предметами. Уместно вспомнить, что мышление первобытного человека только начинало осознавать существование в мире причинно-следственных связей. В религии вмешательство сверхъестественных сил в ход событий интерпретируется как свободное и не обязательное, а в магии – как систематическое и обязательное. Соответственно этому магические действия человека основаны на убежденности в ответных действиях сверхъестественных сил, а в религии верующий исходит из осознания и приятия того, что молитва может быть и не услышана. Различия в понимании соотношения свободы и детерминизма в действиях человека и сверхъестественных сил составляют основания для противопоставления магии и религии.

Тесно связана с магией и вера в таинственную силу конкретных предметов – фетишизм (от фр. fetiche – талисман, амулет, идол). Теоретически в качестве фетиша может выступать любой предмет. Его выделение из множества объектов окружающего человека природного и социального мира обычно исходит из ассоциации, связывающей данный предмет с некими значимыми для человека событиями, последовавшими после столкновения человека с этим предметом. Такая ассоциация чаще всего бывает случайной и ложной, хотя иногда предметом фетишистского поклонения становятся предметы, каким-то образом связанные с чудесным спасением человека, избавлением, исцелением, обретением какого-либо блага. Но чаще это бывает предмет, поразивший человека своим внешним видом, свойствами или редкостью, – камень необычной формы, зуб животного (кость), фрагмент ствола дерева и т. д.

Фетиш функционирует в рамках системы обоюдных обязательств. Задача фетиша – содействовать удаче человека во всех его делах. Ответная благодарность человека проявляется во всесторонней заботе о фетише – его кормлении, одевании, почтительном обращении. Если одна из сторон нарушает статус-кво, «договор» аннулируется. Несоблюдение человеком обязательств в отношении фетиша грозит различными бедами, вплоть до смерти. «Лень» фетиша приводит к тому, что человек его забрасывает (перестает ухаживать за ним, бьет, поносит бранными словами или попросту выкидывает).

Элементы фетишизма можно обнаружить и в современном обществе, как независимо от религии (например, у коллекционеров, в системе моды и т. п.), так и в религиозной обрядовости (в почитании священных реликвий). Разновидностью фетишизма является идолопоклонство, в котором идол (материальный предмет, которому придана форма человека или животного) наделяется таинственной силой. Именно с идолопоклонством своего народа вел борьбу ветхозаветный Моисей, в идолопоклонство впал в старости и Соломон. В Библии, и в Ветхом, и в Новом Заветах тема идолопоклонства возникает в связи с однозначно положительной оценкой монотеизма, веры в личностного и абсолютного Бога, как прогрессивной и финальной стадии духовного развития человечества по отношению к предшествующей, когда человеку были недоступны сложные идеи и возвышенные религиозные переживания и когда человек слишком зависел от материального аспекта жизни.

К первобытным формам религии, кроме названных, относится и погребальный культ – совокупность обрядов и верований, связанных с умершими. В погребальном культе первоначально проявился естественный для многих животных позыв изолировать гниющий труп, и в то же время – проявление привязанности, стремление держать останки сородича близ себя. Развитие погребального культа привело к формированию на его основе религиозно-магических представлений, распространенных у всех известных народов. В них представления о душе стали приобретать идеалистический характер, душа стала мыслиться не только как «бесплотная», но и как воплощение идеального начала бытия, противопоставляемое материальному. Однако происходило это уже за рамками первобытности – в древности и средневековье.

К поздним формам религии, возникшим на последней стадии родоплеменного строя, относятся родовые и семейные культы, промысловые культы, культ личных духов-покровителей, тайные союзы, земледельческие (земледельческо-скотоводческие) культы сельских общин, культ племенных богов, шаманизм. Шаманизм (от тунгусо-маньчжурского «саман» – человек, способный общаться с духами) – сложное явление, основанное, как и другие формы первобытной религии, на вере в возможность взаимодействия со сверхъестественными силами и влияния на них, по сути, манипулятивного. Шаманизм вбирает в себя элементы тотемизма, магии, анимистической образности, различных культов, мистики и широко распространен у многих народов Азии (повсеместно – в Сибири), североамериканских индейцев, в Африке, Австралии и др.

Особенность шаманизма заключается в исключительной роли личности шамана в установлении диалога и вообще в поддержании взаимоотношений людей с духами. Специфика шаманизма также в детально разработанной картине мира, в которой четко выделяются три мира: срединный, в котором живут и действуют люди, мир неба и преисподней, где обитают благожелательно или неблагожелательно настроенные по отношению к человеку духи, призываемые и принуждаемые шаманом к содействию и сотрудничеству. Центральный образ шаманского сеанса – путешествие – как раз и представляет собой особо выделенный во времени и пространстве эпизод, в ходе которого шаман вступает в серию диалогов с духами и доводит их решения до своих подопечных. Соответствующая шаманизму картина мира находит в нем яркое художественное и символическое воплощение.

Какие бы практические задачи не стояли перед шаманом, главное его призвание – посредничество между мирами. Именно оно обеспечивает успешность лечебной, промысловой, военной магии, к которой прибегает шаман. Диалог шамана с духами становится возможным потому, что шаман обладает соответствующими способностями и знаниями. Во время камлания шаман находится в состоянии транса, которое сам у себя и вызывает. Как считает М. Элиаде, шаман является целителем и проводником душ потому, что он знает техники экстаза, т. е. потому, что его душа может безопасно оставлять свое тело и путешествовать на очень большие расстояния, достигать Ада и возноситься на Небо. Он по собственному опыту знает внеземные пути. Он может нисходить в Ад и возноситься на Небеса потому, что он уже там был. Риск заблудиться в этих запретных зонах всегда велик, но посвященный и располагающий духами-хранителями шаман является единственным человеческим существом, которое может пойти на этот риск, углубляясь в мистическую географию.

По версии некоторых этнопсихиатров (С.В. Дремов, И.Р. Семин, Е.С. Новик, В.Р. Кабо), шаман – это сверхличность, способная к погружению в транс себя и своих «пациентов», контролю глубины транса и при этом разыгрывающая сложное по структуре драматическое действо (камлание), в котором исполняет роль самого себя, призываемого духа или духов, поэта, повествователя-комментатора, певца и танцовщика.

Хорошо изучены признаки так называемой шаманской болезни, которая выделяет способного, «призванного» быть шаманом человека. То, что такой человек обязательно находится, и не всегда это родственник прежнего шамана, указывает на социальный механизм выдвижения соискателя «вакансии» шамана, на высокую социальную востребованность такой личности и социальную значимость института шаманизма.

Известно, что трансовые состояния могут вызывать выраженный обезболивающий эффект, а также позволяют «переписывать» или стирать психологические программы, содержащие некие «поломки», например негативные установки. То есть действие транса не ограничивается однократным смягчением физических страданий, оно может простираться за пределы сеанса медитации или ситуации лечебного камлания, т. к. способствует активации сил самоизлечения. По мнению К. Леви-Стросса, исследовавшего шаманистские целительские практики южноамериканских индейцев, при этом имеет место «чисто психологический путь исцеления» и «психологическая манипуляция с больным органом».

Ядром этой манипуляции является установление диалога не только с духами, но и с больным органом. На протяжении этого своеобразного диалога огромную роль играют механизмы символизации – десимволизации, кодирования – декодирования. Так, боли сначала позволяют достичь пика интенсивности, при котором масштабы больного органа достигают космических, при этом больной орган воспринимается как форма макрокосма и одновременно его символ. На следующей стадии пациент под водительством шамана осуществляет обратное движение по снижению уровня болевых ощущений и десимволизации больного органа.

В заключение подчеркнем, что религиозный опыт глубоко индивидуален, при этом в него вовлечена вся личность человека и он несводим к функционированию мозга. «Положительное влияние» религии и связанных с ней религиозных практик на человека не исчерпывается возможностями исцеления и достижением вполне прагматических целей (например, материальное благополучие и упрочение политической власти), ведь религиозный опыт принадлежит духовной сфере и может оказывать всестороннее влияние на человека, на его эмоции, волю, потребности, систему ценностей, представления, в конце концов, судьбу.

В наши цели не входит специальное рассмотрение негативного влияния религии на человека и общество, но оно также возможно, как и позитивное. Ярким негативным примером является деятельность религиозных сект, формирующая у людей так называемую религиозную зависимость – мощное средство манипуляций сознанием. Негативными примерами являются действия Святой инквизиции и вообще любого толка религиозный фанатизм (крестоносцев, террористов). Религиозные представления могут принимать ужасающую форму в составе религиозно-архаического бредового комплекса при шизофрении. Все это явления разного порядка, но они указывают на тонкость грани между верой, легковерием и суеверием. «Подлинная» конкретная вера или «неподлинная», конструктивное или деструктивное воздействие она оказывает на человека – вопросы, разрешаемые по-разному, с учетом конкретных исторических и личных обстоятельств. Критика религии как социального института (М. Лютер, К. Маркс) оказала влияние на развитие религии, но религиозная вера как феномен человеческой духовности не прекратила своего существования.

В этой связи интересно наблюдение, сделанное Р. Скиннером в ходе многолетней психотерапевтической практики, относительно психологических черт, присущих личности верующего человека. По его мнению, верующие в какой-то мере более открыты и ранимы, более осознают себя частью всего человечества, частью Вселенной, «листьями дерева». Их более беспокоит и глубже интересует смысл собственного существования внутри целого, нежели опасения и надежды по поводу того, что случится с ними завтра. Они ведут себя так, как будто когда-то получили возможность взглянуть вниз с высокой горы. Неясное воспоминание об этом зрелище впоследствии приводит их к поискам того, что они уже давно увидели.

Следовательно, религиозные представления и верования первобытности находились в тесном взаимодействии с составлявшим основу социальной организации родовым строем, а также художественной сферой (изобразительным искусством, музыкой и хореографией). Творцом материальной и духовной культуры первобытности был коллективный субъект, и создаваемые им материальные и духовные ценности были подчинены задаче выживания человеческого коллектива. Однако уже на самом раннем этапе антропогенеза эффективность человека как вида обнаружила прямую зависимость от социального и культурного факторов. Это нисколько не принижает значимость духовной культуры. Напротив, сегодня, когда существование человечества подвергается новым угрозам, наиболее серьезные из которых связаны с разрушительными последствиями деятельности самого человека, в полной мере высвечивается высокий смысл выживания и созидательная, гуманистическая роль культуры.

Развитие религии на протяжении продолжительного периода социо– и культурогенеза – это та сфера, в которой происходила и происходит регуляция отношений человека с миром, кульминацией которой стало, на наш взгляд, осознание человеком включенности в процессы, не зависящие от воли и эгоистических устремлений отдельного индивида. Это не означает принятия пассивной жизненной позиции. Это, по словам австрийского психолога А. Адлера, «утрата эгоцентризма» как условие и гарант душевного здоровья человека и человечества.

Таким образом, культура первобытности является фундаментом всей культуры человечества. Множество явлений человеческой жизни, в том числе и современной, таких как мифология, язык, письменность, полезные знания, искусство и религиозные верования, берут свое начало в глубокой древности. Напрашивается вывод о том, что в определенной мере представления и поступки современных людей являются продуктом знаний, которые возникли на ранних стадиях развития культуры. Американский антрополог Ф.У. Боас (1858–1942) писал: «Во многих случаях различия между человеком цивилизованным и первобытным оказываются скорее кажущимися, чем действительными… между тем как в действительности основные черты ума одинаковы». Кроме того, первобытная эпоха не полностью ушла в прошлое. Нам в наследство остались некоторые элементы первобытной культуры, такие как магия и колдовство, суеверия и предрассудки, пережитки обрядов и ритуалов первобытных культов. И, наконец, искусство первобытной эпохи послужило основой для дальнейшего развития мирового искусства.

Вопросы для самоконтроля

1. В чем состоят психологические предпосылки возникновения религии? Перечислите особенности психики первобытного человека.

2. В чем заключается принципиальное расхождение между религиозным и научно-атеистическим взглядами на религию?

3. Охарактеризуйте первобытное искусство по плану: реалистические (натуралистические) и символические тенденции в первобытном искусстве; виды (роды) и жанры первобытного искусства; основные версии происхождения искусства.

4. Каковы материальные свидетельства (памятники) духовной культуры первобытности?

5. Когда возникли религиозные представления и верования? Чем они отличаются от собственно религии?

6. Назовите и охарактеризуйте ранние формы религии.

7. Перечислите функции религиозных представлений и верований первобытности.

8. Какие три компонента образуют триаду, характеризующую первобытную культуру?

9. Охарактеризуйте мифосознание первобытного человека. Какие формы приобретают пережитки первобытных мифов в сознании современного человека?

10. Дайте определение мифа. Назовите разновидности мифов.

Список рекомендуемой литературы

1. Белорусов, С.А. Психология духовности, веры и религии / С.А. Белорусов // Журнал практического психолога. – 1998. – № 6. – С. 21–43.

2. Боас, Ф. Ум первобытного человека / Ф. Боас; пер. с англ. А.М. Водена. – М.; Л.: Гос. изд-во, 1926. – 154 с.

3. Вааль де, Ф. Политика у шимпанзе: Власть и секс у приматов / Ф. де Вааль; пер. с англ. Д. Кралечкина; под ред. В. Анашвили. – 2-е изд. – М.: Изд. дом «Высшей школы экономики», 2015. – 272 с.

4. Дескола, Ф. По ту сторону природы и культуры / Ф. Дескола; пер. с фр. О. Смолицкой; под общ. ред. С. Рындина. – М.: Новое литературное обозрение, 2012. – 584 с.

5. Дремов, С.В. Измененные состояния сознания: Психологическая и философская проблема в психиатрии / С.В. Дремов, И.Р. Семин. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2001. – 204 с.

6. Докинз, Р. Бог как иллюзия / Р. Докинз; пер. с англ. Н. Смелкова. – СПб.: Азбука, 2013. – 560 с.

7. Кабо, В.Р. Круг и крест. Размышления этнолога о первобытной духовности / В.Р. Кабо. – М.: Восточная литература, 2007. – 328 с.

8. Культурология. ХХ век: в 2 т.: энциклопедия. Т. 1. А – Л / гл. ред. и сост. С.Я. Левит. – СПб.: Университетская книга, ООО «Алетейя», 1998. – 447 с.

9. Леви-Стросс, К. Первобытное мышление / К. Леви-Стросс; пер., вступ. ст., примеч. А. Островского. – М.: Терра-Книжный клуб; Республика, 1999. – 392 с.

10. Леви-Стросс, К. Структурная антропология / К. Леви-Стросс; пер. с фр. В.В. Иванова. – М.: Эксмо-Пресс, 2001. – 512 с.

11. Мень, А. Библиологический словарь: в 3 т. / А. Мень. – М.: Фонд им. Александра Меня, 2002. – Т. 1. – 605 с.; Т. 2. – 558 с.; Т. 3. – 526 с.

12. Новик, Е.С. Обряд и фольклор в сибирском шаманизме / Е.С. Новик. – М.: Восточная литература, 2004. – 304 с.

13. Ньюберг, Э. Тайна Бога и наука о мозге. Нейробиология веры и религиозного опыта / Э. Ньюберг, Ю. д`Аквили, В. Рауз; пер. с англ. М. Завалова. – М.: ЭКСМО, 2013. – 320 с.

14. Поликарпов, В.С. Лекции по культурологии / В.С. Поликарпов. – М.: Гардарика, Экспертное бюро, 1997. – 344 с.

15. Прилуцкий, А.М. Метафорика религиозного ритуального дискурса / А.М. Прилуцкий // Религия. Церковь. Общество. Исследования и публикации по теологии и религии. – СПб., 2012. – Вып. 2. – С. 21–38.

16. Психология религиозности и мистицизма : хрестоматия / М. Элиаде, Д. Кэмпбелл, Б. Рассел [и др.]; сост. К.В. Сельченок. – Минск; М.: Харвест; Изд-во АСТ, 2001. – 543 с.

17. Радугин, А.А. Введение в религиоведение: теория, история и современные религии. Курс лекций / А.А. Радугин. – 2-е изд., дополн. – М.: Центр, 2000. – 240 с.

18. Религиоведение : словарь терминов / авт. – сост. О.В. Шубаро. – Минск: БГУ, 2013. – 216 с.

19. Скиннер, О.Ч.Р. Психотерапия и духовная традиция / О.Ч.Р. Скиннер // Психотерапия и духовные практики: сборник / сост. В. Хохлов; пер. с англ. Н.В. фон Бока. – Минск: Вида-Н, 1998. – С. 40–62.

20. Столяр, А.Д. Происхождение изобразительного искусства / А.Д. Столяр. – М.: Искусство, 1985. – 298 с.

21. Тайлор, Э. Первобытная культура. Исследования развития мифологии, философии, религии, искусства и обычаев / Э. Тайлор; пер. с англ. Д.А. Коропчевского. – М.: Политиздат, 1989. – 573 с.

22. Теория антропогенеза человека. Проблемы антропологии // Антропогенез. Ру. – Условия доступа: http://antropogenez.ru/zveno/ (дата обращения: 28.02.2016).

23. Токарев, С.А. Ранние формы религии / С.А. Токарев. – М.: Политиздат, 1990. – 622 с.

24. Философская энциклопедия : в 5 т. – М.: Советская энциклопедия, 1960–1970.

25. Фромм, Э. Психоанализ и религия / Э. Фромм; пер. с нем. А. Дванов. – М.: Изд-во АСТ, 2010. – 153 с.

26. Фрэзер, Дж. Фольклор в Ветхом Завете / Дж. Фрэзер; пер. с англ. Д. Вольпина; предисл. и коммент. С. Токарева. – 2-е изд., испр. – М.: Изд-во АСТ; Ермак, 2003. – 650 с.

27. Фрэзер, Дж. Золотая ветвь. Новые плоды (исследование магии и религии) / Дж. Фрэзер; пер. с англ. А.П. Хомика; отв. ред. С.Л. Удовик. – 2-е изд., испр. – М.: Академический проект, 2014. – 406 с.

28. Хольм, Н.Г. Мистика и духовность / Н.Г. Хольм // Диалог культур и партнерство цивилизаций: IX Международные Лихачевские научные чтения, 14–15 мая 2009 г. – СПб.: Изд-во СПбГУП, 2009. – C. 149–153.

29. Шаповалова, Т.А. Тождество, различие и повторение в метафорах первобытной культуры / Т.А. Шаповалова // Вестник Томского государственного университета. – 2012. – № 357. – С. 71–74.

30. Шеффер, Ж.-М. Конец человеческой исключительности / Ж.-М. Шеффер; пер. с фр. С.Н. Зенкина. – М.: Новое литературное обозрение, 2010. – 392 с.

31. Шкуратов, В.А. Историческая психология / В.А. Шкуратов. – 2-е изд. – М.: Смысл, 1997. – 505 с.

32. Элиаде, М. Шаманизм. Архаические техники экстаза / М. Элиаде; пер. с англ. К. Богуцкий, В. Трилис. – Киев: София, 2000. – 480 с.

33. Элиаде, М. История веры и религиозных идей: в 3 т. Т. 1. От каменного века до Элевсинских мистерий / М. Элиаде; пер. с фр. Н. Кулакова. – М.: Критерион, 2002. – 464 c.

34. Энгельс, Ф. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека / Ф. Энгельс // Сочинения / К. Маркс, Ф. Энгельс. – 2-е изд. – М.: Политиздат, 1961. – Т. 20. – С. 486–500.

Глава 2. Культура и религия ранних цивилизаций Древнего Востока

2.1. Культура Древнего Египта и Месопотамии

2.2. Культура Древней Индии

2.3. Культура Древнего Китая и Японии

С древних времен и до наших дней Восток неизменно привлекал к себе внимание путешественников, художников, поэтов, философов загадочностью и необычностью своей культуры, религии, истории, но прежде всего тем, что именно он стал колыбелью человеческой цивилизации. В интересующем нас контексте Восток – это историко-культурологическое, цивилизационное понятие, позволяющее говорить о двух различных типах культуры: восточной и западной.

Если на Западе друг друга сменяли различные культуры, то на Востоке мы имеем дело с чем-то незыблемым, которое модифицируется только в своих проявлениях, сохраняя неизменность в главном. Таковы древнейшие цивилизации Востока, где воплотился такой культурный феномен как наличие устойчивых традиционных общественных связей, поэтому еще со времен античности начинает осознаваться разница между европейским и неевропейским миром.

Традиционным можно назвать такое общество, которое воспроизводит уже имеющиеся духовные и экономические отношения на протяжении длительного времени. Оно характеризуется следующими особенностями:

– неизменностью социально-экономического уклада;

– сакрализацией власти правителя;

– господством общинных отношений, когда человек связан со своей социальной группой и подчинен ей;

– мировосприятием в традиционном обществе, определяемым магией, мифом и религией, что характеризует неотделимость человека от окружающей живой природы.

Указанные особенности в той или иной мере находили свое конкретное воплощение в каждой из древнейших цивилизаций Востока. Именно они и обусловили возникновение дихотомии Восток – Запад. И, с этой точки зрения, Восток стал восприниматься уже не как географическое понятие, а как иной мир, имеющий свои порядки, законы и логику существования.

2.1. Культура Древнего Египта и Месопотамии

Историческая периодизация и мир повседневности. Долина Нила – место возникновения одной из первых цивилизаций на земном шаре. В мировой истории мало стран с таким богатым историческим прошлым, как у древнеегипетской цивилизации, просуществовавшей около четырех тысячелетий и прошедшей долгий и сложный путь своего развития. Древние египтяне создали сложную по своей структуре, высокую по своему уровню и богатую по содержанию культуру, которая, несмотря на традиционализм, присущий восточному обществу, оказала огромное воздействие на культурное развитие не только народов Ближнего Востока, но и древних греков. Многие культурные ценности, созданные египтянами, вошли в сокровищницу мировой культуры и к настоящему времени стали достоянием всего человечества.

Известно, что древние египтяне были народом с хорошо развитым чувством времени. Еще египетский жрец Манефон в своем трехтомном труде «История Египта» выделил периоды Древнего, Среднего и Нового царства, однако историкам пришлось немало потрудиться, чтобы уточнить даты и границы эпох. Это было достаточно трудно, поскольку египетские жрецы отсчитывали время, начиная с первого года правления нового фараона. Потребовалось сопоставить даты событий, описанных египетскими и античными историками. Благодаря ученым стало возможным проследить историю Древнего Египта и установить ее периодизацию.

Древнеегипетская история хронологична и представляет собой последовательную смену эпох. Так, в период Раннего царства (около 3100–2800 гг. до н. э.) Египет управлялся двумя династиями. На период Древнего царства относятся первые восемь династий фараонов Египта (около 2800–2250 гг. до н. э.), Среднего царства – IX–XVI династии (около 2250–1700 гг. до н. э.), Нового царства – XVII–XX династии (около 1580–1100 гг. до н. э.). Затем следует смутное время Позднего Египта (X–VI вв. до н. э.), когда завоеватели сменяли друг друга. Однако счет династий продолжался и заканчивается история суверенного Египта правлением XXVI династии (665–525 гг. до н. э.). С правлением же династии Птолемеев (около 332–30 гг. до н. э.) история Египта завершается включением в 30 г. до н. э. страны в состав Римской империи. Следует сказать, что известны и другие периодизации, но расхождения между ними несущественны.

После присоединения к Римской империи Египет начинает постепенно терять свою самобытную культуру, а с распространением христианства и с исчезновением жречества, как носителя культурного наследия, египетская культура погибла. За время нахождения Египта под властью римлян, византийцев и сменивших их арабов коренной этнос был ассимилирован. Язык, письменность все исчезло. Даже вопрос об этническом происхождении древних египтян до сих пор остается загадкой. И лишь в середине XIX в., благодаря уникальной находке – Розеттскому камню, на котором события египетской истории описывались как с помощью греческого алфавита, так и египетских иероглифов, французскому ученому Франсуа Шампольону удалось расшифровать египетские иероглифы и разгадать загадочные надписи на древних папирусах и стенах пирамид.

Схема социального устройства Египта напоминала пирамиду, во главе которой находился фараон. Ниже его по статусу находились номархи (правители номов, провинций), жрецы, чиновники, писцы, ремесленники, крестьяне и рабы. Общество отличалось жесткой социальной регламентацией, т. к. в нем не существовало «лифтов» социальной мобильности, поскольку разделение труда по профессиям и их закрепление за определенными социальными группами и семьями не давало возможности изменить социальный статус. Так, ремесленники в Египте были уважаемыми членами общества. Некоторыми видами ремесел могли заниматься даже женщины: самостоятельно управлять имениями, заниматься торговлей и стать жрицами в храмах. В целом, египетские женщины пользовались большой личной свободой и имели те же права и обязанности перед законом, что и мужчины. Исходя из всего сказанного, египетское общество можно охарактеризовать как общество закрытого типа.

Исследователи неоднократно указывали на то, что все благосостояние и процветание Египта было связано с великой рекой. Поскольку большинство населения жило в непосредственной близости от Нила, получил развитие водный транспорт: деревянные суда и тростниковые папирусные лодки. Рассматривая фрески в гробницах, можно представить, как выглядели обувь, украшения, одежда и даже косметика египтян. Мастера, изготовлявшие их, отличались необыкновенным искусством. Также из настенных росписей можно узнать о досуге египтян: играх, танцах, развлечениях и музыке. Помимо этого египтяне ценили радости любви и семейной жизни, что нашло отражение в изобразительном искусстве и в литературных памятниках.

Древнеегипетская цивилизация развивалась в контакте с древними государствами Месопотамии (от греч. Междуречье), которые существовали с IV тыс. до н. э. до середины VI в. до н. э., т. е. примерно одновременно с Древним Египтом. В долине между двух великих рек древности – Тигром и Евфратом, сформировался один из древнейших очагов цивилизации, где в ходе исторических событий сложилась высокоразвитая культура. Но в отличие от долины Нила, где на протяжении длительного времени обитал один и тот же народ, и существовало одно и то же государство – Египет, в Месопотамии весьма стремительно по историческим меркам сменяли друг друга различные государственные образования: Шумер, Аккад, Вавилон (Старый и Новый), Ассирия, Иран.

О том, каким было общество, хозяйственная жизнь, быт и нравы жителей Древней Месопотамии, мы можем почерпнуть информацию из Свода законов вавилонского царя Хаммурапи (XVIII в. до н. э.). Первоначально он был записан на глиняных табличках, а в конце царствования Хаммурапи приобрел «парадную» форму – был высечен на черном базальтовом столбе, увенчанном вверху рельефом с изображением царя-законодателя в молитвенной позе перед богом Солнца, правды и справедливости Шамашем, вручающем ему символы власти. Столб с законами Хаммурапи нашли французские археологи в 1901 г. при раскопках эламской столицы – города Сузы, куда он попал в виде военного трофея эламитов в XII в. до н. э.

Из этих законов мы знаем, что свободный полноправный гражданин именовался «авилум» (человек). В эту группу населения входили крупные земельные собственники, жречество, тамкары (купцы), ремесленники, крестьяне-общинники. Кроме свободных в вавилонском обществе имелась такая категория, как «мушкенум» (склоняющийся ниц), которые работали в царском хозяйстве. Утратив связь с общиной, они не имели земли и собственности, а получали ее за царскую службу в условное владение, к тому же обладали ограниченными гражданскими правами.

На низшей ступени вавилонского общества находились «вардум» (рабы), которых продавали, покупали, дарили, отдавали внаем. Но в то же время рабство в Вавилонии имело ряд своеобразных черт: рабы могли иметь небольшое имущество, которым, в конечном счете, распоряжался хозяин, могли вступать в брак со свободными женщинами, сохранявшими при этом свои гражданские и имущественные права, дети от таких браков считались свободными. Рабовладелец, имевший детей от рабыни, мог включить их в число законных наследников своего имущества.

Вавилонская семья была патриархальной и находилась под властью домовладыки – отца и мужа. Браки заключались на основе договоров и сопровождались принесением со стороны жениха брачного дара, а со стороны невесты – приданого. После смерти мужа жена сохраняла права на его дары, свое приданое и до совершеннолетия детей распоряжалась семейным имуществом. Законы охраняли честь, достоинство и здоровье женщины, но жестоко карали за расточительство и дурное отношение к мужу обращением в рабство, а за нарушение супружеской верности – смертью. Развод или вторичное замужество вдовы были затруднены. Право на наследование родительского имущества имели все дети обоего пола, однако некоторое преимущество отдавалось сыновьям.

Религиозно-мифологические представления. В любом традиционном обществе религиозно-мифологические системы являются смыслообразующими, во многом определяя оригинальность культуры и специфику цивилизации, но в Египте религиозная система отличалась особой цельностью и неизменностью, чему способствовала относительная географическая изоляция региона. Вообще мифологическую систему Египта можно охарактеризовать как политеизм, поскольку она включала в себя культы множества богов (около 2 тыс.). Боги были местные и общие, большинство богов имело свой родной город, где находился главный храм. Наиболее чтимыми верховными божествами были: бог солнца Ра, странствующий в небесной ладье по дневному небосклону, с центром в городе Гелиополе; бог-творец Птах, по слову которого были созданы боги и весь мир, центром его культа был город Мемфис. По мере усиления тех или иных египетских центров, перенесения столиц, места богов в иерархии менялись. Так, например, когда номовый центр Фивы превратился в столицу Египта, его местный бог Амон, ранее малоизвестное божество, включает ряд функций бога Ра и становится одним из самых главных богов Египта, а также покровителем царствующего фараона.

Популярным божеством древнеегипетского пантеона был также Осирис, владыка загробного мира, олицетворявший умирающую и воскресающую природу, покровитель царской власти. Миф об Осирисе относится к мифам об умирающем и воскресающем боге или к календарному мифу (поскольку предполагалось, что он связан с сезонными изменениями в природе). Его сестра и супруга Исида понималась как богиня-мать, покровительница супружеской любви и материнства. Сын Осириса и Исиды бог Гор олицетворял свет и небо, считался защитником фараона и его земным воплощением. К типу культурных героев относится и бог мудрости и счета Тот. Богиней неба, веселья и любви считалась Хатхор. Нил почитался под именем Хапи. В египетском пантеоне были представлены также божества, олицетворявшие абстрактные понятия, например богиня правосудия и справедливости Маат, бог познания Сиа.

Одной из характерных особенностей египетской религии является длительное сохранение пережитков древнейших верований, восходящих к тотемизму и фетишизму. Отсюда обычное для египтян представление своих богов в образах животных, змей, лягушек. Зооморфные черты в облике божеств весьма часто сочетались с антропоморфными. Так, бог Гор, сын Осириса и Исиды, изображался с головой сокола, бог Апис почитался в образе могучего быка, богиня Уаджет (олицетворение единства Верхнего и Нижнего Египта) – змеи-кобры, бог водной пучины Себек – крокодила, богиня Сохмет – львицы, а бог Тот – с головой павиана или птицы ибиса.

Обилие богов, переплетение их функций заставило жрецов упорядочить пантеон и установить определенные отношения между богами. Одной из наиболее разработанных систем взаимоотношений богов и их роли в сотворении мира была система, созданная гелиопольскими жрецами. Согласно этим представлениям, сначала существовал бог Нун – первобытный водный хаос. Из него появился бог Атум (позднее превратившийся в бога Ра), который понимался в образе некоего холма, выступающего из водного хаоса, своего рода первичной тверди. Бог Атум-Ра создает из себя первую пару богов – Шу (воздух) и его жену Тефнут (влажность). От них рождаются бог земли Геб и богиня неба Нут, которые, в свою очередь, порождают Осириса и Исиду, Сета и Нефтиду. Эти древнейшие божества объединяются в семью важнейших богов – божественную девятку, так называемую Эннеаду, от которой и происходят все другие египетские боги и люди. Однако, несмотря на все усилия упорядочить и привести в стройную систему многочисленных богов, до конца этого сделать не удалось, т. к. единства в понимании происхождения мира, в согласовании функций разных богов, их природы не было до конца существования Древнего Египта.

Особую роль в религиозных представлениях древних египтян играл культ царствующего фараона. Согласно учению жрецов, фараон считался воплощением божества в человеческом облике, т. е. он имел двойную природу – человеческую и божественную. Его рождение было результатом священного брака бога-отца, например, Амона-Ра и земной матери фараона. На земле фараон-бог правил как воплощение Гора, но после смерти фараон становился лишь богом и отождествлялся с Осирисом как владыкой подземного мира. Как и всякое божество, фараон, как царствующий, так и умерший, имел свой культ: храмы, штат жрецов, жертвоприношения. Символическим олицетворением божественной природы фараона был сфинкс, изображавшийся в виде спокойно лежащего могучего льва с головой человека, которому придавали портретное сходство с фараоном. Обожествление фараона отражало огромную власть монарха как неограниченного главы египетского государства.

Во многих чертах религиозных верований жителей Древней Месопотамии (шумеров и аккадцев) видны остатки архаических представлений, например, тотемизма, т. к. некоторые боги почитались в образе животных и рыб. Однако в большинстве случаев боги Древней Месопотамии имеют человекообразный облик, лишь иногда с некоторыми атрибутами животного. Вообще в Месопотамии почиталось огромное количество божеств. Каждый город, каждый городской квартал, каждый более или менее крупный поселок имел своего божественного покровителя или покровительницу. Одни боги почитались по всей стране, другие были местными. Закономерности в природе (смена времен года, дня и ночи), так же как и основные перемены в хозяйственной жизни (появление земледелия и скотоводства, технические изобретения), объяснялись событиями из жизни богов.

Уже на рубеже IV–III тыс. до н. э. в Шумере возникла сложная система религиозной космогонии, которая позднее была в значительной мере заимствована и развита вавилонянами. Первичной стихией, по этой мифологической концепции, был водный хаос – первичный океан, имевший образ гигантской женщины. В недрах ее зародилась твердь в виде огромной горы, вершиной которой был бог неба Ану, а плоское дискообразное основание мыслилось как богиня земли Ки. Оба божества были неразрывно связаны друг с другом. От этой божественной пары родился бог воздуха Энлиль. Когда он подрос, то ему стало тесно, и он разрезал ножом первичную гору и навеки отделил небесного отца от матери – земли. С тех пор он стал править на земле и породил поколение богов. Эти божества олицетворяли стихийные силы природы и часто отождествлялись с космическими телами.

Каждому божеству приписывались особые функции. Например, Энлиль (аккадцы называли его также Белом) был богом судьбы, создателем городов, а также изобретателем мотыги и плуга. Богом мудрости, письма и счета был бог океана и пресных подземных вод Энки (у аккадцев Эа). Большой популярностью пользовались бог вечно живой природы, олицетворявший умирающую и воскресающую растительность Думузи (вавилонский Таммуз), и богиня любви и плодородия Инанна (в вавилонском пантеоне Иштар). Верховным богом Ассирии был племенной бог этой страны Ашшур. После того как из разрозненных образов богов составился целый пантеон, жрецы применили накопившиеся астрономические знания, распределив в систематическом порядке между богами отдельные небесные тела, планеты и другие явления. Так, бог Уту, по-видимому, издавна связывавшийся с Солнцем, стал под именем Шамаш (солнце) почитаться по всей стране, Наннар (по-аккадски Син) – бог города Ура – был отождествлен с Луной. Другие великие боги соответствовали планетам: Нергаль – Марс, Иштар – Венера, Мардук – Юпитер, Нинурта – Сатурн, Набу – Меркурий.

Когда главным центром Древней Месопотамии во II тыс. до н. э. стал Вавилон, религиозный миф о мироздании был переработан. В центре его оказался покровитель новой столицы бог Мардук. Правда, вавилонские жрецы не могли отрицать, что он был гораздо моложе Ану, Энлиля и других богов, т. к. Вавилон появился позже других городов. Но жрецы объясняли это тем, что великие боги сами уступили верховенство Мардуку, потому что именно он смог избавить их от страшного и кровожадного чудовища Тиамат – так в вавилонской религии изображалась богиня первобытного океана.

Вавилонские боги, как и боги шумерские, были многочисленны. Они изображались как покровители царя, что свидетельствует об оформлении идеологии обожествления сильной царской власти. В то же время богов очеловечивали: как и люди, они стремились к успеху, были неравнодушны к богатству, могли обзаводиться семьями и потомством, им, как и людям, были свойственны различные слабости и недостатки – злость, зависть, сомнения и непостоянство.

Религиозная реформа Эхнатона. Многочисленные боги Древнего Египта в течение длительного времени мирно сосуществовали друг с другом. Однако по мере укрепления централизованного государства, социального и культурного сплочения страны начинают возникать идеи единого Божества, творца и создателя мира и людей. Наиболее полно концепция единого божества, создателя мира и человека, была сформулирована в XIV в. до н. э. при Аменхотепе IV, фараоне-реформаторе, позднее принявшем новое имя – Эхнатон, т. е. «полезный Атону».

По его повелению, единым и неделимым творцом мира был объявлен Атон, изображавшийся в виде солнечного диска, от которого расходятся лучи-руки, дарующие людям свет и жизнь. Культы других богов если не уничтожались, то рассматривались как проявления единого божества. Как единственное божество Атон не имел ни супруги, ни детей, ни каких-либо божественных родственников, не имел он в отличие от всех египетских богов ни человеческого, ни животного образ, не воплощался в статуях. Поскольку Атон рассматривался как единое божество, другие боги потеряли «законное» право на существование рядом с ним. По приказу Эхнатона имена других богов, особенно Амона-Ра, уничтожались, жертвы им не приносились. Такая политика Эхнатона, видимо, была первым в истории Древнего Египта проявлением религиозной нетерпимости. Но концепция единого божества в Египте не утвердилась, и после смерти Эхнатона религия Атона была отменена. Важность же этой реформы для развития египетской религиозной мысли заключалась в том, что впервые, пусть и в незавершенном виде, но была сформулирована идея монотеизма.

У древних египтян огромную роль в религиозных представлениях выполнял заупокойный культ. Посмертное существование воспринималось как продолжение обычной жизни на земле. Для этого стены гробниц расписывались сценами земной жизни и быта, начиная от вспашки полей и кончая пиршествами, чтобы магически перенести все эти действия в загробный мир. Для выполнения необходимых работ в загробном мире в гробницу клали специально изготовленные фигурки людей – слуг, которые назывались «ушебти». Считалось, что после смерти тела душа может полноценно существовать лишь при условии его сохранения. Отсюда обычай мумификации, строительство городов мертвых – некрополей, а также пирамид.

Наиболее полные сведения о заупокойном культе с подробным изложением процедуры загробного суда содержатся в одной из глав знаменитой «Книги мертвых». Так, египтяне различали в человеке несколько сущностей: его физическое тело – «сах», его имя – «рен», его душу – «ба» и его духовного двойника – «ка». Только совместное существование этих субстанций может даровать бессмертие, т. е. посмертное существование. В подземном царстве мертвых душа предстает перед Осирисом, который взвешивает сердце души, и при этом на вторую чашу весов кладется статуэтка Правды. Если она поднималась вверх, то душу тут же пожирало адское чудовище Амелит («Пожирательница»), существо с телом гиены и бегемота, львиной гривой и пастью крокодила. Если же сердце души признавалось безгрешным, то душа покойного отправлялась на поля Иалу, где проведет вечную и беспечальную жизнь.

Шумеры и аккадцы тоже верили в загробный мир – подземное царство «Кур», описание которого можно найти в «Эпосе о Гильгамеше» и в поэме «Сошествие Иштар в преисподнюю». По их представлениям, после смерти человек попадает в «Страну без возврата», в царство теней, где мертвецы вечно страдают от жажды и голода и вынуждены питаться прахом и глиной. Чуть лучше положение у тех, кто оставил на земле многочисленное мужское потомство: они «пьют чистую воду» и могут рассчитывать на получение заупокойных жертв. Совсем плохо приходилось тем, чье тело не было предано земле, и тем, по кому никто не справлял заупокойных обрядов.

Несмотря на преобладание религиозного мировоззрения, заметны и проявления элементов скептицизма в отношении истинности и ценности загробного существования. До нашего времени дошли произведения египетских авторов, в которых выражается, например, сомнение в истинности жреческих поучений – «Беседа разочарованного со свой душой», или в бесполезности заупокойного культа и рекомендуется пользоваться всеми радостями земной жизни как в «Песне арфиста». Однако это были лишь единичные попытки свободомыслия. В целом религиозно-мифологическое мировоззрение охватывало все стороны жизни как древних египтян, так и жителей Месопотамии. Вместе с тем огромные средства, направляемые на строительство заупокойных храмов, гробниц, создание многочисленных статуй, настенных росписей и рельефных изображений, предметов погребального культа, их огромное идеологическое значение в жизни тех же египтян способствовали развитию художественного творчества.

Достижения культуры и научные знания. Мифологические воззрения Древнего Египта нашли свое отражение в литературе, музыке, архитектуре и различных видах изобразительного искусства. Кроме разнообразия жанров, богатства идей и мотивов, тонкости их разработки египетскую культуру отличают звучные метафоры, глубокая символика, образный язык, что делает ее одним из интереснейших явлений мирового культурного наследия. В свою очередь, Древнеегипетская цивилизация развивалась в контакте с древними государствами Месопотамии, в которых сложилась древнейшая городская культура. На протяжении долгого периода своего существования ей были присущи преемственность традиций, внутреннее единство и неразрывная связь ее органических компонентов. Первопроходцами на пути создания этой культуры являлись шумеры, достижения которых были усвоены и развиты в дальнейшем вавилонянами и ассирийцами.

Для фиксации различных явлений хозяйственной деятельности древние египтяне создали своеобразную и сложную систему письменности, которая могла передавать разные оттенки мысли, порывы и устремления человеческой души. Египетская письменность зародилась в конце IV тыс. до н. э., прошла длительный путь формирования и как развитая система сложилась ко времени Среднего царства. Ее исходной основой была пиктография – рисуночное письмо, в котором каждое понятие или слово (например, «взятие в плен» или «дом», «солнце») изображалось в виде соответствующих рисунков (людей со связанными руками или домика и солнышка). Египетская письменность составлялась из определенного набора знаков, передающих звуки произносимых слов, символов и стилизованных рисунков, поясняющих смысл данных слов и понятий. Такие письменные знаки получили название иероглифов, а египетская письменность – иероглифики. К середине II тыс. до н. э. наиболее употребительных иероглифов насчитывалось около 700, а в греко-римскую эпоху – несколько тысяч. С VIII в. до н. э. появился новый вид письма, при котором несколько знаков, ранее писавшихся раздельно, теперь сливались в один знак, что убыстряло процесс написания текстов, и тем самым способствовало распространению письменности. Этот тип письма получил название демотики, демотического, или народного, письма.

Материалом для написания иероглифов служили: глиняные черепки и деревянные саркофаги, кожаные свитки, а также каменные стены храмов и гробниц. Широкое применение получил папирус. Папирусная «бумага» изготовлялась из специально приготовленных стеблей растения папирус, в изобилии произраставшего в заводях Нила. Отдельные листы папируса склеивались в свитки, длина которых обычно достигала нескольких метров, но нам известны свитки в 20 м и даже в 45 м длиной (так называемый Большой папирус Харриса). Писцы писали обычно кисточкой, изготовляемой из стебля болотного растения каламус, один конец которого писец разжевывал. Смоченную в воде кисть обмакивали в углубление с черной или красной краской. Если текст наносили на твердый материал, то писец тщательно выводил каждый иероглиф, но если запись делалась на папирусе, то иероглифические знаки деформировались и видоизменялись до неузнаваемости, по сравнению с оригиналом-образцом. Так получился своего рода курсив иероглифического письма, который называется иератическим письмом, или иератикой. Соотношение иероглифики и иератики можно сравнить с разницей между современным печатным шрифтом и рукописным письмом.

Одним из самых удивительных достижений ранней месопотамской – Шумеро-Аккадской – культуры было изобретение письма, с помощью которого стало возможным сначала фиксировать многочисленные факты повседневной жизни, а довольно скоро также передавать мысли и увековечивать достижения культуры. Двойное название связано с тем, что шумеры и жители Аккадского царства говорили на разных языках и имели разную письменность. Не исключено, что заслуга в изобретении письменности принадлежала неизвестному нам народу, который проживал на территории Месопотамии еще до прихода туда шумеров. Но в любом случае именно шумеры поставили письменность на службу цивилизации. Так, в XXIV в. до н. э. появляются первые известные нам пространные тексты, написанные на шумерском языке, а к последней четверти III тыс. до н. э. относятся древнейшие двуязычные (шумеро-аккадские) словари.

Сначала шумерское письмо было пиктографическим, т. е. отдельные предметы изображались в виде рисунков. Однако таким письмом невозможно было передавать абстрактные понятия или фиксировать собственные имена. Поэтому, строго говоря, пиктография еще не являлась настоящим письмом, поскольку она не передавала связной речи, а лишь фиксировала отрывочные сведения или помогала их запомнить. Постепенно, в процессе длительного и чрезвычайно сложного развития, пиктография превратилась в словесно-слоговое письмо. Но поскольку писали тростниковой палочкой на мягкой глине, рисовать на ней было неудобно, поэтому письмо начало приобретать некую схематичность. Например, при письме слева направо рисунки приходилось поворачивать на 90°, в результате чего они теряли всякое сходство с изображаемыми предметами и постепенно приобретали форму вертикальных, горизонтальных и угловых клиньев. Так, в результате многовекового развития рисуночное письмо превратилось в клинопись. Всего в шумерской клинописи было более 600 знаков, состоявших из клинышков в различных сочетаниях. Поскольку почти каждый знак имел много значений, клинопись во всех ее тонкостях была доступна лишь ограниченному кругу писцов.

Основным материалом для письма в Месопотамии была глина. Таблички размером 7–9 см в длину делали из глины, очищая ее в воде от соломы и других примесей, в том числе и от минеральных солей, которые удалялись и с помощью обжига. Однако, поскольку в Месопотамии не было леса, обжигу подвергались лишь наиболее важные тексты (экземпляры произведений, предназначенные для хранения в библиотеках и царские надписи). Большинство табличек просто сушили на солнце. Наиболее важные царские, а иногда и храмовые, надписи писали также на металлических пластинках и камне. В I тыс. до н. э. вавилоняне и ассирийцы стали употреблять для письма кожу и импортный папирус. В это же время в Месопотамии стали пользоваться и узкими длинными дощечками из дерева, покрытыми тонким слоем воска, на который наносили клинописные знаки.

Письменность стала великим достижением шумеро-аккадской культуры. Она была заимствована и развита вавилонянами и широко распространилась по всей Передней Азии. Одновременно с распространением клинописи в середине II тыс. до н. э. аккадский язык превратился в международный язык общения, дипломатии, науки и торговли. Например, египетские фараоны в амарнский период (XIV в. до н. э.) использовали вавилонский диалект аккадского языка в дипломатической переписке с другими государствами. Начиная с VIII в. до н. э. арамейский язык превратился в язык международной дипломатии и торговли всего Ближнего Востока. Арамейские писцы, которые писали на коже и папирусе, постепенно заняли ведущее место в месопотамской канцелярии. Школы клинописных писцов теперь были обречены на гибель.

Вообще в архивах Древней Месопотамии сохранилось огромное количество табличек с деловой перепиской. Например, в царском дворце Мари археологи нашли колоссальный архив, относящийся к XVIII в. до н. э. Особое место занимает частный архив делового дома Эгиби, функционировавшего в Вавилоне с конца VIII до начала V в. до н. э., в котором уцелело более 3 тыс. долговых расписок, контрактов об отдаче рабов в обучение различным ремеслам, об аренде домов и земли и т. д. Все это указывает на то, что центральной фигурой месопотамской цивилизации были писцы, сыгравшие огромную роль в создании богатейшей клинописной литературы.

Обучение разным видам иероглифического письма в Древнем Египте происходило первоначально в специальных писцовых школах, которые появились при дворе фараона в III тыс. до н. э. Позднее создаются школы при храмах, а со II тыс. до н. э. – при крупных государственных учреждениях. Мальчиков в возрасте от 5 до 16 лет обучали чтению, письму и счету, гимнастическим упражнениям, хорошим манерам, а в школах при храмах получали еще религиозное образование, кроме того они изучали астрономию и медицину.

Шумерская школа («эдубба»), как и более поздняя вавилонская, главным образом готовила писцов для храмового и государственного управления. Основным предметом обучения являлись шумерский язык и литература. Ученики старших классов, в зависимости от предполагавшейся в дальнейшем более узкой специализации, получали грамматические, математические и астрономические знания. Те, кто собирался посвятить свою жизнь науке, продолжительное время изучали медицину, математику, астрономию и право.

Исследователи отмечают, что раннее изобретение письменности способствовало развитию основных литературных жанров. Например, многие мотивы лирики Древнего Египта вошли в качестве вечных тем в мировую литературу: поэтические произведения, обработанные сказки, религиозные тексты, дидактические поучения и биографии вельмож.

Корни египетской литературы восходят к IV тыс. до н. э., когда были созданы первые литературные записи. Однако самые ранние памятники художественной литературы, сохранившиеся до нашего времени, относятся ко II тыс. до н. э. Так, подлинными шедеврами египетской литературы, вошедшими в сокровищницу мировой литературы, стали «Рассказ Синухета» и поэтическая «Песнь арфиста».

В «Рассказе Синухета» повествуется о том, как вельможа из ближайшего окружения покойного царя Синухета, опасаясь за свое положение при новом фараоне, бежит из Египта к кочевникам Сирии. Здесь он живет много лет, совершает множество подвигов, занимает высокое положение у местного правителя, но постоянно тоскует по родной стороне. Повесть заканчивается благополучным возвращением Синухета в Египет. Какое бы высокое положение на чужбине человек ни занимал, его родная страна, ее обычаи, образ жизни всегда будут для него высшей ценностью – такова основная идея этого классического произведения египетской художественной литературы. В «Песне арфиста» впервые в мировой поэзии были высказаны сомнения в возможности загробного существования и провозглашалась идея наслаждения всеми радостями земного бытия:

Следуй желаниям сердца,

Пока ты существуешь,

<…>

Умножай свое богатство…

Свершай дела свои на земле

По велению своего сердца,

Пока к тебе не придет тот день оплакивания.

<…>

А потому празднуй прекрасный день

И не изнуряй себя.

Видишь, никто не взял с собой своего достоянья.

Видишь, никто из ушедших не вернулся обратно.

(пер. А. Ахматовой)

Уникальным произведением является философский диалог «Беседа разочарованного со своей душой», в котором повествуется о горькой судьбе человека, уставшего от земной жизни, где царствует насилие, алчность и зло, и он желает покончить жизнь самоубийством, чтобы поскорее попасть на загробные поля Иалу и обрести там вечное блаженство. Душа человека отговаривает его от этого безумного шага, указывая на все радости земной жизни. В конечном итоге пессимизм героя оказывается сильнее, а посмертное блаженство более желанной целью человеческого существования.

Наиболее известны следующие собрания сказок: «Сказка о Правде и Кривде», «Сказка о потерпевшем кораблекрушение», «Фараон Хуфу и чародеи», в которых по сюжету, как правило, невинный и трудолюбивый герой добивается справедливости и счастья. Одним из древнейших образцов дидактического жанра поучений является «Поучение Птахотепа» визиря одного из фараонов V династии. Из поучений Нового царства можно назвать «Поучение Аменемопе» с подробным изложением правил житейской морали и традиционной нравственности. Особой разновидностью поучений были пророчества мудрецов, предсказывающих наступление бедствий для страны, если египтяне будут пренебрегать соблюдением норм, установленных богами, – «Речение Ипусера» и «Речение Неферти».

Можно говорить и о складывании у египтян интереса к своей истории, что приводило к созданию своего рода исторических сочинений. Наиболее привычными формами таких сочинений, содержащих запись наиболее значительных событий и перечень царствующих династий, были летописи. Так, до нашего времени дошел фрагмент летописи о правлении первых пяти династий (Палермский камень), а также Туринский царский папирус, содержащий список египетских фараонов до XVIII династии. Тщательно обработанной летописью являются знаменитые «Анналы Тутмоса III», где излагается история его многочисленных походов.

Следует упомянуть и о египетских «энциклопедиях» – словниках для писцов. Это сборники терминов, сгруппированные по темам: земля, растения, животные, люди и т. д. Наиболее известным является сборник, составленный в конце Нового царства писцом Аменемопе, хранящийся в Москве в Государственном музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина.

Среди различных жанров египетских произведений особое место занимала религиозная литература, включающая исполняемые на празднествах богам религиозные гимны и песнопения, а также художественную обработку многочисленных мифов. Из обработанных мифов особую популярность получили циклы сказаний о странствиях по подземному миру бога Ра и о страданиях Осириса. На основе этих сказаний устраивались театрализованные мистерии, которые были своего рода зачатком древнеегипетского театра. Хоровое пение, шествия и пляски чередовались с драматическими сценами, нередко воссоздававшими реальные картины жизни и быта.

Благодаря тому, что в Месопотамии записи делались на глиняных табличках, сохранилось значительное количество лирических поэм, мифов, гимнов и эпических сказаний, которые когда-то составляли богатую шумеро-аккадскую литературу. К особому жанру относятся произведения о гибели шумерских городов из-за набегов соседних племен. Так, большой популярностью пользовался «Плач о гибели жителей Ура», созданный в конце XXI в. до н. э. Огромный интерес представляют старовавилонская «Поэма об Атрахасисе», повествующая о сотворении человека и всемирном потопе, и культовый космогонический эпос «Энума элиш» («Когда вверху…»).

Важнейшим памятником шумерской литературы является цикл сказаний о Гильгамеше – легендарном царе Первой династии города Урука, который, как следует из династических списков, правил в XXVIII в. до н. э. В этих сказаниях Гильгамеш представлен как сын простого смертного и богини Нинсун, совершивший множество подвигов в поисках бессмертия для себя и других людей. Современные исследователи сравнивают «Эпос о Гильгамеше» с произведениями Гомера – «Илиадой» и «Одиссеей».

В конце II тыс. до н. э. в Вавилоне появились произведения философского характера на аккадском языке. Например, «Да прославлю я владыку мудрости», в котором рассказывается о жестокой судьбе невинного страдальца, хотя он и жил праведно, соблюдая все божественные установления и человеческие законы, но его, не переставая, преследовали бесконечные страдания, гонения и беды. В этом произведении ставится вопрос, почему же верховный бог вавилонян Мардук допускает, чтобы самые лучшие люди бесконечно страдали без всякой вины с их стороны. На этот вопрос дается следующий ответ: воля богов непостижима, поэтому люди должны лишь беспрекословно покоряться ей. Весьма близко к данной тематике примыкает и поэма «Вавилонская теодицея» (дословно «богооправдание»), написанная в первой половине XI в. до н. э. служившим при царском дворе жрецом-заклинателем Эсагил-кини-уббибом. По своему содержанию поэма, построенная в форме диалога Страдальца с его Другом, в яркой форме излагает волновавшие вавилонян религиозно-философские идеи. Еще одно интересное произведение, датируемое X в. до н. э., – «Раб, повинуйся мне» – пронизано пессимистическим отношением к жизни и ее превратностям.

Следует также отметить, что интерес к своему далекому прошлому проявляли и в Месопотамии. Например, сохранились так называемые Списки царей в правильном хронологическом порядке, первые из которых начали составляться еще в XXI в. до н. э. Собственно исторические труды появились сравнительно поздно, когда на рубеже IV–III вв. до н. э. жрец бога Мардука в Вавилоне Берос написал состоящую из трех частей «Вавилонскую и халдейскую историю» с «допотопных» времен до смерти Александра Македонского. Однако сохранилась она лишь в виде фрагментов в сочинениях поздних античных и раннесредневековых авторов – Иосифа Флавия (I в. н. э.), Евсевия (IV в. н. э.) и др. Большую художественную ценность также имеют ассирийские анналы, написанные ритмическим языком и содержащие яркие образы, в том числе и описания природы чужеземных стран. Но самым знаменитым ассирийским произведением была повесть о премудром писце и советнике ассирийских царей Ахикаре. Подтверждение тому, что герой повести был историческим лицом, можно найти в сохранившемся клинописном тексте, который называет Ахикара ученым советником Асархаддона (681–669 гг. до н. э.). Вообще данная повесть еще в древности и в средние века была переведена на множество языков. Так, в средневековой Руси XII в. это произведение было известно под названием «Повесть об Акире Премудром». Нужно сказать, что герой повести стал для Античности и Средневековья одним из символов мудрости.

Музыкальная культура Древнего Египта – одна из самых древних в мире. Однако отдаленность времени позволяет лишь косвенно характеризовать музыку того времени, поэтому сложно судить о звуковом строе и музыкальных мелодиях того времени. Возможно, звуки инструментов отождествлялись египтянами со звучанием тех или иных предметов и явлений, а звуку приписывалась священная магическая сила. Об этом свидетельствуют сохранившиеся памятники литературы, барельефы, художественные росписи и музыкальные инструменты. Музыка считалась также и развлечением, что подтверждает ее древнеегипетское название «хи» – удовольствие. Ни один праздник не обходился без зажигательных групповых танцев и плясок, сопровождавшихся игрой на музыкальных инструментах. На египетских фресках II тыс. до н. э. изображались лиры и барабаны, а также арфы, напоминающие по форме лук охотника.

Профессия музыканта нередко предавалась из поколения в поколение. Наиболее известной династией музыкантов в Древнем Египте была семья Снефрунофер. Начиная с 2400 г. до н. э. из нее происходили придворные хейрономы, руководители вокальных и инструментальных ансамблей. В эпоху Среднего царства появляются песни разнообразного характера: песни-гимны, философские размышления и песни-танцы, исполняемые в сопровождении арфы. Самыми распространенными были песни-плачи над мертвым Осирисом.

Безусловно, музыкальное искусство нашло свое развитие и в Шумере, где сложились свои песни-плачи, легенды, заклинания и свадебные песни. Во время религиозных праздников разыгрывались так называемые «страсти», посвященные Мардуку и юному богу весны Таммузу, включающие лирические песни и плачи, бытовые сцены, где раскрывалась связь музыки с повседневной жизнью народа. Очень часто молитвы сопровождались игрой на флейтах, арфах, двойных гобоях и больших барабанах, что указывает на высокую инструментальную культуру.

Дошедшими до нас памятниками египетской архитектуры являются гробницы и храмы, а о жилищах египтян мы можем составить представление, рассматривая лишь глиняные модели домов, которые клали в гробницы, т. к. сами дома изготавливались из тростника и глины – материала, который не мог выдержать тысячелетия. Для египетской скульптуры, архитектуры и рельефа характерным является тесная зависимость от религиозного культа, который влиял на основные художественные идеи и мотивы. Так, первоначальные архитектурные принципы формировались и воплощались в разработке двух типов сооружений: храмов – мест обитания самих богов и монументальных гробниц богочеловеку-фараону как важнейшему объекту заупокойного культа. Разрабатывались два типа гробниц: надземные сооружения, получившие свое наиболее величественное воплощение в знаменитых пирамидах IV династии, и гробницы, вырубленные в скалах (скальные гробницы), получившие наиболее полную архитектурную разработку в период Нового царства.

Исходной формой для разработки классического типа пирамиды были мастабы (каменная скамья), в которых хоронили фараонов первых двух династий и их вельмож. Для основателя III династии фараона Джосера впервые была построена ступенчатая пирамида высотой 60 м, которую образовали шесть последовательно поставленных друг на друга уменьшающихся мастаб. Эту пирамиду выстроил главный царский архитектор по имени Имхотеп. Заполнение пустот между ступенями привело к появлению пирамид классического типа на плато в Гизе: пирамиды Хуфу (первоначальная высота 146,6 м), Хафра (высота 143,9 м) и Менкаура (высота 65,55 м). Архитектором Великой пирамиды считается Хемион, визирь и племянник фараона Хеопса.

Ввиду того, что усыпальницы царей подвергались разграблению, фараонов начинают хоронить в гробницах, высеченных в скалах, расположенных в пустынных ущельях на западном берегу Нила. Снаружи они были незаметны, а места расположения содержались в секрете. Так сложился еще один тип царской усыпальницы – скальные гробницы, которые представляли целые анфилады подземных помещений, длинных коридоров, погребальной камеры. Самой монументальной является скальная гробница Сети I, длина которой составляет около 100 м.

Сохранилась единственная не подвергшаяся еще в древности разграблению гробница фараона Тутанхамона, царствовавшего в XIV в. до н. э. Она была найдена в 1922 г. английским археологом Говардом Картером и лордом Карнарвоном. В помещении погребальной камеры находились статуи, модели судов, парадное оружие, колесницы, мебель. Самой замечательной находкой стала мумия Тутанхамона со знаменитой золотой маской на лице. Мумия хранилась в нескольких саркофагах, последний из которых был выполнен из чистого золота. В гробнице Тутанхамона египетское искусство целой эпохи было представлено столь многообразными и совершенными произведениями, что период Нового царства был признан «золотым веком» египетской культуры, высочайшим взлетом ее искусства.

Жилища богов – храмы – были другой архитектурной формой, активно разрабатываемой египетскими архитекторами. Особенное внимание было уделено сооружению и отделке храмов главных богов. До нашего времени дошли развалины храмов в честь Амона-Ра в Карнаке и Луксоре (Фивы). Из других известных храмов можно назвать колоссальный храм Рамсеса III в Мединет-Абу (около Фив) и расположенный на трех обширных террасах поминальный храм царицы Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри. Особым типом храмового комплекса были храмы, вырубленные в толще скалы, – скальные храмы. Одним из самых известных стал заупокойный храм Рамсеса II в Абу-Симбеле в Северной Нубии.

Перед храмами устанавливался каменный обелиск («окаменевший луч Ра»), а также к храму вела аллея сфинксов. Самый большой из всех древнеегипетских сфинксов, голова которого в 30 раз больше человеческой, а длина тела достигает 57 м, был высечен из цельной скалы в первой половине III тыс. до н. э. возле пирамиды Хафра. Сам сфинкс – каменное изображение существа с телом льва и головой человека, которая изображала фараона, – в целом олицетворял загадочную мудрость и силу египетского правителя.

Наряду с царскими гробницами и храмовыми комплексами в египетском зодчестве активно разрабатывался такой тип архитектурного сооружения, как царская резиденция-дворец. Судя по описаниям, царские дворцы по своей монументальности, сложности композиции, изысканности внутренней отделки и высокому уровню благоустройства не уступали прославленным храмам. Наглядное представление о царских дворцах дают сохранившиеся остатки резиденции Эхнатона, найденные археологами в конце XIX в. при раскопках Ахетатона. Они поражают воображение своими размерами. Так, длина лишь одного восточного фасада Главного дворца равнялась почти 700 м. Дворец новой столицы Египта украшали статуи Аменхотепа IV (Эхнатона), многоцветные росписи, рельефы с инкрустацией. Именно в эпоху Нового царства, особенно в непродолжительный период правления Эхнатона, достигли своего расцвета чувство движения и глубокий реализм в искусстве индивидуального портрета. Искусствоведы называют произведения этого периода Амарнским искусством. Скульптурные изображения самого фараона, его жены Нефертити и членов его семьи отличаются высоким художественным мастерством, глубоким психологизмом при умелой передаче внутреннего мира и отсутствием канонов. Например, бюст Нефертити считается одним из самых замечательных символов женской красоты в истории мирового искусства.

Нужно отметить, что религиозные верования повлияли также и на архитектурный стиль древних обитателей Месопотамии. Особую роль здесь играли храмы, которые были важнейшими культурными и хозяйственными центрами в городах региона. Классической формой месопотамских храмов являлась высокая ступенчатая башня – зиккурат (вершина горы), опоясанная выступающими террасами и создающая впечатление нескольких башен, которые уменьшались в объеме уступ за уступом. Таких уступов-террас могло быть от четырех до семи. Зиккураты были раскрашены, причем нижние уступы делались более темными, чем верхние. Террасы были, как правило, озеленены. Внутри стен находилось множество комнат, где жили жрецы и работники храма. Так, наиболее сохранившимся храмовым комплексом Древнего Междуречья является зиккурат Этеменнигуру в Уре, возведенный в XXI в. до н. э. местными царями Ур-Намму и Шульги. Первоначально зиккурат представлял собой 20-метровое кирпичное здание, которое располагалось на платформах различной ширины, с основанием 64x46 м, с тремя этажами. Фундамент был сложен из сырцового кирпича, а внешние стены выложены каменными плитами. Впоследствии храм не раз перестраивался, а при нововавилонском царе Набониде был значительно расширен. Не исключено, что либо сам зиккурат Этеменнигуру, либо построенный по его образцу зиккурат в Вавилоне храм, посвященный богу Мардуку, послужили прообразом описанной в Библии Вавилонской башни.

В отличие от монументальных памятников Египта до нас дошло значительно меньше архитектурных сооружений древних обитателей Месопотамии. И это вполне объяснимо, т. к. основным строительным материалом был просто высушенный на солнце кирпич-сырец, а такой строительный материал недолговечен. И все же шумеры первыми ввели в строительство такие элементы, как арка, купол, пилястры, фриз, мозаика, резьба по камню, гравировка и инкрустация.

В I тыс. до н. э. развитие новых технологий и ремесла привело к возникновению в Месопотамии больших городов, которые были ремесленными, административными и культурными центрами страны. Самым большим по площади городом была столицы Ассирийского царства Ниневия (728,7 га), построенная на берегу Тигра в основном при Синаххерибе (705–681 гг. до н. э.). Город окружала стена, которая имела пятнадцать ворот. На городской территории кроме частных домов и дворцов располагался громадный царский парк со всевозможными экзотическими растениями и деревьями, для снабжения водой которого был построен специальный акведук протяженностью 16 км. Еще одним крупным городом, с численностью населения около 200 тыс. чел., был Вавилон, который в значительной мере подвергся перестройке в VI в. до н. э. при Навуходоносоре II и занимал площадь в 404,8 га. О Вавилоне сложено множество легенд, и ученым предстоит еще многое сделать, чтобы отличить в них правду от вымысла.

Например, одно из семи чудес света – знаменитые «висячие сады Семирамиды» – представляли собой искусственные террасы, сложенные из сырцового кирпича и опиравшиеся на каменные уступы. На них помещалась земля с разными экзотическими деревьями. Висячие сады были достопримечательностью дворца вавилонского царя Навуходоносора II (605–562 гг. до н. э.), построенные для его жены Амитис. Однако исторически сложилось так, что в названии садов ошибочно закрепилось имя ассирийской царицы Семирамиды, жившей тремя веками ранее, в IX в. до н. э.

Ввиду того что скульптура Древнего Египта развивалась в тесной связи с архитектурой, царские дворцы, храмовые помещения и гробницы фараонов были заполнены разнообразными скульптурами, составлявшими органическую часть зданий. Основными образами, разрабатывавшимися скульпторами, были образы царствующих фараонов. Так, с начала III тыс. до н. э. в художественном мышлении египтян сложилась целая система важных эстетических принципов египетского искусства – канонов. Чем выше было социальное положение изображаемого, тем строже был канон. Например, в статуях фараонов редко передавалось портретное сходство, он изображался сидящим на троне в позе величия и бесстрастного спокойствия, скульптор подчеркивал его огромную физическую силу и размеры (мощный торс, руки и ноги). Невозмутимость и монументальность становятся символами власти.

Кроме круглой скульптуры египтяне охотно обращались и к рельефу, где тоже выработался определенный канон, когда главный «герой» изображался крупнее других, а его фигура передавалась двойным планом: голова и ноги в профиль, плечи и грудь – в фас. Все фигуры обычно раскрашивались. Многие стены гробниц и храмов покрыты великолепными по исполнению рельефными композициями, изображавшими чаще всего вельмож в кругу своей семьи, перед алтарем божества или среди полей. Мировую известность приобрело изображение фараона Эхнатона и его жены Нефертити с детьми на рельефе алтаря, найденное в Ахетатоне. Под протянутыми к ним ладонями нового и единственного божества Атона (солнечного диска с лучами-ладонями) счастливая семейная пара забавляется с детьми.

Наряду с рельефами стены гробниц покрывались контурными или живописными картинами. Сохранившиеся фрески показывают, что египтянам удавалось с необыкновенной живостью и естественностью передавать движения и пластику в сценах из повседневной жизни. Большого мастерства достигли египтяне и в изображении живой природы – пейзажей, птиц, животных. Минеральные краски, которыми пользовались египетские художники, сохранили до наших дней поразительную яркость и богатство переходов. Примером могут служить росписи гробниц номархов, обнаруженные в Бени-Хасане и относящиеся ко времени Среднего царства.

В Шумере монументальной скульптуры не было и чаще всего здесь встречаются небольшие культовые статуэтки, как например мраморные статуэтки из Тель-Асмара, изображающие группу мужских фигур. У всех скульптур подчеркнуто большие глаза, т. к. они должны были напоминать всевидящее око. Характерной особенностью этих статуэток была большая, по сравнению со статуэтками из Египта, реалистичность, более тонкая проработка и живость изображения.

После объединения Месопотамии в единую державу в XXIV–XXII вв. до н. э., стали создаваться барельефы с идеализированными скульптурными портретами основателя династии Аккада – Саргона. Например, на «Победной стеле» царя Нарам-Суэна, увековечивающей победу над племенами луллубеев, он изображен в воинственной позе в момент поражения копьем врага. Над фигурой царя-триумфатора высечены две многоконечные звезды, символизирующие благосклонность богов к победителю. В период III династии Ура, в XXII–XXI вв. до н. э., памятники искусства приобретают единообразие и стереотипность. Это хорошо просматривается в скульптурных портретах правителей, изображавшихся в позе величавого спокойствия. Так, в знаменитом дворце царей Мари, сооруженном в начале II тыс. до н. э., археологи нашли многочисленные фрески с изображениями сцен из дворцовой жизни и многочисленных жертвоприношений. Художники сначала наносили контуры на гипсовую основу и только после этого накладывали краски.

Особого расцвета искусство Месопотамии достигло во время существования Ассирийской державы в VIII–VII вв. до н. э. Ассирийское искусство прославляло в первую очередь мощь и победу завоевателей, что нашло отражение на рельефах, которыми были облицованы дворцовые покои. В этот период художники полностью отошли от древних традиций статичного изображения предметов и людей, одновременно придав совершенство жанровым сценам и обогатив их пейзажными картинами. Особенно тонко переданы сцены охоты ассирийских царей, что характерно, например, для рельефов из дворца Ашшурбанапала в Ниневии с их четкой отделкой деталей при передаче страданий раненых львов, или изображения грандиозных и высокомерных крылатых быков с надменными человеческими лицами и сверкающими глазами из дворца Саргона II в Дур-Шаррукине (VIII в. до н. э.). Нужно отметить, что современные исследователи отмечают беспримерные для мировой культуры сцены изображения царской жестокости в ассирийском искусстве.

Несмотря на жестокость правителей Ассирии, среди них были весьма просвещенные и образованные личности, как например царь Ашшурбанапал (669 – около 633/627 гг. до н. э.). В развалинах его дворца в Ниневии археологи обнаружили громадную для того времени библиотеку, которая насчитывала десятки тысяч клинописных текстов. Это хроники важнейших исторических событий и царские анналы, литературные произведения и сборники законов, а также научные тексты. Всего сохранилось более 30 тыс. табличек и фрагментов, в которых отразились достижения месопотамской цивилизации. Например, в библиотеке были найдены географические карты, охватывающие территорию от Урарту до Египта и содержащие текст с необходимыми комментариями. Для купцов, занимавшихся внутренней и международной торговлей, предназначались составлявшиеся еще с середины II тыс. до н. э. путеводители по Месопотамии и смежным странам.

Научные знания. Наука является органической частью любой культуры. Без определенного набора научных знаний невозможно нормальное функционирование строительства, хозяйства, военного дела и управление страной. В рамках мифологической системы мышления египтянами и жителями Месопотамии были накоплены серьезные знания, и прежде всего в трех сферах: математике, астрономии и медицине.

Развитие математики происходило под влиянием практических потребностей. Так, определение начала, максимума и окончания подъема воды в Ниле, сроков посевов, вызревания зерна и жатвы, необходимость в измерении земельных участков, границы которых приходилось восстанавливать после каждого разлива, требовали математических вычислений и астрономических наблюдений. Египтяне создали систему счисления, близкую к десятичной, и могли решать такие сложные задачи, как расчет поверхности полушария, площади круга и объема усеченной пирамиды. Они также умели извлекать квадратные корни и возводить в степень.

Вавилонские же математические тексты носят преимущественно учебный характер, из которых видно, что вавилонская расчетная техника была намного совершеннее египетской, а круг решаемых задач существенно шире. Есть задачи на решение геометрической прогрессии и уравнений второй степени, а при решении применялись средние арифметические, пропорции и проценты. Основы математических познаний восходят еще к глубокой шумерской древности, в том числе системе счисления, в основе которой лежат количества 5, 6, 10. Максимально примитивным способом исчисления был счет на пальцах одной руки: от единицы до 5. Мы по сей день пользуемся позиционной системой цифр и шестидесятеричным счетом шумеров, деля круг на 360°, час на 60 минут, а минуту на 60 секунд. В то же время на сугубо практический характер математики Древней Месопотамии указывают таблицы умножения, сложения и вычитания, с помощью которых можно было осуществлять арифметические действия. Например, сохранившиеся планы полей, с расчетом их окружности, говорят о том, что первые познания в области геометрии образовались в связи с развитием сельского хозяйства и необходимостью проводить обмер земельных участков.

Большим достижением древних египтян было составление довольно точного календаря, построенного на тщательных наблюдениях над небесными светилами, с одной стороны, и периодами разлива Нила с другой. Год делился на три сезона, по четыре месяца каждый. Месяц состоял из трех декад по 10 дней. В году было 36 декад, посвященных созвездиям, названным в честь божеств. К последнему месяцу прибавляли 5 добавочных дней, что позволяло совмещать календарный и астрономический год (365 дней). Сутки делили на 24 часа, хотя величина часа была не постоянной, как сейчас, а колебалась в зависимости от времени года. Научным и техническим достижением было изобретение водяных и солнечных часов.

Египтяне хорошо изучили и видимое простым глазом звездное небо, различая как неподвижные звезды, так и блуждающие планеты. Звезды были объединены в созвездия и получили имена тех животных, контуры которых, по мнению жрецов, они напоминали, например «гиппопотам», «скорпион», «бык». Были составлены довольно точные каталоги звезд и карты звездного неба. Одна из наиболее точных и подробных карт звездного неба помещена на потолке гробницы Сенмута, фаворита царицы Хатшепсут. Интересной особенностью древнеегипетской астрономии был ее рациональный характер и отсутствие астрологических домыслов, столь обычных для вавилонян. Но справедливости ради нужно сказать, что, несмотря на тесную связь вавилонской астрономии с астрологией (во многих астрономических текстах есть указания на будто бы существовавшие связи между звездами и теми или иными болезнями), вавилонским астрономам удалось добиться блестящих успехов. Например, уже с V в. до н. э. существовали крупные астрономические школы в Уруке и Вавилоне, в которых астрономы собирали и записывали свои наблюдения за расположением различных планет и созвездий, Луной и Солнцем. В процессе таких многовековых наблюдений возникла вавилонская математическая астрономия. Так, до нашего времени сохранились многочисленные таблицы с астрономическими вычислениями расстояний между звездами. Известны имена двух вавилонских астрономов: Набуриманну, который разработал систему определения лунных фаз, и Кидинну, установившего, что продолжительность солнечного года составляет 365 дней 5 часов 41 минуту и 4,16 секунды. В определении продолжительности солнечного года он ошибся всего лишь на 7 минут и 17 секунд.

Значительных успехов добилась медицина. Древнеегипетские жрецы и врачи ценились в Древнем мире как лучшие специалисты и пользовались высоким авторитетом. Их высокой квалификации, бесспорно, способствовал широко распространенный обычай мумификации трупов, во время которой врачи могли наблюдать и изучать анатомию человеческого тела и его различных органов. Для египетской медицины характерна специализация врачей. Так, найденные при раскопках гробниц разнообразные хирургические инструменты свидетельствуют о широком применении хирургии. Показателем больших успехов египетской медицины являются также сохранившиеся до нашего времени 10 медицинских папирусов, из которых настоящими энциклопедиями можно назвать большой медицинский папирус Эберса (свиток длиной 20,5 м) и хирургический папирус Эдвина Смита (длиной 5 м). Судя по данным этих медицинских справочников, египетские врачи выделили и рекомендовали методы лечения по 900 различным болезням. Как мы видим, накопленные египтянами медицинские знания показывают, что в рамках существовавшей системы мифологического мышления возникают уже и элементы рационального знания.

Сейчас трудно установить, когда именно в Шумере появились первые врачи, но ряд исследователей считает, что они были жрецами, т. к. медицина всегда имела тесную связь с магией. Во время археологических раскопок на территории древнего города Ур была обнаружена древнейшая «визитная карточка» врача. Табличка, относящаяся к первой половине III тыс. до н. э., содержит надпись: «Лулу азу», где Лулу – это имя практиковавшего в Уре «знатока масла», или «знатока воды», как называли в Шумере знающего лечебные и магические свойства этих веществ врача. Из сохранившихся вавилонских медицинских текстов видно, что врачи Древней Месопотамии умели хорошо лечить вывихи и переломы конечностей, но не имели достаточных познаний в области внутреннего строения человеческого тела. Вообще жители Месопотамии причиной разнообразных болезней и смерти считали демонов зла, от которых стремились спастись с помощью заклинаний и специальных амулетов. Все эти демоны изображались в виде полулюдей. Особенно популярны были так называемые ламассу, которых представляли в виде крылатых быков с человеческими головами. Обычно таких гигантского размера ламассу выстраивали для охраны входов возле дворцов ассирийских царей.

В целом следует отметить, что египетское изобразительное искусство, архитектура и наука по богатству художественных образов, глубокой концептуальности и высокому профессионализму являются весомым вкладом египтян в сокровищницу мирового искусства. Что же касается культуры Древней Месопотамии, то ее достижения в архитектуре, искусстве, письменности и литературе, в сфере научных знаний во многом явились образцом для подражания на Ближнем Востоке в древности.

2.2. Культура Древней Индии

Периодизация истории Индии и мир повседневности. Индия дала миру одну из наиболее развитых древних цивилизаций, а ее богатейшие литературные источники, передававшиеся первоначально в устной форме, дают возможность проникнуть в сознание людей, живших, по меньшей мере, более 4 тыс. лет назад. Но в то же время исследователи называют Индию страной, в которой не было истории в европейском понимании этого слова, т. к. практически нет документов, записей событий и летописных хроник. Поэтому знания об индийской истории извлекаются из религиозной литературы или эпоса, которые сами создавались и передавались в устной традиции и письменно зафиксированы были лишь в начале нашей эры.

Еще одна историческая особенность Индии заключается в том, что на протяжении тысячелетий страна представляла собой сотни отдельных самостоятельных княжеств, управлявшихся раджами. Хотя в период правления династий Маурьев и Гуптов удавалось добиваться относительной централизации страны, но это было скорее исключением из правил. Неслучайно именно с правлением этих династий связаны периоды расцвета индийской культуры.

Учитывая отсутствие исторических источников и ту роль, которую в жизни Индии выполняла религия, наиболее значительные периоды можно выделить в связи со сменой верований. За тысячелетия индийской истории на ее территории сменилось несколько типов религиозных верований: ведизм, брахманизм, буддизм, индуизм и ислам. В силу указанных обстоятельств, хронология носит несколько условный характер.

На период Древней Индии приходится время существования Индской (Хараппской) цивилизации (XXIII–XVIII вв. до н. э.) с ее развитой городской культурой Хараппы и Мохенджо-Даро, на смену которой приходит Ведийский период (конец II – середина I тыс. до н. э.). Данный период связан с вторжением с северо-запада в долины Инда и Ганга индоевропейских племен – ариев (от санскр. агуа – «благородный») и в нем выделяют: Ранневедийский (XIII–IX вв. до н. э.) и Поздневедийский периоды (VIII–VI вв. до н. э.). Затем следует Буддийский период (V–III вв. до н. э.) – время распространения новой религии и возвышения государств Магадха. Далее выделяют Классическую эпоху (II в. до н. э. – VI в. н. э.) – период складывания крупных государств, таких как империя Маурьев (320–185 гг. до н. э.), эпоха Кушанов (I–III вв. н. э.) и «золотой век» в истории Индии – правление Гуптов (320–550 гг. н. э.). Средневековый мусульманский период принято делить на периоды правления Делийского султаната (1206–1526 и 1540–1555 гг.) и империи Великих Моголов (1526–1540 и 1555–1858 гг.), на смену которому приходит период господства англичан (1765–1947 гг.).

Специфику индийского общества всегда определяла система строго фиксированных сословных статусов – варн, или иначе каст (от порт. саstа – «происхождение»). Соответственно мир повседневности индийца был миром варно-кастового деления, в котором каждая из варн вела свой собственный образ жизни, поэтому индийское общество можно отнести к закрытому типу. Как и в любом традиционном обществе, главнейшая роль принадлежала религии. В нем не существовало социальных лифтов, поэтому практически отсутствовала и мобильность: никакие дарования и личные заслуги не давали человеку возможности повысить свой социальный статус. Даже брак между представителями разных варн был запрещен. Так, законным считался только брак в пределах варны, в ее же пределах можно было принимать пищу. Человеку предписывался род занятий, свойственный только его группе. Поскольку рождение в той или иной варне трактовалось как результат поведения человека в его прошлых жизнях, индийское общество оказалось обществом с наиболее жесткой социальной структурой из всех известных исследователям. Следование карме заставляло индийцев принимать имеющийся социальный порядок без сопротивления, как должное.

Сложившиеся основы социальной структуры индийского общества могли быть разрушены буддизмом, но этого не произошло, т. к. жесткая варно-кастовая система была своего рода альтернативой слабой политической власти. Зато изменениям подверглась сама система варн. Так, на смену четырем древним варнам пришла система из многих сотен и даже тысяч каст. Она оказалась более гибкой и имела целый ряд особенностей. В отличие от варн, касты являлись чем-то вроде корпораций со своей внутренней организацией, регламентом занятий, органами управления. Сохранился и обычай заключения брака внутри касты. Неизменным также осталось сформулированное еще в брахманизме и строго охранявшееся индуизмом правило, утверждавшее, что каждый принадлежит к своей касте по рождению и должен оставаться с ней всю жизнь.

Процесс исламизации, которому с XIII в. подверглась значительная часть населения, не изменил привычных форм социальной жизни индийского народа. Отчужденность и даже враждебность между мусульманами и индусами оказалась непреодолима, т. к. ислам нетерпимо относился к идолопоклонству, в качестве которого рассматривал индуизм. Для индусов же был неприемлем монотеизм мусульманства и принцип равенства всех людей перед Аллахом.

Завоевание англичанами Индии и включение ее с 1858 г. в состав британской колониальной системы привело к некоторым изменениям традиционной общественной структуры. Так, активное внедрение западной культуры способствовало проникновению в страну европейского образа жизни, знаний. Английский язык для страны, говорящей на разных языках и диалектах, стал даже объединяющим началом. Но в то же время все это привело к тому, что Индия разделилась на две своеобразные части: в городах шел активный процесс модернизации (среди интеллектуальной элиты индийского общества распространялись европейские культурные ценности, а английский язык постепенно становился основным для образованных индийцев), а деревни по-прежнему продолжали жить в соответствии с многовековыми традициями.

Религиозно-мифологические представления. Следует помнить, что тысячелетняя культурная традиция Древней Индии сложилась в тесной связи с развитием религиозных представлений ее народа. Можно считать, что ведизм трансформировался в брахманизм, а видоизменившийся брахманизм получил название индуизм (ему следует 83 % населения современной Индии). Видимо поэтому Индию иногда называют страной тысячи религий, в которой древность и современность образуют некое органическое целое. И особое место среди всех религий занимает буддизм – учение, превратившееся в одну из мировых религий.

Основным системообразующим фактором индийской религии стала религия древних ариев, которые во II тыс. до н. э. стали проникать на территорию Индии. Арии были светловолосыми и светлокожими людьми, а местные племена – дравиды – имели иссиня-черный цвет кожи. Древние арии были язычниками, одухотворявшими и обожествлявшими явления природы, растения, животных. Главным религиозным действием был ритуал жертвоприношений, в том числе и человеческих. Вся сложная религиозная практика постепенно была сведена к каноническим, священным текстам – Ведам. Ведийские гимны изустно передавали из поколения в поколение, бережно сохраняли. Позднее Веды были дополнены брахманами, содержащими толкования и разъяснения Вед, араньяками – наставлениями для отшельников, упанишадами – поучениями, размышлениями по поводу устройства мира и сущности человека. На основе всех этих текстов можно составить представление о ведийской религии.

В «Ригведе» можно найти упоминание о множестве богов (около 3 тыс. имен богов). Эти боги как зооморфны, так и антропоморфны. Большая часть гимнов посвящена богу грозы и дождя – молодому царю богов Индре, который играет ключевую роль в ведийском пантеоне. Он, одержав победу над огромным змеем Bритрой, олицетворявшим изначальный хаос, сделал возможным переход от хаоса к миропорядку. В целом пантеон богов не поддается однозначной систематизации. Происхождение большинства богов связано с обожествлением стихийных явлений, природы и космоса: Агни – бог огня, Притхиви – богиня земли, Дьяус – бог неба, Митра – бог, следящий за порядком и соблюдением договора, Сома – бог жертвенного напитка. Веды содержат мифы о сотворении мира, влиянии богов на жизнь людей, взаимоотношениях между богами и др.

Поскольку арии были кочевым народом, то свои ритуалы (прежде всего жертвоприношения) совершали на специально выбранных и подготовленных площадках под открытым небом. Многие ритуалы были связаны с рождением правителя и посвящением его на царство. Также у них широко был распространен культ предков, которые мыслились вечно существующими в некоем неопределенном месте, а это значит, что у древних ариев еще не существовало представления о переселении душ. Все ритуалы совершались жрецами – брахманами.

По мере развития общества и усложнения его структуры, а также под влиянием местных верований изменялась и религия, новой ступенью в развитии которой становится брахманизм, не имевший корней ни в ведийской мифологии, ни в народном сознании. В брахманизме складывается понятие о Брахме – безличном Абсолюте, сущностной основе и причине мира, а также Атмане – индивидуальном, духовном начале в человеке, его сокровенной сути, тождественной с «абсолютным бытием», и стремящейся к слиянию с ним. Постепенно возникают идеи: о сансаре – круговращении бытия; инкарнациях – перерождениях души во все новые телесные оболочки; карме – законе, определяющем следующее рождение; мокше – идеале, к которому должна стремиться каждая душа, заключающемся в избавлении от перерождений и воплощений; йоге – учении, позволяющему человеку добиться психологического контроля над своей телесной природой.

На стадии формирования новой религии, созданной брахманами, появляется представление о первочеловеке Пуруше, давшем начало всем людям и всему живому на земле. Легенда о Пуруше закрепляет складывающуюся варно-кастовую систему Индии. Она рассказывает о некоем космическом человеке, который сам себя приносит в жертву, в результате чего возникают мир и его части. Из разных частей тела Пуруши произошли люди, относящиеся к разным варнам (от санскр. – «качество, цвет») – сословиям. Эти сословия изолированы, они не должны вступать в общение друг с другом. Так, из уст Пуруши возникла высшая каста – брахманы (жрецы, знатоки священных текстов, ходили в белых одеждах), из плеч – кшатрии (воины и правители имели одежды кроваво-красного цвета), из бедер – вайшьи (земледельцы, торговцы имели желтые цвета), из ступней – шудры (слуги, зависимые люди, носили черные одежды). Существовала и еще более низкая прослойка, называемая неприкасаемые.

Первые три варны были арийскими по своему происхождению, четвертая включала потомков покоренных народов Индии, этнически отличавшихся от завоевателей. Поэтому члены первых трех варн, считавшихся высшими, по достижении зрелости проходили обряд посвящения и назывались дважды рожденными. Применительно к ним формируется учение об обязанностях человека в разные периоды жизни (варнаашрама-дхарма). В детском возрасте человек ведет жизнь ученика. Потом он должен вступить в брак и стать примерным домохозяином. Вырастив детей, должен покинуть дом и вести жизнь монаха-отшельника.

На рубеже VI–V вв. до н. э. индийское общество переживало социально-экономический и культурный кризис, связанный с распадом родовой организации и традиционных связей. В связи с тем что в брахманизме было слишком жесткое варно-кастовое разделение, при котором религиозными проблемами могли заниматься только представители высшей касты – брахманы, в обществе появляются религиозные направления, которые провозглашают более демократические порядки и находятся в оппозиции к официальному брахманизму. В это время в Индии было большое количество бродячих аскетов, которые предлагали свое видение мира. Их противостояние существующим брахманским порядкам вызывало симпатии со стороны народа. К таким направлениям, прежде всего, относились джайнизм и буддизм. Так, зародившийся на севере Индии буддизм со временем приобрел наибольшее влияние в обществе, но вскоре был вытеснен за пределы Индии и стал мировой религией, а джайнизм в силу своих особенностей никогда не получал широкого распространения и остался религией национальной, не слишком популярной, но очень влиятельной.

Большинство исследователей считают, что основатель буддизма был реальной личностью. Предание гласит, что индийский царевич Сиддхартха Гаутама, родившийся в 560 г. до н. э. на северо-востоке Индии, был сыном главы племени шакьев. После счастливой и беспечной молодости он остро ощутил бренность и безысходность жизни, весь ужас перед предстоящей чередой бесконечных перевоплощений и покинул свой дом для того, чтобы, общаясь с мудрецами, найти ответ на вопрос: как можно человеку освободиться от страданий. Семь лет путешествовал царевич, и однажды, когда он сидел под деревом Бодхи, на него снизошло озарение. Имя Будда означает «просветленный». Потрясенный своим открытием, он просидел под этим деревом несколько дней, а затем спустился в долину, к людям, которым начал проповедовать новое учение. Основные истины, открытые Буддой, заключались в следующем:

– вся жизнь человека – страдание;

– причина страданий заключается в желаниях человека;

– чтобы избавиться от страданий, нужно избавиться от желаний;

– путь избавления от страданий – это путь Будды, путь самоуглубления, ведущий к просветлению духа.

Первую свою проповедь он прочел в Бенаресе, и в течение последующих 45 лет проповедовал в Северной и Центральной Индии. Сначала к нему примкнули пять его бывших учеников, которые отошли от него, когда он отказался от аскетизма, а впоследствии у него появилось множество последователей, т. к. его идеи оказались близки многим. Следует отметить, что ранние буддисты в то время были лишь одной из многих соперничавших между собой сект неортодоксального направления, однако с течением времени их влияние возрастало. Буддизм был поддержан, прежде всего, правителями, городским населением, воинами, которые видели в нем возможность избавиться от верховенства брахманов.

Традиционная формула называет «три драгоценности» буддизма: сам Будда, его учение – дхарма и община его последователей – сангха. Буддизм полностью принимает такие идеи брахманизма, как реинкарнация, сансара и карма. Но теперь уже сансара не рассматривается как вечное колесо перерождений, т. к. целью буддизма становится выход из сансары. Высшей формой перерождения является рождение именно человеком, т. к. только из этого состояния возможен переход в состояние нирваны. Нирвана в буддизме понимается как состояние вне жизни и вне смерти, состояние избавления от страданий. Достичь нирваны, согласно буддизму, может любой человек, независимо от своего социального происхождения и варны (сам Будда принадлежал к варне кшатриев).

Первые последователи Будды собирались в каком-нибудь уединенном месте на период дождей и, пережидая этот период, образовывали небольшую общину. Вступившие в общину обычно отказывались от всякой собственности, поэтому их называли бхикшу («нищий»). Близ мест их обитания умерших бхикшу обычно и хоронили, а на местах захоронений возводились памятники-ступы. Впоследствии хорошая организация монашеских общин (повиновение старшим и дисциплина) содействовала широкому распространению буддизма, который как учение был несравненно демократичнее брахманизма, что и способствовало широкому успеху новой религии. Если брахманизм обращался к аристократическим слоям населения, требовал дорогостоящих жертвоприношений и обременительных обрядов, то буддизм простотой своей проповеди, обращенной к каждому человеку, не мог не снискать себе сторонников.

Особого расцвета буддизм достиг во времена правления царя Ашоки из династии Маурьев (III в. до н. э.), благодаря стараниям которого буддизм стал официальной религией в государстве и вышел за пределы Индии. Ашока много сделал для буддийской веры, воздвигнув 84 тыс. ступ. В годы его правления был утвержден и текст священных книг буддизма, составивших «Типитаку», а также принято решение о рассылке миссионеров во все концы страны, вплоть до Цейлона. Он даже послал своего сына на Цейлон, где тот обратил в буддизм многие тысячи людей и соорудил множество монастырей. Именно здесь утверждается южный канон буддизма – хинаяна («малая колесница» или узкий путь спасения), которую еще называют тхеравадой («учением старцев»).

На северо-западе Индии индоиранские племена создали Кушанское царство, наиболее известным правителем которого был Канишка (78–123) – ревностный буддист и покровитель буддийского учения. По его инициативе был созван четвертый буддийский собор, на котором сформулированы и утверждены основные положения нового течения в буддизме – махаяна («большая колесница» или широкий круг спасения). В Махаяне первоначальное учение буддизма было видоизменено, став более понятным для простого народа, и именно в этой форме буддизм проникал в различные страны, в том числе в Китай и Японию.

Достигнув значительного расцвета в Индии, буддизм здесь, однако, не удержался. Постепенно учение Будды теряет свои позиции и вытесняется более привычным для жителей индуизмом. Исследователи видят причину этого именно в том, что буддизм представлял собой учение, направленное против кастовых различий. Среди других причин, приведших к такому исходу, можно назвать еще несколько. Во-первых, выступая в качестве антитезы брахманизму, буддизм способствовал его эволюции и перерождению в индуизм. К этому можно добавить и постоянную вражду между разными направлениями буддизма, которая нередко приводила к открытой борьбе. Во-вторых, арабы, завоевавшие в VII–VIII вв. многие индийские территории, принесли с собой ислам, чем нанесли удар по буддизму.

Со временем влияние оппозиционных брахманизму учений становилось слабее, и в Индии формируется религиозная ситуация, которая наиболее точно выражается термином «индуизм». Само понятие «индуизм», произошедшее от названия реки Инд, ввели англичане в конце XVIII – начале XIX вв. Сами же индусы называют свою религию санатана-дхарма (вечный закон). Индуизм отличается не только отсутствием основателя и канонической философии, но и невозможностью определения верховного божества. Сложнейшая система мифов также делает индуизм учением, которое с трудом поддается логическому изложению. Большинство исследователей полагают, что индуизм возник в ходе соперничества буддизма с брахманизмом на рубеже нашей эры. Эта религия искусно сочетает среди своих последователей как политеизм, так и монотеизм, но в то же время пестрота и противоречивость идей индуизма настолько значительна, что некоторые исследователи отказывались считать его единой религией.

В новой религиозной традиции на первый план выдвигается Тримурти (триединство) богов Брахмы, Вишну и Шивы. Так, Брахма – это создатель и управитель мира, ему принадлежало установление на земле социальных законов (дхарм), деление на варны. Он же карает неверных и грешников. Вишну – это бог-охранитель, а Шива – бог-разрушитель. Возрастание особой роли двух последних богов привело в V–VII вв. к появлению двух направлений в индуизме – вишнуизма и шиваизма. Подобное оформление было закреплено в текстах пуран («сказания о древности») – главных памятников индуистской мысли, сложившейся в I в. н. э.

В эпоху индуизма в традиционных верованиях индийцев появляются новые явления: возникают торжественные общественные церемонии, обряды и процессии, места паломничества и храмы. Отличительной чертой индуизма становится веротерпимость и способность поглощать иные культы благодаря учению об аватарах – земных воплощениях богов, т. к. вопросы вероучения не имели такого большого значения, как соблюдение обрядовых правил и социальных норм, обусловленных принадлежностью к той или иной касте. В индуизме складываются многочисленные секты, во главе которых стоят гуру – учителя мудрости. От брахманизма индуизм сохранил пантеон богов, добавив учение об аватарах и включив некоторые положения буддизма. Так, в индуизме появились боги-спасители, которыми стали Рама, Кришна и тот же Будда. Некоторые историки полагают, что именно пестрота религиозных организаций индуизма сделала возможным сначала мусульманское завоевание Индии, а позднее – подчинение англичанам.

На рубеже VII–VIII вв. на территории Индии начинает распространяться ислам. В сравнении с индусами мусульманские общины объединяла монотеистическая религия, они имели более устойчивую политическую систему, поэтому Индия достаточно быстро попала сначала под власть Делийского султаната, а затем – династии Великих Моголов. Ислам, будучи монотеистической религией, качественно отличался от предыдущих религиозных учений, которые индуизм мог успешно ассимилировать благодаря своей гибкой структуре, но жившие рядом с индусами мусульмане перенимали у них многие религиозные обряды и мифы. В итоге идеи ислама, став государственной религией, оказали огромное влияние на развитие культуры Индии, а также на возникновение индо-мусульманского искусства.

Достижения искусства и науки. Первые свидетельства возникновения письменности на полуострове Индостан относятся к временам хараппской цивилизации (III–II тыс. до н. э.). Эта протоиндийская культура предшествовала переселению индоарийских племен и появлению древнейшей литературы на санскрите[5]. В Хараппе и Мохенджо-Даро были найдены первые образцы письменности, насчитывающей около 400 пиктографов (рисуночное письмо в виде прямоугольных фигур, волн, квадратов) и слоговых знаков, дошедшие до наших дней в виде глиняных печатей. Археологами обнаружены надписи на камнях, сделанные с помощью острых каменных предметов. Но содержание этих древних записей, за которыми стоит существовавший в древности язык, не удается расшифровать даже с применением компьютерной техники. И главная трудность в разгадке тайны хараппской письменности заключается в том, что тексты слишком короткие, т. к. сохранились в основном на печатях. Возможно, многие знаки обозначают титулы или имена, но пока с помощью компьютерного анализа выяснилось, что писали словесно-слоговыми значками справа налево, а древнеиндийский язык принадлежал к дравидийской языковой группе, ранее распространенной в этом регионе. Хотя до сих пор с точностью неизвестно, на каком языке говорили древние жители долины р. Инд.

Историю древнеиндийской литературы принято подразделять на несколько этапов: ведийский, эпический и период классической санскритской литературы. Для первых двух этапов характерно преобладание устной традиции передачи текста из поколения в поколение, из-за чего всю историю культуры Древней Индии отличает неясность хронологии ведических источников. Наиболее древнейшим литературным источником и религиозной книгой, написанной на санскрите, считаются «Веды» (санскр. «знание»), представляющие собой собрание религиозных и ритуальных текстов – самхиты – различного содержания и назначения. В ней изложены основные знания и мудрость древних индийцев, воспевание и прославление богов, описание ритуалов и обрядовые песни. Веды состоят из четырех сборников: «Ригведа» («Книга гимнов»), «Яджурведа» («Книга молитв»), «Самаведа» («Сборник песнопений») и «Атхарваведа» («Книга заклинаний»). Влияние Вед на духовную жизнь и культуру было настолько сильным, что целый тысячелетний период в истории получил название Ведийской культуры.

Наряду с Ведами развивается и философская литература, задачей которой было объяснение явлений природы, появление Вселенной и человека с мистической точки зрения. Такие произведения назывались «Упанишады» (санскр. «сидение внизу у ног учителя»). Под видом загадок или диалогов описывались важнейшие идеи духовной жизни людей. Существовали и трактаты, носившие обучающий характер. Они были посвящены грамматике, астрологическим знаниям и этимологии. Позже возникают произведения литературы эпического характера.

На протяжении длительного периода времени, с середины II тыс. до н. э. и до IV в. н. э., складывались два индийских эпоса «Рамаяна» и «Махабхарата», каждый из которых включает несколько десятков тысяч стихов. Именно на время правления династии Гуптов пришелся расцвет санскритской литературы, когда на санскрите были записаны в своем окончательном виде эти знаменитые эпические поэмы, ставшие подлинной энциклопедией индуизма и неисчерпаемой сокровищницей образов для последующих поколений художников и поэтов. Данный эпос, будучи доступен в устной форме для миллионов неграмотных индийцев, и по сей день оказывает огромное воздействие на их мировоззрение. Многовековой народной мудростью проникнуты и сборники басен, рассказов и сказок.

Весьма заметна по содержанию и объему буддийская религиозно-философская литература, начало формирования которой относится к V–III вв. до н. э. Главным источником для изучения раннего буддизма является сборник изречений и легенд «Типитака» («Три корзины»), т. к. древние рукописи обычно были выполнены на узких полосках пальмовых листьев и хранились в специальных корзинах. В первой из «корзин» – «Виная-питака» – содержались правила поведения монахов и монахинь. Средняя «корзина» – «Сутта-петака» – содержала сборники изречений Будды, притчи и предания о его жизни и предшествующих существованиях. Последняя «корзина» – «Абхидхамма-питака» – включала тексты по буддийской философии и психологии, изучению которых уделялось большое внимание. Из литературы, относимой к буддийской традиции, ярко выделяется творчество поэта и драматурга Ашвагхоша (II в.). Написанная им поэма «Буддха-чарита» («Жизнь Будды») была первым буддийским эпосом, появившимся в индийской литературе.

Показатель высокого уровня развития литературы в Древней Индии – труды, посвященные вопросам теории литературы (особенно поэзии) и тщательно разработанных грамматик. Прежде всего, следует упомянуть о грамматике санскрита «Аштадхьяи» («Восьмикнижие»), составленной Панини примерно в V–IV вв. до н. э. Его исследования позволили выявить состав языка, все правила которого он свел к четырем тысячам стихотворных формул. По отзывам специалистов, это самое совершенное описание языка в мировой науке вплоть до XIX в.

Кроме мифических и эпических произведений, сохранился также древнеиндийский сборник предписаний – «Законы Ману», хронологически трудно датируемый (II в. до н. э. – II в. н. э.). Это типичный памятник сакрального права, в котором установления гражданского и уголовного характера тесно переплетаются с ритуальными запретами и предписаниями. Своеобразным письменным памятником является «Артхашастра», составление которой приписывается выдающемуся сановнику Каутилье (около 370–283 гг. до н. э.). Этот замечательный трактат об управлении государством содержит целый ряд предписаний и советов, отражающих условия эпохи, когда в стране установилась централизация и бюрократизация.

В эпоху классической санскритской литературы в Древней Индии было создано много драм и поэм в стихах и прозе. Некоторые древнеиндийские драматурги и поэты известны по всему миру. Наиболее выдающимся поэтом был Калидаса (365–445)[6], известный как драматург и создатель эпических поэм, сохранивший в своем творчестве тесную связь с фольклором. Ему принадлежит написанная на санскрите романтическая драма «Шакунтала» и переведенная на разные языки мира.

Более популярной была повествовательная проза, прежде всего это «Панчатантра» – сборник притч и рассказов, основанный на фольклоре. Отдельные рассказы в нем, будучи искусно вставлены в общую рамку повествования, как бы нанизываются один на другой. Арабский перевод данной книги известен под названием «Калила и Димна». Из-за своей популярности в средние века «Панчатантры» оказали огромное влияние на многие произведения разной национальной литературы: «Тысяча и одна ночь», «Декамерон» и др. Следует упомянуть также и роман «Приключения десяти царевичей», принадлежащий перу Дандина (конец VII в.).

В дальнейшем, с развитием отдельных областей Индии, происходит становление литературы и на некоторых разговорных индоевропейских языках, но, к сожалению, эта литература почти полностью утеряна и сохранилась главным образом в пересказах на санскрите. Складывается самостоятельная литература и на крайнем юге Индостана, где она представлена преимущественно тамильским военно-героическим эпосом и любовной лирикой, – так называемые «Пять великих эпосов тамильской литературы». Наиболее известными из всего цикла являются поэмы «Шилаппадикарам» («Повесть о браслете») и «Манимехалей» («Жемчужный поясок»).

В архитектуре Древней Индии, под влиянием традиций разных народов, переплелись в той или иной форме десятки стилей, подчас совершенно разнонаправленных. Но, несмотря на это, мы можем говорить о некоей преемственности, которая сохраняется на протяжении всей истории страны: от первых памятников архитектуры и изобразительного искусства Хараппской цивилизации до высокохудожественных памятников, созданных в Кушано-Гуптскую эпоху.

В 1920-е гг. английскими археологами в долине р. Инд, в районах Хараппы, давшей название всему культурному периоду, и Мохенджо-Даро (IV тыс. – середина II тыс. до н. э.), были обнаружены поселения городского типа, которые обладают элементами самобытной древнейшей цивилизации. Представители данной археологической культуры сумели достичь высокого мастерства в строительстве крупных городов. Их творения ничуть не уступают величественным памятникам архитектуры Древнего Египта и Месопотамии. Археологи и сегодня продолжают восхищаться тем, каких значительных высот достигли древние строители в прокладывании основных городских коммуникаций (кирпичных дорог, канализационных и дренажных систем), без которых человечество не может обойтись и сегодня.

В силу того что мировоззрение древних индийцев было пронизано духовностью и связью человека с космосом, данная черта нашла свое отражение в архитектуре. Так, в основе плана храма, города и жилого дома лежала магическая диаграмма, представляющая своеобразную модель космоса: обычно поселение имело две улицы, пересекающиеся под прямым углом, которые, в свою очередь, оканчивались воротами, символизирующими четыре стороны света и выходы во Вселенную. Именно поэтому ни один камешек в индийском храме не кладется просто так, ни один узор и ни одна пропорция в его геометрии не случайны. Все делается исходя из сакральных знаний о законах гармонии мира, согласно строгим канонам «Васту-шастре», в соответствии с принципами, восходящими к легендарному архитектору Вишвакарману, божественному ремесленнику. Ведь храмы замысливались и строились не как культовые сооружения для проведения обрядов, а как жилища богов.

На территории Древней Индии сложилось несколько канонических типов строительства храмов. В южных районах это образцы дравидийской архитектуры, отличавшиеся: колоннами со сложной резьбой, изображавшей сражения воинов, богов, замысловатые движения танцовщиц и деяния царей; пирамидальными башнями большой высоты и стенами, богато декорированными рельефами и скульптурами. Для северных районов страны были характерны религиозные сооружения, выполненные в стиле архитектурной школы древнего зодчего Нагара. Башни данных построек имели округлую форму, напоминающую ульи, и смешанный стиль Висара, который представляет собой сложно разделимую комбинацию элементов дравидийской архитектуры и стиля Нагара.

В эпоху распространения брахманизма большинство сооружений возводилось из дерева, которые в силу естественных причин не сохранились. Поэтому о достижениях индийских зодчих того времени мы можем судить лишь опираясь на литературные произведения. Так, в «Махабхарате» описывается деревянный дворец царя Чандрагупты (322–298 гг. до н. э.) с сотнями комнат, полами, выложенными драгоценными камнями, изящными лестницами и жемчужными сетками на окнах, но до наших дней от него сохранились лишь остатки каменных колонн. По описаниям грека Мегасфена в его сочинении «Индика», известен также своим великолепием многоэтажный деревянный дворец царя Ашоки, внутренние помещения которого были украшены деревянными и гранитными колоннами, обвитыми золотыми виноградными лозами, скульптурой и резьбой. При этом статуи как божеств, так и людей, отличались монументальностью, тяжеловесностью форм и внушительностью застывших поз. На фасадах дворца чередовались балконы и арки.

Распространение буддийской религии по территории полуострова Индостан оставило свой след и на архитектурных сооружениях. Сохранившиеся в литературных источниках изображения времен правления выдающегося царя из династии Маурьев – Ашоки (273–232 гг. до н. э.) – свидетельствуют о довольно высоком уровне изобразительного искусства и архитектуры этого времени. В основу храмовой архитектуры и других построек легли первоначальные формы круглых в плане деревянных хижин с полусферическим покрытием, а позднее прямоугольных и овальных в плане, с двухскатной крышей. Среди культовых сооружений из камня наибольшее распространение получили: ступа – сооружение мемориального характера с хранящимися останками Будды, чайтья – символизирующий отшельническую жизнь Будды скальный храм и стамбха – поставленная в месте добродетельных деяний Будды колонна.

Из наземных построек самые значительные находятся в Санчи. Главной их достопримечательностью является отличающаяся величавой простотой и совершенством форм, сооруженная в III–II вв. до н. э. Большая ступа. Она имела каменные ворота, которые представляли собой два каменных столба, соединенные перекладинами, украшенные рельефами, изображающими сюжеты из «Махабхараты», а также из жизни Будды. Наверху хранилась погребальная урна, над которой возвышался стержень с «зонтами». Ступа, сложенная из крупного кирпича в виде чаши, возведенной на барабанах, отражала модель мироздания. Вообще каменные ступы, будучи самыми характерными памятниками буддийской архитектуры, являются непременной принадлежностью и пещерных храмов.

В этот период были достигнуты крупные успехи в строительстве зданий из камня. Так, традиционными становятся вырезанные из природной скалы-монолита храмы, как, например, сохранившиеся буддийские пещерные храмы в Аджанте, при сооружении которых использовались сложные расчеты: при высоте около 15 м высеченные в скалах залы достигают площади около 500 кв. м. Характерно, что их внутреннее оформление воспроизводит традиции деревянного зодчества, как, например, излишние в постройках из камня и тем более в пещерах перекрытия и прочие элементы. Со временем восходящие к архитектуре деревянного общинного дома собраний вначале простые и небольшие пещерные храмы постепенно уступили место чайтьям – продолговатым залам с двумя рядами колонн и ступой, помещенной напротив входа в закругленном конце зала. Следует отметить, что создание таких монументальных храмов требовало большого искусства в художественной обработке камня и огромных затрат человеческого труда, хотя ранние храмы периода Гуптов были невелики по размеру, довольно гармоничны и изящны по форме. Вообще искусство эпохи правления Гуптов создало классические идеалы красоты, которых придерживались мастера последующих поколений.

К началу V в. стали строить уже отдельно стоящие храмы, но параллельно продолжали создавать и храмы-монолиты. Вершина такого искусства – скальный храм Кайласанатха в Эллоре. Храм, посвященный богине Шиве, выглядит как многоэтажный комплекс, размеры которого сопоставимы с Парфеноном. Скульптуры, залы и колонны храма вырубались в толще скалы в течение ста лет. Интересно, что на каменных деталях часто имитируется структура дерева. Видимо, прежние украшения были из бревен.

Религиозные сооружения III в. до н. э. содержат большое количество колонн, увенчанных фигурами львов (лев – символ Будды), слонов, коров и других почитаемых в Индии животных. Так, стамбхи царя Ашоки, весом 50 т и высотой 50 м, были увенчаны символами буддизма (знаменитая львиная капитель) и содержали высеченные на колонне указы. Более тридцати надписей Ашоки, сохранившихся в различных частях Индии на колоннах и скалах, несут в себе исторически важную информацию, а также наставления в духе буддийской морали – о необходимости повиновения правителю, царским слугам, родителям и старшим.

С началом исламского влияния на Индию архитектурные традиции претерпели ряд трансформаций. Произошло переплетение элементов исламской персидской, тюркской и индийской архитектур, вылившееся в пышный стиль империи Великих Моголов (XVI – середина XIX вв.). К архитектурным памятникам этой эпохи, имеющим мировое значение, относятся: Фатехпур-Сикри, Тадж-Махал, Кутб-Минар и Лал-Кила, или Красный Форт. Этот стиль отозвался в одном из ретроспективных направлений архитектуры конца XVIII в. – второй половины XIX в. – так называемой индо-готике, популярной в Британии и ее колониях. Переняв характерные детали индо-мусульманской архитектуры – купола, карнизы, арочные окна, башенки и павильоны, европейские архитекторы продемонстрировали способность к восприятию чужих традиций.

В Древней Индии существовало несколько школ скульптуры, из которых наиболее крупными были матхурская, гандхарская и школа Амаравати. Были разработаны отличительные приемы в разных религиозных традициях: джайнийская, буддийская и индуистская. Скульптурное искусство в этот период достигло такой высоты за счет ряда специальных правил и руководств по их созданию. Большинство сохранившихся скульптур носит религиозный характер.

В долине Ганга сложилась матхурская изобразительная школа, рассвет которой совпадет с Кушанской эпохой. Здесь фигуры Будды хотя и передают земной образ проповедника, но в них уже проявляются некоторые черты отрешенности. Значительное место отведено светской скульптуре – фигурам кушанских правителей. Матхурская школа испытала на себе воздействие и более раннего по времени маурийского искусства, а некоторые скульптуры говорят о хараппском влиянии (фигуры местных божеств, богини-матери и т. д.). В сложившейся же в I–III вв., под воздействием греко-римской культуры, художественных традиций народов Средней Азии и Северной Индии, гандхарской школе искусства получило распространение антропоморфное изображение Будды в виде идеализированного образа прекрасного и гармоничного человека. Своеобразие этой школы заключалось также в достижении большей реалистичности в изображениях низших божеств бодхисаттв и людей. Массовые находки терракотовых статуэток говорят о широком спросе на произведения искусства, связанного с буддизмом. По сравнению с другими скульптурными школами, школа Амаравати впитала в себя не только буддийские каноны, но и традиции юга страны.

Наиболее известным памятником древнеиндийской живописи являются настенные росписи в пещерах Аджанты. В этом буддийском храмовом комплексе, который древние мастера вырезали в скале на протяжении 150 лет и состоящем из 29 пещер, живопись покрывает как стены, так и потолки внутренних помещений. Здесь представлены мифологические темы, дворцовая тематика и сцены из повседневной жизни, а также разнообразные сюжеты из жизни Будды. Все рисунки отлично сохранились, т. к. индийцы хорошо знали искусство укрепления грунта и секреты стойких красок. Выбор цвета зависел от сюжета и персонажей. Например, боги и цари всегда изображались белыми красками. Традиции Аджанты повлияли на искусство Шри-Ланки и различных районов Индии.

Среди искусствоведов нет единого мнения о времени возникновении театра в Древней Индии. По одной из версий театральные традиции были заимствованы из древнегреческой культуры, а по другой – зародилась в ее собственном обществе вследствие развития и трансформации древних таинств и обрядов, как, например, представления в честь бога Индры, а также культовые мистерии, которые основывались на текстах Вед. Все постановки отличались пышностью и непревзойденной красотой зрелища. Подобные празднества сопровождались выступлениями канатоходцев, музыкантов и актеров, устраивающих веселые сценки. Постепенно из пантомимы с комментариями сказителя индийская драма превратилась в полноценное театральное действо с участием говорящих актеров.

Индийские театральные труппы включали в себя как мужчин, так и женщин. Они постоянно кочевали из города в город, давая представления в народе, но актерская профессия в Индии не пользовалась уважением. Это связано с тем, что артист изображал богов в смешном и непристойном облике. Актеров унижали и считали низшими слоями общества. Чтобы обрести мастерство в этой профессии, нужно было быть довольно образованным человеком. Широко известны древнеиндийские драматурги, жившие в начале нашей эры: Вишакхадатта, автор пьесы «Мудраракшаса» («Печать Ракшасы»); Шудрака, написавший пьесу «Мриччха-катика» («Глиняная повозочка»); Бхаса, писавший свои пьесы в основном по темам эпоса «Махабхарата».

Главными элементами театральных постановок в Индии были музыка и танец, который впоследствии выделился в самостоятельный жанр. Все действия участников спектакля были подчинены звукам музыки. Танец же является основой всего индийского театра. Своим происхождением он обязан обрядовым пляскам, которые после развития и совершенствования стали именно тем, что мы видим сегодня.

В индийской культуре существует разделение театра на несколько видов: народный – вид сценического искусства, обладающего сюжетной линией, в основе которой лежали эпос и индийская мифология; придворный – представления устраивались во дворах знати в развлекательных целях. И пользующийся до сих пор особой популярностью театр катхакали, в основе которого лежит религиозный ритуал, а инструментальная музыка, мимика и жесты являются всего лишь дополнением. Этот жанр театрального искусства всегда начинается с заходом солнца и длится не меньше шести часов.

Особую роль в культуре Индии играло искусство танца, берущее свое начало от теоретической основы, заложенной еще в «Натьяшастре» (IV в. до н. э. – II в. н. э.). В это же время возникают и оформляются разнообразные школы классического индийского танца. Танец индийцы рассматривали как зримую поэзию, а зрительное воздействие танца должно было соответствовать воздействию прекрасной поэзии. Именно поэтому танцевальные позы, движения, жесты и мимика представляли собой своеобразный символический язык, с помощью которого оживали индийские сказания и мифы.

Нужно отметить, что искусство танца оказало огромное воздействие и на изобразительное искусство, т. к. характерной особенностью танца является скульптурность поз и движений, что превращает танец в движущуюся скульптуру, а скульптуру – в застывший танец. Процесс синтеза исконно индийской и мусульманской традиций проявился как в истории танца, так и в изобразительном искусстве, в частности в создании индийской миниатюры. В середине XVI в. появилась монгольская школа миниатюры, которая уделяла большое внимание историческим событиям, иллюстрируя как эпосы, так и мемуары.

Отличительной чертой древнеиндийской культуры является почитание научных знаний. Зародившись еще в III–II тыс. до н. э., в хараппские времена, индийская наука развивалась и совершенствовалась в последующие эпохи, достигнув своего расцвета в период империи Гуптов (IV–VI вв.). Именно в это время были созданы трактаты выдающихся древнеиндийских астрономов и математиков Арьябхаты и Варахамихиры.

Одно из важнейших математических достижений Древней Индии – создание позиционной десятичной системы счисления с применением нуля. Так, первоначально для записи чисел, согласно древнейшим санскритским текстам, использовались слова, например «земля» и «луна» обозначали единицу, «губы» и «глаза» – двойку, и лишь в дальнейшем появилось обозначение цифрами. Но самое важное состояло в том, что числа записывались позиционно, от низших разрядов к высшим, так что одна и та же цифра, например имевшая сакральное значение «3», в зависимости от занимаемого места, могла обозначать и 3, и 30, и 300, и 3000. Отсутствующие разряды обозначались маленьким кружочком «шунья» («пустота»). Эта система позже была заимствована ближневосточными народами и в несколько измененном виде использовалась в Европе под названием арабских цифр. Между тем, сами арабы называли их индийскими цифрами. «Корень», «синус», «цифра» все эти термины также возникли в Индии.

Самым знаменитым математиком Древней Индии, жившим в гуптскую эпоху, был Арьябхата (476–550). Из двух сочинений, написанных им, до нас дошло лишь одно «Ариабхатия», из которого видно, что индийцы были знакомы с основами тригонометрии и алгебры. Так, Арьябхата сформулировал правила решения задач на сложные проценты, квадратных, линейных и неопределенных уравнений, извлечения кубического и квадратного корней, систематизировал позиционную десятичную систему счисления, а также создал простое и сложное тройное правило. Значение числа п («пи») он считал равным 3,1416.

Потребностями ирригационного земледелия было обусловлено развитие и древнеиндийской астрономии. Сохранившиеся трактаты по астрономии свидетельствуют об очень высоком уровне развития этой науки. Например, в написанном Варахамихирой (505–587) астрономическом сочинении «Панча-сиддхантика» обнаруживаются помимо знакомства индийских ученых с греческой астрономией, в том числе с трудами Птолемея, и собственные оригинальные разработки. Так, астрономы того времени делили год на 12 месяцев, по 30 дней в каждом, а каждые 5 лет добавляли еще один месяц. Год состоял из шести сезонов, по два месяца в каждом. Довольно точно по отношению к небесному экватору вычислялись движение и положение небесных тел, хотя обсерваторий и телескопа у древних индийцев не было. Независимо от античной науки индийский ученый Арьябхата выдвинул идею о шарообразности Земли и ее вращении вокруг своей оси, чем вызвал резкую критику со стороны жрецов и многих ученых того времени. Нужно отметить, что древнеиндийская математика и астрономия оказали в дальнейшем большое влияние на средневековую арабскую науку.

Значительны достижения древних индийцев и в химии. Так, они умели изготовлять искусственные драгоценные камни, прочные красители на минеральной и растительной основе, стекло, ароматические эссенции для парфюмерии и яды, лекарства и препараты из ртути. Им была известна термическая обработка металлов, кальцинирование и дистилляция. Например, о высочайшем искусстве металлургов свидетельствует отлитая еще в начале V в. в Дели и сохранившаяся до нашего времени железная колонна весом около 6,5 т и высотой 7,25 м, которая за все время своего существования почти не подверглась коррозии. Помимо этого в философских и научных трактатах разрабатывались даже идеи о том, что все вещества в природе состоят из атомов – «ану».

Несмотря на то что занятия медициной в Древней Индии носили религиозно-практический характер, а болезни рассматривались как кара за греховность в жизни, древнеиндийские врачи своими содержательными работами по хирургии, терапии и фармацевтике обогатили мировую медицину. Существовали также и трактаты по врачебной этике. Так, высокого уровня развития достигла медицинская школа, известная как «аюрведа» (наука о долголетии). В трактатах знаменитых врачей Чараки (I в.) и Сушруты (IV в.) описано лечение множества заболеваний с помощью гигиенических процедур, диет, минеральных и растительных лекарств, включая и те болезни, которые в Европе на протяжении нескольких столетий лечили лишь «изгнанием бесов».

Древнеиндийские медики считали, что в основе человеческого организма лежат три главных жизненных субстанции: «питта» – желчь, «вата» – ветер и «капха» – слизь, которые отождествляли с принципами огня, движения и размягчения. Индийская медицина особое внимание уделяла влиянию на человеческий организм наследственности, а также природных условий. В то же время глубокие познания в анатомии и физиологии человека позволяли древнеиндийским врачам ставить больному правильный диагноз и производить сложнейшие для своего времени операции по трепанации черепа, кесареву сечению, ампутации конечностей. При этом использовалось до 120 видов хирургических инструментов и применялось обезболивание. Например, операция по восстановлению деформированных ушей и носа вошла в историю современной медицины как «индийская» – эту технику европейские врачи позаимствовали у своих индийских коллег лишь в XVIII в.

Культура и современность. Современная Индия успешно идет по пути техногенной цивилизации со всеми ее культурными достижениями. Но процесс модернизации охватил далеко не все слои населения. В стране существует как бы два общества: примерно 1/5 часть индийцев повторяет европейский образ жизни с его ценностями, а все остальное население ведет привычный для них образ жизни предков. Обе части населения Индии остаются достаточно обособленными и живут каждая по своим культурным нормам.

2.3. Культура Древнего Китая и Японии

Историческая периодизация и нормы повседневной жизни. Одной из древнейших цивилизаций является сформировавшаяся в бассейне рек Янцзы и Хуанхэ китайская цивилизация, которая, несмотря на все природные катаклизмы и социальные потрясения, сохраняет свою целостность и своеобразие на протяжении уже нескольких тысячелетий. В общую культуру Китая внесли свой вклад многие народы Восточной Азии, обитавшие на его территории и создавшие самобытные культуры, синтез которых на протяжении веков и породил тот уникальный феномен, который называется китайской цивилизацией.

В качестве исторических периодов выделяются этапы правления династий, переживавших подъем, стабильность и спад. Можно говорить об особой «династической цикличности» в истории Китая. Среди династий, период правления которых оставил наибольший след в истории и культуре страны, следует выделить: эпоху Чжоу (XI–III вв. до н. э.), империи Цинь и Хань (III в. до н. э. – II в. н. э.), династии Тан (с начала VII в. по начало X в.) и Сун (X–XIII вв.), династию Цин (с середины XVII в. до 1911 г.).

В древнекитайском обществе на основе конфуцианства сложился такой феномен сознания, как китайские церемонии, т. е. строгие нормы поведения и мышления для оценки всех поступков в соответствии с традициями. Так, китайцы, при воспитании детей, старались внушить ребенку уважение по отношению к старшим, необходимость беспрекословного повиновения родителям, неукоснительного выполнения обязанностей и несения службы. Мы видим, что в древнекитайском обществе человек не представлял самостоятельной ценности как личность, т. к. от него требовалось жертвовать всеми личными интересами ради семьи.

Строгой регламентации был подвержен даже быт древних китайцев. Так, для семейного быта характерно представление о предосудительности проявлений любовных отношений между женой и мужем в публичных местах. Правом на развод обладали только мужчины. Женщины же не имели даже права вновь выйти замуж после смерти мужа. Подобно мужчинам, китайские женщины носили длинные халаты и широкие в поясе штаны, чтобы скрывать свои округлые женские формы. Существовали и сословные запреты. Например, торговцам и ростовщикам, вне зависимости от их состояния и материального достатка, запрещалось носить оружие, одеваться в дорогие шелковые одежды и ездить по улицам города верхом на лошади, т. к. все это относилось к привилегиям земельной аристократии.

Несмотря на то что в центре внимания в Китае всегда были общество и государство, а не индивидуум, следует упомянуть и о провозглашенном еще Конфуцием принципе выдвижения мудрых и способных. Бесспорно, что именно данная система отбора чиновников стала одной из причин необыкновенной жизнеспособности китайской цивилизации, связанной с высокой ценностью образования. Нельзя не видеть связи между необходимостью подготовки образованных людей и особой сложностью китайской письменности. Ведь для того, чтобы запомнить несколько тысяч иероглифов, учащийся должен был обладать от природы хорошей памятью и развитым ассоциативным мышлением. Соответственно именно образование стало в Китае тем «лифтом» социальной мобильности, с помощью которого обеспечивалась возможность перехода из одного социального слоя в другой благодаря личным заслугам.

Влияние китайской цивилизации постоянно ощущалось на Японских островах: перенимались организация управления, религия, письменность и искусства. Японская цивилизация считается одной из молодых, расцвет культуры которой приходится на период Средневековья. Всю историю Японии можно разделить на несколько исторических периодов – так называемые эпохи, наименования которых не всегда связаны с династиями, а могут определяться по столицам. Так, в начале VIII в. была отстроена столица Японии – Нара, давшая название целому периоду в японской истории (710–794), а ему предшествовал период Ямато (III–VIII вв.). В это время усиливается централизованная власть, синтоизм дополняется привнесенными из Китая даосизмом и буддизмом, начинает развиваться культура и искусство.

Подлинным «золотым веком» японской культуры стала эпоха Хэйан (794–1185). Так по-японски звучит название новой столицы Хэйан-кё («Мир и спокойствие») – современный город Киото. В XII в. столицей становится город Камакура, объявленный ставкой предводителя самураев – сёгуна. Начиная от эпохи Камакура (1185–1333) и заканчивая Эдо (1603–1868) в стране существовала особая система власти – сёгунат. В 1868 г. период самурайского правления закончился, и власть в стране оказалась в руках императора Муцухито (1852–1912). Началась новая эпоха в истории Японии, получившая название эпохи Мэйдзи, когда страна вступила на путь радикальных модернизационных преобразований, превративших Японию в одно из самых преуспевающих современных государств.

Важнейшим принципом, подчиняющим себе все аспекты жизни японца, является выполнение обязанностей. Даже вступить в брак японец, а тем более японка, должны были не по влечению чувств, а чтобы иметь семью, потомство и чтить память предков. В то же время строгие семейные нравы дополнялись институтом гейш – японских гетер. Гейши, считавшиеся самыми образованными женщинами в Японии и обученные традиционным японским искусствам, чайной церемонии, танцам, пению и умению развлечь гостя, создали специфическую японскую культуру развлечения, до сих пор тщательно оберегаемую.

Еще одним оригинальным японским обычаем является харакири или сэппуку – ритуальное самоубийство. Принятая в среде самураев сэппуку совершается, чтобы сохранить честь и преданность сюзерену, но чаще в знак пассивного протеста против несправедливости, а также по решению родственников. Харакири включает в себя два термина: «хара» («живот», но может переводиться и как «душа», «тайные мысли», «намерение») и «киру» («резать»). Кроме того, место на три пальца ниже пупка дантянъ – считается средоточием жизненной энергии «и». Таким образом, вскрытие живота означает не просто самоубийство, а открытие своих сокровенных устремлений, чистоту мыслей и намерений, т. е. включает в себя символику духовного свойства.

Одним из последних и нашумевших случаев ритуальных самоубийств после гибели господина – подвид сэппуку, обряд дзюнси («убийство из-за верности») – стало двойное убийство генерала Ноги и его жены после смерти императора Мэйдзи в 1912 г. Данный обряд весьма красочно представлен в японской литературе, например, в двух исторических повестях Мори Огай «Посмертное письмо Окицу Ягоэмона» (1912) и «Семья Абэ» (1913).

К традиционным японским искусствам следует отнести чайную церемонию («тядо») и составление букета икебану. Так, на развитие прикладного искусства в немалой степени воздействовали тядзины – мастера чая, которые являлись тончайшими знатоками ритуалов, умели готовить чай, поддерживать и направлять беседу, создавать утварь для проведения обряда. Многие из них были известными художниками и архитекторами. «Вкус чая – это вкус дзен», – говорили японцы. И действительно принципы дзен наиболее полно реализовались в чайной церемонии. Культ чая с его временным выключением из повседневности, сосредоточенностью на переживании красоты открывал, как считали последователи этого учения, путь к просветлению всякому человеку, вне зависимости от его социального статуса. Также чайная церемония оказала огромное воздействие на японскую культуру во всех ее областях, сформировав особую эстетику, которая повлияла на многие жанры и виды японского искусства через керамику, архитектуру, каллиграфию, живопись.

В основе японской системы образования лежит определенная философия, не формально, а содержательно связанная с религиозными принципами. Например, синтоизм учит японцев поклонению природе и предкам, формируя чувство национальной исключительности, а из буддизма берутся идеи самодисциплины и целеустремленности. В японскую систему воспитания входит также самурайский кодекс поведения бусидо, который ориентирует на воспитание скромности, воли и мужества. Самурайство как сословие исчезло, но в то же время дух самурайства остался. Как отмечают исследователи, у японцев ощущение принадлежности к социальной группе, в качестве которой выступают семья, сослуживцы и земляки, выражено острее, чем в других культурах. Именно поэтому в социальном поведении японцам свойственна эмпатия, т. е. способность сопереживания другому человеку, стремление понять и действовать в соответствии с его ожиданиями.

Складывание мифологии и религии. Религиозные представления Древнего Китая, как и у многих народов того времени, зарождались с фетишизма, древних форм культа предков, культа природы, тотемизма и были неразрывно связаны с мифологией. Все эти древнекитайские мифы, о которых мы можем судить лишь по сохранившимся отрывкам из более поздних источников VI–IV вв. до н. э., можно разделить на несколько сюжетных циклов. Например, космогонические мифы трактуют возникновение природы и человека из состояния первоначального хаоса. Согласно одному из них, живые существа и неодушевленные объекты возникли в результате распада изначального хаоса (Хунь-тунь) на два первоэлемента: свет – Ян (символизирующий мужское начало) и тьма – Инь (женское начало). Так, из Ян возникло Небо, а из Инь – Земля. В другом случае наполняющие мир существа и объекты возникли в результате трансформаций. Есть разные варианты мифа, где в одном случае богиня с туловищем змеи и человечьим лицом Нюй-ва создает человека из глины, а в другой версии этого же мифа уже сама богиня распадается на неодушевленные предметы и живых существ.

Широко были распространены и мифы о стихийных бедствиях и культурных героях, которые выступают как создатели важнейших культурных изобретений. Например, Суй-жэнь научил людей добывать огонь путем трения; Фу-си изобрел способы охоты и рыбной ловли; Шэнь-нун изготовил заступ – первое земледельческое орудие, научив людей с его помощью выращивать зерновые культуры, и т. д. Несомненно, что процесс антропоморфизации культурных героев, т. е. изображение их в виде различных животных, отразил тотемистические представления древних китайцев. Что же касается стихийных бедствий, то чаще всего в мифах упоминаются засухи и наводнения. Так, в результате одновременного появления на небе десяти солнц, людям стала угрожать гибель из-за испепелявшей их посевы засухи, а наводнение, посланное Небом в наказание людям за их прегрешения, предстает в некоторых мифах и как сюжет о первоначальном сотворении мира. Однако благодаря действиям мифологических героев – стрелка И, сбившему из лука девять солнц и государя Юя Великого, остановившего затопление земли с помощью оросительных каналов, – люди были спасены от обрушившихся на них бедствий.

Вообще в мифологии древних китайцев небо представлялось как место пребывания огромного количества богов и духов, олицетворяющих природные стихии, которые возглавлял верховный небесный правитель («божественный предок») – Шан-ди. Со временем представления о Шан-ди трансформировались в культ Неба (Тянь), имеющий весьма абстрактное понятие, поэтому легко мог замещаться образами конкретных мифических правителей. Так, император стал считаться Сыном Неба (Тянь цзы), а китайское государство – Поднебесной империей (Тянься). Отождествление с первопредком Шан-ди или небесным божеством Тянь означало для китайских правителей принятие на себя определенной ответственности за своих подданных и даже за весь мир в целом. Считалось, что как стихийные бедствия, так и богатые урожаи ниспосланы Небом за проступки или же добродетели императора, который являлся своеобразным посредником между земной жизнью и миром богов. Подобные представления позволили создать своеобразную картину мира, согласно которой Небо рассматривалось как всеобщий космический порядок, благодаря которому становится возможно гармоничное существование всех живых существ и вещей.

Таким образом, древнекитайские религиозно-этические представления ориентировали человека жить в гармонии с природой и не проявлять активного деятельного отношения к миру. В то же время в эпоху Чжоу (XI–III вв. до н. э.) под влиянием конфуцианского учения традиционный культ предков, когда глава семьи выполнял у себя дома функции жреца, постепенно отделился в сознании людей от мира богов. Парадоксально, но именно культ предков повлиял на ослабление религиозного начала в истории китайской цивилизации, тем самым усилив прагматический взгляд на жизнь. В дальнейшем же древние мифологические представления тесно переплелись с мифологией даосизма, а также с этическими установками конфуцианства и буддизма – учений, определивших духовный стержень китайской культуры и менталитет китайцев.

Основателем возникшего на рубеже VI–V вв. до н. э. даосизма был Лао-цзы, учение которого уже после его смерти было изложено в сборнике «Книга о дао и дэ» («Дао дэ цзин»), содержащем загадочные, и в некотором роде странные изречения. В то же время ряд ученых приводят обоснованные доказательства того, что авторство идей в «Дао дэ цзин» не принадлежит Лao-цзы, который является полулегендарной личностью, а другому даосу – Чжуан-цзы. Центральной идеей в этом труде была теория «дао», что буквально означает путь, который определяет всеобщий закон мироздания, являясь вечно единой, неизменной, непреходящей первоосновой и первоначалом всего.

Целью учения Лао-цзы было достижение личного бессмертия через самоуглубление и духовное очищение личности, вставшей на путь слияния с дао. Он утверждал, что «не выходя со двора, можно познать истинное дао», т. е. человек не в силах изменить естественный ход вещей, поэтому он должен предоставить им возможность развиваться самим по себе. На основании данной формулировки последователи Лао-цзы выдвинули основной принцип даосизма – недеяние (у вэй). Но в то же время лишь пассивное созерцание всего видимого не может привести к постижению дао, т. к. для этого еще требуется правильно применить «жизненную силу» человека через основное качество существования всего сущего – «дэ». Данное учение, включающее в себя элементы философии и религии, получило название философского даосизма, многие принципы которого создали философскую основу для известных китайских единоборств, включая у-шу. Со временем даосизм в Китае переродился в своеобразную систему религиозных суеверий, далекую от представлений первоначального учения: «жизнь – это иллюзия, а смерть – это возвращение к дао – истинному бытию бессмертной души». К началу нашей эры учение даосизма проникает и в Японию.

В Китае, на рубеже VI–V вв. до н. э., возникает еще одна важнейшая религиозно-мировоззренческая система – конфуцианство. Основателем древнекитайской философии и духовным отцом китайского народа считается Кун-цзы или Кун Фу-цзы (по-русски – Конфуций), который жил в 551–479 гг. до н. э. При жизни Конфуций не озаботился изложением своих идей в виде отдельной книги, а лишь оставил множество комментариев к классическим литературным произведениям Древнего Китая, поэтому уже после смерти его ученики изложили взгляды Конфуция в книге «Лунь юй» («Суждения и беседы»). Данная книга построена в виде вопросов и ответов, являясь своеобразным сборником наставлений и мудрых изречений. Суть его учения состоит из рассуждений о пяти простых великих добродетелях, соответствующих важнейшим условиям организации совместной жизни людей: уважению (ли), справедливости (и), мудрости (чжи), гуманности (жэнь) и верности (синь).

Конфуций утверждал, что структура общества вечна и неизменна, сравнивая государство с семьей, а правителя с отцом, поэтому каждый человек занимает строго определенное для него место как в обществе, так и в мире. Причину всех невзгод и беспорядков в обществе Конфуций усматривал в упадке нравственности людей, неисполнении отведенной им общественной роли: почитание отца сыном, а подчиненным своего начальника, считая, что только мораль и этика должны лежать в основе поведения человека. Следует отметить, что учение Конфуция до сих пор пользуется признанием, а его имя – почитанием, поэтому каждый образованный китаец еще с детства заучивает данную книгу и ею же руководствуется в течение всей своей жизни.

Начиная с III в. до н. э. на основе древних религиозных верований и конфуцианства складывается религиозная система, которая на рубеже II–I вв. до н. э. становится в Китае государственной религией. Пантеон новой религии сформировался за счет заимствования из древних верований множества богов и духов, а также периодического пополнения обожествляемых исторических персон. Например, в это время окружается ореолом святости личность Конфуция, а в его честь строятся храмы. Боги делились на три категории: 1) высшие верховные божества – божественное Небо и дух Земли; 2) боги луны, солнца, ветра, дождя, грома, а также Конфуций и 188 особо почитаемых правителей древности; 3) к низшей категории относились покровители городов, духи рек, боги огня и войны. Особого жреческого сословия в конфуцианстве не существовало. Его функции выполняли представители ученого сословия и чиновники, которые должны были знать всю конфуцианскую литературу, т. к. это являлось основным критерием приема на государственную службу, и сам император, как верховный жрец и основной хранитель конфуцианских заповедей. Примерно к началу I тыс. н. э. конфуцианство проникло через Корею в Японию.

Буддизм, возникший в Индии в VI в. до н. э., проникает в Китай на рубеже нашей эры, фактически став третьей религиозной системой в стране. Согласно буддийской концепции, жизнь состоит из череды бесконечных перерождений, но при этом всегда остается злом, приносящем страдания. Буддисты полагали, что материальный мир имеет начало и конец, в отличие от вечного духа, и является лишь его проявлением, поэтому выход из череды перерождений они видели в подавлении желаний и отказе от всех радостей жизни, которые как раз и приводят к страданиям.

Нужно отметить, что на основе даосизма, конфуцианства и буддизма в Китае сложился религиозный синкретизм, когда герои конфуцианского культа были объединены с персонажами даосской и буддийской мифологии. Этому способствовало наличие у религиозных систем множества схожих черт, например, культ почитания предков, а также идеи пассивного отношения к действительности, которые повлияли на повседневный образ жизни китайцев и формирование их национального менталитета.

Первоначально в своем культурном развитии Япония в I в. н. э. отставала от более зрелой культуры Китая, поэтому подверглась значительному влиянию со стороны китайской культуры периода династии Хань (206 г. до н. э. – 220 г. н. э.) и последующих династий. Так, в 405 г. все еще не имевшая собственной письменности Япония принимает в качестве официальной письменность на основе китайского языка. В то же время это страна, сумевшая уникальным образом совместить две религии: синтоизм и буддизм, а с появлением китайских и корейских переселенцев в страну проникает еще и конфуцианство. Однако на мировоззрение рядовых японцев продолжала влиять древняя мифология, для которой характерен культ природы (натуризм) и ее одушевление (анимизм). Поклонялись Луне, Солнцу и природным стихиям – дождю, ветру, а также духам рек, гор и т. д. В наиболее полном виде ранние мифологические представления сохранились в «Кодзики», литературном памятнике VIII в.

Традиционный японский культ синтоизм (Синто – «Путь богов») возник как синтез японского анимизма и шаманства, представляет собой обожествление сил природы, а также включает в себя культ предков, ритуалы и обряды которого во многом заимствованы из Китая. Главное божество Аматэрасу – богиня Солнца – представляется как владычица небес со своим царским двором и советом богов. С появлением храмов возник храмовый синтоизм, основным принципом которого было обожествление императорской власти, самого правителя (тэнио) и его предков (тэниосум). Главной заповедью храмового синтоизма, остававшегося государственной религией Японии до конца второй мировой войны, было безусловное повиновение императору. Под влиянием веры в духов умерших предков и многочисленных божеств, наложившей определенный отпечаток на повседневную жизнь простых японцев, сложился так называемый народный синтоизм.

В синтоистском пантеоне множество всевозможных богов и духов – ками, среди которых существует определенная иерархия. Согласно священным текстам они располагаются следующим образом: небесные ками-боги, затем земные ками, к которым относятся выдающиеся исторические личности Японии, а также императоры, и, наконец, ками-духи, проявляющиеся во всех природных явлениях. Мифология синтоизма в полной мере отражает веру японцев в магию, но в ней отсутствует миф о творце мироздания. Нужно отметить, что синтоизм с его религиозными ритуалами обращен к событиям земной жизни человека: свадьба, рождение детей. Он мало интересуется жизнью потусторонней, поэтому для поминовения предков и похорон усопших применяется буддийский канон.

Буддизм в Японии стал распространяться с середины VI в., оказав огромное влияние на духовную жизнь и мировоззрение японского общества. Со временем сложился единый пантеон, включавший богов синтоизма и буддизма. Следует отметить, что буддизм в стране развивался различными школами, не являясь единым учением. Особую известность приобрела школа дзен-буддизма («дзен» – медитация), проповедовавшая, что для постижения истины – сатори (просветления) – требуется использовать медитацию. Отказавшись от духовных авторитетов и ритуалов, последователи дзен сосредоточили внимание на возможности непосредственного постижения истины через эстетические переживания при созерцании произведений искусства. Этим дзен-буддизм существенно повлиял на японскую художественную культуру и эстетику, поспособствовав духовному возрождению Японии и формированию национального менталитета.

Развитие художественной культуры и науки. Важной особенностью культуры Древнего Китая было то, что она основывалась на духовных ценностях даосизма и конфуцианства. Единение с природой, устремление к духовному совершенству, нахождение гармонии в каждом природном явлении – сформировали неповторимое эстетическое сознание. Идея гармонии человека и природы наблюдается во всем китайском искусстве, начиная с каллиграфии и заканчивая живописью, которая является наивысшим достижением искусства Древнего Китая.

Схожая ситуация просматривается и в культуре Японии, где под влиянием синтоизма и буддизма у японцев сформировался своеобразный взгляд на искусство. Так, в мировоззрении японцев не существует четкого разграничения между миром людей и богов, т. к. в синтоизме любое природное явление само по себе самоценно, а природа наполнена божествами и духами, что уже требует благоговейного к ней отношения. Такой взгляд на окружающий мир способствовал восприятию самых ничтожных природных явлений и событий, определив особую одухотворенность и эстетику японского искусства.

Самобытность китайского искусства во многом была обусловлена иероглифическим письмом, насчитывавшим более 2 тыс. иероглифов. Наиболее ранние памятники древнекитайской письменности – иньские гадательные надписи XIV–XI вв. до н. э. Но возникновение этой системы письма должно быть отнесено к гораздо более раннему времени, поскольку иньская письменность предстает перед нами в достаточно развитом виде. С типологической точки зрения между иньской письменностью и современной иероглификой нет принципиальных различий. Подобно современным китайцам, иньцы пользовались знаками, фиксирующими те или иные значения языка. Подавляющее большинство иньских знаков представляло собой идеограммы – изображения предметов или сочетания таких изображений, передающие более сложные понятия.

Иероглиф выступает как идеальная модель художественного произведения, в котором простота и строгость формы сочетаются с символичностью и глубиной содержания. Так, сложный иероглиф, воспринимаемый целиком как символ того или иного понятия, в то же время состоял из более простых, наделенных собственным значением элементов. Трудоемкая техника письма, требовавшая высокого мастерства владения кистью, а также его изобразительно-символический характер привели к эстетизации графической основы письма – линии как самоценности, и появлению самостоятельного вида искусства – каллиграфии. Стилизованным формам каллиграфических надписей придавалось магическое значение, поэтому в каллиграфии существовало множество стилей и школ. Именно из необходимости «расшифровывать» письменные знаки, когда по своеобразию написания угадывалось даже душевное состояние автора, и сформировалась у китайцев способность к образно-символическому мышлению.

Развитию языка и письменности способствовала трансформация написания знаков, что было обусловлено применением различных материалов для письма от кости до бумаги, сваренной из тряпья, конопли и древесной коры. Например, общее название письменных принадлежностей в Древнем Китае звучит как «нож и кисть», и связано это с тем, что ошибочно написанные тушью с помощью кисти иероглифы на соединявшихся между собой шнурком тонких бамбуковых или деревянных планках зачищались ножом. Специальной кисточкой древние китайцы писали и на шелке, изобретение которой приписывают Мын Тяню (образцы таких «шелковых» книг найдены в ханьских погребениях). Примерно тогда же была создана тушь. И уже где-то на рубеже новой эры чиновником Дай Лунем была изобретена, а впоследствии и вошла в употребление бумага, вытеснившая все старые материалы для письма.

Возникновение письменности в Японии относится к V в. Связано это с введением китайской письменности и первым знакомством с китайской литературой. По преданию начало изучению китайского языка положил «добрый учитель Вани» (кореец Ван Ин), который в 405 г. был приглашен учителем китайского языка к наследному японскому принцу. Уже в VII в. император Тэндзи (662–671) учредил в стране несколько школ по изучению китайских древностей, а молодежь из знатных японских семей отправлял в Китай для изучения языка и культуры страны. Заимствовав из Китая письмена иероглифы (кандзи), японцы долго приспосабливали их к особенностям своего языка, поэтому изначально письменность была на китайском языке. Вместе с китайской письменностью в Японию было завезено и искусство каллиграфии сёдо («путь письма»), владение которым считалось признаком культурного человека. Со временем в стране сложилось несколько стилей написания иероглифов, усовершенствованием которых занимались буддийские монахи.

Среди них выдающаяся фигура эпохи Хэйан писатель и каллиграф Кукай (774–835), которому приписывают создание на основе китайского курсивного иероглифического письма первой японской слоговой азбуки хираганы. Позже звуки этой азбуки стали использоваться уже для записи заимствованных слов в новой системе – катакане. К знаменитым японским каллиграфам можно отнести: Дофу (925–996), Сари (933–988) и Косэя (971–1027).

В художественной культуре Китая больших успехов достигла литература, сформировавшаяся под воздействием мировоззренческих представлений о дао (путь) как космическом законе, оказывающем влияние как на природные явления, так и на нравственное поведение людей. К VI–V вв. до н. э. завершается создание знаменитого памятника древнекитайской словесности – так называемое «Пятикнижие» («У цзин») – основа мировоззрения образованного китайца. К древним книгам относились: «Книга песен» («Ши цзин»), включившая в себя более 300 песен и стихов, «Книга обрядов» («Ли цзи»), «Книга перемен» («И цзин»), «Книга истории» («Шу цзин»), а также «Чунь цю» – летопись княжества Лу. К этому литературному циклу примыкает еще ряд книг, таких как комментарии к «И цзин» – «Сицы чжуань», историческое произведение «Цзо чжуань» и др. Большая часть книжного наследия Древнего Китая подверглась сильному влиянию со стороны конфуцианской философской школы. Например, отбор и редакция текстов для «Ши цзин» и «Шу цзин» приписывается самому Конфуцию.

Нельзя не упомянуть и о «Четырех Великих Творениях» («Пинь-инь») – наиболее знаменитых романах китайской литературной традиции периода Средневековья. Это романы Ло Гуаньчжуна «Троецарствие» (XIV в.), в котором описываются события III в. н. э., когда Китай распался на три государства – Шу, У, Вэй, и написанный им под псевдонимом Ши Найань в жанре «уся» приключенческий роман с элементами восточных единоборств «Речные заводи» (около XV в.) о повстанческом движении в Шаньдуне и приключениях «благородных разбойников» из лагеря Ляншаньбо. Далее сатирический роман У Чэнъэня «Путешествие на Запад» (XVI в.) о путешествии в VII в. буддийского монаха за сутрами в Индию и недописанный Цао Сюэцинем роман о жизни трех поколений семейства Цзя «Сон в красном тереме» (XVIII в.), который через тридцать лет после его смерти завершил Гао Э. До создания «Сна в красном тереме» четвертым великим романом считался приписываемый Ланьлинскому насмешнику эротико-бытописательный роман «Цветы сливы в золотой вазе» («Цзинь пин мэй» – XVII в.).

На ранней стадии своего развития японская литература испытала сильнейшее влияние со стороны Китая и зачастую писалась на классическом китайском языке. Первыми письменными памятниками считаются: составленная со слов придворного рассказчика катари-бэ Хиэды-но Арэ чиновником О-но Ясумаро (н/д – 723 г.), по заданию императрицы Гэммэй, историческая летопись о полулегендарном прошлом японской монархии «Кодзики» («Записки о деяниях древности»), изданная между 712 и 720 гг., и еще один гораздо более значимый исторический труд в 30 книгах – «Нихон сёки» («Записанные кистью анналы Японии»), созданный под руководством принца Тонэри (676–725). Оба произведения хоть и написаны на китайском языке, но для передачи ряда японских слов и имен богов в начертание иероглифов были внесены изменения.

Классическим периодом японской литературы называют Хэйанский (IX–XII вв.). Особенность данного литературного периода заключалась в преобладании женского творчества, носившего изысканный и семейно-благопристойный характер. Так, главнейшие произведения этой эпохи написаны женщинами, занимавшими тогда видное положение при императорском дворе. Например, самый знаменитый роман классической эпохи начала XI в. «Повесть о блистательном принце Гэндзи» («Гэндзи-моногатари») написан знатной придворной дамой из рода Фудзивара – Мурасаки Сикибу (978–1014).

Появлению японского повествовательного романа предшествовали архаичные и демократичные жанры. Это многочисленные местные и буддийские сказки (денки-моногатари), такие как «Повесть о старике Такэтори» (IX в.), рассказывающая о фее, вышедшей из бамбука и найденной дровосеком, а также «Повесть о прекрасной Отикубо» (IX в.), сюжет которой напоминает «Золушку», когда красавица-героиня преследуется мачехой. В свою очередь, поэтические диалоги «придворной куртуазной лирики» со временем превратились в лирические стихотворные циклы, обрамленные прозой (ута-моногатари). Начало этой линии положила «Повесть об Исэ» (конец IX в.), в которой описываются любовные похождения знаменитого поэта данной эпохи Ариварано Нарихира (825–880). И, наконец, интимные лирические дневники (никки), отразившие душевный мир и всю гамму переживаний «хэйанской затворницы». Так, одним из первых женских дневников в стихах, получившим известность, был «Дневник летучей паутинки» («Кагэроникки»), написанный прославленной красавицей Митицуна-но хаха, матерью Митицуно (935–995). Дневниковые записи полны живых описаний частной жизни, тонких наблюдений и грустных раздумий над непрочностью жизни и трагичной судьбой самой поэтессы.

В эпоху Токугава (XVII в.) складывается новый жанр японской литературы – «повести о бренном мире» (укиё-дзоси), родоначальником которого стал писатель Ихара Сайкаку (1642–1693). Во времена Сайкаку слово «укиё» первоначально было связанно с буддистской идеологией и обозначало «бренный мир», понимаемый как «мир наслаждений» или «мир любви». Поэтому название «укиё-дзоси» применялось как к «самурайским повестям», так и к произведениям о любви. В своих произведениях «Мужчина, несравненный в любовной страсти» (1682) и цикле новелл «Пять женщин, предавшихся любви» (1686), ставших вершиной в литературе японского реализма, писатель весьма красочно нарисовал повседневную жизнь горожан с их предприимчивостью, страстью к развлечениям, духом наживы и изменчивостью мира.

Выдающимся явлением мировой культуры была китайская поэзия, отличавшаяся богатством образного ряда и лиричностью. На период Чжаньго (V–III вв. до н. э.) приходится творчество китайского поэта Цюй Юаня (340–278 гг. до н. э.), писавшего в поэтическом жанре сун (гимны). В его произведениях, отличающихся глубоким содержанием и изысканностью форм, нашли отражение как культовая поэзия, вдохновение для которой он черпал из мифов и народных сказаний, так и зачатки драматического действия. Будучи уже в изгнании, Цюй Юань написал ставшую своеобразной поэтической исповедью старца оду «Скорбь изгнанника». Литературным наследником Цюй Юаня стал поэт Сун Юй (298–222 гг. до н. э.), выработавший собственный оригинальный стиль, воспев любовь к женской красоте, что отразилось на его произведениях, которые отличались жизнерадостностью и были наполнены надеждой в лучшее.

Одним из ярчайших поэтов эпохи Хань был Сыма Сянжу (179–117 гг. до н. э.), который создал жанр тяоцинь – исполнение стихов под аккомпанемент гуциня (разновидность струнного щипкового музыкального инструмента). Это что-то вроде испанской серенады. В своих произведениях воспевал самого «великого человека» – императора У-ди, а также могущество его империи, ее красоты и бескрайние просторы. Наиболее известными произведениями являются ода «Там, где долгие ворота», написанная в жанре фу и песенка «Удочка», созданная в подражание народным лирическим песням. Блестящими поэтами эпохи были: Ян Сюн (53 г. до н. э. – 18 г. н. э.), Мей Шен (д/н – 140 г.), а также Лу Цзы (261–303) и продолжатель традиций Цюй Юаня – Тао Юань Минь (365–427). Во времена правления императоров из династии Тан (618–906) китайская поэзия достигла небывалого взлета. Лучшие поэты того времени: Ли Бо (701–762), Ду Фу (712–770), Бо Цзюйи (772–846).

В японской поэзии под влиянием китайской литературы и буддизма основной поэтической формой, созданной в Нарский период (VII–VIII вв.) и являющейся разновидностью ваки («японская песня»), становится короткое пятистишие, включающее поочередное сочетание пятии семисложных слогов, – так называемая танка. Уже в Хэйанский период были созданы поэтические сборники стихов, такие как антология китайской поэзии (канси) – «Кайфусо» («Милый ветер поэзии»), составленная в 751 г. японскими вельможами, а также появившийся в начале IX в. «Манъёсю» («Собрание мириад листьев»), в котором собрано около 5 тыс. стихотворений, из них более 4 тыс. одних танка. Еще один поэтический сборник – «Кокинсю» («Собрание старых и новых песен Японии»), составленный в 922 г. по поручению микадо Дайго и включающий 1100 стихотворений, большая часть из которых тоже танка.

Великими поэтами Японии были: мастер «длинных песен» (од, элегий и плачей) Какиномото-но Хитомаро (вторая половина VII – начало VIII вв.); родоначальник пейзажной лирики Ямабэ-но Акахито (первая половина VIII в.); зачинатель гражданской лирики Яманоуэ-но Окура (660–733); центральная фигура нарской эпохи Отомо-но Якамоти (716–785), слагавший прославившие его замечательные любовные песни, которые в последующем послужили образцом для японской любовной лирики.

В Японии XVII в. широкое распространение получил такой вид поэтической формы, как хайку (танка из 3 стихов, вместо 5). Столь малое по форме стихотворение могло содержать лишь намек на чувства, а не на их описание, поэтому написанное поэтом в особом состоянии мгновенного озарения оно требовало того же от слушателей и читателей, вызывая у них определенную цепочку ассоциаций и переживаний, достигаемых за счет погружения в медитацию. Однако из-за того, что хайку содержали в себе скрытый смысл, понять их до конца считалось невозможным, все это как раз и повлияло на формирование такой национальной черты японского характера, как развитое подсознание.

Самым прославленным поэтом того времени, сыгравшим большую роль в становлении поэтического жанра хайка, был Мацуо Басё (1644–1694). Вехой в истории японской поэзии явилось его идеальное стихотворение – «Старый пруд» (1686), наполненное глубоким смыслом, так сказать квинтэссенций красоты Природы, спокойствия и гармонии души поэта и окружающего мира:

Старый пруд.

Прыгнула в воду лягушка.

Всплеск в тишине.

(пер. В. Марковой)

Поэзия и эстетика Мацуо Басё оказали влияние на развитие японской литературы средних веков и Нового времени.

Начиная с древних времен музыка в Китае развивалась под воздействием религиозно-философских учений. Согласно представлениям даосизма, музыка помогала слиянию человека с природой, настраивая его на определенные эмоциональные реакции. Схожие идеи сложились и в буддийском мировоззрении, когда процесс постижения сути бытия через духовное совершенствование человека мог быть достигнут с помощью содержащегося в музыке мистического начала. В конфуцианстве же музыка рассматривалась как одно из средств, помогающих воспитанию людей для достижения общественной гармонии, а также в управлении государством. Неслучайно само название музыки «Юэ» обозначало что-то прекрасное и хорошо организованное, хотя данное понятие могло применяться и к другим видам искусства. В древнекитайской культуре, по мнению конфуцианцев, сложилось своеобразное синкретическое единство трех явлений: музыки, поэзии и танца, которые отражали подлинные нормы взаимоотношений между людьми. Вот как в период династии Хань определял социальную функцию музыки писатель и астроном Сыма Цянь: «Слова могут обманывать, люди могут притворяться, только музыка не способна лгать».

В конфуцианских трактатах о музыке подчеркивалась не только ее политическая и общественная роль, но и разрабатывались космологические концепции природы. Например, в известном трактате «Юэ Цзи» музыка рассматривается как некая космическая сила, когда образующие мир первоэлементы (вода, огонь, воздух и земля) отождествляются с ее отдельными звуковыми тонами (инь). Благодаря многоуровневому символическому мышлению китайские мыслители соотносили отдельные музыкальные тона со звуками природы (голосами зверей и птиц (шэн)), музыкальными жанрами, инструментами и с социально-политической системой, выстраивая их в определенный иерархический порядок: тон «гунн» – правитель, тон «шан» – чиновники и т. д. Следует отметить, что, несмотря на такое значение музыки, в Китае ей занимались лишь представители низших сословий, к которому относились и музыканты при дворе императора.

В эпоху Хань для исполнения традиционных музыкальных композиций применяли музыкальные инструменты, которые можно разделить на три основные группы: ударные (металлические колокольчики, бубен, барабан), духовые (дудки из глины, бамбука, флейты) и струнные щипковые инструменты. В дальнейшем в Китае стали появляться совершенно новые музыкальные инструменты, например позаимствованный у кочевников Центральной Азии струнный инструмент со смычком из конского волоса – хуцинь и др.

Основным жанром японской классической музыки, зародившимся в период Нара и окончательно сформировавшимся в эпоху Хэйан при императорских дворах, является гагаку («изысканная музыка»). Принято разделять гагаку на три составляющих: собственно исконно японскую синтоистскую религиозную музыку и народные песни – саибара: корейскую традицию – комагаку и традицию танского Китая – тогаку. Исполняется оркестром из колокола, духовых и ударных инструментов.

Нужно сказать, что музыка играла весьма существенную роль и в китайском театре, т. к. сопровождала все театральные представления, которые включали в себя также танец, пение, речь, действие и акробатику. Китайский театр произошел от различных песеннотанцевальных форм, народных, ритуальных и придворных представлений. В эпоху Чжоу получили распространение различные выступления мимов, придворных шутов, цирковые представления байси («сто игр») с вкраплениями поэтических текстов, а также театр кукол и теней. Так, особой популярностью среди знатных китайских вельмож пользовались кукольные представления в сопровождении музыкального аккомпанемента. Двигались куклы за счет создаваемого водой механического давления. Еще одной формой визуального искусства являлся театр теней, использующий полупрозрачный экран, к которому прислоняются сзади плоские разноцветные марионетки, передвигаемые тонкими деревянными, бамбуковыми или металлическими палочками. Традиционные фигурки марионеток из тонкой рисовой бумаги и прозрачной кожи изготавливали в цельном виде или из подвижно-соединенных частей. В зависимости от традиций и специфики представления репертуар первых театральных трупп мог варьироваться, но сюжеты преимущественно брались из популярных исторических сказаний о мифических героях и народных легенд.

Профессиональные актеры в Китае относились к низшему сословию, хотя, по мнению древних китайцев, они и являлись посредниками между миром людей и миром духов. Поэтому, вне зависимости от содержания пьесы, спектакль воспринимался и публикой, и актерами как некое мистическое действо, призванное очистить зрителей от дурного влияния злых духов и доставить наслаждение богам и душам умерших предков.

Одним из первых видов японского театра стал театр но («талант, мастерство»), сложившийся в XIV–XV вв., где актеры играли в масках и роскошных костюмах. Свое начало театр берет от возникших еще в VIII в. народных представлений саругаку («обезьянья музыка»), состоящих из пантомимы, фокусов и жонглирования, превратившихся со временем в наполненные мистическим содержанием выступления. Центральное место в них стал занимать изящный женский танец – саругаку-но, сопровождавшийся музыкой и пением. Очень скоро от длинного названия остался лишь термин «но» («умение»). Сформировавшийся театр оказался весьма популярным, т. к. включал в себя элементы танца и приемов военного искусства, пантомимы и музыки, а также философской драмы и народного фарса.

В XVII в. сложился еще один наиболее известный из видов японского традиционного театра кабуки («песня, танец, мастерство»). Актеры этого театра были исключительно мужчины со сложным образом загримированными лицами. Высоко ценилось искусство оннагата («женский образ»), когда актеры исполняли, в том числе и женские роли.

Помимо театров но и кабуки, существовал еще театр кукол – бунраку (также известного как «нингё дзёрури», где «нингё» означает кукла, а «дзёрури» разновидность напеваемого рассказа), основная роль в котором принадлежала обладавшему способностью к мгновенному перевоплощению певцу-рассказчику, т. к. он под аккомпанемент сямисэна (щипковый трехструнный инструмент, ближайший европейский аналог лютня) одновременно вел повествование от лица всех героев пьесы, и в том числе от лица автора. Весьма часто пьесы, написанные для бунраку, в дальнейшем могли быть поставлены и в кабуки как, например, драматические произведения Тикамацу Мондзаэмона (1653–1725). Следует отметить, что для всех видов средневекового театрального искусства Японии характерно подчинение подсознательному как основному принципу, определяющему менталитет и образ жизни японцев.

Древнекитайская живопись является одним из высших достижений в искусстве того времени. Особо следует отметить развитие портретной живописи в ханьское время. Китайский портрет этой эпохи сочетал в себе символичность форм и реалистическую достоверность, как, например, фигуры терракотовых воинов из гробницы императора Цинь Ши-хуанди, которые явно передают все особенности индивидуальных черт настоящих людей. Гротеск и ранняя стилизация китайского искусства позволили в дальнейшем сделать художественное творчество более отстраненным от любых практических представлений, повлияв на складывание разнообразных жанров в позднейшие эпохи.

Особое место занимает также созданная специально для созерцания живопись на свитке, в основе сюжетов которой преобладали пейзажи. Это совершенно новый вид искусства, основные жанры которого сложились к VI–XI вв. Все жанры живописи на свитке настраивали на особое восприятие работы мастера, неся в себе идею нравственного совершенствования человека через восхищение красотой природы. Каждый предмет в китайской картине, будь это цветы, деревья, птицы или животные, воспринимается как символ поэтического образа. Так, бамбук это символ счастья и стойкости, аист святости и одиночества, а сосна долголетия, и т. д. Даже сама форма картины в виде вытянутого свитка помогала изобразить не просто какую-то часть пейзажа, а позволяла ощутить необъятность и в то же время целостность всего пространства мироздания. Видимо благодаря этому красота и оригинальность китайских пейзажей с их особой символикой и выразительностью вызывает у европейцев восхищение, позволяя им открывать для себя иную эстетику и иное видение мира.

В Японии же под влиянием философско-эстетических взглядов дзен-буддизма восприятие предметов искусства сложилось в особую культуру, основанную на возвышенном художественно-метафорическом мышлении. Были разработаны определенные эстетические категории: югэн невыразимая словами истина; саби печать времени, прелесть старины; ваби суровая простота, красота бедности и одновременно изысканность, которые при минимуме художественных средств позволяли раскрыть внутренний смысл произведения через образ-знак, образ-символ.

Одним из наиболее древних и изысканных японских видов искусств, характеризуемым широким разнообразием жанров и стилей, является живопись кайга («картина, рисунок»). Для японской живописи характерно изображение населенной духами природы и отведение ей центрального места как носительнице проявления божественного. С X в. в живописи сложилось направление ямато-э, когда картины представляют собой горизонтальные свитки, которыми иллюстрировали литературные произведения. В период раннего средневековья складывается стиль пейзажной монохромной живописи суми-э, а в начале XVII в. появляются гравюры, отпечатанные на дереве, укиё-э («картины повседневной жизни»), с изображением пейзажей, актеров театра кабуки и популярных гейш. Одним из крупнейших художников гравюры был Китагава Утамаро (1753–1806).

Японская техника живописи тушью на шелковой или рисовой бумаге исключала саму возможность набросков и исправлений. Поэтому художник мог нанести кистью лишь одно единственно верное движение, словно поэт, дающий лишь намек, а все остальное талантливый зритель домысливал самостоятельно, не только воспринимая образ, но дополняя и развивая его. Как учили наставники дзен: «Для того чтобы отразить реальность, художнику необходимо слиться с окружающим миром». Поэтому чтобы передать свой внутренний мир, свое видение действительности, а не копировать всего лишь внешние проявления, художник должен был пережить состояние внутреннего озарения, постигая именно душу вещей и создавая подлинное произведение в состоянии единения с природой.

В отличие от живописи, которая высоко ценилась среди образованных людей Китая (талантливыми художниками, пользовавшимися заслуженной славой, были и императоры), создатели средневековой скульптуры обычно наоборот оставались безвестными, т. к. она считалась уделом ремесленников, как, например, мастера, создавшие во время правления династии Тан одну из самых высоких статуй Будды Майтрейи на Земле, которая высечена в толще скалы горы Линъюньшань при стечении трех рек китайской провинции Сычуань, близ города Лэшань.

Работы над самым высоким скульптурным произведением в мире продолжались на протяжении 90 лет, начиная с 713 г. Размеры статуи, обращенной лицом к священной горе Эмэйшань, поражают воображение: высота составляет 71 м, т. е. выше 20-ти этажного здания; голова, находящаяся вровень с горой, – около 15 м, длина носа – 5,5 м, размах плеч составляет около 30 м, длина пальца ноги – 1,6 м, а пальца руки – 8 м. Рядом с Буддой, на склонах горы, высечены еще 90 изображений бодхисаттв. Однако первоначально статуя выглядела иначе, т. к. «Павильон Великого Образа» – тринадцатиэтажный храм Дасянгэ – вплоть до середины XVII в. полностью скрывал тело Большого Будды. В результате пожара храм был уничтожен, а статуя предстала на всеобщее обозрение.

К XVII в. в Японии большое распространение получили произведения декоративно-прикладного искусства в виде миниатюрной скульптуры из дерева или кости – нэцке, изображавшие в характерной манере гротеска и юмора монахов, актеров, ремесленников и фантастических зверей.

Храмовая и дворцовая архитектура эпохи Хань отличалась характерными чертами, которые ей придавала сложившаяся еще в Древнем Китае совокупность определенных приемов в строительстве. Так, конструкционной основой здания являлись не стены, а каркасные столбы, на которые приходилась вся тяжесть черепичной крыши, имевшей поднятые вверх края и четко обозначенный карниз – пагода (прототипом для нее послужили буддийские ступы). Самыми известными являются: буддийская пагода Байма-сы («Храм Белой Лошади») в Лояне (основана в 68 г., но храм многократно перестраивался), пагода Сунъюэсы, построенная на горе Суншань в Хэнани (523 г.), а также Даянь-та («Большая пагода Диких гусей»), основанная в 652 г. в Сиане и перестроенная затем в начале VIII в. На протяжении многих веков и вплоть до последнего времени данный тип строений в Китае был основным.

В древнекитайском языке закрепилось ряд выражений, отразивших типичные приемы возведения зданий на приподнятом основании: «спуститься из дворца», «подняться во дворец» и т. д. Первоначально при строительстве стен применяли утрамбованную глину, а со II в. до н. э. стали использовать кирпичи. Крышу покрывали черепицей, закрепляя по фасаду декоративные концевые черепичные диски, с украшавшими их надписями с пожеланием благополучия, богатства и счастья.

Одним из крупнейших городов и образцом в градостроительстве империи Хань являлась ее столица – Чанъань, окруженная стеной с двенадцатью воротами. Императорский дворец был самым высоким зданием в городе. Несмотря на то, что дворцовые постройки располагались в разных концах столицы, а не были сосредоточены в едином комплексе, их соединяли подвесные галереи и крытые переходы, по которым император со своей свитой мог скрытно от любопытных взглядов простых людей переходить из одного здания в другое. Рядом с дворцом находились двухэтажные административные постройки желтого цвета, т. к. желтый цвет являлся символом официальных присутственных мест, а, например, красный – цвет императора. Также двухэтажными были и дома многих знатных горожан.

В это же время, для защиты государства Хань от других царств и набегов кочевников, начинается строительство крепостных стен. Позже они станут частью мощного фортификационного сооружения протяженностью около четырех тысяч километров – Великой Китайской стены, построенной уже в период империи Цинь. Для сооружения стены, строительство которой длилось около десяти лет, применяли каменные глыбы, скрепленные раствором из клейкого риса, и утрамбованную землю.

Первоначально японская архитектура испытала сильное влияние со стороны китайской, но со временем выработала множество собственных архитектурных приемов. В качестве примеров можно назвать буддийские храмы: Хорю-дзи, построенный принцем Сётоку в 607 г., и Тодай-дзи (745) – в городе Нара, полностью перестраиваемое каждые 20 лет синтоистское святилище Исэ-дзингу (Дзингу) в Исе, посвященное богине Аматэрасу, и замок Нидзё в городе Киото, являвшийся укрепленной резиденцией сегунов из рода Токугава. В целом, для японской архитектуры характерно стремление к простоте.

Показателем общего подъема культуры Древнего Китая, начиная уже с эпохи Чжаньго (V–III вв. до н. э.), было также развитие естественнонаучных знаний, прежде всего математики. Прогресс в этой области науки определяется ее прикладным характером в связи с запросами сельского хозяйства. Первые геометрические и арифметические представления китайцев сохранились на керамике в виде зарубок и точках-вмятинах. В дальнейшем вместе с иероглифами, обозначающими слова, были созданы иероглифы для первых девяти чисел. Ноль первоначально не имел обозначения, т. к. его придумали индийцы. Китайская система счисления была десятеричной: за десятком шел другой десяток как повторение первого на высшем уровне. Создание такой системы китайцы приписывали Ли Шоу – министру легендарного императора Хуан-ди («Желтый предок»). Реально же на вышеупомянутых древнекитайских надписях мы имеем и цифровые иероглифы. Самое большое число там – 30 тысяч.

Однако математика в Древнем Китае имела не только прикладное, но и общественное значение. Согласно летописям, первая математическая книга была создана по приказу императора Хуан-ди. Так, в самом раннем «Математическом трактате о чжоу-би» («Чжоу-би суань цзинь») говорится о социальном значении математики, когда мифические первопредки Нюй-ва и Фу-си «управляли Поднебесной с помощью чисел». На некоторых сохранившихся рельефах периода империи Хань они изображены держащими в руках циркуль и угольник. Даже само китайское слово, обозначающее общественный порядок, – гуй-цзюй – состоит из слов: гуй – циркуль и цзюй – угольник. Также, согласно мифам, основатель династии Ся, третий идеальный правитель Юй Великий укрощал реки с помощью циркуля и линейки.

Другой трактат «Математика в девяти книгах» («Цзю чжан суань-шу»), составленный во II в. до н. э., подобно «Началам» Евклида содержит математические знания, накопленные предшествующими поколениями ученых. Это один из первых решебников для вычисления площади полей и храмов, объема зернохранилищ и дворцов. С его помощью можно было вести учет урожая, измерять время и расстояние, производить равноценный обмен продуктов. В этом трактате зафиксированы правила решения системы линейных уравнений, применение подобия прямоугольных треугольников со сторонами в 3, 4 и 5 единиц длины, что позволяло построить прямой угол, действия с дробями и то, что на Западе было известно как «Теорема Пифагора». Помимо своего чисто научного значения эта книга ценна тем, что в ней нашли отражение реалии эпохи Хань: показатели урожайности земледельческих культур, стоимость различных товаров и т. д. Однако нужно констатировать, что древнекитайская математика не пользовалась доказательством, соответственно так и не достигла уровня дедуктивной науки, как это произошло в Древней Греции.

С развитием математических знаний в период империи Хань теснейшим образом были связаны и существенные достижения древних китайцев в области астрономии. Так, в Китае издавна велись наблюдения за небесными явлениями. Была установлена периодичность солнечных и лунных затмений, которые вызывали панику у населения, т. к. в особенности солнечное затмение считалось предвестником больших несчастий. Поэтому для подтверждения своего титула Тянь цзы – Сын Неба правитель должен был заблаговременно сообщать народу о предстоящих затмениях, а предоставление ему таких сведений как раз и входило в обязанности придворных астрономов. Помимо этого большое внимание уделялось и наблюдениям за планетами. Например, уже к I в. до н. э. китайским астрономам было известно, что период обращения планеты Юпитер (Древесной звезды) составляет 11,92 года, что практически совпадает с результатами современных наблюдений. В «Исторических записках» Сыма Цяня одна из глав раздела «Трактаты» специально посвящена проблемам небесных светил, а в «Ханьской истории» Бань Гу даже приводятся названия 118 созвездий (783 звезды). В книгах по астрономии имелись карты звездного неба, впервые составленные астрономом Чжан Хэном (78–139), который создал и первый в мире небесный глобус, воспроизводивший движение небесных тел.

Данные астрономии и математики позволили китайским ученым создать календарь. В 104 г. до н. э. было вычислено, что продолжительность года составляет 365,25 дня. Принятый в этом году календарь использовался вплоть до 85 г. н. э. По этому календарю год состоял из 12 месяцев. Дополнительный месяц добавлялся в високосном году, который устанавливался один раз в три года. Лунный год связывали с солнечным годом через девятнадцатилетний цикл. Данный солнечно-лунный календарь древних китайцев был приспособлен к нуждам сельскохозяйственного производства. Календарю уделялось значительное внимание в тех научных трактатах, которые обобщали важнейшие достижения земледельческой техники.

Весьма значительное развитие получила в Древнем Китае медицина, которая представляла человека как микрокосмос, отражающий гармонию космических ритмов и сил: женского и мужского начала (инь и ян), пяти стихий и жизненной энергии – ци. Древнекитайские врачи еще в IV–III вв. до н. э. стали применять метод лечения, получивший впоследствии широкое применение в традиционной китайской медицине, – иглоукалывание. Чрезвычайно интересны рукописи медицинских сочинений, авторство которых приписывают основателю китайской фармакологии императору Шэнь Нунцу, найденные в одном из ханьских погребений начала II в. до н. э. Они включают в себя: пособие по лечению методом прижиганий, руководство по лечебной гимнастике, трактат по диетологии и, наконец, сборник различных рецептов. Последний содержит 280 предписаний, предназначенных для лечения 52 болезней. Среди рекомендуемых средств наряду с лекарствами, содержащими в общей сложности более двухсот ингредиентов, упоминаются и некоторые магические приемы. К III в. относится применение знаменитым врачом Хуа То местной анестезии при полостных операциях.

Несмотря на значительные достижения Древнего Китая в сфере естественных и точных наук, эти знания считались опасными и отвлекающими от совершенствования духа. Человеку намного важнее были нравственно-эстетические достижения. Знания, опосредованные культурой, ее системой ценностей, традициями, помогают человеку стать лучше и достичь гармоничных отношений с людьми. Культура Древнего Китая – это самобытность людей, из поколения в поколение формирующая различные формы искусства и национальные особенности, присущие только жителям Поднебесной. Все древнекитайское искусство буквально дышит мудрыми поучениями и глубоким смыслом.

Современные лики культуры Китая и Японии. Растущее внимание с конца XX в. вызывает культура Востока. В первую очередь это обусловлено быстрым преодолением замкнутости и социально-экономической отсталости, а также высокими темпами экономического развития стран с традиционалистской культурой. Подобно другим традиционным культурам, Китай, вступив в диалог с Западом, вынужден был измениться. Однако успехи страны и понимание, что в их основе лежит опора на свои культурные традиции, способные адаптировать необходимый западный опыт, позволяют предположить, что Китай сохранит свою культурную уникальность и в условиях глобализации. Что же касается Японии, то следует отметить, что, будучи лидерами постиндустриального общества, японцы сознают трудности сохранения культурной идентичности.

Вопросы для самоконтроля

1. Каковы особенности архитектуры и изобразительного искусства Древнего Египта?

2. В чем суть религиозной реформы Эхнатона?

3. Какие мифологические сюжеты народов Месопотамии легли в основу библейских сказаний?

4. Что вам известно о материальных и духовных памятниках культуры Шумера, Аккада, Вавилонии и Ассирии?

5. В чем проявляется своеобразие культуры Древней Индии?

6. Дайте общую характеристику буддизму. Почему зародившись на территории Древней Индии буддизм, выйдя за ее пределы, стал мировой религией?

7. Назовите основные религиозно-философские системы Китая. Как они повлияли на жизнь древнекитайского общества?

8. Перечислите основные научные достижения культуры Древнего Китая.

9. В чем, по вашему мнению, проявилась взаимосвязь культур Китая и Японии?

10. Назовите характерные особенности японской культуры.

Список рекомендуемой литературы

1. Бадж, У. Царство мертвых: обряды и культы древних египтян / У. Бадж; пер. с англ. Л.А. Игоревский. – М.: Центрполиграф, 2010. – 158 с.

2. Бонгард-Левин, Г.М. Древнеиндийская цивилизация / Г.М. Бонгард-Левин. – 4-е изд. – М.: Восточная литература, 2007. – 544 с.

3. Борзова, Е.П. История мировой культуры / Е.П. Борзова. – 4-е изд., стер. – СПб.: Лань; М.: ООО Изд-во «Омега-Л», 2005. – 672 с.

4. Гаджиева, Е.А. Страна восходящего солнца. История и культура Японии / Е.А. Гаджиева. – Ростов н/Д: Феникс, 2006. – 256 с.

5. Гоголев, К.Н. Мировая художественная культура: Индия. Китай. Япония: От древности до современности / К.Н. Гоголев. – 4-е изд., испр. и доп. – М.: Айрис-пресс, 2004. – 319 с.

6. Гомбрих, Э. История искусства / Э. Гомбрих; пер. с англ. В.А. Крючкова, М.И. Майская. – М.: Искусство – XXI век, 2014. – 688 с.

7. Гуляев, В.И. Шумер. Вавилон. Ассирия: 5000 лет истории / В.И. Гуляев. – 2-е изд. – М.: Алетейа, 2005. – 436 с.

8. Данн, Ч. Традиционная Япония. Быт, религия, культура / Ч. Данн; пер. с англ. О.Д. Сидорова. – М.: ЗАО «Центрполиграф», 2006. – 222 с.

9. Емельянов, В.В. Древний Шумер. Очерки культуры / В.В. Емельянов. – СПб.: Петербургское Востоковедение, 2001. – 368 с.

10. История и культурология / Н.В. Шишова [и др.]; под ред. Н.В. Шишовой. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Логос, 2004. – 472 с.

11. История мировой культуры (мировых цивилизаций) / под ред. Г.В. Драча. – 7-е изд. – Ростов н/Д: Феникс, 2010. – 533 с.

12. История Японии. Т. I. С древнейших времен до 1868 г. / отв. ред. А.Е. Жуков. – М.: Институт востоковедения РАН, 1998. – 659 с.

13. Китагава, Дж. М. Религия в истории Японии / Дж. М. Китагава; пер. с англ. Н.М. Селиверстова. – СПб.: Наука, 2005. – 588 с.

14. Конрад, Н.И. Японская литература. От «Кодзики» до Токутоми / Н.И. Конрад. – М.: Главная редакция восточной литературы изд-ва «Наука», 1974. – 566 с.

15. Кравцова, М.Е. История культуры Китая / М.Е. Кравцова. – СПб.: Лань, 2003. – 416 с.

16. Кузищин, В.И. История Древнего Востока / В.И. Кузищин, С. Кучера; под ред. В.И. Кузищина. – 3-е изд., стер. – М.: Издательский центр «Академия», 2012. – 384 с.

17. Культурология. История мировой культуры / под ред. А.Н. Марковой. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2010. – 600 с.

18. Малявин, В.В. Китайская цивилизация / В.В. Малявин. – М.: ИПЦ «Дизайн. Информация. Картография»; ООО «Изд-во Артель»; ООО «Изд-во АСТ», 2001. – 632 с.

19. Монте, П. Повседневная жизнь египтян во времена великих фараонов / П. Монте; пер. с фр. Ф.Л. Мендельсона; науч. ред., предисл. и прим. О.В. Томашевич. – М.: Молодая гвардия, 2000. – 465 с.

20. Панкин, С.Ф. История мировых религий. Конспект лекций / С.Ф. Панкин. – М.: Издательский дом «Эксмо», 2008. – 160 с.

21. Переломов, Л.С. Конфуций и конфуцианство с древности по настоящее время (V в. до н. э. – XXI в.) / Л.С. Переломов. – М.: Стилсервис, 2009. – 704 с.

22. Петровский, Н.С. Египет – сын тысячелетий / Н.С. Петровский, В.В. Матвеев; под науч. ред. В.В. Струве. – Л.: Детгиз, 1959. – 288 с.

23. Рак, И.В. Египетская мифология / И.В. Рак. – М.: Терра – Книжный клуб, 2004. – 320 с.

24. Сэнсом, Дж. Б. Япония: Краткая история культуры / Дж. Б. Сэнсом; пер. с англ. Е.В. Кириллов. – 2-е изд., испр. и доп. – СПб.: Евразия, 2002. – 572 с.

25. Темкин, Э.Н. Мифы древней Индии / Э.Н. Темкин, В.Г. Эрман. – 4-е изд., репр. – М.: Изд-во АСТ, 2003. – 272 с.

26. Торчинов, Е.А. Краткая история буддизма: происхождение и развитие, философия и литература / Е.А. Торчинов. – СПб.: Амфора, 2008. – 430 с.

27. Чанышев, А.Н. История философии Древнего мира / А.Н. Чанышев. – 2-е изд. – М.: Академический проект; Парадигма, 2011. – 608 с.

28. Эдвардс, М. Древняя Индия. Быт, религия, культура / М. Эдвардс; пер. с англ. С.К. Меркулова. – М.: Центрполиграф, 2005. – 224 с.

29. Якобсен, Т. Сокровища тьмы: История месопотамской религии / Т. Якобсен; пер. с англ. С.Л. Сухарева. – М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1995. – 293 с.

Глава 3. Культура и религия античности

3.1. Ценностные основания античной культуры

3.2. Античный герой как носитель ценностных доминант

3.3. Основные этапы развития античной культуры

История культуры как реконструкция реальных процессов в эволюции культуры обусловлена, наряду с другими факторами, определенным теоретическим базисом. В современной истории культуры существуют две основные модели развития культуры: линейная (формационная) и циклическая (цивилизационная). Цивилизационная модель – наиболее адекватно на сегодняшний момент отражает реалии существования и эволюции культуры. Поэтому она является для нас базисом для описания и объяснения феноменов культурного процесса.

С позиций этой модели, во-первых, культура существует в виде сосуществования отдельных культур, разнесенных или соседствующих во времени и пространстве; во-вторых, каждая культура – это целостность со своей системой ценностей, которые воплощаются во всех феноменах культуры и обусловливают специфику и единство всех форм культуры.

3.1. Ценностные основания античной культуры

Основной ценностной доминантой античной культуры является культ обобщенной прекрасной человеческой телесности. Телесны, т. е. вещественны, и психика, и душа, и все явления. Различна только их мера телесности, вещественности. У камня она велика, поэтому он виден, осязаем. У души вещественность минимальна, поэтому она не видна, но она вполне физическая сущность. Например, в представлениях Демокрита души пьют кровь.

Таким образом, древние греки мыслят все как нечто вещественное, представимое, обозримое. Мыслимо только то, что представимо. Это свойство античного мышления называют телесностью мышления. Исходя из телесности мышления, мы можем понять специфику античной науки, философии и других форм культуры, специфику аргументации.

Действительно, число древними греками мыслится как величина, как нечто чувственно обозримое, сопоставимое с отрезком на прямой линии. Именно поэтому древние греки имели дело только с целыми и рациональными числами. Когда пифагорейцы сформулировали теорему Пифагора, согласно которой гипотенуза равна корню квадратному из суммы квадратов катетов, то в случае, когда катет равен единице, гипотенуза должна была быть равна корню квадратному из двух, но поскольку открытая величина не была рациональным числом, она была в глазах пифагорейцев вообще не числом. Тем самым то, что мы сейчас обозначаем как √2,не число для древних греков. Об этом открытии было запрещено говорить под страхом смерти, т. к. оно разрушало античное представление о числе. Когда Гиппас рассказал о нем, пифагорейцы прокляли его, совершили магический обряд захоронения, соорудив могилу, и, действительно, Гиппас вскоре утонул.

Древнегреческая геометрия это геометрия на бумаге, где всякое рассуждение сопровождается чертежом для большей образности и обозримости. Зачастую доказательство той или иной теоремы заменяется чертежом и указанием: «Смотри!».

Такой способ аргументации характерен и для философских рассуждений. Фалес, доказывая, что генетическим первоначалом всего сущего является вода, предлагал убедиться в этом, наблюдая как в сухой безжизненной земле, собранной в сосуд, после обильного полива появляются и личинки, и растения. Тем самым было очевидно, что именно вода привнесла жизнь. Демокрит учил, что все состоит из атомов плотных, неделимых, мельчайших частиц. Эти частицы настолько малы, что зрительно не воспринимаются. Душа состоит из атомов, ее разумная часть находится в грудной клетке, неразумная, живая часть равномерно распределена по всему телу. Образы вещей, которые все время истекают от тела и как бы соприкасаются с сетчаткой глаз, давая нам возможность увидеть это тело, также состоят из атомов, являются тончайшими оболочками предметов.

Чтобы облегчить задачу понимания атомарного строения всего сущего, Демокрит предлагал ясную зрительно-телесную аналогию: мы в помещении, которое нам кажется пустым, но стоит лучу солнца пронзить пустоту, как в нем заиграют мириады пылинок. Так, пронзая пространство лучом разума, мы убеждаемся, что оно состоит из атомов. Атомы «видны» разуму.

Телесностью пронизана древнегреческая живопись. В ее цветовой палитре преобладали в значительной степени черный, белый, красный и желтый цвета. В вазописи чернофигурной, а позднее – краснофигурной, позволяющей вместо плоского силуэта давать трехмерное изображение фигур на вазе, используется только эта цветовая палитра. До нас не дошли произведения знаменитых художников Древней Греции, но становится понятным, почему так гордился Зевксис (конец V в. до н. э.), когда на изображенную им гроздь винограда села птица и стала клевать написанные кистью ягоды. Полная иллюзия вещественности, телесности, ее достижение – цель и идеал живописца в Древней Греции. В этой атмосфере логично появление еще одной, скорее всего, легенды. Паррасий – величайший художник античности – поспорил с Зевксисом: кто больший мастер. Зевксис изобразил кисть винограда. Прилетела птица и принялась клевать ягоды: «Посмотри, какой я мастер. Этот виноград как настоящий. Даже птица обманулась. А теперь открой занавески, посмотрим на твою картину». А занавески были написаны.

Таким образом, культ обобщенной прекрасной человеческой телесности, во-первых, выражается в телесности мышления, во-вторых, в культе прекрасного человеческого тела, в культе эротики.

Самой большой ценностью для греков было прекрасное, живое и здоровое человеческое тело. Оно было единственным мерилом, идеалом красоты и совершенства всего сущего: и богов, и космоса, и архитектурного сооружения, и скульптурного изваяния. Сама красота сначала отождествлялась с красотой человеческого тела. Впоследствии красота в своей всеобщности, как нечто выделяемое во всех прекрасных вещах, несла в себе обобщенные черты прекрасной человеческой телесности, прекрасного человеческого тела, поэтому передавалась в понятиях пропорциональности, симметрии.

Космос – обобщение прекрасной человеческой телесности. Он, как тело, занимает определенный объем, ограниченный куполом неба – надземной частью, снизу – подземельем. Подобно прекрасному человеческому телу космос симметричен. Глубочайшая часть подземелья – Тартар – настолько же удалена от непосредственно расположенного под землей Аида, насколько вершина неба отстоит от поверхности Земли. Космос – живое существо: энергия человека воплощается в беге, а энергия живого космоса – в вечном вращении. Само понятие «космос» как миропорядок у греков коррелирует с понятием «косметика» вполне человеческим.

Следует отметить различие в представлениях о космосе как обобщении человека и как его расширении. С последним мы встречаемся в китайском мифе о творении, в котором все пространство между землей и небом заполнилось разложившимся телом великана Пань-гу: глаза его превратились после смерти в Солнце и Луну, его слезы стали реками, кости – металлом и камнями, дыхание – ветром и т. д.

Ценностной ориентацией на прекрасное человеческое тело пронизаны все сферы античной культуры: искусство, мораль, религиозные культы, образ жизни греков.

Самым ярким воплощением культа прекрасного человеческого тела является античная скульптура. Позднее апологеты христианства даже отождествляли языческую культуру Древней Греции со скульптурными изображениями прекрасного обнаженного человеческого тела. В своих классических образцах древнегреческая скульптура – изваянный, спокойно стоящий, обнаженный человек, не обезображенный ни мукой, ни судорогой. Если скульптура изображает движение, то только такое, которое подчеркивает упругость мышц, красоту тела. Изваянная женщина почти всегда прикрыта одеждой, но позволяющей почувствовать привлекательность женского тела.

Установка на прекрасную человеческую телесность заставляла скульпторов придирчиво отбирать материал для будущего шедевра: предпочитали мрамор желтоватый, сквозистый и светоносный. Паросский мрамор на 3,5 мм пропускал свет, передающий теплоту человеческого тела. Беломраморную скульптуру натирали воском, чтобы «оживить» ее. Реальный человек многоцветен, и скульптура тоже расцвечивалась яркими красками. Зубы инкрустировались серебряной пластинкой, губы – медной. Размеры скульптуры были соотносимы с естественными пропорциями образа – человеческого тела.

Другое яркое воплощение этой ценностной доминанты – греческая архитектура. Господствующей формой греческой архитектуры с VII в. до н. э. стал периптер – храм, окруженный со всех сторон колоннадой. В мифологическом сознании храм – это одеяние божества, статуя которого находится в храме. Божество как бы изливает себя, воплощается в деталях храма. Колонна – это тело божества, т. е. идеальное человеческое тело. Неудивительно поэтому, что именно греческая архитектура выработала ордер – систему взаиморасположения несущей и несомой частей сооружения. Несущая часть – строго определенный ряд колонн, несомая – лежащая на них верхняя часть сооружения. При этом колонна – имитация человеческого тела: капитель, венчающая ее, – аналог головы, продольные полосы по всей длине (каннелюры) – аналогичны складкам платья.

В ионическом архитектурном ордере, классический образец которого в Эрехтейоне – одном из храмов античного Акрополя, воплощена женская красота, женственность, по выражению Витрувия. Высота ионической колонны с капителью равна восьми диаметрам основания, как рост идеально красивой женщины, который равен восьми длинам ступни. Главной особенностью капители являются закручивающиеся по обе стороны верхней части ствола крупные завитки.

В дорическом архитектурном ордере, классический образец которого воплощен в Парфеноне – другом храме Афинского Акрополя, отражена красота мужского тела, мужественность по Витрувию. Высота дорической колонны с капителью составляет шесть диаметров основания, подобно росту идеально прекрасного мужского тела, равного шести длинам ступни. Капитель проста, венчает ее гладкая квадратная плита.

Уже позднее возникает коринфский ордер. В его классических образцах, относящихся к IV в. до н. э., капитель имеет форму корзины из стилизованных листьев аканфа и завитков.

В религии также ярко проявляется культ прекрасной человеческой телесности. Греческие боги, являющиеся прообразами неба (Зевс), воды и моря (Посейдон), любви (Афродита) и т. д., сами по себе – идеальные живые человеческие тела. Все боги обладают прекрасной внешностью, даже бог смерти Танатос красив. В остальном боги похожи на людей, они неутомимы в поисках телесных удовольствий. Любвеобильный Зевс соблазнил множество нимф и смертных женщин. Персефона вела борьбу за смертного Адониса. Даже вмешательство суда, решившего, что Адонис будет одну треть года с Афродитой, другую треть – с Персефоной, а третью часть будет иметь право на отдых от посягательств богинь, не прекратило спор богинь. Афродита не выполнила решение суда. Тогда Арес, воспылав ревностью, превратился в дикого вепря и задрал Адониса на глазах Афродиты.

Красота пробуждала любовь и восхищение, что иллюстрируется мифами. Гефест, разгневанный изменой жены, выковал тонкую сеть, накрывшую любовников Афродиту и Ареса на ложе. В сети и нашел их Гефест, и решил показать их голых и беспомощных, опутанных сетью, чтобы все видели, как его бесчестят. Однако возбудил у богов только зависть к Аресу. Увы, не имеющий красивого тела был обречен на презрение, и даже смерть. Гера, родив хилого некрасивого ребенка, будущего бога Гефеста, чтобы не мучить себя жалким зрелищем, сбросила его с вершины Олимпа.

Пронизаны телесностью, эротикой религиозные культы. В центре культа Деметры, богини плодородия – страдания роженицы. Домашние культы посвящены гению – производительной силе главы семейства, в переводе с древнегреческого. Любимы были празднества в честь бога Диониса. Менады, жрицы бога и гречанки, облаченные в шкуры диких зверей, опьяненные листьями плюща и вином, возбужденные звуками музыки, плясками, начинали свое безумное, экстатическое кружение по священным рощам и холмам. Они вовлекали в свою толпу и мужчин, и мальчиков, и животных, предавались с ними любви и в кровожадном сладострастии разрывали их на части. Торжествовало безумное, буйное природное начало, противостоять которому было невозможно. Панфей, царь Фив, невзлюбив распутство Диониса, захватил его вместе с менадами, но не смог противиться богу. Менады бежали и отправились бродить по горам, разрывая на куски молодых оленей. Не простили они сопротивление Пенфея своему богу и возбужденные вином и религиозным экстазом, они разорвали пополам царя. Его собственная мать Агава оторвала сыну голову. В безумном эротическом экстазе менады растерзали и Орфея. Конечно, реальные дионисийские оргии уступали мифологическим. Однако и они были признаны впоследствии опасными для общественной нравственности. Была проведена реформа, ограничившая дионисийский оргиазм пределами места и времени – раз в два года, и только на Парнасе.

Эротические и брачные мотивы пронизывают философию. У Эмпедокла корни вещей: воду, землю, воздух и огонь соединяет любовь, разъединяет ненависть. Платон называет идею отцом, материю, хору – матерью, а вещь – соединение идеи и материи – сыном. Сам термин «познание» у древних греков изначально обозначал познание женщины. Греки различали два вида познания: рациональное (эротическое познание женщины) и мистическое. Сакральное, мистическое – обозначало особые противоестественные формы сексуальных отношений (типа инцеста). Инцест всегда считался в древнегреческом обществе тяжелым преступлением перед общественной моралью, но и расценивался как условие для проникновения в самую глубокую жизненную тайну. Видеть инцест во сне считалось счастливой приметой для ремесленника, ремесло – «технэ» – расценивалось как особое таинство. Само слово «технэ» – в переносном смысле то же самое, что «мать». Поэтому инцестный сон предвещал проникновение в тайны ремесла.

В атмосфере, пропитанной культом прекрасной человеческой телесности, очень естественна и символична лирика Сафо (Сапфо). Поэтесса жила в Митиленах – главном городе острова Лесбос – в конце VII – начале VI вв. до н. э. Как выдающийся и уважаемый человек своей эпохи, она была удостоена героизации: соотечественники выбили ее изображение на монетах, города ставили ей памятники. Она прославила свой остров не только бессмертными любовными строфами, но и школой для девушек из благородных семейств, посвященной Афродите. Девушек она учила и музыке, и танцам, и поэзии, и походке, которая будила желание, и искусству любви. Взаимная любовь связывала последовательниц богини Афродиты. Самые прекрасные и страстные строки об этой любви:

Эрос вновь меня мучит истомчивый —

Горько-сладостный, необоримый змей.

Ты же, Аттида, и вспомнить не думаешь

Обо мне. К Андромеде стремишься ты…

(пер. В. Вересаева)

Жажда наслаждения толкнула мифологического царя Лая на воровство юного Хрисиппа, но она же и послужила оправданием его поступка даже в глазах отца ребенка. Тот великодушно простил Лая, признав, что только безумная страсть могла заставить его «нарушить законы гостеприимства». Таким образом, главное обвинение против Лая – нарушение законов гостеприимства (именно за это он был проклят) ни больше, ни меньше, а подобная страсть преступлением не считалась. Немалое место в жизни древних греков занимали спортивные состязания и гимнастические упражнения, без которых невозможна физическая красота и сила. Юноши, как правило, первую половину дня проводили в гимнасии, где занимались гимнастикой. Города организовывали конкурсы красоты между мужчинами и между женщинами. Победитель на афинском конкурсе красоты награждался щитом.

Греки были очень воздержаны в еде. Вино – восхитительный напиток богов – пили всегда разбавленным водой. Телесная красота и пьянство несовместимы. В назидание время от времени напаивали допьяна рабов и выставляли их на всеобщее обозрение, чтобы все свободные граждане видели, насколько это отвратительное зрелище.

Другая ценностная доминанта античной культуры – объективизм. Это означает убеждение древних греков в существовании объективных первоначал мироздания, в существовании тайных сил, которые вершат судьбы и людей, и богов, и мира. Именно поэтому древнегреческая мифология уделяет столь большое внимание поиску как субстанционального, так и генетического начал всего сущего. Например, субстанциональное первоначало – то, что лежит в основе всего сущего (вода у Фалеса), а генетическое – то, из чего все возникает. Космогония – учение о возникновении мироздания – является обязательным элементом в структуре философских построений античности.

Именно поэтому в древнегреческом пантеоне так много богинь судьбы, олицетворений разных аспектов судьбы. Они различали Ананке – великую богиню Необходимости, Могучую судьбу, с которой не спорят даже боги. Жизнь людей во власти ее дочерей, мойр: Клото, прядущей нить человеческой судьбы на своем веретене, Лахесис, отмеряющей длину нити, и самой ужасной Атропос, отрезающей нить жизни. Другие олицетворения судьбы: Тюхе – судьба как фортуна, удача и Немезида – судьба как рок, неотвратимое возмездие. Тюхе в своих поступках крайне безответственна и любит жонглировать шаром, который демонстрирует непредсказуемость случая. Если она к кому-либо благоволит, то на счастливчика сыплются дары, как из рога изобилия. Но стоит этому избраннику фортуны забыться, перестать приносить жертвы богам, как появляется древняя богиня Немезида, и неотвратимое возмездие наступает.

Древнегреческий объективизм создал трагедию, в которой властвует рок. Такова трагедия царя Эдипа, который стремится избежать судьбы, но она неотвратимо ведет его по предназначенному пути. Эта история начинается с того, что фиванский царь Лай, опечаленный тем, что у него нет детей, обратился к Дельфийскому оракулу, который ответил, что ребенок, который родится, станет убийцей Лая. Царь стал избегать жены, но Иокасте удалось обмануть мужа, и в назначенный срок ребенок появился на свет. Разгневанный отец схватил мальчика, проткнул ему лодыжки гвоздем и отнес на гору. Там ребенка нашли пастухи и принесли своему царю Полибу. Будучи бездетным, Полиб усыновил ребенка, которого назвали Эдипом, из-за распухших ступней. В положенное время Эдип отправился к Дельфийскому оракулу узнать свое будущее. «Прочь из святилища, несчастный! – с ужасом вскричала пифия. Ибо ты убьешь своего отца и женишься на матери!». Эдип любил Полиба и его жену Перибею и, не желая причинять им горе, решил не возвращаться домой.

Он шел по дороге и встретил колесницу, которая везла фиванского царя. Лай оскорбил Эдипа, и тот, убив Лая, пошел дальше по дороге, которая привела его в Фивы. Около города поселилось чудовище Сфинкс. Она задавала всем загадку: «Кто из живых существ утром ходит на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех?». Никто не мог дать правильный ответ, и Сфинкс пожирала неудачливых. Эдип же сказал, что это человек. Сфинкс бросилась в отчаянии с горы и разбилась насмерть. Благодарные фиванцы избрали Эдипа своим царем. И он по обычаю Фив стал супругом Иокасты, поскольку как раз в этот момент в город прибежал раб и рассказал, что какой-то незнакомец убил Лая.

Через многие годы, когда у Эдипа уже было двое взрослых сыновей и две дочери, на Фивы напала моровая язва. Дельфийский оракул, к которому обратились жители, ответил: «Прогоните убийцу Лая!». Эдип стал искать виновника. Тут пришло письмо от Перибеи, где она рассказывала Эдипу тайну его рождения. Эдип понял, что рок настиг его. Иокаста от стыда и печали повесилась, а Эдип ослепил себя застежкой от ее одежд. Фиванцы изгнали Эдипа. Пространствовав много лет в сопровождении своей дочери Антигоны, он, наконец, пришел туда, где его должна была настичь смерть. Так и случилось.

Если в трагедийной судьбе короля Лира виноват он сам – этот старик, как будто не знавший, что в мире есть ложь, лицемерие, и пустившийся расспрашивать своих дочерей, кто из них его больше любит, то царя Эдипа по дороге жизни влечет злой рок, которого невозможно избежать.

Еще одна ценностная доминанта – ослабленное индивидуальное начало. Эта доминанта античной культуры говорит нам, что древний грек – это тело, обладающее душой. У него нет собственного «Я», которое обижается и оскорбляется в нас. Ему можно причинить только боль. Царь Эдип в своих скитаниях жалуется, что нанесен ущерб его телу. Танталовы муки – символ сильнейших мучений для нас – муки голода и жажды. У Гомера в «Илиаде» Терсита при огромном скоплении воинов ударили, с нашей точки зрения, его унизили, но тогда греки не знали, что такое унижение. Только физическую боль, только страх, что его забьют насмерть, испытывает Терсит. Действительно, мы читаем:

…и скиптром его по хребту и плечам он ударил.

Сжался Терсит, из очей его брызнули крупные слезы;

Вдруг по хребту полоса, под тяжестью скиптра златого,

Вздулась багровая; сел он, от страха дрожа; и от боли

Вид безобразный наморщив, слезы отер на ланитах.

(пер. Н. Гнедича)

Поскольку у древнего грека нет осознания «Я», нет внутреннего морального стержня, то у него нет и совести. Он не имеет представления о совести. Ведь муки совести – это результат внутренней оценки либо недостойных помыслов, либо поступка, даже если о нем никому неизвестно.

Древние греки имели понятие только о стыде. Стыд, позор человек испытывает за совершенный и ставший известным всем поступок, недостойный с точки зрения общепринятых норм. Геракл в приступе безумия убил свою жену Мегеру и сыновей. Когда к нему вернулся разум, он закрылся на несколько дней в подвале, вопрошая себя, как он будет жить дальше, покрыв себя бесславием в глазах людей. После обряда очищения Геракл отправился к Дельфийскому оракулу, чтобы спросить, что ему следует делать. Ответ был таков: «Отслужи царю Эврисфею двенадцать лет и тогда получишь в награду бессмертие». Таким образом, что сделано, то сделано. Обряд очищения снимает вину за позорный в глазах людей поступок, можно продолжать жить, совершая подвиги во имя будущих наград.

Александр Македонский жил в более поздние времена, чем его мифологический собрат по культуре. Однако Плутарх нам оставил описание подобного поведения. Когда Александр в пылу гнева поразил Клита копьем насмерть, он тоже заперся в своем шатре. Что он там делал, о чем рыдал, можно понять из слов, обращенных к нему и вернувших его к действительности: «Вот он лежит, рыдая словно раб, страшась закона и порицания людей, хотя он сам должен быть для них и законом, и мерой справедливости…».

Как это не похоже на терзание Отелло, задушившего Дездемону в приступе безумной ревности, когда он узнает, что его жена была невинна перед ним. Муки совести настолько сильны, настолько велико отчаяние, что он убивает себя. Внутренний суд оказался строже, чем людское порицание.

Для греческих героев такие муки невозможны. Самое страшное для них – это позор. Следовательно, вот норма жизни – можно все, лишь бы это не стало явным. Поэтому спартанский отец, отправляя сына воровать, напутствует его: «Если поймают, прибью, не поймают – похвалю». Национальным героем Спарты становится мальчик, пойманный в лисятнике и настолько стойко отрицающий свою причастность к пропаже лисенка, что терпел боль все время, когда припрятанный за пазухой лисенок разгрызал ему кожу, пока ребенок не упал бездыханным. Умер, но не сознался.

С другой стороны, ослабленное индивидуальное начало, отсутствие собственного «я», представления о самоценности превращает человека в вещь. Живую, дорогую, даже драгоценную, но вещь. Следовательно, с таким человеком можно обращаться, как с вещью: ломать, кромсать, кидать в огонь, резать на части, уничтожать, проявляя свое превосходство, демонстрируя свою силу.

Древние греки так и поступают. Терей отрезает язык своей жене Прокне, отправляет ее на половину рабынь, чтобы овладеть более юной и прекрасной Филомелой. Когда Прокне удается освободиться, она убивает своего сына, расчленяет его тело и бросает его в медный котел с кипящей водой. Сисиф соблазняет свою племянницу Тиро. Когда Тиро узнает, что им двигала не любовь к ней, а ненависть к ее отцу, она убивает двух сыновей, рожденных от Сисифа. Медея, чтобы отомстить Ясону (он собрался бросить ее и жениться на Главке), уничтожает самое дорогое для него: своих, рожденных от Ясона семерых сыновей и семерых дочерей. При этом, по свидетельству Еврипида, двух детей она убивает собственными руками, остальные погибают в огне, который возник, когда Главка надела на себя присланное ей Медеей, как будто в знак смирения, белое длинное одеяние и золотую корону.

Таким образом, ослабленное индивидуальное начало рождает другую норму поведения – кто сильнее, тот и прав. Сила – одна из самых больших ценностей античного мира. Силой и ее спутниками – хитростью, жестокостью, мстительностью, кровью наполнена мифология и история Древней Греции.

Боги – носители эталонных, идеальных качеств людей, всегда самые яркие представители ценностей культуры – воплощение силы, все превращающей в прах. Аполлон с живого Марсия сдирает кожу за то, что его игра на флейте пленяла муз так же, как звуки лиры Аполлона. Афина превращает Арахну в паука за то, что та посмела состязаться с богиней в мастерстве ткачества и вышивания, и ее работа оказалась не хуже. Боги покровительствуют сильным и мужественным героям. Зевс даже влюбляется в Медею, восхищенный ее мужественным поступком, как гласит миф.

Сила внушает восхищение и уважение не только у богов, но и у людей. Гомер, желая подчеркнуть преимущество Одиссея перед другими, говорит о нем: «Хитроумный муж». Слабость внушает презрение. Позорно быть слабым, быть безоружным, даже погибнуть в бурю. Слабые, хилые, некрасивые даже не имеют права на жизнь. Гера сбрасывает за это своего ребенка с Олимпа. В Спарте таких детей сбрасывали в море. Так, Платон в своем проекте идеального государства предлагал уничтожить детей, рожденных женщинами вне рамок – 20–40 лет, и от мужчин вне рамок – 25–55 лет, потому что они не могут вырасти сильными и красивыми.

Там, где господствует сила, нет места состраданию и благодарности. Единственный, кто помог слабым людям, – это титан Прометей, дав им огонь, научив ремеслам, но в Древней Греции не было ни одного храма, посвященного Прометею. Возможно потому, что он не был богом. Возможно потому, что он ослушался богов, не подчинился им. Второе вероятнее, т. к. жестокое наказание, последовавшее за ослушанием (орел терзал печень прикованного к горам Прометея), считалось греками справедливым.

Следует отметить, что античная культура – это царство силы, в котором невозможно злоупотребление силой. Возмездие под именем Немезиды настигает всякое злоупотребление. Кара настигает Прокруста, который не просто отнимал имущество у прохожих, но укладывал путника на ложе и в соответствии с длиной ложа: либо «укорачивал», либо «удлинял» свои жертвы. Эринии преследуют отцеубийц Эдипа, Ореста.

Ослабленное индивидуальное начало как доминанта античной ментальности определяет не только специфику моральных норм, особенно присущих ранним стадиям развития Древней Греции, но также воплощается в греческом искусстве. Язык греческой скульптуры – это язык тела. Головы греческих статуй столь не персональны, что долгое время голову Афины принимали за голову полководца, пока не нашли оставшуюся часть статуи. Бюсты победителей Олимпийских игр, выходившие из мастерской Фидия (V в. до н. э.), отличались, как правило, только выбитым именем победителя. По общему мнению ряда авторов (Плиний Старший (I в. до н. э.), О. Шпенглер (XX в.)) и других исследователей, характерные головы появляются только у Лисиппа (вторая половина IV в. до н. э.).

Греческий театр – это театр масок. Каждая маска воплощает определенный тип, определенный сценический образ, лишенный характера: старец, герой, убийца, молодая женщина. При этом греческий театр эволюционировал в сторону увеличения типов – масок. Так в комедии эпохи эллинизма было уже десять масок для ролей стариков, четыре – для молодых женщин и т. д.

Вневременность как доминанта античной культуры означает, что древнегреческое сознание полно настоящим. Греки не заботились о будущем. Став наследниками каменной критико-микенской культуры (1600–1100 гг. до н. э.), древние греки в гомеровские столетия (1100–800 гг. до н. э.) и в период архаики (700–500 гг. до н. э.) делали постройки из дерева и глины, видимо, не заботясь о долговечности своих сооружений.

Прошлое для греков теряло временной характер и сливалось в нечто безвременное, неподвижное. Вот почему персонажами древнегреческих трагедий были не «герои своего времени», а неизменные Медея, Эдип, Прометей и т. п. До нашего времени дошла запись договора, который должен был иметь силу в течение «ста лет, начиная с этого года». Видимо, считали ненужным отметить точнее, какой это был год. Этот факт свидетельствует о пренебрежении массового древнегреческого сознания точной хронологией, отсчетом последовательности событий во времени.

Первые греческие историки Геродот и Фукидид жили уже в V в. до н. э. При этом их «истории» отличаются, по сути, от исторических изысканий европейцев. В них нет точной хронологии, нет цепочки событий, нанизанных на нить времени, в них нет последовательности картин прошлого.

Так, Геродота называют отцом истории. Однако заглавие его труда, по-гречески «Историон», – слово, имевшее в античной культуре того периода одно значение – «исследование». «Исследование» Геродота – это описание верований, традиций, природы, климата, фауны, образа жизни, памятников, событий в жизни людей и государств. Это рассказ обо всем известном тогда в обозримом мире и недоступных частях света, рассказ зачастую без указания точного места и тем более времени. Сам автор оговаривается, что он не ставит иной цели, как записывать все, что слышит от тех и других. Таким образом, в истории Геродота много чудес, непреднамеренных ошибок и заблуждений. Например, вот каким образом автор описывает верблюда: «Наружный вид верблюдов эллины знают, а поэтому я не буду говорить о нем. Отмечу только неизвестную эллинам особенность. Верблюды имеют на задних ногах четыре бедра и столько же колен».

Фукидид – другой крупнейший древнегреческий историк – оставил нам «Историю Пелопонесской войны». Он был современником и активным участником описываемых им событий: роста могущества Афин при Перикле, Пелопонесской войны (431–404 гг. до н. э.), в результате которой произошло крушение союза городов – государств во главе с Афинами. Труд Фукидида отличает рациональный анализ причин и развития событий. Причиной Пелопонесской войны и других событий, по Фукидиду, является человеческая природа: страсть к владению, обладанию, стремлению к выгоде, пользе. Отметим, что именно настоящие события стали у Фукидида главным объектом исследования. Что касается прошлого, по нашим меркам – важнейшей цели исторического исследования, то Фукидид утверждает, что предшествовавшие его времени события не представляли ничего значительного.

Интеллектуализм как доминанта зрелой античной культуры означает, что древним грекам был присущ культ мышления, культ интеллектуальных занятий. Настоящая человеческая красота, по Платону, – калокагатийность в соразмерности души тела, в соразмерности образованности, мыслительных усилий и телесной красоты. Здоровье тела невозможно без этой соразмерности. Если душа и ум слишком страстно взволнованы, то тело может страдать и болеть. Если интенсивно живущее тело обладает вялой душой, то страдать будут душа и ум, испытывая, например, состояние позора от совершенных действий. И существует единственное спасение от того и другого: не приводить в движение души без тела, ни тела без души, чтобы, взаимно ограничиваясь, они приходили к равновесию и здоровью. Поэтому человек, изучающий науки или напрягающий свой ум над каким-либо другим занятием, должен совершать и телесные движения, путем упражнения в гимнастике, а тот, кто ревностно формирует свое тело, должен, наоборот, совершать движение душой, занимаясь музыкой и всякой философией, если он хочет по справедливости прослыть человеком как прекрасным, так одновременно и хорошим, т. е. калокагатийным.

Интеллектуализм был необходимым и постоянным аспектом древнегреческого сознания, интеллектуальные занятия составляли необходимую составную часть античного образа жизни. Неудивительно, что, проводя первую половину дня в гимнасии, вторую половину дня благородные греки посвящали занятиям математикой и философией, учились ораторскому искусству и эристике, а также музыке.

При этом древние греки ценили такие интеллектуальные занятия, которые были не связаны с практической выгодой, а являлись чистым теоретизированием. Поэтому они презрительно относились к вычислительной математике. Они первыми сделали математику дедуктивной наукой. Именно в атмосфере ионийского рационализма могла возникнуть теоретическая математика, которая ставила вопросы не «как?», а «почему?», например: почему в равнобедренных треугольниках два угла равны? и т. п. Таким образом, проблемы математического характера рассматривались скорее с целью уяснения их сути, чем ради пользы. Согласно Диогену Лаэрцию, успехи Пифагора потому и были столь значительны, что он освободил математику от служения делу купцов. Эта традиция преклонения перед человеческим разумом, «чистой» мыслительной деятельностью была столь сильна, настолько имманентно присуща античной культуре, что и Архимед (III в. до н. э.), и Фалес (VII в. до н. э.), и их современники с презрением относились ко всякого рода практическим и техническим приложениям знаний. Поэтому Архимеда, в котором западноевропейская культура видит прежде всего изобретателя, представителя механики, автора закона Архимеда, считали величайшим математиком, поскольку он, согласно Диогену Лаэрцию, не снизошел до того, чтобы оставить какое-либо писаное сочинение по таким вопросам, считая низким и недостойным делом механику и искусство любого рода, если оно имеет целью пользу и выгоду.

В атмосфере античной культуры, пронизанной культом прекрасного человеческого тела, культом человеческого разума, впервые было замечено противоречие между физическим и умственным трудом и решено в пользу последнего. Физический труд со становлением и упрочением культа интеллектуальных занятий превратился в презренное занятие. Рабы, чьим уделом он стал, превратились из людей в говорящие орудия. С расцветом интеллектуализма рабство приняло самые жестокие формы.

3.2. Античный герой как носитель ценностных доминант

Культурный человек – носитель ценностных доминант культуры. Для него они значимы, имеют личностный смысл, определяют процесс его жизнедеятельности. Проиллюстрируем специфику античной культуры на примере жизнедеятельности конкретных исторических личностей, ее активных носителей. Алкивиад и Александр Македонский являются типичными представителями древнегреческой культуры потому, что их поступки – наиболее яркое воплощение античных ценностей.

Для нас особенно ценны сведения Плутарха об Алкивиаде и Александре Македонском. Даже если в какой-либо части его «Избранные жизнеописания» не соответствуют объективной реальности, то его взгляд – это взгляд человека античной культуры, взгляд изнутри культуры, это воплощенное в биографиях мировосприятие жителя греческой области Беотии I в. н. э. Поэтому в реконструкции реальных исторических образов и фактов у Плутарха также отражены культурные ценности античного мира.

Неудивительно, что Плутарх начинает свое повествование об Алкивиаде с замечания о его красоте. Красота Алкивиада оставалась цветущей и в детстве, и в юношестве, и в зрелом возрасте, «делая его любимым и приятным для всех». Телесная красота и интеллектуальные занятия были для Алкивиада значимыми. Он охотно занимался у разных учителей, но никогда не хотел обучаться игре на флейте как занятию презренному и недостойному свободного человека. Он говорил, что «лира не искажает черт лица, в то время как у того, кто дует во флейту, искажены и губы, и все лицо. Кроме того, флейта не дает возможности говорить» или вести беседу. Последнее было существенно для Алкивиада.

Плутарх пишет, что происхождение Алкивиада, его богатство, доблесть в боях открывали ему большие возможности в достижении государственных должностей, но он больше всего «стремился завоевать себе значение обстоятельностью речи». По признанию современников, он был великолепным оратором.

Алкивиад был «податлив к наслаждениям». Будучи ребенком, он убежал из дома к некому Демократу, одному из своих любовников. «Многие из благородных окружали Алкивиада, ухаживая за ним, но все они восторгались его замечательной красотой, в то время как любовь Сократа служит важным доказательством добродетели и таланта юноши», – отмечает Плутарх. Сделавшись другом Сократа, Алкивиад охотно учился у него. Они вместе ужинали, занимались борьбой, жили в одной палатке. Именно одаренность Сократа позволила ему успешно бороться «с любовью многих могущественных соперников».

Многие, в том числе Фукидид (ведь это уже был V в. до н. э.), осуждали многочисленные связи Алкивиада, говоря о его «крайней распущенности». Уязвленная его изменами жена ушла жить к брату и добивалась развода. По законам того времени она лично должна была подать прошение о разводе. Когда она шла через рынок, Алкивиад схватил ее и унес домой, где она и прожила до самой смерти. «Насилие это решительно никому не показалось противозаконным или жестоким».

Силе Алкивиада подчиняется также Анит. Он пригласил Алкивиада и нескольких иностранных друзей к себе на пир. Алкивиад вторгся к Аниту в сопровождении свиты, приказал своим рабам забрать половину серебряной и золотой посуды и удалился. Анит же сказал: «Он был снисходительным и гуманным, ему никто не мешал забрать все, а часть он нам оставил».

Наибольшую славу среди соотечественников Алкивиад заслужил своей предприимчивостью, храбростью, силой, мужеством, умением найти выход из любой трудной ситуации. Его воспевал Еврипид за то, что «не удавалось ни одному из эллинов: получить в состязании на колесницах и первую, и вторую, и третью награду дважды».

На политическом поприще благодаря своим качествам Алкивиад добился невероятных успехов. Он был избран стратегом. После обвинения в поругании Деметры и Коры его приговорили к смерти. Он бежал в Спарту и немало способствовал спартанцам в их военных и дипломатических усилиях по унижению Афин. Впоследствии он был вынужден бежать к персидскому сатрапу Тиссаферну – самому заклятому врагу греков, и вскоре стал первым лицом при его дворе. Последующие действия и интриги Алкивиада, выходившего из них с выгодой, что способствовало его славе, закончились приглашением в Афины и избранием стратегом. Вереницу побед и измен «самого мужественного и самого воинственного из стратегов» прервала смерть то ли от руки спартанцев, то ли от руки других врагов.

Плутарх замечает, что «никто не похвалит способов, которые он применял для достижения своих целей, но сделано им было очень много». Это «сделанное» перевешивало все остальное и по мнению Плутарха, и по мнению современников Алкивиада. «Но его пожертвования, хорегии, непревзойденные дары городу, слава предков, мощь красноречия, телесная красота и сила, военная опытность и храбрость – все это заставляло афинян прощать ему все прочее и относиться к нему снисходительно, постоянно давая его преступлениям самые невинные названия, называя их честолюбивыми выходками, шутками».

Александр Македонский тоже является ярким представителем своей культуры. Телесная красота, ум, сила, мужество были для него истинными ценностями. Особенно много свидетельств у Плутарха о преклонении Александра перед интеллектуальными занятиями, об уважении к знаниям, наукам, к ученым и философам. Вот письмо учителю и воспитателю великого полководца Аристотелю.

«Александр Аристотелю желает благополучия. Ты поступил неправильно, обнародовав учения, предназначенные только для устного преподавания. Чем же мы будем отличаться от остальных людей, если те самые учения, на которых мы были воспитаны, сделаются общим достоянием? Я хотел бы превосходить других не столько могуществом, сколько знаниями о высших предметах. Будь здоров». И это письмо человека, завоевавшего огромные территории и богатства.

Философские знания, эрудиция в целом были настолько значимы для Александра, что, по его собственным словам, «любил учителя не меньше, чем отца, что Филиппу он обязан тем, что живет, а Аристотелю тем, что живет достойно».

Другой случай. Однажды Александру принесли шкатулку, которая казалась разбиравшим захваченное у Дария имущество самой ценной вещью из всего, что попало в руки победителей. Александр спросил своих друзей, какую ценность посоветуют они положить в эту шкатулку. Одни говорили одно, другие – другое, но царь сказал, что будет хранить в ней «Илиаду».

3.3. Основные этапы развития античной культуры

Первый этап в эволюции античной культуры – это гомеровская эпоха (XI–VIII вв. до н. э.). Господство культа силы – основная черта данного периода. Это неудивительно, поскольку на греческом полуострове полыхала война. Сначала сюда вторглись ахейцы. Местные жители (критяне, или эгейцы) не были воинственны, поэтому эллинское, греческое племя ахейцев разрушило крито-микенскую цивилизацию. После них на территорию Греции хлынули другие эллинские племена – эолийцы, ионийцы. К XI в. до н. э. относят вторжение дорийцев. Захват территорий, строительство городов-государств, вражда между греческими племенами укрепляли ценности войны: Силу, Мужество, Коварство.

Истинными носителями этих ценностей были герои. Это было их время, описанное Гомером в «Илиаде» и «Одиссее». Это была их эпоха, поэтому она еще называется героической. Согласно мифологии, герои – это полубоги. Поэтому самые распространенные эпитеты у Гомера – благородный, божественный, славный, подобный богу своим телом, мужественный, хитроумный. Сила героев Гомеровского эпоса подобна природной стихии, которая, не зная жалости, уничтожает все, что встречает на своем пути, и все, что не может ей противостоять.

Как устремляется с гор на равнину поток полноводный,

Вспухший от вод снеговых и от зевсовых ливней жестоких;

Много собою несет и дубов он засохших, и сосен,

Много, бушуя, бросает он ила в шумящее море;

Так же тогда и могучий Аякс бушевал на равнине,

Коней разя и мужей.

<…>

Гектор, повсюду, сияя огнем, устремлялся на толпы

И налетал, как с разбега волна на корабль налетает.

(пер. В. Вересаева)

Несмотря на вражду, греческие племена остро ощущали свое эллинское единство, противопоставляли себя варварам, иностранцам, говорившим на другом языке, поклонявшимся другим богам. Это единство проявляется, прежде всего, в рождении собственно греческого искусства, греческой эстетики с ее культом прекрасного человеческого тела.

Глубокий эстетизм, культ прекрасной человеческой телесности пронизывает зарождающуюся культуру, воплощаясь в различных искусствах и вызывая к жизни множество прекрасных вещей, мыслей, идей, музыкальных образов, которые по своему существу телесны и появились в процессе художественной деятельности, ремесла, научной деятельности, которые неразличимы для древних греков и назывались ими одним словом – «тэхне».

Так, у Гомера абсолютно все бытовые вещи одновременно и произведения искусства. Нет просто рабочего стула. Есть женское рабочее кресло, искусно обложенное серебром и слоновой костью. Нет просто кубка для вина. Каждый кубок – высокохудожественное изделие, как, например, кубок Нестора: на двух ножках, обитый золотыми гвоздями с четырьмя ручками, около каждой сидели по две золотые голубки и словно бы зерна клевали.

Мусические искусства – музыка, пение, танцы, приносимое ими веселье и наслаждение ценились эллинами превыше богатства. Аполлон отдал свое стадо Гермесу за кифару, настолько был пленен ее звуками. Поклонение прекрасному воплотилось и в соединении десяти муз, дочерей Зевса и Мнемозины, в свиту бога Аполлона – покровителя искусств. Здесь и Каллиопа – муза эпической поэзии, Эвтерпа – муза лирики, Эрато – муза любовных песен, Мельпомена – муза трагедии, Талия – муза комедии, Терпсихора – муза танцев, Клио – муза истории, Урания – муза астрономии, Полигимния – муза священных гимнов. Следует отметить, что искусства, связанные с физической работой, а не только с чистыми интеллектуальными и душевными усилиями, древние греки называли техническими. К ним относились скульптура, живопись, архитектура и прикладное искусство. Их ценили значительно меньше, чем мусические искусства. Даже музы покровительствовали только мусическим искусствам.

Сами искусства были дарами богов, что делало содержание произведений искусства объективным, внушенным музами. Поэтому и сам Гомер, и его герой – певец Демодок – в представлении античности слепы. Им не нужны глаза, чтобы слагать песни, их песни – дары муз.

Сама красота, антропоморфизированная в богине Афродите, представлялась тончайшей, светоносной сущностью, которой, как паутиной, обволакивала богиня своих избранников, делая их прекрасными внешне, способными создавать и отзываться на красоту, например, песен.

Рождение культуры – это и складывание общегреческого пантеона богов. Главный среди них Зевс, олицетворяющий небо, его братья и сестры: Посейдон – олицетворение воды и моря, Аид – подземного царства, где обитают души умерших, Деметра – богиня плодородия, Гестия – жертвенного огня и домашнего очага, Гера – покровительница брака, а также дети Зевса: Аполлон, Афина – богиня мудрости, Афродита – олицетворение любви и красоты, Артемида, Гефест, Гермес, Арес, Дионис и др.

Рождение античной культуры – это период становления общества, характерное для античного мира появление института рабства. Уважение к физическому труду в эту эпоху приводит к размытости форм рабства. У Гомера Аполлон сам пасет свои стада, Афина прекрасно ткет и вышивает, царевна Навзикия отвечает за стирку в доме, ее отец царь Алкиной – лучший ремесленник среди феаков. В этой атмосфере рабы были просто хорошими помощниками своим хозяевам. Это подтверждается тем фактом, что у всех – хозяев и рабов – была общая трапеза. Лаэрт (отец Одиссея) после работы в саду засыпал вместе с рабами на охапке сухих листьев.

Следует отметить также пробуждение греческого интеллектуализма, что воплотилось и в возвышении мусических искусств, и в появлении предфилософии, т. е. элементов философии в общей мифологической картине мира. Для предфилософии характерна частичная деантропоморфизация генетического первоначала мира. У Гомера родоначальником всего сущего являются супруги Океан и богиня Тефида, что характерно для мифологического сознания. У Гесиода в «Теогонии» уже началом всего сущего является Хаос как зияние между небом и землей. Именно после Хаоса, но не из него, рождаются вполне антропоморфные боги: широкогрудая Гея, сумрачный Тартар, прекраснейший Эрос, Нюкта – ночь, угрюмый Эреб – мрак. Гея – земля порождает Урана – небо, а от их брака рождаются титаны, киклопы и гекатонхейры, которые и разыгрывают космическую драму, в ходе чего появляются все новые и новые элементы мироздания в соответствии с мифологическим мышлением.

Второй этап в эволюции античной культуры – это архаическая эпоха (VII–V вв. до н. э.). Становление культа интеллектуальных занятий, не связанных с практическим приложением, знаменовали начало этого этапа. Поэтому основными событиями стали рождение дедуктивной науки и рождение философии.

Два этих явления в античной культуре тесно взаимосвязаны. Действительно, появление дедуктивной науки – это, с одной стороны, совокупность доказанных теорем, поставленных и решенных задач, а с другой – становление научного мышления, требующего системности и доказательности изложения. Научное мышление пришло в противоречие с мифологической картиной мира, описывающей процесс мироздания как череду рождений и творений. Привычка объяснять, доказывать ставила под сомнение многое. Например, что Нюкта – ночь – родила голод, злобу, нищету под влиянием космического злодейства: убийства Урана своим сыном Кроном. Как это доказать?

Поскольку объяснить, аргументировать в рамках мифологического мировосприятия это было невозможно, то мифологическая картина мироздания постепенно трансформировалась в философскую, обосновывающую, почему вода у Фалеса, огонь у Геракла, апейрон у Анаксимандра могли быть приняты в качестве генетического и, главное, субстанционального первоначала мироздания. Так, только апейрон как нечто беспредельное, безграничное и бесконечное может быть генетическим первоначалом космоса в силу своей бесконечности, а потому неиссякаемости. Он и субстанциональное начало всего, т. е. является постоянной составляющей всех вещей, поскольку служит основой для взаимопревращения стихий в силу своей непринадлежности, безразличия ко всем стихиям. Таким образом, возникла греческая философия, основной проблемой которой стал поиск объективных оснований всего сущего.

В пластических искусствах в эпоху архаики возникли те основные типы и формы, которые олицетворяли античную культуру в глазах всего мира. В архитектуре сложились: ионическая и дорическая ордерные системы, тип храма-периптера.

В скульптуре преобладали статуи прекрасных обнаженных юношей и задрапированных юных девушек – куросы и коры. Архаические скульптуры были расцвечены. Волосы мраморных девушек были золотистыми, щеки розовыми, губы инкрустировались медными пластинами.

Широко распространился такой вид искусства, как вазопись. В начале VI в. до н. э. господствовал чернофигурный стиль, когда красновато-желтую поверхность обоженной глиняной вазы украшали черные лаковые силуэты. В конце VI в. до н. э. стал преобладать краснофигурный стиль, когда фон был черный, а фигуры желто-красными. В такой технике фигуры перестали быть плоскими черными силуэтами, они стали реалистичнее, объемнее, пластичнее, что в большей степени соответствовало культу прекрасного человеческого тела.

Третий этап в эволюции античной культуры – это классическая эпоха (V–IV вв. до н. э.). Этот этап характеризуется господством, преобладанием культа разума, культа интеллектуальных занятий. С позиций могущества рассудка было разрешено противоречие между физическим и умственным трудом. Тяжелый физический труд стал считаться настолько низменным занятием, что рабы, занимающиеся им, перестали быть людьми в глазах эллинов. Они стали «говорящими орудиями» и не имели даже собственного имени. Хозяин рабу давал прозвище как собаке. Таким образом, античное рабство приобрело свои завершенные классические формы.

В этой духовной атмосфере, пронизанной культом разума, наивысшего расцвета достигло искусство красноречия. Риторика искусство речи и эристика (искусство спора) стали царить среди всех занятий. Появились и профессиональные преподаватели, учившие искусству убеждать, говорить, мыслить, – софисты. Самым известным среди старших софистов был Протагор. Он один из первых стал брать деньги за обучение философии.

В атмосфере, где убедительность стала тождественна доказательности, Протагор именно путем логического рассуждения, а не другим способом, обосновывает тезис о том, что критерием добродетели является выгода. Он начинает свое доказательство с тезиса, истинность которого очевидна: «Нет объективного холода и тепла». Обобщая по индукции, далее он заявляет: «Нет объективного добра и зла». Далее – «Добро – то, что полезно обществу. Общество – совокупность людей. Следовательно, добро – то, что полезно и выгодно каждому».

Софисты первыми сделали мыслительную деятельность объектом исследования. Сознательно нарушая законы логики, они способствовали открытию этих законов и методов мышления. В этот период была открыта индукция Сократом (469–399 гг. до н. э.) и дедукция Аристотелем (384–322 гг. до н. э.), как методы, наряду с аналогией, имманентно присущие человеческому мышлению, представляющие весь арсенал средств, с помощью которых мы получаем все выводы.

В эпоху классики в самых зрелых, совершенных и завершенных формах предстали перед современниками и философия, и искусство, и греческая трагедия. Учения Демокрита (460–360 гг. до н. э.), Платона (426–348 гг. до н. э.) и Аристотеля представляли собой наиболее полные в структурном аспекте философские системы, где решались все проблемы, характерные для античности. Основными философскими дисциплинами считались: онтология, решавшая проблему субстанционального и генетического первоначала, космология, дававшая картину мироздания, космогония, дававшая представление о происхождении мира, гносеология, осмысливавшая процесс познания, этика, эстетика, политическое учение.

Необычайным расцветом греческой трагедии был отмечен V в. до н. э. В это время творили Эсхил, Софокл и Еврипид. По трагедии Эсхила «Прометей прикованный» обычно излагают миф о Прометее. Автор наделил героев трагедии мыслями и чувствами своих современников. Однако Прометей – герой гомеровской, а не классической эпохи, когда культ силы уже угасает. Это обстоятельство позволило некоторым исследователям античности заметить, что такой Прометей был придуман Эсхилом. Действительно, всякий феномен культуры, культурной эпохи – воплощение ее системы ценностей, поэтому адекватным будет то представление, которое соответствует ценностным основаниям этой эпохи, культуры в целом.

Греческая живопись этого периода, да и других не сохранилась, но из источников известно, что именно тогда творили самые знаменитые живописцы античного мира: Зевксис, Апеллес, Аполлодор. Достигла своего высшего расцвета и скульптура мраморная или отлитая из бронзы. Ее лучшие образцы: Дискобол Мирона (середина V в. до н. э.), Дорифор Поликлета (середина V в. до н. э.), отдыхающий сатир Праксителя (IV в. до н. э.), менада Скопаса (IV в. до н. э.), Аполлон Бельведерский Леохара (IV в. до н. э.), изваяния Лисиппа (IV в. до н. э.). Поликлет написал свой «Канон», в котором он изложил законы пропорций прекрасного человеческого тела. Это говорит о том, что греки до самой глубины проникли в суть красоты, красоты тела, если смогли сформулировать ее законы в виде числовых соотношений.

Наибольшего расцвета в V в. до н. э. достигла и афинская демократия. Этот век впоследствии назвали именем человека, «осуществившего» демократию в ее классических (по-гречески) формах, – золотым веком Перикла. При нем Афины достигли наивысшего расцвета и могущества. Этому способствовал высокий авторитет Перикла, созданный его широтой мысли, силой красноречия, любовью к родине, воинским мужеством. Перикл говорил: «Убежденные в том, что счастье – в свободе, а свобода – в мужестве, смело смотрите в лицо опасностям войны». Перикл стремился во всем утвердить первенство Афин над эллинским миром. При нем начали застраивать Афинский Акрополь. Работами руководил знаменитый скульптор Фидий, воздвигший над Акрополем восьмиметровую бронзовую статую Афины-Воительницы. Зодчие Иктин и Калликрат выстроили Парфенон в 447–438 гг. до н. э. Позднее рядом встал другой шедевр античной архитектуры – храм Эрехтейон.

Четвертый этап – эпоха эллинизма – начинается в 323 г. до н. э., в год смерти Александра Македонского, и продолжается до 30 г. до н. э., года завоевания римлянами последней крупной эллинской державы Египта. Этот этап характеризуется отходом от фундаментальных античных ценностей, угасанием классических образов поведения, художественного и научного творчества.

В классическую эпоху величайшей эстетической ценностью было человеческое тело само по себе, тело в свободном проявлении своей антропоморфной сущности. Поэтому красота воплощалась в следующих понятиях: пропорция, симметрия, ритм, мера, гармония. В эллинистический период в человеке начинают ценить его внутренний мир. Поэтому искусство этой эпохи начинает изображать и настроение, и эмоции, а не только прекрасную телесность, в чем и проявляется отказ от классического канона. Среди лучших произведений эпохи эллинизма скульптурная группа Лаокоон (I в. до н. э.), потрясающая своим трагизмом Венера Милосская (II в. до н. э.), умирающий галл из Пергама (II в. до н. э.) как воплощение красоты и страдания, и боли одновременно.

Происходит отказ от демократических ценностей. После восточных завоеваний Александра Македонского и других полководцев Греция наполнилась восточной роскошью и восточными нравами. Появились эллинистические монархи, в которых цари требовали к себе божеских почестей, как в древневосточных деспотиях, придворная знать щеголяла богатством и блеском. В прошлое ушли времена, когда Перикл жил одинаково с последним гражданином, ел ту же пищу, носил ту же одежду.

Угасает культ интеллектуальных занятий, не связанных с практическим приложением. Научная деятельность Архимеда (287–212 гг. до н. э.) – пример отказа от умозрительной науки. Хотя есть сведения, что он считал вычислительную математику и изобретательство низкосортным занятием, а это вполне соответствовало духу античности. Тем не менее обилие вычислений, решений задач механики отличало его от большинства математиков Греции. В целом концом умозрительной геометрии можно считать ее аксиоматическую организацию в «Началах» Евклида (III в. до н. э.), поскольку Евклид на определенном аксиоматическом базисе соединил все величайшие достижения греческой математики, тем самым завершил ее построение.

Этическая мысль, начиная уже с Сократа и после него, пытается утвердить новые нравственные нормы, ценности. В прошлом остается отождествление добродетели с силой (героическая эпоха), с культом пользы и выгоды (классический период). Сократ путем индуктивного вывода пришел к представлению о существовании единого идеала добродетели. Он утверждал, что добродетель есть знание добродетели, что стоит только человеку узнать, что есть добродетель, и он будет добродетельным. Храбрым будет тот, кто знает, что такое храбрость, благочестивым – тот, кто знает, как нужно относиться к богам, справедливым – тот, кто знает как вести себя по отношению к людям, и т. д.

Это обстоятельство заставило Фридриха Ницше, преклонявшегося перед ранней античной культурой, выступить с обвинительной речью против Сократа, разочаровавшего древнее человечество в кипучей, деятельной жизни, «убившего инстинкт жизни» своей иронией, своей абсолютизацией осмысления жизни, переводом жизни в область теоретизирования над ней.

В этом русле постижения содержания добродетели и отказа от действий, направленных вовне, от выгоды и пользы, в русло осмысления, осознания всех явлений жизни (мужества, добродетели, демократии и т. д.), т. е. в русле декаданса, проложенного Сократом, развиваются различные философско-этические учения эпохи окончания классики и эллинизма.

Последователи Сократа киники (циники) посвятили себя осмыслению содержания добродетели. Они считали, что цель человеческой жизни – счастье, а средство достижения этой цели – воспитание добродетели. Для них добродетельным может быть только мудрец, для которого не существует ничего, кроме мыслительных упражнений, теоретизирования, разума. Добродетель не может заключаться, по их мнению, в следовании этическим нормам общества, государства, поскольку не может быть добродетельным государство, которое простым актом голосования делает невежественных людей полководцами. Такое голосование, по утверждению Антисфена, имеет не большую силу, чем решение считать ослов конями.

Таким образом, законы нравственности не тождественны законам государства, не тождественны служению отечеству, выгоде и пользе. В чем же добродетель? Добродетель в осознании добродетели, в свободе от потребностей, от наслаждений, доводящих человека до уровня животного, заставляющих его добиваться успеха, преуспевать на службе. Добродетельным может быть только мудрец, не зависящий от общественного мнения, для которого существует только философское теоретизирование, только мыслительные упражнения, только осознание идеала добродетели.

Самый известный киник Диоген Синопский своими поступками утверждал необходимость поиска идеала добродетели. Он ходил по городу ярким днем с зажженным фонарем и пояснял удивленным гражданам: «Я ищу человека», имея в виду нравственного человека, занятого осмыслением добродетели, которого среди его современников днем с огнем не отыщешь. Однажды он начал вопить истошным голосом: «Люди, помогите, помогите!!!». Когда народ сбежался, он набросился на них с палкой, крича: «Я звал людей, а вы скоты и мерзавцы». Свои потребности он довел до минимума. Ходил грязный, нечесаный, пил воду горстями, ел похлебку из куска выеденного хлеба, жил в глиняном сосуде на берегу моря.

Типичным для эпохи эллинизма было учение Эпикура (341–270 гг. до н. э.). Он видел цель человеческой жизни в достижении счастья. Критерием счастливого состояния является удовольствие, понимаемое Эпикуром как отсутствие страданий, как апатия. Единственный путь получения удовольствий – это самоустранение от тревог и страданий, которое достигается, во-первых, отказом от карьеры, от государственных и общественных дел, а во-вторых – посвящением себя занятиям музыкой, математикой и философией.

В этом же русле отказа от успеха развивается такое направление в философии, как стоицизм. Стоики считают, что осознание своей добродетели достаточно для блаженства, а жизненные блага не нужны. Поэтому стоик живет своим внутренним миром, равнодушно переносит удары судьбы, готов к ним. В его отношении к внешнему миру превалирует апатия – освобождение от печали. Это не значит, что стоик сидит сложа руки. Нет. Он, как подобает гражданину, служит отечеству, делает все, что должно гражданину, но цель его деяний – не наслаждение, не богатство, а внутреннее самосовершенствование, размышление о добродетели.

Пятый этап – римская эпоха (I в. до н. э. – V в. н. э.). Римлянам античная культура досталась по праву завоевателей. Впервые о них услышали в X в. до н. э., к которому относится появление Рима. Постепенно к III в. до н. э., после завоевания Рима этрусками (VIII–VI вв. до н. э.), последующего освобождения и двухвековой войны, было завершено завоевание Аппенинского полуострова, и сложился государственный строй – римская республика. Успешные завоевательные походы закончились включением эллинского мира, и не только его, в состав Римской державы. В середине I в. до н. э. республика стала империей. Имперский период длился до V в. н. э. Он явился завершающим, римским периодом античной культуры.

Римский период, или римская культура, определяется основными ценностями римского духа. Главнейшей доминантой римского сознания был практицизм. Так, в собственно римском пантеоне богов Венера покровительствовала садоводам, Марс – не только воинам, но и земледельцам. Римские полубоги также сильно отличались от мифологических героев Древней Греции. Не мужество, не сила, не подвиги, а изобретательская деятельность, связанная с получением максимальной выгоды, делала полубогами, «культурными героями» искусных мастеров. Таковыми стали Пилумн, изобретший пест для дробления зерна, и Приска, которой приписывалось изобретение тканья особого рода туник.

Утилитарность и практицизм пронизывали римские культы и римскую мифологию. Для римлян было характерно строгое исполнение ритуалов. Малейшее искажение ритуала требовало принесения искупительной жертвы. При этом римляне не хотели отдавать лишнего, более того стремились к минимальным затратам: вместо пяти бычьих голов предпочитали принести в жертву пять головок чеснока. Они и на богов смотрели как на частных лиц, с которыми можно торговаться, просить материальных благ, обещая взамен то-то и то-то в жертву. Согласно мифу, храмовой служитель мог позволить себе сыграть в кости с Гераклом, полубогом. Существовала специальная жреческая коллегия фециалов, основной функцией которой было объявление войны и мира, хлопоты по перемирию. Фециалы не столько служили богу, сколько государству, превращая и бога в политического деятеля.

Насколько художественна, фантастична мифология древних греков, настолько бедна мифология римлян, которая демонстрирует отсутствие яркого воображения и утилитарность мышления. Героями мифов становились: цари, учившие людей полезным вещам, цивилизовавшие своих подданных, «культурные герои», публичная женщина, передавшая свое богатство римскому народу, волчица, вскормившая Ромула и Рема – основателей Рима.

Основными функциями мифологии были оправдание и освещение нравов, обычаев, традиций, государственных законов и специфики общественного устройства. Подобные функции свойственны всякой мифологии. Однако у римлян мифология, в более значительной степени, была призвана служить политическим целям и объясняла государственные традиции. Миф о Тарпее, предавшей римлян во время войны с сабинами, объяснял, почему предателей и нарушивших обет целомудрия весталок сбрасывали с Тарпейской скалы. Эти особенности римской мифологии позволили некоторым исследователям говорить о том, что римляне никогда не имели мифов, связанных с богами. Их мифология была исторической.

Не только мифология, но и история искусства демонстрируют специфику римской системы ценностей, культа практицизма, отсутствие богатой художественной фантазии. Только к IV–III вв. до н. э. появляются некоторые данные об архитектуре, позднее – о живописи и скульптуре. Связную летопись римского искусства историки начинают вести с последних веков существования республик, предполагая, что только под влиянием покоренных народов, особенно греков, у римлян возникает искусство.

Особое место в нем занимает копирование греческих статуй, переводы с греческого. Восхищение эллинским миром столь велико, что следование греческим образцам было признаком хорошего вкуса. Римские писатели создавали обязательно греческие версии своих произведений. Признавали, что Цицерон немыслим без Демосфена, Вергилий – без Гомера. Говоря словами Горация, «плененная Греция пленила своих врагов». Однако эти «пленники» в силу своей ментальности не могли быть последователями эллинов. Лучшие из них стали хранителями и копировальщиками, другие создавали свое римское искусство.

Это искусство представляло собой воплощение римских ценностей – практицизма, комфорта. Символами его стали – инженерные сооружения практического назначения: мосты, многоэтажные дома, многоярусные акведуки, протянувшиеся на многие километры и несущие воду в большие города, удобные виллы. Неудивительно, что архитектура стала ведущей формой римской культуры.

Теоретически это первенство обосновал Витрувий, сформулировавший три задачи архитектуры: польза, прочность, красота. При этом римское понятие «красота» уже не похоже на греческое. Содержание понятия «красота» раскрывается Витрувием в категориях соразмерности, евритмии и декорума. Соразмерность – это глубинное античное понятие, а вот евритмия как привлекательность внешнего вида, которая создается сочетанием форм и объемов, уже обращена к индивидуальности, которая складывается после Сократа. Декорум – приличествующий вид здания, соответствующий его естественному прагматическому назначению, т. е. в декоруме красота и польза соединяются, красота немыслима без пользы.

Практицизмом отмечена и римская наука. Наряду с абстрактными геометрическими рассуждениями математики занимались и вычислительной арифметикой. Писали книги о сельском хозяйстве. Развивалась алгебра, позволявшая решать многие прикладные проблемы.

Другой доминантой римской ментальности был культ служения отечеству, еще более сильный, чем жизненный практицизм. Добродетель для римлян заключалась в беззаветной преданности общему делу, государству, в безупречном исполнении обрядов, уважении к родителям. Добродетель была тождественна мужеству, и то и другое обозначали одним термином. Долг они понимали как долг перед отечеством. Первый римский закон повелевал браться за оружие и умереть ради отечества и свободы. У Плутарха есть множество свидетельств этому пониманию добродетели.

Он повествует о Фабии Максиме, который пять раз избирался консулом, одержал бесчисленные победы. Слава его стала столь велика, что ему оказали блестящие почести и избрали консулом его сына. Однажды в нарушение всех традиций Фабий Максим стал пробираться к сыну сквозь толпу на лошади. Тот это заметил и послал ликтора, приказавшего Фабию сойти с лошади и подойти к консулу пешком. Поступок сына произвел на окружающих неприятное впечатление. Все молча взглянули на Фабия, считая его славу оскорбленной. Но он тотчас спрыгнул с лошади и, сжимая сына в своих объятиях, сказал: «Сын мой, ты прекрасно думаешь и делаешь – ты сознаешь, кем повелеваешь и как велика власть, которою ты облечен. Таким-то образом мы и наши предки возвеличили Рим: отечество было всегда для нас дороже наших родителей и детей».

Брут отдал приказ отрубить головы двум сыновьям, замешанным в заговоре против республики. Юношей жестоко били. А затем казнили. Брут сурово глядел, как наказывают его детей. Плутарх отметает всякие подозрения в бездушии. По его мнению, только «величие его нравственных качеств, преданность республике сделали его душу равнодушной к страданиям юношей», в которых он видел, прежде всего, изменников, а не своих сыновей.

Благодаря этим качествам – практицизму и культу служения отечеству – римляне смогли создать огромную империю. Однако когда завоевательные походы перестали быть самодовлеющей частью римской жизни, на первый план вышел практицизм. На фоне отсутствия у большей части населения потребностей в художественном и научном творчестве ценимые римлянами материальные блага сокращаются до культа грубых физических наслаждений, обжорства, пристрастия к кровавым и жестоким боям гладиаторов.

На историческую арену выходит римская чернь с ее лозунгом: «Хлеба и зрелищ!». Героями времени становятся обжоры, состязающиеся в количестве выпитого вина, изобретающие все новые способы «изрыгать из утробы проглоченное насильно» и продолжающие придумывать все новые приправы, блюда, не утоляющие, а разжигающие голод.

Варрон (116–27 гг. до н. э.) жаловался: «Не нахожу ни одного знатока греческой литературы и философии». Ему вторил Луций Анней Сенека (4 г. до н. э. – 65 г. н. э.): «Все науки отступили вспять, и наставники свободных искусств сидят в пустых углах, никем не посещаемые. В школах философов и риторов ни души, зато как многолюдно на кухнях у чревоугодников, сколько молодежи там теснится у печки! Я не говорю о толпах несчастных мальчишек, которых по окончании пира ждут в спальне новые надругательства».

В целом философия Сенеки, как и учение Витрувия, и римский портрет, демонстрируют нам уже другое мировоззрение: не античное, а римское с его акцентом на индивидуальность. Римский портрет с его психологизмом, индивидуалистической выразительностью очень отличается даже от скульптур эпохи эллинизма, тем более от обобщенных образов классического периода. Сенека также акцентирует свое внимание на внутреннем мире человека.

Он подвергает сомнению тезис о том, что добродетель заключается в служении государству. Формы государства преходящи, обречены на крушение, следовательно не с ними должна быть связана система моральных ценностей. Добродетель – в служении разуму. Главное – не долг перед государством, а ответственность перед собой, заключающаяся в занятиях философией. Только в этих занятиях, только при осмыслении жизни можно прийти к пониманию того, что разумное милосердие лучше неразумного сострадания.

Именно в процессе размышления человек делает своей нравственной нормой милосердие, честность, т. е. ясно осознает, что нужно быть милосердным, честным. Сенека впервые вводит понятие «совесть» как осознанную и пережитую нравственную норму. Таким образом, включение индивидуальности в орбиту духовной жизни, отождествление добродетели и добра, милосердия означало крушение и греческого, и римского мировосприятия с их культом мужества, служения отечеству.

Впоследствии на территории Римской империи возникла и начала расширять ареал своего влияния совершенно новая культура – христианская, которой противостояла не столь же сильная духовность, а погибающая античная ментальность. Медленно умирала Александрийская научная школа, которая была центром античного математического образования, поскольку она оставалась оплотом язычества в глазах распространявшегося христианства. В 415 г. была убита выдающаяся представительница этой школы Гипатия приверженцами святого Кирилла. 529 год, когда Юстиниан закрыл Платоновскую Академию и последние философы-платоники рассеялись по Востоку, может считаться концом и античной философии, и античной культуры и религии.

Вопросы для самоконтроля

1. Назовите основные ментальные доминанты античной культуры.

2. Как в религиозных культах, в искусстве воплощается культ прекрасной человеческой телесности?

3. Каковы основные моральные ценности древнегреческой культуры?

4. Проиллюстрируйте на примерах целостность античной культуры.

5. Охарактеризуйте религию древних греков.

6. Покажите взаимосвязь религии Древней Греции и религии Рима.

7. Назовите основные этапы развития античной культуры.

8. Назовите выдающихся представителей древнегреческой культуры.

Список рекомендуемой литературы

1. Боннар, А. Греческая цивилизация / А. Боннар. – Ростов н/Д: Феникс, 1994. – Т. 1. – 448 с.; Т. 2. – 448 с.

2. Гнедич, П.П. История искусств. Античность. Древняя Греция и Рим / П.П. Гнедич. – М.: Эксмо, 2006. – 144 с.

3. Грейвс, Р. Мифы Древней Греции / Р. Грейвс; пер. с англ. К.П. Лукьяненко. – М.: Прогресс, 1992. – 624 с.

4. Гриненко, Г.В. Хрестоматия по истории мировой культуры / Г.В. Гриненко. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Высшее образование, 2005. – 940 с.

5. Дройзен, И. История эллинизма / И. Дройзен. – Ростов н/Д: Феникс, 1995. – Т. 1. – 608 с.; Т. 2. – 544 с.; Т. 3. – 608 с.

6. Кокаревич, М.Н. Культурология / М.Н. Кокаревич. – Томск: Изд-во Том. гос. ун-та, 2010. – 224 с.

7. Кокаревич, М.Н. Культурология / М.Н. Кокаревич, Т.А. Шаповалова. – Томск: Изд-во Том. гос. архит.-строит. ун-та, 2013. – 72 с.

8. Культурология : энциклопедия: в 2 т. / гл. ред. С.Я. Левит. – М.: РОССПЭН, 2007. – Т. 1. – 1391 с.; Т. 2. – 1183 с.

9. Мировое искусство. 500 мастеров живописи: иллюстрированная энциклопедия / сост. И.Г. Мосин; текст А. Савельева. – СПб.: Кристалл; ОНИКС, 2006. – 255 с.

10. Петкова, С.М. Справочник по мировой культуре и искусству / С.М. Петкова. – Ростов н/Д: Феникс, 2010. – 512 с.

11. Плутарх. Избранные жизнеописания: в 2 т. / Плутарх. – М.: Правда, 1986. – Т. 1. – 592 с.; 1987. – Т. 2. – 608 с.

12. Шпенглер, О. Закат Европы / О. Шпенглер. – М.: Мысль, 1993. – Т. 1. – 672 с.; 1998. – Т. 2. – 608 с.

13. Штаерман, Е.М. Социальные основы религии Древнего Рима / Е.М. Штаерман; отв. ред. Е.С. Голубцова. – М.: Наука, 1987. – 320 с.

14. Энциклопедия религий / под ред. А.П. Забияко, А.Н. Красникова, Е.С. Элбакян. – М.: Академический проект, Гаудеамус, 2008. – 1520 с.

Глава 4. Культура западноевропейского Средневековья

4.1. Смысловое ядро культуры Средневековья

4.2. Политическое и экономическое устройство Средневековья

4.3. Духовная жизнь Средневековья

4.4. Эпоха Возрождения

4.1. Смысловое ядро культуры Средневековья

Средневековье – это период в истории Западной Европы с IV–V по XV–XVI вв., специфическими чертами которого являются, во-первых, господство христианского монотеизма во всех сферах жизни человека и общества, во-вторых – феодализм как основа политической и экономической жизни общества. Сам термин «Средние века» появляется у итальянских гуманистов эпохи Возрождения для обозначения исторического периода, который отделял их время от эпохи античности. Гуманисты понимали античность как идеал культуры, как время расцвета наук и искусств, а соответственно, Средние века они оценивали как «Темные века», как период упадка культуры. Такое оценочное отношение к Средневековью сохранялось в европейской науке до XIX в. В XIX веке, во-первых, в европейской литературе появляются романтики, которые начинают понимать Средние века как нечто положительное, во-вторых, в европейской науке начинает складываться объективный подход, который применяется в том числе и к эпохе Средневековья. Средние века начинают понимать не как нечто плохое или хорошее, а как закономерный период в истории культуры Западной Европы.

Внутри эпохи Средневековья выделяют следующие периоды: раннее Средневековье (IV–X вв.), высокое, или классическое, Средневековье (XI–XIII вв.) и позднее Средневековье (XIV–XVI вв.). Раннее Средневековье – это падение Римской Империи и образование так называемых «варварских королевств». Из этих «варварских королевств» выделилось Франкское государство, впоследствии ставшее Каролингской Империей, из которой выделились будущие Франция, Германия и Италия. Высокое Средневековье – это Средневековье в собственном смысле этого слова. Этот период характеризуется складыванием государств, ставших прямыми предшественниками современных европейских государств, ростом народонаселения Европы, схизмой, т. е. разделением ранее единой христианской Церкви на католическую и православную, складыванием схоластической философии. Завершается высокое Средневековье крестовыми походами. Позднее Средневековье по-другому называют эпохой Возрождения. Это время перехода от Средневековья к Новому времени. Соответственно, в этот период происходят резкие изменения в социально-экономической жизни Западной Европы, совершаются Великие географические открытия, начинается бурное развитие свободных (от контроля Церкви) наук и искусств, происходят религиозные войны, в результате которых от католической Церкви отделяются протестанты.

Даже из такого предельно краткого и схематичного изложения следует, что эпоха Средних веков очень неоднородна. Это – долгий исторический период, в течение которого непрерывно менялись и языки, и народы, и культура в целом. Что же придает данному периоду единство? Как мы уже сказали, характерными чертами Средневековья были христианский монотеизм и феодализм.

Начнем с христианского монотеизма. Собственно христианская религия появляется в эпоху поздней античности. Эта эпоха, по-другому называемая эллинизмом, характеризуется кризисом традиционного для античности сознания. В обществе нарастали индивидуалистические тенденции, и античное язычество, сформировавшееся на основе общины и видевшее весь мир как огромную общину, никак не могло объяснить эти тенденции и этот новый тип людей. Такое состояние, когда устаревшая религия (и шире – мировоззрение) не соответствует изменившимся жизни и обществу, и называется кризисом сознания и мировоззрения. Реакцией на этот кризис становится появление и распространение христианства.

Проблема состояла в том, что в язычестве отдельный человек, по сути, не имел права на существование. Для язычника поистине были семья, община, народ, государство, Космос, а вот он сам, как отдельный человек, как индивидуальное «я», был только помехой для всего этого. Современному человеку это трудно даже вообразить, но тем не менее: с точки зрения язычества индивидуальное «я» есть только трусость и себялюбие, только заблуждение человека о самом себе. Разумеется, в античной культуре всегда существовал культ героя. Великие полководцы, политики, спортсмены, художники, ученые пользовались почетом и уважением. Однако важно понимать, что, во-первых, герой – это полубог, т. е. его особые способности есть только результат того, что он не совсем человек, а значит, никакой веры в силы отдельного человека тут нет. Во-вторых, герой – это возвращение Космоса к самому себе, т. е., по сути, отличие героев друг от друга есть только иллюзия, на самом деле все они есть одно и то же – Космос. А значит, никакой идеи индивидуальности в почете и уважении, которые оказываются герою, нет. Вновь повторим, что современному человеку это может показаться и странным, и невероятным, но для носителя языческой религии, берущей свое начало в первобытнообщинном строе, отдельного человека нет. Именно поэтому самым страшным наказанием в античности был остракизм – изгнание из родного города. Оказавшись вне родной общины, язычник мог только медленно умирать.

В эпоху поздней античности, эллинизма, в результате изменения социально-экономических условий, в античном обществе появляется все больше и больше людей нового типа, живших вне общины и в общине не нуждавшихся. Традиционное язычество не могло объяснить появление этих людей, не могло оно также и дать что-либо этим людям. Поэтому, во-первых, начинается увлечение различными восточными культами: разочаровавшись в своих богах, люди пытаются найти утешение у чужих[7]. Во-вторых, попыталась среагировать на эту ситуацию и античная философия. В античной культуре философия (наука) и религия есть практически одно и то же. Появляется целый ряд новых школ: стоики, киники, эпикурейцы, которые обращаются к отдельному человеку. Однако, поскольку и восточные культы были все тем же язычеством, и новые философские школы сохраняли свою языческую природу, ничего принципиально нового все это дать не могло. Новым ответом на проблему отдельного человека смогло стать только христианство.

Исторически христианский монотеизм «вырастает» из иудаизма, однако необходимо подчеркнуть, что христианство есть качественно иная религия, по сравнению как с иудаизмом, так и с исламом, который (ислам), так же как христианство и иудаизм, базируется на Ветхом Завете. Дело тут в том, что и в иудаизме, и в исламе человеческая свобода оценивается только как произвол и каприз. Поэтому в иудаизме к спасению ведет только исполнение закона, в исламе – превращение себя в покорное орудие Бога в мире. Само слово «ислам» в переводе с арабского значит «покорность». Принципиальное отличие христианства от иудаизма и ислама состоит в том, что христианство взывает к свободе в человеке, стремится освободить человека. Собственно весь пафос Нового Завета именно в этом и заключается: Христос пришел, чтобы освободить человека и человечество. Конечно, христиане считают себя рабами Бога, но Бог тут понимается не как нечто внешнее, а как внутренняя суть, природа человека, человек создан «по образу и подобию Божьему». Поэтому рабство Богу, как понимает его христианство, есть только освобождение от греха, от произвола и своеволия, т. е. служение себе самому. Необходимо также отметить, что речь идет только о внутренней свободе, против рабовладения как социального и экономического института христианство не выступало.

Таким образом, христианство открывает человека ему самому. До этого, будучи язычником, человек на самого себя внимания не обращал, считая это слабостью и глупостью, сейчас он начинает всматриваться в свой внутренний мир. Особенно показательна в этом отношении «Исповедь» Августина Блаженного. Все античные биографии были, по сути, изложением только событий жизни человека. Собственно жизнью считалось только то, что происходит «вне» человека. Августин же, описывая свою жизнь, в первую очередь обращает внимание на жизнь души и сердца, на внутреннюю борьбу с самим собой. «Исповедь» – это рассказ о том, как Августин от язычества пришел к христианству. Перевод внимания на себя изменяет и отношение к Богу. До этого, в язычестве, молитва была только элементом магии и колдовства, т. е. попыткой «механического» воздействия на Бога, попыткой принудить бога совершить то, что нужно человеку. В христианстве молитва становится общением: просьбой и благодарностью. Человек пытается понять, чего он хочет на самом деле, чтобы просьба была искренней, и в случае исполнения желаемого он не платит, не возвращает долг, т. е. не действует по необходимости, а свободно выражает свою любовь к Богу, благодарит Его. Отношение между человеком и Богом есть идеал и образец взаимоотношений между людьми. Поэтому новый тип отношений – общение – начинает распространяться и в обществе. Принятие христианства приводит к облагораживанию отношений в обществе. Разумеется, любовь и общение появляются не с христианством, они присутствовали в жизни общества всегда. Однако до христианства они были лишь тем, «как получается», не имели для себя объяснения, по сути, были равны произволу и капризу, сейчас они становятся должным, и тем, чего хочет от человека Бог.

Этим объясняется и скорость, с которой распространялось христианство в античной цивилизации, и конечная его победа в 10–20-е гг. IV в. Константин Великий посредством ряда эдиктов (указов) делает христианство государственной религией Римской Империи. Задумаемся: эта религия появляется как религия рабов и бедняков, т. е. ни военной, ни экономической, ни силы образованности за христианством не стояло. А противостояла ему многотысячелетняя, самая высокоразвитая культура тогдашнего мира. Вся мощь Римской Империи первоначально была направлена против христианства. И хватило трех веков, исторически – это очень небольшой срок, чтобы эта религия, не имевшая никаких шансов на выживание (кого интересует, чем тешат себя рабы и бедняки?), стала государственной религией крупнейшего и мощнейшего государства тогдашнего мира.

Характерными чертами средневекового христианства являются: теоцентризм, креационизм, провиденциализм, ревеляционизм и персонализм. Разумеется, эти черты присутствовали в христианском сознании и далее, в Новое время, однако тогда их уже начинают понимать символически, аллегорически, метафорически и т. д. Средневековое христианство специфично тем, что в эту эпоху все эти вещи понимали буквально.

Теоцентризм. Название происходит от греческого слова «теус», т. е. Бог. Теоцентризм означает, что Бог понимается как источник всякого бытия. Он есть полнота бытия, всесовершенное бытие, предельные Истина, Благо и Красота, и поэтому Он дарует бытие всему, что есть. По этой же причине Он есть То, к чему стремятся все и всё. Он есть не только конечная Причина, но и конечная Цель. Будучи полнотой любви, Он не только любит всех, но и Сам является предметом любви всех. Вместе с тем, чтобы понять, что такое теоцентризм, необходимо учитывать также и принцип монотеизма (единобожия). Бог является источником бытия всего, что есть, но Сам Он находится вне всего. Это «вне всего» означает, что на Бога не распространяется даже понятие «бытие». В «Ареопагитиках» говорится, что Бог превышает всякое бытие, и поэтому наше слово «есть» не описывает Его бытие. По-другому это называется принципом трансцендентности Божества.

Креационизм (от лат. creatio – созидание, творение). Креационизм означает, что мир существует не сам по себе, не является результатом саморазвития, т. к. создан Богом, причем во всей своей полноте, включая пространство и время. Поэтому Августин Блаженный учил, что творение мира Богом актуально и современно любому моменту во времени. Творение мира было не когда-то, потому что только с него время и началось, а продолжается до сих пор. Мир существует только потому, что его творит Бог: когда окончатся шесть дней творения, окончится и мир. Такое отрицание стихийности в объяснении мира ведет к более оптимистичному (по сравнению с языческим) мировосприятию. Язычники считали, что мир появился стихийно, сам собой, а поэтому зло, страдание, смерть присутствуют в нем необходимо, жизни без этих отрицательных вещей быть не может. Средневековые христиане считали, что мир создан благим Богом, который желает добра всему, что создал, а значит зло, страдания и смерть есть искажение бытия, есть результат грехопадения. А значит, что это может быть «исправлено»: вера во всеобщее воскрешение, в Царство Небесное есть один из краеугольных камней христианского мировоззрения.

Из теоцентризма и креационизма следует провиденциализм (от лат. providentia – провидение). Провиденциализм есть первая попытка описать специфику исторического процесса, чем история отличается от природы. Согласно этому принципу, ход истории не стихиен, не случаен, он направляется волей Бога. История здесь понимается буквально как «история», т. е. рассказ, повествование, с которым Бог обращается к человеку. Это значит, что, во-первых, история имеет свой предел. Она не только когда-то началась, она должна когда-то и закончиться, должен наступить конец света и Страшный суд. Собственно учение о конце света называется эсхатологией. Во-вторых, это значит, что все зло, все противоречия реального исторического процесса имеют место не сами по себе, но попущены (позволены) Богом для научения человека. Здесь мы видим еще одну своеобразную черту средневекового сознания – понимание страдания как полезного человеку. С этой точки зрения, находясь в комфорте, не страдая, человек отвлекается от себя, и только страдание позволяет ему вновь сосредоточиться на себе. Воля Бога, Божественный замысел, смысл истории недоступны пониманию человека, поэтому история есть последовательность знамений – знаков, с помощью которых Бог проявляет Свою волю. Обратив внимание на эти знаки, человек может догадаться, чего хочет от него Бог, каков смысл происходящего.

В общем виде представления о природе познания в эпоху Средневековья описываются термином ревеляционизм (от лат. revelatio, т. е. откровение, обнажение). Согласно этому принципу, Истиной, к которой должен стремиться человек, является Бог. Человек может познавать и природу, и общество, и себя самого, но для того, чтобы понять смысл или цель всего этого, он должен познать Бога, Его волю. Однако, сама по себе Истина, которой является Бог, непознаваема. Поэтому, поскольку Бог любит человека, Он открывает Себя ему, дарует человеку Откровение. Другими словами, познание, со средневековой точки зрения, происходит не силами человека, но только силой Бога. Человек может познавать (природу, общество, самого себя) и своими силами, но это будет принципиально неполное, бессмысленное познание. По этой причине средневековая наука была в основном богословием, толкованием Св. Писания (именно Библия понималась как Откровение в собственном смысле) и Предания, а познания в физике, химии, медицине и вообще – в науках, отличных от богословия, рассматривались как «низкие».

Персонализм (от лат. persona – личность). В этом принципе, собственно, и содержится то новое понимание человека, о котором мы говорили выше. Если античность понимала человека как тело, по этой причине в изображении человека преобладали статуи, скульптуры, то средневековое сознание понимает человека как личность. Это означает, что человек есть, конечно же, тело, но тело значимо не само по себе, оно есть храм души (личности). Посредством тела душа действует в мире, совершая поступки. Человек должен выбирать между добром и злом. Собственно поступком и называется такой выбор. Поступок предполагает ответственность, причем в первую очередь перед самим собой и перед Богом. Если античный герой – это безудержное самоутверждение, ограниченное, разве что, правом, т. е. внешними пределами, то средневековый христианин – это, в первую очередь, совесть, т. е. вновь – взгляд на самого себя, непрерывный самоанализ. Таким образом, средневековый персонализм – это понимание человека как единства идеального и материального, души и тела, причем первичным в этом единстве выступает идеальное – душа. Тело – это «инструмент» души, с помощью которого она выражает себя. Отсюда феномен иконы. Икона развилась из античного портрета, однако качественно отлична от него. Если портрет – это изображение внешности человека, т. е. материального, то икона есть изображение личности, т. е. идеального, мыслимого. По словам Иоанна Дамаскина, икона есть «книга для неграмотных».

Однако и переоценивать средневековый персонализм мы не должны. Важно понимать, что для средневекового сознания Личностью в собственном смысле был только Бог. Живой, земной человек как личность не воспринимался. Как сказано в Евангелии: «Никто не свят при жизни, кроме Бога». Поэтому иконы изображают либо Бога, либо святых, т. е. умерших, «живых в Боге».

4.2. Политическое и экономическое устройство Средневековья

Описывая эпоху Средневековья, мы должны говорить о его политическом и экономическом устройстве одновременно. Происходит так потому, что в эту эпоху отношения власти и собственности тесно переплетены между собой, являются практически одним и тем же. Правосознание развито еще очень слабо, а поэтому собственность есть только у того, кто обладает властью, кто может защитить свою собственность посредством вооруженной силы. Точно так же еще не созданы экономические институты, принуждающие людей к труду, даже деньги еще не являются ценностью, а поэтому можно только внеэкономически, т. е. силой, заставлять их работать. Организация любой хозяйственной единицы предполагает в первую очередь наличие власти.

Политическое и экономическое устройство Средних веков называется феодализмом. Название феодализм происходит от термина «феод», который означает условное земельное владение – в основном – или какой-либо иной доход, так же получаемый при условии. Сеньор (вышестоящий) дает вассалу (нижестоящему) землю на условии военной, – в основном – или административной службы. Военная служба была самым распространенным условием потому, что феодализм – это такой строй, при котором эксплуатация происходит путем внеэкономического принуждения. Это значит, что крестьяне работают на феодала и отдают ему часть произведенного продукта просто потому, что он военной силой принуждает их это делать. Крестьяне в эту эпоху составляют абсолютное большинство населения, поэтому требуется большое количество военных, которые будут держать их в подчинении. Еще одной причиной, объясняющей потребность в большом количестве военных, является низкий уровень единства населения в средневековых государствах. Важно понять, что единая культура, единый язык, единая экономика складываются только в эпоху Нового времени, когда начинается создание национальных государств. А, соответственно, в эпоху Средних веков не просто отсутствовала единая культура, но абсолютное большинство населения (крестьяне) были вообще лишены культуры. То же самое можно сказать и о большинстве населения городов. Единого языка не было, была только совокупность диалектов. И зачастую носители разных диалектов одного и того же языка с трудом понимали, а то и вовсе не понимали друг друга. В условиях натурального хозяйства единой экономической системы просто не могло быть. Отсюда становится ясно, что удержать вместе эту разрозненную совокупность людей могла только вооруженная сила. Можно было только заставить этих людей держаться вместе, потому что они не понимали и не могли понять, зачем им нужно быть вместе.

Средние века – это эпоха, когда продолжается господство холодного оружия[8]. Специфика холодного оружия состоит в том, что эффективно пользоваться им может только профессионал, т. е. человек, который ничем другим не занимается. Для того чтобы эффективно пользоваться мечем или копьем, необходимо начинать тренироваться с раннего детства и затем продолжать упражнения всю жизнь. Для того чтобы фехтовать или пахать, необходимо использовать разные группы мышц. Соответственно, физическая подготовка у фехтовальщика и пахаря различна: человек, который хорошо фехтует, будет плохо пахать, и наоборот – человек, который хорошо пашет, будет плохо фехтовать. Это означает, что в эпоху Средневековья единственной военной силой были только профессионалы. Ополчение (из крестьян или из горожан) использовали, но только в качестве «пушечного мяса», т. е. для того, чтобы, например, задержать противника, пока он уничтожает или разгоняет ополчение.

Это приводит к сословности феодального общества. Оно жестко разделено на группы (сословия) с различными правами и обязанностями: воюющие (феодалы), молящиеся (монахи и священники) и работающие (крестьяне и ремесленники). Феодалы обеспечивают организацию жизни государства и его защиту. Монахи и священники организуют религиозную сферу жизни государства. Крестьяне и ремесленники кормят государство, обувают и одевают его. Феодал не работает, но должен воевать. Священник не воюет, но должен уметь читать. Крестьянин может быть неграмотным, но должен работать. Переход из сословия в сословие запрещен. С той поправкой, что монашество само себя не воспроизводит, а поэтому формируется из других сословий: в основном, конечно, из феодалов, но достаточно умный крестьянский ребенок тоже мог стать монахом. Став монахом или священником, человек вернуться в свое «родное» сословие уже не может.

Если человек только воюет, значит, его нужно кормить. Таким образом, нам становится понятной необходимость феодализма. Есть страна, которой нужно войско: и для того, чтобы заставлять работать крестьян, и для того, чтобы сохранить страну единой. Войско это может быть только профессиональным, т. е. ничем другим (кроме войны) оно заниматься не будет. Поэтому правитель этой страны раздает своим дружинникам, т. е. людям, которых он знает лично, и в военном таланте которых он уверен, отдельные области страны. Таким образом, появляются две первые (верхние) ступени феодальной лестницы: правитель (монарх), которому номинально принадлежит страна, и правители отдельных областей, которые правят ими в действительности. Такая двойственность властных полномочий сохраняется все время существования феодализма. Центральный правитель – это только primus inter pares, т. е. первый среди равных, и поэтому сила центральной власти напрямую зависит от личности правителя: при волевом, харизматичном правителе страна остается единой, при слабом – наступает феодальная раздробленность. Действительно, централизованные государства появляются в Западной Европе только в Новое время. Далее правители отдельных областей действуют так же, как действовал центральный правитель, т. е. подбирают людей талантливых в военном деле и раздают земли им. Отметим, что здесь начинает работать правило, еще более усиливающее феодальную раздробленность: вассал моего вассала – не мой вассал. Центральный правитель является сеньором правителей отдельных областей, но те, кому раздали землю эти правители, ему не подчиняются, они подчиняются только тем, от кого получили землю. Таким образом, появляется феодальное войско: человек владеет землей, населенной крестьянами, эти крестьяне его кормят, и за это он должен нести военную службу. Он должен воевать сам и содержать вооруженный отряд, который он в случае необходимости приводит своему сеньору. Люди, из которых состоит этот отряд, не работают, а только воюют.

Необходимым элементом феодализма является крепостное право[9]. Феодал владеет землей, но сама по себе земля ничего не производит. Для того чтобы она что-то производила, на ней должны работать крестьяне. Поэтому государство (правитель) к земле прикрепляет крестьян. Первоначально они живут на этой земле свободно, но по мере роста эксплуатации – пытаются уйти, и тогда их прикрепляют. Крепостное право означает, что крестьянину на государственном уровне запрещено менять место жительства. Крепостной крестьянин – не раб, он лично свободен, но поскольку он прикреплен к земле, а земля принадлежит феодалу, он оказывается в зависимости у феодала. Эта зависимость выражается в барщине и оброке. Барщина – объем работ, исчисляемый в днях, которые крестьянин обязан отработать на земле феодала. У феодала есть своя земля, и поскольку при феодализме наемных рабочих нет, он заставляет обрабатывать эту землю крепостных. Оброк – денежные или натуральные (зерном, мясом, шерстью и т. д.) выплаты в пользу феодала, которые крестьянин должен вносить каждый год. Кроме этого, крестьяне также платили подати (налоги) в пользу государства. Еще два момента крепостной зависимости состояли в запрете на приобретение недвижимости крестьянами и в том, что крестьяне подлежали суду феодала. В случае каких-либо споров или преступлений крестьяне могли обратиться только к своему феодалу. Необходимо добавить, что земли давались не только феодалам, но также и Церкви, монастырям, т. е. крестьяне могли находиться в крепостной зависимости не только у феодалов, но и у монастырей.

Крепостной крестьянин по своему имущественному состоянию, по уровню культуры, по образу жизни, конечно же, мало чем отличался от раба. Но было и то, что именно противопоставляло его рабу, качественно отличало от него, – то, что крепостной крестьянин был свободен, понимался как ответственная личность. Почему рабовладение, в конечном счете, исчезло? Потому, что обнаружилась его экономическая несостоятельность. Раб находится в собственности у рабовладельца. Он не субъект, а объект, у него ничего нет, и поэтому его невозможно заставить работать лучше. Поскольку он лишен всего, он лишен и результатов своего труда, а значит – не заинтересован в этих результатах. Бесполезно дать рабу более совершенное орудие труда или попытаться обучить его более совершенной технологии, потому что он воспримет это только как попытку эксплуатировать его еще больше. Усилия, затраченные на совершенствование труда, окупаются лучшим результатом труда. Раб не заинтересован в результатах труда, и поэтому совершенствование труда для него бессмысленно, является только усилением эксплуатации. Это означает, что рано или поздно рабовладельческая экономика начинает стагнировать, приходить в состояние застоя, потому что все попытки развития разбиваются о нежелание раба работать лучше. Крепостной крестьянин мало чем отличается от раба, но та толика свободы, которую он получает, когда его начинают понимать как личность, делает из него абсолютно иного работника. Да, он находится в зависимости от своего феодала. Но ему принадлежит его земля, рабочий инвентарь, скот, а самое главное – ему принадлежит результат его труда. И это делает его ответственным: чем лучше он работает, тем меньше дней он проведет на барщине и тем больше у него останется после выплаты оброка и податей.

Этот же принцип – личной ответственности – описывает и систему феодализма в целом. Условная собственность означает, что феодал, для того чтобы удержать за собой феод, должен непрерывно соответствовать своему статусу. Важно понять, что представление о частной, т. е. неотчуждаемой, собственности появляется в Западной Европе только в эпоху Нового времени. До этого любая собственность любого человека могла быть изъята. Даже если семья данного феодала владеет феодом наследственно, если он окажется трусом или предателем, или просто разорит свой феод, он его лишится. Поэтому быть феодалом означало, что человек должен был соответствовать достаточно большому количеству требований. Он должен был профессионально владеть оружием, обладать некоторым уровнем образованности, причем в самых разных областях: и военном деле, и в юриспруденции, и в экономике, и в богословии. От него также требовались и особые личные качества: и храбрость, и сила воли, и харизматичность – чтобы за ним шли люди. Это, конечно же, не значит, что феодалы были образцом человека, однако это значит, что быть феодалом было достаточно тяжело. Этот статус требовал непрерывного личностного роста. Образ «рыцаря» в романтической литературе был преувеличением, но основывался он на реальных фактах.

Натуральное хозяйство есть состояние, когда все, необходимое человеку, производится в пределах одной хозяйственной единицы, феода. Важно понять, что это нисколько не означает развитость экономической системы феода. То, что в его пределах удовлетворяются все потребности человека, означает только низкий уровень, элементарность этих потребностей. Средние века – это начало становления современных европейских государств, современной европейской культуры, а отсюда следует крайняя неразвитость человека в эту эпоху. Вновь вспомним, что большинство населения тогда составляют крестьяне, которые противопоставлены культуре, а поэтому ведут существование, очень мало возвышающееся над животным. По сути, их потребности сводятся к еде, одежде и жилью. Все это они производят сами[10]. В городах жизнь была более похожа на современную. Но городов было мало, население их было небольшим, и поэтому они мало влияли на облик экономики.

Это означает, что все феоды, составляющие государство, были подобны друг другу, между ними не было никакой специализации, а поэтому в государстве не было необходимости в постоянной торговле. Торговля была, но она носила элементарный характер, поскольку обусловливалась не специализацией хозяйств, а географическими различиями. Не во всех странах и не во всех частях отдельной страны были месторождения соли, например, поэтому велась торговля солью. Но постоянной торговлей это не было, потому что, во-первых, это была торговля «в одну сторону», во-вторых, она шла не всегда, а время от времени, когда возникала потребность в соли. В условиях натурального хозяйства продают излишки, т. е. то, что не потребили сами, и покупают не необходимое, но предметы роскоши и дорогое (профессиональное) оружие. Понятно, что и излишки возникают не всегда, гораздо чаще их нет, и постоянной потребности в предметах роскоши и дорогом оружии быть не может. Отсутствие постоянного товарообмена между частями страны означает, что страна не является единой экономической и хозяйственной системой. Из этого следует, во-первых, необходимость в военном объединении страны, в военном удержании страны как единого целого. Во-вторых, из этого следует, что в такой экономике деньги не являются ценностью. Вспомним, почему деньги являются ценностью у нас. Потому, что в нашем обществе торговля происходит постоянно и непрерывно. Наша жизнь устроена так, что мы можем жить, только непрерывно обмениваясь друг с другом результатами своего труда. В средневековом обществе такого постоянного товарообмена нет, а поэтому деньги там, в общем-то, не нужны. Все, что тебе необходимо, ты либо производишь сам, либо тебе это дают другие, потому что ты обладаешь властью. По этой же причине крестьян невозможно было привлечь к работе деньгами, требовалось внеэкономическое принуждение.

Потребность в деньгах, превращение денег в ценность начинаются в западной культуре только в эпоху Возрождения. К этому времени социально-экономическая структура общества усложнилась, возросла специализация хозяйств, торговля стала постоянной, и все это привело к увеличению потребности в деньгах. Возросшая интенсивность торговли обнаружила, что наличного объема денег не хватает. А это, в свою очередь, имело результатом Великие географические открытия. Важно понимать, что европейцы открывали новые страны и континенты не из любви к географии или путешествиям: кроме новых торговых путей, они искали только золото и серебро, материалы, из которых изготавливают деньги.

Но если деньги не являются ценностью, отсутствует и стимул к их накоплению. Жадность и корыстолюбие, конечно же, присутствуют всегда, но в средневековом обществе они остаются личными, а не социальными (классовыми) чертами. Социальная дифференциация и социальные противоречия, различия между богатыми и бедными и конфликты между ними имели место, конечно же, и в средневековом обществе, но были слабо выражены. Например, до крестовых походов, до того времени, когда западные феодалы познакомились с восточной роскошью, до конца высокого Средневековья и начала эпохи Возрождения, различия в образе жизни и в быту между богатыми и бедными были только количественными. У богатых было больше мяса на столе, более дорогая одежда, более просторные дома, но, по сути, их жизнь была точно такой же, как и у бедных. После крестовых походов начинается демонстративное противопоставление богатых бедным: и еда, и одежда, и жилье богатых становятся качественно иными, в частности – на порядок более дорогими, чем у бедных. То же самое относится и к классовому противостоянию. Значимые, масштабные выступления низов против верхов на Западе начинаются только в XIV в.: Жакерия (крестьянская война) во Франции и восстание Уота Тайлера в Англии. К тому же времени относится появление в Англии баллад о Робине Гуде.

Необходимо также отметить особенность ремесленного производства в Средневековье – цеховую организацию этого производства. В средневековом городе ремесленники одной профессии, специальности работали не поодиночке, а объединялись в цехи. Цехи появляются во второй половине Средневековья, когда ремесло становится достаточно развитым.

Но прежде чем мы будем говорить о цехах, нужно сказать о тех, кто туда входил, о мастерах. Мастер – это человек, который непосредственно контролирует, в большинстве случаев сам выполняет все этапы производства изделия: от выбора материала до наведения окончательного глянца. Он не только производит, но и торгует своей продукцией. Он лично отвечает за ее качество. Поэтому подготовка мастера была очень долгим делом. Способного ребенка в 6–7 лет отдавали в ученики, и он поселялся в доме у мастера. Ученик после достижения соответствующего уровня квалификации становился подмастерьем. Программы обучения не было или она носила самый общий и элементарный характер, а поэтому обучение в основном заключалось в помощи мастеру и перенимании секретов его мастерства на практике, дополнявшимися еще и работой по дому. По этой причине процесс обучения затягивался на долгие годы и заканчивался, как правило, с наступлением совершеннолетия. Получение прав взрослого человека, женитьба и приобретение собственной мастерской совпадали. Однако переход из подмастерьев в мастера происходил не сам собой. Подмастерье должен был доказать, что он достоин звания мастера. Для этого собирался совет старейшин цеха, куда входили самые лучшие и опытные мастера, – этот совет и возглавлял цех, а подмастерье должен был представить на суд этого совета образец своего производства. В Средневековье он назывался шедевром. Совет оценивал шедевр, и если признавал его соответствующим стандартам, подмастерье принимали в мастера.

Как видим, цехи были не просто производственной кооперацией, а элитарными объединениями. Не все ученики становились подмастерьями, не все подмастерья добивались звания мастера, а значит, быть членом цеха было, как минимум, почетно. Этот элитарный характер подчеркивался тем, что у каждого цеха был свой святой покровитель, члены цеха регулярно собирались на общие застолья, а во время городских праздников шли особой колонной. Члены цеха поддерживали друг друга. Например, платили взносы в цеховую кассу, из которой оказывалась помощь получившим производственные травмы и вдовам мастеров. Цех осуществлял юридическую поддержку своих членов. Однако наиболее своеобразной чертой цеховой организации было то, что этот элитарный характер был принципом организации производства в цеху. Целью производства было не получение прибыли, а поддержание чести и достоинства цеха. По этой причине мастера не конкурировали друг с другом, но совет старейшин определял, сколько продукции должен произвести каждый мастер, какого качества и по какой цене продать. Также совет старейшин регулировал размеры мастерских, количество станков, количество учеников и подмастерьев. Такая организация, конечно, сдерживала развитие производства, но, вместе с тем, и обеспечивала только высокое качество производимой продукции.

4.3. Духовная жизнь Средневековья

Специфической чертой духовной жизни Средневековья является ее принципиальная элитарность. Выражается это, во-первых, в том, что языком культуры, языком науки и искусства в эпоху Средних веков является мертвый язык, латынь. Мертвым языком называется тот, носители которого вымерли, язык, который ни для кого не является родным, т. е. искусственно воссозданный язык. Римская Империя, несмотря на то, что большую часть своей истории она была языческой, считалась у средневековых европейских народов идеалом культуры и культурности, и соответственно, язык Римской Империи – латынь – стал языком культуры. Культура понималась как нечто только духовное, противопоставленное обыденной жизни, и соответственно, язык, на котором говорят в быту, считался низким и примитивным[11]. По этой причине человек, не знавший хотя бы азов латыни, оказывался вне культуры. Вряд ли нужно говорить, что в таком случае оказывались вне культуры крестьяне и большинство городского населения, т. е. подавляющее большинство населения тогдашней Европы. Латынь знали только монахи со священниками и какая-то часть феодалов.

Второй чертой, выражающей принципиальную элитарность духовной жизни Средневековья, является то, что эта духовная жизнь, науки и искусства являлись прерогативой (привилегией) только феодалов и монашества. Феодалы – это люди, стоящие во главе общества, т. е. они есть элита по определению. Монахи – это люди, принявшие три обета, давшие три обещания: безбрачия, нестяжания и послушания. Безбрачие означает, что у монаха нет своей семьи, нестяжание – что у него нет своего имущества, и послушание – что у него нет своей воли, что его жизнь подчинена решениям других. Таким образом, приняв эти три обета, монах оказывается как бы «вне» общества, его жизнь перестает зависеть от жизни общества. Такое понимание культуры было продолжением античного принципа «свободы» наук и искусств. Античное сознание противопоставляет свободного рабу, и поэтому подлинным творчеством оно считает только творчество на досуге. Все, созданное по необходимости, например для заработка, оно считает неистинным, низким. Феодал творит только на досуге потому, что у него нет необходимости трудиться, его кормят другие. У монаха нет необходимости заботиться о своей семье, у него нет имущества, а значит, он не должен заботиться даже о самом себе, его прокормит монастырь, и, поскольку у него нет своей воли, он не подчинен требованиям и своей грешной природы. Это означает, что, с точки зрения Средневековья, он тоже является свободным человеком, у него тоже есть возможность творить на досуге.

Народное (крестьянское и жителей городов) творчество, например – предания, песни, сказки, культурой в эпоху Средних веков, разумеется, не считалось. Интерес к нему (к фольклору) возникнет только в эпоху Нового времени, в период создания национальных государств.

Характерной чертой науки эпохи Средневековья является схоластика (от лат. schola – школа). Вообще, схоластика – это средневековая философия. Наиболее известными авторами в схоластике были Августин Блаженный, Пьер Абеляр, Альберт Великий, Фома Аквинский. Считается, что у Фомы Аквинского схоластика получила свое законченное выражение. Схоластика есть такое своеобразное понимание познания, когда считается, что все истины уже открыты и изложены в Св. Писании, с одной стороны, это – сверхъестественная истина, и в трудах античных авторов, в основном – Аристотеля, с другой, это естественная истина. Задача ученого в этом случае быть «школьником», откуда и происходит название «схоластика», т. е. усердно изучать написанное до него, стараясь понять максимально полно. Изучение внешнего мира, наблюдения, опыты, эксперименты совершенно не нужны, потому что все необходимое уже проведено и сделано. Вообще, познание устройства мира не приоритетно, потому что главное – не как он устроен, а для чего, т. е. какова цель Творца всего сущего. Сверхъестественная и естественная истина могут не совпадать между собой, противоречить друг другу. Но причина этого – не в ошибках Аристотеля и уж тем более – Писания, а в недостаточном их понимании. Когда человеческий разум достигнет полноты в понимании сверхъестественной и естественной истин, тогда обнаружится, что они едины. В качестве методологического образца для этих комментариев и компиляций брались труды Аристотеля, т. е. критерием истинности было не соответствие данным опыта, а логичность и последовательность рассуждений, умение строить силлогизмы, делать выводы. Соответственно, для того чтобы быть ученым в Средние века, требовалось, во-первых, прочитать огромное количество книг, и не на один раз, чтобы свободно ориентироваться в них, во-вторых – обучиться искусству рассуждений и диспутов и постоянно в нем упражняться. Это означает, что образование в Средние века было долгим и дорогостоящим, т. е. вновь – доступным только элите. Простолюдины тоже могли приобщиться к образованию, но эти случаи были исключениями.

В Европе в Средние века школа состояла из трех ступеней. В начальной школе будущие монахи и священники учили латынь и приобретали навыки чтения. Письмо рассматривалось как отдельное, более высокое искусство, которому обучали в скрипториях, отделах монастырей, занимавшихся переписыванием книг. В средней школе, впоследствии она была включена в состав университетов в качестве младшего (артистического) факультета, изучались «семь свободных искусств»: тривиум – грамматика, риторика, диалектика (под которой понималась, в основном, логика), и квадривиум – арифметика, геометрия (куда входила и география), астрономия и музыка. Собственно образованием считалось обучение в университетах.

Первые европейские университеты были открыты в XI в. в Италии, в Болонье (где изучалось, в основном, право) и в Салерно (медицина). В XII в. появляются университеты, подобные современным: Парижский – во Франции и Оксфордский – в Англии. В XIII–XIV вв. университеты открываются по всей Европе. Они включали в себя следующие факультеты: артистический, юридический, медицинский и богословский. Артистический был обязателен для всех, т. е. «семь свободных искусств» рассматривались как основа образования. Затем студенты выбирали себе специальность и переходили на соответствующий факультет. Преподавание велось на латинском языке. Основным методом преподавания были лекции, которые заключались в том, что профессор зачитывал вслух отрывки из какого-либо труда, а затем комментировал прочитанное. Лекции дополнялись диспутами на богословско-философские темы, которые вели, в основном, профессора, но также допускалось и участие студентов.

Книга занимала совершенно особое место в средневековой культуре. Вспомним, что само название «Библия» переводится с греческого как «книга». Таким образом, в возникшей после принятия христианства средневековой культуре книга была предметом культа, поклонения. Однако важно понимать, что средневековая книга есть совсем не то же самое, что книга современная. Современная книга есть предмет индивидуального пользования, а поэтому восприятие нами книги сильно снижено: мы знаем, что в книгах может содержаться и неважная чепуха, и ошибки, а то и прямая ложь (пропаганда). В средневековой книге, с точки зрения средневекового сознания, напротив, содержится только абсолютно важное – истина, которую (в идеале) должны знать все. Поэтому средневековая книга есть предмет, в первую очередь, публичного (общественного) пользования. Этим объясняется и малое количество книг в Средние века, и их высокая стоимость. Средневековая книга есть не только носитель информации, но и эстетический феномен. Точнее, абсолютная важность информации, содержащейся в книге, превращает ее в эстетический феномен. Книгу создают на века, а поэтому берут для ее изготовления не хрупкий папирус, а пергамент – особым образом обработанную телячью или ослиную кожу[12]. Книгу любовно и со всем возможным тщанием переписывают от руки. Текст украшают миниатюрами, заставками и инициалами. Переплет украшают золотом и драгоценными камнями. Разумеется, не все книги изготавливались так, большую их часть изготавливали более дешевыми способами. Однако идеал средневековой книги был именно такой.

От наук перейдем к искусствам. Когда мы говорим о Средних веках, наиболее наглядный, зримый их образ – романская и готическая архитектура. Романская архитектура начинает развиваться с X в. Ее название означает, что она была подражанием античным сооружениям. Эта архитектура отличалась суровостью, простотой и строгостью. Характерной ее чертой была универсальность: романскими были и светские, и религиозные строения. Церкви, замки, монастырские комплексы располагались на возвышенности, господствуя над окружающим пейзажем. Мощные стены, узкие окна, из которых было удобно стрелять, и в которые было трудно попасть, подчеркивали то, что романская постройка вне зависимости от ее назначения – это, прежде всего, крепость. И действительно, нередко во время военных действий стены церкви или монастыря служили надежной защитой. Основой романского храма служила форма римской базилики – царского служебного помещения, где в римское время хранились архивы и происходили судебные заседания. После признания христианства государственной религией Римской империи христианским общинам были отданы многие базилики для богослужения. Это были длинные зальные помещения, разделенные внутри колоннами на три продольных коридора. В самом конце центрального коридора, где раньше хранились архивы, устраивали алтарь. Вместо деревянной кровли появились полуциркульные и крестовые каменные своды. Именно они дали романскому стилю название «стиля полукруглой арки». Со временем, когда количество молящихся увеличилось, пришлось пристраивать поперечный коридор. Таким образом, в плане все здание получило форму католического четырехконечного креста. Во Франции к числу выдающихся памятников романской архитектуры относятся храм в Клюни (XI в.) и храм Нотр-Дам дю Пор в Клермон-Ферране (XII в.). В Италии прекрасным памятником романской архитектуры является соборный ансамбль в Пизе (XII–XIV вв.). В него входит базилика с плоским перекрытием, знаменитая Падающая башня, а также баптистерий (помещение для крещения). Великолепным памятником является также храм Сант-Амброджо в Милане.

Если романская архитектура развивалась на основе подражания, то готическая – уникальное явление средневековой культуры Европы. Первоначально термин «готическая» был уничижительным. Готы – союз варварских (диких, некультурных) германских племен. Нейтральным научным термином он стал только в XIX в. Готическая архитектура представляет собой органическое единство двух составляющих – конструкции и декора. Суть готической конструкции состоит в создании особого каркаса или скелета, обеспечивающего прочность и устойчивость здания. Если в романской архитектуре устойчивость постройки зависит от массивности стен, то в готической – от верного распределения сил тяжести. Своеобразие наружных форм готического сооружения заключается в использовании башен с остроконечными шпилями. Что касается декора, то он принимал самые различные формы. Поскольку стены в готике перестали быть несущими, это позволяло широко использовать окна и двери с витражами, открывавшими свободный доступ света внутрь помещения. Наряду с витражами готические постройки украшались скульптурами, рельефами, абстрактными геометрическими узорами, растительным орнаментом. К этому следует добавить искусную церковную утварь собора, прекрасные изделия прикладного искусства. Все это делало готический собор единством всех видов и жанров искусства.

Подлинным шедевром ранней готики стал собор Нотр-Дам де Пари (Парижской Богоматери). Он представляет собой базилику, которую отличает редкая соразмерность конструктивных форм. Собор имеет две башни в западной части, украшен витражами, скульптурами на фасадах, колоннами в аркадах. Он обладает также поразительной акустикой. Достигнутое в соборе Парижской Богоматери развивают соборы в Амьене и Реймсе (XIII в.). Одним из самых знаменитых памятников готики в Германии является Кельнский собор. Его строили в XIII–XV вв. и достраивали в XIX в. Благодаря своим остроконечным башням, он наиболее ярко и полно выражает устремленность в небо готических сооружений. В Англии признанным шедевром готики является Вестминстерское аббатство (XIII–XVI вв.), где находится усыпальница английских королей и выдающихся людей Англии.

Европейский средневековый эпос был генетически связан с мифологиями варварских племен и отражал характерный для них образ жизни и картину мира. Самые ранние записи эпических произведений относятся к VIII–IX вв. Развивался эпос и в эпоху высокого Средневековья. Постепенно изменились персонажи: образы героев, уходящие корнями в мифы и предания, приводятся в соответствие с рыцарско-христианскими идеалами. К наиболее известным из них относятся: англосаксонский эпос «Сказание о Беовульфе», германский эпос «Песнь о Нибелунгах», испанский – «Песнь о моем Сиде», французский – «Песнь о Роланде» и исландские саги.

Поэтическое творчество Средневековья, начав формироваться в эпических произведениях, в дальнейшем тесно связано с рыцарской культурой. Лирические и хвалебные песни, стихотворные изложения тех или иных подвигов рыцаря были поэтической школой Средневековья. Поэтическая традиция начала складываться еще в раннем Средневековье, но наиболее ярко проявилась в зрелый период. Тогда в разных уголках Европы возникло увлечение творчеством поэтов-рыцарей, которых на юге Франции называли трубадурами, на севере Франции – труверами, в Германии – миннезингерами. В рамках рыцарской культуры в XII в. начала формироваться и прозаическая литература. Рыцарский роман достаточно быстро обрел популярность и стал важной частью средневековой светской культуры. Многие романы основывались на событиях кельтского эпоса о короле Артуре и рыцарях Круглого стола. Известная всем повесть о трагической любви Тристана и Изольды тоже основывается на эпических историях.

Городская культура становится почвой для формирования ряда новых жанров словесности. В первую очередь это жанры сатирические и пародийные. Возникновение иронии, пародии – особенно ярко это видно на примере традиционных культур – свидетельствует о переосмыслении важнейших культурных основ. По существу это говорит о том, что прежняя картина мира нуждается в пересмотре, что она уже не соответствует культурной реальности. Рационалистичность и практицизм формирующейся городской культуры приходили в противоречие с устоявшимися ценностями и жизнеустройством. В искусстве это проявилось в сатирико-пародийных тенденциях, стремительно развивавшихся в конце высокого Средневековья и в поздний период. Яркой страницей сатирического и пародийного творчества стала поэзия вагантов – бродячих школяров и студентов.

На рубеже между поэзией Средневековья и Ренессанса находится творчество французского поэта XV в. Франсуа Вийона. В его творчестве нашли отражение и сцены из жизни парижского «дна» и ирония в адрес ханжества и аскетизма, мотивы смерти сменялись прославлением радостей жизни. Гуманизм его поэзии, стремление к полноте ощущения жизни позволяют видеть в творчестве Вийона прообраз ренессансного искусства.

И еще одно имя нельзя не назвать, говоря о средневековой литературе. Это Данте Алигьери, последний поэт Средневековья и первый поэт Нового времени, как его иногда называют. «Божественная комедия», написанная Данте, принадлежит к лучшим достижениям мировой культуры. Страстность, эмоциональность, драматизм, с которыми поэт рисует в целом традиционные для средневековья образы и сюжет, выводят произведение Данте за рамки средневековой литературы. Его фигура, возникшая в культуре Европы на рубеже XIII–XIV вв., может по праву считаться началом формирования искусства Ренессанса.

4.4. Эпоха Возрождения

Эпоха Возрождения – это вторая эпоха в развитии западноевропейской культуры. Хронологически она занимает два с половиной столетия, примерно с середины XIV до XVI в. Содержательно эта культурная эпоха представляет собой становление и утверждение идей индивидуальности и гуманизма в качестве элементов смыслового ядра, определивших содержание культуры Возрождения.

Возрожденческий гуманизм – это возвышение естественных, телесных потребностей человека, возвышение земной жизни. Тем самым средневековый дуализм духа и плоти уступает место гуманизму как единству духа и плоти. Становится очевидно, что любить Бога, быть справедливым и милосердным – это несомненно важно, но столь же важно добиваться славы, почестей, материальных благ, испытать радость земной любви.

Принцип гуманизма утверждается в атмосфере глубокой религиозности, в атмосфере крайностей, и поэтому воплощается в принципе христианского гуманизма, означающего не просто возвышение человека, его земной жизни, но сразу возвышение человека до уровня Бога. М. Фичино подчеркивает, что человек – прекраснейшее из творений Бога, «мощь человека почти подобна божественной природе», он «есть как бы некий Бог», он подчиняет стихии, повелевает живым и неживым, как Бог свободен, «рожден царствовать, он совершенно не переносит рабства». Именно поэтому эпоха Возрождения становится эпохой великих географических открытий, эпохой титанов. Действительно, когда гуманистические идеи овладевают умами людей, тогда они начинают верить в мощь своего разума, в призвание повелевать стихиями, что и побуждает самых уверенных из них пускаться в далекие плавания, строить летательные аппараты, аппараты для глубоководного погружения, экспериментировать в области науки и искусства. Возвышение человека до уровня Бога, превращение «человека» в «Человека» коррелирует с возвышением природы до Бога. Дуализм Бога и природы уступает место пантеизму, мистической растворенности Бога в вещах.

Принцип индивидуальности как вторая ментальная доминанта культуры Возрождения означает, во-первых, понимание индивидуальности как неповторимости каждого «Я», во-вторых, признание индивидуальности, индивидуального мира высшей ценностью, включение индивидуальности в систему высших ценностей, таких как Бог, Вселенная, что означает признание того, что Я – не просто один из многих во Вселенной, Я – один, наряду с другими, со Вселенной. Для человека эпохи Возрождения немыслимо было бы рассуждение о человеке как песчинке, как винтике в хорошо отлаженном механизме общества.

Во-первых, отметим, что для культуры эпохи Возрождения характерно крайнее, чудовищно гротескное воплощение и гуманизма, и индивидуальности. Так, гуманизм как оправдание земной жизни, земной любви превращается в оправдание разврата, в оправдание любых средств для обустройства земной жизни. Примерами чему являются: нарушение обета безбрачия католическими священниками, Папой Александром VI; расширение практики продажи индульгенций, которая являлась источником средств, столь необходимых для строительства и украшения соборов; утверждение политической мощи католической церкви; удовлетворение стремления к роскоши и наслаждению высшего католического духовенства. Оправдание индивидуальности превращается в оправдание самого необузданного индивидуализма, который делает обыденными нарушения клятв, тайные убийства, коварство. Героем эпохи становится Чезаре Борджиа, сын Папы Александра VI, который ради достижения своих политических целей использовал любые, даже такие чудовищные средства, как яд, убийство родного брата, предательство. Именно Чезаре Борджиа становится прообразом литературного идеального носителя верховной власти для Никколо Макиавелли в его знаменитой книге «Государь», который ради политических целей использовал любые средства. Неудивительно, что эпоха Возрождения – это время, в котором соседствуют высокие стремления, неутомимые поиски и низменные порывы, несдерживаемые страсти, жестокий произвол, это эпоха, которую, по образному выражению Ф. Ницше, вынесли на своих плечах сто титанов.

Во-вторых, эпоха Возрождения считается эпохой рождения современной западноевропейской ментальности с ее ценностью материальных благ, карьеры, успеха и принципом неприкосновенности личности.

Культура эпохи Возрождения является воплощением принципов гуманизма и индивидуальности. Действительно, в литературе широко доказывается недопустимость переписывания и утверждаются такие жанры, как автобиография, сонет, как выражение глубоко интимных чувств. Затевая перевод, автор долго объясняет читателю, что его лично побудило приступить к данному переводу. Например, в письме своей подруге дама признается, что услышанная ею канцона понравилась бы ей, если бы она точно знала, что та не похожа на все известное и отличается новизной. Героями «Декамерона» Д. Боккаччо (1313–1375) становятся: ловкие жены, обманывающие своих простоватых мужей, сластолюбивые монахи, люди, для которых без сильной любви нет подлинной жизни. Земная любовь, как озорная, так и сильная, трагическая, становится главным предметом изображения.

Ярким становится воплощение нового идеала прекрасного в живописи. Прекрасное – не просто отблеск божественного, как считали в Средние века, а единство божественного и природного в его гармоничности, соразмерности. «Сущностью красоты не может быть тело, ибо если красота была бы телесной, то не имела ничего общего с добродетелями души», – рассуждал М. Фичино. Соответственно, символами живописи Возрождения становятся портреты, например, кисти Леонардо да Винчи (1452–1519), Рафаэля (1483–1520), Микеланджело (1475–1564) и ряда других, как воплощение индивидуальности и гуманизма, на которых и Богоматерь изображена, как земная женщина в ее идеальной, совершенной земной красоте, и все женщины предстают в своей безмятежной и величественной красоте.

Утверждается в живописи и пейзаж, который становится необходимым атрибутом портрета и самостоятельным жанром, например, у Альбрехта Дюрера (1471–1528), которого называют последним художником Средневековья и первым художником Возрождения, поскольку в Германии его творчество воплотило время перелома культурных эпох. Стремление точнее передать природное побуждало художников разрабатывать правила перспективы, исследовать законы пропорциональности и т. п.

Архитектура поворачивается к человеку: не только храмы, но и удобные виллы становятся символами новой эпохи, подтверждением чему является творчество Леона Баттиста Альберти (1414–1472).

Возвышение природы до уровня Бога делает природу самостоятельным объектом исследования. Если в Средние века познание природы должно было служить еще одним доводом божественной мудрости и величия Бога, и во всяком явлении искали, прежде всего, божественный замысел, то признание ценности природы сделало целью науки выяснение законов природы. При этом главными методами познания становятся: эксперимент, наблюдение, рациональное рассуждение, математическое доказательство.

Рационализации, объяснению с позиций человеческого разума подвергается богословие. Открывается интеллектуализирующая сторона понятия Бога. Акцентируется внимание не на всемогущей и неисповедимой воле Бога, а на действии Бога в соответствии с идеями ума, что соответствует характеру научного познания этой эпохи. Подчеркивается необходимость знания арифметики, геометрии и астрономии, углубление в природу вообще для понимания Священного Писания, изобилующего названиями животных, трав, минералов.

Изменяется представление о способе жизни. В соответствии с принципом индивидуальности человек рассматривается как носитель разнообразных качеств. Он сравнивается с пчелой, которая на пестром лугу собирает пыльцу с тем, чтобы выработать свой собственный ни на что не похожий мед. Человек должен подчеркнуть свою непохожесть в своих мыслях и творениях. Цель жизни – развить дарованные Богом способности, и этим подчеркнуть свое отличие от других людей. Способом жизни становится свободный выбор, который каждый делает исходя из собственного «Я». Впервые в истории и литературе (Гамлет) появляется индивидуальность, которая реализует собственные продуманные цели и несет ответственность за свои действия.

Что касается имени эпохи – Возрождение, то гуманистические ценности, возвышение человека заставляют эпоху искать «родственную душу», которую находят в античности с ее культом человеческого интеллекта, совершенной телесности. Именно это заставляет возрождать античную культуру, т. е. переводить с греческого, искать античные изваяния, замечать красоту вечного города – Рима.

Отметим, что преклонение перед античной культурой, восхищение ею выражается опять же в крайних, гротескных формах. Так, классическую античную мифологию стали рассматривать как религиозную истину и отождествлять языческих богов с христианскими святыми. Венера утвердилась как символ духовной красоты, ее образ был переосмыслен и отождествлен с образом Девы Марии. Когда французский король потребовал у Папы Льва Х только что найденную статую Лаокоона, то последний ответил, что лучше отдаст голову Апостола, а ведь последняя была одной из главных святынь христианской церкви. Кардинал Пьетро Бембо признавался, что не читает посланий апостола Павла, дабы не испортить свой греческий. Папский перстень Александра VI был украшен изумрудом с изображением обнаженной Венеры.

Следует поставить вопрос об источниках культуры Возрождения, поскольку сравнение типов сознания приводит нас к выводу о противоположности Возрождения с его культом индивидуальности и земного Средневековью с его приоритетом общего и презрением природного, телесного. Вместе с тем культура Возрождения вызревает в недрах Средневековья, что позволяет, например, Й. Хейзинге говорить об эпохе Возрождения как осени Средневековья.

Действительно в качестве факторов, способствовавших становлению новой культуры и рождения новой возрожденческой ментальности, можно рассматривать: компас; часы; печатный станок, увеличивший число грамотных; торговый капитал, приведший к расцвету многих итальянских городов, что стало оправданием индивидуальных усилий, благодаря которым стало возможно процветание отечества; исповедь, ставшая из публичной тайной в присутствии одного священника и направленная, в частности, и на самопознание.

Обосновав, что культура Возрождения определяется господством идей гуманизма и индивидуальности, проследим судьбы этих идей в культурном пространстве Западной Европы. Они трагичны и воплотились в трагической судьбе их носителей. Появившись в Италии, гуманистические ценности распространились по всей Европе. Гуманистические идеи в Англии проповедовал Томас Мор (1478–1535). Как гуманист Т. Мор мечтал об обществе, в котором человек мог бы реализовать данные ему Богом способности, обрести свободу, но он жил в эпоху становления капитализма и как лорд-канцлер Англии прекрасно понимал, что в реальном мире такое общество невозможно, виной чему, по его мнению, является частная собственность, стремление к богатству. Несмотря на это, он мужественно боролся против указов, укреплявших деспотическое верховенство короля, усугублявших тяжкое положение народа, за что и был казнен, успев построить проект, как ему казалось, справедливого, гуманного общества в произведении «Утопия».

Он описал в нем идеальное государство, где нет ни частной, ни личной собственности. Жители живут в пятидесяти четырех одинаковых городах, поочередно перебираясь в деревню для возделывания земли. Дома в городах также одинаковые, утопийцы ими меняются один раз в десять лет по жребию. Из среды управляющих выделяются сифогранты, которые следят за тем, чтобы «никто не сидел в праздности», чтобы рабочий день продолжался шесть часов, а свободное от работы время надобно заниматься наукой, участвовать в публичных чтениях и т. п., не лежать без дела. Пока утопийцы заняты работой, они покрыты грубыми шкурами, в остальное время все носят одинаковые естественного цвета шерсти плащи, которых хватает на два года. В городах нет пивных и других увеселительных заведений. Особое отношение у утопийцев к браку: в него вступают женщины не ранее восемнадцати лет, муж должен быть на четыре года старше. Такое, по сути, антигуманное общество предложил Т. Мор.

В Германии судьба гуманистического движения воплотилась в судьбе Эразма Роттердамского (1469–1536) – одного из самых ярких гуманистов Северной Европы. Он постоянно доказывал, что человек – самое благое и прекрасное из творений Бога. Подвиг Христа состоит именно в пробуждении изначально высоконравственной природы человека. Признавая главным в христианстве проповедь добра и милосердия, Эразм обличает чрезмерную пышность церкви, нетерпимость к еретикам. Влияние идей Эразма испытал будущий автор Реформации Мартин Лютер (1483–1546).

Мартин Лютер, будучи еще студентом, посещал гуманистический кружок и был убежден, что каждый человек должен добиваться славы и денег, должен сочетать мирскую деятельность с личной верой в Христа, в его искупительную миссию. Ценность индивидуальности актуализировалась в идее, что каждый человек должен прийти к Богу сам путем самосовершенствования, путем личного общения с Богом через Священное Писание. Когда Мартин Лютер стал профессором теологии, он пришел к необходимости реформировать католицизм и в качестве протеста последнему построить новую модификацию христианства – протестантизм. В сущности, Реформация была вызвана необходимостью приведения христианства в соответствие с новыми парадигмальными ценностями.

Конечно, Реформация явилась и реакцией на положение в католической церкви, окончательно погрязшей в разврате, в борьбе за власть и богатство. И Папа Римский, и остальное духовенство открыто нарушали обет безбрачия, процветала симония, устраивались вакханалии, на которых распевали кощунственно переиначенные проповеди Христа: «Люби золото и серебро всем сердцем своим, люби богатого как самого себя», «Блаженны имущие, ибо узреют лицо мое, горе бедным, приходящим с пустыми руками». Казалось, что сам воздух вокруг папского трона был насыщен преступлениями. В народе шепотом говорили об особом яде Борджиа. Собственно непосредственным поводом для начала Реформации послужила попытка папы Льва Х финансировать строительство и художественные росписи собора в Риме за счет продажи индульгенций, которые освобождали от загробного наказания и пребывания в чистилище.

Содержание реформации, заключавшееся в 95 тезисах, опубликованных Лютером в 1517 г., в главном – в отмене монашества и индульгенций, в провозглашении всеобщего священства и Священного Писания единственным авторитетом, в требовании сочетания мирской деятельности с личной верой в Христа, в его искупительную миссию.

Становление новой религии – это становление ее догматики, основанной на безусловной вере, поэтому разум был объявлен блудницей дьявола, человек по своей природе – греховным, «кишащем роем мерзостей», по высказыванию Кальвина – одного из главных деятелей реформационного движения в Англии. В этой ситуации становится невозможным открыто рассуждать о всесилии человеческого разума, об изначально доброй природе человека. Постепенно умолкает Эразм Роттердамский, исчезают гуманистические кружки, а с ними и идеи гуманизма, и индивидуальности их духовной жизни Англии, Северной Европы.

Столь же трагична судьба этих идей и на родине Возрождения, в Италии. Под натиском реформационного движения католическая церковь была вынуждена прекратить практику продажи индульгенций, изменить образ жизнедеятельности духовенства, а также окончательно утвердить догматику католичества. Католическая церковь объявила войну всем отступникам. Началось движение Контрреформации.

Самым преданными воинами контрреформационного движения стали иезуиты – члены «Общества Иисуса», созданного в 1534 г. Игнатием Лойолой и утвержденного Папой в 1540 г. Иезуитам были даны неограниченные полномочия в борьбе с еретиками, их девизом стало высказывание, приписываемой Лойоле: «Цель оправдывает средства». Всякое свободомыслие, всякий отход от догматов католицизма стали тяжким преступлением и карались инквизиционным судом.

Вновь по всей Европе запылали костры инквизиции. В 1600 г. был сожжен Джордано Бруно, в частности, за идею о религиозном взаимотерпении и согласии, за идею о бесконечном числе миров во вселенной, что противоречило тогдашнему пониманию библейского догмата о едином, созданном Богом мире. Идеи Эпохи Возрождения, возвышающие земные человеческие потребности, потребности в свободе, творчестве до уровня потребности в Боге, нравственности, возвышающие индивидуальность, «сгорели» в кострах контрреформации. Смерть Дж. Бруно возвестила окончание эпохи господства идей гуманизма и индивидуальности, которые разбились о «волну догматизма», поднятую Реформацией и Контрреформацией. Тем не менее зародившееся критическое мышление, необходимость опираться на собственный опыт и разум, а не на догматы прочно утвердилась в человеческом сознании. Наступил новый XVII век, новая культурная эпоха – Новое время.

Вопросы для самоконтроля

1. Каково происхождение термина «Средние века»?

2. В чем принципиальное различие понимания человека в язычестве и в христианском монотеизме?

3. Что называется характерными чертами средневекового христианства? Каково содержание этих черт?

4. Что такое феодализм?

5. Что означает средневековая социальная схема «воюющие, молящиеся, работающие»?

6. В чем выражается элитарность духовной жизни Средневековья?

7. Как было организовано образование в эпоху Средних веков?

8. Чем различается понимание книги в эпоху Средних веков и в наше время?

9. Каковы характерные черты романской и готической архитектуры?

10. Каковы основные жанры средневековой литературы?

11. Что такое возрожденческий гуманизм?

12. Что такое утопия? В чем заключается утопизм Т. Мора?

13. Что такое возрожденческий принцип индивидуальности?

14. В чем был смысл Реформации?

Список рекомендуемой литературы

1. Абрамсон, М.Л. Человек итальянского Возрождения. Частная жизнь и культура / М.Л. Абрамсон. – М.: РГГУ, 2005. – 428 с.

2. Гуревич, А.Я. Категории средневековой культуры / А.Я. Гуревич. – М.: Искусство, 1984. – 352 с.

3. Гуревич, А.Я. Средневековье как тип культуры / А.Я. Гуревич // Антропология культуры. – М.: ОГИ, 2002. – Вып. 1. – С. 39–55.

4. История искусства: Ренессанс: иллюстрированная энциклопедия: Изобразит. искусство. Театр. Танец. Музыка. – М.: ООО «Изд-во АСТ»; СПб.: Северо-Запад Пресс, 2003. – 503 с.

5. Ле Гофф, Ж. Рождение Европы / Ж. Ле Гофф. – СПб.: Александрия, 2014. – 398 с.

6. Панофский, Э. Перспектива как символическая форма. Готическая архитектура и схоластика / Э. Панофский. – СПб.: Азбука-Классика, 2004. – 336 с.

7. Пастуро, М. Повседневная жизнь Франции и Англии во времена рыцарей Круглого стола / М. Пастуро. – М.: Молодая гвардия, 2001. – 239 с.

8. Фоссье, Р. Люди Средневековья / Р. Фоссье. – СПб.: Евразия, 2014. – 352 с.

9. Хейзинга, Й. Осень Средневековья: исследование форм жизненного уклада и форм мышления в XIV и XV веках во Франции и Нидерландах / Й. Хейзинга. – М.: Наука, 1988. – 544 с.

Глава 5. Культура Западной Европы в новое время

5.1. Индустриальное развитие и научная революция XVII в.

5.2. Художественные стили XVII в.: барокко и классицизм

5.3. Главные ценности эпохи Просвещения

5.4. Особенности искусства XVIII столетия

5.1. Индустриальное развитие и научная революция XVII в.

С точки зрения истории, философии, культуры, искусства, науки и техники, XVII столетие является одним из наиболее сложных и важных периодов. Его совершенно особое положение определяется, прежде всего, характером и масштабом изменений в сферах социальной и духовной жизни европейского человека. С одной стороны, это уже не средневековое общество, но, с другой стороны, еще и не современное – таков переходный, пограничный характер этого века. Старая идеология уже не отвечает растущим запросам большинства европейцев, а новая еще не успела сформироваться. Именно поэтому пафос поиска уверенно доминирует, порождая, в свою очередь, новые открытия, изобретения и мысли, а также их чрезвычайное разнообразие. XVII в. – это период активного сотрудничества и обмена опытом между представителями науки и искусства, между философами и художниками.

Если в XVI в. самым развитым регионом было Средиземноморье (Италия и Испания), то к началу XVII в. ситуация меняется. Господствующие позиции начинает занимать центр и север Европы: в политическом отношении – Франция, в экономическом – Соединенные провинции Нидерландов. Такое положение будет сохраняться до «Славной революции» 1688 г. в Англии, после которой она начнет претендовать на господствующее положение в Европе.

В политической сфере изменения связаны с появлением национальных государств, которые стремятся не к завоеванию территорий, а к политическому господству (гегемонии). Укрепляется абсолютизм, характерными чертами которого были: стремление сократить права и привилегии сословий, ограничивавших ранее монархическую власть; рост бюрократического аппарата; создание регулярной армии; появление постоянных налогов; применение политики меркантилизма и протекционизма.

Философская мысль реагирует на происходящие изменения появлением концепций, обосновывающих формирование государств нового типа. Например, английский философ Томас Гоббс (1588–1679) в произведении «Левиафан, или трактат о материи, форме и власти государства церковного и гражданского» рассматривает государство как результат общественного договора, положившего конец естественному догосударственному состоянию «войны всех против всех». Государство появилось для того, чтобы обеспечить мир в обществе, а люди, заключившие договор, добровольно отдали свои права и ограничили свою свободу в пользу государя.

Что касается экономики, то в большинстве стран Западной Европы она по-прежнему оставалась аграрной, большая часть населения проживала в сельской местности. Однако в сфере производства сельскохозяйственной продукции постепенно наметились существенные сдвиги. Прежде всего, нововведения проявились в расширении перечня выращиваемых сельскохозяйственных культур, например стали выращивать картофель и кукурузу. Изменения происходили и в организации производства. Например, в Англии в результате аграрного переворота (ликвидация крестьянских семейно-индивидуальных хозяйств и концентрация земель в руках лендлордов) появилась возможность сдавать землю в аренду фермерам либо самостоятельно вести хозяйство с применением наемного труда. Таким образом, в сельском хозяйстве происходило формирование капиталистического товарного производства, имевшего целью получение прибыли.

Капиталистические принципы стали применяться и в ремесленном производстве, расположенном, прежде всего, в сельской местности и небольших городах, где не было цехов. Это было связано с тем, что начиная со Средних веков, ремесленники, работавшие в традиционных отраслях промышленности, объединялись в цехи, которые до середины XVII в. не только продолжали существовать, но и укреплялись при поддержке правительств. Борясь за поддержание высокого качества продукции, цехи строго регламентировали процесс производства, не позволяя своим членам отступать от традиционного порядка и вводить какие-либо новшества. Кроме этого, цехи старались обеспечить более или менее равный доход состоявшим в них мастерам, а потому ограничивали количество применяемых ими станков и принимаемых на работу подмастерьев.

Однако быстрый демографический рост в период Нового времени оказал влияние на социально-экономическое развитие Европы. Повышение массового спроса на продовольствие стимулировало развитие сельского хозяйства и торговли, в частности колониальными товарами. Возобновился рост городов, вбиравших в себя население из сельской местности. В свою очередь, появление в городах свободной рабочей силы способствовало расширению производства промышленной продукции.

Успешное освоение колоний в Азии, Африке и Америке вело к быстрому расширению заморской торговли, ставшей в этот период одной из важнейших и наиболее динамично развивающихся отраслей экономики большинства западноевропейских государств. Этим были обусловлены высокие темпы роста портовых городов, связанных с колониальной торговлей, таких как Бристоль и Ливерпуль, Севилья и Барселона, Амстердам, Лиссабон, Бордо и Марсель. Напротив, старые торговые центры, разбогатевшие в свое время на средиземноморской торговле и не сумевшие переориентироваться на новые колониальные рынки, постепенно приходили в упадок, как, например, Генуя и Венеция.

Колониальная торговля строилась на капиталистических отношениях. Если в Средние века для ведения коммерческих операций с тем или иным видом товаров необходимо было состоять в соответствующей купеческой гильдии, которая строго регламентировала деятельность своих членов и крайне неохотно принимала в свои ряды новых, то в XVII в. получили распространение новые формы организации торговли – паевые, или акционерные, общества, которые позволяли любому желающему, без каких-либо ограничений, принимать участие в финансировании колониальной экспедиции, а потом получить свою долю прибыли от нее.

Возрастающий спрос на промышленную продукцию стимулировал поиски новых методов, технических новшеств, повышавших производительность труда на производстве. В портовых городах создавались судостроительные верфи, полотняные и канатные мануфактуры, винокурни, предприятия по переработке сахарного тростника.

Как правило, производство на этих предприятиях было организовано с применением наемного труда. Первые капиталистические предприятия – мануфактуры – были основаны на разделении труда и ручной технике. Существовало два вида мануфактур: рассеянная и централизованная. В первом случае предприниматель раздавал сырье (например, пряжу) рабочим-надомникам, а потом забирал у них готовую продукцию, оплачивая трудовые затраты. В централизованной мануфактуре работа происходила в одном помещении. Каждый из рабочих мануфактуры мог специализироваться на осуществлении какой-либо одной операции, доводя ее до автоматизма, что позволяло существенно повысить производительность труда. В связи с этим мануфактуры широко применялись в тех отраслях промышленности, на продукцию которых спрос резко увеличивался (предметы роскоши, военная индустрия, текстильная промышленность).

В утвердившихся абсолютистских монархиях (Франция, Испания) важное общественное и государственное значение приобрел королевский двор, ставший главным местом пребывания аристократии. Его роскошь символизировала богатство и могущество короля. Придворные изо всех сил пытались соответствовать подобному образу жизни и превзойти друг друга в роскоши. Все это создавало устойчивый спрос на ее предметы, удовлетворить который могло только мануфактурное производство. Правительства охотно поддерживали создание подобных предприятий. Например, строительство Версаля дало мощный импульс для возникновения во Франции мануфактур по производству зеркал, гобеленов, шелка.

Создание постоянных армий и флотов, размеры которых неуклонно росли, порождали спрос на вооружение, боеприпасы, амуницию, обмундирование. Поэтому правительствами разных стран активно поощрялось создание мануфактурных предприятий в горнодобывающей, металлургической и текстильной промышленности.

Дальнейшее наращивание производства в большинстве западноевропейских стран происходило именно за счет увеличения числа мануфактур и привлечения новой рабочей силы. Однако в Англии, где уже в первой половине XVIII в. возник дефицит свободных рабочих рук и заработные платы наемным работникам достигли довольно высокого уровня, раньше, чем где бы то ни было, начался переход от ручного мануфактурного производства к фабричному, осуществляемому с применением машин.

В XVII в. одновременно с изменениями в экономической сфере общества кардинальным образом трансформируется европейская наука. Несмотря на то что накопление новых знаний, изобретения и открытия происходили и ранее, однако на протяжении веков оставалось неизменным восприятие окружающего мира как сотворенного Богом и немыслимого вне Бога. Соответственно, и познавать этот мир можно было только в рамках христианских религиозных представлений и весьма фрагментарно – лишь в той мере, в какой человек был способен осмыслить непостижимый в основе своей замысел Творца.

В течение XVII в. постепенно складывалось принципиально иное представление: вне зависимости от того, сотворен мир Богом или нет, он существует и развивается в соответствии с рядом изначально положенных в его основу физических законов. Таким образом, утвердилось понятие «естественный закон», не знающий исключений ни для Бога, ни для человека. Эти физические законы можно выявить при помощи науки, основным инструментом которой становится разум. Такой способ познания мира получил название рационализма. Формировался совершенно новый тип науки, ориентированный на систематизированное, достоверное и экспериментально подтверждаемое знание. При этом разум понимался как прирожденная познавательная способность, присущая всем людям в равной мере.

Разумность человеческой природы означала, что человек в силах регулировать свою и общественную жизнь сообразно требованиям естественного закона, который понимался тогда как вселенский разум. Он ничего не предписывал, кроме морали, и ничего не запрещал, кроме аморального. Но от соблюдения этого закона зависело счастье рода человеческого. Пренебрегать им – значило поступать против собственной природы. Войны, социальная несправедливость, беды – все это следствия отхода человека от естественного закона. Вот почему основной задачей человека должно быть познание естественных природных законов, призванное вернуть человечество под сень разума. Следовательно, принцип рационализма рассматривался в качестве универсального ключа, открывающего все тайны, как природы, так и человеческой культуры. Этот принцип отныне применим не только к отдельному человеку, но и к общественному устройству в целом.

В различных сферах общества рационализм проявился по-разному. В экономике он выразился в строгом расчете, планомерном стремлении к поставленной цели. В политике – в подчинении гражданского общества со всеми государственно-правовыми институтами утилитарным принципам. В обыденной жизни здравый смысл преобладал над догматизмом и мистицизмом.

Отказ от старых догм и переход к рационалистическому познанию вели к тому, что природа постепенно открывала человеку свои законы. Итальянский математик и физик Эванджелиста Торричелли (1608–1647) доказал, что воздух имеет вес и проводил опыты по измерению атмосферного давления. Роберт Бойль (1627–1691) и Эдм Мариотт (1620–1684) сформулировали закон об изменении объема воздуха при изменении давления.

Исаак Ньютон (1643–1727) открыл три основных закона движения, тем самым заложив основы механики. Совместно с Робертом Гуком (1635–1703) Р. Бойль, проанализировав, систематизировав и подвергнув критике накопленные до них данные алхимиков, металлургов и медиков, заложил основы современной химии.

Блез Паскаль (1623–1662) сконструировал «Паскалево колесо» – арифметическую машину для проведения сложения и вычитания. Пьер Ферма (1601–1665) создал аналитическую геометрию. Совместно с Б. Паскалем на основе игры в кости они разработали основы теории вероятности.

Начало современной физиологии положил англичанин Уильям Гарвей (1578–1657), описавший в своем труде «Анатомическое исследование о движении сердца и крови у животных» большой и малый круг кровообращения. Его книга «Зарождение животных» легла в основу еще одной новой науки – эмбриологии. Врач Томас Сиденхем (1624–1689) подробно описал такие заболевания, как оспа, малярия, скарлатина, корь, одним из первых применил железо при лечении анемии.

С появлением микроскопа активно развивалась микроскопическая анатомия. Итальянский медик и физиолог Марчелло Мальпиги (1628–1694) первым применил микроскоп для изучения строения мозга, почек, сетчатки и др. органов, описал сеть капиллярных сосудов, опубликовал двухтомный труд «Анатомия растений».

Изменилась и сама атмосфера научной жизни. Значительно увеличилось количество людей, занимавшихся научными исследованиями, в связи с чем возникла необходимость коллективной работы, научных контактов, в том числе и на межгосударственном уровне. По всей Европе возникали различные научные объединения, например Академия деи Линчеи в Италии, «Лондонское королевское общество для развития знаний о природе» в Англии, Академия наук во Франции. В это же время появились научные журналы: «Журнал ученых» – еженедельное обозрение книг, литературных споров и научных открытий по всей Европе; «Философские труды» и др.

Жизнь Европы XVII в. неразрывно связана с религиозным расколом, борьбой между католиками и протестантами, длительными религиозными войнами. Именно на XVII в. приходится пик так называемой «охоты на ведьм».

Католицизм идет в наступление, отвоевывая потерянное в годы Реформации, удовлетворяя религиозные потребности человека, находя при этом точки соприкосновения с протестантизмом. Прежде всего, это происходит в сфере морали. Характерные для эпохи Возрождения свобода нравов, стремление наслаждаться жизнью уступает место осуждению жизненных радостей и плотских удовольствий. Церковь, создающая новую систему духовного воспитания человека, начинает борьбу против добрачных связей, вольностей, характерных для всех общественных классов. Это приводит к снижению уровня рождаемости.

В результате Контрреформации католическое вероисповедание осталось господствующим в Испании и Италии. Во Франции был достигнут компромисс между католиками и протестантами (гугенотами), в Германии и Австрии остановлено распространение протестантизма, появилась католическая Бельгия.

В тех европейских странах, где в ходе Реформации и Контрреформации победил протестантизм (Англия и Голландия), были созданы условия для быстрого формирования буржуазного общества. В XVII в. появляется классическая буржуазная мораль, тесно связанная с протестантской этикой. Освящая успех в мирских делах, протестантизм стал духовно-нравственной основой Нового времени, стимулируя человеческую свободу, рыночные отношения, активность буржуазного предпринимательства. Протестантизм открывал человеку возможность для реализации своих мирских устремлений на путях служения индивидуалистическим, если не эгоистическим порывам своей души. Вместо стяжания духовного богатства оно, по сути, ориентирует личность на стяжание материальных благ, которые в пределах протестантства объявляются главным условием обретения райского блаженства.

Происходят изменения в отношении к труду. Для средневекового человека труд – это тяжкая необходимость, которая обеспечивала земное, временное существование человека. Поэтому трудился человек не больше, чем того требовало обеспечение его достаточно скромного существования. А людей, которые стремились скопить богатство, средневековая мораль презирала.

С развитием капитализма наблюдается мощная тенденция изменения общественного сознания. Его отличительной чертой становится новое понимание человеческой личности: растет интерес к личности, меняется ее статус и самосознание, понимание достоинства человека. Происходит разрушение созерцательного отношения к миру, все большее значение придается созидательным способностям человека, увеличивается его власть над внешним миром. Труд постепенно превращается в дело, бизнес, цель которого – получение прибыли. Капитал становится силой, не зависящей от сословной принадлежности его владельца. И это приводит к формированию человека нового типа – деловитого, предприимчивого. Такой человек не держался за устаревшие традиции, а мог решительно порвать с ними, если этого требовали интересы его дела. Старое традиционное общество уступало место современному, индустриальному.

5.2. Художественные стили XVII в.: барокко и классицизм

Важнейшей характеристикой культуры XVII в. является новое отношение к реальности, отличное от ренессансного. Расширение представлений о мире в результате Великих географических открытий, развития научного знания и новой философии с ее культом разума и опытного знания раздвинуло границы Вселенной и разрушило антропоцентрическую модель мира, сделав человека не центром мироздания, а его малой частью. Новое восприятие реальности как бесконечного и изменчивого космоса, при этом не утратившего своей связи с божественной природой, породило внутреннее противоречивое ее отражение, сочетающее натурализм и достоверность с мистической экзальтацией и изощренным аллегоризмом.

Если в предыдущие культурные эпохи искусство развивалось в рамках однородных, больших стилей, которые последовательно сменяли друг друга, то в XVII в. почти одновременно возникают стили, имеющие национальный характер и охватывающие разные виды искусств.

На сложность и многообразие культуры XVII в. оказало свое влияние неравномерность развития европейских государств. Исторические особенности их развития непосредственно проявились в предпочтении соответствующих стилей и жанров в их художественной культуре. Даже в рамках одной национальной школы зачастую сосуществовали различные, порой противоположные течения и тенденции. Итальянское искусство уже не было безоговорочным авторитетом. Во многих европейских странах появляются собственные художественные школы, не уступающие итальянским. При этом действовали единые художественные принципы, например, синтез искусств – создание единого произведения выразительными средствами различных искусств (гармоничное сочетание архитектуры, живописи, скульптуры и декоративного убранства).

На рубеже XVI–XVII вв. в европейской культуре зарождается стиль барокко (с итал. barocco – странный, причудливый; с португ. perola barroca – жемчужина неправильной формы). На смену ренессансному чувству меры и ясности приходит искусство, построенное на контрастах, ассиметрии, искусство, тяготеющее к грандиозности, перегруженности декоративными мотивами, сочетанию иллюзии с реальностью. Для барокко характерны определенные специфические черты: криволинейные очертания в планах архитектурных сооружений, изысканная вычурность линий в скульптуре и живописи, пышная декоративность, парадность фасадов и интерьеров зданий, причудливость метафор и напыщенность языковых форм в поэзии и прозе.

Культура барокко не была однородной, по-разному проявляя себя в разных регионах и разных сферах. Так, например, выделяют католическое, придворное и буржуазное барокко. Католическое возникло в Италии в эпоху Контрреформации и широко распространилось в католических регионах Европы (Испания, Португалия, Бельгия, Южная Германия). В этой разновидности барокко воплощались идеи торжествующей римской церкви, что способствовало постановке и решению масштабных градостроительных задач, созданию величественных ансамблей, расцвету монументальной живописи. В литературе католическое барокко проявилось в расцвете проповеди, с ее вниманием к риторике.

Пышное придворное искусство создали фламандские мастера. В придворном барокко воплотились идеи торжествующего абсолютизма. Так, запросы придворной жизни, театрализация ее церемониала способствовали расцвету и жанровому разнообразию живописи: росписи в дворцовых апартаментах, парадному портрету, исторической батальной картине, мифологической аллегории.

Буржуазное барокко достигло своего расцвета в Голландии, где уже в XVII в. сформировалось капиталистическое общество. Заказчиками произведений искусства, законодателями мод стало бюргерство, которому требовалось украшать не дворцы и виллы, а скромные жилища или общественные здания. В работе художников они ценили добротность исполнения, а в искусстве хотели видеть самих себя и своих домочадцев, свой быт, облик голландских городов и родную природу.

Барокко как художественный стиль получил развитие во многих памятниках культуры, и прежде всего в Италии, потом распространился во Фландрии, Испании, в некоторых областях Германии. Менее заметно этот стиль проявился в Англии, искусству которой жанровый и бытовой реализм был ближе, чем возвышенность, чрезмерность и условность барокко.

Для архитектуры барокко характерны тяготение к ансамблю, синтезу искусств, а также криволинейность планов и очертаний, контрасты света и тени, любовь к оптическим иллюзиям. Истоки барокко были заложены в позднем творчестве Виньолы, Палладио и Микеланджело. Архитекторы барокко не вводят новые типы зданий, но находят для церквей, палаццо, вилл новые конструктивные, композиционные и декоративные приемы, которые в корне меняют форму и содержание архитектурного образа.

Джованни Лоренцо Бернини (1598–1680) – итальянский художник, скульптор и архитектор, деятельность которого была неразрывно связана с Римом. Он создал замечательный архитектурный ансамбль площади Святого Петра. Лестницу, которая ведет от собора к Ватиканскому дворцу, Дж. Бернини, в соответствии с любовью барокко к оптическим иллюзиям и эффектам, сконструировал таким образом, что снизу она казалась длиннее, чем была на самом деле. Благодаря ложной перспективе фигура Папы Римского, появлявшегося на верхней площадке, представала снизу неожиданно большой и потому величественной.

Дж. Бернини изменил внутренний вид собора Святого Петра, не прибегая при этом ни к каким перестройкам, а только используя сугубо барочные приемы (соединение монументальной скульптуры и архитектуры малых форм). И здесь проявился величайший талант Бернини-скульптора, воплотившийся в монументальных статуях святых и папских надгробиях, кафедре в главном алтаре собора Святого Петра. Его творчество представлено виртуозно исполненными, полными экспрессии работами: статуя Давида, скульптурная группа «Экстаз Терезы», фонтаны «Четыре руки» и «Тритон», скульптурные портреты кардинала Шипионе, Томаса Бейкера и др.

Еще один представитель римского барокко – Франческо Борромини (1599–1667), для построек которого характерны игра фантазии, усложненность планов и очертаний фасадов, сочетание выпуклых и вогнутых стен (шестиугольная форма церкви Сант-Иво алла Сапиенца, скульптурные группы с фонтанами у срезанных углов церкви Сант-Карло алле Куатро Фонтане, двухбашенный фасад базилики Сант-Аньезе-ин-Агоне).

Самым крупным художником итальянского барокко был Микеланджело да Караваджо (1573–1610), давший начало мощному реалистическому течению в искусстве Западной Европы (караваджизм). Он блестяще передавал жизненную достоверность, наполняя свои полотна эмоциональным напряжением и драматической силой. Среди его работ: «Шулеры», «Гадалка», «Бичевание Христа», «Призвание апостола Матфея», «Обращение Павла» и др.

Из Италии барокко проникает в Испанию, где наиболее распространенными постройками были храмы, имеющие в плане латинский крест, с укороченным поперечным нефом и боковыми нефами – капеллами (иезуитская коллегия в Саламанке Хуана Гомеса де Мора (1580–1648), иезуитская церковь Сан-Исидро эль Реал в Мадриде Франсиско Баутиста (1594–1679)).

Золотой век испанской живописи начинается с появления Эль Греко (1541–1614), которому удавалось с помощью цвета передать состояние крайней взволнованности и эмоционального напряжения, в котором находились герои его полотен («Погребение графа Оргаса», «Апостол Андрей и Святой Франциск Ассизский», «Апостолы Петр и Павел»).

Среди живописцев испанского барокко можно выделить: Хусепе де Рибере (1591–1652) – «Святая Инесса», «Мученичество Святого Варфоломея»; Франсиско де Сурбарана (1598–1664) – «Видение брату Педр о из Саламанки»; Диего Роригеса де Сильва Веласкеса (1599–1660) – «Венера с зеркалом», «Пряхи» и «Сдача Бреды»; Бартоломео Эстебана Мурильо (1618–1682) – «Отдых на пути в Египет», «Непорочное зачатие».

Расцвет фламандской живописи связан с П. Рубенсом, А. Ван Дейком и Я. Йордансом. Питер Пауэль Рубенс (1577–1640) – живописец-монументалист, архитектор-декоратор, дипломат, владевший несколькими языками, пользовался почетом и славой при княжеских и королевских дворах Мантуи, Мадрида, Парижа, Лондона. Он писал огромные полотна, которых не знали нидерландцы в XVI в. Особое внимание уделял созданию алтарных композиций для католических соборов, например «Воздвижение Креста» и «Снятие с креста». Эти произведения захватывали зрелищностью и очень органично включались в барочную пышность церковного интерьера. Одной из центральных тем его творчества была женщина, любовь и ребенок, как единственный и прекрасный плод любви.

Ученики П. Рубенса – мастер портретной живописи Антонис Ван Дейк (1599–1641) («Карл I, король Англии, на охоте», «Автопортрет с подсолнухом») и Якоб Йорданс (1593–1678), который в отличие от знаменитых современников часто обращался к мотивам городской жизни, а в религиозные и мифологические сцены вводил элементы повседневности («Сатир и крестьяне», «Бобовый король», «Поклонение пастухов»).

Вершиной голландского барочного искусства было творчество Харменса Ван Рейна Рембрандта (1606–1669), кисти которого принадлежат такие работы, как «Автопортрет с Саскией на коленях», «Жертвоприношение Авраама», «Ночной дозор», «Пейзаж с мельницей», «Портрет старика в красном».

Широкое распространение в буржуазном искусстве Голландии приобрели работы «малых голландцев» – мастеров пейзажной и жанровой бытовой картины: Адриана ванн Остаде (1610–1685) – «Сельский концерт», «В деревенском кабачке»; Яна Стена (1626–1679) – «Веселое общество», «Игра в триктрак»; Герарда Терборха (1617–1681) – «Бокал лимонада», «Письмо»; Питера де Хооха (1629–1689) – «Хозяйка и служанка», «Дворик» и многих других. Картины «малых голландцев», отличавшиеся камерно-интимным характером изображения, можно было увидеть буквально в каждом доме. Их покупали ремесленники, горожане и даже крестьяне.

Художественный стиль барокко необычайно ярко проявился в музыкальном искусстве. Внешняя театральность эпохи выразилась в бурном развитии театральной музыки. В культовой музыке отражались внутренние переживания человека, его чувства и отношения не только с Богом, но и другими людьми. Музыка барокко отличается динамизмом и виртуозностью, эмоциональностью и драматической напряженностью, она причудлива и многокрасочна.

В XVII в. в музыке наметилось вполне четкое деление: театральная музыка обслуживала, в основном, верхи общества, придавала им соответствующий вид; инструментальная и танцевальная музыка освобождалась от сословных различий и становилась чисто светской; культовая – совмещала в себе черты той и другой. Из театра культовая музыка восприняла большие вокальные формы и драматическое развитие сюжета, от инструментальной – риторические фигуры и принципы развития музыкального материала.

Композиторы барокко работали в различных музыкальных жанрах. Опера, которая появилась в начале XVII в., стала одной из главных барочных музыкальных форм. У истоков оперного искусства стояли: Клаудио Монтеверди (1567–1643), Якопо Перри (1561–1633), Оттавио Ринуччини (1563–1621), Пьер Франческо Ковалли (1602–1676), Пьетро Чести (1623–1669). Оперные спектакли в барочном стиле сочетали богатство музыки с великолепием зрелища, тяготея, как и барокко в целом, к синтезу искусств. Зародившись в Италии, опера быстро получила признание по всей Европе.

Автором первой немецкой оперы «Дафна» был Генрих Шютц (1585–1672), первой английской национальной оперы «Дидона и Эней» – крупнейший композитор Англии второй половины XVII в. Генри Пёрселл (1659–1695).

Большой популярностью при английском королевском дворе пользовалась лирическая трагедия (разновидность оперы-сериа, буквально трагедия под лиру, т. е. поющая, музыкальная), созданная Жан-Батистом Люлли (1632–1687). Это были произведения, состоящие из пяти актов, роскошно поставленные, с пышными декорациями и костюмами, что полностью соответствовало вкусам королевского двора. Среди опер Ж.-Б. Люлли наиболее известны: «Ариадна», «Атис», «Армида» и «Тезей».

В музыкальном искусстве XVII в. появляются нововведения: на смену полифонии пришла гомофония (многоголосие, в котором один голос исполняет главную тему, а все остальные выступают как сопровождение); зарождается духовная музыка, созданная на религиозные сюжеты, но не предназначенная для обязательного исполнения в церкви. Духовная музыка развивается в двух основных жанрах – оратории, уходящей корнями в литургическую средневековую драму и близкой по строению к опере, и кантате, которая короче оратории и пишется не только на духовные, но и на светские тексты. В музыкальном искусстве появляются: инструментальный концерт, сюита и старинная соната.

Крупными композиторами, сочинявшими сонаты, были итальянцы Арканджело Корелли (1653–1713) и Доменико Скарлатти (1685–1757). Изобретателем инструментального концерта был скрипач и композитор Антонио Вивальди (1678–1741) («Времена года», «Буря на море»). Музыка А. Вивальди повествует, рисует, выражает чувства, представляет явления и конфликты, и все это не поочередно, а одновременно и хаотически, как того требовал итальянский темперамент при передаче событий жизни в театре времен барокко.

В Германии в основном развивалась духовная музыка (оратории, кантаты, хоровые концерты), наблюдался расцвет органной и клавирной музыки. Великими мастерами немецкого барокко были И.С. Бах, Г.Ф. Телеман и Г.Ф. Гендель. Иоганн Себастьян Бах (1685–1750) – великий немецкий композитор и органист, работавший во всех музыкальных жанрах, кроме оперы. В жанре духовной музыки им написаны кантаты, мессы, оратории, страсти («Месса в си минор», «Страсти по Иоанну», «Страсти по Матфею», «Вознесение», Рождественская и Пасхальная оратории). Под влиянием интереса к музыкальным традициям Италии и Франции им созданы монументальная органная и клавирная музыка, увертюры, концерты, сонаты и сюиты.

Творческое наследие Георга Филиппа Телемана (1661–1761) включает более трех тысяч произведений во всех современных ему жанрах. Наибольше значение приобрела инструментальная музыка Г.Ф. Телемана, связанная с бытовой мелодикой и танцами.

Георг Фридрих Гендель (1685–1759) разработал жанр драматической оратории, вершиной которого стала оратория «Мессия». В области инструментальной музыки выделяются: оркестровая композиция «Музыка на воде», concerto grosso, концерты для органа, сюиты для клавесина и камерная музыка, в которой Г.Ф. Гендель, кроме всего прочего, проявил свои удивительные способности в технике исполнения. В совокупности его творчество представляет собой законченный синтез эпохи барокко.

Для литературы барокко, при всем ее многообразии, характерна трактовка мира как непознаваемого, иллюзорного, лишенного единого центра, а человека – как непостоянного и противоречивого существа, обреченного на смерть, трагически переживающего свою бренность и ищущего спасения в Боге. Например, английский писатель Джон Беньян (1628–1688) создал шедевр религиозно-нравственной литературы эпохи барокко «Путь паломника». Это история мучительных сомнений духа, тернистого, полного опасных соблазнов пути к спасению истинного христианина.

Ведущее место в английской литературе и театре начала XVII в. принадлежало Уильяму Шекспиру (1564–1616) – актеру и драматургу, совладельцу лондонского театра «Глобус». Он писал комедии, прославлявшие радости жизни и любви, драмы на античные и средневековые сюжеты, исторические хроники, сонеты. В первые годы XVII в. У. Шекспир пишет свои лучшие трагедии: «Гамлет», «Отелло», «Король Лир», «Макбет». Автор взывал к разуму и лучшим человеческим чувствам, способным, как он надеялся, удержать героев от пагубных страстей и непоправимых ошибок.

Испанский драматург Тирсо де Молина (ок. 1581–1648) в комедии «Севильский озорник, или Каменный гость» впервые, в соответствии с принципами барокко, соединяет противоположное и несоединимое – два фольклорных мотива: о бессовестном обольстителе и о приглашении на пир статуи мертвеца.

Вершиной литературы и театрального искусства барокко выступает творчество Педро Кальдерона де ла Барки (1600–1681), который был главным «поставщиком» пьес для придворного театра и ауто («действо о причастии») для религиозных представлений. Для Кальдерона характерны: глубокие раздумья о природе человека и его месте в мироздании, удивительная красота стиха, динамизм действия, обилие символов и аллегорий, максимальное использование сценических возможностей театра барокко. Самая известная драма П. Кальдерона – «Жизнь есть сон», название которой стало метафорой искусства барокко, выразившей и драматичную противоречивость его мироощущения, и тщетность усилий разрешить трагические конфликты своего времени.

В развитии барочной литературы огромную роль сыграл испанский плутовской роман, который стал отражением глубокого кризиса испанского общества, связанного с ломкой традиционных устоев и политическим упадком. Плут (или пикаро) – это бродяга и авантюрист, беспринципный искатель житейской удачи, который то нанимается слугой, то побирается. Его проделки часто гнусны, но остроумны, он предприимчив и, презирая традиционные представления о чести, имеет собственные, запрещающие ему заниматься каким-либо трудом. Рождение плутовского романа связывают с выходом в свет в 1599 г. первого тома сочинения Матео Алемана (1547 – ок. 1614) «Жизнеописание Гусмана де Альфараче». Один из последних шедевров плутовского романа – «Хромой бес» Луиса Велеса де Гевары (1578–1645), написанный в 1641 г.

В поэзии барокко уже в начале XVII в. обозначились различные и даже враждовавшие между собой стилевые тенденции: культизм (или культеранизм) и консептизм. Культизм в лице испанского поэта Луиса де Гонгоры (1561–1627) утверждал избранность искусства. Для понимания сложной формы и «зашифрованного» содержания стихов читателю требовались вдумчивость и эрудиция. Излюбленными приемами Л. Гонгоры были неологизмы, сложные метафоры и многочисленные мифологические аллюзии.

Сторонники консептизма старались раскрыть глубинные и неожиданные связи различных объектов через слово и мысль, стремились к лаконизму и смысловой насыщенности каждой фразы. Для них характерны игра на буквальном и фигуральном значениях слова, каламбуры, разрушение словесных штампов. Ярким представителем этого течения был испанский поэт и прозаик Франсиско де Кеведо (1580–1645).

Крупнейшим английским поэтом эпохи барокко был Джон Милтон (1608–1674), автор грандиозной эпической поэмы «Потерянный рай», написанной с использованием библейских сюжетов о грехопадении Адама и Евы, о восстании Сатаны против Бога.

В то время как в Италии и Германии доминировало барочное искусство, во Франции, которая в XVII в. пережила экономический подъем и превращалась в могущественную европейскую державу с абсолютистской властью, начинает складываться художественный стиль классицизм (от лат. classicus – образцовый). Его важнейшей чертой было обращение к принципам античного искусства: рационализму, симметрии, направленности, сдержанности и строгому соответствию содержания произведения его форме. В этом стиле нашли отражение общенациональные идеалы, сложившиеся к 1630-м гг.: всеобъемлющий порядок, строгая дисциплина, ответственность личности за свои поступки, упорядоченность бытия. Характерной чертой классицизма был нравственный пафос, гражданская направленность. В оценке человека большое значение придавалось моральным моментам, понятиям о норме, добродетели. Центральное место в искусстве классицизма занял образ разумного человека, сознающего свой общественный долг и способного жертвовать собой во имя долга – главного регулятора поведения человека.

Эстетика классицизма, исходя из ориентации на разумное начало, определила соответствующие требования. Была установлена строгая иерархия жанров. Так, в живописи «высокими» жанрами признавались исторические картины, мифические, религиозные. К «низким» относились: пейзаж, портрет, натюрморт. Такая же соподчиненность жанров соблюдалась в литературе. «Высокими» считались трагедия, эпопея, ода, а «низкими» – комедия, сатира, басня.

Для произведений скульптуры и живописи устанавливалась четкая разграниченность планов, сглаженность форм. Если в фигурах было движение, то оно не нарушало их спокойной статуарности, пластической замкнутости. Для четкого выделения предметов использовался локальный цвет: коричневый – для ближнего плана, зеленый – для среднего, голубой – для дальнего.

Основоположником и главной фигурой классицизма в живописи был Никола Пуссен (1593–1665). Продолжая традиции Возрождения, он зарисовывал и обмерял античные статуи, изучал трактаты Леонардо да Винчи и Дюрера, занимался анатомией и математикой. Для его произведений характерны: сюжеты из античной мифологии, гармоничные композиции, мягкая цветовая гамма, идеальные пейзажи как воплощение совершенства и целесообразности («Царство Флоры», «Танец времени человеческой жизни», «Поклонение золотому тельцу», «Похищение сабинянок», «Взятие Иерусалима»).

У французского живописца, рисовальщика и гравера Клода Лоррена (1600–1682) пейзаж превратился в самостоятельный жанр («Морской порт», «Пейзаж с Аполлоном и Меркурием», «Полдень», «Вечер», «Утро», «Ночь»). «Пейзаж с жертвоприношением Аполлону» – величественный пространственный пейзаж – один из лучших образцов пейзажной живописи классицизма. Он тщательно скомпонован, мощные вертикали и горизонтали уравновешивают друг друга, а чередование света и тени помогает взгляду зрителя двигаться вдоль и вглубь композиции.

Первый живописец Версаля, художник, скульптор, глава французской художественной школы Шарль Лебрен (1619–1690), возглавив Королевскую академию живописи, выступил как создатель эстетики академизма, в котором изобразительные нормы подчинялись жестким канонам. Центральное произведение Ш. Лебрена – роспись плафона Зеркальной галереи Версаля.

Одним из основоположников французского классицизма в архитектуре считается Никола Франсуа Мансар (1598–1666). Его заслугой, помимо непосредственного строительства зданий, является разработка нового типа городского жилища знати – «отеля» – с уютной и комфортабельной планировкой, включающей вестибюль, парадную лестницу, ряд анфиладно расположенных помещений, часто замкнутых вокруг внутреннего дворика. Особенностью отелей Мансара являются высокие крыши, под которыми устраивалось дополнительное жилое помещение – мансарда, названная так по имени ее создателя. Прекрасные примеры такой кровли: дворец Мезон-Лаффит, Отель де Тулуз, Отель Мазарини и проект собора Валь де Грас в Париже.

Расцвет раннего классицизма относится ко второй половине XVII в., когда произошли два наиболее крупных события архитектурной жизни Франции: проектирование и строительство восточного фасада королевского дворца в Париже – Лувра; создание новой резиденции Людовика XIV в Версале.

Для строительства восточного фасада Лувра выбирается не барочный проект Л. Бернини, а проект французского архитектора Клода Перро (1613–1673). К. Перро предложил сделать фасад огромным, на пятнадцать метров превышающим реальную длину здания. Он был разделен на ярусы, оформлен ордером со стоящими попарно колоннами. Центральная выступающая часть фасада украшена портиком с фронтоном. Колоннада Лувра считается одним из шедевров французского классицизма, одним из первых образцов этого стиля в истории архитектуры.

Вершиной архитектуры классицизма стал дворцово-парковый ансамбль Версаль – парадная резиденция французских королей, сооруженная архитекторами Луи Лево (1612–1670), Жюль Ардуэн-Мансаром (1646–1708) и Андре Ленотром (1613–1700). Главная часть комплекса – Большой дворец – располагался на искусственной террасе, где сходились три главные проспекты Версаля, ведущие к Парижу и к загородным дворцам Со и Сен-Клу. Огромное значение в дворцовом комплексе принадлежит регулярному парку А. Ленотра, отказавшегося от водопадов и каскадов в стиле барокко. А. Ленотр ввел бассейны четкой геометрической формы и фонтаны, которыми завершил все крупные аллеи. Эти аллеи становились продолжением дворцовых залов. Поскольку парк ориентирован по оси «запад – восток», на восходе солнца его лучи отражаются в воде, создавая живописную игру света. Ось дворца служит главным дисциплинирующим фактором преобразования ландшафта. Символизируя безграничную волю короля, она подчиняет себе элементы геометризованной природы, чередующиеся в строгом порядке с архитектурными элементами паркового назначения (лестницами, бассейнами, фонтанами, разнообразными малыми архитектурными формами).

Идея «преобразованной природы» привела и к новым градостроительным замыслам – уходу от хаотичного средневекового города, а в конечном итоге – к решительному преобразованию города на основе принципов регулярности и введения в него элементов ландшафта. Следствием было распространение принципов и приемов, выработанных в планировке Версаля на работы по реконструкции городов, прежде всего Парижа (ось Лувр-Тюильри А. Ленотра, площадь Побед, Вандомская площадь, комплекс госпиталя Инвалидов с купольным собором Ж. Ардуэн-Мансара).

Скульптура классицизма развивалась в тесной связи с архитектурой, украшая дворцовые залы и парковые аллеи королевских резиденций. Мастера стремились к эффектным, выразительным решениям, монументальным формам, поэтому скульптура была торжественной и пышной. Наиболее яркие образцы классической скульптуры представлены в Версале, в работах Франсуа Жирардона (1628–1715) – «Похищение Прозерпины Плутоном», «Аполлон и нимфа», рельеф «Купающиеся нимфы», конная статуя Людовика XIV на Вандомской площади (уничтоженная в годы Французской революции).

В рамках классицизма развивается и французский театр, начало расцвета которого связано с именем Пьера Корнеля (1606–1684). Действие его пьес, пользовавшихся огромной популярностью, обычно разворачивалось на фоне исторических событий, чаще всего в Древнем Риме. Одна из важнейших тем П. Корнеля – столкновение личных интересов с чувством долга по отношению к государству, требующим от героев самоотречения («Гораций»). В трагедиях Жана Расина (1639–1699), развивавших традиции классицизма, на передний план нередко выходит другой конфликт – конфликт разумного и нравственного начал со стихийной страстью («Федра», «Андромаха»).

Комедия французского классицизма, считавшаяся по сравнению с трагедией «низшим» жанром, достигла своего расцвета в творчестве Ж.-Б. Поклена, больше известного под псевдонимом Мольер (1622–1673). Блестящий сатирик в своих пьесах («Тартюф», «Скупой», «Дон Жуан», «Мещанин во дворянстве») разоблачал пороки современного ему общества: фальшь аристократов, лицемерие служителей церкви, тщеславие и невежество буржуа.

В своем творчестве французские драматурги стремились следовать определенным правилам, разработанным теоретиками классицизма, самым известным из которых был Никола Буало (1636–1711), автор трактата «Поэтическое искусство». Высшую цель любого искусства драматурги классицизма видели в том, чтобы не только нравиться зрителю, но и поучать его, воспитывая на высоких идеалах. Классицисты избегали всего неправдоподобного и считали, что произведение искусства должно быть построено по законам разума, быть величественным, ясным и строгим. Их пьесы были хорошо продуманы, отличались ясностью сюжета и возвышенным стилем. Они подчинялись требованию «трех единств»: места, времени и действия.

Утверждавшаяся абсолютистская монархия стремилась поставить литературу и искусство себе на службу, направлять и контролировать их развитие. В этом смысле классицизм стал официальным стилем французского абсолютизма, да и вообще французским стилем – в противовес барокко, преобладавшему в Италии, Испании или Германии.

5.3. Главные ценности эпохи Просвещения

Просвещение – это социокультурное движение в странах Европы конца XVII–XVIII вв., которое выражалось в секуляризации сознания, распространении светских представлений о мире и обществе, размывании традиционных ценностей, ослаблении социальной роли христианской религии и ее влияния на культуру повседневности.

Главными очагами Просвещения были Англия, Франция, Германия. С 1689 г. – года последней революции в Англии – начинается эпоха Просвещения. Это была эпоха, начатая одной революцией и закончившаяся тремя: промышленной – в Англии, политической – во Франции, философской и эстетической – в Германии. За сто лет – с 1689 до 1789 гг. – мир изменился. Эпоха Просвещения явилась важнейшим поворотным пунктом в духовном развитии Европы, повлиявшим практически на все сферы социально-политической и культурной жизни.

Первый характерный признак эпохи Просвещения – идея равенства всех людей перед законом, перед человечеством. Выдвинув идею формирования личности, просветители показали, что человек обладает разумом, духовной и физической силой. Люди приходят в мир равными, со своими потребностями, интересами, удовлетворение которых возможно в результате установления разумных и справедливых форм человеческого общежития.

Второй характерный признак эпохи – победа разума. Благодаря достижениям естественных наук возникло представление о том, что время чудес и загадок миновало, что все тайны мироздания раскрыты, и Вселенная, и общество подчиняются логичным, доступным человеческому разуму законам.

Третий характерный признак эпохи Просвещения – исторический оптимизм, вера в возможность изменять человека к лучшему, «рационально» преобразовывая политические и социальные устои.

Возрожденческий идеал свободной личности приобретает в эпоху Просвещения атрибут всеобщности и ответственности: человек Просвещения думает не только о себе, но и о других, о своем месте в обществе. В центре внимания просветителей – проблема наилучшего общественного устройства. Просветители верили в возможность построения гармоничного общества. Эпоха Просвещения по праву может быть названа «золотым веком утопии». Ориентиром для создателей утопий XVIII в. служило «естественное» или «природное» состояние общества, не ведающего частной собственности и угнетения, деления на сословия, не утопающего в роскоши и не обремененного нищетой, не затронутого пороками, живущего сообразно разуму, а не «по искусственным» законам. Это был исключительно вымышленный, умозрительный тип общества, который, по замечанию Ж.-Ж. Руссо, возможно, никогда и не существовал и который, скорее всего, никогда не будет существовать в реальности.

Глубокие изменения в социально-политической и духовной жизни Европы, связанные с зарождением и становлением буржуазных экономических отношений, обусловили основные доминанты культуры XVIII в. В философии Просвещение выступало против всякой метафизики (науки о сверхчувственных принципах и началах бытия). Оно содействовало развитию любого рода рационализма, в науке – развитию естествознания, достижение которого оно часто использовало для обоснования научной правомерности взглядов и веры в прогресс. В истории просветителей волновали глобальные проблемы: Как появилось государство? Когда и почему возникло неравенство? Что такое прогресс? И на эти вопросы находились столь же рациональные ответы, как и в тех случаях, когда речь шла о «механизме» мироздания. В области морали и педагогики Просвещение проповедовало идеалы гуманности и возлагало большие надежды на магическую силу воспитания. Мыслители Просвещения доказывали, что человек от природы добр и обладает врожденной «естественной моралью». Реально существующие пороки являются результатом заблуждений и предрассудков. Отсюда следовал вывод: если освободить разум человека от заблуждений, люди избавятся от моральных пороков, а общество – от недостатков. Поэтому просветители уделяли столь большое внимание образованию и воспитанию как главному средству улучшения общества.

В области политики, общественно-экономической жизни и юриспруденции – освобождение человека от несправедливых уз, равенство всех людей перед законом, перед человечеством. Эпохе впервые пришлось решать в столь острых формах давно известный вопрос о достоинстве человека. В разных сферах деятельности он трансформировался по-разному, но неизбежно приводил к принципиально новым, новаторским по своей сути открытиям. Если говорить об искусстве, например, то не случайно именно эта эпоха столь неожиданно для себя, но столь результативно вынуждена была откликнуться не только на проблему «искусство и революция», но и на проблему художественного открытия, рожденного в недрах формирующегося нового типа сознания.

Уникальность Просвещения состояла в том, что новые идеи не только появлялись, но и быстро распространялись в обществе, оказывая реальное влияние на его жизнь. Это стало возможным благодаря произошедшим в XVIII в. радикальным переменам в культуре повседневности. Прежде всего, следует отметить формирование принципиально новой практики чтения: наблюдался рост грамотности населения, постоянно увеличивалось количество выпускаемой в разных странах печатной продукции, изменялся ее качественный состав (светская, а не религиозная литература), внешний вид самих книг (уменьшились в размере, стали более легкими). В конце XVIII в. широкие слои общества охватила «читательская лихорадка»: повсюду можно было видеть людей разного социального статуса, читающих запоем.

Еще одна характерная черта эпохи Просвещения – появление мест для публичных дискуссий, мест, где люди могли свободно обмениваться мнениями о различных аспектах духовной и общественной жизни. Это были читательские клубы, литературные кружки, провинциальные академии, масонские ложи и литературные салоны.

Подобные черты были в той или иной степени свойственны просветительской мысли разных стран, однако при этом национальные формы Просвещения имели и свою собственную специфику.

Особенности Просвещения в странах Европы. В Англии Просвещение началось несколько раньше, чем в других странах, а именно – после Славной революции 1688–1689 гг., оказавшей во многом определяющее влияние на развитие английской общественной мысли. После революции и гражданских войн сгладились резкие противоречия в обществе. Развитие парламентаризма привело к упрочению правовых форм политической борьбы. Английская церковь не противопоставляла себя Просвещению, а в какой-то мере даже отвечала его идеалу веротерпимости. Это способствовало культурному развитию страны, поскольку позволяло сохранить равновесие между традиционными ценностями, хранительницей которых выступала церковь, и новаторскими, которые несло Просвещение. Все это делало Англию своего рода образцом общественного прогресса. Неслучайно в XVIII в. все основные течения английской общественной мысли находили свое продолжение и развитие в других европейских странах.

В основных чертах политическая программа Английского Просвещения была сформулирована философом Джоном Локком (1632–1704) в книге «Опыт о человеческом разумении». К неотчуждаемым правам человека, согласно Дж. Локку, принадлежат три основных права: на жизнь, свободу и собственность. Право на собственность у Дж. Локка тесно связано с высокой оценкой человеческого труда. Он был убежден в том, что собственность каждого человека есть результат его труда. Правовое равенство индивидов – необходимый результат принятия трех неотчуждаемых прав.

Правопорядок должен обеспечить возможность получения выгоды каждым, но так, чтобы при этом соблюдались также свобода и частный интерес всех остальных. Дж. Локк подчеркивал: «Мы рождаемся на свет с такими способностями и силами, в которых заложена возможность освоить почти любую вещь и которые, во всяком случае, могут повести нас дальше того, что мы можем себе представить, но только упражнение этих сил может сообщить нам уменье и искусство в чем-либо и вести нас к совершенству».

Подчеркивая значение личного творческого усилия человека, его знаний и опыта, английские просветители как нельзя лучше усвоили потребности общества XVIII в., осуществлявшего беспрецедентный поворот в развитии производительных сил и производственных отношений. Просвещение способствовало закреплению в характере англичан таких черт, как предприимчивость, изобретательность, практицизм.

В XVIII в. этику себялюбия, или разумного эгоизма, развили английский писатель Бернард Мандевиль (1670–1733) и философ Иеремия Бентам (1748–1832). Б. Мандевиль прославился своей сатирической «Басней о пчелах» (1714), в которой, не колеблясь, представляет эгоизм движущей силой всей нравственной и культурной жизни. И. Бентам считал, что с помощью морали, а также законодательства можно регулировать человеческие поступки таким образом, чтобы они приносили как можно больше счастья. Согласно Бентаму, высшая цель человеческой жизни – наивысшее счастье наибольшего числа людей.

Социально-экономическая подоплека защиты просветителями частного интереса заключается в том, что они выступали за свободу частной собственности. Но в этом проявился и их оптимизм, т. к. они видели в эгоизме источник благосостояния общества. И надо признать, что вера английских просветителей в благотворную силу свободы в сочетании с частным интересом в значительной мере оправдалась – на протяжении XVIII в. в Англии не было значительных социальных конфликтов.

Ведущая роль в истории Шотландского Просвещения принадлежала Дэйвиду Юму (1711–1776) – философу, историку, экономисту и публицисту, дипломату. Понимая озабоченность своих современников этическими проблемами, он задался целью обновить науку о нравственности. В поисках мотивов, которые заставили бы людей следовать требованиям «общественного блага», он обратился к альтруистическому чувству общечеловеческой «симпатии», которое противопоставлял индивидуализму. Влияние Д. Юма на шотландскую культуру с особой силой проявилось в деятельности философского общества Эдинбурга, на заседаниях которого главное внимание уделялось роли права, политических институтов в развитии многообразных общественных связей.

Новый этап поисков шотландскими просветителями альтернативных форм гражданского поведения связан с Адамом Смитом (1723–1790). Этот выдающийся теоретик товарно-денежных отношений стал их горячим защитником и пропагандистом во многом по морально-этическим соображениям. В своей теории А. Смит отводил большое место рынку, считая, что именно рынок освободил человека от отупляющей системы зависимости при феодализме. А место гражданина в его системе занял «экономический человек», моральная свобода которого была обусловлена его ролью в экономической жизни.

Французское Просвещение представлено именами Вольтера, Ж.-Ж. Руссо, Д. Дидро, Ш.-Л. Монтескьё, П. Гольбаха и др. Во Франции уделом просветителей было своего рода «отщепенчество», порождающее в их среде политический радикализм и мессианские настроения, оппозицию существующему строю. Порой их протест принимал форму атеизма, иногда он проявлялся в идеализации прошлого, например, республиканского строя античных государств. Французское Просвещение не представляло собой вполне однородного идейного течения: между его представителями были немалые различия.

Шарль-Луи Монтескьё (1689–1755) в своих философско-политических сочинениях «Персидские письма» и «О духе законов» выступил с острой и глубокой критикой деспотизма, абсолютистского произвола, противопоставляя им идеалы свободы в политической сфере. Мыслитель доказывал, что каждое государство является продуктом длительного исторического развития. Из современных ему государств Ш.-Л. Монтескьё отдавал предпочтение Англии, где разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную позволяет недостаткам различных форм правления уравновешивать друг друга, обеспечивая в результате гармонию.

Блестящий, насмешливый, искрящийся талантом и остроумием Вольтер (1694–1778) писал во всех жанрах: трагедии, стихи, исторические сочинения, философские романы, сатирические поэмы, политические трактаты и статьи. Он выступал смелым и непримиримым противником церкви и клерикализма, подвергал осмеянию мораль и догмы феодального общества, беззаконие и пороки абсолютистского режима. Его роль в Просвещении была огромной, она определялась не столько его политическими взглядами, сколько тем духом сомнения, скептицизма, вольнодумия, которые внушало молодому поколению вольтерианство, подталкивая его прямо или косвенно на путь политической борьбы.

Среди французских философов существовало течение, отвергавшее религию и проповедовавшее материализм. Философами-материалистами были: Дени Дидро (1713–1784) – главный редактор и вдохновитель знаменитой 35-томной «Энциклопедии»; Поль Гольбах (1723–1789) – автор главного произведения французского материализма и атеизма «Система природы»; Жюльен Ламетри (1709–1751) – сторонник радикального материализма и механицизма, рассматривающий человека как самозаводящуюся машину («Человек-машина» и «Человек-растение»); Клод Адриан Гельвеций (1715–1771) – автор произведения «Об уме», сожженного по распоряжению парламента как представляющий опасность для государства и религии. Несмотря на радикализм в философских вопросах бытия, эти авторы отличались умеренностью и благоразумием в вопросах политики. Их политическим идеалом было правление просвещенного монарха – «философа на троне», способного проводить реформы без каких-либо потрясений.

Целый этап просветительского движения Франции связан с именем Жан-Жака Руссо (1712–1778). Его учение, представленное в произведениях «Об общественном договоре», «Эмиль, или О воспитании», сводилось к требованию вывести общество из состояния всеобщей испорченности нравов. Выход виделся ему не только в правильном воспитании, материальном и политическом равенстве, но и в прямой зависимости морали и политики, морали и общественного строя. В противоположность философам, считавшим себялюбие и эгоизм совместимыми с общественным благом, он требовал подчинения личности благу общества. Ж.-Ж. Руссо писал: «Всякий человек добродетелен, когда его частная воля во всем соответствует общей воле».

Немецкое просвещение определялось особенностью исторического развития немецкой нации: экономическая и политическая раздробленность страны. Однородной национальной культуры еще не существовало, поскольку в католических и протестантских землях преобладали разные духовные ценности. Именно секуляризация общественного сознания в век Просвещения создала предпосылки для формирования общегерманской светской культуры, не зависящей от конфессиональных различий. Передовые умы Германии, задумываясь над судьбами своей страны, видели, что путь к ее благоденствию лежит через устранение феодальных порядков и объединение страны. В творчестве немецких просветителей XVIII в. доминировала идея национального единства.

Философы Германии в отличие от просветителей Франции осторожно обращались с верой в бога. Церковь стремилась не выпускать из своих уз духовную жизнь страны. В этом она находила поддержку со стороны государства. Борьба за Просвещение, за редким исключением, проходила под лозунгами веротерпимости, создания «улучшенной» религии.

Наиболее яркими представителями раннего Немецкого Просвещения были Кристиан Томазий (1655–1728) и Кристиан Вольф (1679–1754). Не посягая на саму религию, они выступали за четкое разделение сфер веры и разума, философии и теологии, государства и церкви. К. Томазий, призывая к очищению религии от суеверий, боролся за прекращение «охоты на ведьм», которая в XVIII в. все еще имела место в Германии.

Итог исканиям эпохи Просвещения подвел основоположник классической немецкой философии Иммануил Кант (1724–1804), сформулировавший собственную концепцию. Просвещение, по его мнению, это освобождение индивида, но лишь в моральном и интеллектуальном смысле этого слова, а отнюдь не в политическом. Особенно значителен вклад И. Канта в разработку теории правового государства. Он считал, что «правление отеческое, при котором подданные, как несовершеннолетние, не в состоянии различить, что для них действительно полезно или вредно… такое правление есть величайший деспотизм».

Многое из того, что предлагали мыслители Просвещения, было реализовано уже при их жизни. В XVIII в. правительства практически всех ведущих европейских держав проводили реформы по рационализации способов управления государством и экономикой, по развитию системы образования, а в ряде стран также по ограничению влияния церкви на светскую жизнь и ослаблению сеньориальной зависимости крестьян. Такая реформаторская политика европейских государей века Просвещения получила название «просвещенный абсолютизм».

Нередко попытки проведения таких реформ сталкивались с упорным сопротивлением традиционных институтов. Наиболее яркий пример подобной оппозиции – противодействие французских парламентов попыткам министров Людовика XV и Людовика XVI добиться более равномерного распределения фискального бремени путем ликвидации налоговых привилегий.

В ситуации сопротивления приверженцы реформ порой начинали завидовать восточным монархам, обладавшим практически неограниченной властью по отношению к своим подданным, в отличие от европейских государей, чьи прерогативы были существенно ограничены. Так возникла концепция «просвещенного деспотизма», обоснованная в трудах некоторых философов. Согласно этой концепции, «просвещенный монарх» должен иметь максимально широкие полномочия для быстрого и беспрепятственного осуществления необходимых преобразований. На практике попытки применения деспотических методов не увенчались успехом.

5.4. Особенности искусства XVIII столетия

Для XVIII в., в особенности для его второй половины, невозможно установить наличие некоего общего стиля эпохи в целом, охватывающего собой все виды пространственных искусств. В этот период в европейской культуре в более открытых формах проявляется борьба идейно-художественных направлений, одновременно продолжается процесс формирования национальных школ. Все большую роль в искусстве начинает играть непосредственное реалистическое отображение жизни, в живописи и скульптуре нарастают черты станковости. Все эти моменты подтачивают ту старую систему синтетической связи искусств, основанную на стилевом единстве художественного языка и приемов, которая была присуща предшествующим этапам в истории искусства.

При всем многообразии направлений и стилей архитектуры и изобразительного искусства XVIII в. общим для них было влияние в той или иной форме идей Просвещения. Возросла роль общественного мнения, которое все более становилось главным судьей произведений искусства. Формировался художественный рынок, в результате чего резко уменьшилась зависимость художников от частных заказчиков. Развивалась художественная критика, задача которой заключалась в оценке произведений искусства с точки зрения всего образованного общества.

XVIII в. принес в художественную жизнь Европы новую расстановку сил. Италия, которая до XVII в. занимала ведущее место, постепенно начинает его терять. Итальянские государства не могли обеспечить художников и архитекторов крупными заказами, поэтому они вынуждены были искать их за границей. Только Венеция, сохранившая республиканскую независимость, в XVIII в. достигла своего расцвета. Этот небольшой город был центром книгопечатания, знаменитого на весь мир стеклоделия, музыкальной и театральной жизни Европы. В Венеции работало семь театров – столько, сколько в Париже и Лондоне, вместе взятых. На Венецианский карнавал съезжались люди со всей Европы. В этом городе творил Карло Гольдони (1707–179), создавший 267 драматических произведений, а его лучшая комедия «Трактирщица» разнесла славу о нем по всему миру. Современником К. Гольдони был Карло Гоцци (1720–1806), писавший сказки (фьябы) с использованием фольклора и некоторых черт комедии дель арте (комедия масок): «Любовь к трем апельсинам», «Король-Олень», «Принцесса Турандот» и др.

Венеция славилась также своими празднествами, регатами, а главное, маскарадами, длившимися практически круглый год. Эта театрализация жизни, проникновение театра в реальную жизнь и как бы смешение театра и подлинной жизни наложили отпечаток и на все изобразительное искусство Венеции XVIII в., главными чертами которого были живописность и декоративность.

Спрос на декоративные росписи дворцов венецианской знати и картины – алтарные образа для церквей вызвал необычайное развитие монументально-декоративной живописи в Венеции XVIII в., продолжающей традиции барочного искусства предыдущего столетия. На рубеже XVII–XVIII вв. рождается полное патетики барокко искусство Себастьяна Риччи (1659–1734) («Мадонна с младенцем и святыми» для церкви Сан-Джорджо-Маджоре) и Джованни Баттиста Пьяцетты (1683–1754) («Св. Иаков, ведомый на казнь» венецианской церкви Санти-Джованни-э-Паоло).

Последним представителем барокко в европейском искусстве был Джованни Баттиста Тьеполо (1696–1770). Декоративные циклы, алтарные образа, станковые произведения Дж. Б. Тьеполо это изображения на христианские и мифологические сюжеты, пиры, триумфы, коронации, празднества («Триумф Сципиона», «Пир Клеопатры», «Встреча Антония и Клеопатры»). Он автор гигантских росписей, как церковных, так и светских, в которых архитектура, природа, люди, звери сливаются в одно декоративное целое. Вершиной монументально-декоративного искусства XVIII в. стали его фрески в росписях венецианского палаццо Лабиа и епископской резиденции в Вюрцбурге.

Венеция дала миру прекрасных мастеров ведуты городского архитектурного пейзажа: Антонио Каналетто (1697–1768), прославленного торжественными картинами жизни Венеции на фоне ее сказочной театральной архитектуры («Прием французского посольства в Венеции»); Франческо Гварди (1712–1793), находившего вдохновение в простых мотивах повседневной жизни города, его залитых солнцем двориках, каналах, многолюдных набережных («Венецианский дворик»).

С началом XVIII в. Франция на долгие десятилетия превращается в центр художественной жизни Западной Европы, в законодательницу всех художественных нововведений, она становится во главе всей духовной жизни Европы. Многое меняется и в искусстве. Король перестает быть единственным заказчиком произведений искусства, а двор единственным коллекционером, появляются частные коллекции, салоны.

В первой половине XVIII в., когда активно происходил процесс вытеснения религиозной культуры светской, ведущим направлением во Франции стало рококо, вытеснившее барокко и ставшее его продолжением. Рококо это легкий, игривый стиль, создающий атмосферу праздности, беззаботности, непринужденного веселья, непритязательного развлечения, характерную для образа жизни французской аристократии. Это был первый стиль «малых форм», ориентированный не на государство, либо религиозную сверхидею, а на человека, его масштаб, потребности, внутренний мир и внешние удобства.

Искусство рококо построено на ассиметрии, создающей ощущение беспокойства игривое, насмешливое, вычурное, дразнящее чувство. Неслучайно термин «рококо» произошел от французского «rocaille» буквально «раковина». Название передает главную черту этого стиля – выбор сложной изысканной формы и причудливости линий, напоминающих силуэт морской раковины. При этом трактовка раковины многообразна: то она распускается, словно волнистый веер или павлиний хвост, то распадается на отдельные волнообразные, причудливо изгибающиеся желобки, то предстает как неправильной формы картуш.

Живопись рококо отличают: изящество, легкие и светлые краски, светские, преимущественно любовные, эротические и мифические сюжеты, экзотика.

Ярким представителем французского рококо был Франсуа Буше (1703–1770) («Триумф Венеры» или «Туалет Венеры», «Венера с Амуром», «Купание Дианы»). «Первый художник короля», как он официально именовался, директор Академии, Ф. Буше был истинным сыном своего века, все умевшим делать сам: панно для отелей, картины для богатых домов и дворцов, картоны для мануфактуры гобеленов, театральные декорации, книжные иллюстрации, рисунки вееров, обоев, каминных часов, карет, эскизы костюмов и т. д.

Отчасти близок к рококо Антуан Ватто (1684–1721), у которого учился Ф. Буше. Главным для живописца был мир человеческих чувств («Общество в парке»), не подвластный разуму и не укладывавшийся ни в жесткие правила классицизма, ни в эстетику рококо. Глубокие размышления о сущности подлинно высокого искусства отразились в его полотнах.

Скульптура рококо менее значительна и своеобразна, чем живопись. Большое распространение получили портретные бюсты и маленькие скульптурные группы, терракотовые, мраморные и бисквитные статуэтки, рельефы с изображением купальщиц, нимф, амуров, сатиров и пр. Крупнейшие скульпторы рококо, чьи произведения украшали парки, беседки, салоны, купальни: Жан-Батист Лемуан (1704–1778), Жан-Батист Пигаль (1714–1785), Клодион – псевдоним Клода Мишеля (1738–1814).

Для архитектуры рококо характерно то, что главное внимание зодчего сосредотачивалось на интерьере. Планы зданий рококо большей частью были асимметричны и строились часто на круглых, овальных и восьмиугольных комнатах. Стены окрашивались в светлые, воздушные тона и украшались живописными панно, декоративными тканями, резными панелями, лепниной, зеркалами в вычурных золоченых рамах. Зеркала часто устанавливались друг против друга, чтобы в них множилось, дробилось, делалось фантастичным отражение. Хрустальные люстры, изящная, удобная, хотя и вычурная мебель с инкрустацией. Входят в моду стилизация под Восток: Китай («шинуазери»), Японию («жапонез»), Турцию («туркери»). Крупнейшие французские зодчие рококо: Робер Декотт (1656–1735), Жерман Боффран (1667–1754), Жиль-Мари Оппенор (1672–1742), Жюст-Орейль Мейссонье (ок. 1693–1750).

В Германии тоже наблюдался расцвет рокайльного искусства, который затронул архитектуру. Например, дворец Сан-Суси, Райнсбергский дворец, городской дворец в Потсдаме Георга Венцеслауса фон Кнобельсдорфа (1699–1753). На немецких землях сформировались такие уникальные явления, как летняя увеселительная резиденция (Замок Хельбрунн) и церковная архитектура рококо (базилика Фирценхайлиген Иоганна Бальтазара Неймана (1687–1753)).

Что касается Англии XVIII в., то здесь в условиях экономического и политического господства крупных землевладельцев, приспособившихся к новому строю, и верхушки торгово-промышленной буржуазии осуществлялся промышленный переворот. У некоторых мастеров изобразительного искусства уже зарождались характерные черты реализма развитого буржуазного общества с его прямым анализом конкретных социальных условий жизни, с великолепным чувством социальной характеристики, типов и ситуаций, а также со свойственными ему чертами описательности и прозаизма.

Расцвет национальной школы живописи в Англии начинается с живописца, графика, теоретика искусства Уильяма Хогарта (1697–1764). Им написаны целые серии картин: «Карьера проститутки», «Карьера Мота», «Модный брак». Свои произведения, объединенные в повествовательные циклы, У. Хогарт строил как драматург, он разыгрывал действие как искусный режиссер. Каждая из его картин в сериях самостоятельна и изображает узловой момент всей истории, но несколько деталей связывают его с предыдущими событиями и последующими. Так, гусь в корзинке Мэри говорит о том, что она приехала из деревни, а сводня и господин у трактира – о ее будущей судьбе. Картины У. Хогарта, достоверные и по сюжету, и в деталях быта, звучали морализаторски-назидательно, как воскресная проповедь. Считается, что до У. Хогарта в Англии не было великой живописи, и что У. Хогарт стал ее первым представителем, создавшим новым пластическим языком, как в живописи, так и в графике, острые социальные сатиры.

Лучшие достижения английской живописи XVIII в. лежат в области портретного жанра: Джошуа Рейнолдс (1723–1792) («Адмирал лорд Дж. Хитфилд», «Лоренс Стерн», «Дэвид Гаррик», «Сара Сиддонс в образе музы трагедии», «Нелли О'Брайен»), Томас Гейнсборо (1727–1888) (портрет Сары Сиддонс, «Мистер Эндрюс с женой», «Миссис Грэхем»), Джордж Ромни (1734–1802) («Дочь пастора», «Миссис Грир»).

Другим важнейшим стилем в европейском искусстве XVIII в. стал так называемый неоклассицизм, тесно связанный с идеями просветителей, которые видели в Античности идеалы свободного развития личности и общества. Искусство эпохи Просвещения использовало старые стилистические формы классицизма, отражая при их помощи уже совершенно иное содержание. Новый всплеск интереса к античной культуре был вызван осмыслением первых археологических раскопок в античных городах Геркулануме, Стабии и Помпеях, завершившимся знаменитым трудом немецкого искусствоведа Иоганна Иоахима Винкельмана (1717–1768) «История искусства древности».

Самым ярким представителем неоклассицизма в живописи был Жак-Луи Давид (1748–1825), воспевавший в своем творчестве античные примеры суровой гражданской доблести и бескорыстного служения общему делу («Смерть Марата», «Клятва Горациев», «Смерть Сократа» и др.).

В архитектуре появились новые типы изысканного особняка, парадного общественного здания, открытой городской площади: площадь Согласия, Малый Трианон, здание Оперы Анж-Жака Габриэля (1698–1782); Пантеон, Большой театр Жак-Жермена Суффло (1713–1780) в Лионе. Под влиянием французского классицизма развивается немецкая архитектура, для которой характерна суровая монументальность построек: Новая караульня, Королевский драматический театр, Старый музей Карла Фридриха Шинкеля (1781–1841); Бранденбургские ворота в Берлине Карла Готтхарда Лангганса (1732–1808); Новый Эрмитаж в Санкт-Петербурге Лео фон Кленце (1784–1864).

Утверждение просветительских идей шло от имени третьего сословия, вышедшего на арену истории и заявившего о себе и в искусстве. Обозначившийся в 60–70-х гг. XVIII в. интерес к голландскому реализму был вызван несомненным влиянием буржуазии. В русле новых эстетических идей в искусстве развивается творчество Жан-Батиста-Симона Шардена (1699–1779), художника, создавшего, в сущности, новую живописную систему. Выражая вкусы буржуазии, он начинает изображать размеренность, порядок, уют буржуазного быта («Молитва перед обедом», «Прачка», «Женщина, моющая кастрюли»).

Важным шагом в искусстве XVIII в. было появление течений, не имевших собственной стилистической формы и не испытывавших потребности в ее выработке. Таким культурологическим течением последней трети XVIII в. был, прежде всего, сентиментализм (от франц. sentiment – чувство), получивший свое название по роману английского писателя Лоренса Стерна (1713–1768) «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии мистера Йорика». Философские истоки сентиментализма восходят к сенсуализму, выдвинувшему идею «естественного», «чувствительного» (познающего мир чувствами) человека. Сентиментализм отразил в полной мере просветительские представления об изначальной чистоте и доброте человеческой натуры, утрачиваемых вместе с отдалением общества от природы. Достижение счастья как главной цели человеческого существования возможно при двух условиях: развитие естественных начал человека («воспитание чувств») и пребывание в естественной среде (природе).

Образцом всего доброго и прекрасного для просветителей была природа. Зримым воплощением «лучших миров» были сады и парки. Парк эпохи Просвещения создавался для возвышенной и благородной цели – как совершенная среда для совершенного человека. В композицию парков и садов включались библиотеки, картинные галереи, музеи, театры, храмы, посвященные не только богам, но и человеческим чувствам – любви, дружбе, меланхолии.

Сентименталистов, в отличие от классицистов, не интересовало историческое, героическое прошлое, они вдохновлялись повседневными впечатлениями. Место страстей, пороков и добродетелей заняли знакомые всем человеческие чувства. Герой сентименталистской литературы – обычный человек, преимущественно это выходец из третьего сословия, порой низкого положения (служанка) и даже изгой (разбойник), по богатству своего внутреннего мира и чистоте чувств не уступающий, а нередко и превосходящий представителей высшего сословия. Отрицание навязанных цивилизацией сословных и иных различий составляет демократический пафос сентиментализма.

Обращение к внутреннему миру человека позволило сентименталистам показать его неисчерпаемость и противоречивость. Они отказались от абсолютизации какой-либо одной черты характера и однозначности моральной трактовки персонажа, свойственных классицизму. Сентименталистский герой может совершать как дурные, так и добрые поступки, испытывать как благородные, так и низкие чувства. Порой его действия и влечения не поддаются односложной оценке. Поскольку в человеке от природы заложено доброе начало и зло есть плод цивилизации, никто не может стать законченным злодеем – у него всегда есть шанс вернуться к своему естеству.

Развитие сентиментализма в театре связано с кризисом эстетики классицизма. На смену умозрительным построениям классицистской драматургии приходит стремление приблизить театр к реальной действительности. Это отражается практически во всех компонентах театрального действа: в тематике пьес (частная жизнь, семейно-психологические сюжеты); в языке (прозаический, приближенный к разговорной интонации); в социальной принадлежности персонажей (представители третьего сословия); в определении мест действия (природные и сельские виды).

Ранний жанр сентиментализма – «слёзная комедия» – появился в Англии в творчестве драматургов Колли Сиббера (1671–1757) («Последняя уловка любви», «Беззаботный супруг»), Джозефа Аддисона (1672–1719) («Безбожник», «Барабанщик») и Ричарда Стила (1672–1729) («Любовник-лжец», «Похороны, или Модная печаль»). Это были нравоучительные произведения, где комическое начало последовательно сменяется сентиментально-патетическими сценами, моральными сентенциями. Нравственный заряд «слезной комедии» основывается не на осмеянии пороков, а на воспевании добродетели, побуждающей к исправлению недостатков, как отдельных героев, так и общества в целом. Наиболее яркими представителями французской «слезной комедии» были Филипп Детуш (1680–1754) («Женатый философ», «Гордец», «Расточитель»), Пьер-Клод Нивель де Лашоссе (1692–1754) («Меланида», «Школа матерей», «Гувернантка»), Пьер Карле де Мариво (1688–1763) («Игра любви и случая», «Торжество любви», «Наследство») и др.

Во второй половине XVIII в. «слезная комедия», оставаясь в рамках сентиментализма, постепенно вытесняется жанром мещанской драмы. Здесь элементы комедии окончательно исчезают, основой сюжетов становятся трагические ситуации повседневной жизни третьего сословия. Однако проблематика остается той же, что и в «слезной комедии»: торжество добродетели, превозмогающей все испытания и невзгоды. Мещанская драма развивается в творчестве многих европейских драматургов: французов Дени Дидро (1713–1784) («Побочный сын, или Испытание добродетели») и Мишель-Жана Седена (1719–1797) («Философ, сам того не зная»); англичан Джорджа Лилло (1693–1739) («Лондонский купец, или История Джорджа Барнуэлла») и Эдуарда Мура (1712–1757) («Игрок»); немца Готхольда Лессинга (1729–1781) («Мисс Сара Сампсон», «Эмилия Галотти»).

Писать о людях в обыденных обстоятельствах значило писать одновременно о жизни, сформировавшей этих людей. И писать нелицеприятно – ведь драматурги Просвещения исходили из больших общественных и человеческих идеалов и решительно не воспринимали всего, что им противоречило. В трагедии они негодовали, в комедии издевались. Крупнейшим английским драматургом XVIII в. был Ричард Бринсли Шеридан (1751–1816). Его сатирические комедии нравов «Соперники», «Поездка в Скарборо» и «Школа злословия» направлены против безнравственности «высшего» света, пуританского лицемерия буржуа.

Самым высоким, достигшим абсолютной зрелости воплощением комедии нравов была «Женитьба Фигаро» великого французского драматурга Пьера Бомарше (1732–1799). Фигаро оказался олицетворением общенародной оппозиции старому режиму – той самой оппозиции, которая привела к революции. И недаром два человека так ненавидели эту пьесу: Людовик XVI, живший в страхе перед революцией, и Наполеон Бонапарт, построивший свою империю на развалинах революционных порядков.

Страной, где «серьезный жанр», как называли комедию нравов в XVIII в., достиг наибольших успехов, была Германия. Хотя театр Просвещения появился в Германии лишь в середине 50-х гг. XVIII в., на сорок-пятьдесят лет позже, чем в Англии и Франции, но, восприняв опыт предшественников, он дает замечательные плоды. Представителями Просвещения в Германии были Г.Э. Лессинг, И.Ф. Гете, Ф. Шиллер.

Готхольд Эфраим Лессинг (1729–1781) – основоположник немецкой классической литературы, драматург и критик, изложивший свои суждения по эстетике и теории драмы в знаменитом сборнике статей «Гамбургская драматургия». Драматург отстаивал идею демократизации героя, правдивость, естественность героев на сцене.

Иоганн Вольфганг Гёте (1749–1832) – «универсальный гений», ученый, теоретик и знаток искусства, романист, великий поэт и замечательный драматург. Одно из лучших театральных произведений И.В. Гете – пьеса «Эгмонт», в которой автор дает художественную трактовку событиям, предшествовавшим Нидерландской революции.

Для Германии XVIII в. воспитание свободолюбивой человеческой личности становилось революционной задачей. Этой задаче и посвятил себя Фридрих Шиллер (1759–1805) – крупный ученый, историк, великий поэт и драматург. Из горячего протеста против угнетения, стремления к свободе родилась его пьеса «Разбойники».

Литература XVIII в. под влиянием идей Просвещения сближается с философией и считает своей главной задачей воспитание, что проявляется и в содержании, и в стилистике произведений этой эпохи. Практически все мыслители французского Просвещения использовали для популяризации своих идей художественные сочинения: Ш.-Л. Монтескьё («Персидские письма»), Вольтер («Кандид, или Оптимизм»), Д. Дидро («Племянник Рамо»), Ж.-Ж. Руссо («Новая Элоиза»). Для многих писателей, поэтов и драматургов была характерна активная общественная позиция. Так, английский драматург Р.Б. Шеридан был широко известен своими радикальными выступлениями в палате общин за парламентскую реформу и всеобщее избирательное право, за признание Французской республики и невмешательство в ее дела.

Основной литературный жанр эпохи Просвещения – роман, успех которого, особенно значительный в Англии, был подготовлен успехом просветительской публицистики. Писатели-просветители прекрасно сознавали, насколько несовершенно современное им общество и порочен человек, но тем не менее надеялись, что подобно Робинзону из первой части романа Даниэля Дефо (1660–1731) человечество, полагаясь на свой разум и трудолюбие, взойдет на вершины цивилизации. Но, быть может, и эта надежда иллюзорна, о чем так недвусмысленно свидетельствует Джонатан Свифт (1667–1754) в романе-аллегории «Путешествие Гулливера», когда отправляет своего героя на остров разумных лошадей.

Развертывая в своих книгах положительную программу, просветители широко представили и то, как живет человек, обманывая и обманываясь. В романе Генри Филдинга (1707–1754) «История Тома Джонса, найденыша» использовано параллельное построение сюжета, напоминающее сказочный: о добром и злом братьях, каждому из которых, в конце концов, воздается по заслугам.

Широкий диапазон просветительской мысли представлен в творчестве английского поэта и сатирика Александра Попа (1688–1744). Его философско-дидактическая поэма «Очерк о человеке» стала для Европы учебником новой философии. Выход в свет ее первого русского издания в 1757 г. стал фактически началом Русского Просвещения.

Что касается музыкального искусства, то в первые десятилетия XVIII в. проявились признаки кризиса в опере. Оказалось, что крупные драматические формы и лирическая драма не соответствовали потребностям публики, социальный состав которой сильно изменился. Композиторы реагировали на признаки кризиса по-разному: кто-то ограничивался попыткой подновить оперу-сериа и лирическую трагедию, а кто-то стремился заметно реформировать драматические формы, в результате чего появились новые разновидности оперы. В Неаполе зародилась опера-буфф (от итал. opera buffa – «шуточная опера»), основанная на бытовых сюжетах, главными героями которой вместо идеализированных персонажей выступали обыкновенные люди. Короткие представления комического характера (интермедии), вставляемые между актами драматического спектакля, были отличительной чертой опера-буфф. Шедеврами этого жанра являются оперы: «Служанка-госпожа» Джованни Баттиста Перголези (1710–1736), «Мельничиха» Джованни Паизиелло (1741–1816), «Тайный брак» Доминико Чимарозы (1749–1801).

Во Франции зародился жанр опера-комик (от франц. opera comique – комическая опера). В отличие от итальянской оперы-буфф, в опера-комик утвердилось чередование музыкальных партий с разговорными диалогами. Опера-комик ведет свое происхождение от народных представлений, так же как зингшпиль – немецкая и австрийская разновидность комической оперы. Ее сюжеты были более легкими, даже приключенческими, всегда с использованием комических сцен, например «Менялы» Антуана Доверня (1713–1797), «Два охотника и молочница» Эджидио Дуни (1708–1775).

Во второй половине XVIII в. серьезные оперные жанры реформировал великий немецкий композитор Кристоф Виллибальд Глюк (1714–1787). В соответствии с тремя великими принципами своего творчества (простота, правда, естественность), он убрал из оперы все лишнее: украшения, пышные эффекты. Строгость, соразмерность формы, благородная простота без вычур, чувство художественной меры в сочинениях К.В. Глюка напоминают гармоничность форм античной скульптуры (оперы «Ифигения в Авлиде», «Орфей и Эвридика», «Альцеста», «Непредвиденная встреча», «Армида», «Эхо и Нарцисс»).

В этот период происходило интенсивное развитие инструментальной музыки. Композиторы многих европейских государств постепенно создавали новые жанры циклических инструментальных произведений, такие как классическая симфония, фуга, соната, классический струнный квартет. Создание таких музыкальных форм раскрыло способность музыки передавать сам процесс становления переживаний человека, воплощать и конфликты жизни, и трагическую скорбь, и гармоническую ясность, и бурные порывы борьбы за счастье, глубокие раздумья одинокой человеческой души и единство чувствований и стремлений большого коллектива.

Огромное влияние на музыкальное искусство Европы оказала венская классическая школа и ее виднейшие мастера. Франц Йозеф Гайдн (1732–1809), который оригинально соединил вокальные и инструментальные традиции австрийского и немецкого позднего барокко с неаполитанской оперой, – синтез, ставший основой для появления современных симфонии и квартета. Ф.Й. Гайдн признан великим представителем музыкального классицизма. Прежде всего, он прославился квартетами и симфониями, а также сочинил большое количество камерных произведений, концертов для солистов и оркестра, увертюр и дивертисментов. Из вокального наследия наиболее известны последние мессы, в которых осуществлен беспрецедентный синтез вокальных форм старой традиции контрапункта и новых музыкальных достижений.

Вольфганг Амадей Моцарт (1756–1791) – идеальная фигура классицизма, благодаря которому получил развитие венский классический стиль, отличавшийся более сложными композициями и большей выразительностью, чем все предыдущие стили. В его творчестве все произведения являются безусловными шедеврами: симфонии Ми бемоль мажор № 39, Соль минор № 40, До мажор № 41; инструментальные концерты, мессы, «Реквием» и, конечно, оперы «Похищение из сераля», «Свадьба Фигаро», «Дон Жуан», «Милосердие Тита», «Так поступают все женщины», «Волшебная флейта».

Людвиг Ван Бетховен (1770–1827) – великий немецкий композитор, обогативший сокровищницу мирового музыкального искусства вдохновенными образами героической драматической борьбы (Третья симфония, соната «Аппассионата», «Крейцерова соната» и др.), глубоких философских раздумий («Торжественная месса», Девятая симфония) и проникновенного созерцания красоты природы (Четвертая, Шестая и Восьмая симфонии, соната «Аврора» и др.).

Венские классики переосмыслили и заставили зазвучать по-новому все музыкальные жанры и формы. Их музыка представляла собой высочайшее достижение эры классицизма по совершенству мелодий и форм.

Таким образом, неравномерность и исторические особенности развития европейских государств в Новое время проявились в предпочтении соответствующих стилей и жанров в их художественной культуре. Во многих странах Западной Европы появляются собственные художественные школы, обладающие особым национальным колоритом.

Культурное наследие XVIII в. поражает необычайным разнообразием, богатством жанров и стилей, глубиной постижения человеческих страстей, величайшим оптимизмом и верой в человека и его разум. По мнению некоторых исследователей, итог Просвещению подводит И.В. Гете в трагедии «Фауст», оценивая новый исторический тип человека, напряженно ищущего Истину на основе Разума, верящего в свою созидательную деятельность, но при этом жестоко ошибающегося и пока что беспомощного перед им же самим вызванными к жизни могучими силами. Век Просвещения – век великих открытий и великих заблуждений. Не случайно конец этой эпохи приходится на начало Французской революции. Она похоронила веру просветителей в «золотой век» ненасильственного прогресса, усилила позиции критиков его целей и идеалов.

Вопросы для самоконтроля

1. Что такое рационализм?

2. Как Вы можете объяснить фразу: «Научная революция Нового времени базировалась на принципиально новой оценке возможностей человеческого разума и источников познания»?

3. Назовите ведущий стиль европейского искусства XVII в.

4. Каковы особенности рококо как стиля искусства?

5. Что означает термин «шинуазери»?

6. Назовите стиль европейского искусства Нового времени, которому характерна пропорциональность, гармония, симметрия, обращение к античной эстетике.

7. Охарактеризуйте философско-этические особенности эпохи Просвещения.

Список рекомендуемой литературы

1. Базен, Ж. Барокко и рококо / Ж. Базен. – М.: Слово. – 2001. – 286 с.

2. Боффи, Г. Большая энциклопедия музыки / Г. Боффи. – М.: Изд-во АСТ, 2012. – 413 с.

3. Вебер, М. Протестантская этика и дух капитализма / М. Вебер. – М.: Прогресс, 1990. – 808 с.

4. История Нового времени: 1600–1799 гг. / под ред. А.В. Чудинова, П.Ю. Уварова, А.С. Медякова [и др.]. – М.: Издательский центр «Академия», 2009. – 384 с.

5. Колесов, М.С. Лекции по истории художественной культуры / М.С. Колесов. – М.: ИНФРА-М, 2015. – 292 с.

6. Кравченко, А.И. Культурология: Хрестоматия для высшей школы / А.И. Кравченко. – М.: Академический Проект, 2000. – 637 с.

7. Культурология / В.М. Дианова [и др.]; под ред. Ю.Н. Солонина, М.С. Кагана; С.-Петерб. гос. ун-т. – М.: Юрайт, 2013. – 566 с.

8. Ливанова, Т. История западноевропейской музыки до 1789 года. Т. 2. XVIII век / Т. Ливанова. – М.: Музыка, 1982. – 622 с.

9. Общественно-политическая мысль европейского Просвещения / под ред. Н.М. Мещеряковой. – М.: Книжный дом «Университет», 2002. – 384 с.

10. Суховерхов, В.В. Преобразования «Просвещенного абсолютизма» в Испании XVIII в. / В.В. Суховерхов // Вопросы истории. – 2010. – № 9. – С. 23–36.

Глава 6. Западноевропейская культура в новейшее время

6.1. Европейская культура XIX в.: ключевые направления и процессы общественно-политической, научной и религиозной жизни

6.2. Основные художественные стили XIX в.

6.3. Массовая культура как порождение XX в.

6.1. Европейская культура XIX в.: ключевые направления и процессы общественно-политической, научной и религиозной жизни

В XIX в. в Европе продолжается модернизационный процесс, т. е. переход от традиционного общества к индустриальному. Это достаточно длительный и сложный процесс, который охватывает все сферы жизни общества. Для индустриального этапа общественного развития характерны: динамично развивающаяся экономика, основой которой становятся технически развитая промышленность; высокий уровень урбанизации и общей грамотности населения; наличие демократических прав и свобод, широкого местного самоуправления и органов представительной демократии.

XIX в. стал для Западной Европы эпохой торжества промышленной революции, которая одерживала одну победу за другой в большинстве стран. В результате открытий и технических изобретений появились колоссальные возможности для дальнейшей механизации производства. Например, в 1784 г. Дж. Уатт создает универсальный паровой двигатель, способный приводить в движение машины любого типа. В 1794 г. английский механик Г. Модсли изобрел подвижный суппорт (резцедержатель) для токарного станка. Затем суппорт был приспособлен к станкам других типов. Он также выполнял операции, ранее совершавшиеся человеческой рукой. Благодаря суппорту токарные, фрезерные, шлифовальные, сверлильные и другие станки превратились в рабочие машины. Строительство паровых машин и станков привело к возникновению машиностроительной отрасли.

Радикальные изменения в ритм жизни европейского человека внесло создание парового транспорта: наземного (паровоз Дж. Стефенсона – 1814 г.), речного (пароход Р. Фултона – 1807 г.), морского (1819), а также изобретение в середине XIX в. электромагнитного телеграфа и скоропечатных полиграфических машин. Современники называли XIX в. «веком пара и железа»: паровые установки применялись во всех отраслях промышленности и сельского хозяйства. Таким образом, завершился переход от мануфактуры – крупного предприятия, основанного на ручном труде, – к машинной индустрии.

XIX столетие отмечено и прогрессом строительной техники, связанным с перестройкой городов в соответствии с потребностями промышленности, транспорта, ростом населения. Многие города подверглись перепланировке: сохранившиеся от средневековья узкие запутанные проезды заменялись на геометрически строгую сеть улиц и проспектов. Стал применяться портландский цемент, затем распространение получили цельнометаллические конструкции. В середине XIX в. появился новый тип сооружений из металла и стекла («Кристаллпалас» в Лондоне – 1851 г.).

К концу XIX в. развитие техники сделало жизнь людей в новой европейской цивилизации отличной от жизни при всех прежних исторических эпохах. Человек все больше исключается из природных условий и помещается в искусственные (яркое освещение улиц, комфортабельные дома, паровоз, пароход, телеграф), изменяющие восприятие пространства и времени.

XIX в. ознаменовался революционными изменениями в социальном мире. Выделялись группы владельцев больших промышленных, сельскохозяйственных или торговых предприятий, земли или ресурсов – крупная буржуазия – и владельцы капиталов и ценных бумаг – банкиры, финансисты, рантье. Продолжала существовать традиционно большая группа ремесленников, фермеров, являющихся мелкими собственниками. Появилось множество людей, лишенных собственности и выступающих как наемные работники, среди которых не только пролетариат, но и инженеры, техники. Сословный строй практически прекратил свое существование. Ему на смену пришла общественная система, основанная на принципах юридического равенства людей, единого внесословного гражданства, закрепленных законом прав и свобод человека. Такие изменения необходимы были для успешного развития капиталистических отношений, требующих от человека служения не своему сеньору, а делу, бизнесу. Развитие бизнеса возможно в том случае, если в деловые отношения вступают юридически свободные индивиды, обладающие определенными правами и обязанностями. В результате аристократия постепенно оттеснялась от власти под напором буржуазии, набирал силу пролетариат.

Усиливающиеся различия между социальными группами усложняли систему социальных связей, вызывали социальную напряженность и классовую борьбу. Для поддержания единства общества, регулирования общественных отношений требовались новые государственные структуры, которые также формировались в XIX в.

Менялся облик человека, его система ценностей и прежде всего представления о своем месте и роли в жизни. Если человек в традиционном обществе был уверен в стабильности окружающего мира, природа и общество воспринимались им как нечто неизменное, существующее согласно изначально данным Божественным законам, то теперь ситуация меняется.

Благодаря трудам Н. Коперника, Г. Галилея, Ф. Бэкона, Р. Декарта, И. Ньютона, И. Кеплера, сформировалась новая картина мира, которая становится научной системой, изучающей процессы происхождения и развития предметов явлений, организмов и их связей.

Научные открытия и гипотезы XIX в. свидетельствовали о глубине и сложности мироустройства. Значительные успехи были достигнуты в таких науках, как физика и химия: открытие закона сохранения энергии Д. Джоулем и Р. Майером, исследования Дж. Максвелла, Г. Ома, М. Фарадея в области электричества, создание теории электромагнитного поля, теории относительности А. Эйнштейна, теории радиоактивности М П. Кюри и А. Беккереля, углублены и расширены основы теории атомного строения (Н. Бор и Э. Резерфорд), Д. Менделеевым разработана периодическая система химических элементов.

Достижения биологических наук дали мощный толчок развитию медицины. Г. Мендель и Т. Морган заложили основы генетики, Л. Пастер и Р. Кох – основы бактериологии. Были разработаны вакцины против болезней, ранее считавшихся неизлечимыми (Э. Дженнер – против оспы, Л. Пастер – против бешенства). Д. Листер ввел в хирургическую практику антисептику, а Д. Симпсон – обезболивающие средства. Крупнейшим достижением явилось открытие в 1895 г. немецким ученым В. Рентгеном «лучей икс», благодаря которым достигаются значительные успехи в области диагностики и хирургии. Результатом этих и многих других изобретений стало резкое сокращение смертности, прекращение глобальных эпидемий, увеличение средней продолжительности жизни европейцев.

Научные открытия XIX в. составили огромный по своим масштабам комплекс знаний, имеющих чрезвычайную глубину и пространство для дальнейших исследований. Это способствовало изменению мировоззрения и изменило многие косные взгляды на природу и ее связь с человеком, породило новый способ мышления.

Начался процесс потери человеком религиозных верований. Мифологическое и религиозной мировосприятие замещается признанием действительности, которая требует учета обстоятельств и преодоление иллюзий. Эволюционная теория Ч. Дарвина говорила о происходящем в природе сложном процессе, представляющем собой взаимодействие трех моментов: борьбы за существование, изменчивости, наследственности. После открытия Ч. Дарвина, объясняющего происхождение человека не от Бога, а от приматов, философская мысль эпохи бросала вызов обществу и доказывала, что Бог сам порожден человеком, его страхом и слабостью.

В становлении буржуазного общества в Европе важную ориентирующую роль играли принципы буржуазной этики, выработанные и упорядоченные в рамках религиозной системы. Этому способствовали и протестантизм, и католицизм. С течением времени сфера религиозной регуляции сокращалась, уступая место светским принципам и нормам. Постепенно буржуазное общество начинало воспринимать религию как символ цивилизованности, условие его стабильности, а веру заменяло соблюдение обрядов. Светское общество отделило церковь от государства, ввело гражданскую регистрацию рождений, браков и пр.

На смену религиозной пришла новая система ценностей: польза, достаток, комфорт, лояльность, безопасность, рассудочность. Все это стало основой буржуазной морали, к которой добавился принцип равенства всех перед законом и вера в технический прогресс. В идеологических установках утверждается имидж преуспевающего человека, воплощающего дух предприимчивости, решимости, стремления к риску, соединенного с точным расчетом, а соединения духа предпринимательства с национальным духом оказывается важным средством сплоченности общества. Утверждение национального единства означало сглаживание внутренних различий, барьеров, границ.

В политическом отношении XIX в. в Европе стал эпохой окончательного формирования и укрепления национальных государств. Нации обрели самостоятельность и самоопределение, несмотря ни на какие жертвы. Идея национального самоопределения, в конечном счете, изменила политический облик Старого Света.

К середине XIX в. в политическом развитии большинства развитых стран Западной Европы произошли серьезные сдвиги. В них формировались политические системы современного типа, включающие наряду с государством политические партии, разнообразные группы интересов и другие новые для того времени институты. Одновременно в этих странах окончательно утвердилась парламентская демократия, а избирательный процесс приобрел регулярный систематический характер. Изменилось отношение людей к государственной власти: она лишается божественной санкции, ее воспринимают рационально, о ней судят по результатам деятельности людей, которым общество вручило бразды правления. В сфере идеологии оформляются и активно привлекают сторонников альтернативные концепции общественного развития: марксизм, анархизм, либерализм, социал-демократия и др.

При этом художественная культура сыграла огромную роль в подготовке общественного сознания к тому, чтобы уважение прав и свобод индивида, его человеческого достоинства стало естественным регулятором поведения каждого человека. Критический взгляд на современность сочетался в искусстве с верой в необходимость торжества справедливости и свободы. Преодолевая односторонность рационализма XVIII в., писатели и художники сумели представить человека как целостную личность, часто усиливая при этом роль индивидуального начала и эмоциональной стороны жизни. Предметом искусства стали окружающий мир и природа, внутренний мир человека, его впечатления и оценки действительности. Принципиально меняется характер взаимодействия человека с окружающей действительностью: появляется созерцательное мироощущение, стремление к чувственному контакту с миром, причем в разных течениях это осуществляется по-разному. Во всем многообразии раскрылись индивидуальные особенности творческой манеры художников.

Художественная культура XIX в. развивалась под воздействием разнообразных политических, экономических, социальных, религиозных, национальных факторов. Особенное значение для ее развития имела Великая французская революция, провозгласившая идеи свободы, равенства, братства. Революция поставила задачу подготовки общества к идее единой человеческой семьи.

Поскольку практика значительно расходилась с провозглашенными революцией идеалами, искусство, развивающееся в этот период, критически осмысливало действительность, поэтому для художественной культуры XIX столетия характерен критицизм. Преобладание критического миросозерцания предопределило невозможность создания большого архитектурного стиля. Искусствоведы считают последними достижениями выдающиеся архитектурные ансамбли неоклассического стиля, созданные на рубеже XVIII–XIX вв. В XIX в. успехи утилитарного градостроительства не содержали в себе прогресса художественного зодчества – царили эклектика и заимствование прежних архитектурных стилей.

Ведущее положение из всех видов художественного творчества занимала литература, которая определяла художественную жизнь этого столетия. Помимо искусства слова, в XIX в. были созданы великолепные образцы музыкальных и сценических творений. В области пластических искусств наивысшие достижения принадлежат живописи. Искусствовед Лионелло Вентури отмечал: «…по своему числу и мастерству гениальные живописцы XIX века могут выдержать сравнение с живописцами любого из предшествовавших веков». В XIX в. окончательно выделилась в самостоятельный вид изобразительного искусства графика, чему способствовало изобретение литографии – гравюры на камне.

Развитие отдельных видов искусства осуществлялось неравномерно по странам. Если по масштабу и уровню развития музыкального искусства первенствовали Италия, Германия и Франция, то по литературному творчеству – Франция, Англия. Наивысшие достижения в живописи достигли Франция и Испания. Из того немногого, что явила архитектура, лучшее достигнуто в Англии, в искусстве скульптуры – во Франции.

Художественная жизнь общества теперь определялась не только церковным диктатом и модой придворных кругов. Изменение социальной структуры повлекло за собой изменение восприятия искусства в обществе: возникают новые социальные слои состоятельных и образованных людей, способных самостоятельно оценивать произведения искусства, ориентируясь только на требование вкуса.

Важнейшим достижением культуры XIX в. является появление искусства фотографии и дизайна. Развитие фотографии привело к пересмотру художественных принципов графики, живописи, скульптуры, соединило художественность и документальность, что не достижимо в других видах искусства. Основу дизайну положила Международная промышленная выставка в Лондоне в 1850 г., оформление которой ознаменовало сближение искусства и техники и положило начало новому виду творчества.

Европа становилась индустриальной цивилизацией, в которой все большее распространение получало новаторство, где художественные стили не последовательно сменяли друг друга, а существовали параллельно, дополняя дуг друга.

6.2. Основные художественные стили XIX в.

Развитие искусства в XIX в. характеризуется переплетением различных стилей – разных вариантов классицизма, романтизма, реализма – в первой половине века, активные поиски новых художественных стилей – во второй половине. Одни стилевые направления сочетались и дополняли друг друга, другие находились в отношениях антагонизма.

Классицизм, зародившийся в XVII в. в художественной культуре Франции и развивавшийся на протяжении XVIII в. как общеевропейский стиль неоклассицизм, продолжает существовать и в первой трети XIX в. Одной из важнейших черт этого стиля по-прежнему оставалось обращение к формам античного искусства, как к эстетическому и этическому эталону.

Интернациональным центром европейского неоклассицизма XVIII – начала XIX вв. становится Рим, где в основном господствовали традиции академизма со свойственным им сочетанием благородства форм и холодной идеализации. Академическая живопись возникла в период развития в Европе академий художеств. Взяв за основу классическое античное наследие, эти академии сформулировали эстетическую концепцию классицизма, постепенно превратив ее в догму, в систему канонов, отклонение от которых не допускалось. Именно в академиях была создана система художественного образования, обязательными элементами которого стали рисунок, анатомия, композиция. Постепенно академии становились оплотом консерватизма в искусстве. Последователи характеризовали этот стиль как рассуждение над формой искусства античного мира и Возрождения. Общепризнанным лидером европейского академизма XIX в. считается Жан-Огюст-Доминик Энгр (1780–1867) («Одалиска и рабыня», «Апофеоз Гомера»), а также итальянский скульптор Антонио Канова (1757–1822) и датчанин Бертель Торвальдсен (1770–1844).

В области музыки классицизм на рубеже XVIII–XIX вв. обрел новые формы, служившие революционным идеалам и рассчитанные на массовую аудиторию. Например, опера «Триумф республики, или Лагерь при Гранпре» Франсуа-Жозефа Госсека (1734–1829) или «Походная песня» Этьенна-Николя Мегюля (1763–1817). Яркие образцы «оперы спасения» – жанра, возникшего в период Французской революции, для которого характерна идея борьбы с тиранией и благополучная развязка – «спасение»: «Лодоиска», «Два дня», «Медея» Луиджи Керубини (1760–1842). Кульминационное выражение эти идеалы нашли в опере «Фиделио» Людвига ван Бетховена (1770–1827).

Завершающим этапом эпохи классицизма является архитектурный стиль ампир, имперский стиль (с фр. empire – империя), получивший широкое распространение в странах Европы и развивавшийся в течение первых 30-ти лет XIX в. Как и классицизм, ампир ориентировался на античность, причем основное внимание переносил на архаическую Грецию и императорский Рим. Этот стиль воплощал величие, воинскую силу, мощь государства. Для построек были характерны парадность и торжественность композиций, наличие различных классических деталей – пилястров, лепных карнизов, высоких колонн, репродукции монументов времен античности.

Ампир довел до логического конца появившееся еще в классицизме стремление к простоте форм и декора. Поэтому появляются большие нерасчлененные плоскости стен, массивные геометрические объемы. При этом в каждой стране ампир получил самобытные черты. В стиле ампир строились не только дворцы Сен-Клу, Тюильри и Фонтенбло Шарля Персье (1764–1838) и Пьер-Франсуа-Леонара Фонтена (1762–1853), но и триумфальные арки, памятные колонны, часто повторяющие древнеримские образцы. Например, Триумфальная арка на площади Этуаль Жан-Франсуа Шальгрена (1739–1811), Вандомская колонна в Париже Жан-Батиста Лепера (1761–1844) и Жака Гондуэна (1737–1818). В конце первой трети XIX в. ведущая роль классицизма почти повсеместно сходит на нет, он вытесняется разнообразными формами эклектизма.

Романтизм. В европейской культуре первой половины XIX в. преобладал романтизм, отразивший разочарование в идеологии Просвещения. Этот стиль был реакцией на результаты Великой Французской революции, не оправдавшей возлагавшихся на нее надежд. Разочарование в революции как способе изменения социального бытия вызвало резкую переориентацию самой общественной психологии, поворот интереса от внешней жизни человека и его деятельности в обществе к проблемам духовной, эмоциональной жизни личности.

Для романтизма характерна неизвестная до того в литературе степень проникновения в глубины человеческой души, противопоставление двух миров: реального и воображаемого. Реальная действительность (буржуазный уклад жизни) рассматривается как бездуховная, негуманная, недостойная человека и противостоящая ему. «Прозе жизни» реального мира противопоставляется мир «поэтической реальности», мир идеала, мечты и надежды. Видя в современной ему действительности мир пороков, романтизм пытается найти выход для человека. Этот выход – одновременно и уход от общества в разных вариантах: за пределы реального пространства (мир природы, экзотические страны, иные регионы) и в иное время (идеализация прошлого); в собственный внутренний мир, мир страстей и переживаний, мир вымысла и грез, и тогда романтический герой становится одинокой загадочной личностью.

Зародившись в Германии, где были заложены основы романтического мировоззрения и романтической эстетики, романтизм стремительно распространяется по всей Европе, охватив все сферы духовной культуры: литературу, музыку, театр, гуманитарные науки, пластические искусства.

Литература. Выдающийся деятель эпохи романтизма Эрнст Теодор Амадей Гофман (1776–1822) прославился своими фантастическими новеллами-сказками, в которых пересекается мир реальности и фантастики. Среди персонажей его сказок были и прошлые обыватели и романтики – художники, поэты, музыканты. Для его произведений характерны драматизм и сарказм, лирика и гротеск: «Эликсир дьявола», «Золотой горшок», «Повелитель блох», «Маленький Цахес», «Записки кота Мурра».

В первой половине XIX в. творил Генрих Гейне (1797–1856) – великий поэт Германии, сочетавший в своем творчестве романтику и иронию. Он говорил о своих чувствах без патетики, просто и естественно. Во многих своих стихах он опирался на народную песню, благодаря развитию мотивов которой достигал необыкновенной естественности, ясности и простоты. После Июльской революции 1830 г. и знакомства с К. Марксом в поэтическом творчестве Г. Гейне начинают звучать боевые революционные ноты – «Современные стихотворения», поэма «Германия. Зимняя сказка».

Родоначальником английского романтизма является Уильям Блейк (1757–1827) – автор сборников стихов «Песни невинности» и «Песни опыта». Расцвет романтической литературы связан с творчеством Джорджа Байрона (1766–1824). В центре его произведений образ мрачного, разочарованного и одинокого героя, который бежит от цивилизованного общества на Восток, где можно еще найти страсти и яркие чувства. В так называемых восточных поэмах («Гяур», «Корсар», «Абидосская невеста», «Дара») герой Д. Байрона становится более активным, борется против восточного владыки, деспота и тирана. Д. Байрон – автор философских поэм, облеченных в драматическую форму («Манфред» и «Каин»). Одно из лучших произведений поэта – незавершенный роман в стихах «Дон Жуан». В нем Байрон защищает свой идеал – политическую свободу, осуществить которую можно, по мнению поэта, лишь на лоне природы, вдали от тирании цивилизованного общества.

Джон Китс (1795–1821) – еще один представитель английского романтизма, автор символико-аллегорической поэмы «Гиперион», патриархально-утопической идиллии «Эндимион», в которой выражен протест против пуританского ханжества. В одах «Огонь», «Психея» автором воспет культ красоты и гармонии в природе.

Возникновение романтизма в литературе Франции связывают с художественными школами Ф. де Шатобриана и Ж. де Сталь. Франсуа де Шатобриан (1768–1848) – противопоставляет просветительской вере в разум культ христианского чувства: человек должен смириться перед волей Бога («Гений христианства»). В произведениях Жермены де Сталь (1766–1817) противопоставляется культ разума и индивидуальное чувство человека, окрашенное национальным колоритом («О влиянии страстей на счастье людей и народов»).

Расцвет французского романтизма связан с появлением Альфреда де Мюссе (1810–1857) – автора романа «Исповедь века», Жорж Санд (псевдоним Авроры Дюдеван, 1804–1876) – «Консуэло», «Орас» и Виктора Гюго (1802–188.) – «Собор Парижской Богоматери», «Труженики моря», «Человек, который смеется», «Отверженные». Авторы затрагивают самые острые социальные проблемы XIX в., демонстрируют несправедливость и пороки буржуазного общества и при этом не теряют веры в возможность нравственного перерождения человека под влиянием гуманности и милосердия.

Изобразительное искусство. «Крест в горах» – картина Каспара Давида Фридриха (1774–1840), с которой началось знакомство широкой немецкой публики с романтизмом. Его пейзажи остро передают одиночество человека в бесконечном мире, этот мотив воплощается в часто встречающейся на картинах К.Д. Фридриха фигуре наблюдателя – человека, стоящего к зрителю спиной и наблюдающего этот огромный мир («Монах на берегу моря», «Меловые скалы на Рюгене»).

Начало романтизма во французской живописи связано с творчеством Теодора Жерико (1791–1824). Одна из главных его работ – «Плот «Медузы» – полотно, на котором изображены люди, спасающиеся от кораблекрушения и испытывающие и надежду, и отчаяние. Картина не просто повествует о последнем усилии людей, терпящих бедствие, но становится символом Франции тех лет, также переходившей от отчаяния к надежде. В конце жизни Т. Жерико сделал замечательные портреты душевнобольных людей, с реалистической силой отразившие боль за человека.

Замечательнейшее явление романтизма – живопись Эжена Делакруа (1798–1863), часто писавшего полотна на мотивы поэзии Байрона и создавшего ряд исторических композиций. Шедевр его творчества – картина «Свобода, ведущая народ», написанная в разгар революционных событий 1830 г. и воплотившая бунтарский пафос, характерный для романтизма. Э. Делакруа отверг академические догмы, но не изменил тяге к античному искусству. В этой картине соединены черты современной парижанки с классической красотой и могучей силой Ники Самофракийской.

Музыка. В XIX в. наивысшего расцвета достигла инструментальная музыка, поскольку она полностью соответствовала эстетическим требованиям романтизма. Именно в музыке можно было выразить настроение, эмоциональные переживания, духовный мир человека. С этой целью были усовершенствованы самые разнообразные музыкальные инструменты для оркестра, причем таким образом, чтобы с их помощью можно было воссоздать любую эмоциональную атмосферу и нюансы чувств. XIX в. вошел в историю музыкальной культуры как золотой век романтизма.

Это направление оказалось богатым выдающимися дарованиями. В Германии это немецкий композитор, музыкальный критик, выразитель эстетики романтизма Роберт Шуман (1810–1856), создавший программные фортепианные циклы («Бабочки», «Карнавал», «Фантастические пьесы», «Крейслериана»), лирико-драматические вокальные циклы, оперу «Геновена», ораторию «Рай и Пери» и многие другие произведения.

Овладевая новыми темами и образами, романтическая музыка усилила взаимодействие с романтической поэзией и романтическим театром. Это определило высокий расцвет в XIX в. романтической оперы – жанра, в котором объединяются различные виды искусства. Первыми представителями немецкой романтической оперы были Эрнст Теодор Амадей Гофман (1776–1822) – основоположник немецкой романтической музыкальной эстетики и критики, автор оперы «Ундина» и Карл Мария Вебер (1786–1826), в произведениях которого определились основные направления немецкой романтической оперы: народно-легендарная и сказочная опера («Волшебный стрелок», «Оберон»); опера на средневековый рыцарский сюжет, написанная как большая опера, в которой разговорные диалоги заменены речитативами («Эврианта»).

Романтическое направление представлено в творчестве великого немецкого композитора, дирижера, музыковеда, реформатора оперного искусства Рихарда Вагнера (1813–1883). Его творчество обогатило мировое оперное искусство выдающимися достижениями в области средств музыкальной выразительности и драматургии. Его оперы – это гигантские вокально-симфонические поэмы, не имеющие аналогов в истории оперы («Риенци», «Летучий голландец», «Тангейзер», «Лоэнгрин», «Тристан и Изольда», тетралогия «Кольцо Нибелунгов» – «Золото Рейна», «Валькирия», «Зигфрид», «Гибель богов»).

Ярким представителем французского романтизма был композитор и дирижер Гектор Берлиоз (1803–1869). В историю музыки он вошел как создатель крупных программных симфонических и вокально-симфонических произведений. Именно в симфоническом жанре Г. Берлиоз раскрывает сложный и противоречивый мир романтического героя. Его авторству принадлежат: «Фантастическая симфония», «Траурно-триумфальная симфония», опера-дилогия «Троянцы», Реквием, драматическая симфония «Ромео и Джульетта», «Беатриче и Бенедикт».

Национальные особенности французского музыкального театра XIX в. отразились в жанре комической оперы. Это, прежде всего, оперы Даниэля Обера (1782–1871) «Фра-Дьяволо», «Бронзовый конь», «Черное домино» и др. Он же является одним из создателей жанра большой оперы (гранд-опера). Ее отличительными чертами являются: остродраматические исторические сюжеты, монументальность, пышная декоративность спектаклей, пафос, приподнятость чувств. В жанре большой оперы создавал произведения Джакомо Мейербер (1791–1864) – «Гугеноты», «Пророк», «Динара» и «Африканка». С его оперой «Роберт Дьявол» связывают появление во Франции романтического музыкального театра.

Начало расцвета итальянской оперы в XIX в. связано с именем Джоаккино Россини (1792–1868 гг.). Ему принадлежат более тридцати произведений в этом жанре, среди них истинный шедевр – «Севильский цирюльник», являющийся самой популярной комедийной оперой из всех существующих.

Современниками Дж. Россини были: Винченцо Беллини (1801–1835) – автор опер «Норма», «Сомнамбула», «Пуритане» и Гаэтано Доницетти (1797–1848) – «Лючия ди Ламмермур», «Дон Паскуале», «Фаворитка», «Дочь полка», «Линда из Шамуни», «Любовный напиток» и др.

Идеи романтизма нашли отражение в творчестве венгерского композитора, пианиста и дирижера Ференца Листа (1811–1886). Самыми популярными сочинениями композитора являются 19 Венгерских рапсодий для фортепиано, основанных на родном музыкальном фольклоре. Ф. Лист считается создателем жанра программной симфонической поэмы. Из тринадцати поэм, написанных по произведениям А. Ламартина, И. Гете, Шекспира и др., выделяются: «Прелюды», «Тассо», «Гамлет», «Орфей».

Создателем романтического фортепианного стиля, «поэтом фортепиано» считают польского композитора и пианиста Фредерика Шопена (1810–1849). Его творческое наследие включает в себя: концерты, сонаты, вариации, этюды, ноктюрны, прелюдии, баллады, полонезы, вальсы, мазурки и песни.

Реализм (от лат. realis – вещественный) – художественное направление в литературе и искусстве, возникшее во Франции и Англии в условиях утвердившихся капиталистических отношений. В новой исторической реальности формируется и новое видение мира, понимание того, что поведение, судьба человека – это не изъявление свободной воли, а результат влияния внешних обстоятельств, социальной среды. Поэтому предметом художественной культуры становится современная действительность и существующая в ней личность.

Романтический герой не выглядел оторванным от мира, находящимся с ним в вечном противостоянии. Наоборот, он соотносился с миром, являлся представителем конкретного социального слоя. Этот герой выступал не просто как частный случай того или иного отношения с миром, он сам носитель общего, поэтому через судьбу отдельного человека автор показывал судьбу общества, времени, народа, эпохи.

Стремление к точному отображению действительности способствовало обличению социальных противоречий и недостатков капиталистического строя, что и определило резко критическое отношение к нему писателей-реалистов. Они обличали стяжательство, вопиющее неравенство, эгоизм, лицемерие. По своей идейной целенаправленности реализм становится критическим. Вместе с тем творчество великих писателей-реалистов пронизано идеями гуманизма и социальной справедливости.

Литература. Ярким представителем раннего критического реализма был Стендаль (псевдоним Анри Бейля, 1783–1842). Во всех его произведениях проходит мысль о важности исторических сдвигов, которые неизбежно отражаются на искусстве. Если мир охвачен революцией, если к прошлому уже нет возврата, очевидно, и в понимании прекрасного, в определении искусства нужно исходить из новых исторических условий. Именно поэтому искусство должно быть правдивым и точным отражением жизни. Преклонение писателя вызывали люди с активным, сильным характером, именно таких героев он видел среди деятелей Возрождения, у Шекспира, среди современников («Красное и черное», «Итальянские хроники»).

Вершиной развития западноевропейского реализма является творчество Оноре де Бальзака (1799–1850). По замыслу писателя его главное произведение – эпопея «Человеческая комедия». Она должна была состоять из 143 книг, отражающих все стороны жизни французского общества. Этому титаническому труду О. де Бальзак отдал все свои силы, он создал 90 романов и новелл, которые связаны общим замыслом и многими персонажами. В нее вошли такие романы, как «Неведомый шедевр», «Шагреневая кожа», «Евгения Гранде», «Отец Горио», «Цезарь Бирото», «Утраченные иллюзии» и многие другие. Эпопея – грандиозная по широте охвата реалистическая картина, отражающая нравы и противоречия общественной жизни Франции. Бальзак наделяет своих героев умом, талантом, сильным характером. Его произведения глубоко драматичны, в них изображена власть «денежного принципа», разлагающего старые патриархальные связи и семейные узы, разжигающего пламя эгоистических страстей.

Гюстав Флобер (1821–1880) – крупнейший представитель реализма, противоречиво относившийся к социальным слоям населения: буржуазию он всю жизнь ненавидел, к народным массам относился презрительно, политическую деятельность считал бессмысленной. Поэтому Г. Флобер призывает художника «уйти в башню из слоновой кости», служить красоте. В романах «Мадам Бовари», «Саламбо», «Легенда о святом Юлиане Милостивце», «Иродиада» с научной объективностью восстановлена обстановка отдаленных эпох. Писатель достиг скрупулезной точности воспроизведения реалистических деталей, глубины психологического анализа, раскрываемого путем внутреннего монолога.

Антибуржуазная направленность, острота социального анализа характерны и для Ги де Мопассана (1850–1893). Лучшие его произведения – романы «Жизнь», «Милый друг», «Монт-Ориоль», «Пьер и Жан».

Один из великих представителей мировой литературы – Чарльз Диккенс (1812–1870) – основоположник и лидер критического реализма в английской литературе, выдающийся сатирик и юморист. Его произведения – «Записки Пикквикского клуба», «Приключения Оливера Твиста», «Большие ожидания» – отличают такие качества, как неистребимый оптимизм, яркий и очень национальный юмор, трезвый, реалистический взгляд на жизнь.

Современник Ч. Диккенса – Уильям Теккерей (1811–1863) в лучшем романе «Ярмарка тщеславия» ярко и образно разоблачает пороки буржуазного общества. Он пессимист и скептик, презрительно относившийся к буржуазии и равнодушно – к жизни низов. У него не было положительных героев, а только две категории действующих лиц: обманщики или обманутые. Писатель стремился к психологической правде, избегая гротеска и преувеличения, свойственных Диккенсу.

В конце XIX в. реалистическое направление в английской литературе было представлено творчеством главным образом трех писателей, завоевавших мировую известность. Это Джон Голсуорси (1867–1933) – «Сага о Форсайтах», «Современная комедия»; Джордж Бернард Шоу (1856–1950) – «Дома вдовца», «Профессия госпожи Уоррен», «Тележка с яблоками», «Андрокл и лев», «Пигмалион», «Цезарь и Клеопатра», «Святая Иоанна»; Герберт Джордж Уэллс (1866–1946) – «Машина времени», «Человек-невидимка», «Война миров».

В последней трети XIX в. мировое звучание приобретает литература скандинавских стран. Это, прежде всего, произведения норвежских писателей Г. Ибсена, Б.М. Бьернсона и К. Гамсуна. В своих остросатирических драмах «Кукольный дом», «Привидения», «Враг народа» Генрик Ибсен (1828–1906) призывал к эмансипации человеческой личности от лицемерной буржуазной морали. Основоположник норвежской драматургии и критического реализма – Бьернстьерн Мартиниус Бьернсон (1832–1910) отразил свои социально-критические взгляды в драмах «Банкротство», «Свыше наших сил». Перу Кнута Гамсуна (1859–1952) принадлежат психологические романы «Голод», «Мистерии», «Виктория», в которых изображен бунт личности против обывательской среды. Ненависть К. Гамсуна к капиталистическому строю привела к увлечению нацистскими идеями. За сотрудничество с фашистами в годы Второй мировой войны он был осужден.

Музыка. В Италии в XIX в. в условиях политической реакции опера проявила себя как самый массовый и демократический жанр театрального искусства. Вершина реализма в музыкальном оперном искусстве XIX в. – творчество великого итальянского композитора Джузеппе Верди (1813–1901), тесно связанное с итальянским освободительным движением («Набукко», «Ломбардцы в первом крестовом походе»). В таких оперных произведениях, как «Эрнани», «Макбет», «Битва при Леньяно», выражен протест против всякого насилия и угнетения. В операх «Луиза Миллер», «Риголетто», «Трубадур», «Травиата» раскрыты проблемы социального неравенства. Героико-историческая тема реалистически воплощена в операх «Сицилийская вечерня», «Бал-маскарад», «Сила судьбы», «Дон Карлос». Шедевры оперного реализма – «Аида», «Отелло» и «Фальстаф».

В этот же период возникает в опере новое направление – веризм (от итал. verismo, vero – истинный, правдивый), представителями которого были композиторы: Джакомо Пуччини (1858–1924) – «Богема», «Тоска», «Чио-чио-сан»; Руджеро Леонкавалло (1857–1919) – «Паяцы»; Пьетро Масканьи (1863–1945) – «Сельская честь». В основе произведений этих мастеров – жизненно достоверные сюжеты, правдивое отображение душевного мира простых людей, эмоционально выразительная музыка, отсутствие высокой общественной идеи. Сложился и определенный исполнительский стиль – преувеличенная экспрессия, сентиментальный надрыв, острый драматизм.

Во Франции получила развитие лирическая опера, которая отличается от большой оперы более интимной тематикой и сюжетами, заимствованными из классической литературы. Это оперы «Манон» и «Вертер» Жюля Массне (1842–1912), «Фауст» и «Ромео и Джульетта» Шарля-Франсуа Гуно (1818–1893), «Гамлет» Амбруаза Тома (1811–1896). Лирические оперы создавались и на экзотические восточные сюжеты. Это, например, «Лакме» Лео Делиба (1836–1891), «Самсон и Долила» Камиля Сен-Санса (1835–1921), «Искатели жемчуга» и «Джамиле» Жоржа Бизе (1838–1875). В лирических операх правдиво и тонко воплощены человеческие переживания, поэтично обрисован быт, а музыкальный язык этих опер демократичен, близок к городскому фольклору.

Середина XIX в. – это время рождения нового музыкального жанра – оперетты – легкой оперы, включающей и танец, и диалог (произошла от комической оперы). Родина оперетты – Франция, а родоначальники – композиторы Флоримон Эрве (1825–1892) («Маленький Фауст», «Мадемуазель Нитуш») и Жак Оффенбах (1819–1880) («Орфей в аду», «Прекрасная Елена», «Парижская жизнь», «Перикола»). До сих пор популярны во многих странах оперетты французских композиторов Шарля Лекока (1832–1918) («Дочь мадам Анго», «Жирофле-Жирофля») и Робера Планкетта (1848–1903) («Корневильские колокола»).

В последней трети XIX в. получила развитие венская оперетта. Ее основоположники: Франц фон Зуппе (1819–1895), написавший «Прекрасную Галатею», «Боккаччо» и одну из лучших своих оперетт – «Донну Жуаниту»; Иоганн Штраус (сын) (1825–1849) – «Цыганский барон», «Летучая мышь». Крупные композиторы этого жанра – Карл Миллёкер (1842–1899), автор оперетт «Нищий студент», «Гаспарон», «Бедный Ионафан» и Карл Целлер (1842–1898) – «Продавец птиц» и «Мартин Рудокоп».

В изобразительном искусстве главный признак реализма – постижение социального характера человека. Однако в живописи реализм теснее, чем в литературе, связан с изобразительными средствами, которые создают иллюзию зрительной достоверности.

Реалистическое направление в живописи Франции укрепило свои позиции в середине XIX в. после революции 1848 г. В истории французского искусства никогда борьба двух лагерей, двух принципиально противоположных художественных культур не была столь острой, как в этот период. Лучшие черты французского народа и его передового искусства воплощали такие художники, как Ж-Ф. Милле, Г. Курбе, Э. Мане. Их не допускали на выставки, травили в газетах и журналах. Им противостояла масса дельцов от искусства, любимцев Наполеона III и всей реакционной буржуазии Второй Империи.

Жан-Франсуа Милле (1814–1875) в своих эпически монументальных и полных жизненной правды картинах показал французское крестьянство, его труд, его моральную силу («Сборщицы колосьев», «Анжелюс»). Гюстав Курбе (1819–1877) в «Дробильщиках камня» и «Вязальщицах» продемонстрировал спокойное и уверенное достоинство трудового народа, а в «Похоронах в Орнане» – значительность повседневной жизни. Г. Курбе придал жанровым сценам монументальную значительность, которая допускалась прежде лишь в исторической живописи.

Произведения Эдуарда Мане (1832–1883) посвящены Парижу: «Завтрак в мастерской», «Чтение», «В лодке», «Нана». Э. Мане в первых картинах пытался переосмыслить образы и сюжеты старых мастеров в духе современности («Завтрак на траве», «Олимпия»), затем он стал создавать картины на бытовые, исторические, революционные темы. Сильнейшая страница в истории французского критического реализма – его последняя картина «Бар в Фоли-Бержер» – об одиночестве человеческого существования.

Что касается английской живописи, то ее расцвет приходится в XIX в. на первую треть столетия и связан с развитием блестящей пейзажной живописи. Джон Констебль (1776–1837) впервые ввел в обиход живописцев XIX в. этюды. Утренняя роса, полуденный зной, влажная зелень травы, тончайшая гармония оттенков осени, сияющая свежесть лета – все это поэтически отражено в его пейзажах. Он изображает глиняные откосы, покрытые вереском пустыри, гнилые бревна, пни на тенистом берегу реки, заливные луга, плывущие высоко в небе облака. Художник прославлял человека, его созидательный труд («Телега для сена, переезжающая брод», «Прыгающая лошадь», «Хлебное поле», «Уэймутская бухта» и др.). Дж. Констебль сыграл важную роль в развитии европейской пленэрной живописи.

В Испании одним из величайших живописцев и графиков, гениальным художником, который оказал глубокое влияние на все европейское искусство XIX и XX вв., был Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусьентес (1746–1828). Им создано огромное число прекрасных фресок, картин, офортов, литографий, рисунков. Начинал художник с многоцветных и праздничных эскизов для Королевской шпалерной мануфактуры, затем превратился в экспрессивного, глубоко трагического художника.

В начале XIX в. Ф. Гойя пришел к отчетливому и ясному осознанию своих общественных симпатий и антипатий и глубокой постановке философских вопросов борьбы добра и зла. Он безоговорочно встал на сторону народа, боровшегося против наполеоновской интервенции («Расстрел повстанцев», серия офортов «Бедствия войны»). В эти годы он создал вдохновенные реалистические произведения, воспевающие испанский народ («Кузница», «Девушка с кувшином»). Ф. Гойя писал картины, полные злой, обличительной иронии («Семейство короля Карла IV») и прославлявшие красоту, здоровье, моральную силу испанского народа («Женщина с желтым шарфом», «Маха одетая», «Обнаженная маха»). Великолепный портрет «Исабель Кобос де Порсель» представляет женщину, полную огня, внутренней силы, независимости, чувства высокого достоинства. Это не только классический национальный тип испанский красоты, но и глубоко индивидуальный характер.

Символизм (от греч. simbolon – знак, символ) – направление в европейском искусстве, сложившееся во Франции в конце XIX – начале XX в. Символизм, продолжая традицию романтизма, противопоставляет субъективный мир объективному. Однако раскрывает этот мир не через художественный образ, а через символ, который нельзя дешифровать усилиями рассудка, поскольку он таит в себе целый ряд значений – подчас противоположных, разнонаправленных. Многозначность символа опирается на мифологические, религиозные, философско-эстетические представления о сверхреальности, непостижимой в своем существе. Для открытия этой «скрытой реальности» и потребовались новые художественные средства.

Наиболее крупными представителями французского символизма были, прежде всего, поэты, стремившиеся передать тайну поэзии, зашифрованную в символах, внушить образы, выразить «сверчувственное». Среди поэтов-символистов были: Стефан Малларме (1842–1898) («Иродиада», «Стихотворения»), Поль Верлен (1844–1896) («Галантные празднества», «Романсы без слов», «Мудрость»), Артюр Рембо (1854–1891) («Сквозь ад» и «Озарения»). Символизм получил распространение и в других странах: в Германии – в творчестве Стефана Георге (1868–1933) («Седьмое кольцо», «Звезда союза», «Новое царство»); в Австрии – Гуго Гофмансталя (1874–1923) («Каждый человек») и Райнера Марии Рильке (1875–1926) («Книга образов», «Часослов», «Заметки Мальте Лауридса Бригге»); в Бельгии – Мориса Метерлинка (1862–1949) («Сестра Беатриса», «Монна Ванна», «Синяя птица»); Жоржа Роденбаха (1855–1898) («Мертвый Брюгге», «Звонарь»).

Влияние символизма испытал и западноевропейский театр. Деятели этого направления призывали к созданию синтетического театра, представления которого сочетали бы слово, цвет, музыку. Его назначение символисты видели в воздействии на зрителя образами, не поддающимися конкретной смысловой расшифровке. Изобразительные средства (живописность мизансцен, скульптурность поз, музыка, цвет) должны были подчиняться созданию мистической атмосферы, чтобы внушить зрителю чувство иллюзорности окружающей действительности.

В то же время символисты отстаивали принцип автономности творчества режиссера и художника по отношению к драматургии, являющейся идейной основой спектакля. Если актеры реалистического театра создавали многогранные образы, жизненно достоверные, то символисты стремились противопоставить этому односторонне заостренный, поэтически преобразованный образ-символ. Многие деятели символизма отдавали предпочтение театру марионеток, желая заменить героев спектакля «маской», «сверхмарионеткой».

Символисты пытались реставрировать различные виды средневековых представлений (мистерии, миракли и др.), использовать технику и сценические стили различных эпох. В этот период возникло много студийных театров (особенно в Париже), в репертуаре которых были мистико-поэтические пьесы-легенды П. Кийара, К. Мендеса, пьесы С. Метерлинка; произведения Ш. Бодлера, А. Рембо, П. Верлена, С. Малларме.

Если в литературе, в первую очередь в поэзии, субъективность восприятия художника открывает символизм, то в живописи подобное открытие совершается импрессионизмом.

Импрессионизм (от франц. impression – впечатление) зародился во Франции и просуществовал, начиная от первой до последней выставки картин, всего 12 лет (1874–1886). Эстетические установки этого направления характеризовало желание соединить познавательные задачи с поиском новых форм выражения неповторимого субъективного мира художника, передать свои мимолетные впечатления, зафиксировать реальный мир во всей его изменчивости и подвижности. Импрессионисты отказались от темных земляных красок в пользу чистых, спектральных цветов, которые они не смешивали на палитре, а раскладывали прямо на холст один рядом с другим. Импрессионизм представлен в творчестве таких художников, как Клод Моне, Пьер-Огюст Ренуар, Эдгар Дега, Камиль Писсаро и др.

Клод Моне (1840–1926) – ведущий представитель импрессионизма, автор тонких по колориту, напоенных светом и воздухом пейзажей, – «Стога сена», «Руанский собор». От названия его пейзажа «Впечатление. Восходящее солнце» произошло и название направления – импрессионизм.

Произведения Эдгара Дега (1834–1917) окрашены грустью и пессимизмом. Его творческому почерку свойственны: безупречно точное наблюдение, строжайший рисунок, сверкающий, изысканно красивый колорит. Он прославился свободно асимметричной угловатой композицией, знанием мимики, поз и жестов людей разных профессий, точными психологическими характеристиками: «Голубые танцовщицы», «Звезда», «Туалет», «Гладильщицы», «Отдых танцовщиц».

Пьер-Огюст Ренуар (1841–1919) вместе с К. Моне и А. Сислеем создали ядро импрессионистского движения. В этот период Ренуар работает над развитием живого, красочного художественного стиля с «перистым мазком» (известным как радужный стиль Ренуара); создает множество чувственных ню («Купальщицы»). Более всего П. Ренуар любил писать детские и юношеские образы и мирные сцены парижской жизни («Зонтики», «Мулен де ла Галет», «Ж. Самари»). Для его творчества характерны светлые и прозрачные по живописи пейзажи, портреты, воспевающие чувственную красоту и радость бытия.

В скульптуре наиболее близок к импрессионистам был француз Огюст Роден (1840–1917), творчество которого отличалось новаторством, плодотворностью, дало импульс художественным исканиям многих мастеров европейской скульптуры XX в. Искусство Родена, будучи драматическим, страстным, героически возвышенным, прославляет красоту и благородство человека («Поцелуй», «Мыслитель», «Бронзовый век», «Граждане Кале»). Портретным бюстам Родена свойственны острота и цельность передачи характера изображаемого человека, его внутреннего мира («Ж. Долу», «А. Рошфор»).

Основоположником музыкального импрессионизма, воплотившим в музыке мимолетные впечатления, тончайшие оттенки человеческих эмоций и явлений природы, был Клод Дебюсси (1862–1918). Современники считали прелюдию к «Послеполуденному отдыху фавна» своего рода манифестом музыкального импрессионизма. Здесь проявилась зыбкость настроений, утонченность, изысканность, прихотливость мелодики.

Продолжил и развил искания К. Дебюсси в области музыки импрессионизма французский композитор и пианист Морис Равель (1875–1937). Его работам присущи чувственность, экзотическая гармоничность и великолепные оркестровые эффекты (балет «Дафнис и Хлоя», болеро для оркестра).

На смену импрессионизму приходит неоимпрессионизм и постимпрессионизм. Идеологи неоимпрессионизма Жорж-Пьер Сёра (1859–1891) и Поль Синьяк (1863–1935), стремясь преодолеть «беспорядочность» техники импрессионистов, накладывали на холст чистые краски разного цвета раздельными мазками в виде точек или квадратов. При рассмотрении этих фигур с расстояния происходило оптическое смещение красок, что давало большую яркость картинам. Например, «Воскресная прогулка на острове Гран-Жатт» Ж.-П. Сёра, «Гавань в Марселе» П. Синьяка.

Яркими представителями постимпрессионизма были художники Поль Сезанн, Винсент Ван Гог, Поль Гоген. Они начали работать одновременно с импрессионистами и испытали в своем творчестве их влияние. Однако каждый из них представлял собой яркую индивидуальность и оставил глубокий след в искусстве.

Так, французский художник Поль Сезанн (1839–1906) в ранних работах обращался к приемам живописи старых мастеров («Оргия»), затем испытал воздействие Г. Курбе («Печка в мастерской»). С 1870-х гг. складывается собственная живописная система П. Сезанна, достигшая зрелости к концу 1880-х гг. Он автор таких картин, как «Берега Марны», «Персики и груши», «Пьеро и Арлекин». Для П. Сезанна характерен смелый лаконичный рисунок, он оперировал преимущественно градациями трех основных цветов – зеленого, голубого и желтого. Его творчество нашло много подражателей и последователей и оказало большое влияние на живопись XX в.

Основная тема картин Поля Гогена (1848–1903) – быт и легенды народов Океании (Таити), поэтический мир гармонии человека и природы. Его картины, характеризующиеся насыщенным чистым цветом, декоративны и полны символики. Стремясь приблизиться к художественным традициям туземного искусства, П. Гоген намеренно пришел к примитивизму. У него предельно упрощенный рисунок, формы предметов нарочито плоскостные, краски чистые и яркие, композиции носят орнаментальный характер. П. Гоген – автор таких картин, как «Брод», «А, ты ревнуешь?». На Таити он написал один из своих шедевров – «Откуда мы? Кто мы? Куда мы идем?».

Вершиной постимпрессионизма является творчество Винсента Ван Гога (1853–1890), работы которого имеют пессимистический, тревожный, болезненный, экспрессивный характер. В его произведениях то восторг перед жизнью, миром, то чувство одиночества и щемящая тоска. Впечатление напряженности усиливается особым приемом наложения краски резкими, иногда зигзагообразными или параллельными мазками, ведущими при изображении, например, земли или хижины в одном направлении, а неба – в другом, противоположном («Хижины», «Спальня», «Овер после дождя», «Церковь в Овере», «Портрет доктора Гаше», «Ночное кафе», «Красные виноградники в Арле»). При жизни В. Ван Гог не пользовался никакой известностью. Его огромное влияние на искусство сказалось много позднее.

Натурализм (от лат. naturalis – природный, естественный) – результат перерождения реализма в европейской литературе и живописи конца XIX в. Сторонники этого направления исходили из представления о полной предопределенности судьбы, воли, духовного мира человека социальной средой, бытом, наследственностью, физиологией. На искусство этого направления значительно повлиял позитивизм с его педантичным описанием фактов и отказом от излишнего теоретизирования. Писатели-натуралисты при создании своих произведений опирались на тщательное изучение быта, условий труда и самой работы своих героев, технологий и инструментов, клинических отчетов и пр. Это был сознательный откровенный показ физиологических проявлений человека, его патологий, сцен насилия и жестокости, бесстрастно наблюдаемый и описываемый художником.

В 80-е гг. XIX в. натурализм становится влиятельным направлением во французской литературе. Наиболее крупный представитель и теоретик этого течения – Эмиль Золя (1840–1902). В двадцатитомной серии романов «Ругон-Маккары» автор нарисовал широкую панораму Французского общества, охватив в ней жизнь всех слоев населения страны. В своих лучших романах – «Деньги», «Разгром», «Чрево Парижа», «Западня», «Жерминаль» – писатель с большой реалистической силой изобразил социальные противоречия.

Другими известными представителями натурализма в литературе были: французы братья Эдмонд (1822–1896) и Жюль (1830–1876) Гонкуры («Жермини Ласерте», «Рене Мопрен», «Братья Земгано»); немцы Арно Хольц (1863–1929) («Книга времени») и Герхарт Гауптман (1862–1946) («Перед восходом солнца», «Перед заходом солнца», «Потонувший колокол», «Ткачи»).

В живописи к натурализму относят творчество: французских художников Жан-Франсуа Милле (1814–1875), Гюстава Курбе (1819–1877) и Теофиля Стейнлена (1859–1923); немецких живописцев Адольфа фон Менцеля (1815–1905), Вильгельма Лейбля (1844–1900) и Кете Кольвиц (1867–1945). Главными темами их творчества становятся персонажи, ранее считавшиеся мало достойными кисти живописцев: уставшие, утомленные тяжелым трудом крестьяне, нищие и смиренные, а также их труд и быт, образы повседневности.

6.3. Массовая культура как порождение XX в.

Массовая культура представляет собой сложный социально-культурный феномен, появление которого стало возможным благодаря высокому уровню развития информационных систем, высокой степени урбанизации и индустриализации, а также массовому производству, продуктом которой она является. Это совокупность общемировых потребительских элементов культуры, производимых в больших объемах промышленным способом, рассчитанных на массового, «усредненного» потребителя.

В условиях отчуждения индивида, потери им своей индивидуальности возникает необходимость в культурно-поведенческих стереотипах, которые распространяются через каналы массовых коммуникаций. Массовая культура предлагает свои модели включения человека в жизнь общества путем навязывания стандартных образцов поведения и потребления. Социальная функция массовой культуры состоит в том, чтобы регулировать поведение людей, унифицировать их духовную жизнь, стандартизировать интеллектуальные реакции, что отвечает потребностям машинного производства. Появившиеся средства массовой коммуникации, способные быстро транслировать разного рода сообщения на большую аудиторию отчасти заменили непосредственные связи между людьми, ослабленные с переходом от традиционного общества к индустриальному.

Главный потребитель массовой культуры – «человек массы». Философы начала XX в. наделяли его преимущественно отрицательными характеристиками – «человек без лица», «человек – как все». В первой половине XX в. испанский философ Xосе Ортега-и-Гассет одним из первых дал критический анализ этого нового социального феномена – «массового человека». Именно с «массовым человеком» связывает философ кризис высокой европейской культуры, сложившейся системы общественной власти. Масса вытесняет элитарное меньшинство с ведущих позиций в обществе, замещает его, начинает диктовать свои условия, свои взгляды, свои вкусы. Элитарное меньшинство – это «люди с особыми качествами, те, кто требует от себя многого и сам на себя взваливает тяготы и обязательства. Большинство же не требует ничего, для них жить – это плыть по течению, оставаясь такими, какие есть, не силясь превзойти себя. Основными чертами «массового человека» X. Ортега-и-Гассет считал безудержный рост жизненных запросов, жажду потребления и врожденную неблагодарность ко всему, что эти запросы удовлетворяет.

В середине XX в. «массового человека» во все большей степени стали соотносить не с «восставшими» нарушителями устоев, а, наоборот, со вполне благонамеренной частью общества – со средним классом. Понимая, что они не элита общества, люди среднего класса, тем не менее, довольны своим материальным и социальным положением, для них потребление и досуг не менее важны, чем работа и карьера, их стандарты, нормы, правила, язык, предпочтения, вкусы принимаются обществом как нормальные, общепринятые. В работах социологов появилось выражение «общество массового среднего класса». Основные особенности массовой культуры:

1. Общедоступность. Доступность и узнаваемость стали одной из основных причин успеха массовой культуры. Говорят даже о ее примитивности, но облегченность произведений во многом была обусловлена объективными условиями, вызвавшими к жизни массовую культуру. Трудность приспособления к непривычной городской среде, монотонная, изнуряющая работа на промышленном предприятии усиливали потребность в интенсивном отдыхе, быстром восстановлении психологического равновесия, энергии после трудового дня. Для этого человек искал на книжных прилавках, в кинозалах, в средствах массовой информации, прежде всего, легкие для восприятия, развлекательные представления, фильмы, публикации.

2. Занимательность, которая обеспечивается обращением к таким сторонам жизни и эмоциям, вызывающим неизменный интерес и понятным большинству людей: любовь, секс, семейные проблемы, приключения, насилие, ужасы. В детективах, «шпионских рассказах» события сменяют друг друга с калейдоскопической быстротой, герои произведений просты и понятны, они не предаются долгим рассуждениям, а действуют.

3. Серийность, тиражируемость. Продукты массовой культуры выпускаются в очень больших количествах, рассчитанных на потребление действительно массой людей. Определенная серийность проявляется и в известной повторяемости сюжетных ходов, похожести героев.

4. Пассивность восприятия. Беллетристика, комиксы, легкая музыка не требовали от читателя, слушателя, зрителя интеллектуальных или эмоциональных усилий для своего восприятия. Развитие визуальных жанров (кино, телевидение) только усилило эту черту.

5. Коммерческий характер. Продукт, создаваемый в рамках массовой культуры, – это товар, предназначенный для массовой продажи. Для этого товар должен быть демократичным, т. е. подходить, нравиться большому числу людей разного пола, возраста, вероисповедания, образования. Рынок массовой культуры – это в большей степени рынок покупателя, чем рынок продавца. Именно на запросы широкого круга потребителя ориентируются профессиональные создатели продукции массовой культуры. Показателями спроса выступают объемы продаж, а также различного рода рейтинги – замеры отношения аудитории к той или иной передаче, программе. Но и продавцы на этом рынке (как на любом другом) также активны, стараются сформировать спрос на уже имеющийся у них продукт, рекламируют свой товар.

Есть сегодня в науке и еще одна точка зрения, согласно которой массовое общество вообще сходит с исторической сцены, происходит так называемая демассификация. На смену единообразию и унификации приходит подчеркивание особенностей отдельного человека, персонализация личности, на смену «массовому человеку» индустриальной эпохи приходит «индивидуалист» постиндустриального общества.

Можно выделить несколько мегатенденций в современной западноевропейской культуре, определяющих не только ее нынешний облик, но и возможные пути ее развития, трансформации за пределами XX в. Так, не вызывает сомнения, что сегодня все более утверждается понимание исторической ограниченности современной культуры на основе отхода от европоцентризма. Весьма явным остается наличие полярных точек зрения (пессимистической и оптимистической) на будущее западноевропейской цивилизации, которые основаны на вполне реальных противоречивых по своей сути социокультурных процессах. Наконец нельзя отрицать и еще одну мегатенденцию, выражающуюся в постоянном появлении и формировании наряду с традиционным образом культуры нового образа, связанного с глобальными общечеловеческими идеями. Сегодня все более выдвигаются на первый план общепланетарные категории наряду с этическими, что является основой возникновения нового типа культуры.

Модернизм (от франц. moderne – новейший) – это направление в европейской культуре первой половины XX в. Термин употребляется в двух значениях. В узком смысле «модерн» – это стилевое направление в европейском искусстве конца XIX – начала XX в., затронувшее, прежде всего, архитектуру и декоративное искусство. В Италии его называли растительным стилем, или «либерти», в Англии – сецессионом, в Германии – югендстилем. Представители «модерна» использовали новые технико-конструктивные средства, свободную планировку и своеобразный архитектурный декор для создания необычных зданий. В широком смысле модернизм – это совокупность художественных направлений, возникших в начале XX в. и выразивших отход от художественно-эстетических, нравственных, духовных ценностей европейской культуры.

Иногда, говоря о модернизме, употребляют термин авангардизм (от франц. avantgarde – передовой отряд). Модернизм (авангардизм) связан с отходом культуры от реализма, с провозглашением независимости искусства от действительности. Выступления художников-модернистов принимали зачастую форму анархического эстетического бунта против установившихся традиций и канонов в искусстве. Авангард обозначал идущих впереди всех, т. е. экспериментирующих с художественным материалом, создающих новые, ни на что не похожие стиль, язык, содержание в изобразительном искусстве. К модернизму относятся следующие направления: набизм, фовизм, кубизм, абстракционизм, экспрессионизм, дадаизм, сюрреализм.

Набизм (от франц. nabis – пороки, от древнеевр. наби – пророк) возник в Париже в конце XIX в. Объединившиеся в кружок Пьер Боннар (1867–1947) («Сумерки, или Партия в крокет»), Морис Дени (1870–1943) («Музы»), Поль Серюзье (1864–1927) («Талисман») поставили своей целью стать пророками в вопросах искусства. Представители набизма пытались в живописи синтезировать литературный символизм, музыкальность ритмов и декоративную обобщенность форм.

Фовизм (от франц. – дикий) – движение в живописи, для которого характерно стремление к изобразительным экспериментам с цветом, интуитивному поиску цветового совершенства. Термин фовизм возник в 1905 г. на выставке в Париже, где выставлялись полотна Анри Матисса (1869–1954), Альбера Марке (1875–1947), Жоржа Руо (1871–1958), Мориса де Вламинка (1876–1958). При виде непривычной и шокирующе грубой живописи, отличающейся яркостью цвета, критика назвала ее дикой.

Цвет для фовистов – главное средство душевного самовыражения, способ проявления симпатии к предметам окружающего мира. Они отказывались от изображения конкретных образов, сюжетности, воплощая предельную упрощенность форм. Их интересовала передача красочных, выразительных, колоритных проявлений предметов и явлений окружающей действительности, магия цветового воздействия на внутренний мир человека.

Кубизм (от франц. cube – куб) – направление во французском искусстве, основателями и крупнейшими представителями которого были Пабло Пикассо (1881–1973) («Авиньонские девицы», «Три женщины», «Харчевня») и Жорж Брак (1882–1963) («Скрипка и подсвечник», «В честь И.С. Баха», «Le Jour»). Термин «кубизм» возник из критического замечания Луи Вокселя по поводу работ Ж. Брака о том, что он сводит «города, дома и фигуры к геометрическим схемам и кубам». Художественная концепция кубизма строилась на попытке найти простейшие пространственные модели и формы вещей и явлений, в которых выразились бы вся сложность и многообразие жизни. В истории кубизма выделяется три периода:

1) сезанновский (1907–1909) – все многообразие жизни сводилось к элементарным тригонометрическим и геометрическим моделям. Кубисты не изображали действительность, а создавали другую реальность и передавали не облик предмета, а его конструкцию, архитектонику, структуру, сущность, зрительно воплощали свои знания об изображаемом предмете;

2) аналитический (1910–1912) – художник расчленяет предмет на множество отдельных геометрических элементов, ракурсов, граней, которые затем определенным образом компонуются на плоскости холста, образуя полуабстрактные, часто изысканные композиции. В одном изображении совмещаются несколько различных точек зрения на один и тот же предмет (фас, профиль, трехчетвертной разворот). Нарушаются все предметно-пространственные взаимосвязи и взаимоотношения видимого мира: плотные и тяжелые предметы могут стать невесомыми и, наоборот, легкие и эфемерные – обрести тяжесть и плотность; все планы и уровни пространства перемешаны;

3) синтетический (1913–1914) – кубисты начинают вводить в полотна неживописные элементы – наклейки из газет, театральных программ, афиш, спичечные коробки, обрывки одежды, куски обоев, подмешивать к краскам для усиления тактильной фактурности песок, гравий и прочие материалы.

Экспрессионизм (от лат. expressio – выражение) – течение в европейской культуре, возникшее в Германии. В 1905 г. студенты-архитекторы, не имевшие опыта в живописи, образовали группу «Мост» (Фриц Блейль, Эрнст Людвиг Кирхнер, Эрих Хеккель, Карл Шмидт-Ротлуф). Художники увлекались наивным искусством примитивов народных мастеров, детскими рисунками и произведениями душевнобольных, находя там искренность и непосредственность выражения.

Художественные эксперименты студентов привели к рождению экспрессионизма как нового художественного направления, суть которого заключалась в выражении чувств и переживаний художника с помощью исключительно художественных средств и приемов. Чаще всего художники изображали такие состояния души, как страх, тревогу, безысходность, тоску, нервозность, болезненную страстность, глубокую неудовлетворенность, ностальгию и т. д. Экспрессионистами были: Эдвард Мунк (1863–1944) («Крик»), Эрнст Людвиг Кирхнер (1880–1938) («Потсдамская площадь в Берлине»), Оскар Кокошка (1886–1980) («Портрет Херварта Вальдена»), Август Маке (1887–1914) («Женщина с лирой и собакой»), Эгон Шиле (1890–1918) («Семья»).

В западной литературе чертами экспрессионизма отмечена проза австрийского писателя Франца Кафки (1883–1924), в которой в гротескной и притчеобразной форме показано трагическое бессилие человека в его столкновении с абсурдностью современного мира. Кафка с потрясающей силой показал неспособность людей к взаимным контактам, бессилие личности перед сложными, недоступными человеческому разуму механизмами власти, показал напрасные усилия, которые люди-пешки прилагали для того, чтобы уберечь себя от давления на них чуждых им сил («Процесс», «Замок»).

Абстракционизм (от лат. – отвлечение) – направление в искусстве XX в., представители которого принципиально отказались от изображения реальных предметов и явлений. Существует два направления в абстрактном искусстве:

1. Создание бесформенных цветовых сочетаний и их гармонизация. Проводя аналогию цветовых ассоциаций и музыки, абстракционисты провозглашали свободу цвета от предмета и форм, считая, что цвет обладает способностью к самостоятельному выражению ощущений и чувств. Основоположником этого направления считается русский художник Василий Кандинский (1866–1944) («Сумеречное», «Ясность», «Композиция № 7» и пр.).

2. Создание геометрических абстракций. По мнению абстракционистов, чистые, конструктивные геометрические формы выгодно отличаются от неопределенности природных форм. Родоначальником этого направления считают голландца Пита Мондриана (1872–1944) («Композиция с цветными плоскостями и серыми линиями», «Композиция с красным, синим и желтым»).

Дадаизм (от франц. dada – бессмысленный детский лепет) и его последующая форма – сюрреализм были отражением послевоенного мироощущения абсурдности любой системы и самого человеческого бытия. Искусство рассматривалось как средство высвобождения подсознательного в целях преобразования мира.

Возникнув в Швейцарии в 1916 г., дадаизм вскоре переместился в Париж и к нему примкнули художники Франсис Пикабиа (1879–1953), Марсель Дюшан (1887–1968), Жан Миро (1893–1983) и поэты Луи Арагон (1897–1982), Поль Элюар (1895–1952), Андре Бретон (1896–1966). Это было кратковременное (дадизм просуществовал до 1922 г.), пестрое и хаотичное направление, охарактеризованное самими дадаистами как лишенное логики. Его авторы на выставках представляли различные коллажи в виде, например, наклеенных на холст окурков, газет, опилок. При этом демонстрация подобных «произведений» сопровождалась соответствующей «музыкой» – ударами в ящики и банки, танцами в мешках. Дадаисты откровенно презирали традиционное искусство и открыто это демонстрировали. Например, в «Моне Лизе» М. Дюшана (1919) к знаменитому портрету Леонардо были добавлены усы и борода.

На почве дадаизма в 1920-е гг. во Франции возник сюрреализм (от франц. surrealism – сверхреализм), сначала в литературе, а затем в живописи, театре и кино. Сам термин «сюрреализм» ввел поэт Г. Аполлинер в 1917 г. Принципы направления были сформулированы в «Манифесте сюрреализма», написанном поэтом А. Бретоном и опубликованном в журнале «Сюрреалистическая революция».

Французские поэты Поль Элюар (1895–1952) и Луи Арагон (1897–1982) были ведущими фигурами сюрреализма. Однако наиболее значительной была не поэзия, а проза – романы Марселя Пруста («В поисках утраченного времени»), Джеймса Джойса («Улисс»), Франца Кафки («Замок»). Эти произведения явились ответом на события Первой мировой войны, породившей так называемое «потерянное» поколение. В них анализируются духовные, психические, патологические проявления человека. Общим для этих произведений является методологический прием «поток сознания», заключающийся в описании непрерывного течения мыслей, впечатлений и чувств человека. Этот метод описывает человеческое сознание как непрерывно изменяющуюся творческую реальность, как поток, в котором мышление составляет лишь поверхностный слой, подчиняющийся потребностям практики и социальной жизни.

Сюрреализм это не просто творческий метод одного из видов искусства, это целая философия, что и позволило сюрреализму на довольно длительный период стать методологией всей европейской культуры. Эта методология основана на интуитивизме А. Бергсона, психоанализе З. Фрейда, герменевтических принципах В. Дильтея. Фантазия, интуиция, бессознательное синтезируются в творческий акт, который, в свою очередь, допускает «соединение несоединимого», «правило несоответствия», «свободные ассоциации».

Сюрреализм в живописи это образы и сюжеты, взятые из глубин собственного подсознания. Первым художником-сюрреалистом был Андре Массон (1896–1987), который, заинтересовавшись проблемой бессознательного, стал применять метод «автоматического рисования». Метод представляет собой неосознанно-спонтанный творческий процесс, при котором образы и сюжеты самопроизвольно зарождаются, всплывают из хаоса линий, регистрирующих импульсы подсознания («Гроза», «Битва рыб»).

Макс Эрнст (1891–1976) прибегал к сюрреалистическим образам, экспериментируя в технике коллажа (от франц. coller приклеивание), граттажа (от франц. gratter скрести, царапать) и фроттажа (от франц. frottage натирание).

Самым ярким представителем этого течения был Сальвадор Дали (1904–1989), который в начале своего творчества, под влиянием теории психоанализа З. Фрейда, использовал в своих картинах ошеломляющие фантастические образы. Он называл их «рисованными фотографиями снов». Вот название одной из картин С. Дали: «Остатки автомобиля, дающие рождение слепой лошади, убивающей телефон».

Постмодернизм (от лат. post «после» и франц. moderne «новейший», «современный») термин, обозначающий структурно сходные явления в мировой общественной жизни и культуре второй половины XX в. Это направление возникло как антитеза модернизму и примитивизму массовой беллетристики. Для произведений искусства постмодернизма характерна «двухадресность». Они обращены и к интеллектуальной элите, знакомой с кодами культурно-исторических эпох, претворенных в данном произведении, и к массовому читателю, которому окажется доступным лишь один, лежащий на поверхности культурный код, но и он, тем не менее, даст почву для интерпретации, одной из бесконечного множества.

Существует два взгляда на явление постмодернизма. Одни считают, что это явление историческое, появившееся лишь в середине XX в. из-за кризиса культуры и цивилизации; другие – что оно трансисторическое, т. е. возникающее всякий раз в любой кризисной эпохе (в этом случае рождается культура с типологическими параметрами постмодернизма как универсального фактора преодоления кризиса). Известный писатель У. Эко в «Заметках на полях Имени Розы» писал, что у любой эпохи есть собственный постмодернизм. Каждая эпоха (реализм) когда-нибудь подходит к порогу кризиса. Прошлое давит, тяготит, шантажирует. Исторический авангард (модернизм) хочет откреститься от прошлого. Авангард разрушает, деформирует прошлое и не останавливается на этом, разрушает образ, отменяет образ, доходит до абстракции, до безобразности, до чистого холста. Но наступает предел, когда авангарду (модернизму) дальше идти некуда. И тогда ему на смену приходит постмодернизм: раз уж прошлое невозможно уничтожить, ибо его уничтожение ведет к немоте, его нужно переосмыслить: иронично, без наивности.

Самыми влиятельными писателями-постмодернистами признают: Умберто Эко (1932–2016) – «Имя Розы», «Маятник Фуко», «Остров накануне»; Дона Делилло (1936 г. р.) – «Белый шум», «Космополис»; Джулиана Барнса (1946 г. р.) – «Предчувствие конца», «Метроленд»; Уильяма Гибсона (1948 г. р.) – «Нейромант», «Мона Лиза Овердрайв»; Джона Фаулза (1926–2005) – «Волхв», «Червь»; Милорада Павича (1929–2009) – «Другое тело», «Семь смертных грехов»; Тома Стоппарда (1937 г. р.) – «Лорд Малквист и мистер Мун», «Розенкранц и Гильденстерн мертвы».

Характерные черты постмодернизма:

1. Интертекстуальность – термин, введенный для обозначения общего свойства текстов, выражающегося в наличии между ними связей, благодаря которым тексты (или их части) могут многими разнообразными способами явно или неявно ссылаться друг на друга. Благодаря этому художественный текст становится качественно иным – это динамичный процесс порождения смыслов, многолинейный и принципиально «вторичный», не имеющий автора в привычном представлении.

2. Цитатность – один из главных приемов постмодернистской поэтики, который базируется на переосмыслении. Постмодернисты пытаются переосмыслить старые догматы, наполнить старые непререкаемые истины новым содержанием, более соответствующим современной жизни.

3. Пародирование и иронизирование – это методы, играющие роль первого толчка к сомнению в неоспоримости канонов и догматов, которое должно возникнуть у читателя.

4. Многоуровневая организация текста, которая основана на цитировании и самоцитировании. Это могут быть, например, стилистические и сюжетные повторы, своего рода «переклички» внутри творчества одного автора, «кочующие» символы, образы, мизансцены, диалоги и, наконец, циклизация.

5. Прием игры, принцип читательского сотворчества – это применение мультилингвистических каламбуров, шутливых этимологий, аллюзий, фонических и топографических трюков. За счет этого читатель втягивается в процесс игры: он догадывается, домысливает, находит второй и третий смысл.

6. Принцип ризомы (неопределенность, неожиданность, культ неясностей, ошибок, пропусков, фрагментарность, монтаж).

7. Жанровый и стилевой синкретизм (соединение, нерасчлененность различных видов культурного творчества). Характерной особенностью постмодернизма стало объединение в рамках одного произведения стилей, образных мотивов и приемов, заимствованных из арсенала различных эпох, регионов и субкультур. Художники используют аллегорический язык классики, барокко, символику древних культур.

8. Театральность, работа на публику, использование приема «двойного кодирования».

Авторская маска – это принцип игровой реализации образа автора, предполагающий его введение в текст в качестве завуалированного автора-персонажа, колеблющегося между позициями гения/клоуна, от лица которого ведется повествование. Либо в повествовании есть образ героя-рассказчика, подвергающийся иронизированию, пародированию, нередко абсурдизации и шизоизации. Маска автора настраивает читателя на определенное восприятие, организует реакцию, обеспечивая тем самым необходимую литературную ситуацию.

Искусство постмодернизма является искусством нюанса, полутона. В нем есть все, но как бы в миниатюре: не слишком большие чувства, умеренные страсти, скромные мысли. Всему возвышенному, значимому и грандиозному оно предпочитает иронию, пародию, насмешку, шутку и гротеск.

Постмодернизм в живописи – это наличие готовой формы, когда художники заимствуют образы из классических традиций, но дают им новую интерпретацию, нередко комбинируя формы из разных стилей. Здесь нет критериев для самовыражения. Такая свобода стала основой для свежих творческих идей и направлений в искусстве, таких как, например, живопись немецкого художника Йозефа Бойса (1921 г. р.), которая представляет собой рисунки с изображением разных животных, выполненные акварелью и свинцовым штифтом в виде наскальной росписи.

Сандро Киа (1946 г. р.) – итальянский художник, график и скульптор. В его динамичных, бравурных композициях, которые насыщенны яркими красками, переплетаются реальность и фантазия, юмор и ностальгия. Характерные работы С. Киа: «Лягушачий мост без моста», «Курильщик в желтых перчатках», «Игра рук», «Происшествие в кафе Тинторетто», «Легенда о голубой собаке».

Энцо Кукки (1950 г. р.) – итальянский живописец, в живописи которого преобладает таинственная, гнетущая атмосфера. Из мглисто-черного или полыхающего огненными цветами фона выступают образы, символизирующие конец времен: фигуры-наваждения, справляющие мрачные ритуалы, горящие остовы судов, зловещие птицы, силуэты испепеленных городов и мертвых островов. Апокалипсические видения мирового потопа, всепожирающего огненного вихря, неотвратимо надвигающейся тьмы переданы атакующими движениями тяжелых мазков. Со второй половины 1980-х гг. манера художника изменилась: гладкая, слитная живопись перекрывает обширные поверхности; тональные и фактурные модуляции наполняют пространство таинственным колыханием теней, в которых смутно мерцают загадочные фигуры и знаки. Характерные работы Э. Кукки: «Пустынный ландшафт», «Без названия», «Очарованный город».

Виталий Комар (1943 г. р.) и Александр Меламид (1945 г. р.) – творческий дуэт «Комар и Меламид» советских, а в дальнейшем американских художников, основателей соц-арта, как пародии на советское искусство, получивших известность после проведения ими глобальной постмодернистской акции в жанре перформанса «Выбор народа» (1994–1997). Смысл акции заключался в следующем: предварительно проводилось обширное социологическое исследование в какой-либо стране, в результате которого выяснялись предпочитаемое (непредпочитаемое) направление живописи, любимая (нелюбимая) цветовая гамма, наиболее популярный (непопулярный) художник и пр. В ходе массового опроса респонденты имели возможность выбрать жанр, колорит и размер произведения. При этом размер определялся не сантиметрами, а путем сравнения с привычными предметами: холодильником, телевизором, транзистором, книгой. На основании полученных данных художники писали картину, которая по идее отвечала запросам страны. Например, в русском варианте это «Выбор русского народа» – картина размером с экран телевизора (любимый для большинства респондентов размер живописного полотна), где легко угадывается знакомый среднерусский пейзаж с речкой и лесом на горизонте, бурым медведем на переднем плане и елочкой, под которой сидит Иисус Христос, а рядом на поляне играют дети. Картина получила неофициальное название – «Явление Христа медведю». Самой нелюбимой стала абстракция с черными треугольниками на красном фоне – «Самая нелюбимая картина русского народа» (размером с холодильник), визуально близкая к «Черному квадрату» Казимира Малевича.

Джулиан Шнабель (1951 г. р.) – американский художник и кинорежиссер, картины которого, в основном очень большие, выполненные наспех, отличались обилием материалов и стилей. В качестве холста художник часто использовал линолеум, бархат, звериные шкуры, а из полотен выступали различные предметы, например оленьи рога, как на картине «Предыстория: Слава, Честь, Привилегия, Надежда».

Франческо Клементе (1952 г. р.) – итальянский художник, представитель постмодернизма, известность которому принесли картины с изображением эротических образов зачастую изуродованных частей тела человека, искаженные автопортреты в очень насыщенных тонах. В начале 1980-х гг. он написал серию картин маслом, а в 1990-е гг. стал работать в новой для себя технике – восковая фреска.

Для архитектуры постмодернизма характерны здания и ансамбли, представляющие собой причудливое сочетание разнородных форм. Архитекторы-постмодернисты ради уюта и декоративности жертвуют логикой и «чистотой стиля». Часто в их работах воспроизводятся мотивы антично-ренессансного зодчества, но без музейного почитания, а с игривой иронией или даже в окарикатуренном виде. Например, Пьяцца д'Италиа Чарльза Мура (1925–1993), построенная для итальянской общины в Новом Орлеане (США). Строение иронично повторяет элементы итальянского ренессанса и античности. Ирония заключается в том, что исконно итальянские формы расположены далеко от родины, а колонны покрыты стальными листами.

В Эдинбурге находится здание парламента, построенное Энрике Мираллесом (1955–2000). По форме здание напоминает листья, а крыша навевает ассоциации с зарослями травы. В таком же стиле, с использованием необычных форм, непрямых углов и поверхностей, построено новое здание государственной галереи в Штутгарте. Здесь также заметен принцип двойной кодировки, поскольку внешний вид галереи напоминает корабль в духе современности, а внутреннее пространство – уже отсылка к античности. Или, например, работы Френка Гери (1929 г. р.): проект музея Луи Виттона в Булонском лесу – «Стеклянные паруса» в парке XIX в.; музей Гуггенхайма в Бильбао – здание покрыто тончайшими титановыми листами и больше похоже на облако.

Иногда архитектура прячется от зрителей за зеркальной облицовкой («здания-призраки»), иногда «украшается» вынесенными наружу трубами и проводами технических коммуникаций.

Архитектуру постмодерна европейских стран отличает осознанное желание увязать новые постройки с городским окружением, не испортив его новыми включениями, почувствовать городской контекст будущих построек. Например, здание Gehry Tower в Ганновере Френка Гери, которое умело вписано в насыщенную городскую среду. Все части здания различаются по размеру и форме, что придает ему характерный изгиб.

Испанский архитектор Рикардо Бофиль (1939 г. р.) – автор проекта многоквартирного дома «Красная стена» в Испании. Р. Бофиль вплетает кубические образы, контрастные цвета и причудливую игру света и тени, характерные для сюрреализма, в классическую средиземноморскую архитектуру (арабские цитадели, состоящие из разного уровня стен и лестничных переходов).

Обращение к историческим формам в постмодернизме никогда не носит характера прямого цитирования. Вместо этого появляется игра в намеки на прообразы, зашифрованная символика и сложные ассоциации. Например, «Дом матери архитектора» Роберта Вентури (1925 г. р.). По мнению архитектора, фасад здания – это символическая картина дома, которая достигается посредством использования симметрии и арки над входом. Или небоскреб Сони билдинг в Нью-Йорке, в дизайне которого использованы современные технологии, при этом верхняя часть здания скрывает элементы классической античности.

К архитектуре постмодерна относятся: Государственная галерея в Штутгарте, Центр социальных исследований в Берлине, Штутгартская высшая школа музыки и театра Джеймса Стирлинга (1926–1992); комплекс «Кубические дома» в Роттердаме Пита Блома; «Горбатый (Кривой) дом» в Сопоте, построенный по проекту Шотинского и Залевского; интерьеры Бюро путешествий в Вене австрийского архитектора Ханса Холляйна (1934–2014).

Яркими представителями постмодернизма в музыке являются английские композиторы М. Найман и Г. Брайерс. Музыка Майкла Наймана (1944 г. р.) внешне кажется удивительно простой и вместе с тем в ней скрывается внутренняя сложность и глубина. Она с сильным ритмом, построена на принципе повторения с почти незаметными вариациями, что позволяет ей как бы останавливать время. Музыка М. Наймана постоянно отсылает в прошлое, в XVII–XVIII вв., но тут же возвращает в настоящее, давая почувствовать, что она написана все-таки сегодня. Это касается его композиций, созданных для исторических фильмов, например «Контракт рисовальщика» (1982) П. Гринуэя.

Гэвин Брайерс (1943 г. р.) написал симфонию «Гибель “Титаника”», в которой повествуется не только об известном трагическом событии, но и о символической гибели музыкального авангарда и рождении нового течения – постмодернизма в музыке.

Если говорить о кино, то постмодернизм здесь обозначает не только художественное направление или стиль, но и определенную культурную доминанту современного общества, поэтому можно говорить о том, как постмодернистское мировосприятие, постмодернистский менталитет находят отражение в самом подходе к созданию фильма.

Первым в стиле постмодернизма можно считать фильм, снятый задолго до появления постмодернизма в кинематографе, – «На последнем дыхании» (1960) Ж.-Л. Годара. Фильм полон цитат из различных произведений искусства и отсылок к различным культурным феноменам. Именно в этой картине впервые была предложена система фрагментирующего мир рваного монтажа. Наконец, в ней не выражена авторская оценка действий главного героя – вполне криминального типа.

В 1960-е – начале 1970-х гг. «авторский» кинематограф переосмысливал мифы и стереотипы традиционных жанров, например вестерна («Маккейб и миссис Миллер» Роберта Олтмена (1925–2006)), гангстерского фильма («Крестный отец» Фрэнсиса Форда Копполы (1939 г. р.)). Со временем акцент переносился с «человеческого» содержания фильма, его психологической достоверности на его формальные элементы, на «текст» как таковой. Уже в «Клубе «Коттон» того же Ф. Копполы гораздо важнее его формальная выстроенность, нежели содержательный элемент.

Появившиеся на рубеже 70–80-х гг. XX в. всевозможные «космические фантазии» и авантюрные эпопеи построены лишь на интересе к формальному повествованию и к трюкам, причем часто и то и другое подается в пародийном ключе, например «Роман с камнем» Роберта Земекиса (1951 г. р.). Стилизаторский и пародийный подход к повествованию вызывает обильное цитирование и ассоциативные ссылки на другие фильмы, на классику жанра, в результате увеличивается количество новых фильмов на старые сюжеты. В криминальном жанре, в триллерах почти окончательно исчезает моральная оценка героев, поскольку они изначально заданы в пародийной перспективе, однако не настолько, чтобы не создавать напряжение.

Ярким представителем кино постмодернизма является Квентин Тарантино (1963 г. р.), который подверг повествовательную структуру фильма «Криминальное чтиво» постмодернистской деконструкции: картина состоит из нескольких довольно слабо связанных между собой сюжетов, которые излагаются не только попеременно, но и в произвольной временной последовательности: середина каждого из сюжетов может предшествовать его началу, и персонаж, убитый в одном из фрагментов фильма, может через некоторое время появиться в другом.

Основную роль в формировании кино постмодернизма сыграли Д. Линч и П. Гринуэй. Американский кинорежиссер Дэвид Линч (1946 г. р.) работает с динамичным сюжетом, насыщенным мифологическими элементами и воплощаемым с помощью либо какой-то одной стилистики, либо свободной комбинации различных стилей («Человек-слон», «Твин Пикс»).

Фильмы английского режиссера Питера Гринуэя (1942 г.р.) сложны и запутаны по своему построению, сочетают реальное и правдоподобное с идеальным, фантастическим и фантасмагорическим («Контракт рисовальщика», «Зет и два нуля (Z00)», «Отсчет утопленников»). В отличие от фильмов большинства постмодернистов, в картинах П. Гринуэя основной эффект создается не столько повествованием, сколько изображением, цитирующим разнообразные произведения мировой живописи или стилизованным под работы разных художников. Кроме того, в его фильмах звучит постмодернистская музыка М. Наймана.

Французский кинорежиссер Жан-Жак Бенекс (1946 г. р.) приобрел популярность дебютным фильмом «Дива». Его работы – более простые и менее яркие по цвету – наполнены современной социально-нравственной проблематикой. При этом в фильмах Ж.-Ж. Бенекса реальное нередко переходит в ирреальное и фантастическое («Луна в сточной канаве», «Приключения трупа»).

Таким образом, европейская культура Новейшего времени отразила все происходящие в обществе трансформации. Переход к индустриальной цивилизации сопровождался утверждением ценностей буржуазного образа жизни, ориентацией на потребление и комфорт. Научные и технические открытия породили новые виды искусства, такие как фотография и кино. Появилась художественная промышленность, и искусство превратилось в товар массового производства.

Все это спровоцировало наступление кризиса в духовной сфере европейского общества во второй половине XIX в. Пессимизм и разочарованность, одиночество и социальная апатия, стремление к духовной свободе, трагическое предчувствие надвигающихся социальных катастроф и недоверие к вековым культурным и духовным ценностям – все это в результате привело к появлению в искусстве новых художественных стилей и направлений, полностью определивших культуру XX в.

Вопросы для самоконтроля

1. Назовите основные черты индустриального общества.

2. В чем заключаются различия между фабрикой и мануфактурой?

3. Как называется европейское художественное движение начала ХХ в., представители которого отрицали традиции реалистического искусства?

4. Каких художников-постимпрессионистов Вы знаете?

5. Как называется авангардное направление изобразительного искусства, представители которого считали, что любую сложную форму можно разложить на простые геометрические фигуры?

6. Перечислите характерные черты постмодернизма.

Список рекомендуемой литературы

1. Борзова, Е.П. История мировой культуры / Е.П. Борзова. – 4-е изд., стер. – СПб.: Лань; М.: Омега-Л, 2005. – 672 с.

2. Боффи, Г. Большая энциклопедия музыки / Г. Боффи. – М.: Изд-во АСТ, 2012. – 413 с.

3. Гриненко, Г.В. Хрестоматия по истории мировой культуры / Г.В. Гриненко. – М.: Высшее образование, 2005. – 940 с.

4. Ильин, А.Н. Массовая культура и субкультуры современного общества / А.Н. Ильин // Общественные науки и современность. – 2011. – № 4. – С. 167–176.

5. История мировой культуры. Наследие Запада: Античность – Средневековье – Возрождение: курс лекций / отв. ред. С.Д. Серебряный; Ин-т «Открытое о-во». – М.: Изд-во РГГУ, 1998. – 428 с.

6. Карпушина, С.В. История мировой культуры / С.В. Карпушина, В.А. Карпушин. – М.: Nota Bene, 1998. – 536 с.

7. Кертман, Л.Е. История культуры стран Европы и Америки (1870–1917) / Л.Е. Кертман. – М.: Высшая школа, 1987. – 304 с.

8. Кисельникова, Т.В. Основные общественные идеологии в XIX – начале XXI в.: либерализм, консерватизм, социализм, анархизм, фашизм / Т.В. Кисельникова. – Томск: Изд-во ТГАСУ, 2009. – 184 с.

9. Колесов, М.С. Лекции по истории художественной культуры / М.С. Колесов. – М.: ИНФРА-М, 2015. – 292 с.

10. Кравченко, А.И. Культурология: Хрестоматия для высшей школы / А.И. Кравченко. – М.: Академический Проект, 2000. – 637 с.

11. Культурология. История мировой культуры / под ред. А.Н. Марковой. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2010. – 576 с.

12. Культурология / В.М. Дианова [и др.]; под ред. Ю.Н. Солонина, М.С. Кагана; С.-Петерб. гос. ун-т. – М.: Юрайт, 2013. – 566 с.

13. Метелева, С.С. Феномен «массовая культура», определение и генезис представлений в западной и отечественной традиции / С.С. Метелева // Культура и цивилизация. – 2012. – № 1. – С. 8–17.

14. Чернокозов, А.И. История мировой культуры: краткий курс / А.И. Чернокозов. – Ростов н/Д: Феникс, 1997. – 480 с.

Глава 7. Основные этапы развития культуры российской цивилизации (IX–XVIII вв.)

7.1. Культура языческой и Киевской Руси

7.2. Культура Московского царства

7.3. Культура имперской России

Современная Российская цивилизация прошла длительный путь становления и развития собственной специфичной культуры, насчитывающий тысячелетнюю историю. Как известно, культура любой страны формируется в тесной взаимосвязи с социальными переменами и потрясениями или же под влиянием извне. Так и в нашем случае, на ранних этапах развития именно природа страны наложила огромный отпечаток на весь ход ее истории. Обилие речных путей на Восточно-Европейской равнине первоначально облегчило процессы колонизации для славянских племен, а в дальнейшем предопределило особенности и разнообразие хозяйственной деятельности народа.

Еще до образования государства Киевская Русь восточные славяне уже имели заметные успехи в области материальной культуры, владели секретами обработки металлов и применяли земледельческие орудия. У них сложились строго соблюдаемые ритуалы, были выработаны представления о земном и загробном мире, а когда завершился процесс этногенеза – формирования древнерусской народности – эти достижения прочно вошли в ее культурное наследие.

Восточные славяне относятся к индоевропейской языковой семье. По данным археологии, миграция индоевропейских племен из Средней Азии происходила в последней трети II тыс. до н. э. и разворачивалась на обширной территории от Балкан до Енисея и Северного Китая. Описание этих событий, относящихся к мифической и древнейшей истории славян конца II тыс. до н. э. – конца I тыс. н. э., можно найти в Велесовой книге, о достоверности которой до сих пор ведутся споры. Более проверенные источники относят начало славянской культуры к VI в., когда из единой славянской общности, проживавшей на территории Центральной и Восточной Европы, выделилась восточнославянская ветвь, из которой к XIII–XIV вв. образуются русский, украинский и белорусский народы. Интенсивное расселение восточных славян приводило к смешиванию с разными племенами (балтами, хантами, удмурдами) и созданию первых племенных объединений: поляне, древляне, вятичи, кривичи, дреговичи и др. Именно с этого времени начался новый период в истории восточных славян, приведший к появлению блестящей культуры, сложившейся во времена Киевской Руси.

В развитии российской цивилизации можно выделить несколько основных этапов, различающихся особыми типологическими чертами, что позволяет классифицировать их как самостоятельные историко-культурные общности: Древняя Русь (IX–XIII вв.), когда в ходе образования государства у восточных славян и приобщения их к православию культура Руси стала выделяться в особый тип, в рамках христианской цивилизации; Московское царство (XIV–XVII вв.) – время складывания единого централизованного государства и формирования общенационального культурного самосознания; имперская Россия (с XVIII в. и по сей день) – период приобщения к европейским ценностям и вхождение в мировой историко-культурный процесс.

7.1. Культура языческой и Киевской Руси

Религиозные представления славян. История Древнерусского государства началась задолго до принятия христианства, и в основе своей христианская культура Руси опиралась на обширный пласт языческой (ведической) культуры. Слово «веды» – однокоренное с русским «знать», «ведать», поэтому древнюю славянскую религию правильнее именовать не язычеством, а ведизмом. Академик Б.А. Рыбаков считал, что языческая культура восточных славян является первым, наиболее древним слоем русской культуры, и относил его к середине I тыс. н. э., выделяя при этом три периода в развитии язычества Древней Руси:

1) господство упырей и берегинь;

2) господство культа Рода как божества Вселенной, плодородия и всей природы;

3) господство культа Перуна как покровителя дружинно-княжеских кругов формирующегося государства.

С глубокой древности объектом поклонения выступали злые и добрые духи, которые, по мнению славян, управляли природными стихиями и человеческой жизнью. Злыми духами считались упыри и вурдалаки, добрыми – берегини, и тем, и другим одинаково клали требы (жертвы). Затем с зарождением у славян земледелия более всего стали почитать божеств плодородия – Рода и Рожаниц. На третьем этапе, когда у восточнославянских племен стала формироваться государственность, сложился и государственный языческий культ – культ бога Перуна, который почитался как княжеско-дружинный бог войн и главный из богов языческого пантеона.

Большинство славянских богов олицетворяли силы природы: Перун считался богом грозы, Хорс – богом Солнца и света; Даждьбог – богом тепла и плодородия, Сварог – богом неба и небесного огня, Сварожич – богом земного огня, Ярило – богом плодородия, Волос – богом скота, Мокошь – богиней женщин, ткачества и водной стихии. Упоминаются также Семаргл и Стрибог, функции которых не были четко определены. Боги считались детьми одного божества – Сварога.

Представление об окружающем мире у древних славян носило дуалистический характер, и было связано с противопоставлением порядка и хаоса, сакрального и мирского, своего и чужого мира, мира культуры и мира природы. Поэтому славяне верили и в другие сверхъестественные силы. В лесу, по преданию, жил лесной дух – леший, в воде – водяной, в руслах рек – русалки, а в домах – домовые. Моления богам в глуши леса, у озер и рек, вера в предзнаменования – все это привело к появлению гаданий. Например, архаичные народные праздники, вроде «русальной недели», разгульной масленицы, зеленых березок «семика», хороводов и новогодних гаданий, сопровождались заклинательными магическими обрядами и были своего рода молениями богам об избавлении от грозы и града, урожае и общем благополучии.

У славян существовали довольно развитые формы языческой обрядности, т. е. организованной, упорядоченной системы магических действий, практическая цель которых в том, чтобы воздействовать на окружающую природу и заставить ее служить человеку. Языческая обрядность включала различные виды искусств. Так, с помощью резьбы и чеканки (на кровлях жилищ вытесывались изображения конских голов, птиц) создавались изображения, обладание которыми, думали славяне, давало власть над силами природы, предохраняло от бед и опасностей (обереги, амулеты). Языческие символы проявлялись также в фольклоре через образы рябины, березы, сосны. Поклонение идолам сопровождалось языческими ритуалами, которые не уступали христианским по торжественности, пышности и воздействию на психику.

Жрецы языческой религии – волхвы – молились и совершали различные обряды, например, освящали закладку жилища и при этом приносили в жертву богам и духам приплод скота, первый урожай, травы и венки из пахучих цветов, а в некоторых случаях – даже людей (обычно это были дети или рабы). Славяне осмысливали это как акт упорядочивания первоначального хаоса. Так, например, в купальные праздники топили девушек. Возможно, этот ритуал древние славяне истолковывали как «свадьбу» с потусторонними силами. Местом выполнения культа служили требища или капища.

Славяне полагали загробную жизнь реальностью. Об этом свидетельствуют существовавшие у них особые похоронные обряды, когда вместе с покойником в землю зарывали его пожитки и домашнюю утварь – считалось, что все это должно пригодиться в будущей жизни после смерти. После погребения на могилах совершали тризны – поминальные пиры. Сформировался также культ предков. В основе его лежала уверенность людей в том, что души умерших не покидают свой очаг, а остаются в доме и продолжают заботиться о своем потомстве, если внуки и правнуки помнят об ушедших и чтят их память.

Как мы знаем религиозная реформа, предпринятая в 980 г. киевским князем Владимиром, оказалась неудачной, т. к. каждое из восточнославянских племен продолжало чтить своих родовых богов и отказывалось поклоняться божествам единого пантеона. Так получилось, что к моменту принятия христианства славянская религия не успела еще выработать строгих форм культа, а жрецы (волхвы) еще не выделились в особое сословие, да и само место жертвоприношения – капище – не превратилось в храм даже и тогда, когда на этом месте стали ставить идолов, изображающих богов. Требовалась новая религия, объединяющая всех, и такой религией стало христианство.

Общепризнанной датой принятия христианства стал 988 г. Однако новая религия утвердилась далеко не сразу и процесс христианизации затянулся. Православной церкви пришлось вести упорную борьбу с дохристианскими верованиями, т. к. пласты народного языческого сознания были настолько мощные, что христианство восприняло и приспособило некоторые его черты. Культ родовых богов сменился культом святых с прежними «языческими функциями». Сила дохристианских верований позволяет говорить о своеобразном «двоеверии» как историко-культурном феномене народной жизни средневековой Руси, когда перемена веры расценивалась не как смена убеждений, а как перемена формы обрядности и замена имен божеств. Деревня продолжала вести прадедовскую религиозную жизнь, считаясь крещеной, а город и княжеско-боярские круги не желали забывать язычество с его сказочной мифологией, яркими обрядами и игрищами с их танцами, музыкой, пением.

С принятием христианства стала выстраиваться церковная иерархия, занявшая важное место в древнерусском обществе. Высшей властью, объединяющей всю христианскую Русь, был митрополит Киевский и всея Руси, который, в свою очередь, назначался и подчинялся константинопольскому патриарху. Вскоре его митрополия стала делиться на епархии: Новгородская, Ростовская, Черниговская, Полоцкая, число которых постепенно увеличивалось. Наряду с белым духовенством, появляется и черное – монахи, обживающие пустыни и возводящие монастыри, которые располагались главным образом в городах или близ них, т. к. затянувшийся процесс христианизации побуждал монашество жаться к городским «православным» центрам.

Быт и нравы. Скандинавские источники называют Русь страной городов – Гардарикой. Летописи сообщают о бесспорном существовании в IX–X вв., по крайней мере, 24 русских городов. Названия древних городов Руси в основном славянские: Изборск, Вышгород, Перемышль, Белоозеро и т. п. К концу XII в. существовало уже 238 городских поселений. Но и эта цифра, по-видимому, не исчерпывает их количества. В отличие от западноевропейских поселений почти все города Киевской Руси имели деревянные укрепления, а не каменные. К примеру, Киев окружали деревянно-земляные укрепления, однако в деревянной стене были построены в 30-х гг. XI в. каменные Золотые ворота с надвратной церковью Благовещенья, которая была украшена фресками и мозаикой. Остатки ворот сохранились до наших дней.

Уникальным городом был Новгород, который уже в X в. имел мощенные деревом улицы. Мостовые достигали в ширину в среднем трех-четырех, а иногда и шести метров. Когда мостовая снашивалась, поверх нее настилалась новая. В ходе археологических раскопок установлено, что на Холопьей улице было 25 настилов, относящихся к X–XV вв., т. е. в течение 500 лет улица настилалась 25 раз, в среднем – один раз в 20 лет! Для сравнения: в Париже первые мостовые появились лишь в XII в., а в Лондоне – только в XV в. Новгородские улицы содержались в чистоте и порядке. Дома были двухэтажные: наверху жили, внизу держали скот и утварь. В городе имелся и деревянный водоотвод, который был сооружен настолько прочно, что, когда при раскопках в XX в. его трубы перерезали, из них пошла вода! Это выдающееся сооружение русских ремесленников не имело аналогов ни в Западной Европе, ни в Византии.

Характерной чертой русского быта периода Древнерусского государства было возникновение существенной разницы между образом жизни феодальной знати и основной массы населения. Жилища рядовых людей мало чем отличались от построек восточных славян VII–IX вв. Крестьяне жили в небольших домах. На юге, в лесостепной зоне, это были полуземлянки с земляными полами, с покрытой сверху слоем земли крышей, концы которой подчас опускались до самого низа. На севере это были срубные, наземные постройки, с деревянными полами. Иными были жилища горожан: срубы, как правило, состояли из нескольких комнат, нередко двухэтажные, причем нижний этаж был часто хозяйственным, а верхний – жилым.

Совсем иначе выглядели жилые помещения знати. Они были просторны, украшались росписями и отличались богатством внутренней отделки. Княжеские и боярские хоромы представляли собою целый комплекс срубных построек, соединенных сетью затейливых переходов, с крылечками, галерейками и с деревянной башней – теремом. Были и каменные княжеские дворцы. Избы ремесленников, холопов и слуг, трудившихся на боярском дворе, располагались на территории обширных боярских усадеб площадью от 250 до 1 тыс. м^2.

Христианство трудно утверждалось на Руси. Например, первые ростовские епископы Федор и Иларион вынуждены были бежать из епархии, боясь расправы. Показательно, что люди, уже давно принявшие христианство, готовы были в любой момент вернуться к язычеству. Так, в XI в., в Новгороде, некий волхв поносил христианскую веру, а горожане внимали ему с почтением и готовы были убить епископа, но благодаря своевременному вмешательству князя, толпа новгородцев разошлась. Христианская мораль постепенно проникала в сознание древнерусского общества.

Языческие обряды сосуществовали с христианскими. Даже церковный брак не был еще строго обязательным. Ограниченное влияние христианства прослеживается и в живучести старых, дохристианских имен – Волчий Хвост, Оладья, Осока. Крещение непременно включает в себя наречение именем, помещенном в святцах – церковном календаре, причем употребляется обязательно имя одного из христианских святых. В русском языке самые употребительные из них изменили свое звучание, приспособившись к русскому произношению: Иоанн – Иван, Иосиф – Осип, Иаков – Яков и т. п. Тем не менее многие люди, как в XI в., так и в более позднее время, хотя и получали при крещении христианские имена, в быту именовались «мирскими», нехристианскими. Так, в 1047 г., в Новгороде Великом, местный священник переписал церковную книгу и в записи писца сам назвал себя мирским и весьма неблагозвучным именем – Упырь Лихой. Сочетание язычества и христианства, их взаимопроникновение – характерная черта русской культуры этого периода.

Развитие художественной культуры. В результате крещения культура всей Руси претерпевает существенные изменения. На рубеже X–XI вв. происходит своеобразный «культурный переворот». На всей территории государства развернулся процесс трансформации традиционно языческой культуры, встретившейся с культурой Византии. Смешение старого и нового привело к формированию на славянской основе феномена древнерусской культуры, ее расцвету, получившему название «золотого века».

После принятия христианства для Руси стало характерным противоречивое отношение к светским увеселениям: музыке, пению, танцам. С одной стороны, духовенство видело в народных традициях проявление язычества и пыталось их запрещать. С другой же – признавало необходимость смеховой разрядки, т. к. в сознании большинства людей аскетическое отрицание плотских радостей вызывало с их стороны противодействие. Поэтому, как правило, празднества, пиршества князей со своей дружиной сопровождались песнями, плясками, игрой на музыкальных инструментах. Плясали и пели практически все – и музыканты, и приглашенные певцы, и знать. Но при многих княжеских дворах уже были профессиональные музыканты и певцы, которые выступали за определенную плату на улицах и площадях городов, – скоморохи – первые древнерусские актеры, соединявшие в себе сказителя, акробата и плясуна. Церковь тщетно выступала против «играния и бесовского пения» на «мирских» пирах и вынуждена была лишь советовать священникам уходить с пиров своих прихожан, если такое «играние» должно начаться.

На фреске «Скоморохи» Софийского собора в Киеве (XI в.) в составе своеобразного духового оркестра изображен музыкальный инструмент – орган. Православное духовенство, в отличие от католической церкви, использовавшей органную музыку в богослужении уже с VII в., отвергло орган как языческий инструмент. Поэтому в Византии он применялся лишь для исполнения светской музыки. Помимо органистов на фреске видны музыканты, играющие на струнных и духовых инструментах. Упоминание об игравших на сопелках, бубнах, гуслях и трубах скоморохах есть и в «Повести временных лет». Например, на гуслях играли пальцами обеих рук и держали их перед собой, а на смычковом трехструнном инструменте – гудке – играли сидя, и при этом держа инструмент в руках, упирая его в колено. Но помимо скоморохов любимыми зрелищами народа были и приуроченные к традиционным земледельческим и бытовым праздникам коллективные игрища. Непременным элементом этих веселых праздничных зрелищ, сохранявших традиции «смеховой культуры», были буффонада, смех и гротеск. Но христианские обряды и ценности постепенно входили и в народную культуру, вытесняя язычество, и в то же время перемешиваясь с ним.

В отличие от народной музыки богослужебное пение почти сразу становится на Руси уделом профессиональных людей. После принятия христианства в церковных службах участвовали греческие и болгарские певцы. К концу XI – началу XII в. появляются первые рукописные книги, содержащие песни для богослужения и гимны в честь святых – кондаки. Самые известные письменные источники, содержащие песнопения, записанные кондакарным распевом, – «Типографский Устав», «Благовещенский кондакарь» и «Троицкий кондакарь». Основным видом церковного пения было крюковое пение, или знаменный распев, названный так потому, что напевы записывались особыми знаками-знамёнами, или крюками. Кондакарный распев исполнялся солистами-доместиками, хору же поручались лишь отдельные строки в окончаниях кондаков. Наиболее ранний кондак посвящен памяти безвинно убиенных князей Бориса и Глеба.

Древняя Русь еще до официального принятия христианства, в 988 г., знала письменность. Созданная болгарскими просветителями братьями Кириллом (826–869) и Мефодием (820–885) во второй половине IX в., славянская письменность – кириллица – уже в X в. проникает на Русь. Так, русско-византийский договор 911 г. был написан на двух языках: греческом и славянском. К середине X в. относится и первая надпись кириллицей на найденном в 1949 г. во время раскопок в Гнёздове, под Смоленском, глиняном кувшине (корчаге) – «Гороухща», обозначающее то ли сосуд для хранения горчицы, то ли имя владельца. Кириллицей написаны такие известные древнерусские рукописи, как «Новгородский псалтырь» (примерно 1036 г.), «Остромирово Евангелие» (1056–1057), «Изборник Святослава» (1073 и 1076). Именно кириллица стала основой русской письменности и древнерусского литературного языка.

Вывод о том, что до миссионерской деятельности Кирилла и Мефодия славяне не знали письменности, часто делают, основываясь на трактате «О письменах», написанном в IX в. болгарским монахом-черноризцем Храбром: «Прежде убо словене неймъаху письменъ, ну чертами и ръзанми гадааху погани сущи». То, что Храбр назвал «чертами» и «резами», есть некий прообраз рисуночного, пиктографического письма, широко использовавшегося в орнаментальных украшениях ритуальных предметов. Так, изображение окружности с крестом предположительно расшифровывается как знак Солнца, т. е. символ бога Хорса, а простая петля-окружность – это знак Рода.

Однако, по мнению ряда современных историков и лингвистов, Кирилл и Мефодий были не создателями, а лишь реформаторами уже существовавшей азбуки, основанной на греческом алфавите. Помимо этого, имеются также свидетельства, что, кроме греческой, славяне имели и свою оригинальную систему письма – узелковую письменность. Это был способ хранения и передачи информации с помощью узелков, завязанных на нитях, которые наматывались в клубки. Свидетельство того, что в древности узелковая письменность была распространена достаточно широко, можно обнаружить в фольклоре и современном языке. Например, в сказке «Иван-царевич и серый волк» герой, прежде чем отправиться в путешествие, получает от бабы Яги клубок. Разматывая этот своеобразный древний путеводитель, он, возможно, читал узелковые записи и таким образом узнавал, как добраться до места, а при чтении, нити с узелками вполне могли «наматываться на усы», т. е. своеобразное приспособление для чтения. По мнению известного ученого-фольклориста В.Я. Проппа, баба Яга – это типичная языческая жрица, возможно, и хранительница «библиотеки клубков». Хранились они в берестяных коробах (всем известное выражение «наврать с три короба»). Мы до сих пор завязываем «узелки на память», говорим о «нити повествования» и «хитросплетении сюжета». По мере распространения христианства и угасания древней культуры славян вместе со жрецами-волхвами погибали и тысячелетние знания, «завязанные» узелковым письмом. Но, несмотря на это, языческая Русь, обогащенная знаниями античного мира, переосмысливала традиции славянского эпоса.

С древнейших времен у восточных славян развивалась устная поэзия: заклинания, заговоры, поговорки, пословицы, загадки, обрядовые песни, похоронные плачи. Особое место занимали былины (старины) – героико-патриотические песни-сказания, повествующие о подвигах богатырей и отражающие жизнь Древней Руси IX–XIII вв. Наиболее известные былинные сюжеты того периода: «Михайло Потык», «Дунай Иванович», «Вольга и Микула».

Наличие богатого фольклора, существование письменности и принятие христианства способствовали развитию русской литературы. Первые дошедшие до нас рукописные книги относятся к XI в. Делались они из очень ценного материала – пергамена, который получали из телячьей кожи особой выделки. Писали книги от руки, медленно, торжественно, используя гусиные, иногда лебединые и даже павлиньи перья. Дороговизна материала побуждала писцов к особо тщательной работе, поэтому в древнерусских рукописях каждая буква не столько выписана, сколько даже нарисована, по строгим правилам – уставу (отсюда и название основного типа русского письма XI–XIII вв.). Книги украшались великолепными цветными миниатюрами. О том, что книги высоко ценились, можно судить по тому, как их называли: «источники мудрости», «реки, напояющие вселенную», «утешение в печали». Из более 130 рукописных книг XI–XII вв., хранящихся ныне в библиотеках и архивах страны, около 80 – богослужебные. Церковная литература сформировалась в различных жанрах – жития, поучения, притчи.

Первоначально в XI – начале XII вв. на Руси распространяется большое количество переводных (главным образом с греческого языка) сочинений как религиозного, так и светского содержания. Например, «Физиолог» – сборник рассказов о реальных и легендарных свойствах животных, камней, деревьев, где каждый рассказ заканчивался толкованием этих свойств в духе христианского вероучения. Или же «Житие Алексея, человека Божия», которое относится к так называемым житиям святых, содержащим назидательные рассказы о добродетелях и пороках, праведности и нерадивости. Особой популярностью пользовались и запрещенные церковью книги, относящиеся к апокрифическому жанру (от греч. апокриф – «потаенный»), в которых нетрадиционно излагались некоторые библейские сюжеты. Таким популярным апокрифом был «Хождение Богородицы по мукам». В нем рассказывается о том, как Богородица в сопровождении ангела нисходит в ад и там видит мучения грешников, по отношению к которым суров и неумолим Бог-Отец.

По образцу переводных патериков (от греч. отец) – сборников изречений святых отцов, подвижников или рассказов о них (исключительной популярностью на Руси пользовались Синайский и Римский патерики) – создавались и оригинальные произведения этого жанра. К наиболее известным из них относится «Киево-Печерский патерик» (XIII в.) с рассказами из жизни монахов Киево-Печерского монастыря. Популярными были и «Четьи Минеи», предназначенные для чтения, а не для богослужения книги житий святых Православной церкви. Причем повествования эти излагаются по порядку месяцев и дней каждого месяца, поэтому с XI в. они служат своеобразными календарями на Руси.

Среди светских книг можно выделить: византийские исторические «Хроники Георгия Амартола», «Хронографию» Иоанна Малалы, а также «Историю Иудейской войны» Иосифа Флавия, которая в русском переводе называется как «Повесть о разорении Иерусалима». Известность получила и «Повесть об Акире Премудром», в которой рассказывается о мудром советнике ассирийского царя Синагрипа – Акире, восходящая к ассирийской повести VII–V вв. до н. э.

Пришедшая на Русь из Византии христианская литература оказала большое влияние на развитие национальной литературы: по образцу переведенных сочинений стали создаваться свои собственные оригинальные произведения. Например, самым ранним из дошедших до нас произведений древнерусской литературы, носящим религиозно-философский характер, является «Слово о Законе и Благодати», написанное в середине XI в. митрополитом Иларионом. Основная идея «Слова…» – вхождение Руси после принятия христианства в семью христианских народов, в чем автор видит заслугу князя Владимира и продолжившего дело распространения новой веры его сына Ярослава. При этом дохристианское прошлое Руси в глазах Илариона не выглядит «темными веками», напротив, он подчеркивает, что Владимир, его отец Святослав и дед Игорь «не в худой и неведомой земле владычествовали, но в Русской, которая ведома и слышима во всех четырех концах земли».

Среди оригинальных произведений, возникших на Руси во второй половине XI – начале XII в., можно также выделить: цикл сказаний о первых русских святых князьях Борисе и Глебе – «Чтение о житии и о погублении блаженных страстотерпевиев Бориса и Глеба» и одно из самых древних житий – «Житие» игумена Киево-Печерского монастыря Феодосия, написанное одним из крупнейших древнерусских писателей, монахом этого монастыря, Нестором. Несколько позднее, во второй половине XII в., монахом Иаковом Черноризцем было написано «Сказание о Борисе и Глебе».

Высокого уровня достигает и законодательство Древней Руси. Правовой кодекс «Русская правда» (1016) поражает развитой для своего времени правовой культурой. Сборник содержит нормы уголовного, наследственного, торгового и процессуального законодательства и является главным источником правовых, социальных и экономических отношений Древнерусского государства.

Новый жанр представляло собой «Хождение» игумена Даниила – описание его путешествия в «святую землю» Палестину, совершенного в 1106–1108 гг. «Игумен Данил Русския земля», как себя называет автор, подробно описывает природу Палестины, христианские реликвии. В своих описаниях он неизменно стремится к особой точности, приводя в саженях и даже пядях размеры тех или иных сооружений. Даниил чувствовал себя в Палестине представителем всей Руси, от имени Русской земли он поставил свое «кадило» у «гроба Господня».

Важнейшее место в древнерусской литературе занимает жанр летописания. «Летом» назывался год, отсюда и название погодных записей – летопись. Древнейшей из дошедших до нас летописей считается «Повесть временных лет» (конец XI – начало XII в.), в которой рассказывается об истории Руси с момента правления династии Рюриковичей до введения христианства. История страны связывается с всемирной библейской историей и высказывается идея о необходимости единения всех Русских земель. «Повесть» была положена в основу большинства сохранившихся в России летописных сводов. Некоторые исследователи полагают, что над ее составлением работало в разное время несколько монахов, которые использовали ряд переводных византийских источников, устные легенды, первые договоры Руси с Византией и жития святых. По преданию, первым летописцем был монах Киево-Печерского монастыря Нестор, а редактором – игумен Сильвестр. Созданная ими летопись получила свое название по первым словам: «Се повести времяных лет, откуду есть пошла Руская земля, кто в Кыеве нача первее княжити, и откуду Руская земля стала есть».

Еще одним выдающимся памятником древнерусской литературы считается «Слово о полку Игореве», которое относится к лирико-эпическому жанру. Единственная дошедшая до нового времени рукопись «Слова…» погибла в московском пожаре во время нашествия Наполеона в 1812 г. В произведении рассказывается о походе князя Игоря Святославича в апреле 1185 г. против половцев. Неизвестный автор «Слова…» выступал за единство и прекращение усобиц ради мира на Русской земле. По предположению академика Б.А. Рыбакова, автором поэмы мог быть киевский тысяцкий Петр Бориславич.

Самобытность русской литературы проявилась и в знаменитом «Поучении» Владимира Мономаха (XII в.), которое является единственным в древнерусской литературе примером политического и морального наставления, написанного князем, т. е. государственным деятелем, а не духовным лицом. По мнению некоторых исследователей, первым опытом древнерусской дворянской публицистики можно считать «Слово Даниила Заточника» (XII в.), автор которого боготворит княжескую власть: «Возри на птица небесныа, яко тии ни орють (не пашут), ни сеють, но уповають на милость Божию; тако и мы, господине, желаем милости твоея». Высоки и чисто литературные достоинства произведения Даниила Заточника. Он великолепный мастер рифмованной игры словами: «Кому Переславль, а мне гореславль; кому Боголюбово, а мне горе лютое; кому Белоозеро, а мне чернее смолы; кому Лачеозеро, а мне, на нем седя, плач горький; кому Новгород, а мне и углы опали». Оно было настолько популярно, что вызвало подражание – «Моление Даниила Заточника» (XIII в.).

Переход к феодальной раздробленности XII–XIII вв. означал не только дальнейшее развитие старых культурных центров (Киева и Новгорода), но и возникновение новых. Особо отчетливо это явление проявилось в летописании. Крупными летописными центрами были: Новгород, Смоленск, Псков, Владимир-на-Клязьме, Галич, Владимир-Волынский, Рязань, Чернигов, Переяславль. Например, нам известны имена новгородских летописцев – священник Герман Воята (XII в.), пономарь Тимофей (XIII в.), которые все больше внимания уделяют местным событиям. Таким же образом дело обстояло и с Владимирским летописным сводом 1177 г., задуманным еще при Андрее Боголюбском и созданным при Всеволоде Большое Гнездо, автор которого ставил своей целью показать ведущую роль Ростово-Суздальского края в Русской земле, а в самой Ростово-Суздальской земле – роль Владимира в качестве столицы. Однако нужно заметить, что при всем «местном патриотизме» летописцев отдельных земель их объединяет глубокий интерес к общерусским событиям.

С монгольским нашествием, которое глубоко потрясло авторов XIII в., в русскую литературу вошла и новая тематика. Страшное бедствие, обрушившееся на Русскую землю, нашло отклик в следующих произведениях. «Повесть о разорении Рязани Батыем» является составной частью целого цикла повестей о «чудотворной» иконе Николы Зарайского. Эта повесть окрашена в трагические тона, но вместе с тем призывает к вооруженной борьбе против захватчиков. Еще одно произведение, само название которого уже звучит трагически: «Слово о погибели Русской земли», к сожалению, сохранилось не полностью.

Таким образом, на основе переводного книжного корпуса болгарских и греко-византийских сочинений на Руси сложилась собственная литературная традиция, для которой всегда были характерны поиски праведной жизни и огромный накал духовных страстей. В этой связи академик Д.С. Лихачев назвал древнерусскую литературу литературой одной темы – мировой истории, и одного сюжета – смысла человеческой жизни.

По средневековым меркам для Киевской Руси был характерен высокий уровень образования. С принятием христианства в среде господствующего сословия с XI в. стала распространяться грамотность, а в Киеве и Новгороде появились первые школы. По сообщению летописца, князь Владимир Святославович у «нарочитой чади», т. е. у дружинников, собирал детей и «даяти нача на учение книжное». Вероятно, из этих детей должны были готовить кадры будущих церковных иерархов. Известно, что около 1030 г. Ярослав Мудрый, придя в Новгород, собрал «от старост и поповых детей 300 учити книгам». «Учение книжное» включало в себя, наряду с чтением, письмом и счетом, изучение истории различных стран, а также ученики получали некоторые сведения о флоре и фауне.

Как и в других христианских странах, центрами Древнерусской культуры и просвещения являлись монастыри, при которых писались летописи, создавались библиотеки, школы, архивы и переводилось большое количество литературы. Например, в школе при Киево-Печерском монастыре обучали богословию, философии, риторике, грамматике, знакомили с историческими сочинениями античных авторов, географическими трудами. В 1086 г. Анна Всеволодовна (Янка), сестра князя Владимира Мономаха, открыла в Киеве первую школу для девочек при ею же основанном первом на Руси женском монастыре, куда княжна-монахиня собирала «младых девиц и обучала писанию, ремеслам, пению, швению и иным полезным занятиям».

В Киевской Руси «почитание книжное» считалось престижным, поэтому уже с XI в. существовали частные библиотеки, в которых были собраны книги античных поэтов, философов, богословов. Так, князь Ярослав Мудрый, который и сам любил читать книги, создал княжеские мастерские по переписке греческих книг и переводу их на русский язык. По словам летописи, он же «книгам прилежа и почитая е (т. е. книги) часто в нощи и в дне». Князья и члены их семей знали иностранные языки. Например, сын Ярослава Всеволод владел пятью языками. Образование в княжеских семьях получали и женщины. Так, Анна Ярославна, королева Франции, в отличие от своего мужа, французского короля, ставившего в документах вместо подписи крестик, умела читать и писать (сохранилась ее подпись). «Книжному писанию» была обучена, и даже сама писала книги, княгиня Ефросинья Полоцкая.

О широком распространении грамотности среди городского населения на северо-западе Руси свидетельствуют многочисленные владельческие записи – так называемые надписи-клейма на кувшинчиках, шиферных пряслицах (грузики для веретен) и других ремесленных изделиях XI–XII вв. («Коста делал», «Людота коваль», «Братила делал»), надписи на стенах церквей, колодки с именами заказчиков, и, наконец, новгородские берестяные грамоты. Материалом для письма обычно служила береста – березовая кора, на которой острой палочкой процарапывались буквы. Во время археологических раскопок, в Новгороде, в середине XX в. были найдены сотни берестяных грамот, содержащие начиная с XI в. записи для памяти и личные письма, например, предложение руки и сердца – «Пойди за мъне», долговые расписки, школьные прописи.

Подлинный гимн культуре и знанию можно найти в «Поучении» Владимира Мономаха. Убеждая своих детей не лениться, князь советует им не забывать того «доброго», что они умеют, а чего не умеют, «тому ся учите», ставя в пример своего отца, который «дома седя, изумеяше 5 язык, в том бо честь есть от инех земель». И все же справедливости ради нужно заметить, ввиду того что средневековая культура была доступна немногим, образование затронуло лишь незначительную часть древнерусского общества, а подавляющее большинство населения оставалось неграмотным.

Высокого уровня достигла в Киевской Руси и архитектура. К сожалению, памятники древнерусского деревянного зодчества до наших дней не сохранились. Об архитектуре того периода мы можем судить только по более поздним деревянным сооружениям, описаниям и рисункам. Они показывают, что для древней деревянной архитектуры были характерны: многоярусность строений, наличие башен и теремов, множество пристроек, переходов, сеней, замысловатая художественная резьба по дереву.

Каменное строительство началось на Руси в конце X в., после принятия христианства. Языческая Русь не знала храмового строительства, поэтому первые сооружения из камня были возведены по заказам князей приезжими византийскими мастерами. Из Византии на Русь пришла и крестово-купольная система. Ее техническое осуществление привело к становлению русской архитектурной школы, к своеобразным особенностям которой можно отнести: общую пирамидальную композицию, создаваемую ступенчатым повышением объемов от периферии к центральной главе, угловые башни, галереи, многоглавие и многонефность. При этом храм являл собой как бы уменьшенное отображение мироустройства. В плане это был квадрат, расчлененный четырьмя столбами, а примыкающие к подкупольному пространству прямоугольные ячейки образовывали архитектурный крест. Особое внимание к сводчатым аркам определялось традицией, связанной с грандиозным символом неба – куполом. Центральное пространство храма в плане образовывало крест. Данный архитектурный стиль, названный Д.С. Лихачевым монументальным историзмом, господствовал в архитектуре до XII в., т. е. весь период утверждения христианства.

Летопись упоминает, что уже в 945 г. в Киеве существовал каменный княжеский терем, от которого до наших дней сохранился только фундамент рядом с Десятинной церковью. Впрочем, самой ранней из достоверно известных каменных построек Киева является все же церковь Успения Богородицы, именуемая обычно Десятинной церковью. Она была построена византийскими мастерами в 989–996 гг., а разрушена во время монгольского нашествия в 1240 г. и вплоть до XIX в. стояла в руинах, пока на ее месте не возвели новую церковь. Долгое время об облике первого каменного храма Киевской Руси мы могли судить лишь по письменным источникам, но раскопки на месте Десятинной церкви позволили выяснить, что это было мощное сооружение, воздвигнутое из тонкого кирпича – плинфы с вкраплениями из дикого камня, украшенное глазурованными керамическими плитами, резным мрамором, мозаикой и фресками. Полагают, что храм был многокупольным.

Самым замечательным памятником древнерусской архитектуры является Софийский собор в Киеве (1037–1040), построенный византийскими архитекторами при Ярославе Мудром и сохранившийся до наших дней (впрочем, значительно перестроенный снаружи в результате достроек и реставраций XVII–XVIII вв.). Он был задуман и как политический центр, и как главный христианский храм Киевского государства. Вот как митрополит Иларион в «Слове о Законе и Благодати» писал о величии и совершенстве архитектурных форм Софийского собора: «Церковь дивна и славна всем окружным странам, яко же ина не обрящется во всем полунощи земном от востока и запада». Исследования показали, что первоначальный его облик – это крестово-купольный храм, пятиапсидный[13], 13-купольный, обнесенный внутренними двухэтажными галереями-гульбищами и окруженный с севера, запада и юга открытой галереей.

Софийский собор – замечательный памятник не только зодчества, но и изобразительного искусства. Великолепные мозаики прекрасно сохранились во внутренних помещениях собора. Мозаичным был и пол. Очень интересны и фрески, часть которых, возможно, принадлежит уже русским мастерам или, во всяком случае, написана на русские сюжеты. Так, здесь изображены семья Ярослава Мудрого, бытовые сцены (охота на медведя, борьба ряженых и т. д.). Храм служил также местом захоронения князей и митрополитов. В 1054 г. в мраморной гробнице нашел вечное упокоение основатель собора Ярослав Мудрый, в 1093 г. здесь были похоронены его сын Всеволод и внук Ростислав, в 1125 г. – Владимир Мономах. В Софийском соборе была создана и первая на Руси библиотека.

В XI в. Софийский собор в Киеве настолько поразил воображение современников, что и в других древнерусских городах по его образу и подобию стали воздвигаться подобные храмы. Софийский храм в Полоцке (1030–1060) – пятинефное сооружение с тремя гранеными апсидами, Вышгороде, Чернигове, киевских монастырях – Киево-Печерском и Выдубицком. Самым замечательным из этих произведений искусства, ставшим символом Великого Новгорода, является Софийский собор в Новгороде (1045–1050), который представлял собой монументальное пятикупольное строение, от первоначального внутреннего убранства которого сохранилось немногое. Существует явная преемственность между двумя Софиями – Киевской и Новгородской, более того, высказывается предположение, что оба храма были построены одной и той же артелью мастеров, но в то же время между ними есть и существенные различия. Внешний облик этого храма значительно строже и в отличие от живописно раскинувшихся 13 глав киевского собора здесь всего пять куполов, расположенных в четком симметричном порядке. Гораздо мощнее несколько мрачноватые стены, сложенные не из кирпича, а из местного известняка. В интерьере нет ярких мозаик, а только фрески, опять-таки более суровые и спокойные. Так, в архитектурном облике Новгородской Софии уже угадываются некоторые черты будущего новгородского архитектурного стиля. Недаром говорили: «Къде святая София, ту Новгород», т. е. «где София, там Новгород».

В первой половине XII в., с началом феодальной раздробленности на Руси, в архитектуре получил развитие придворно-княжеский стиль. Повсеместно на княжеских дворах строятся более компактные («кубические») храмы, обязательно увенчанные одной главой. Стремление возвестить о могуществе княжества сопровождалось своего рода архитектурным соперничеством между Новгородом, Владимиром, Полоцком, Черниговом и др. Тем не менее в условиях феодальной раздробленности важную роль в сохранении и укреплении связей между разрозненными землями продолжала играть общность культурных традиций. Художественное наследие Киевской Руси сохраняло значение в качестве образцов, которым стремились следовать. Возникали местные школы, в творчестве которых приемы и формы киевского искусства получили самостоятельное развитие. Так, в XII–XIII вв. на Руси было создано много выдающихся произведений архитектуры. Особенно интересные постройки сохранились в городах Владимиро-Суздальской земли и в Новгороде Великом.

Отличительными чертами новгородского архитектурного стиля были простота форм, монументальная строгость и скупость в украшениях. Из памятников начала XII в. выделяются, прежде всего, работы мастера Петра, воздвигнувшего соборы в монастырях: в Антониеве, имеющий асимметричное трехглавие, и Юрьеве (Георгиевский собор), отличающийся лаконичной формой и строгими пропорциями. Ему же приписывается создание по заказу Мстислава Великого церкви Николы на Ярославовом дворище, напротив детинца. Другой всемирно известный памятник архитектуры – церковь Спаса на Нередице, построенная в Новгороде в 1198 г. князем Ярославом Владимировичем, правнуком Владимира Мономаха. Здесь находились бесценные фресковые росписи стен, столбов, сводов, арок, куполов. По гипотезе В.Л. Янина, автором росписи мог быть выходец из Византии, известный в Новгороде иконописец и священник Олисей Гречин. Во время Великой Отечественной войны этот памятник новгородской архитектуры и монументальной живописи был превращен в руины. Ныне здание церкви восстановлено, за исключением фресок, большая часть которых безвозвратно утрачена. Он также расписал надвратную церковь Ризположения у Пречистенских ворот Новгородского детинца.

Несколько иной, чем в Новгороде, характер носило каменное зодчество во Владимиро-Суздальской земле, для которого характерны четкость архитектурных форм и линий, декоративность. Если большинство новгородских храмов построены из кирпича, то здесь использовался для строительства белый камень-известняк, который легко поддавался резьбе. Наличие элементов романского стиля в зодчестве Владимиро-Суздальской земли объясняется тем, что в сооружении храмов принимали участие архитекторы из других стран, в частности из Священной Римской империи. Так, для владимиро-суздальских сооружений времени правления Андрея Боголюбского (1111–1174) характерна четкость архитектурных форм и линий. Гладь стены членится выступающими пилястрами (выступающие из стен столбы с четырехугольным сечением). Обязателен резной аркатурный пояс, состоящий из небольших рельефных арок и на подкупольных барабанах, и на стенах. Часто встречаются барельефы людей, животных и растений. Однако все эти резные элементы занимают небольшую часть стены и резко выделяются на гладком фоне, поэтому храмы этого периода одновременно нарядны и торжественно-суровы. Во Владимире в 1154–1164 гг. были воздвигнуты ведущие в город Золотые ворота (дошедшие до наших дней в сильно перестроенном виде) и построенный в 1158–1160 гг. величественный белокаменный пятиглавый Успенский собор, находившийся на высоком берегу Клязьмы. Помимо этого, выстроен княжеский замок в Боголюбове, а неподалеку от него шедевр русской средневековой архитектуры четырехстолпная, одноглавая и украшенная декоративным рельефом на фасадах церковь Покрова на Нерли (1165).

В конце XII – начале XIII в. владимиро-суздальское зодчество становится значительно пышнее и декоративнее. Типичный образец архитектуры нового периода Дмитриевский собор во Владимире (1194–1197), построенный при Всеволоде Большое Гнездо. Вся верхняя половина собора, подкупольный барабан и портал покрыты невероятно затейливой и тонкой резьбой, которая во многом носит светский характер. Так, из 566 резных камней только 46 изображений связаны с христианской символикой. Здесь множество фантастических зверей, с которыми было принято сравнивать князей в древнерусской письменной традиции. Прославлению княжеской власти служат и рельефы собора. Аркатурный пояс как бы отделяет «земную» часть от «небесной», а пилястры делят стены церкви на широкие части, завершающиеся в простенках полукружиями – закомарами. В одной такой закомаре северного фасада помещен скульптурный портрет самого Всеволода III в окружении сыновей – «гнезда». Эти же традиции отразились и в построенном при князе Святославе Всеволодовиче Георгиевском соборе в Юрьеве-Польском (1230–1234), который, как и Дмитриевский собор, должен был символизировать могущество княжеской власти. Весь собор от подножия до кровли был покрыт тонкой и сложной каменной резьбой, в которой причудливо сплелись античные, церковные и русские народные мотивы.

Как мы видим, идея общности Русской земли не умирала никогда, но каждый обособившийся регион развивал свои традиции, приумножая русскую культуру новыми достижениями. Помимо вышеназванных культурных центров, оригинальные архитектурные школы сложились в Галицко-Волынской, Чернигово-Северской, Полоцкой и других землях. Но процесс интенсивного культурного подъема и развития местных культурных центров был насильственно прерван монгольским нашествием.

Зарождение русской живописи исследователи относят к началу XI в., когда христианская церковь внесла совершенно иное содержание в изобразительное искусство. Церковное искусство подчинено высшей цели – воспеть христианского Бога, подвиги святых, апостолов и деятелей церкви. Оно создавалось в основном по церковным канонам, где отсекалось все, что противоречило высшим христианским принципам. Все это было свойственно византийскому стилю, сочетавшему строгость и некий аскетизм в живописи (фресках, мозаике, иконописи). В то же время византийская живопись с ее традициями античности явилась основой для древнерусской живописи, которая была двух видов: монументальная (мозаика и фреска) и станковая (иконопись). Также причину подъема живописи Киевской Руси часто усматривают в появлении новых красочных материалов и в работе приезжих греческих мастеров.

Фрески (от итал. fresco – свежесть) писались красками по сырой штукатурке. Важным украшением храма также были иконы, которые надлежало располагать в строго определенном порядке. Мозаикой обычно украшали алтарь и центральный купол храмов, фресками покрывали стены, своды и столбы. Безусловно, тон здесь (особенно в мозаике) задавали греческие художники, но поразительно с какой быстротой новое искусство усвоили русские мастера. Так, особенностью внутреннего убранства храма стало соединение фресок и мозаик, которое было незнакомо византийской традиции. С закатом Киевской Руси мозаика, как дорогостоящий элемент, стала заменяться фресками и иконами.

Одним из главных приобретений древнерусского искусства было овладение сформировавшимся в Византии сложным живописным мышлением – системой храмовой живописи, которая была усвоена в Киевской Руси, что подтверждают, в частности, росписи Софийского собора. В середине XIX в. в одном из приделов храма отвалилась штукатурка и открылась древняя фресковая живопись. Через века фрески доносят до нас колорит своей эпохи: скоморохи и ряженые, цирковые состязания, сцены княжеской охоты, кулачный бой – таков далеко не полный перечень сюжетов древнерусского художника. Среди множества фресок, открытых при реставрации, особый интерес представляет групповой портрет семьи Ярослава Мудрого, состоящий из двенадцати фигур. Фрески Софии Киевской – единственный памятник светской монументальной живописи.

Другим элементом внутреннего убранства Софийского собора была мозаика, покрывавшая наиболее важную и освещенную часть храма – подкупольное пространство и алтарь. Мозаика выполнена на золотом фоне. В куполе сохранилось центральное погрудное изображение Христа-Вседержителя в лиловом хитоне и голубом плаще. Древние мастера умели создавать различные оттенки одного и того же цвета: красный имел 13 оттенков, коричневый – 23, зеленый – 25 и т. д. Всего же в мозаичной палитре Софийского собора обнаруживается до 130 оттенков. Мастера нашли особые углы наклона каждой отдельной смальты, благодаря чему лучи света отражались неодинаково, и мозаика как бы искрилась, поражая воображение.

Наряду с фресками в православном храме всегда можно увидеть иконы, которые пришли на Русь из Византии. Так, до наших дней сохранилась византийская икона «Владимирской Богоматери», которую по церковному преданию написал сам евангелист Лука. Подчиняясь строгим канонам церковного искусства, которое учило различению добра и зла, и тем самым старалось спасти человека от адских мук, иконописец должен был изображать на них лишь образ, воплощающий порок или добродетель, а не конкретное земное свойство, мир божественный, а не земной, и т. д. Да и само человеческое тело на иконах, как правило, скрыто одеждами, т. к. в отличие от человека античного мира христианин видел подлинную красоту не в обнаженном теле, а в одухотворенности лица.

К сожалению, немногие памятники живописи XI–XIII вв. сохранилось до наших дней. Искусные мастера того времени писали иконы, покрывали стены церквей фресками и мозаиками. Именно иконы и фрески явились истоками русской живописи. Так, в «Киево-Печерском патерике» упоминается имя знаменитого русского иконописца XII в., печерского монаха Алипия, которому приписывали большую, поразительной красоты икону «Богоматерь Великая Панагия». К древнейшим образцам русской иконописи относятся: большой поясной «Спас Вседержитель» из музея имени Андрея Рублева в Москве, датируемый XI в., икона Апостолов Петра и Павла из новгородского музея, которую также связывают с XI в.

От XII в. до нас дошло гораздо больше икон, выполненных уже в так называемом высоком стиле. Среди ранних образов выделяются: ныне хранящаяся в Русском музее новгородская икона с изображением архангела Гавриила – «Ангел Златые Власы» – монументальная икона, изображающая св. Дмитрия Солунского, и часть композиции «Страшный суд» (остатки фресок в Дмитриевском соборе). А вот датируемые XIII в. ярославские образы «Спаса Вседержителя» и «Спаса Нерукотворного», суздальский «Спас Златые Власы» свидетельствуют уже об отходе от иконописной отвлеченности византийского стиля и стремлении наметить идеал земного человека, что отразилось на ликах святых, которые уже заметно «славянизируются». Так, в голубых глазах и золотых волосах суздальского Спаса проглядывает лицо русича. Все эти произведения местные, а не привозные и напоминают о расцвете самобытной древнерусской живописи.

В целом, древнерусская цивилизация Киевского периода по своим типологическим чертам мало отличалась от раннефеодальных цивилизаций Западной Европы. Их сближали единообразие многих ценностных ориентаций, городской характер культуры и преобладающие технологии материального производства. Вместе с тем идущие из Византии духовные ценности были восприняты без излишней теософской рационалистичности, что не привело к антагонизму с народной культурой. Язычество как культ, как религия изживалось медленно, но главные его эстетические ценности – поэтика художественного творчества и чувство единения с природой – сохранились и стали живительной силой нового искусства. Начинает складываться общность древнерусского народа, которая выражалась в национальном самоощущении единства всего народа, в выработке литературного языка, покрывшего собой местные племенные диалекты, в сложении общей культуры. В то же время тесные культурные связи с Византией и православный характер русского христианства на длительный период определили стилевую специфику цивилизации Древней Руси.

7.2. Культура Московского царства

Следующий цивилизационный период в развитии отечественной культуры связан с формированием русского национального самосознания в эпоху Московского царства (XIV–XVII вв.). Культурно-исторический процесс этого периода является переходным от Средневековья к Новому времени, когда еще жила и развивалась старая средневековая культурная традиция с ее религиозно-символическим мировоззрением, но параллельно зарождались и новые явления в русской культуре, придающие ей светский характер. Уменьшение духовного авторитета церкви приводит к отходу от церковных канонов и росту демократических традиций в литературе, живописи, зодчестве, появлению и распространению светских научных знаний. Происходит так называемая секуляризация (от лат. saecularis – мирской, светский), т. е. обмирщение культуры.

Быт и нравы. В рассматриваемый период церковь продолжает укреплять свои позиции. С 1325 г., после переноса из Владимира резиденции русского митрополита, Москва становится центром русской православной церкви. В среде русского народа христианская жизнь продолжала развиваться в том же направлении, как и прежде. Хотя православие давно утвердилось в сознании средневекового русского человека, церкви доставляли беспокойство пережитки язычества и равнодушие многих людей к исполнению церковных обрядов. Но под воздействием христианской морали начиная с XIV в. нравы людей заметно смягчаются, т. к. христианство способствовало осознанию ценности человеческой личности. Усвоение христианских идей меняло и отношение людей к вопросам жизни и смерти. Так, если в XI–XII вв. люди не уделяли особого внимания ожиданию смерти, то теперь умирающий публично прощался с теми, кто окружал его в этой жизни, и, в соответствии с христианской верой, готовился к новой.

С падением в 1453 г. Константинополя русская православная церковь постепенно обретает самостоятельность и одновременно отдаляется от западного христианского мира. Русь осознает себя единственной защитницей православного христианства. Она принимает миссию спасения, возрождения и распространения по миру православия. Если на Западе общество в этот период постепенно освобождается от влияния церкви, то в Москве, наоборот, происходит усиление воздействия церкви на государство и повседневную жизнь людей. В основе культурного изоляционизма Москвы от Запада лежал антагонизм между православием и католицизмом.

В этот период складываются основные традиции семейного быта русского народа, для которого характерны замкнутость с развитым культом семьи, сильная власть отца и высокий авторитет матери. Главой семьи, дома считался мужчина, который практически неограниченно распоряжался имуществом и судьбой своих домочадцев. Согласно Соборному Уложению 1649 г., детям запрещалось жаловаться на родителей под угрозой наказания кнутом. За убийство жены мужу полагалось лишь церковное покаяние, жену же за убийство мужа закапывали по шею в землю. И все же было бы неверным считать русскую женщину XIV–XVII вв. абсолютно бесправной.

Следующий важный шаг по укреплению позиций русской церкви и государства был связан с учреждением в 1589 г. на Руси патриаршества. Тот исключительно религиозный уклад всей русской жизни с преобладающей обрядовой направленностью, который так резко обозначился в XV в., теперь получил полную законченность. Окончательно сформировалась святая, православная Русь, как писали русские книжники, единое православное царство во Вселенной, перед которым все другие страны были странами или басурманскими, или еретическими. Однако этот уклад мог безопасно держаться в стране замкнутой, не тревожимой ни внешним влиянием, ни сравнением своего с чужим, ни возникавшими отсюда беспокойными вопросами и критикой.

Вместе с тем, уже на рубеже XVI – ХVII вв., Россия стала терять свой замкнутый характер, подвергаясь непрерывному напору внешних влияний со стороны Запада. Само церковное мировоззрение переживало кризис, выразившийся в расколе, который в дальнейшем привел в действие процесс крушения авторитета государственной и церковной власти. Так, в аристократической среде ко всему иноземному стали относиться с большей терпимостью. В частности, увеличился приток в Россию изделий западноевропейских мануфактур. В боярских домах появились предметы комфорта и роскоши, причем чем ближе к концу столетия, тем в большей мере ощущалось влияние Западной Европы. Среди части русской правящей элиты, проникнувшейся симпатиями к Западу, следует отметить особ, входивших в придворную среду. Например, в доме боярина А.С. Матвеева (1625–1682), известного своими прозападными симпатиями, висели картины, изображающие польских королей. Дом фаворита царевны Софьи боярина В.В. Голицына (1643–1714), охотно воспринимавшего европейский комфорт, также был наполнен предметами западноевропейского производства: комнаты обставлены европейской мебелью, а стены увешаны зеркалами. Как мы видим, Россия нуждалась в переменах, но это было невозможно без предваряющих изменений в духовной сфере. Логика этих исправлений постепенно вела русскую жизнь к культурному реформированию, осуществленному Петром I.

Одним из главных показателей культуры любого народа является уровень грамотности. С XIV в., благодаря хозяйственному подъему, росту городов и городского населения, активизации торговых связей между регионами, росту государственного аппарата объединяющейся страны, росла потребность в грамотных и образованных людях. Так, общий уровень грамотности к XVII в. значительно вырос среди различных слоев населения и по подсчетам специалистов составлял: среди дворян – 65 %, купечества – 96 %, посадских людей – 40 %, крестьян – 15 %, стрельцов, пушкарей, казаков – 1 %. Если в 1677 г. в Мещанской слободе в Москве было 36 % грамотных, то в 1690-х гг. – доходило уже до 52 %. Рост уровня грамотности характерен не только для столицы. Например, в Соликамске в 1680–1690-х гг. грамоту знали 49 % посадских людей.

Вместо дорогостоящего пергамента стали использовать привозную бумагу, что повлекло за собой изменение самой системы письма. На смену «уставу» приходит более упрощенное написание букв, позволяющее вести беглое и свободное письмо – «полуустав», а с XV в. появляется близкая к современному письму «скоропись». С течением времени в книгах, особенно богослужебных, накапливалось все больше ошибок, так что Стоглавый собор запретил продажу таких книг, предписывая священникам просматривать книги и исправлять ошибки. Все это вызывало мысль о необходимости изменить способ производства книг.

Большую роль в распространении просвещения в России сыграло появление книгопечатания. Первая типография начала работать в 1553 г., но ранние издания не датировались, а имена ее мастеров неизвестны. До настоящего времени сохранилось семь таких печатных памятников. В 1563–1564 гг. дьякон одной из кремлевских церквей Иван Федоров (1520–1583) и его помощник Петр Мстиславец издали на Печатном дворе, который располагался на Никольской улице в Москве, первую книгу с точным указанием места и времени издания. Это был «Апостол» – часть Нового Завета, в которой повествуется о жизни и деятельности учеников Иисуса Христа, а в 1565 г. сборник ежедневных молитв – «Часослов», который использовался как пособие при обучении грамоте.

В годы опричнины Иван Федоров уехал в Великое княжество Литовское, где со своим помощником Петром Мстиславцем они издали «Псалтырь с Часословцем» (Заблудов, 1570 г.), широко использовавшийся для обучения грамоте, и первый русский «Букварь» (Львов, 1574 г.). Дело книгопечатания, начатое Иваном Федоровым, с его отъездом не заглохло. Продолжали работать типографии в Москве на Никольской улице и в Александровой слободе, где трудились его ученики: Тимофей Невежа, его сын Андроник Тимофеев Невежа, Никифор Тарасьев. Всего же во второй половине XVI в. было издано около 20 книг, в основном духовного содержания.

В XVII в. типографским способом было издано уже около 600 книг. Кроме того, с 1621 г. дьяки Посольского приказа специально для царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича стали готовить рукописные «Вестовые письма» – первую русскую газету. Источником информации из-за границы служили иностранные газеты, а новости внутри страны поступали из различных приказов. Газета выходила без постоянного названия (условное название «Куранты») и продолжала издаваться вплоть до начала XVIII в., пока в 1702 г. не превратилась в печатные «Ведомости»[14].

Средневековая система образования на Руси, во многом отличалась от образовательной системы в странах Западной Европы. Вплоть до второй половины XVII в. преобладала так называемая нешкольная система обучения, когда грамоте обучали в семьях, поэтому особой популярностью пользовались пособия по домашнему образованию и воспитанию. Так, педагогический идеал чаще всего заимствовался из книг Ветхого Завета: «Премудрости Иисуса – сына Сирахова», «Притчей Соломона» и др. Отец как глава семьи считался источником не только земного благополучия семьи, но и «ея вечного спасения, источник милости божией к семье». Житийная литература XIV–XV вв. свидетельствует, что обучать детей начинали с 6–7 лет, сначала учили чтению, используя церковные книги «Часослов» и «Псалтырь», а затем письму и математике. Рост грамотности отмечен не только среди мужчин, но и среди женщин. Дети знати также учились в семьях, а учителями у них зачастую были иностранцы. Продолжить обучение на более высоком уровне можно было только самостоятельно, рассчитывая на поддержку книжников в монастырях и городах.

В XIV–XV вв. образовательными центрами являлись Андроников и Чудов монастыри в Москве, а с XV в. – Троице-Сергиев и Кирилло-Белозерский. При монастырях и некоторых церквях существовали немногочисленные школы грамоты, где обучались не только лица, готовившиеся к духовному званию, но и миряне, желавшие знать грамоту. В школах начального типа детей обучали богословию, пению, чтению и письму. В школах повышенного типа детей «лучших» (знатных) людей готовили к церковной и государственной деятельности. Учащиеся получали знания по грамматике, риторике, философии, знакомились с византийскими историческими сочинениями, естественнонаучными и географическими трудами. Ввиду того, что школы создавались в основном при монастырях, «мастерами грамоты» обычно были духовные лица: дьяконы и «старцы» (монахи), но встречались среди учителей и миряне. Грамоте на Руси обучали буквослагательным методом: нараспев повторяя прочитанное. Такой способ обучения основывался на пассивном заучивании текста наизусть. Многие видные деятели древнерусской культуры вышли, в частности, из школы при Киево-Печерском монастыре.

Некоторые исследователи полагают, что школа, как таковая, начинает складываться именно в XVI в., когда Стоглавый собор принял решение о создании в городах «книжных училищ». Эти первые учебные заведения были в то время всесословными и давали солидное (по тому времени) общее и специальное образование. Такими стали школы, образованные православными братствами, их так и называли – «братские школы». Самые старые братства – львовское, киевское, могилевское. Помимо духовных лиц учредителями выступали и светские «мастера грамоты», открывавшие своеобразные двухгодичные школы.

Если говорить о системе образования в общегосударственном масштабе, то оно было исключительно начальным.

Основными учебными пособиями продолжали оставаться книги религиозного содержания, но в свет вышло и несколько светских изданий, например буквари, которые по содержанию были шире своего названия и включали педагогические статьи, краткие словари, а также статьи по вероучению. Первым светским учебником стал «Букварь» Ивана Федорова (1574), который кроме самой азбуки содержал тексты для чтения и сведения по грамматике с правилами склонений и спряжений. Переиздавалась несколько раз в течение столетия «Азбука (букварь)» Василия Бурцова (1634). В этот же период была издана «Грамматика» Мелентия Смотрицкого, по которой потом учился М.В. Ломоносов. В 1694 г. был издан «Букварь» Кариона Истомина, снабженный высокохудожественными гравюрами, ставший лучшим учебным пособием своего времени, а также практическое руководство для счета (таблица умножения) – «Считание удобное, которым всякий человек, купующий или продающий, зело удобно изыскати может число всякия вещи». Стали печататься и «Азбуковники», которые можно считать предшественниками современных учебников, т. к. они содержали знания по широкому кругу проблем.

Общие потребности политического и экономического развития страны поставили вопрос о систематическом школьном обучении. Так, в 1621 г. в Немецкой слободе в Москве была открыта одна из первых школ – лютеранская – для детей иностранцев, живущих в столице, где изучались иностранные языки: латинский и немецкий. Среди учеников было немало и русских, которые обучались не только иностранным языкам, но и тем предметам, освоение которых давало более широкий кругозор. Школа просуществовала в течение всего XVII в.

Стараниями и на средства боярина Ф.М. Ртищева, фаворита и друга царя Алексея Михайловича, в 1648 г. была создана частная школа при Андреевском монастыре. В ней боярско-дворянская молодежь обучалась церковнославянскому, латинскому и греческому языкам, риторике, географии, истории и философии. В 1649 г. в школу прибыл известный педагог и переводчик иеромонах Епифаний Славинецкий. Им был составлен «Лексикон греко-славяно-латинский» (рукопись хранится в Синодальной библиотеке). В 1650 г. в кремлевском Чудовом монастыре на патриаршие средства открыта еще одна школа, программа которой преследовала цель подготовки кадров образованного и просвещенного духовенства.

Во второй половине XVII в. было открыто и несколько государственных школ. По инициативе царя Алексея Михайловича в 1665 г. Симеону Полоцкому (1629–1680) было поручено обучать молодых подьячих Приказа тайных дел, неподалеку от Кремля в Спасском монастыре за Иконным рядом. В числе учеников школы был Сильвестр Медведев (1641–1691), который, сменив Симеона Полоцкого в управлении монастырем в 1682 г., представил на утверждение царя Федора Алексеевича проект устава – так называемую «Привилегию на Академию», в которой описывалась структура первого высшего учебного заведения России, а также устанавливался статус Академии, равный статусам западноевропейских университетов. Но из-за смерти царя проект не был приведен в исполнение. Подобные школы были открыты при Посольском и Аптекарском (1654) приказах, а, например, в школе при Печатном дворе (1680) к концу века обучалось уже свыше двухсот человек, из разных сословий.

С появлением в Москве в 1685 г. двух известных греческих ученых-монахов – братьев Иоанникия и Софрония Лихудов, окончивших Падуанский университет в Италии, ситуация изменилась. При поддержке патриарха Иоакима ими была создана Богоявленская школа, к которой чуть позднее присоединили основанную еще в 1681 г. Типографскую школу. На основе этих школ в 1687 г. и было открыто первое в России высшее учебное заведение – Эллино-греческая (впоследствии – Славяно-греко-латинская) академия.

Программа Славяно-греко-латинской академии была построена по образцу западноевропейских учебных заведений. Ее ученики постигали всю школьную премудрость: от грамматики до философии. Предполагалось, что в будущем государственные должности станут получать только ее выпускники. Среди учащихся были выходцы из разных социальных слоев: от кабального человека до родственников патриарха и князей. Пестрым был и национальный состав академии: помимо русских учились украинцы, белорусы, молдаване, татары, грузины. Лихуды даже собирались перевести на грузинский язык один из учебников грамматики. Из стен академии вышли: П.В. Постников, ставший доктором медицины Падуанского университета в Италии, М.В. Ломоносов, архитектор В.И. Баженов.

Как мы видим, система образования, сложившаяся в допетровской Руси, не только позволяла русским людям достигать глубоких богословских познаний, но и приобретать достаточные знания в области так называемой «внешней мудрости».

Научное знание в России носило преимущественно практический, прикладной характер. Несмотря на отсутствие собственных научных работ, продолжали переводиться и распространяться иностранные труды. Известны космологические книги, в частности, труд Иоанна Дамаскина «Точное изложение православной веры», в котором описывается несколько космологических теорий, согласно которым Земля имеет форму шара. Солнечная система – геоцентрическая, состоящая из 5 планет, не считая Солнца и Луны, которые отнесены к планетам. Менее популярен был «Шестоднев», в котором форма Земли явно не указывается, однако упоминаются 5 климатических поясов, в том числе Антарктика и Арктика. Солнечная система, согласно нему, геоцентрическая, планеты отличаются от звезд. В XVII в. получил распространение переведенный Епифанием Славинецким «Новый атлас Блеу», в котором излагалась как геоцентрическая система Птолемея, так и гелиоцентрическая Н. Коперника, причем последней отдавалось предпочтение.

Благодаря русским землепроходцам происходило накопление и развитие географических знаний, на основании которых были созданы карты Российского государства. Так, в 1648 г. экспедиция Семена Дежнева вышла к проливу между Азией и Северной Америкой. В 1649 г. Ерофей Хабаров изучил и составил карту земель по Амуру, где были основаны русские поселения, а сибирский казак Владимир Атласов в 1697 г. обследовал Камчатку и Курильские острова.

Также на Руси, по оценкам ряда исследователей, достаточно высокой была культура математического исчисления и инструментального счета. Система записи чисел, основанная на кириллице, позволяла работать даже с дробными числами, а также с натуральными числами, до сотен тысяч и десятков миллионов. Так, в некоторых списках «Русской правды» (с XV в.) предложены различные арифметические задачи, а источники XVI–XVII вв. свидетельствуют об использовании для вычислений косточек и «дощатых» счет. По косвенным же данным, они могли применяться и раньше.

В области практической механики русские строители едва ли уступали своим западным современникам, о чем свидетельствуют архитектурные сооружения, построенные русскими зодчими. При строительных работах применяли разнообразные механизмы: вороты, водолейные колеса, винтовые деревянные домкраты, блоки и прочие приспособления. Строители того времени не только делали планы будущего сооружения, но и планировали сам технологический процесс. Так, шедевром фортификационных сооружений был Соловецкий кремль – неприступная для того времени крепость.

Произошли изменения и в медицине. В XVI в. русские знакомятся с биолого-медицинскими сочинениями Абу-Бакра ар-Рази (Разеса) и Моисея Египетского (Маймонида). В это же время на Русь проникает учение Гиппократа об эмбриологическом развитии. Сохранилось множество рукописных «Травников» и «Лечебников», составляющих богатейшее наследство Древней Руси. На русский язык также были переведены: «Анатомия» Андрея Везалия, «Естествознание» М. Скотта и «Проблемы» Псевдо-Аристотеля. Уже с XVII в. в России был известен микроскоп. Мы можем констатировать, что проникновение в Россию на протяжении XVII в. не только технических новшеств, но и научных знаний в определенной степени способствовало возникновению русской научной школы в XVIII в.

На период XIV–XVI вв. приходится расцвет древнерусской литературы с присущим ей жанровым и стилистическим разнообразием, проникнутой высоким нравственным звучанием. В это время произошло объединение местных стилистических тенденций под эгидой московской литературы, что привело к складыванию общерусской культуры, основные черты которой сохранились и в последующие века. Наиболее любимым и распространенным жанром этой эпохи стали военно-исторические повести. Так, тема борьбы за свободу против захватчиков стала главной для русской литературы после монгольского нашествия. Среди них – «Повесть о разорении Рязани Батыем» (XIV в.) и «Повесть о Меркурии Смоленском» (XV в.), в которых рассказывается о гибели русских городов, а также о мужестве и смелости русских воинов. В этом же ключе составлена «Повесть о житии Александра Невского» (конец XIII в.), в которой в поэтической форме воспеваются подвиги князя во славу земли Русской. Это произведение представляет собою княжескую биографию, соединяющую в себе черты жития и воинской повести.

Первым литературным откликом на Куликовскую битву стало выдающееся произведение того времени – «Задонщина» (XIV в.), написанное в жанре исторической повести. Автор ее – рязанский боярин Софоний – воспевает князя Дмитрия, героя Куликовской битвы, и сопоставляет события современной ему жизни с событиями, описанными в «Слове о полку Игореве». С его точки зрения, победа на Куликовом поле – это отмщение за поражение войск Игоря Святославича. Символически победа над Золотой Ордой восстановила славу и могущество Русской земли. В «Сказании о Мамаевом побоище» (XV в.) автор поэтически описывал саму битву и намеренно допускает некоторые фактические неточности с целью подчеркнуть тесный союз между церковью и великим князем. В целом же произведение проникнуто чувством глубокого патриотизма и восхищения подвигами русских воинов.

Возникновение новых летописных рассказов в жанре военно-исторических повестей о событиях XVI в. определялось, прежде всего, политическими целями, в результате чего летописцы не только декларировали свои воззрения, но и стремились «подсказать» их своим читателям. Поэтому политические задачи, стоявшие перед летописцами, приводили и к появлению в летописных рассказах сознательного вымысла, имевшего иногда не только политическое, но и художественное значение. Так, в «Сказании вкратце от начала царства Казанского» рассказывается о взятии Казани русскими войсками в 1552 г., но автор этой повести легко соединяет реальные факты с домыслами на сюжеты былинного эпоса. Таким же образом дело обстоит с популярным произведением псковского инока Василия «Повесть о прихождении Стефана Батория на град Псков».

В XIV в., впервые в древнерусской литературной практике, было создано святительское житие, написанное ростовским епископом Прохором, – «Житие святителя Петра, митрополита Киевского и всея Руси» (1327). Это агиобиография митрополита Петра, выдающегося церковного деятеля, способствовавшего возвышению Москвы среди других русских городов. С идейной точки зрения замечательно, что в нем отразился факт превращения Москвы из столицы маленького княжества в общерусский национальный центр. Расцвет же житийной литературы приходится на XV в., когда трудились такие талантливые писатели, как выходец из Сербии Пахомий Логофет и Епифаний Премудрый, составивший жития преподобного Сергия Радонежского и Стефана Пермского. Можно сделать вывод, что в образах крупнейших церковных деятелей – митрополита Петра и Сергия Радонежского, внесших большой вклад в объединение русских земель, авторы выразили морально-нравственный идеал того времени, прославили их духовные подвиги и отразили любовь к русской земле.

Ведущим жанром оставалось летописание. В начале XV в. в Москве был составлен общерусский свод – «Троицкая летопись», погибшая во время московского пожара 1812 г. Характерно, что все летописные своды того времени начинались с «Повести временных лет», а включавшиеся в них предшествующие летописи подвергались определенной политической обработке с целью обозначения главной темы – идеи общерусского единства. В историческом же произведении «Хронограф» (1442) Пахомия Логофета русская история рассматривалась уже в контексте всемирной истории.

В XVI в. усиливается официальный характер летописания, когда создаются обобщающие летописные произведения, например «Степенная книга» (1560–1563), составленная духовником царя Ивана IV Андреем по материалам родословных книг и летописей русская история от Владимира I (Святославича) до Ивана IV. Основная идея заключается в прославлении правящей династии через преемственность власти киевских и московских князей и поддерживавших их митрополитов, а также в обосновании божественного происхождения самодержавной власти. Еще одним памятником русской исторической литературы является «Лицевой летописный свод» (1568–1576), в котором нашли отражение события мировой, и особенно русской, истории от сотворения мира до середины XVI в. Уникальность ему придает наличие более 16 тыс. миниатюр-портретов, т. е. лиц.

Во второй половине XV в. развитие культурных, экономических и политических связей с другими странами отразилось в таком литературном жанре, как «хождения», известном на Руси еще с XII в., где описывались путешествия паломников к святым местам. Особенно интересно «Хождение за три моря» тверского купца Афанасия Никитина, представляющее собой описание его деловой поездки в Персию и Индию (1466–1472). Его путевой дневник стал поистине сокровищем мировой культуры с описанием быта и нравов неведомой в то время европейцам Индии, т. к. морской путь в эту страну был открыт португальцем Васко да Гама лишь в 1498 г.

Русская литература не обошла вниманием и вечную тему любви. В середине XVI в. писателем-публицистом Ермолаем-Еразмом на основе муромских устных преданий было создано замечательное произведение – «Повесть о Петре и Февронии Муромских». Жемчужина древнерусской и мировой литературы, которую можно поставить в один ряд с такими прославленными легендами, как «Тристан и Изольда». Описывая высокие чувства о верной любви двух людей, которых не могут разлучить ни злые люди, ни сама смерть, повесть смягчала нравы, ожесточенные действиями Орды и феодальными междоусобицами, принесшими горе и страдания тысячам людей.

Об обмирщении культуры свидетельствует свод житейских правил и наставлений в духе христианской морали – «Домострой» (XVI в.). В переводе на современный язык – это «домоводство». Составлен он был при участии государственного деятеля и писателя протопопа Сильвестра на основе отечественных и переводных хозяйственных и нравоучительных сочинений. Книга содержала полезные советы и сведения, как вести дом, наладить идеальный быт в семье, жить в дружбе с соседями. Наставления касались не только мирской, но и духовной жизни общества.

В литературе XVII в. начинают преобладать такие светские жанры, как историческая и бытовая повесть, сатира, вирши, драматургия. Однако жанр древнерусских сказаний, особенно в начале века, был еще очень популярен. Одним из самых популярных произведений о Смуте было «Сказание» (1620) Авраамия Палицына. Несмотря на то, что еще были живы многие очевидцы Смуты, хорошо помнившие события того времени, автор, потворствуя вкусам своих читателей, сопровождает рассказ о сколько-нибудь значимом событии описанием знамения или чуда. В историческом жанре была написана популярная среди русских людей поэтическая «Повесть об Азовском осадном сидении донских казаков» (1641), созданная одним из ее участников.

В содержании так называемых бытовых повестей XVII в. обнаруживаются две тенденции, когда герои пытаются вырваться из церковных оков и одновременно выйти за рамки житейской мудрости Домостроя, но в том и другом случае попытки персонажей заканчиваются полным крахом, т. к. патриархальные устои хоть и высмеиваются, но герои не могут их преодолеть. Примером этого являются «Повесть о Савве Грудцыне» и «Повесть о Горе-Злочастии», сочетающие в себе элементы, характерные как для средневековой литературы (поучение, тема спасения души), так и особенности, присущие литературе переходного периода – от древней русской литературы к новой, где присутствует описание чувств героя, его внутренний мир и детали быта.

Примечательны и сатирические произведения с пародиями на бесправие простого человека, неправый суд и беспутную жизнь монахов. Так, повесть о «Шемякином суде» рассказывает о разбирательстве в суде конфликта между двумя братьями, один из которых был бедным, а другой богатым. Со временем выражение «Шемякин суд» стало нарицательным для характеристики беспринципности и продажности судей. Злой пародией на судебные порядки, предусмотренные Соборным Уложением 1649 г., была и «Повесть о Ерше Ершовиче». В еще одной сатирической повести «Калязинская челобитная» высмеивается монастырь, братия которого озабочена не молитвами, а лишь тем, в достатке ли вино и пиво.

С именем Симеона Полоцкого связано появление в литературе новых жанров драматургии и поэзии (вирши). Его перу принадлежат оригинальные пьесы (школьные драмы) для зарождавшегося театра: «Комедия о Навуходоносоре-царе» и «Комедия притчи о блудном сыне». Наибольшим успехом пользовалась последняя, которая является сценической интерпретацией известной евангельской притчи и посвящена проблеме выбора молодым человеком (т. е. новым поколением) своего пути в жизни. Он также был первым в стране придворным поэтом, в круг обязанностей которого входило сочинение виршей к наиболее значимым, торжественным случаям в жизни царской семьи. К концу собственной жизни он собрал огромный поэтический сборник – «Рифмологион, или Стихослов». После смерти Полоцкого место придворного поэта занял его ученик – Сильвестр Медведев, но от его литературного наследия осталось немногое, т. к. после казни этого незаурядного человека большая часть списков с его виршами была сожжена.

Новый культурный подъем вызвало создание единого государства. В русской культуре усиливаются демократические и светские элементы. Появляются произведения, поддерживающие новую государственную политику, и происходит зарождение нового литературного жанра – публицистики. В первой половине XVI в. вокруг новгородского архиепископа, а с 1542 г. – митрополита всея Руси Макария создается культурный кружок. Трудами его членов были созданы «Великие Четьи Минеи» – книги, которые предназначались для чтения и включали жития святых, поучения, древнерусские сказания, памятники церковного права.

В центре внимания русской общественной мысли второй половины XV–XVI вв. стоят коренные вопросы жизни страны. Обоснование создания единого Русского государства нашло свое выражение в «Сказании о князьях Владимирских», где подчеркивалась идея преемственности власти московских государей от византийских императоров (символом великокняжеской власти стала «шапка Мономаха», якобы переданная византийским императором Константином Мономахом его внуку, киевскому князю Владимиру Мономаху). Мало того, их род выводился даже от римского императора Августа. Эту идею поддержали деятели церкви. Так, псковский монах Филофей в послании Василию III утверждал, что Москва – это «третий Рим». Собственно Рим пал из-за ересей, «второй Рим» (Византия) – из-за Флорентийской унии 1439 г. с католичеством. «Два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не бытии», – писал Филофей.

Одной из главных тенденций русской общественной мысли XVI в. была апелляция к разуму через освобождение от церковного мировоззрения. Данный процесс получил название секуляризации, или обмирщения культуры. Так, известными авторами-публицистами были Иосиф Волоцкий, книга «Просветитель» (1504) которого была направлена против ереси жидовствующих, и Нил Сорский, который в «Предании ученикам своим о жительстве скитском» изложил основные идеи нестяжательства. Автором публицистических памфлетов «Сказание о царе Константине» и «Сказание о Магмете-Салтане» (1547) был Иван Пересветов, который в аллегорической форме писал о пагубном влиянии на судьбы государства боярской формы правления и изложил смелый проект государственных преобразований молодому царю Ивану IV, которому, как он считал, суждено, по «небесному знамению», установить порядок в стране и правосудие.

Замечательными публицистами в переписке о путях развития Руси предстают бывшие единомышленники по «Избранной Раде» Андрей Курбский (1528–1583) и Иван IV. Князь был очень талантливым писателем, прекрасно владел стилем средневековой риторики и, отстаивая идеи сословно-представительной монархии, о чем он писал в «Истории о великом князе Московском» (1573), всегда при этом оставался в рамках литературной традиции. В отличие от оппонента Иван Грозный предстает теоретиком самодержавия на Руси, и при этом нередко нарушает речевой этикет. Его послания насыщены образно-разговорной речью, но в то же время литературный стиль Грозного удивительно выразителен и лаконичен. Двумя-тремя словами он умел создать яркий художественный образ. Не исключено, что образно-разговорная речь врывалась в послания царя потому, что он не писал их собственноручно, а диктовал.

В русской общественной мысли XVII в. утвердилось несколько направлений: народно-обличительное, панегирическое и феодально-охранительное. Представителем первого направления был талантливый писатель-полемист и основоположник автобиографического жанра в русской литературе протопоп Аввакум (1620–1682). Его книга «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное» – остросюжетное полемическое сочинение, в котором автор на примере собственной жизни, полной драматических коллизий и страданий, повествует о фанатической преданности идеям древнего благочестия. Произведение поражает противоречивым сочетанием консерватизма взглядов и новаторского искусства слова, т. к. язык сочинения удивительно прост и в то же время выразителен и динамичен. Аввакум содействовал обогащению литературного языка элементами живой народной речи.

Панегирическое направление представлено Симеоном Полоцким, считавшим, что монарх должен установить «равный суд» над всеми подданными. Ведь ценность человека определяется не происхождением, а моральными качествами и знаниями. По его мнению, только самодержавие способно успешно «утоляти» мятежи и решать внешнеполитические задачи.

Оценка же самодержавия как самой лучшей политической системы нашла наиболее полное обоснование в сочинениях Юрия Крижанича (1618–1683). Хорват по происхождению, приехавший в Москву в 1659 г., написал ряд трактатов, среди которых важнейший – «Политика». Сравнивая различные формы правления, автор высказывался за «самовладство» – неограниченную монархию, потому что только с ней он связывал справедливое правление мудрого царя, способного обеспечить в стране порядок и согласие народа, а также возможность без проволочек исправлять допущенные промахи. Как мы видим, русская общественная мысль XVII в., особенно во второй его половине, выдвинула ряд идей, получивших свое дальнейшее развитие в Петровскую эпоху.

Монгольское нашествие тяжело ударило по естественному развитию русской архитектуры, а уничтожение многих кадров зодчих почти прервало необходимую традиционность в работе мастеров, когда более чем на полстолетия было прекращено каменное строительство на Руси. Однако после шока первых десятилетий постепенно происходит накопление творческих сил, причем не в каком-либо одном центре, а в двух основных районах: на северо-западе (Новгород, Псков) и во Владимиро-Суздальской земле (Москва, Тверь), претендующих на главную роль в жизни Руси.

Широкое развитие зодчество получило в первую очередь в Новгороде и Пскове – городах, менее затронутых монгольским нашествием. Расцвет новгородского зодчества приходится на XIV–XV вв., – время могущества Новгородской республики, поэтому многие черты в архитектуре рождались психологией заказчика. Поскольку заказчиками в Новгороде и Пскове выступали боярско-купеческие круги, подчас целыми улицами, то этот архитектурный жанр можно охарактеризовать как уличанский, с присущей ему кубической компактностью, интимностью внутреннего пространства и некоторой простоватостью наружного декора.

Новгородские строители использовали кладку из известняковых плит, местного грубо отесанного камня и частично кирпича – в оконных проемах, барабанах и сводах. Такая кладка создавала впечатление силы и мощи. Наиболее известной является церковь Федора Стратилата на Ручью (1360), здание которой представляет собой четырехстолпную одноглавую постройку кубического типа. На фасаде, особенно на барабане и апсидах, немало декоративных элементов. Некоторые ниши фасада ранее были украшены фресками, к сожалению, до наших дней не сохранившихся. Также стоит отметить церковь Спаса Преображения на Ильине улице (1374), знаменитую тем, что в ней одной сохранились фрески кисти Феофана Грека.

Другим крупным культурным и хозяйственным центром в то время был Псков. По свидетельству летописей в XV в. там строились 22 каменные церкви, а псковские мастера пользовались известностью на Руси. Псковская архитектура близка к новгородской, но в ней проявилось и немало специфических черт. Так, псковские строители создали особую систему перекрытия зданий с взаимно перекрещивающимися арками, что впоследствии дало возможность освободить храм от столбов. Вся архитектура города носила облик крепости, стиль зданий – лаконичный и суровый, почти полностью лишенный декоративных украшений. Лучшими архитектурными образцами этого периода стали: церковь Николы со Усохи (1371), Василия на Горке (1413), Кузьмы и Демьяна с Примостья (1463), Успенья на Пароменье со звонницей (1521) и Сергия с Залужья (1582–1588).

Зданий гражданской архитектуры Новгородской и Псковской земель известно немного, среди них наиболее монументальной постройкой является Владычная или Грановитая палата в Новгороде (1433), построенная для торжественных приемов и заседаний Совета господ. Следует назвать и Поганкины палаты в Пскове (1671–1679), построенные торговыми людьми Поганкиными, здание которых является своеобразным дворцом-крепостью, со стенами толщиной в два метра, сложенными из камней.

Средневековое зодчество было тесно связано с княжеской властью. Чем могущественнее был князь, тем больше он мог позволить себе строить каменных храмов и укреплений. В Москве же и на территории московского княжества было много княжеских гнезд, что привело к расцвету придворно-княжеского жанра в архитектуре. Так, новым направлением в московской архитектуре стало стремление к преодолению «кубичности» и созданию новой, устремленной вверх композиции здания за счет ступенчатого расположения сводов. Древнейшими образцами памятников московского зодчества могут служить: построенные при князе Иване Калите церковь св. Иоанна Лествичника (1329) и собор Спаса на Бору (1330), возведенный по указу князя Дмитрия Донского из белого камня Московский Кремль (1366–1367) и церковь Чуда Архангела Михаила (1365). Крупнейшей постройкой того времени был Успенский собор в Коломне (1379), представлявший собой поднятый на высокой подклете[15] шестистолпный городской собор с галереей. Также следует назвать Успенский собор на Городке в Звенигороде (около 1400), Рождественский собор Саввино-Сторожевского монастыря близ Звенигорода (1406), Троицкий собор Троице-Сергиевого монастыря (1422) и Спасский собор Спасо-Андроникова монастыря (1427).

С XV в., как только Москва стала во главе единого централизованного государства, начинается процесс слияния местных архитектурных художественных школ в единую общерусскую. Наступает новый этап как в гражданском, так и в храмовом зодчестве. Превращение Москвы в сильный политический центр привело к стремительному развитию архитектуры на территории города и княжества. Архитектурные традиции Владимиро-Суздальской земли успешно перенимались московскими зодчими, которые работали рядом с лучшими мастерами Европы. Это привело к тому, что к концу XVI в. сложилась уже собственная московская архитектурная школа. Именно в этот период создается ансамбль Московского Кремля.

Столицу великой державы хотели сделать парадной и монументальной. Для этой работы Иван III привлек самых умелых в то время итальянских архитекторов, которые оставили глубокий след в русской архитектуре, сумев почувствовать дух древнерусского искусства, и в то же время внеся в него ренессансную рациональность и чувственность. Среди них выделяется уроженец Болоньи Аристотель Фиораванти. Это был человек эпохи Возрождения, принесший с собой культурные достижения Западной Европы и сделавший их неотъемлемой частью русской культуры. В 1475–1479 гг., под его руководством, в Кремле был построен Успенский собор – главный храм в столице Российского государства. Итальянскому архитектору было приказано взять за образец Владимирский Успенский собор – одно из самых совершенных творений древнерусского зодчества, но Московский Успенский собор стал не подражанием Владимирскому, а замечательным самостоятельным произведением. Рядом с итальянским мастером трудились псковские зодчие, построившие в 1484–1489 гг. замечательный Благовещенский собор на великокняжеском дворе и церковь Ризположения – на митрополичьем.

В 1485–1516 гг., под руководством нескольких итальянских мастеров, обветшавшие белокаменные стены Московского Кремля времен Дмитрия Донского были заменены и перестроены, в соответствии с фортификационной техникой своего времени, кирпичными, на белокаменном фундаменте. На территории самого Кремля в 1491 г., под руководством миланских архитекторов Марко Фрязина и Пьетро Антонио Солари, была построена Грановитая палата, предназначавшаяся для торжественных приемов. В 1505–1509 гг. архитектор Алевиз Новый возвел Архангельский собор, ставший впоследствии усыпальницей русских царей. Если Успенский собор отличается строгостью и даже суровостью форм, то Архангельский – наоборот, наряден и напоминает двухэтажный дворец.

Строительство московских укреплений продолжалось в течение всего XVI в. Так, при княгине Елене Глинской, в 1535–1538 гг., к Кремлю архитектором Петроком Малым было пристроено полукольцо укреплений Китай-города для защиты центральной части посада. В 1585–1593 гг. «городовых дел мастер» Федор Конь возвел еще одно кольцо укреплений – Белый город. Окончательно сложилась и внутренняя планировка Кремля. Правда, кремлевские стены еще не имели шатров на башнях (они были надстроены в XVII в.). Наиболее примечательной является Спасская башня, на которой расположены часы с боем – Кремлевские куранты. И уже в самом конце XVI в. была создана последняя внешняя линия укреплений Москвы в виде деревянной стены на Земляном валу – «Скородом». Все это делало Московский Кремль неприступной крепостью и вместе с тем шедевром русского зодчества.

Со второй трети XVI в. одним из выдающихся проявлений новой национальной архитектуры, основанной на деревянном зодчестве, стало строительство каменных шатровых храмов. Шатром в архитектуре называют устремленные вверх кровли храмов, напоминающие по форме четырехгранную или восьмигранную пирамиду. В отличие от крестово-купольных храмов, шатровые не имели внутренних столбов, и вся масса здания держалась только на фундаменте. Памятники этого времени овеяны духом четких геометрических форм, в пропорционировании которых часто применяется «золотое сечение». Одним из первых и самых великолепных памятников этого стиля стала устремленная ввысь (высота около 60 м) церковь Вознесения в селе Коломенском под Москвой (1530–1532).

Выдающимся памятником русского зодчества этого стиля стал выстроенный в Москве на Красной площади собор Покрова, что на Рву (1555–1561), посвященный взятию Казани. Позднее народ стал называть его храмом Василия Блаженного в честь известного московского юродивого Василия, погребенного в одном из его приделов. Существует несколько версий о создателях собора. По одной из них, архитектором был известный псковский мастер Постник Яковлев, по прозвищу Барма. По другой широко известной версии, Барма и Постник – два разных архитектора, оба участвовали в строительстве.

Собор представляет собой группу из девяти столпообразных храмов, размещенных на общем постаменте – высоком подклете, и объединенных внутренними переходами и наружной галереей – гульбищем. Центральный храм увенчан большим шатром, вокруг которого расположились купола восьми приделов – восемь глав, в чем-то похожих и вместе с тем разнообразных. Как Москва объединила вокруг себя разные земли Руси, так и центральный шатер объединяет в нерасторжимое целое красочное разнообразие отдельных главок. Первоначально собор был красно-белым, с куполами из луженого «белого» железа. Современные разноцветные купола, преобразившие облик собора, появились лишь в XVII в.

В храмовом зодчестве XVII в., почти сразу после окончания Смутного времени, начинают складываться черты нового архитектурного стиля. Происходит обмирщение зодчества – отказ от строгих церковных канонов, переход от простоты к декоративности и внешней нарядности. При этом и в гражданском, и в культовом зодчестве архитекторы руководствовались общими эстетическими принципами, так что главным признаком храма стали только апсиды, колокольни да купола. Широко применялись новые виды строительного материала: фигурный кирпич, многоцветные изразцы, белокаменные детали. Примером может служить построенная на средства купцов Никитниковых церковь Троицы в Никитниках (1631–1634).

Позднейший образец каменного шатрового зодчества в Москве – церковь Рождества Богородицы в Путинках (1649–1652), выполненная в характерном для того периода стиле русского узорочья. В облике этой церкви с наибольшей полнотой отразилось все новое, что привнес в архитектуру XVII в.: многочисленные кокошники и наличники, провисающие «гирьки» шатрового крыльца, особая кирпичная кладка, наконец, храм венчают шесть шатров, три из которых – декоративные. Именно шатровые завершения придавали церкви светский, дворцовый облик.

В 1652 г. вступивший на патриарший престол Никон, борясь с «обмирщением» в церковной архитектуре, запретил строить в столице каменные шатровые храмы, т. к. был сторонником суровых лаконичных архитектурных форм, отвечающих «церковному чину». Этот взгляд патриарха получил наиболее полное выражение в облике Успенского собора Иверского монастыря на Валдае (1656–1658), в значительной мере запечатлевшего архитектурные нормы прошедшего века. Также ради воплощения в камне традиций зодчества XVI в. Никон повелел выстроить на берегах Истры единый православный центр – Новый Иерусалим. Так, Воскресенский собор Новоиерусалимского монастыря (1656–1685) в плане должен был точно воспроизвести храм Гроба Господня в Иерусалиме. Но, в соответствии со вкусами XVII в., собор, как внутри, так и снаружи, был украшен многоцветными изразцами, что лишало его всякой суровости и аскетичности. Так архитектурная мода восторжествовала над церковным консерватизмом.

В конце XVII в. в храмовом зодчестве возникает новый стиль, получивший название московского, или нарышкинского, барокко. Его применяли при сооружении небольших церквей в усадьбах русских вельмож. Особенностью храмов данного стиля является элегантность и строгая симметричность всего сооружения. Выразительными памятниками этого направления стали: отличающаяся безукоризненными пропорциями и необыкновенным изяществом церковь Покрова в Филях (1690–1694), которую построил в своей усадьбе Л.К. Нарышкин, и храм Знамения Богородицы (1690–1703), построенный во владениях братьев Голицыных в Дубровицах. Новое строительство велось не только в Москве. Например, своими храмовыми постройками по заказу богатых купцов славился Ярославль – церковь Иоанна Предтечи в Толчкове (1671–1687).

Развивается и гражданское строительство, не отличающееся многообразием типов: торгово-промышленные здания представлены Хамовным двором в Москве (1658–1661), а также гостиными дворами в Китай-городе (1661–1665) и в Архангельске (1668–1684). Богатые купцы и дворяне строят для себя каменные жилые дома, в облике которых тоже наблюдается отход от традиционной строгости и простоты к богатому декоративному оформлению фасадов. Среди уцелевших в Москве памятников архитектуры нарышкинского стиля второй половины XVII в. выделяются палаты бояр Троекуровых в Георгиевском переулке, дом дьяка Ивана Волкова в Харитоньевском переулке и палаты думного дьяка Аверкия Кириллова на Берсеневской набережной (1656–1657). К концу XVII в. в столице сооружаются общественные здания Приказов (1675–1683), Печатный (1679) и Монетный дворы (1697). Следует отметить, что стиль московского барокко оказал огромное воздействие на архитектуру и последующего времени.

Возрождение древнерусской живописи, так же как и зодчества, спустя несколько десятилетий после монгольского нашествия совпало с общим подъемом художественной культуры всего восточно-христианского мира. С конца XIII в. на Руси наблюдается процесс формирования новых идеалов в живописи, являющихся отражением важных духовных процессов в жизни средневекового общества. В искусство проникают представления о реальном человеке и ценности человеческой личности. Страдания распятого Христа, переживания Богоматери, образы святых и праведников стали средствами передачи человеческих чувств. Божественное становилось понятным: в живописи раскрывались не только религиозные символы, но и психологические переживания изображенных людей. Тем самым обогащалось эмоциональное содержание искусства.

Вторая половина XIV–XV вв. – эпоха национального подъема времен победы на Куликовом поле и ожесточенной схватки с Мамаем – вызвала к жизни небывалый расцвет культуры. Ярче всего он выразился в живописи – иконописной и фресковой. Естественной преемницей искусства домонгольской Руси становится новгородская школа живописи, где сохранились кадры мастеров и традиция передачи художественного опыта.

В XIV в. фрески получают новые черты: вводится пейзаж, пространственный характер и усиливающая психологизм изображения композиция. Особенно проявились эти новшества в знаменитых новгородских фресках на евангельские сюжеты: «Благовещенье», «Исцеление слепого» – церкви Федора Стратилата на Ручью (1360) и церкви Успения на Волотовом поле (1363). Одни из них привлекают своей торжественностью, монументальностью, другие – лиричностью, мягкостью. То же можно сказать и о новгородских иконах, на которых, как правило, было изображение всего одного святого. Но если писалось несколько святых, то все они не были связаны между собой и изображались строго в фас. Такой прием усиливал воздействие. Иконы этого периода характеризуют высокая техника письма, четкий рисунок, лаконичная композиция и чистота красок.

Одним из художников, оказавшим огромное влияние на развитие русской иконописи и фрески, был Феофан Грек (1340–1405). Выходец из Византии, он в 1370-х гг. приехал в Новгород, где расписывал фресками церковь Спаса Преображения на Ильине улице (1378). В его творчестве сливались византийские и русские черты живописного мастерства. Для стиля фресковых росписей Феофана и его икон характерна особая эмоциональность, экспрессивность. Феофан не всегда тщательно прорисовывал свои изображения, но достигал огромной силы воздействия на чувства зрителя. Его манера письма обладает удивительной смелостью, уверенностью рисунка, глубоким психологизмом и завораживающей внутренней силой. Этот характер живописи соответствовал и темпераменту художника, о котором говорили, что он «изограф нарочитый и живописець изящный во иконописцех».

Московская школа живописи XIV–XV вв. по размаху и стилевому разнообразию не знала себе равных. Когда в 1390-х гг. из Новгорода в Москву приехал Феофан Грек, здесь уже сложилась самобытная художественная традиция. Это позволило московским живописцам избежать простого подражания великому мастеру. Но именно он в этот период стал главной фигурой в художественной жизни Москвы. Здесь он расписывал кремлевские храмы: церковь Рождества Богородицы на Сенях (1395) – вместе с Симеоном Черным, Архангельский собор (1399) и Благовещенский собор (1405) – вместе с Андреем Рублевым и старцем Прохором с Городца. Также Феофану Греку приписывают создание части икон деисусного чина из иконостаса Благовещенского собора, где он использовал доски шириной один метр и высотой более двух метров. Это первый иконостас с фигурами в полный рост. Иконы Феофана Грека отличаются монументальностью, выразительностью образов, звучным колоритом и одухотворенностью святых. Он также выполнил несколько частных заказов. Например, украсил настенной росписью с видом Москвы дворец двоюродного брата Дмитрия Донского – Владимира Андреевича Серпуховского и оформил Евангелие боярина Федора Кошки (1392), которое не содержит миниатюр, но изобилует красочными заставками и зооморфными буквицами-инициалами.

Иной характер носит живопись Андрея Рублева (1360–1430.). Из его работ сохранилось немногое. Вместе со своим другом Даниилом Черным он расписывал Успенский собор во Владимире (1408), для которого эти художники выполнили небывало монументальный трехрядный иконостас высотой 6 м, состоящий из 61 иконы, в том числе «Богоматерь Владимирская» и сохранившиеся фрески на тему «Страшного суда». По приглашению игумена Никона участвовал в росписи Троицкого собора Троице-Сергиева монастыря (1425–1427) и в создании фрески Спасского собора Андроникового монастыря (1427–1430). Он работал и в области книжной миниатюры. Искусство Андрея Рублева проникнуто золотистым колоритом, возвышенно-светлым настроением, чувством гармонии, согласия, умиротворенности и человечности.

Великолепный колорист Андрей Рублев создавал умиротворенные композиции: «Спас Вседержитель» и «Архангел Михаил» из Звенигорода, «Преображение Господне». В годы вражеских набегов и кровавых феодальных междоусобиц он отразил в живописи народную мечту о человеческой близости, благополучии, мире и спокойствии. Эти черты особенно ярко проявились в его самом знаменитом произведении – «Троица», которая была написана для Троицкого собора Троице-Сергиева монастыря в 1410–1420-е гг. Рублев переосмыслил каноническую византийскую композицию, освободил сюжет от жанровых подробностей и сосредоточил внимание на фигурах ангелов. На иконе изображены трое прекрасных юношей, ведущих дружескую, неторопливую и вместе с тем печальную беседу. Ангелы сочувствуют страданиям человечества, их беседа – это раздумье о судьбе мира. Их фигуры составляют круговую композицию. Повторность форм и контуров вносит в это произведение музыкальный ритм. Икона написана яркими сочными красками (среди которых особенно выделяется синий (васильковый) цвет), пронизанными оптимизмом и верой в будущее. Хранится она в Государственной Третьяковской галерее.

Андрей Рублев был первым русским живописцем, в творчестве которого ярко сказались национальные черты: чувство человеческого достоинства и высокий гуманизм. Во времена, когда искусство было большей частью безымянным, он оставил после себя добрую память. Уже современники высоко ценили художественный гений мастера, особо выделяя образ «Ондреева письма Рублева». В середине XVI в. Стоглавый собор постановил: «Писати иконописцем иконы… как писал Андрей Рублев и прочие пресловущие иконописцы».

Крупным мастером иконной и фресковой живописи на рубеже XV–XVI вв. был Дионисий (1440–1503). Становление его как художника приходится на время правления Ивана III, его женитьбы на принцессе бывшего византийского двора, строительства нового Успенского собора Кремля и других событий периода складывания централизованного государства. Это нашло отражение в иконописи, для которой характерно возвеличивание средствами искусства политических идей и событий. Дионисий расписывал иконостас Успенского собора в Московском Кремле, собор Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря в Белозерском крае (1502–1503), где он работал вместе с сыновьями – Владимиром и Феодосием. Его фрески и иконы отмечены пышной декоративностью, утонченным рисунком, нарядностью и праздничностью. Пропорции человеческих тел удлинены, движения пышны и важны, темы росписей посвящены в основном Богоматери – покровительнице Москвы.

Об искусстве Дионисия самое лучшее представление дает роспись собора Ферапонтова монастыря. Храм посвящен Богоматери, поэтому главным лейтмотивом в содержании фресок является ее прославление. Отсюда радостный эмоциональный тон росписи, их праздничность. Особую группу фресок составляют «Вселенские соборы» – торжественные композиции, в которых ощущается сдержанность и строгость. Эти сцены в известной мере противостоят исполненным лиризма композициям «Акафиста Божьей Матери», хотя такие композиции, как «О тебе радуется» или «Покров» с их ликующей праздничностью, хоровым действием и величавой торжественностью, близки им по своему характеру.

Творения Дионисия и других художников этого периода пронизаны атмосферой уверенности, торжественности и победного ликования. Они ярко отразили свое время – завоевание независимости от Орды, объединение русских земель и создание единого могучего государства во главе с Москвой. Вместе с тем в произведениях художников возрастает интерес к окружающему миру и месту человека в нем. Живопись XVI в. как бы готовилась к тому качественному сдвигу, который произойдет в следующем столетии.

Культурное развитие России XVII в. ознаменовалось существенными изменениями, направление которых отмечено нарастающим разрывом связи между эстетическим и религиозным сознанием, так называемое обмирщение – время зарождения русской светской живописи. В живописи того времени все более увеличивается удельный вес светских (исторических) сюжетов, расширяется тематика, а в качестве «образцов» используются западноевропейские гравюры. Появляются новые художественные идеалы, отражающие и новые взгляды на мир человеческих отношений, науку, культуру. Начавшееся сближение России и Западной Европы помогло отечественным мастерам-иконописцам по-иному увидеть окружающую их природу и человека.

Начало XVII в. ознаменовано господством в иконописи двух художественных направлений, унаследованных от предшествующей эпохи. Названия этих направлений связаны с именами заказчиков и с их художественными пристрастиями. Так, «Годуновская школа» ориентировалась на прошлые традиции рублевско-дионисиевской школы. Здесь палитра фресок и икон сдержанная, композиция перегруженная, плотная, рисунок дробный. Наиболее отчетливо это направление проявилось в произведениях, связанных с именем Бориса Годунова, – иконы «Достойно есть» и «Симеон Столпник», иконостас церкви Ризоположения Московского кремля, созданные крупнейшим мастером этой школы Назарием Истоминым с учениками и «со товарищами».

«Строгановская школа» – это искусство иконной миниатюры с изощренным рисунком, тщательным мелким письмом, полихромным колоритом, с применением серебра и даже золота. Получила название по имени купцов Строгановых, именитых людей, владевших денежными и земельными богатствами, выступавшими заказчиками многих художественных работ. Выдающийся мастер этой школы – Прокопий Чирин. Его иконы «Никита-воин», «Избранные святые» хранятся в Третьяковской галерее. В середине XVII в. эти две школы сливаются в работах некоторых мастеров.

На культурную жизнь оказал влияние и церковный раскол, в результате которого в искусстве сложилось два эстетических направления. Защитники старой традиции во главе с протопопом Аввакумом считали, что религиозное искусство не должно иметь никакой связи с действительностью. По их мнению, икона – это предмет культа, поэтому лики святых не могут копировать лица простых смертных. Новое же направление возглавил теоретик искусства, царский изограф, один из главных живописцев Оружейной палаты Симон Ушаков (1626–1686), который в 1667 г. в своем трактате о живописи – «Слово к люботщательному иконного писания» – изложил задачи живописи, которые, по существу, вели к разрыву с принесенной из Византии иконописной традицией. Одно из новшеств – пространственность, перспектива, другое – светотени в отличие от более ранних икон, где тени допускались лишь под ногами парящих над землею божеств. В данном случае, используя традиционные иконографические схемы, Ушаков выступил как художник-реформатор, т. к. он одновременно стремился к светотеневой моделировке формы и к объемности изображаемых ликов.

Оружейная палата во второй половине XVII в. становится художественным центром не только Москвы, но и всей страны. При палате состоял целый цех «знаменщиков», т. е. рисовальщиков, которые создавали рисунки для икон, церковных хоругвей и полковых знамен. Мастерам Оружейной палаты поручали подновлять и расписывать заново дворцовые палаты и церкви, а также писать иконы и миниатюры. Кроме того, Оружейная палата служила чем-то вроде высшей художественной школы. Наиболее значительными из иконописцев, трудившихся под руководством Симона Ушакова, были Иосиф Владимиров, Яков Казанец, Кирилл Уланов, Никита Павловец, Иван Безмин и Федор Зубов. Эти мастера были сторонниками нового, эстетического начала в религиозном искусстве. Среди художников Оружейной палаты сложилось разделение труда: одни специализировались на изображении животных и растений, другие разрабатывали композицию иконы, третьи писали лица, четвертые – одежду.

Характер монументальной живописи XVII в. также определяла деятельность работавших в Москве художников. К интереснейшим памятникам этого периода относятся росписи Архангельского собора (1652–1666), которые оставляют впечатление динамики и внутренней энергии. Складывается ощущение, что художники были всецело поглощены действием, которое развертывается в многочисленных сценах, поэтому не обращали внимания на изысканность линий и на стройность силуэтов. Стены нижнего яруса собора и столбы были украшены изображениями похороненных царей и князей.

Иконопись с ее культовым, богослужебным назначением во многом является искусством символов. На протяжении всего XVII в. очень медленно, но последовательно происходит освобождение от канона и превращение иконописца в живописца, а иконописи – в живопись. Этот процесс можно проследить по творчеству Симона Ушакова, характерной чертой которого являлся пристальный интерес к изображению человеческого лица. В ранних произведениях, как, например, копия иконы Владимирской Божией Матери (1652), лик под его кистью мало отличался от традиционного: темные круги под глазами, худое плоское лицо, прямой тонкий нос. Но постепенно он преодолевал суровость выражения на аскетичном лице, которое все больше приобретало живые черты. Так, в иконе «Великий архиерей» (1656–1657), написанной для церкви Троицы в Никитниках, уже проступают элементы реализма, когда автор старается передать реальную форму глаз со слезничками и даже с ресницами – немыслимые в предшествующую эпоху детали! Ярче всего стремление очеловечить лик Христа выражено Ушаковым в знаменитой иконе «Спас Нерукотворный» (1658).

Новым явлением в живописи XVII в. стало появление двух светских жанров: пейзажа и портретной живописи «с живства» (с натуры) – парсуны (от лат. persona – «личность», т. е. портрет реального лица). Именно в парсуне получили свое развитие реалистические тенденции в живописи. Жанр парсуны зародился еще в XVI в., но свое развитие этот первый чисто светский жанр получил во второй половине XVII в., когда в Москве трудилось немало иностранных живописцев, в том числе голландский художник Д. Вухтерс. Именно ему приписывается групповой портрет «Патриарх Никон с клиром» (1660–1665). Писание парсун и обучение этому русских художников вменялось в обязанность приглашенным в Россию иностранным мастерам. Парсуны пишут в западной манере и технике на холсте маслом, а также на доске, что более привычно для русских мастеров. Пейзаж в иконе и парсуне выполнял вспомогательную функцию фона, когда рядом с ликом святого художник писал лес с птицами и зверями, деревья, и еще окончательно не стал самостоятельным жанром. Несомненно, произведения иностранных мастеров оказывали воздействие и на русских живописцев, помогая им выйти на путь реалистического искусства.

Одними из самых ранних памятников портретной живописи 1680–1690-х гг., хранящихся в Государственном историческом музее, являются парсуны с изображениями царя Федора Ивановича и воеводы князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского. Оба портрета написаны в иконописной манере на липовых досках живописцами Оружейной палаты. Однако, несмотря на традиционность, уже очевидно, что на смену лику, столь характерному для изображения святых, приходит лицо – узнаваемое, со своими неповторимыми чертами. Именно таким предстает на парсуне 1686 г. лицо юного царя Федора Алексеевича – не отстраненное от мира, а задумчивое с едва заметной, робкой, глубоко затаенной улыбкой. Так же как и парсуны стольника В.Ф. Люткина, парсуны матери и дяди Петра Великого – Н.К. и Л.К. Нарышкиных, предположительно кисти М.И. Чоглокова (1678–1723), живописца Оружейной палаты, в которых художник уже без оглядки на старину отразил внутренний мир человека. Нужно отметить, что изменилась и сама техника работы художника: тени получают реальный цвет, глубже стало понимание самого живописного искусства, т. е. совершенно четко заметны те художественные черты, которые станут основой и особенностью русской портретной школы XVIII в.

Музыка периода Московского царства в основном развивалась в направлении церковного песнопения, но широкое распространение получили и лирические народные песни. Расцвет их приходился на XVI–XVII вв. и был вызван ростом личного самосознания, начавшимся высвобождением личности из-под религиозного и бытового гнета, подавлявшего естественные чувства и влечения. Большой пласт народного творчества составляют исторические песни казацкой вольницы, «молодецкие» о Степане Разине.

После распада Киевской Руси возник ряд певческих школ, среди которых особенно выделялась новгородская, т. к. в период феодальной раздробленности Новгород был основным хранителем древнерусской певческой традиции. С конца XIV в. Москва выдвигается как общерусский центр певческого искусства, объединяющий достижения местных школ. С XVI в. государство предпринимало меры по упорядочению церковно-певческого дела, исправлению знаменных рукописей, устранению накопившихся в них за длительное время ошибок и разночтений. Еще во времена Ивана III был создан образцовый хор государевых певчих дьяков, который, помимо участия в царских богослужениях, выполнял функции наблюдения и инспектирования за состоянием церковного пения в стране, а мастером церковного пения И.А. Шайдуровым написана «Грамматика нот».

При Иване IV в середине XVI в. сложившаяся школа московских певцов и распевщиков сыграла важную роль в развитии церковно-певческого искусства. Основателем ее считается Савва Рогов (новгородец по происхождению), а среди его последователей и учеников пользовались известностью Стефан Голыш (основатель «усольской» школы знаменного пения[16]), Иван Нос, Федор Крестьянин. В этот период знаменный распев достиг расцвета, возникло множество мелодичных вариантов песнопений, отличавшихся цветистостью, широтой и протяженностью напева. От знаменного распева ответвились особые разновидности монодичного хорового пения – путевой распев и демественный распев.

Одним из самых замечательных музыкантов XVI в. был Федор Крестьянин, прославившийся позднее и как композитор. Его произведения – цикл из одиннадцати Евангельских стихир – были найдены в рукописи XVII в. в селе Усть-Цильма на реке Печоре в 1955 г. Находка уникальна еще и тем, что до нас дошло немного нотных рукописей и их толкований того времени, так называемых нотных азбук, а нотный стихирарь[17] 1666 г. сопровождался «Предисловием, откуду и от коего времени начася быти в нашей Рустей земли осмогласное пение», в котором неизвестный автор собрал сведения о старых мастерах музыкального дела. Иван Грозный оценил талант Федора Крестьянина и пригласил его служить в качестве певчего и распевщика в Благовещенском соборе, а затем при Покровском храме в Александровой слободе.

Нужно отметить, что при Иване IV Грозном церковная музыка достигла своего расцвета, т. к. сам царь писал музыку и был автором, по крайней мере, двух сочинений – музыки и слов службы в честь митрополита Петра и праздника иконы Владимирской Божией Матери. Выбор царем тем для своих сочинений не случаен: они прямо связаны с историей Русского государства, борьбой с внешними врагами. В 1564 г., во время освящения соборного храма Никитского монастыря в Переславле-Залесском, он даже руководил станицей (частью) хора, певшей «красным» (красивым) пением.

XVII в. стал переломным в истории русской музыки, одновременно завершая древний и подготавливая новый периоды ее развития. Кризис средневекового мировоззрения, ломку привычного строя понятий и взглядов отражали споры по вопросам церковного пения, в которых сталкивались два направления. Одно из них стремилось путем частичных исправлений и реформ укрепить старую традицию, другое – выдвигало и отстаивало новые формы, связанные с иным пониманием роли искусства в жизни, иной системой эстетических воззрений. В 1652 г. указом патриарха Никона во всех церквях вводилось единогласное «пение на речь». Были созданы Музыкальные комиссии дидаскалов (знатоков церковного пения) в 1655 и 1668 гг. для пересмотра и корректуры древних певческих рукописей в соответствии с исправленными текстами. Результаты работы второй комиссии, во главе с ученым-монахом А. Мезенцем, закреплены в «Азбуке знаменного пения», представляющей собой наиболее полное и систематизированное пособие по изучению крюкового письма. Наряду с разработкой и систематизацией знаменного распева происходило и его дальнейшее мелодичное обогащение, возникали новые певческие стили: греческий распев, болгарский распев, киевский распев.

Вместе с тем во второй половине XVII в. утвердился новый стиль хорового многоголосия – партесное пение, с его яркостью и богатством оттенков. Высшей формой партесного пения был хоровой концерт a cappella для восьми, 12 и более голосов. Теоретические основы партесного пения были разработаны в трактате Н.П. Дилецкого «Мусикийская грамматика» (1677). В 1670-х гг. Дилецкий создал в Москве композиторскую школу мастеров многоголосого хорового письма. Виднейшим ее представителем был В.П. Титов, написавший около 1682 г. музыкальный аккомпанемент к «Рифмотворной псалтыри» Симеона Полоцкого, содержащий стихотворный перевод всех «псалмов Давида». Торжественная приподнятость и монументальность звучания сближали партесный концерт с кругом явлений поэзии, архитектуры и изобразительного искусства, охватываемых понятием «русского барокко».

В это же время при царском дворе и в домах просвещенного русского боярства появились орган, клавесин и другие европейские инструменты (отчасти известные и ранее), создавались домашние инструментальные капеллы. Так, музыка занимала большое место в первом русском придворном театре (1672–1676), для которого из-за границы была приглашена группа музыкантов (исполнители на кларнете, флейте, виоле, тромбоне, трубе и скрипке). В музыкальном сопровождении спектаклей принимал участие придворный органист и инструментальный мастер С.М. Гутовский. Следует отметить, что некоторые из жанров русской музыки, сложившихся в XVII в., например канта, продолжали жить и в следующем столетии, воспевая военные победы, силу и мощь Российского государства.

До XVII в. на Руси не было театра, но на протяжении веков его заменяли народные праздники и обряды, такие как колядование с участием ряженых, свадьбы. На этих праздниках выступали музыканты, акробаты, скоморохи-плясуны и кукольники. Позже они стали строить на городских площадях легкие постройки для своего жилья и приема посетителей-зрителей – балаганы. Под балаганные представления выделялись точно установленные сроки – как правило, торговые ярмарки, масленичные и пасхальные гуляния. Все эти балаганные выступления оказали значительное влияние на развитие русского театрального искусства.

Планы по созданию придворного театра впервые появились у царя Михаила Федоровича в 1643 г. в период подготовки свадьбы царевны Ирины и датского принца Вальдемара. Московское правительство попыталось разыскать артистов, которые согласились бы поступить на царскую службу. В 1644 г. в Псков прибыла бродячая труппа немецких «потешников» во главе с известным немецким артистом и антрепренером Симоном Данненфельсом. Сохранившаяся театральная афиша обещает выступления канатоходцев, акробатов, жонглеров, фокусников, а также актеров, устраивающих веселые скетчи по образцу модных в то время в Германии спектаклей английских комедиантов. Немецкие артисты прожили в Пскове немногим более месяца, после чего их выслали из России.

Рождение же русского театра относят ко времени правления Алексея Михайловича, когда царь под влиянием боярина А.С. Матвеева, человека весьма образованного и принимавшего западную культуру, и своей второй жены Н.К. Нарышкиной разрешил завести при царском дворе «комедийную хоромину». Придворный театр был построен в селе Преображенском, где 17 октября 1672 г. и прошло первое представление. Театральная сцена представляла собой полукружие с занавесом, декорациями и оркестром, состоявшим из органа, труб, барабана, флейт, скрипки и литавр. Царь сидел на возвышении, а присутствовавшие вельможи стояли прямо на сцене. И это несмотря на то, что представление шло несколько часов.

Подготовка первого спектакля была поручена жившему в Немецкой слободе лютеранскому пастору Иоганну Готфриду Грегори, который по личному приказанию царя написал пьесу «Артаксерксово действо», в основу которой была положена библейская история любви персидского царя Артаксеркса. На театральных подмостках разыгрывались и другие пьесы, основанные на библейских сюжетах: «Грехопадение Адама», «О блудном сыне», «Давид и Соломон». Ставились также пьесы, посвященные не столь далекой истории и не связанные со Священным Писанием. Например, «Малая комедия о Баязете и Тамерлане», или «Темир-Аксаково действо» (1675), основанная на отечественной летописи и книге французского писателя Жана дю Бека «История великого Тамерлана». Для того чтобы зрители не слишком страдали по поводу трагической судьбы героя, сюжет пьесы то и дело перебивался появлением шута, потешавшего публику веселыми песнями.

После смерти Грегори, в феврале 1675 г., руководство придворным театром перешло к его помощнику Юрию Гивнеру, который за короткий период осуществил несколько постановок. В это время на русской театральной сцене впервые был показан балет, главным действующим лицом которого стал мифологический Орфей. Благочестивый Алексей Михайлович смущался от того, что при дворе устраиваются соблазнительные пляски под музыку, но его переубедили: при всех европейских дворах это принято. В конце 1675 г. Гивнера сменил бывший преподаватель Киево-Братской коллегии Стефан Чижинский, но его постановки уже не сопровождались прежним успехом. Окончательно театр закрылся со смертью царя Алексея Михайловича, случившейся 29 января 1676 г., и театральные представления возобновились уже только при Петре I.

Таким образом, на период Московского царства приходится становление русского культурного феномена, когда под покровительством церкви складывается национальное самосознание, в результате чего происходит наложение православных ценностей на языческую культуру и формируется определенный тип человека. Развитие русской культуры было направлено не столько вперед, сколько ввысь и вглубь (к высотам духа и основам бытия). В лучших произведениях писателей, зодчих, художников воплотилась целая эпоха, они стали символами, вобрав в себя чаяния и идеалы огромных слоев населения. С переходом от Средневековья к Новому времени культура стала освобождаться от незыблемого церковного канона. Возросший интерес к человеческой личности проявляется все большим реализмом во всех видах искусства. Так, XVII век, внешне еще верный традиции, постепенно готовил почву для окончательного культурного перелома, произошедшего в Петровскую эпоху.

7.3. Культура имперской России

На рубеже XVII–XVIII вв. Россия имела самобытную многовековую культуру, основанную на нравственных и эстетических представлениях православия. Особенность этого времени состояла в том, что одна часть русского общества была готова и хотела перемен и культурных новшеств, другая же часть отстаивала неприкосновенность старых идеалов. В ходе переломных преобразований на смену Московскому царству приходит Российская империя со столицей в Петербурге. Возникает одна из величайших держав Европы, которая, преодолев собственный изоляционизм, расширяет культурные связи с западными странами, что способствует вхождению ее в мировой историко-культурный процесс. В самом общем смысле это выражается в европеизации всех областей жизни и становлении науки. Все вышеперечисленное позволяет говорить о начале складывания в XVIII в. очередного культурного этапа – имперской России.

Несмотря на ослабление позиций церкви во время царствования Алексея Михайловича, к концу XVII в. она сохраняла значительную самостоятельность, что противоречило утверждению абсолютизма. Изменения характера отношений с церковью было определено внутренними и внешними интересами России: стране нужны были не пассивные священнослужители, а деятельные рабочие, строители, отважные солдаты. Поэтому Петр I запретил принимать в монахи людей моложе 30 лет. В годы его правления многие монастыри вообще были закрыты, а их имущество отобрано государством. В 1701 г. вместо Патриаршего разряда был создан Монастырский приказ во главе с И.Л. Мусиным-Пушкиным и Е. Зотовым. Монастырский приказ ведал всем имуществом, финансами и землями церкви. В 1764 г. был нанесен последний удар по экономическому могуществу церкви: Екатерина II закончит то, что не успел ее муж Петр III, – проведет секуляризацию церковных земель.

При Петре I церковь окончательно была подчинена государству. Когда в 1700 г. умер патриарх Адриан, царь запретил выборы нового патриарха, а назначил Местоблюстителя Патриаршего Престола в лице митрополита Рязанского и Муромского Стефана Яворского. Затем 25 января 1721 г. Петр I подписал Манифест об установлении Духовной коллегии или Святейшего правительствующего Синода. Устав (регламент) Синода был написан псковским архиепископом Феофаном Прокоповичем. В нем определялись функции Синода, обязанности его членов по управлению церковью, подчеркивался государственный характер его учреждения. В истории Русской Православной Церкви начался синодальный период, который продлится до 1918 г. Фактически члены Синода приравнивались к чиновникам других государственных учреждений.

Оформление новых отношений государя и церкви наиболее ярко выражено в произведениях одного из самых выдающихся идеологов петровского времени – архиепископа Псковского (затем Новгородского) Феофана Прокоповича: «Духовный регламент» и «Правда о воли монаршей».

Ряд петровских мероприятий был направлен на резкое сокращение белого духовенства и монашествующих. Указ 1701 г. предписывал высылать из монастырей дьячков, клирошан, келейников, монашеских родственников, т. е. тех, кто не работал, не участвовал в обработке земли и т. д. Ограничивалось число обслуживающего персонала, суживался круг лиц, которые могли поступать в монашество. В монастыри поселялись больные и нищие, а также неспособные к труду отставные солдаты. В этом Петр I видел истинное предназначение и церкви, и монастырей. В 1704 г. был организован драгунский полк, под командованием начальника Монастырского приказа И.Л. Мусина-Пушкина, состоящий из монастырских служителей и духовенства. Этот полк полностью содержался за счет духовенства: для уплаты жалованья драгунам, покупки лошадей и фуража духовенство облагалось особым сбором. Нередко монахов и церковнослужителей в принудительном порядке посылали на важные государственные работы. Изменения коснулись и монахинь. В монастыри были направлены специалисты, которые должны были обучить монахинь рукоделию и прядению.

При Петре I духовенство стало превращаться в такое же сословие, имеющее свои права и задачи, как дворянство и посадские. Церкви вменялось выполнять ряд государственных функций: руководство начальным образованием, запись актов гражданского состояния, наблюдение за политической благонадежностью подданных. Священникам предписывалось помогать правительству в сыске и задержании лиц, отрицательно относившемся к преобразованиям. Для того чтобы священники выполняли эту функцию, была отменена тайна исповеди.

В 1722 г. реформа церкви была дополнена введением должности обер-прокурора, власть которого над Синодом со временем становилась неограниченной. В то же время в годы правления Петра I были учреждены православные миссии в Сибири, на Дальнем Востоке, в Америке, Японии, Китае, Корее. Раскол Петр I считал заблуждением и не допускал его распространение. Последнее касалось и западных вероисповеданий.

Непростой была религиозная политика при Елизавете Петровне. С одной стороны, в 1741 г. императрица своим указом официально признала буддизм. С другой – в 1742 г. Синод постановил закрыть армянские церкви в Москве и Санкт-Петербурге, а также иноверческие храмы, построенные на Невском проспекте. По стране вспыхивали бунты среди мусульман. Преследованию подвергались евреи, а раскольники продолжали сжигать себя.

Большие изменения в религиозном плане произошли при Екатерине II. Она разрешила открывать мечети и католические соборы. Прекратились гонения на раскольников, теперь они пользовались покровительством власти и были освобождены от двойной подати, наложенной на них Петром I. Однако Русская Православная Церковь при Екатерине II стала еще больше зависеть от государства. Екатерина сама избирала архиереев и назначала их в разные города, давала им награды, переводила на другие места. Большинство монастырей было закрыто, их имущество отобрано. 5 апреля 1797 г. Павел I издал указ, по которому император был объявлен главой Русской Православной Церкви.

Отход от религиозного мировоззрения послужил мощным толчком для развития отечественной науки. При Петре I были заложены основы отечественной медицины, геологии, астрономии и т. д. А.К. Нартов первым в мире изобрел и построил ряд токарных станков. В 1724 г. по проекту Е.П. Никонова была создана и испытана первая русская подводная лодка. В 1766 г. И.И. Ползунов изобрел первый в мире паровой двигатель. К сожалению, в то время его изобретение в России не оценили. Еще одним самородком был И.П. Кулибин. Работая механиком при Петербургской академии наук, он смастерил телескоп, микроскоп, разработал проект «самобеглой» коляски, сконструировал протезы для инвалидов, спроектировал одноарочный мост через Неву, но его проекты почти не были воплощены в жизнь.

По указанию Петра I начался сбор материалов по истории России для последующего написания научных трудов и учебников. При Екатерине II вышли в свет четыре тома «Истории Российской с самых древнейших времен» В.Н. Татищева.

Крупным научным учреждением стал основанный царем в Петербурге первый в России естественнонаучный музей – Кунсткамера. Здесь хранились собрания минералов, медицинских экспонатов, древних монет, этнографическая коллекция, несколько земных и небесных глобусов. Тогда же в Петербурге были основаны Военно-морской и Артиллерийский музеи. В 1714 г. в столице была открыта старейшая в нашей стране научная библиотека. Венцом петровских преобразований в области науки и просвещения является указ 1724 г. об учреждении Академии наук и художеств (открылась она уже после смерти царя, в 1725 г.).

Развитие науки требовало повышения уровня образования. В России при Петре I стала формироваться светская система образования. Школы вначале были бессословными, но вскоре во многие специальные учебные заведения стали принимать только детей дворян. Дети крепостных крестьян в государственных школах обучаться не имели права.

В 1701 г. в Москве была открыта Школа математических и навигацких наук. Она положила начало созданию системы профессиональных школ. Вскоре появились Артиллерийская, Инженерная, Медицинская школы, школа для обучения иностранным языкам, школа канцелярских служащих. При олонецких и уральских заводах были организованы горнозаводские училища. В 1731 г. был основан Шляхетский корпус, в котором обучали будущих офицеров для армии и флота. Для придворной службы готовил кадры Пажеский корпус. В 1755 г. был основан Московский университет, а в 1757 г. – Академия художеств. В 1764 г. в Санкт-Петербурге открылось женское училище, известное под названием Смольного института для благородных девиц.

В 1703 г. началось издание первой российской печатной газеты «Ведомости». Большое значение для повышения уровня грамотности населения имела реформа алфавита. В 1710 г. был введен лично утвержденный царем легкий для чтения и написания гражданский шрифт. За первую четверть XVIII в. в России было издано больше печатных книг, чем за все предыдущие 150 лет. Особым спросом пользовались учебники: «Арифметика» Л.Ф. Магницкого, «Букварь» Ф.П. Поликарпова, «Грамматика» М. Смотрицкого.

Литература. Одним из крупнейших идеологов петровского времени был Ф. Прокопович. В своих работах «Духовный регламент» и «Правда о воли монаршей» он обосновал право императора на неограниченную власть, приоритет светской власти над церковной. Поэт и ученый В.К. Тредиаковский написал «Новый и краткий способ к сложению российских стихов». М.В. Ломоносов издал «Российскую грамматику».

Господствующим литературным жанром продолжала оставаться бытовая повесть. Правда, в ее сюжете появились новые мотивы. Так, широко известная «Гистория о российском моряке Василии Кариотском» убеждала читателей, что люди добиваются богатства, высокого общественного положения и почета благодаря личным качествам. Крупнейшим мастером сатиры являлся А. Кантемир.

Ведущим литературным направлением до конца 1760-х гг. оставался классицизм. Автором классических лирических песен, од, эпиграмм, сатир, басен, комедий и трагедий был А.П. Сумароков. В последней трети XVIII в. зарождается реализм. Для этого литературного направления характерно обращение к внутреннему миру человека, изображение его чувств, слияние человека с природой, идеализация действительности. Сочетание элементов классицизма и реализма прослеживается в одах Г.Р. Державина, в комедиях Д.И. Фонвизина «Недоросль», «Бригадир». Шедевром русского сентиментализма является повесть Н.М. Карамзина «Бедная Лиза».

А.Н. Радищев в своем произведении «Путешествие из Петербурга в Москву» высказался за ликвидацию крепостного права и самодержавия, за что был арестован, приговорен к смертной казни, замененной ссылкой в Сибирь.

В изобразительном искусстве XVIII в. развитие получило искусство гравюры, которая пришла в Россию из Европы. Свою популярность она завоевала, прежде всего, из-за дешевизны. Вскоре гравюры уже широко использовались в учебной литературе, газетах, календарях.

Живопись. XVIII в. отличался разнообразием жанров: в России появились полотна на исторические темы, жанровые, пейзажные, бытовые картины, натюрморты. Основы русской пейзажной живописи были заложены тремя художниками: С.Ф. Щедриным, Ф.Я. Алексеевым, Ф.М. Матвеевым. Они почти буквально усвоили манеру итальянских пейзажистов, однако цветовые акценты у них были выражены сильнее, чем на полотнах европейских мастеров. На картинах С.Ф. Щедрина русская природа спокойна и безмятежна, но сильно идеализирована. Изображая то или иное конкретное место, художники не ставили целью передать облик родной природы. Как и в гравюре, в пейзаже различали три плана: на переднем – жанровая сценка или развесистое дерево, на втором – водная гладь, на третьем – «архитектурный вид». Им и созданы виды парков Петербурга, Павловска, Петергофа, Гатчины. Виднейшим пейзажистом конца XVIII в. являлся Ф.Я. Алексеев, его кисти принадлежит пейзаж «Вид Дворцовой набережной от Петербургской крепости».

В истории русской живописи XVIII в. называют временем портрета. Именно в портретной живописи раньше всего сформировалась национальная живописная школа. Жанр светского портрета был несвойственен для допетровской России. Решающую роль в появлении искусства портрета сыграло знакомство с достижениями европейских художественных школ: голландской, французской, итальянской. В развитии жанра портрета проявились две особенности: стремление к отображению правды жизни и повышение художественного мастерства. Даже на парадных портретах крупные государственные деятели и царствующие особы представали реальными людьми, не лишенными недостатков.

Первыми мастерами русского портрета стали И.Н. Никитин и А.М. Матвеев, прошедшие подготовку за границей. Еще до поездки в Италию для обучения И.Н. Никитиным были написаны портреты царевны Натальи Алексеевны и цесаревны Анны Петровны, картина «Петр I на смертном ложе». Кисти И.Н. Никитина принадлежит один из наиболее значительных портретов этого времени – «Портрет графа Гавриила Ивановича Головкина», а также великолепный, проникнутый психологизмом «Портрет напольного гетмана». Всем этим картинам присуще правдивое изображение героев, интерес к внутреннему миру человека, показ не только его индивидуальных внешних черт, но и характера.

А.М. Матвеев обучался живописи в Голландии. На его творчество огромное влияние оказала фламандская школа живописи. Ему принадлежит первый в русской живописи «Автопортрет с женой», который напоминает семейные портреты Рубенса и Ван Дейка, но имеет и национальную специфику. Им создан «Портрет четы Голицыных». Портреты Матвеева отмечены непринужденностью поз изображаемых и правдивостью характеристик. Помимо портретов художник писал исторические, батальные картины, расписывал плафоны, занимался иконописью.

В конце 1720-х гг. наметился поворот к придворному направлению. Лучшие портретисты этого периода: А.П. Антропов, Ф.С. Рокотов, Д.Т. Левицкий, В.Л. Боровиковский. Так, А.П. Антропов работал в Киеве над росписями Андреевского собора, построенного В. Растрелли. Запрестольный алтарный образ «Тайная вечеря» стал украшением собора. Вернувшись в Петербург, он занял пост главного художника Синода, руководил его иконописным отделом. Наиболее известны его портреты: «Атаман Краснощеков», «А. Измайлов», «Петр III». Они сохранили связь с парсуной и живописными приемами барокко.

Глубоко поэтичны портреты Ф.С. Рокотова. Они проникнуты осознанием духовной и физической красоты человека. Его талант был замечен после того, как он написал парадный портрет нового императора Петра III. Картина получила хорошие отзывы при дворе. После этого была создана целая галерея портретов известнейших и самых знатных современников: Екатерины II, И.И. Шувалова, Г.Г. Орлова, П.Г. Демидова, князей Куракиных, поэта В.И. Мальцева и т. д. Особенно удавались Ф.С. Рокотову женские портреты. Тонкие по живописи, глубоко поэтичные, они были проникнуты осознанием духовной и физической красоты человека. Лучшая из них – «Неизвестная в розовом платье». Привлекают внимание и портреты В.Е. Новосильцевой, П. Ланской, А. Струйской.

Крупнейшим портретистом XVIII в. был ученик А.П. Антропова – Д.Т. Левицкий. Его называют мастером парадного портрета. Он создал целую серию портретов – от портрета Екатерины II до портретов московских купцов. Большинство портретов Левицкого созданы таким образом, что персонаж изображен на фоне тех или иных важных объектов, дополняющих характеристику личности. К примеру, известный заводчик П.А. Демидов изображен не на фоне своих заводов, а на фоне кадок с цветами и лейки, чтобы зрителю стало ясно, что любимым делом Демидова было садоводство. Высшим достижением его творчества являются портреты юных воспитанниц Смольного института, в которых передано разнообразие характеров, красота и обаяние молодости.

На конец XVIII – начало XIX вв. приходится расцвет творчества В.Л. Боровиковского. Для художника характерны поиски и воплощение на холсте новых романтических и большей частью элегических образов. Самыми замечательными его полотнами были портреты деятелей литературы и театрального искусства. Также очаровательны его женские портреты: М. Лопухиной, Е. Нарышкиной, Е.Н. Арсеньевой, портрет горничных «Лизонька и Дашенька».

Историческое прошлое нашло отражение в полотнах А.П. Лосенко и Г.И. Угрюмова. После возвращения из Рима А.П. Лосенко представил свою самую известную картину «Владимир перед Рогнедой». Работ, созданных Лосенко, немного. В основном они посвящены библейским и античным сюжетам. Очень известны три портрета, принадлежащие его кисти: И.И. Шувалова, А. Сумарокова, Ф. Волкова. Г.И. Угрюмовым созданы «Торжественный въезд Александра Невского в город Псков после одержанной им победы над немецкими рыцарями», «Взятие Казани войсками Ивана Грозного 2 октября 1552 года», «Избрание Михаила Федоровича на царство 4 марта 1613 г.». Исторические картины А.П. Лосенко и Г.И. Угрюмова полностью соответствовали их назначению в архитектуре барокко и классицизма – украшать дом, заполнять пространство. Только портрет смог частично выйти из этой зависимости живописи от архитектуры. Одной из первых жанровых картин является картина «Юный живописец» И. Фирсова.

С середины XVIII в. начинается расцвет скульптуры. Крупнейшим мастером круглой скульптуры стал Б.К. Растрелли. Он создал первый в русском искусстве конный монумент – статую Петра I, участвовал в оформлении Большого каскада фонтанов в Петергофе. Он является создателем скульптур «Императрица Анна Иоанновна с арапчонком», «Портрет Петра I». Ведущим мастером портретной пластики раннего русского классицизма стал Ф.И. Шубин. Ему принадлежат бюсты А.М. Голицына, генерал-фельдмаршала З.Г. Чернышева, фельдмаршала П.А. Румянцева-Задунайского, министра иностранных дел А.А. Безбородко, Павла I, М.В. Ломоносова, а также статуя «Екатерина II – законодательница». Ф.Ф. Шубин известен не только портретными работами. Он был и талантливым декоратором. Им были созданы 58 мраморных исторических портретов для Чесменского дворца и 42 скульптуры для Мраморного дворца.

В стиле классицизма выполнены также работы Ф.Г. Гордеева (наиболее известная его работа «Прометей»), М.И. Козловского («Поликарт», «Гименей», «Бдение Александра Македонского», памятник А.В. Суворову в образе бога войны Марса и, конечно же, «Самсон, разрывающий пасть льву», которая была похищена фашистами во время Великой Отечественной войны и воссоздана в 1947 г. скульптором В.Л. Симоновым). Самым выдающимся скульптурным произведением XVIII в. является «Медный всадник» Э.М. Фальконе. Скульптор работал над ним 12 лет. В конце XVIII в. были созданы статуя «Венера» и «Морские нимфы, несущие глобус» Ф.Ф. Щедрина, «Актеон, преследуемый собаками», «Тритоны» И.П. Прокофьева.

Очевиднее всего европейское влияние отразилось на новой столице – Санкт-Петербурге. Город сразу строился по иностранным образцам и в соответствии с европейскими вкусами. Для руководства строительством была образована специальная Канцелярия от строений (1706–1797), которую при Петре I возглавил Д. Трезини. Им были построены первые здания северной столицы, которые стали образцами новой архитектуры. Это Петропавловский собор Петропавловской крепости и крепость Кронштадт, а затем здание Двенадцати коллегий (в строительстве последнего участвовал и русский архитектор М.Г. Земцов). Одновременно со строительством Петербурга осуществлялось строительство загородных дворцов с парковыми ансамблями. Как загородная резиденция Петра I был задуман Петергоф. Он привлекает внимание своими великолепными фонтанами и скульптурной фигурой Самсона. Блеск Петербурга призван был подчеркнуть нарядный барокко. Первые шедевры в стиле барокко в России связаны с именами двух итальянцев – отца и сына Растрелли.

Бартоломео Франческо (Варфоломей Варфоломеевич) Растрелли – король архитектурного барокко. По его проектам были построены: Большой дворец в Петергофе, Екатерининский дворец в Царском селе (1744–1756), Зимний дворец, комплекс Воскресенского (Смольного) монастыря в Санкт-Петербурге, Андреевский собор в Киеве (1748–1764). Созданные В.В. Растрелли сооружения имеют: внутренние парадные дворы, торжественные въезды на территорию; фасады, украшенные колоннами, пилястрами; в интерьере – анфилады залов и комнат. Для отделки зданий использованы зеркала, живописные плафоны, позолоченная резьба.

Г.Д. Кварнеги строил крупные общественные здания и дворцовые постройки, придав этим сооружениям законченную ясность планировки и классичность объемов, и в то же время монументальную торжественность и лаконичную строгость. Он построил Александровский дворец в Царском Селе, Ассигнационный банк, Эрмитажный театр, Смольный институт.

Шотландец Ч. Камерон работал в России с 1779 г. Его постройки: комплекс Агатовых комнат, Холодных бань, Висячего сада, Камероновой галереи в Царском селе, а также дворец и парковые павильоны в Павловске. В своих творениях он использовал формы древнеримской античности. Для них характерны: гармоничность, простота и строгость композиции, стройность пропорций, изящество отделки интерьеров.

В Москве сложился свой вариант архитектурной школы барокко с использованием традиций русского зодчества XVI–XVII вв. Ее возглавлял архитектор Д.В. Ухтомский. Наиболее известные его шедевры: колокольня Троице-Сергиевой лавры, каменные триумфальные Красные ворота в Москве (1753–1757), заменившие деревянные. В соответствии с барочным стилем, они были украшены скульптурными фигурами, группами колонн, декоративными вазами. К сожалению, в 1929–1932 гг. они были уничтожены. Д.В. Ухтомский создал первую в России архитектурную школу, где учились И.Е. Старов, М.Ф. Казаков.

М.Ф. Казакову принадлежат: здание Сената в Московском Кремле, Колонный зал Благородного собрания, Путевой (Петровский) дворец, здание Московского университета на Моховой. И.Е. Старов работал преимущественно в Санкт-Петербурге. Им построены собор в Александро-Невской лавре, Таврический дворец.

Наряду с широким распространением западноевропейских новаций сохранялись и традиции отечественного зодчества. Особенно это проявлялось в провинции, где продолжали строить здания из дерева, используя приемы российских мастеров. Выдающимся памятником начала века стал храмовый ансамбль в Кижах, с двадцатидвухглавой Преображенской церковью, возведенный без единого гвоздя.

В первой половине XVIII в. постоянно действующих русских театров не существовало. В России выступали преимущественно французские и немецкие труппы. Театры, создаваемые иностранцами, быстро закрывались, т. к. им не удавалось добиться внимания публики. Некоторое время театральные представления, возникшие из так называемого «школьного театра», проходили при Славяно-греко-латинской академии. Одной из самых ярких постановок было «триумфальное действо» 1703 г. на взятие Петром I шведской крепости Нотебурга. В 1705 г. в театре академии Феофан Прокопович поставил свою трагикомедию «Владимир».

Первый провинциальный публичный театр с русскими актерами, художниками, музыкантами и репертуаром был открыт Ф.Г. Волковым в Ярославле в 1750 г., а через несколько лет он, по решению императрицы Елизаветы Петровны, переехал в Санкт-Петербург, став с 1756 г. постоянно действующим государственным профессиональным театром. С 1779 по 1783 гг. в Петербурге действовал частный театр. Его возглавлял известный русский актер А.И. Дмитриевский, ранее работавший в театре Ф. Волкова в Ярославле. В этом театре впервые были поставлены пьесы Д.И. Фонвизина. В России существовали и крепостные театры. Это театры Шереметевых в Москве и Подмосковье, Юсуповых. Из крепостных актрис прославились Прасковья Жемчугова и Татьяна Гранатова-Шлыкова. В 1780 г. в Москве открыли Петровский театр для оперных и балетных спектаклей.

Таким образом, мы можем констатировать, что к концу XVIII в. укрепление могущества русского государства способствовало завершению формирования русской нации на базе уже сложившейся русской народности с высоким уровнем культуры и чувством национального единства. В России сложилась неповторимая и во многом уникальная культура, которой чужда национальная ограниченность и замкнутость. Она впитала и переработала все ценное, что было создано культурой других народов, но при этом сохранила свою самобытность и органичность. Развитие культуры этого периода подготовило блестящий расцвет русской культуры XIX в., ставшей неотъемлемой и составной частью мировой культуры.

Вопросы для самоконтроля

1. Почему древнерусское язычество оказалось бесперспективным в культурно-историческом отношении? В чем заключается историческое значение Крещения Руси?

2. Какую роль играла религия в формировании древнерусской культуры?

3. Дайте характеристику изобразительного искусства Киевской Руси IX–XIII вв.

4. Культура Киевской и Московской Руси: сходство и отличие.

5. Дайте характеристику основных литературных жанров и особенностей художественного отображения действительности XIV–XVII вв.

6. Какие новые явления возникли в архитектуре и живописи XVII в.?

7. Какими жанрами была представлена русская литература к середине XVIII в.? Каковы особенности русского литературного классицизма?

8. Почему вершиной русской живописи XVIII в. стал портрет?

9. Чем архитектурный облик Петербурга XVIII в. отличался от архитектурного облика Москвы? Каковы архитектурные особенности двух русских столиц?

10. Чем отличался русский классицизм от европейского?

Список рекомендуемой литературы

1. Асеев, Б.Н. Русский драматический театр от его истоков до конца XVIII в.: учебник для театральных институтов / Б.Н. Асеев. – 2-е изд., пере раб. и доп. – М.: Искусство, 1977. – 576 с.

2. Владышевская, Т.Ф. Музыкальная культура Древней Руси / Т.Ф. Владышевская. – М.: Знак, 2006. – 472 с.

3. Георгиева, Т.С. Культура России и русское православие. Очерки / Т.С. Георгиева. – М.: Крафт+, 2012. – 496 с.

4. Горский, А.А. «Всего еси исполнена земля русская…»: Личности и ментальность русского средневековья. Очерки / А.А. Горский. – М.: Языки славянской культуры, 2001. – 176 с.

5. Демин, А.С. О художественности древнерусской литературы / А.С. Демин. – М.: Языки русской культуры, 1998. – 848 с.

6. Долгов, В.В. Быт и нравы Древней Руси. Миры повседневности XI–XIII вв. / В.В. Долгов. – М.: Яуза, Эксмо, 2007. – 512 с.

7. Емохонова, Л.Г. Мировая художественная культура / Л.Г. Емохонова. – 5-е изд., перераб. и доп. – М.: Издательский центр «Академия», 2001. – 544 с.

8. Заорская, И.Ю. История русской культуры: учеб. пособие / И.Ю. Заорская, И.В. Чапайкин. – М.: Изд-во МГУП, 2000. – 179 с.

9. Ильина, Т.В. История отечественного искусства от Крещения Руси до начала третьего тысячелетия: учебник для бакалавров / Т.В. Ильина. – 5-е изд. – М.: Изд-во Юрайт, 2013. – 473 с.

10. История и культурология / Н.В. Шишова [и др.]; под ред. Н.В. Шишовой. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Логос, 2004. – 472 с.

11. Кириллов, В.В. История России / В.В. Кириллов. – 5-е изд., испр. и доп. – М.: Юрайт, 2013. – 663 с.

12. Клибанов, А.И. Духовная культура средневековой Руси / А.И. Клибанов. – М.: Аспект Пресс, 1996. – 368 с.

13. Кондаков, И.В. Введение в историю русской культуры / И.В. Кондаков. – М.: Аспект-Пресс, 1997. – 687 с.

14. Краснобаев, Б.И. Русская культура второй половины XVII – начала XIX вв. / Б.И. Краснобаев. – М.: Изд-во Московского университета, 1983. – 224 с.

15. Культурология / науч. ред. Г.В. Драч. – 3-е изд. – Ростов н/Д: Феникс, 2002. – 608 с.

16. Культурология. История мировой культуры / под ред. А.Н. Марковой. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Юнити-Дана, 2010. – 600 с.

17. Культурология. История мировой культуры / под ред. И.О. Воскресенской. – 2-е изд., стереотип. – М.: Юнити-Дана, 2012. – 759 с.

18. Кутузов, Б.П. Русское знаменное пение / Б.П. Кутузов. – 2-е изд. – М.: Андрей Рублев, 2008. – 304 с.

19. Левашева, О.Е. История русской музыки. Вып. 1. С древнейших времен до середины XIX века / О.Е. Левашева, Ю.В. Келдыш, А.И. Кандинский; общ. ред. А.И. Кандинского / Московская государственная консерватория им. П.И. Чайковского, ВНИИ искусствознания Министерства культуры СССР. – 4-е изд., перераб. и доп. – М.: Музыка, 1990. – 431 с.

20. Лисовский, В.Г. Архитектура России. Поиски национального стиля / В.Г. Лисовский. – М.: Белый город, 2009. – 568 с.

21. Лихачев, Д.С. Историческая поэтика русской литературы: Смех как мировоззрение и другие работы / Д.С. Лихачев. – СПб.: Алетейя, 2001. – 511 с.

22. Лотман, Ю.М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции дворянства (XVIII – начало XIX века) / Ю.М. Лотман. – 2-е изд., доп. – СПб.: Искусство-СПБ, 2008. – 496 с.

23. Любимов, Л.Д. Искусство Древней Руси / Л.Д. Любимов. – 4-е изд., перераб. и доп. – М.: Изд-во АСТ, 2004. – 272 с.

24. Майер, И. Псковское театральное лето 1644 года / И. Майер, С.М. Шамин // Родина. – 2013. – № 8. – С. 64–67.

25. Павленко, Н.И. История России с древнейших времен до 1861 года / Н.И. Павленко, И.Л. Андреев, В.А. Федоров; под ред. Н.И. Павленко. – 5-е изд., перераб. и доп. – М.: Юрайт, 2015. – 712 с.

26. Пропп, В.Я. Исторические корни волшебной сказки / В.Я. Пропп; науч. ред., текстологический комментарий И.В. Пешкова. – М.: Лабиринт, 2000. – 336 с.

27. Романов, Б.А. Люди и нравы Древней Руси: историко-бытовые очерки XI–XIII вв. / Б.А. Романов – 3-е изд. – М.: Территория, 2002. – 256 с.

28. Рыбаков, Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII – ХIII вв. / Б.А. Рыбаков. – 2-е изд., доп. – М.: Наука, 1993. – 592 c.

29. Рыбаков, Б.А. Язычество древних славян / Б.А. Рыбаков. – 2-е изд., испр. – М.: СОФИЯ, ИД «Гелиос», 2002. – 592 с.

30. Соловьев, В.М. Золотая книга русской культуры / В.М. Соловьев. – М.: Белый город, 2014. – 560 с.

31. Стахорский, С.В. Театральная культура Древней Руси / С.В. Стахорский. – 2-е изд., доп. – М.: ГИТР, 2015. – 512 с.

32. Толстой, Н.И. Очерки славянского язычества / Н.И. Толстой. – М.: Индрик, 2003. – 624 с.

33. Уханова, Е.В. У истоков славянской письменности / Е.В. Уханова. – М.: ИД «Муравей», 1998. – 240 с.

34. Черная, Л.А. История культуры Древней Руси / Л.А. Черная. – М.: Логос, 2007. – 288 с.

35. Шамин, С.М. Куранты XVII столетия: Европейская пресса в России и возникновение русской периодической печати / С.М. Шамин. – М.; СПб.: Альянс-Архео, 2011. – 348 с.

Глава 8. Культура российской цивилизации (XIX – начало XXI в.)

8.1. Культура России XIX в.

8.2. Советская культура

8.3. Культура в постсоветской России

8.1. Культура России XIX в.

Классическая русская культура XIX в. считается периодом зрелости российской культуры. Сложная история страны сформировала и сложный характер культуры. Выделим некоторые ее черты.

Как известно, в XVIII в. культура в нашей стране была расколота на две: традиционную (крестьянскую, народную) и дворянскую (модернизированную, европеизированную). Дворянская культура развивалась особым путем, практически не соприкасаясь с народной. Но в XIX в. в среде дворянства росло осознание необходимости освоения народной культуры. Это происходило под влиянием дискуссий о судьбе крепостнических отношений в стране, когда наиболее совестливые представители дворянства и интеллигенции испытывали чувство вины перед крестьянством и народом в целом. Появились деятели культуры, взявшие на себя «миссию» выражения интересов и чаяний «безмолвного» народа. В результате были созданы работы, посвященные крестьянству, народной жизни: повесть «Бедная Лиза» Н.М. Карамзина, басни И.А. Крылова, повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка», «Барышня-крестьянка», опера «Жизнь за царя» («Иван Сусанин») М. Глинки. Заявили о себе и первые крестьянские поэты, например А. Кольцов. С точки зрения культуролога И.В. Кондакова, народная культура постепенно включалась в дворянскую: сначала как элемент некой «экзотики», потом как «предмет сострадания и раскаяния» со стороны дворянства и, наконец, как фундамент национальной культуры. А со второй половины XIX в. в России появляются и такие новые для нее культурные силы, как разночинские (выходцы из духовенства, чиновничества, мещанства), демократические по устремлениям. Таким образом, в XIX в. субъектов культурного творчества становилось все больше, они были выходцами из различных социальных групп и ценностей они придерживались не одинаковых. Все это делало российскую культуру многообразнее, сложнее, богаче по идейно-нравственному содержанию.

В рассматриваемый период одной из особенностей культуры была ее литературоцентричность, т. е. ведущим элементом в ней была литература, влияние которой в обществе увеличивалось. Это не было случайностью – в условиях неограниченного самодержавия оппозиционное ему общественное мнение могло пробить себе дорогу именно через литературу. А.И. Герцен писал на этот счет следующее: «У народа, лишенного общественной свободы, литература – единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести». Поэтому понятно, почему литература в тот период все более политизировалась: в стране развивался капитализм, положение народа ухудшалось, формировались новые социальные группы, идеологическая борьба между ними усиливалась.

Другой особенностью нашей культуры (кроме литературоцентричности и формирования интеллигенции в русском смысле слова) был устойчивый интерес россиян к вопросу о месте России в мире.

В этот период образованная часть российского общества испытала значительное влияние западных общественно-политических идей, нашедших свое воплощение в Великой французской революции, войне за независимость США и других событиях. В России начинается духовная революция: общество задумывается об исторической судьбе страны, ее отсталости, месте в мировой цивилизации. Постепенно складываются две точки зрения: 1) необходимо продолжать дело Петра I по европеизации страны; 2) следует сохранять свою самобытность.

В начале XIX в. эту проблему поставили и своеобразно решили революционеры-декабристы. Они полагали, что достаточно просвещения, перенесения на российскую почву передовых экономических и политических институтов, чтобы страна преодолела отсталость и заняла подобающее место в европейском мире. Декабристы были сторонниками идеи общественного договора и теории общественного права. Они различали гражданское общество и государство, указывали на первооснову гражданского общества – частную собственность. Большое значение они придавали просвещению народа и развитию общественно-политических идей.

После декабристов с усилением реакции в стране политическая оппозиция стала невозможной, и интеллигенция обращается к изучению философии, пытаясь в ней найти освободительные идеи. Так, Н.А. Бердяев писал, что «русская самобытная мысль пробудилась на проблеме историософической. Она глубоко задумалась над тем, что замыслил творец о России, что есть Россия и какова ее судьба». В 1830–1840-е гг. проходили дискуссии о том, что представляет собой Россия цивилизационно – Запад или Восток. Дискуссии начались с обсуждения «Философических писем» П.Я. Чаадаева. В результате сложились два во многом противостоящих друг другу идейных течения: европейски ориентированное западничество (В. Белинский, А. Герцен, Н. Чернышевский и др.) и национально ориентированное славянофильство (И. Киреевский, А. Хомяков, К. Аксаков, Ап. Григорьев).

В первом наиболее известном из «Философических писем» (1829) П.Я. Чаадаев дал характеристику цивилизационных особенностей России. По его мнению, Россию нельзя причислить ни к Западу, ни к Востоку. Причем и собственных основополагающих общественных ценностей наша страна, к сожалению, не выработала, а занималась поверхностным подражанием другим странам. Потому что это заимствование поверхностное, в России и происходит быстрая смена одних идей на другие и в целом наша страна существует «обособленно» от других стран и народ российский равнодушен «к великой мировой работе», осуществляющейся в других культурах. П.Я. Чаадаев сделал вывод, что русский народ принадлежит к числу наций, которые живут одним настоящим, как бы находясь «вне времени». «Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, – утверждал он, – …не внесли ни одной идеи в массу идей человеческих, ничем не содействовали прогрессу человеческого разума, и все, что нам досталось от этого прогресса, мы исказили».

Письмо П.Я. Чаадаева, по мысли А.И. Герцена, как «выстрел в ночи», разбудило русских мыслителей. Славянофилы первого поколения защищали следующие идеи:

– Россия отстает от Запада, но только в технико-экономическом плане;

– российская культура – это особый тип культуры, базирующийся на православии, для которого характерны нравственная чистота, высокая духовность, кротость и смирение;

– у православной России – свой, особый путь, в отличие от католическо-протестантской Западной Европы;

– их общественный идеал – допетровская Россия, в которой они идеализировали общину, общинный коллективизм;

– государственная власть должна осуществляться в форме «народной монархии», в которой царь царствует не в силу божественного права, а в силу волеизъявления народа.

К концу XIX в. славянофильство распалось на два течения: националистическое и почвенническое. Идеологом первого выступил Н.Я. Данилевский. Он – автор теории культурно-исторических типов (самобытных цивилизаций), проходящих в истории неповторимые пути. Он защищал принцип эквивалентности (равноценности) культур при разнонаправленности их развития. Прогресс понимался им не как поступательное движение вперед, смысл истории – исходить все пути; цивилизации развиваются циклически и асинхронно. По его мнению, Европа, с XIV в. переживавшая эпоху расцвета, ее уже изживает, зарождаются новые молодые цивилизации – Россия и Америка, причем, России принадлежит особая роль – на ее основе должен сформироваться славянский культурно-исторический тип, которому принадлежит будущее. Сторонником и продолжателем отдельных славянофильских идей Н.Я. Данилевского был К. Леонтьев.

Почвенническое течение (автором термина был Ф.М. Достоевский) в позднем славянофильстве развивали Н.Н. Страхов, Ап. А. Григорьев, Ф.М. Достоевский. Почвенники были сторонниками свободы личности, и в то же время призывали вернуться к своей почве, народным началам (православие и российская государственность). Они считали, что объединение русского общества возможно в общем деле и предлагали программу «малых дел». Отношение к Западу было сложным: критикуя индивидуализм и бездуховность, они признавали достижения европейской культуры. В целом славянофилы отстаивали особую историческую миссию России в мире – показать миру принципы коллективистского устройства общества с высокой нравственностью.

Западничество, будучи достаточно разнородным общественно-политическим течением, тем не менее сформулировало комплекс идей, которые поддерживали представители двух основных его направлений: либерального (Т. Грановский, К. Кавелин, Б. Чичерин) и революционно-демократического (А. Герцен, В. Белинский, Н. Чернышевский). Все западники признавали большую роль государства в развитии общества, но они были сторонниками правового либерально-демократического политического режима. И в этом плане России, по их мнению, следует заимствовать опыт Западной Европы. Другая высшая общественная ценность – это личность, обеспечение ее свободы, поскольку индивидуализм – основа всех общественных отношений.

Либералы-западники акцент делали на необходимости свободы личности, что невозможно, подчеркивали они, без наличия частной собственности и регулирующей роли государства.

Западники-демократы расходились с либералами по вопросу о роли православия в судьбе России: в лучшем случае, считали они, православие в числе многих других факторов участвовало во влиянии на российскую государственность. В.Г. Белинский же, например, утверждал, что русский человек по своей сути атеист, а насаждение православия лишь способствовало углублению социальной и политической апатии населения.

Признавая отсталость России от стран Запада, демократы в этом обстоятельстве находили положительную сторону: Россия, используя европейский опыт, сможет избежать грубых ошибок, которые европейские страны допускали в ходе своего развития. Заимствования из Европы возможны, потому что Россия тоже христианская страна. Заимствования полезны, т. к. история показывает, что российское общество пока что не выработало действенных политических идей. Отсюда вытекала еще одна позиция: развитие России возможно в форме «революции сверху», когда именно государство, правительство должно и предложить программу преобразований и организовать ее выполнение.

Несмотря на точку зрения Ю. Лотмана, что оба течения (славянофильство и западничество) были «национальной формой романтизма», т. к. идеалы обоих были оторваны от действительности (у западников – это «идеальное будущее», у славянофилов – «идеальное прошлое»), дискуссии между ними имели несомненную реальную пользу, т. к. все яснее вырисовывалась главная задача в России – необходимость срочного осуществления просветительского проекта в стране. В этих же дискуссиях формировался и культурный инструмент для ускорения понимания данной задачи все более широкими слоями населения, например реалистическое направление в литературе (И. Тургенев, И. Гончаров, А. Герцен, Н. Некрасов, а позднее – Л. Толстой, Ф. Достоевский, Н. Лесков, Г. Успенский, А. Чехов), воссоздававшее в своих произведениях многослойную противоречивую российскую действительность.

Во второй половине XIX в. сложилось три центра идейно-политической борьбы: консервативный (выступали за ужесточение цензуры как средство сохранения существовавшего порядка, укрепление официальной идейной установки – «самодержавие, православие, народность»), демократический (противники консерваторов, боровшиеся за распространение идей самоуправления народа, демократии, материализма и естественнонаучных знаний) и либеральный (он воспринимался на фоне двух первых, как неопределенный, и потому был недостаточно влиятельным).

Гражданская смелость и личное бескорыстие деятелей русского демократического и социалистического радикализма – В. Белинского, А. Герцена, М. Бакунина, Н. Добролюбова, Д. Писарева, Н. Чернышевского и их многочисленных единомышленников – стали факторами, ускорявшими распространение социалистических идей, хотя и среди либералов были крупные деятели: Т. Грановский, К. Кавелин, Б. Чичерин, И. Тургенев, И. Гончаров.

В центре внимания выдающихся писателей и поэтов того времени находился человек – его разные свойства. Обычно в пример разброса писательского интереса к граням личности приводят таких писателей, как Ф.М. Достоевский и Л.Н. Толстой. По мнению И.В. Кондакова, если герои Л.Н. Толстого «воплощали… идею бесконечности духовно-нравственных исканий человека на пути к другому человеку, к… совершенству, к Богу», то герои Ф.М. Достоевского «демонстрировали свою изначальную раздвоенность». Человек, по Достоевскому, «есть бесконечная… борьба с самим собой и с другими». В ходе творческих исканий создавались профессиональные новшества: Л.Н. Толстой разработал стиль, позднее получивший название «поток сознания» (так написаны роман «Анна Каренина», повесть «Смерть Ивана Ильича»), задолго до Дж. Джойса и М. Пруста, а Ф.М. Достоевский стал автором первых «полифонических» романов («Преступление и наказание», «Братья Карамазовы», «Идиот»). Это только один пример, в целом российская литература богата ими.

История России подтверждает тесную связь между литературой и общественными движениями. Это позволило исследователям сделать вывод о том, что освободительные идеи, возникающие в творческом воображении деятелей культуры в образной или теоретической форме, постепенно материализовываются в практической деятельности людей, когда складываются объективные условия. При этом отмечается, что и определенные идеи формулируются в созревающих именно для них обстоятельствах. Это историко-материалистическая точка зрения. Видным ее представителем был Г.В. Плеханов, создавший концепцию развития культуры, опирающуюся на положение о том, что между явлениями культурными и социальными нет непреодолимой границы, более того, между ними существует своеобразный «мост» или «звено», позволяющее «переводить» социокультурные явления с одного языка на другой, с художественного на социологический. Так, Г.В. Плеханов считал, что именно социальные процессы обусловливают духовные, культурные, хотя обе стороны являются взаимосвязанными.

Серьезная роль литературы в просвещении народа означала, что интеллигенция (в российском смысле этого слова: Н.А. Бердяев не раз повторял, что русская интеллигенция – это, прежде всего, идеологическая социальная группа, объединенная исключительно идеями, причем идеями социального характера) становилась все более авторитетной силой в обществе. Однако, к сожалению, ее влияние не распространялось на правящие круги, поскольку она не имела доступа к принятию управленческих решений, что постепенно радикализировало общественные противоречия и создавало условия для роста революционных настроений, в том числе среди деятелей культуры.

Культура Серебряного века. Короткий временной отрезок – с 1890-х гг. до 1917 г. – в истории культуры называют Серебряным веком, или модерном. Это было время, когда в культуре проявились кризисные черты и в то же время предпринимались попытки преодоления кризиса. Определение «Серебряный» означает два обстоятельства: во-первых, сравнение деятелями культуры своего творчества с веком Золотым (первая половина XIX в.) и, во-вторых, сходство в менталитетах деятелей культуры со своими коллегами Золотого века в том плане, что в обоих случаях творцы тяготели к идеалам высокой классики. Только в Серебряном веке достижения носят другой (по сравнению с Золотым веком) характер – серебряный, в том смысле, что отражают другую, «новую систему ценностей культуры».

Серебро менее ценно, чем золото. Применительно к Серебряному веку в культуре имеется в виду следующее. Мерой «золотого» для русской культуры на рубеже XIX–ХХ вв. была пушкинская эпоха, полная оптимизма и «гармонического миросозерцания», еще не связанная с острой социальной проблематикой, выявлением «общественных язв», что было характерно для конца XIX – начала ХХ в. То есть в Серебряном веке была разрушена гармония в мировоззрении деятелей культуры, потому что в обществе углублялись противоречия, превращаясь в расколы и разрывы, не замечать которые было уже невозможно ни на личном, ни на творческом уровнях.

Кризисными явлениями было: ощущение разрушения гармонии, разрушения ясности критериев добра и зла, размывание цельности мировосприятия. Все это проявлялось в произведениях писателей, поэтов, художников, композиторов: были распространены мотивы пессимизма, утверждения, что искусство должно существовать «для искусства», защищался «чистый эстетизм», оправдывался уход от общественных проблем в мир «возвышенных грез», абсолютизировался творческий индивидуализм, переживания личности, которым придавался исключительный и неповторимый характер, подвергались сомнению существовавшие тогда морально-этические нормы, традиционные трактовки религиозных догматов.

Так или иначе, но все крупные фигуры этого периода были затронуты указанными настроениями: О. Мандельштам, К. Станиславский, A. Блок, М. Горький, Н. Гумилев, Д. Мережковский А. Скрябин, М. Вру бель, В. Мейерходьд, А. Белый, В. Брюсов, Вяч. Иванов, К. Бальмонт, B. Розанов, Вл. Соловьев, О. Флоренский. Так, например, модернистское понимание религии превращало ее в вид творчества («новое религиозное сознание», софиология, «богоискательство», «богостроительство»), что, с традиционалистской точки зрения, являлось «религиозным декадан сом». В поэзии развивались авнгардистские течения (символизм, акмеизм, футуризм), деятельность художников переносилась на «окружающую среду, не освоенную эстетически» (площади, улицы, быт, производство).

Преодоление кризисных явлений происходило в поисках новой гармонии, новой цельности. Средством их достижения выступал синтез различных течений и принципов, направленный к созданию такого «интегративного стиля», который позволил бы преодолеть противоречия в обществе и культуре.

Новый культурный синтез объединял три основных компонента – «искусство, философию и общественность» (в широком смысле слова – социальная, политическая, литературная, религиозная) – на почве творчества, т. е. творческого понимания своих задач и форм деятельности, свободной самореализации личности. Таким образом, «все в культуре плавно перетекало во все… искусство одновременно было философией, философия – религией, и все вместе сливалось в понятии «индивидуального культурного творчества».

Типичные противоречия культуры Серебряного века можно проиллюстрировать творчеством одного из крупных его представителей – М. Горького. Он в разное время примыкал к разным течениям: и к символизму, и неоромантизму, и к реализму и натурализму. То сближался с революционерами (большевиками), то резко критиковал их, то увлекался философией, то объявлял себя «невменяемым» художником, то занимался «богостроительством», то гордился своим неверием. Его знаменитая пьеса «На дне» тоже выстроена как бесконечный «спор о правде». Суждения героев настолько двойственны, что несколько поколений режиссеров, актеров и зрителей не могли однозначно определить, кто же в пьесе является носителем «подлинной Правды» – Лука или Сатин. И сам М. Горький в разные периоды своей жизни высказывался о пьесе различным образом. Таким же многозначным является его гениальный роман «Жизнь Клима Самгина». Главный его герой постоянно отрекается от собственных принципов, его жизнь наполнена случайными встречами, мимолетными знакомствами – это, по мнению И.В. Кондакова, «апофеоз смысловой неопределенности».

В ту переломную историческую эпоху любовь к народу и революция, религия и спиритизм, скандальная известность и эстетизм, «всемирная отзывчивость» и примитивный шовинизм – все это оказывалось рядом, приведя к социокультурному взрыву, – революциям (сначала в 1905 г., а затем в 1917 г.). Можно отметить следующие конкретные достижения и проблемы российской культуры XIX в.

В первой половине XIX в. развивалась система образования, особенно активно высшего (открылись университеты в Дерпте, Казани, Харькове, Санкт-Петербурге, Киеве) и среднего специального (лицеи: Царскосельский, Нежинский, Ришельевский; технологические институты, институт Корпуса путей сообщения, Лесной институт, Ремесленное училище в Москве). Хуже обстояли дела со школьным образованием: в селах школы так и не были открыты, уездных и городских училищ было мало. В 1818 г. был принят Устав, вводивший строго сословный принцип обучения в школах, а в 1827 г. был объявлен запрет на прием крепостных в гимназии и университеты.

Расширялись масштабы печати: в начале XIX в. в стране выпускалось 143 книги в год, к середине века – уже 2 тыс. в год. Объем периодических изданий за полвека увеличился более чем в 3,5 раза (с 64 названий до 230). Известность приобрел книгоиздатель А.Д. Смирдин, издавший произведения 70 писателей. С 1830 г. в каждой губернии начала выходить газета «Губернские ведомости». Росла популярность журналов, причем противоположных по идеологическим направлениям: «Современник», «Отечественные записки», «Москвитянин», «Северная пчела». В 1814 г. в Санкт-Петербурге открылась первая публичная библиотека. Периодический характер приобрели всероссийские выставки: живописи – в Академии художеств; с 1829 г. – промышленные, а с 1843 г. – сельскохозяйственные.

В науке особенно быстро развивались следующие отрасли: механика, химия (в первую очередь прикладные ее направления), геометрия (Н.И. Лобачевский создал в 1826 г. неэвклидову геометрию), электротехника (в 1802 г. В.В. Петров открыл явление вольтовой дуги, изобрел электросварку; в 1832 г. П.Л. Шиллинг разработал первую линию электромагнитного телеграфа; Б.С. Якоби придумал электродвигатель, открыл основы гальванотехники), география (в 1803 г. состоялось кругосветное плавание Ю.Ф. Лисянского и И.Ф. Крузенштерна; в 1820 г. – М.П. Лазарев и Ф.Ф. Беллингсгаузен открыли Антарктиду, изучили острова Тихого, Ледовитого океанов, Аляску, нижнее течение Амура).

Расширялось градост роительство. Популярной стала ансамблевая застройка: в 1820-е гг. были оформлены площади в Санкт-Петербурге и Москве – Театральная, Красная, Дворцовая, Сенатская, Стрелка Васильевского острова.

В литературе пробивал себе дорогу реализм. Его крупнейшими представителями были: А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Н.В. Гоголь, А.Н. Островский (о русской буржуазии писал), И.С. Тургенев, В.И. Даль («Очерки из крестьянской жизни»), Д.В. Григорович («Деревня», «Антон Горемыка»).

В театре репертуар был как западноевропейский, так и русский (А. Грибоедов, Н. Гоголь, И. Тургенев, А. Островский). В 1824 г. открылся Малый театр, в 1832 г. – Александринский. Сформировалась целая плеяда талантливых актеров: М.С. Щепкин, Е.С. Семенова, В.А. Каратыгин, П.С. Мочалов, И.М. Садовский, А.Е. Мартынов.

В музыкальной культуре известность получили оперы К.А. Кавоса «Иван Сусанин», М.И. Глинки – «Жизнь за царя» («Иван Сусанин»), симфония «Камаринская», опера «Русалка» А.С. Даргомыжского.

В живописи были представлены разные направления: классицизм Академии художеств (парадные портреты, исторические картины); психологизм (К. Брюлов «Последний день Помпеи», А. Иванов «Явление Христа народу»); бытовое (А. Веницианов – «Гумно», «На пашне», «Жатва»; П. Федотов – «Сватовство майора», «Завтрак аристократа»).

В зодчестве был популярен классицизм, представленный в работах А.Д. Захарова – Адмиралтейство, А.И. Воронихина – Казанский собор, О.И. Бове и А.А. Михайлова – Большой театр.

Скульптура была представлена рядом наиболее ярких произведений: памятник К. Минину и Д. Пожарскому (1818 г., И.П. Мартос), а также скульптурные группы на Аничковом мосту (П.К. Клодт).

Во второй половине XIX в. распространялось просвещение за счет расширения школьного образования (открывались школы разных видов: частные и общественные, воскресные, земские), рос уровень грамотности (с 7 % населения в 1861 г. до 24 % – в 1897 г.). Увеличилось число и специализированных вузов: Московское ремесленное училище было преобразовано в Высшее техническое училище, создана сельскохозяйственная Петровско-Разумовская академия, Политехнический землемерный институт; в 1897 г. открылся Женский медицинский институт. В целом к концу XIX в. в стране насчитывалось 63 высших учебных заведения с числом студентов около 30 тыс. человек.

На постоянно действующей основе работали музеи (политехнический, исторический, художественный, сельскохозяйственный, антропологии и этнографии) и галереи (П.М. Третьякова, Русский музей, Театральный музей А.А. Бахрушина).

В науке развивались естественнонаучные направления: широкую известность получили достижения К.С. Тимирязева, И.М. Сеченова, Д.И. Менделеева, А.М. Бутлерова, А.Г. Столетова, И.И. Мечникова; математика П.Л. Чебышева; географические и этнографические открытия П.П. Семенова-Тяньшаньского, Н.Н. Пржевальского, Н.Н. Миклухо-Маклая; создан радиотелеграф А.С. Поповым, электрическая лампа – П.И. Яблочковым и А.Н. Ладыгиным, первый самолет – А.Ф. Можайским.

Искусство. В живописи происходили процессы, связанные с обретением собственного голоса представителями реалистического направления: 14 художников во главе с И.Н. Крамским вышли из состава членов Академии художеств и организовали «Артель художников». Позже она реорганизовалась в «Товарищество художественных передвижных выставок», которое организовало знакомство народа с живописью, опиравшейся на принципы критического реализма и народности (В.Г. Петрова – «Проводы покойника», «Тройка»; И.Е. Репина «Бурлаки на Волге»; А.К. Саврасова «Грачи прилетели»; В.И. Сурикова на исторические сюжеты). Сложилась сильная группа пейзажистов (А.К. Саврасов, И.И. Шишкин, А.И. Куинджи, И.И. Левитан). Известными портретистами выступили И.Н. Крамской и В.А. Серов. Известность приобрели картины: «Крестный ход в Курской губернии», «Бурлаки на Волге» «Не ждали», «Иван Грозный и сын его Иван» И.Е. Репина и «Утро стрелецкой казни», «Боярыня Морозова» В. Сурикова.

В музыкальном мире была создана «Могучая кучка» – объединение из композиторов М.А. Балакирева, А.П. Бородина, Ц.А. Кюи, М.П. Мусоргского, Н.А. Римского-Корсакова, стремившихся отражать народный характер, национальные стороны жизни страны (оперы «Борис Годунов», «Хованщина», «Князь Игорь», «Псковитянка»). Открылись консерватории: в 1862 г. – в Санкт-Петербурге, а в 1866 г. – в Москве.

Продолжала играть главную созидательную роль литература. Лучшие произведения Л.Н. Толстого («Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресение»), Ф.М. Достоевского («Униженные и оскорбленные», «Преступление и наказание»), И.С. Тургенева («Отцы и дети», «Дым», «Новь»), И.А. Гончарова («Обыкновенная история», «Обломов»), Н.Е. Салтыкова-Щедрина («Сказки», «История одного города», «Господа Головлевы»), Н.А. Некрасова («Кому на Руси жить хорошо»), Н.Г. Чернышевского («Что делать») сохраняли верность художественной правде.

В 1880-е гг. место романа занимает литература малых форм (рассказ, очерк, новелла): Л.Н. Толстой («Смерть Ивана Ильича», «Холстомер», «Крейцерова соната»), А.П. Чехов («Скучная история», «Ионыч», «Дуэль»).

В архитектуре активно велись поиски национального стиля: Исторический музей в Москве – В.О. Шервуд; Верхние торговые ряды – А.Н. Померанцев.

В культуре начала ХХ в. продолжалось и развитие научных знаний: Н.Е. Жуковский – гидрои аэродинамика; К.Э. Циолковский – «Исследование мировых пространств»; В.И. Вернадский – биохимия, биогеохимия, радиогеология; И.П. Павлов – физиология нервной деятельности человека и животных. Лауреатами Нобелевской премии стали И.П. Павлов и И.И. Мечников. В литературе, кроме реалистического течения, развивались авангардистские направления (Ф. Сологуб, Н.С. Гумилев, А.И. Ахматова, В. Хлебников, Д. Бурлюк, В. Маяковский). В живописи зазвучали имена К.А. Коровина и М.А. Врубеля. В музыке крупнейшим новатором стал А.И. Скрябин – «революционер в музыке».

8.2. Советская культура

Довольно распространенным является мнение, что политика правительства в отношении культуры в советское время определялась только тремя принципами: утилитаризма (общественной пользы, практичности), что вело к пренебрежению смысловыми ценностями как ценностями, имеющими собственную значимость; партийности и отсюда идеологической нетерпимости ко всем немарксистским идейным течениям.

Однако это не совсем так. Действительно, принцип партийности был важным, поскольку в стране разворачивался небывалый социальный эксперимент – сознательное строительство социалистического общества, в перспективе переходящего в коммунистическое. Социалистическая идеология была самой молодой исторически и ее защита в этих условиях была вполне логичной. Кроме того, социалистические взгляды могли быть стойкими только на сознательном (теоретическом) уровне, поэтому стихийность неизбежно вела к обычной тогда буржуазности, отсюда – стремление властей культурное творчество тоже как-то организационно оформить, направить к социалистической перспективе. Нравилось это кому-то или не нравилось, но такое отношение советского правительства к культуре было вполне ожидаемым.

Вместе с тем только этими функциями роль культуры в советский период не исчерпывалась – строительство нового общества требовало «нового человека», нового по своему мировоззрению, идеалам, образу жизни, а приобрести новые качества человек мог лишь в процессе создания новых социально-культурных отношений, которые, чтобы быть прочными, должны были опираться на фундамент мировой культуры. Так что роль культуры в советское время было чрезвычайно важной. На этот счет имеются прямые свидетельства. Так, на III Всероссийском съезде Российского Коммунистического Союза молодежи (РКСМ) 2 октября 1920 г. В.И. Ленин говорил: «Без ясного понимания того, что только точным знанием культуры, созданной всем развитием человечества, только переработкой ее можно строить пролетарскую культуру – без такого понимания нам этой задачи не разрешить». Очевидно поэтому, что свобода социально-культурного творчества (при уважительном отношении к классике) была необходимым условием успеха социалистического строительства. Проблемой для правительства было определение меры этой свободы, чем и объясняются зигзаги в культурной политике советского времени. В целом же, несмотря на разного рода «перегибы» в решениях партии, советская культура способствовала формированию новых общественных отношений (до позднесоветского периода, когда идейно-нравственная деградация началась в среде именно руководящих кадров).

В оценках советской культуры нам более взвешенной представляется точка зрения, сформулированная известным кинорежиссером К.Г. Шахназаровым. Он советский период считает «великой эпохой советской культуры». Это верно, если исходить из того, что она «впитала в себя… намерения, надежды и обещания предыдущих культурных эпох. Идеалы и ценности античности: исторический оптимизм, …диалектика как логика развития, идея прогресса. Исходные… средневековые ценности… внутреннего преобразования человеком самого себя из существа индивидуально-эгоцентрического в универсальное. Ценности… просветительской культуры: материализм, атеизм, …социально-политический демократизм… При этом… советская культура начала строить… свои культурные универсалии: неприятие частной собственности, бескорыстный, без вознаграждения и даже без мысли о вознаграждении, коммунистический труд…, подлинная эмансипация женщин…».

Социалистические тенденции советской культуры в ее художественной части формировались с помощью своего художественного метода – социалистического реализма. Данный метод, по определению Л.А. Булавка-Бузгалиной, был предназначен для «трансформации классовой идеологии… в художественные образы», поэтому «искусство соцреализма» имеет важную особенность – «в искусстве соцреализма “за правдой не ходят”, ее не ищут – ее творят». В работах своих лучших мастеров советская культура стала частью мировой, обогатив ее шедеврами в различных областях творчества.

В целом процессы, происходившие в советской культуре, можно охарактеризовать следующим образом. В 1920-е гг. главное внимание уделялось развитию всех ступеней системы образования, начиная с широкомасштабной ликвидации неграмотности (проведение ликбеза).

В художественной культуре большую роль играли театры: открылся первый в мире Детский театр под руководством Н. Сац; стали действовать: Третья студия МХАТ, Театр революции (сейчас театр им. В. Маяковского), Центральный театр рабочей молодежи (сейчас театр им. Ленинского комсомола). В репертуаре театров, кроме классических пьес, шли уже советские пьесы: «Шторм» В. Биль-Белоцерковского, «Любовь Яровая» К. Тренева, «Бронепоезд 14–69» Вс. Иванова.

В живописи в эти годы был популярен плакатный жанр (именно в 1920 г. Д.С. Моор создал знаменитый плакат «Ты записался добровольцем?»), появилась тематика уже из советской жизни (Б.В. Иогансон – «Рабфак идет», М.Б. Греков – «Тачанка», А. Дейнека – «На стройке новых цехов», Ю. Пименов – «Даешь новую индустрию»). В архитектуре также формировался свой стиль – советский конструктивизм (братья А., Л., В. Веснины – авторы универмага на Красной Пресне в Москве). Скульпторы выполняли важную для советской власти задачу «монументальной пропаганды» революционных идей: в это время появились знаковые скульптуры: «Булыжник – оружие пролетариата» Н. Шадра, «Октябрь» А. Матвеева, «Крестьянка» В. Мухиной.

Активно развивалось киноискусство. Как мощное средство просвещения народа был организован под руководством Н.К. Крупской киноотдел при внешкольном отделе Госкомиссии по народному образованию. Наркомат просвещения обратился с призывом к писателям принять участие в создании нового кино. На призыв откликнулись А.С. Серафимович, В.Я. Брюсов, М.Е. Кольцов. Согласились писать сценарии М. Горький, В.В. Маяковский, А.Н. Толстой.

Уже во второй половине 1920-х гг. вышли фильмы Л.В. Кулешова («По закону», «Веселая канарейка»), В.И. Пудовкина («Мать», «Потомок Чингисхана»), С.М. Эйзенштейна («Броненосец Потемкин», «Октябрь»), А.П. Довженко («Сумка дипкурьера», «Звенигора»), в которых новаторски решались вековечные темы искусства: человек и история, человек и общество. Параллелью с «киноэпосом революций» развивался кинематограф бытового направления, показывавший сложные, часто противоречивые процессы формирования новой морали, новых навыков человека, становящегося строителем социалистической жизни.

В 1930-е гг. в культуре настойчиво продвигались свои, советские методы и принципы. В условиях нарастания военной угрозы это означало сужение свободы творчества. В частности, в литературе утверждался метод только соцреализма в борьбе с так называемыми «натурализмом» и «формализмом». В живописи создана была по выражению И. Бродского, «лениниана» – серия картин, посвященная В.И. Ленину. В 1937 г. В. Мухина создала знаменитую скульптуру «Рабочий и колхозница». В архитектуре продолжалось господство конструктивизма – Дворец культуры ЗИЛа, административное здание на Охотном ряду (сейчас – Госдума), гостиница «Москва», Мавзолей В.И. Ленина (авторы перечисленного – братья Веснины, В. Лангман, А. Щусев).

В стране в 1930-е гг. происходило массовое открытие детских театров. В киноискусстве появилось звуковое кино. В содержании кинокартин тоже произошли перемены: на первый план выходят психологические фильмы, показывавшие человека в революции («Чапаев», 1934 г. братьев Васильевых, трилогия о Максиме, «Щорс», «Член правительства», «Ленин в Октябре»). Кинематограф 1930-х гг. достиг серьезных успехов в решении сложной задачи – «сделать массовое искусство высоким, высокое – массовым».

В 1940–1950-х гг., вплоть до смерти И.В. Сталина, по-прежнему много усилий прилагалось для совершенствования системы образования и развития науки, в которой активно развивались: ядерная физика (И.В. Курчатов), физика (Н.Н. Семенов), математика (П.С. Александров, А.Н. Колмогоров, М.В. Келдыш).

В кино интерес вызывал историко-биографический жанр. Так, Г. Козинцев снял фильм «Пирогов»; В. Пудовкин – «Жуковский», «Адмирал Нахимов».

В годы Великой Отечественной войны тематика фильмов, естественно, была патриотической – «Секретарь райкома», «Радуга», «Она защищает Родину», «Нашествие», «Два бойца», «Человек № 217». Большую роль играло обращение к славной военной истории страны: «Суворов», «Петр I», «Александр Невский». Ненависть к фашизму соединялась в них с глубоким раскрытием патриотизма советских воинов, высоких гуманистических целей их борьбы.

После смерти И.В. Сталина страна переживала режим «оттепели», когда было ослаблено идеологическое давление на культуру. В это время были созданы романы, показывающие реальные противоречия в обществе: «Искатели», «Иду на грозу» Д. Гранина, «Не хлебом единым» В. Дудинцева, «Один день Ивана Денисовича» А.И. Солженицына. Был опубликован роман М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита».

В послевоенное время зрелость приобрело творчество многих писателей и поэтов, в том числе представителей союзных республик: М. Шолохова, А. Твардовского, К. Паустовского, М. Пришвина, Э. Казакевича, Б. Полевого, М. Дудина, В. Панова, А. Фадеева, В. Лациса, М.М. Ауэзова, П. Тычины, М. Танка, С. Виргуна, В. Астафьева, Ч. Айтматова, Г. Бакланова, Ю. Бондарева.

В музыке популярность приобретает песенное творчество (военные песни, массовые песни), распространяются произведения советских классиков – Д. Шостаковича, С. Прокофьева, А. Хачатуряна.

1960–1980 гг. – очень непростой период советской страны. С одной стороны, происходило снижение темпов экономического роста, в том числе и по причине кризисных явлений в культуре и духовной жизни общества, с другой стороны – создание культурных образцов высокого уровня. К негативным тенденциям можно отнести усиление идеологического контроля, нарастание изоляционистских настроений. Тогда эмигрировали или были высланы литераторы: В. Максимов, А. Солженицын, В. Войнович, И. Бродский.

Но в это же время были созданы киношедевры: «Солярис», «Андрей Рублев» А. Тарковским; «Берегись автомобиля», «Ирония судьбы…» Э. Рязановым; «Калина красная» В. Шукшиным; «Москва слезам не верит» В. Меньшовым; «Земля и люди», «Дело было в Пенькове» С.И. Ростоцким; «Летят журавли» М.А. Калатозовым; «Король Лир», «Гамлет» Г. Козинцевым. Ленинские премии получили фильмы: «Поэма о море», «Повесть о нефтяниках Каспия», «Судьба человека», «Баллада о солдате», «Гамлет», «Освобождение», «Великая Отечественная», «Белый Бим Черное Ухо», телефильм «Карл Маркс. Молодые годы». В фильмах новые качества обретает «производственная тема», при воплощении которой кинематограф глубоко изучает взаимосвязь социальных, духовных и эмоциональных начал в жизни человека.

Раскрытие характеров через анализ социальных явлений стало важнейшим принципом художественного освоения мира в разных сферах культуры. Например, известность приобрели такие театральные режиссеры, как Г. Товстоногов (БДТ в Ленинграде), Ю. Любимов (театр на Таганке в Москве). В музыке творил гениальный композитор Г.В. Свиридов, которого С.С. Гейнченко (директор Пушкинского музея-заповедника в Михайловском) назвал «одним из наиболее пронзительных выразителей духа и чувств Русского мира». «Ваша музыка, – писал он композитору, – делает людей добрее, ласковее, теплее, она будит их веру в хорошее в грядущем, приносит радостную и грустную печаль, действует на их души как материнское благословение и любовь». Г.В. Свиридов – автор многих произведений, в том числе таких: «Патетическая оратория» на стихи В. Маяковского (удостоена Ленинской премии), цикл песен «Отчалившая Русь», сюита «Время вперед», произведения на слова Н. Гоголя, Н. Некрасова, М. Лермонтова, Б. Пастернака, А. Твардовского, А. Блока, С. Есенина.

В позднесоветский период, в годы «перестройки», были опубликованы ранее запрещенные книги: «Дети Арбата» А. Рыбакова, «Белые одежды» В. Дудинцева, «Зубр» Д. Гранина, «Факультет ненужных вещей» Ю. Домбровского, «Архипелаг ГУЛАГ» А. Солженицина. Также вышли из печати работы писателей более раннего периода: Б. Пильняка, Е. Замятина, И. Шмелева, В. Ходасевича, В. Набокова, А. Платонова, В. Гроссмана. Зрители увидели ранее запрещенные кинофильмы: «Проверки на дорогах» А. Германа, «Комиссар» А. Арнольдова, «Агония» Э. Климова. В музыке стали известны авангардисты А. Шнитке, С. Губайдулина.

Закончить обзор положения дел в советской культуре уместно оценкой выдающегося российско-американского социолога П.А. Сорокина: «…в короткий послевоенный период русская нация и другие национальности Советского Союза достигли культурного уровня Запада, а в некоторых областях даже превзошли его. В настоящее время уровень культуры и творческих достижений русского народа в области науки, технологии, философии, права, этики, литературы, музыки, живописи, театра и других областях культуры, бесспорно, не уступает уровню других стран Запада и Востока. В некоторых областях Россия несколько впереди, в других она лидирует, но в целом ее культурное творчество занимает сегодня второе место в мире и не уступает его никому».

8.3. Культура в постсоветской России

Новая ситуация в культуре, по мнению И.В. Кондакова, характеризуется следующими явлениями:

– реальным социокультурным плюрализмом, имеющим черты мировоззренческого «разброда и шатания»;

– кризисом профессионализма, связанного с отсутствием авторитетных его критериев в различных областях творчества;

– фактом, что «обыденная культура» получила статус «наибольшей универсальности», когда «точка зрения обывателя, дилетанта, обычно считавшаяся предосудительной и некомпетентной, оказывается самой …ценностно-предпочтительной по сравнению с позицией любого специалиста…»;

– вытекающим отсюда обстоятельством, что «частная жизнь и культура повседневности выходят на первый план социокультурных интересов современной России: заметно нарастают деполитизация, деидеологизация, пародийность, развлекательность, гедеонизм; широкое распространение получили непривычные для советской культуры “облегченные” жанры и стили культуры, шоу-индустрия, эротика и порнография, “чернуха” и “ужасы”».

В современной России в социокультурное пространство вернулись религии, в первую очередь православие, например в Москве стали ежегодно проводиться Дни славянской письменности и культуры. Государство примирилось с церковью, когда в 1993 г. вышел Указ Президента РФ «О создании международного фонда возрождения Валаамского архипелага и Спасо-Преображенского монастыря», показавший новое отношение государства к религиозным вопросам. Вместе с тем столкновение в российской жизни традиционного с экстремальным приводит к возникновению парадоксальных явлений. Так, в религиях на место традиционных пытаются встать религиозный модернизм, сектантство и мистицизм. Эти черты, присущие современной российской культуре, специалистами расцениваются как признаки переходного ее характера.

Данная ситуация стала преодолеваться постепенно, начиная с 2010-х гг., когда на уровне центральных органов власти (президент) заговорили об угрозе ослабления «духовных скреп» России, когда патриотизм вновь получил позитивную интерпретацию. Видимо, это начало долгого этапа идейно-нравственного оздоровления культуры при сохранении свободы творчества как неотъемлемой части демократии, укрепление которой по-прежнему остается общественной целью. Конкретные же процессы, происходящие в культуре в постсоветское время, выглядят следующим образом.

«Образование и наука – это фундамент культуры, ключ к модернизации и обеспечению национальной безопасности страны» – с этим утверждением О.Н. Смолина (доктора философских наук, профессора, депутата Государственной Думы всех созывов, первого заместителя председателя Комитета Госдумы по образованию) спорить не приходится. Поэтому положение дел в культуре целесообразно начинать с характеристики данных сфер. А они переживают не лучшие времена. В образовании включение в «Зону европейского высшего образования» (Болонскую группу) происходит, по мнению большинства педагогического сообщества, за счет ничем не оправданного отказа от отечественных традиций, обеспечивавших уровень одной из лучших в мире систем образования по качеству и доступности, и за счет излишней коммерциализации данной сферы культуры.

Причем в правительственных документах, казалось бы, ставятся правильные задачи: в «Программе-2020» (так называемая «Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации до 2020 г.») стратегической целью государственной политики в области образования объявлено «повышение доступности качественного образования в соответствии с требованиями инновационного развития экономики и современными потребностями общества». Однако эта цель на основе Закона об образовании, разработанного правительством, недостижима, потому что он предлагает, по Смолину, «политику образовательной сегрегации». Суть ее состоит в построении элитарной системы образования, а точнее, двух систем: одна должна обеспечивать высокопоставленным чиновникам и «олигархам» возможность учить своих детей в элитных школах и вузах либо за границей; другая – научить так называемый простой народ, говоря словами Пушкина, «чему-нибудь и как-нибудь». Речь идет о том, что в сфере образования теперь действует (как и в остальных областях общества) модель иерархии «центр – периферия», включающая такие ступени: общенациональные университеты (МГУ им. Ломоносова и СПбГУ), федеральные (7 вузов), исследовательские (29 вузов). Эта стратификация обрекает около 96 % всех российских вузов (961 из 1000) на «провинциальное бытие».

Направление на элитаризацию образования и сокращение числа вузов, с объективной точки зрения, ничем не оправдано. Это видно из такой статистики: например, в Австралии один вуз приходится на 52 тыс. граждан, в Бельгии – на 55 тыс., а в России – на 130,5 тыс. чел. В 2007 г., когда министр образования и науки РФ говорил о чрезмерности количества вузов и поступающих в них школьников, ситуация была следующей: из 1 тыс. выпускников школ в вузы поступили в России 55,4 %, в Латвии – 73 %, Литве – 72 %, Греции – 74 %, США и Швеции – 83 %, в Южной Корее – 85 %, в Финляндии – 88 %. Очевидно, что есть связь между этими данными и тем, что экономики Южной Кореи, США или Скандинавских стран являются более инновационными, чем российская.

Даже если считать слишком резкой оценку положения дел по долгу службы пекущегося о системе образования и науки О.Н. Смолина, как «интеллектуальную катастрофу», нельзя не согласиться с тем, что происходит: «кризис чтения»; массовое закрытие учреждений образования, науки и культуры; скачкообразное падение численности работников высококвалифицированного интеллектуального труда; разрушение научных школ; «утечка умов» и падение статуса отечественной науки в мире; падение образовательного уровня населения; нарастание угрозы исчезновения интеллигенции как особой социальной группы». Так, по данным президента Ассоциации негосударственных вузов России В.А. Зернова, потери страны от «утечки умов» в последние годы советского и постсоветский период превысили 1 трлн долл. Не случайно в США некоторые конференции по ядерной энергетике проходят на русском языке.

Благодаря неравнодушным людям в России сформировались различные общественные движения – «Образование для всех», «Суть времени» и др., функциями которых является привлечение внимания народа к значимым для всех проблемам и привлечение внимания органов власти к общественному мнению. Так, общероссийское общественное движение «Образование для всех» подготовило проект Закона «О народном образовании», альтернативного правительственному. Этот проект положил в основу образовательного процесса следующие принципы:

1. Образование – не часть сферы услуг, а один из главных элементов общественного производства самого человека.

2. По своему смыслу образовательная деятельность – не оказание рыночных услуг, а социальное служение.

3. Затраты на образование – не бремя государственного бюджета, которое нужно сокращать, а долгосрочные инвестиции в человека, чрезвычайно выгодные для государства.

4. Основная цель образования – не формирование квалифицированного потребителя, а многостороннее развитие способностей личности.

5. Образовательные отношения учителя и ученика в широком смысле должны иметь не функциональный, а личностный характер. Вместо педагогических услуг мы предлагаем вернуть в страну творческую педагогику сотрудничества.

6. Образование должно ориентироваться не столько на прагматические задачи (функциональная грамотность, успех и личная выгода), сколько на фундаментальные знания и ценности (образование ради культуры).

7. Залог успеха модернизации, развития человеческого потенциала и национальной безопасности – не элитарное образование для богатых и управляющих, а элитарное – для всех.

Принят был, конечно, правительственный вариант закона об образовании, но в него все же вошли некоторые положения из проекта Закона «О народном образовании» – это свидетельствует о возможности постепенного создания в России сильного общественного мнения, наличие которого является одним из элементов реальной демократии.

Непростое положение сложилось и в российской науке. Летом 2013 г. правительство начало реформу Российской академии наук, которая учеными расценивается как фактическое ее разрушение. На конференции научных работников председатель ее оргкомитета академик В.Е. Захаров в августе 2013 г. говорил: «Мы будем говорить, по сути, о судьбе страны, а не только РАН. Если Россия потеряет РАН, мы потеряем фундаментальную и прикладную науку, потеряем обороноспособность страны». Президент РАН В.Е. Фортов встречался с Президентом РФ В.В. Путиным, но отстоять самостоятельность академических институтов ему не удалось. Спустя почти год, в марте 2014 г., ученые констатировали это: административное управление РАН будет осуществлять новое ведомство – ФАНО (Федеральное Агентство научных организаций), возглавил которое не ученый, а выпускник Красноярского университета по специальности «Финансы и кредит» 37-летний М.М. Котюков. ФАНО, в свою очередь, подчинено Министерству образования и науки.

Задача ФАНО – оптимизация деятельности РАН. Но поскольку этот термин в современной России приобрел негативный смысл – разрушение чего бы то ни было – участники конференции научных работников (в октябре 2013 г. объявившей себя постоянно действующим органом) 25 марта 2014 г. приняли резолюцию со следующими требованиями к предстоящему 27 марта 2014 г. общему собранию уже объединенной РАН (объединили, против воли сотрудников, три академии, ранее самостоятельные: РАН, академии сельскохозяйственных и медицинских наук): фундаментальная наука должна стать направлением в перечне приоритетных направлений развития науки, технологии и техники России; любые принципиальные решения в сфере науки и образования должны приниматься только после обсуждения и согласования с научным сообществом; РАН должна объединять ее членов и научных сотрудников институтов; необходимо обеспечить самоуправление научных коллективов на всех уровнях; основной целью оценки работы должно быть не сокращение числа научных организаций и количества научных сотрудников, а выявление «точек роста» и создание дополнительных возможностей. Будущее покажет, повлияют ли эти требования и предложения ученых на политику министерства и ведомства.

Что касается государственной политики в области искусства и литературы, то она пока остается неопределенной. С одной стороны, никто не отменял такие задачи, как просвещение, социализацию, гуманистическое воспитание, но в то же время на сферу культуры интенсивно распространяются рыночные отношения и открывается все больше возможностей для экспансии западной (прежде всего американской) продукции масскульта.

Введение рыночных начал в область культуры заставляет культурные учреждения (театры, кинотеатры, филармонии, музеи, картинные галереи, библиотеки и др.) искать внебюджетные источники финансирования: таковыми становятся повышение стоимости билетов, сдача своих помещений в аренду коммерческим организациям (на базе государственных, профсоюзных, колхозных домов культуры начали возникать видеосалоны, пункты проката аудиои видеокассет), сворачивание деятельности ранее бесплатных кружков и коллективов художественной самодеятельности, поиски спонсоров среди банкиров и предпринимателей. В ходе этих процессов учреждения культуры постепенно превращались в коммерческие предприятия, все более ориентированные не на решение культурных задач, а на получение прибыли. Многие из них не смогли коммерциализироваться и были «пущены с молотка». Самое тяжелое положение сложилось на селе – в связи с резким повышением цен на сельскохозяйственную технику, горючее, удобрения и все остальное сельские бюджеты не смогли содержать дома культуры, клубы, кинотеатры, творческие самодеятельные коллективы, финансировать демонстрацию кинофильмов, выездные спектакли и концерты городских коллективов.

Ухудшилось положение основной массы культпросветработников и творческой интеллигенции. Низкая заработная плата, неустойчивая ситуация, понижение социального статуса вызвали массовый отток высококвалифицированных кадров из сферы культуры: часть из них ушла в коммерческие организации, часть эмигрировала за рубеж. Произошло разрушение коллективов ряда театров (наиболее показательны здесь разделы МХАТа и театра на Таганке), ряда крупнейших киностудий.

Все это отрицательно сказалось на общем уровне культуры населения, потому что все больше слушателей и зрителей отрывались от культурного досуга (только в период с 1985 г. по 1994 г. цена билетов в театр выросла в 100 раз и более, что сделало спектакли для 90 % молодежи практически недоступными) и потому, что содержание предлагаемых публике произведений резко снизилось по своему уровню: классику почти полностью вытеснили конъюнктурные вещи, рассчитанные на вкусы новой «элиты»: боевики, вестерны, триллеры, эротические ленты и спектакли. При этом доля фильмов российского происхождения упала до 35 %, поскольку киностудии, лишившись государственной поддержки, сократили производство.

В книгоиздании коммерциализация выразилась в утверждении принципа «книга как товар», что резко сузило всю эту сферу: выпуск художественной литературы за 1990-е гг. (до 2002 г.) сократился в 4 раза (3 книги на человека приходилось в 2012 г., в то время как в западноевропейских странах – 10–12 книг на человека). Кроме того, детективы и женские романы почти полностью вытеснили классику и научно-популярную литературу, всего 7 % от общего объема изданий – у детской книги и только 1 % от всех продаж – у сборников поэзии. За постсоветский период также резко (в 4 раза) сократилась сеть книжных магазинов: сейчас их насчитывается 7 тыс. (один магазин приходится на 66 тыс. жителей, в то время как в США один магазин обслуживает 3 тыс. жителей). Интерес к печатной книге падает не столько из-за роста популярности электронной книги, сколько потому, что разрушено единое информационное пространство, и книге трудно найти читателя, потому что систематическая работа с читателями подменяется разовыми кампаниями.

И тем не менее пережив в 1990-е – середину 2000-х гг. тяжелый период разрушения, творческая интеллигенция и работники учреждений культуры смогли собраться с силами, перегруппироваться и начать процесс не только восстановления, но и определенного развития культуры.

В киноискусстве были созданы фильмы, получившие признание зрителей, среди которых критика отмечает следующие: «Утомленные солнцем» Н.С. Михалкова, «Курочка ряба» А.С. Михалкова-Кончаловского, «Дюба-дюба» А.Ф. Хвана, «Барабаниада» С.М. Овчарова, «Мусульманин» В.И. Хотиненко, «Проверка на дорогах» А.Ю. Германа, «Кавказский пленник» С.В. Бодрова, «Ворошиловский стрелок» С.С. Говорухина, «Легенда № 17» Н.И. Лебедева. Ситуацию в киноискусстве должна была облегчить и материальная государственная поддержка: через Фонд кино из бюджета стали направляться в кинематограф около 5 млрд руб. в год, предполагалось введение льгот по уплате НДС для отечественного кино.

В театральной жизни появились новые формы деятельности: театры-антрепризы и театры-студии (здесь успешно действуют студии О.П. Табакова, Б.Н. Ливанова, А.Б. Джигарханяна). Были накоплены силы и возможности для проведения в Москве в 2001 г. Всемирной театральной олимпиады. Скульпторы создали многочисленные памятники (только в Москве – А.А. Блоку, В.С. Высоцкому, С.А. Есенину, Г.К. Жукову, мемориал жертвам политических репрессий послевоенных лет, часовню Георгия Победоносца в честь 850-летия образования г. Москвы). Архитекторы работают в двух направлениях: восстанавливают храмы (Христа Спасителя, Казанский собор, Воскресенские ворота с Иверской часовней) и разрабатывают проекты торгово-развлекательных центров и административных зданий.

В живописи стали возвращаться в страну произведения творцов, не признанных в Советском Союзе. В 1993 г. состоялись выставки художников-эмигрантов: О.Я. Рабина, А.В. Петрова, Д.М. Краснопевцева, И.М. Захарова-Росса, а также состоялась крупная (более 1 тыс. картин) выставка художников русского авангарда 1915–1932 гг. под обобщающим названием «Великая утопия». В творчестве современных отечественных художников пока еще преобладает темная сторона жизни общества и человека, хотя налицо и движение. Происходит переход от изображения трагических событий советского периода истории страны к «обнажению язв» современной действительности: образы «человекозверей» создавали Г.М. Коржев и Т.Г. Назаренко, мрачные городские пейзажи показывают И.А. Палиенко и В.Б. Манохин; пишут людей с признаками духовной и физической деградации В.В. Шульженко, С.Ю. Сорокин, В.Е. Брайнин. Критики отмечают разнообразие жанров, но с устойчивым интересом к неопримитивизму – Н.М. Недбайло, неоклассицизму – И.С. Глазунов и реализму – А.М. Шилов.

В книгоиздании, несмотря на проблемы, были изданы труды писателей-эмигрантов: С.Д. Довлатова, А.В. Соколова; русских религиозных философов Н.А. Бердяева, В.С. Соловьева, В.В. Розанова. Продолжается публикация работ зарубежных популярных авторов: историков Н. Верта, Д. Хоскинга, Р. Пайпса, философов Ф. Ницше, A. Шопенгауэра, психолога З. Фрейда и др. Книжному делу в России решило помочь государство, в частности министерство культуры оказало поддержку книжным магазинам введением льгот при аренде ими помещений.

Российская литература переживает серьезные трансформации, связанные не только с общими для всей культуры трудностями, но и со своего рода естественными процессами. Так, фактически пришла к своему финалу классическая русская деревенская народная проза (ушел из жизни В.И. Белов) и уходит в прошлое «большой стиль советской литературы», последними представителями которого сегодня являются Ю.В. Бондарев, В.С. Бушин, Д.А. Гранин. При этом продолжали свою творческую деятельность известные с советских времен авторы: Д.С. Лихачев, Б.А. Ахмадулина, О.Г. Чухонцев, Ф.А. Искандер, Ю.В. Давыдов.

Вместе с тем появились новые, альтернативные друг другу, направления. Первое – «литература катастроф» (В. Сорокин, B. Ерофеев, Л. Улицкая, Т. Толстая, Д. Быков), разрабатывающая те зис о том, что «весь мир и душа человека обречены на разрушение и катастрофу». И второе – «новая русская литература», в которой, по мнению В. Бондаренко, будет «восстанавливаться российская духов ная национальная культура, которая и скрепит Россию». К ее лидерам относятся А. Проханов («Время золотое»), Ю. Поляков («Гипсовый трубач»), З. Прилепин («Обитель»), А. Волос («Возвращение в Панжруд»), Э. Лимонов («Титаны»), С. Шаргунов («1993»), Е. Водолазкин («Лавр»), М. Елизаров («Библиотекарь»), Р. Сенчин («Елтышевы»), С. Алексеев («Сорок уроков русского»), В. Личутин, Ю. Козлов, В. Галактионова, М. Струкова и др.

5–6 июня 1999 г. широко праздновалось 200-летие со дня рождения А.С. Пушкина, положившее начало общественному движению за введение в календарь официального праздника «Дня славянской письменности», который предлагалось отмечать 6 июня – в день рождения великого поэта, что и было сделано: появился новый праздник, способный духовно объединять людей.

Нельзя сказать, чтобы власти не владели информацией о ситуации в сфере культуры – при президенте РФ с начала 2000-х гг. действует Совет по культуре. Но его членам долго не удавалось поколебать позицию президента РФ о благотворности рыночных отношений в культуре. Это видно из таких фактов: в 2007 г. глава киностудии «Мосфильм» известный режиссер К.Г. Шахназаров предложил президенту В.В. Путину ввести некоторые ограничения на распространение в России западной кинопродукции (по примеру европейских стран), но тот возразил, указав на правила свободной конкуренции. В 2012 г. члены совета вновь пытались обратить внимание президента на «засилье нерусской лжекультуры», и вновь безуспешно. В 2012 г. в правительстве появились мнения о том, что в качестве помощи культуре (пришло осознание, что культура должна поддерживаться государством) надо «залить культуру деньгами». Однако творческая интеллигенция отнеслась к этой идее скептически в том плане, что для того, чтобы «поднимать» российскую культуру, надо сначала выяснить ее базовые смыслы, которые и нужно укреплять.

О том, какие это смыслы, высказывается редколлегия журнала «Свободная мысль», предлагая к опубликованию статью великого российского кинорежиссера С.А. Герасимова «Киноискусство и современность» (1961). В тексте от редакции говорится: «Остается неясным…, почему даже в сытые «нулевые», без всякого тоталитарного режима, когда бюджеты и гонорары в «нашем кино» достигли цифр, не представимых в советское время, достаточно пальцев одной руки, чтобы пересчитать если и не великие, то хотя бы более или менее пристойные «продукты» отечественного кинопроизводства. Так неужели правы пессимисты, спешащие заявить, что «подлинное творчество» может быть рождено либо в нищете, либо в несвободе?»

Ответ на заданный вопрос редакция находит в указанной статье С.А. Герасимова, где автор проводил мысль о том, что «…в человеке, пока он жив, как высшая логика, как высшая правда живет неистребимое стремление к созиданию, к утверждению радости жизни, радости света и дня». Вот это и является важнейшей необходимой установкой, настаивают члены редакции «Свободной мысли», – в России нужна общественная идеология «с мощнейшим гуманистическим потенциалом», который способен преодолевать негативные стороны общественного строя. Например, именно гуманизм оказывал влияние на реальную жизнь в советское время, оборачиваясь диктатом гуманистических ценностей в «неоднозначной практике советского строя».

Таким образом, исходя из понимания гуманизма как центральной ценности российской культуры и были сформулированы российской общественностью условия возрождения данной общественной сферы: следует опираться на историческое прошлое российского народа в его целостности, не отбрасывая советский период; укреплять нужно национальное (в широком смысле слова) самосознание и самоуважение в российском народе; необходимо гармоничное развитие всех трех составных частей культуры: материальной, художественной, духовной; важно создавать и поддерживать культуру, «альтернативную массовой». И такое понимание, наконец-то, происходит – в последние два года президент РФ не раз говорил о необходимости усиления «духовных скреп», объединяющих российское общество, значит будут разработаны и конкретные меры в этом направлении. Очевидно, что руководителям России предстоит убедиться, что именно культурное пространство, как ни одно другое, способно объединять людей, что именно в нем складывается и упрочивается общественное сознание и самосознание.

Вопросы для самоконтроля

1. Как объяснить чрезвычайно важную роль литературы в общественной жизни России в XIX веке?

2. Чем вызвано укоренение идеи насилия в классической русской литературе?

3. Почему эпоха рубежа XIX–ХХ вв. получила в истории русской культуры название Серебряного века?

4. Что объединяет между собой разных художников, мыслителей XIX в.?

5. Каковы основные противоречия русской культуры Серебряного века?

6. Чем объясняется быстрый расцвет отечественной культуры в 1920-е и 1950–1970-е гг.?

7. В чем состоит историческое значение советской культуры?

8. Какие явления советской культуры сохраняют свое значение в постсоветский период?

9. Почему культурный плюрализм постсоветского времени носит опасный для самой культуры характер?

10. Приведите примеры ценностно-смысловой неопределенности произведений современных писателей, поэтов, художников.

11. Какие идеи могут стать объединяющими для различных культурных течений в современной России?

Список рекомендуемой литературы

1. Баранов, В.Е. Советская культура: взлет и падение / В.Е. Баранов // Перспективы мирового социалистического движения в XXI веке: материалы международной научной конференции (Н. Новгород, 26–27 апреля 2014 г.) / под ред. А.В. Грехова. – Н. Новгород: Изд-во: НижГМА, 2014. – С. 11–15.

2. Бондаренко, В. В начале будет слово / В. Бондаренко // Завтра. – 2004. – Февраль. – № 8.

3. Булавка, Л.А. Советская культура как идеальное «советского социализма» / Л.А. Булавка // Социализм – 21. 14 текстов постсоветской школы критического марксизма. – М.: Культурная Революция, 2009. – С. 615–688.

4. В раздумьях о России: XIX век / отв. ред., сост., авт. вступ. ст. Е.Л. Рудницкая. – М.: Археогр. центр, 1996. – 441 с.

5. Герасимов, С.А. Киноискусство и современность / С.А. Герасимов // Свободная мысль. – 2011. – № 1. – С. 157–172.

6. Дмитриев, С.С. Очерки русской культуры начала ХХ века / С.С. Дмитриев. – М.: Просвещение, 1985. – 256 с.

7. Искусство советского времени. В поисках нового понимания / отв. ред. Н.А. Ястребова. – М.: Российский институт искусствознания, 1993. – 256 с.

8. Кондаков, И.В. Культура России: краткий очерк истории и теории / И.В. Кондаков. – 4-е изд. – М.: КДУ, 2008. – 357 с.

9. Культурология. ХХ век: энциклопедия / гл. ред., сост. и авт. проекта С.Я. Левит; отв. ред. Л.Т. Мильская. – СПб.: Университетская книга; ООО «Алетейя», 1998. – Т. 1.– 447 с.; Т. 2. – 446 с.

10. Ленин, В.И. Задачи союзов молодежи (Речь на III Всероссийском съезде Российского Коммунистического Союза Молодежи 2 октября 1920 г.) / В.И. Ленин // ПСС. – 5-е изд. – М.: Изд-во Политической литературы, 1981. – Т. 41. – С. 298–318.

11. Лифшиц, М.А. Очерки русской культуры / М.А. Лифшиц. – М.: Наследие, ТОО «Фабула», 1995. – 241 с.

12. Любить человека… От редакции // Свободная мысль. – 2011. – № 1. – С. 156–168.

13. Мандельштам, А.И. Серебряный век: русские судьбы / А.И. Мандельштам. – СПб.: Предприниматель Громов Алексей Александрович, 1997. – 320 с.

14. Польгуева, Е. Арьергардные бои. Ученые собрались обсудить «промежуточные итоги» реформы РАН / Е. Польгуева // Советская Россия. – 2014. – 27 марта.

15. Сарабьянов, Д.В. История русского искусства конца XIX – начала ХХ века / Д.В. Сарабьянов. – СПб.: Галарт, 2001. – 304 с.

16. Смолин, О.Н. Российское образование в 2020 г.: программа для долгожителей? / О.Н. Смолин // Альтернативы. – 2008. – № 4. – С. 91–101.

17. Смолин, О.Н. Чтобы цвела страна. Доклад на Конгрессе российского образовательного сообщества / О.Н. Смолин // Альтернативы. – 2011. – № 4. – С. 121–128.

18. Смолин, О.Н. Интеллектуальная катастрофа в России: причины и пути выхода / О.Н. Смолин // Свободная мысль. – 2011. – № 5. – С. 23–38; № 6. – С. 73–88.

19. Смолин, О.Н. Образование – фундамент культуры. Интервью / О.Н. Смолин // Свободная мысль. – 2012. – № 1–2. – С. 7–24.

20. Сорокин, П.А. Основные черты русской нации в двадцатом столетии / П.А. Сорокин // О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского зарубежья. – М.: Наука, 1990. – С. 463–489.

21. Струве, Н.А. Православие и культура / Н.А. Струве. – 2-е изд., испр. и доп. – М.:Русский путь, 2000. – 632 с.

22. Сушков, Б.Ф. Русская культура: новый курс. Духовные процессы в России в условиях демократических реформ: Философия и культура гуманизма на современном этапе / Б.Ф. Сушков. – М.: Наука, СПб. отделение РАН, 1996. – 335 с.

23. Тхагапсоев, Х.Г. Образование в современной России – вверх по лестнице, ведущей… вниз (штрихи к портрету наших реформ) / Х.Г. Тхагапсоев // Россия XXI. – 2012. – № 5. – С. 22–37.

24. Эггелинг, В. Политика и культура при Хрущеве и Брежневе. 1953–1970 гг. / В. Эггелинг; пер. с нем. Л. Молчанов. – М.: АИРО-XX, 1999. – 312 с.

25. Яковкина, Н.И. Очерки русской культуры первой половины XIX века / Н.И. Яковкина. – 2-е изд., стер. – СПб.: Лань, 2002. – 576 с.

Глава 9. Основные мировые религии

9.1. Культурные ценности буддизма

9.2. Христианство и его роль в истории культуры

9.3. Ислам как мировая религия

Религия представляет собой важнейший компонент человеческой культуры на всех этапах ее исторического развития. При этом нужно понимать, что религиозное сознание являлось первой формой освоения действительности еще задолго до появления науки. Однако научное изучение религии весьма актуально для современной России как страны многоконфессиональной с непростыми полиэтническими и религиозными отношениями. Поэтому для каждого образованного человека, какими бы ни были его убеждения – религиозными или нерелигиозными, важно ориентироваться в результатах научного изучения религии как социокультурного явления.

Древнеримский политический деятель, оратор и философ Марк Туллий Цицерон (106–43 гг. до н. э.) вывел термин «религия» (от лат. religio – набожность, «святыня») из глагола «relegere» (от лат. – перечитывать, обдумывать, благоговеть, созерцать, бояться) и характеризовал религию как почитание богов, богобоязненность и тщательное обдумывание всего того, что относится к этому почитанию.

Раннехристианский теолог Лактанций (около 250–320 гг.) считал, что слово «religio» происходит от латинского глагола «religare» (вязать, сковывать, привязывать) и означает узы, связывающие человека с Богом в служении и подчинении ему.

На сегодняшний день существует множество определений религии. Она рассматривается: как система представлений, практик и ценностей; как исторический и социальный феномен; как истина и вера в сверхъестественное покровительство. Все эти определения можно свести к широкому пониманию смысла религии.

Религия – это особая форма осознания мира, обусловленная верой в сверхъестественное, включающая в себя свод моральных норм и типов поведения, обрядов, культовых действий, а также объединение людей в организации верующих (религиозная община, церковь).

9.1. Культурные ценности буддизма

Буддизм – самая древняя из религий, которые принято называть мировыми, возникла в середине I тыс. до н. э. в Древней Индии. Культурно-исторической почвой, на которой это произошло, была так называемая ведическая культура и соответствующая религиозная среда – религия брахманизма. Хотя при этом буддизм и представлял совершенно новый способ мистического видения мира, в сопоставлении с брахманизмом, благодаря которому ключевые идеи последнего теряли смысл. В частности, в буддизме исчезает понятие Бога, который предстает всего лишь как одна из иллюзий погруженного в сон сознания. Поэтому для пробудившегося сознания становится ясно, что в подлинной действительности нет никаких богов, как нет и самого человеческого «Я», человеческой души, как нет и ничего реального – всего того, что видит своим непросветленным зрением человек. Это, с одной стороны, единство, а с другой стороны, противопоставленность друг другу этих двух религиозных систем, которое можно представить следующим образом.

В брахманизме используются две иносказательные метафоры для представления связи Бога с миром. Обе метафоры означают одно и то же понимание характерного перехода между божеством и миром, где одно превращается в другое, и это превращение происходит как вселенский эпохальный циклический процесс. Одна из них такова. Бог приносит себя в жертву через сожжение, и в результате этого горения возникает мир. В итоге через миллионы лет мир сгорит и в этом пламени вновь восстановится Бог. Другая метафора менее драматична. Бог спит, и все в мире не что иное, как образы его сна, но рано или поздно Бог проснется, и весь мир в его разнообразии исчезнет, и вновь останется только Бог как таковой. И вот буддизм как бы указывает на такое пробуждение, которое происходит в особом состоянии сознания – состоянии Будды. Но это не выглядит как переворот космических масштабов, а как удивительный переход сознания в состояние, когда бесконечное круговращение всех процессов, в том числе и этот повторяющийся переход состояния Бога в состояние мира прекращается, и наступает состояние невращения (нирвана) – абсолютный покой. И в этом состоянии для просветленного сознания исчезают все реалии неподлинного мира бесконечных перерождений и круговращений бытия. Здесь видна и некоторая логическая связь между мировоззрением брахманизма и буддизма и одновременно их принципиальное различие. Ведь буддизм настаивает на том, что с подлинным пробуждением, достигнутым Буддой, циклы перерождений и превращений прекращаются. Однако в перерождения буддисты верят, особенно буддисты Тибета, но поскольку миссия Будды и, соответственно, цель буддизма в прекращении вращения круга перерождений, то эта вера не играет здесь такой ключевой роли, какую она играла в брахманизме.

Основатель религии буддизма Гаутама Шакьямуни, прозванный Буддой (санскр. «пробудившийся», «просветленный»), – историческое лицо, повествование о котором, впрочем, наполнено легендами. Этот человек родился и воспитывался как наследный принц одного из небольших государств северо-восточной Индии на территории современного государства Непал. В молодом возрасте он оставляет все удовольствия дворцовой жизни и становится отшельником, живя в пещере, посещая святые места и общаясь с представителями всех существовавших тогда религиозных течений.

И вот после семи лет отшельничества на странника снизошло просветление, после чего он и стал называться Буддой. Сиддхартха сидел тогда на берегу реки под фикусовым деревом или под джамбу («розовая яблоня»), получившим название от звука, с которым его плоды падают в воду и которое позже назовут деревом просветлений (Бодхи). Он сидел неподвижно в позе лотоса (асана), сосредоточив внимание на постижении сущности истины. Сознание его в это время сконцентрировалось на очень блестящей утренней звезде, появившейся на горизонте. Весь его организм находился в состоянии полного покоя. Открывшиеся ему истины – путь к избавлению от страданий.

Сущность учения Будды. Оно все построено на традиционных понятиях, уже известных брахманизму: карма, дхарма, сансара, нирвана. Однако здесь им придается особое значение – они выходят на первое место. Будда отказался от почитания индийских богов, от кастовой системы, от всех индийских традиций, касающихся домашней и государственной жизни. Его учение просто и укладывается в так называемые «Четыре благородные истины»:

– Дукха – вся жизнь есть страдание;

– Самудая – есть причина страдания желание;

– Ниродха – есть прекращение страдания нирвана;

– Марга – есть путь к прекращению страдания.

При этом предлагается Восьмеричный путь, ведущий к прекращению страдания:

Для буддийской философии все видимое в мире кажущаяся реальность иллюзия, где нет и человеческого «Я», а в открывающейся буддисту действительности оно вообще отсутствует. Буддийский монах Нагасена (II в. до н. э.) приводил пример с колесницей, догоняющей человека, которая состоит из колес, оси, каркаса и т. д. Также и человек состоит из скандх, духовных частиц, распадающихся после физической смерти тела. Их дальнейшее сочетание зависит от исполнения дхармы – «долга», обязательного для каждого человека, и, самое главное, от кармы «действия». Все дальнейшие перерождения человека обусловлены кармой. В будддизме и индуизме, как впрочем, и в брахманизме, есть символ колесо, так называемая Калачакра (санскр. «Колесо Времени»), показывающее бесконечность перерождений. Но в этой образной метафоре буддизм соврешенно иначе расставляет смысловые акценты. Например, в тибетской иконографии (танка) Бхавачакра (санскр. «колесо Бытия») колесо бесконечного перерождения содержит вблизи центра три главные движущие силы: свинью (невежество), змею (жадность, злоба) и петуха (желание, разврат). Все три существа вцепились друг в друга, желая при этом уничтожить один другого. Они и приводят колесо в движение циклы перерождений, а также непрекращающихся желаний и страданий продолжаются. Однако в самом центре оси колеса есть точка невращения нирвана. На самом деле именно на ней все и держится, т. к. она означает скрытую подлинность всего и отсутствие перерождений. Это и есть то состояние покоя, достижение которого приносит избавление от страданий.

Будда в течение 45 лет распространял учение по стране. Его окружали многочисленные ученики и последователи, объединившиеся в сангху (общину). Общинники отказывались от собственности, обривали голову и надевали на себя плохую одежду (плащи оранжево-желтого цвета). Ходили они по дорогам страны босиком и просили подаяние, которое им бросали в специальную мисочку. В возрасте 80 лет Будда объявил, что скоро достигнет Паринирваны, или конечной стадии бессмертия, освободив свое земное тело, поэтому пригласил к себе любимого ученика Ананду, которого назначил хранителем Учения (Дхармы). После этого он съел последнюю пищу, точный состав которой неизвестен. Тело учителя кремировали, а пепел разделили и захоронили в 8-ми местах, поставив над ними надгробия – ступы.

После смерти своего учителя буддисты стали создавать убежища около ступ. Так возникли буддийские монастыри – ритуально значимые объекты, имеющие образ перевернутых ступ. Там, где появляются монастыри, разрабатывается и их устав. Постепенно наладилось монастырское хозяйство, и появился настоятель, монастырское начальство. В дальнейшем монастыри и стали очагами формирования специфической буддийской культуры. Здесь обитали не просто грамотные, но и образованные люди. Первые сутры, т. е. священные тексты, записывались на языке пали и санскрите.

Уже к I в. н. э. таким путем оформился буддийский канон и свод священных текстов, называемый на санскрите Трипитакой, или на языке пали Типитакой – «Три корзины мудрости». Канон предписывал строгий стиль жизни в монастырях, как в мужских, так и в женских. Каждый монах был обязан: не убивать живое существо, не красть, не лгать, не заниматься любовью, не пить спиртного. Монахи занимались изучением канона, молились, вели хозяйство, собирали библиотеки, организовывали школы при монастырях, больницы.

Буддийские университеты при монастырях появились задолго до того, как возникли первые университеты в Европе. Так, в Наланде университет собирал всех желающих учиться уже с V в. н. э. Согласно же легенде, еще в III в. до н. э. на месте будущего университета царь Ашока, который был последователем буддийского учения и как раз при нем были возведены основные буддийские монастыри и ступы в Индии, приказал построить Вихару (монастырь), где тысячи ученых получили возможность заниматься наукой в бесчисленных залах и храмах. По одной из версий, царь стал сторонником буддизма после страшного кровопролития при завоевании государства Калинги на восточном побережье Бенгальского залива, из-за чего его до конца жизни мучили угрызения совести. После его смерти буддизм в Индии постепенно стал уступать свои позиции индуизму. Наландский же университет, куда съезжались все буддийские ученые на диспуты, где учились студенты из всех стран Дальнего Востока, исповедующих буддизм, был разрушен в 1193 г. мусульманами.

Буддизм имеет два направления: махаяна («большая колесница») и хинаяна («малая колесница») или иначе тхеравада, т. е. «подлинный буддизм». Центры тхеравады находятся – хинаяны на Шри-Ланке, а сама эта школа прижилась на юго-востоке Азии (Бирма, Таиланд, Камбоджа). Махаяна определила культуру севера Центральной Азии, прежде всего Тибета, а также Монголии и Бурятии. Данные школы буддизма сложились еще при царе Ашоке, когда эта религия фактически оказалась государственной.

С точки зрения буддизма, высшее достижение блаженства возможно только в состоянии нирваны – полного покоя и самососредоточения, достигаемого с помощью медитации. Расхождение между хинаяной и махаяной начинается с ответа на вопрос: «Кто может достичь нирваны (освобождения) и каким путем?». Одни из буддистов были сторонниками большой общины (санскр. «маха» – большая, великая), доступной и для мирян. Таким образом, спасение в состоянии получить все, кто к нему стремится. Даже если при этом люди и не отрешаются реально от всех обыденных земных забот и от соответствующих естественных желаний. Главное, чтобы они не чувствовали зависимости от всего этого, чтобы их просветленное сознание не было вовлечено в этот круговорот неизбежных страданий.

Хинаяна же отличалась более суровыми требованиями и допускала возможность спасения только для истинных монахов ведущих аскетический образ жизни, поэтому на юго-востоке Азии сложился идеал архата, т. е. «освобожденного», достигшего нирваны своими усилиями и преодолевшего судьбу перерождений святого. Последователи махаяны не отличались такой суровостью, поэтому выдвинули другой идеал – бодхисаттву (санскр. Бодхи – «просветленный», саттва – «сущность»), святого существа, который давал обет отказаться от достижения нирваны до тех пор, пока не поможет другим членам общины, а также мирянам освободиться от страданий, что подразумевает безграничную любовь к ним. Вот что говорится в одной из священных сутр махаяны: «Клянусь спасти все живые существа, сколь бы бесчисленны они ни были!»

Поскольку хинаяна возникла раньше, то как раз там появилось понятие тхеравады, буквально «путь старших». Еще тхераваду называют южной буддийской традицией (IV в. до н. э.). Сторонники этой школы не признают другие направления буддизма, как «отклонившиеся от истинного учения». Монахи буддизма тхеравады пожизненно могут сидеть за стенами сангхи (монастыря с суровым уставом), считаясь уже при жизни «святыми». Никакое хозяйство в сангхах не велось – они жили подаяниями мирян.

И в хинаяне, и в махаяне Будда постепенно стал восприниматься как высшее существо, наподобие Бога, достойного ритуального поклонения. В махаяне появились ад и рай. В хинаяне совершенно особое значение придается ступе как хранительнице реликвий Будды. На юге Будда имеет «телесность», осязаемость, в то время как на севере он ассоциируется с космосом, мыслится абстрактным началом. Ступа по форме должна напоминать гору Меру (Шамбалу на Севере, в горах Тибета), т. е. центр Вселенной. Чем выше ступа, тем внушительнее выглядит «Вселенная». Особо славятся высотой ступы столицы Мьянмы (Бирмы), например пагода Шведагон 98 м в высоту!

На юге всегда существовали легенды о священных деревьях, куда вселилось какое-то божество. Не удивительно, что на Шри-Ланке поклоняются дереву Бодхи. Даже существуют храмы, посвященные этому дереву. На севере, в Тибете, где деревьев не так много и нет чувственной роскоши тропической природы Шри-Ланки, Таиланда и Камбоджи, акцент переносится на философскую интерпретацию учения Будды. Именно здесь сформировалась мессианская теория, связанная с ожиданием скорого прихода Майтрейи – грядущего Учителя человечества, Бодхисаттвы и Будды нового мира.

Ожидание Майтрейи связано с космическими представлениями буддистов, особенно подробно разработанными в школе махаяны. Все миры, существующие в космосе, не вечны. Каждый мир подчинен времени, данному махакальпой, которая, в свою очередь, делится на четыре кальпы (счет идет на миллионы лет). Есть кальпы с буддами, есть кальпы без будд, т. е. пустые. Будды приходят в мир, чтобы спасти человечество от зла. Как раз последняя кальпа должна дать миру Майтрейю – ожидаемого всеми Будду.

Со временем буддизм из Индии распространился в Китае, затем в Японии и Тибете, приобретя там свою особенную форму. Например, до прихода буддизма в Тибете, так же как и во всех странах Дальнего Востока, существовал культ предков рода, смешанный с обожествлением наполненной духами природы, – религия бон. Из добуддийских древних религиозных представлений сложился тибетский тантризм (санскр. «тантра» – сокровенное знание), сущность которого заключается в учении о двойственном исходном начале всего мира, состоящего из двух начал: мужского и женского. Обнимающихся богов изображают на своих храмах индусы (храмы Кхаджурахо), в такой же позе предстают перед верующими боги тантры Тибета. Отсюда следует и соответствующая символика тибетского буддизма – «Ваджра» (алмаз) – небольшой ритуальный жезл, символизирующий мужское начало. Ваджра также означает просветление, озарение путем медитации и мгновенное постижение Бога. Свой буддизм, представляющий своеобразный синтез тантризма и буддизма, тибетцы называют ваджраяной (санскр. «алмазная колесница»).

В основе ваджраяны лежит учение о Ади-Будде (санскр. «первоначальный Будда»), заключающего в себе мужское и женское начала, и который порождает (производит) из себя еще пять будд – Дхьяни-Будды. Первый из них носит имя Вайрочана («Сверкающий»). Второй называется Акшобхья («Невозмутимый»). Третий Будда именуется Ратнасамбхава («Тот, из которого возникают драгоценности»). Четвертый Будда Амитабха («Незримый свет») покровительствует и владеет западным раем Сукхавати (санскр. «Обитель блаженства»)[18].

И наконец, завершает количество будд Амогхасиддхи («Неизменно счастливый»). Он связан с землей, отчего и цвет его изображений зеленый – цвет травы и растительности. Этот Будда в будущем должен принять облик Майтрейи и изображается сидящим на троне со спущенными вниз ногами, что свидетельствует о его грядущем приходе на Землю. Остальные будды, как правило, изображаются сидящими в позе лотоса, т. е. со скрещенными ногами.

Кроме собственно будд, в учениях буддийских школ Тибета существуют еще бодхисаттвы, т. е. те из смертных, кто достиг просветления, начиная с Будды Шакьямуни и его учеников, куда входят и Далай-ламы. Есть еще идамы («образы просветленного существа»), покровительствующие тантрическому учению. Дальше идут спутницы идамов – дакини («женские духи»). Несмотря на свой зачастую уродливый облик, считаются воплощениями женского начала и почитаются как носительницы тайных знаний. Помимо перечисленных существ в буддийской мифологии присутствуют и гневные божества, имеющие полузвериное обличие, – дхармапалы. Их оскаленные зубы, налитые кровью глаза, взъерошенная шерсть и «железные» мускулы свидетельствуют о готовности защитить буддийское учение и каждого буддиста, например, как одна из 8 основных дхармапал Палден Лхамо («Прославленная Богиня»). Считается, что она исцеляет от всех болезней и является хранительницей тайн жизни и смерти. Самое интересное, что у монгольских народов эта богиня предстает как явно языческого происхождения древняя Богиня-Мать – Охин Тэнгри.

Тибетский буддизм (на Западе его называли ламаизм) после реформ Дже Цонкапа (1357–1419), при котором вновь на первое место были поставлены три драгоценности буддизма (Триратна): Будда, дхарма и сангха (монастырь), в дальнейшем распространил свое влияние на Монголию, Бурятию и Калмыкию. Суровая природа этих мест сказалась как на характере местных жителей, так и своеобразии тибетского буддизма. Местные монастыри, по внешнему виду больше напоминающие крепости, сливающиеся с грозными и неприступными скалами (Лхаса), стали оплотом буддийской учености, носителем которой был, прежде всего, ученый монах – лама («религиозный учитель»). Нужно сказать, что единственной объединяющей силой Тибета в борьбе за его независимость опять-таки оказывались ламы из монастырей-крепостей.

С XIV в. в тибетском буддизме появляется Далай-лама, который считается воплощением бодхисаттвы Авалокитешвары, являющий собой бесконечное сострадание. Принято считать, что будущий Далай-лама появляется на свет благодаря реинкарнации, а между смертью и новым рождением существует состояние, называемое «бардо». Каждого нового ламу монахи искали по всему Тибету, угадывая в маленьком ребенке. Здесь на помощь приходила астрология, пророчества, гадания. Будущего Далай-ламу ждал экзамен: ребенок на уровне подсознания должен был выбрать атрибуты власти своего предшественника. Резиденция «Его Святейшества» располагалась в храме-дворце Потале, находящемся в столице Тибета священном городе Лхасе. Здесь были собраны древнейшие рукописи священных книг, трудов по астрологии, медицине и вообще по всевозможным наукам. Одной из таких священных книг является «Тибетская книга мертвых» («Бардо Тхёдол»).

Два понятия ассоциируются с тибетским буддизмом: Шамбала и тибетская медицина. Поисками Шамбалы – сияющей вершины центра мира, возвышающейся в Гималаях, или на Памире, или на Алтае, – занимались в XX в. многие европейские адепты восточной духовности. При этом Шамбалу, по мнению ряда исследователей, следует понимать иносказательно – как самостоятельное восхождение по пути духовности, т. е. найти Шамбалу означает достичь просветления.

Что же касается тибетской медицины, то она на протяжении веков разрабатывалась монахами-учеными из монастырей. Сюда входило лечение лекарственными травами, гипнозом, иглоукалыванием, психотерапией. Приходящие в монастырь миряне находили полный покой, скромное угощение и ненавязчивое внимание. Постепенно пришедший оставлял свои горести далеко за стенами монастыря и под руководством наставника приступал к медитации, осваивая ее приемы. Тибетские монахи давно и хорошо изучили анатомию человеческого тела. В монастырях, где изучали медицину будущие монахи-врачи, издавна существовали анатомические атласы. Монахи знали фармакологию, при операциях использовали анестезию и в совершенстве владели методами психотерапии.

Тибетский буддизм имеет также и свои праздники, соответствующие местному лунному календарю. Тибетский Новый год называется Лосар и начинается он в феврале месяце. Праздник продолжается в течение 15 дней. Во время летнего праздника Чокхор, посвященного первой проповеди Будды про вечно вращающееся колесо всемирного закона – Дхармачакра, организуется процессия, где участники несут наряду с изречениями Будды и его статуи. После прохождения процессии начинается угощение с напитком, напоминающим пиво.

В настоящее время судьба тибетского буддизма противоречива. После захвата Тибета Китаем в 1950–1959 гг. от былого величия страны остались лишь разоренные монастыри и разграбленный дворец Потала в Лхасе. Далай-лама с тех пор находится в Индии, где среди тибетцев-эмигрантов проживает и большая часть буддистов-монахов. Традиционный тибетский буддизм почти без изменений сохранился в близких к Тибету районах Гималаев в государствах Сиккиме и Бутане. С другой стороны, в Монголии, а также российских регионах Бурятии и Калмыкии заметно возрождение интереса к буддизму и рост его культурного влияния.

В целом же буддизм разных версий от тхеравады до дзен распространен сегодня в ряде стран Азии – на Шри-Ланке (Цейлоне), в Мьянме (Бирме), Таиланде, Лаосе, Камбодже, Вьетнаме и Японии. Суммарно население этих стран насчитывает более 400 млн человек. И это дает основание некоторым исследователям, таким, в частности, как А. Тойнби, а позже С. Хантингтону, считать совокупность этих стран своеобразной буддийской цивилизацией. Определенные аргументы такому взгляду добавляет и подход М. Вебера к пониманию влиятельных мировых религий как системы регламентации жизни на основе различного отношения к миру, из которого вытекает и отношение к власти, и так называемая хозяйственная этика, включающая систему ценностных отношений к труду, богатству, материальным благам и приоритетным экономическим мотивам, т. е. из чего складываются сущностные черты цивилизационного своеобразия. В частности, буддизм, по Веберу, это система «отрицания мира» и свойственная ему хозяйственная этика «избегания мира». Однако в действительности трудно говорить о странах, где распространен буддизм, как о единой цивилизации или даже о едином культурном типе. В этом плане чаще используют понятие «индо-буддийский тип культуры», учитывая то обстоятельство, что исторически буддизм и индуизм имеют единые цивилизационные истоки. Хотя о некоторых чертах сходства культур стран буддизма, конечно, можно говорить.

Но историко-культурное значение буддизма как религии состоит и в том, что он оказал существенное влияние на культуру и тех стран, из которых практически был вытеснен, – Индии и Китая. Множество памятников архитектуры, скульптуры, живописи этих стран, связанных с периодами господства буддизма (для Индии это III в. до н. э. – VII в. н. э., а для Китая – I–VIII вв. н. э.), принадлежат к их важному древнейшему культурному наследию. Некоторые традиции буддистских монастырей дошли до наших дней, хотя и в переосмысленном виде, например боевое искусство кунг-фу в Китае, обучение которому до сих пор связано с монастырем Шаолинь.

Когда современные исследователи культуры говорят о буддизме в Японии, то подчеркивают его историческое значение при формировании многих сторон культурной жизни этой страны, синтезировавшей в себе также и исконные небуддийские традиции. Так, буддизм органично сочетается здесь с синтоизмом, который со второй половины XIX в. считается официальной религией. Веками дзен-буддизм в Японии определял систему воспитания самурайского сословия, оказав при этом существенное влияние и на формирование менталитета японской нации в целом.

В заключение следует отметить, что интерес к буддизму, в особенности к дзен-буддизму, на рубеже XX–XXI вв. стал возрастать и на Западе – в Европе и США. Там сегодня существуют уже сотни буддистских общин, поддерживающих определенные связи с традиционными центрами буддизма на Востоке, но по сути своей развивающиеся на собственной, европейской культурной основе.

9.2. Христианство и его роль в истории культуры

Христианство – это очень широкое понятие, которое охватывает большое количество религиозных общин, религиозных учений и религиозных практик, которые так или иначе – в каком-либо конкретном отношении или даже только номинально – связывают свою идейную, духовную направленность с именем Иисуса Христа, с верой во Христа. Иными словами, христианство – это понятие, указывающее на номинальное единство многих, уже достаточно разнообразных духовных практик и культурных феноменов, к тому же принадлежащих разным типам культур – разным цивилизациям. Такая ситуация характерна не только для современности, но уже для многих веков существования христианской религии. Но так было, разумеется, не всегда.

У всех христианских конфессий – исповеданий веры – и духовных явлений, объединяемых понятием христианской религии, есть единый исток. Это Вера Христова, данная через Богооткровение, осуществленное, по вере христиан, через воплощение Бога, через проявление невидимой Первопричины всего бытия в человеческой личности – в личности Богочеловека Иисуса Христа. Такое откровение Божества дало, с одной стороны, наиболее полное и доступное, близкое и понятное человеку осознание Бога, Его внутренней сущности и, с другой стороны, – представление о человеке как о существе не просто богоподобном (на это качество указывают многие религии), но способном к достижению единства с Богом – к жизни во Христе.

Таково общее воззрение практически для всех ветвей христианской веры. При этом охарактеризованное выше разнообразие религиозных явлений, объединяемых понятием христианства, исторически возникло как в результате сложных процессов взаимодействия культур, воспринимавших веру Христову и развивавшихся под ее влиянием, так и в результате исторически накопившегося разнообразия толкований священных текстов, отдельно взятых идей, казалось бы, изначально целостного христианского мировоззрения, что привело, однако, со временем к совершенно разной расстановке смысловых акцентов – к разной смысловой направленности культурного развития под священным ознаменованием христианства.

Христианство считают одной из мировых религий. Христианство – это очень масштабное культурное явление, имеющее мировое значение. Особенно большую роль христианство сыграло в формировании средневековой европейской культуры, своеобразными наследниками которой оказались западная цивилизация Нового и Новейшего времени, культура России, Греции и других стран Восточной Европы, Кавказа и Ближнего Востока. При этом оценка значения христианства в современном мире – это довольно сложная проблема. Повышается ли это значение или снижается? Трансформируется ли христианство вслед за изменениями современной культуры, или напротив является традиционалистским ориентиром в бурную эпоху безудержных культурных инноваций? Способно ли христианство восстановить свое изначальное единство перед лицом вызовов со стороны антихристианских тенденций? Каковы возможности взаимодействия христианства с другими религиозными направлениями и духовными явлениями современного мира? Эти и другие подобные вопросы остро стоят сегодня как перед исследователями, так и перед самими деятелями христианских церквей и сообществ, перед носителями христианской культуры, перед всеми людьми современного мира, имеющими знание о христианстве.

Исходя из всего сказанного, в данном разделе необходимо: затронуть и обсудить аспекты зарождения христианства, выявить его культурно-цивилизационные истоки и идейную основу; раскрыть аспекты самой христианской веры и традиций христианской церкви, некоторые аспекты различий в вероучениях и традициях разных направлений христианства; аспекты влияния христианства на развитие культуры, а также надо обратить внимание и на некоторое обратное влияние культурного опыта народов и цивилизаций на формирующийся в рамках этого опыта образ христианской религии. Чтобы адекватно оценить значение христианства в истории культуры, необходимо хотя бы кратко затронуть и проблемы существования христианства в современном мире.

Христианство – это религия, возникшая в культурном ареале древнего Ближнего Востока, там же, где зародились и такие, по сути, родственные друг другу религии, как иудаизм и ислам. Время зарождения христианства было признано эпохальным сдвигом в культурной истории человечества, на основе чего и само летоисчисление, принятое историками всего мира, начинается с Рождества Христова. Таким образом, первый век новой эры – это и есть первый век зарождения христианства. Родство названных религий определяется тем, что все они восходят к единому истоку – к вере в единого, живого, невидимого Бога – Творца всего мира, к вере, которую исповедовали древние семитские племена с начала II тыс. до н. э. Все эти религии – христианство, иудаизм и ислам – исследователи предложили называть авраамическими – по имени древнего легендарного предка (праотца, патриарха) семитских племен, вышедших из южной Месопотамии в начале II тыс. до н. э., Авраама (по-еврейски Абрахама, по-арабски – Ибрахима), от которого ведут свое происхождение как евреи, так и арабы, и с именем которого древние тексты Священного Писания (Библии) связывают первое откровение о Едином Боге и о вере в него. В связи с этим библейский Авраам, как получивший это откровение, именуется пророком.

Авраам и его прямые потомки Исаак и Иаков не раз получали чудесные откровения о том, что Бог, в которого они верят, произведет от них многочисленный народ, даст ему во владение обетованную Святую землю и превознесет этот народ в славе над всеми другими народами. Народ этот должен хранить верность Богу, а Бог будет выступать по отношению к этому народу милостивым покровителем и одновременно ревностным охранителем. В этом состоит союз – Завет Бога с его народом и вообще с человечеством в лице избранного народа. Такова, говоря кратко и упрощенно, общая идейная предпосылка для возникновения и развития трех авраамических религий.

Однако в трактовке и понимании данного пророчества и существа Завета три названных религии расходятся. Древние евреи считали себя наиболее прямыми потомками Авраама, и далее, Исаака, Иакова и двенадцати его сыновей, расселившихся своими родами по Святой земле, ныне имеющей географическое название Палестина (территория государства Израиль). Именно этот народ был выведен в середине II тыс. до н. э. пророком Моисеем из Египта, получил десять заповедей на Синае, строгим исполнением которых скреплялся Завет. Этот народ обрел из своей среды немало других пророков, среди которых Самуил, Давид, Соломон, Илия, Елисей, Даниил, Исайя, Захария, Иеремия и др., которые в своих проповедях и писаниях проясняли понимание Бога и его воли, обличали беззакония народа, его отступления от веры и предсказывали приход прямого Божьего посланника – Мессии.

Наконец, именно древние евреи собрали писания пророков – все это множество книг (50 книг считаются каноническими), написанных примерно с середины II тыс. до н. э. и до IV в. до н. э., – воедино в Священное Писание (по-еврейски Танах, по-гречески Библию). Писание понималось как Слово Божие, в котором были даны все необходимые ориентиры религиозной и культурной жизни в соответствии с тем Заветом, который заключил Бог с человечеством в лице избранного народа. Но со временем в трактовках всего этого наследия в среде еврейского народа начали проступать мотивы формального подхода, представления о своеобразном накоплении праведности, выражавшейся в скрупулезном исполнении всех запретов и повелений (особенно активна здесь была традиция школы фарисеев). Распространилась тенденция аналитического изучения Писания и знания всех буквальных деталей пророчеств (школа книжников). И наконец, появилась трактовка смысла этих пророчеств не столько в ключе идеи обретения человеком единства с Богом, сколько в ключе отделения еврейского народа, как святого народа, от других недостойных народов и понимания Мессии в качестве некоего грядущего героя, который победит врагов и даст богоизбранному народу владычество над миром и богатство на земле.

Все эти мотивы уже явственно проступали в I в. н. э., когда совершал свой земной путь Иисус Христос и когда из недр ветхозаветной веры зародилось христианство – вера Нового Завета. Но эти мотивы усилились и развились далее, когда в середине I в., в лице своих религиозных властей и в большой своей массе, еврейский народ отверг христианство и на почве древней (ветхозаветной в терминологии христиан) веры начал формироваться так называемый раввинистический (от слова раввин – религиозный учитель), или талмудический, иудаизм.

Талмуд – это совокупность книг, созданных еврейскими раввинами в период с II по VII вв. н. э., ведущий смысл которых состоял в сложнейшей детализации системы запретов и повелений, пронизавших все стороны жизни, посредством точного исполнения которых истинные представители святого еврейского народа могли накапливать праведность, отделяя себя от окружающих нечестивых народов. В талмудическом иудаизме именно этот народ начал далее пониматься как коллективный Мессия – как собирательный сын Божий, достойный чудесного покровительства со стороны Бога, точно выполняющего свое обещание возвеличить этот народ над всеми народами и обогатить его. Позднее, в конце XIX в., это, по сути, религиозно-националистическое учение нашло развитие в аналогичной политической идеологии сионизма, являющейся официальной идеологией современного государства Израиль.

Христианство же трактовало древние пророчества совершенно иначе. Завет был адресован Богом не отдельному народу, а человеку как таковому, хотя и «вначале иудею, потом и эллину» (греку, шире – язычнику). Собственно, согласно книге Бытия – первой книге Библии, Бог сотворил не какой-то народ, но именно человека (первочеловека Адама) как образ и подобие Бога. Человек, сохранив этот образ как неотъемлемое свойство, утратил, однако, подобие Богу, по символическому выражению Писания, вкушая плоды «от древа познания добра и зла». Но вот Бог сам воссоздает в человеке это подобие, благодаря воплощению в мире Единородного Сына Божьего Иисуса Христа – Бога и одновременно человека («Сына человеческого»). Таким образом Мессией (по-гречески Христом) является Богочеловек Христос – живой и конкретный образец восстановления образа и подобия Бога в человеке. Богочеловек Христос предстает как посредник для приобщения человека к состоянию внутренней связи с Богом – к жизни во Христе. Такое понимание откровения Бога в его воплощении – вочеловечении, адресованное человеку как таковому, придавало христианству характер мировой религии, обращенной ко всем народам и культурам мира. Это давало вере в Бога не только возвышенный религиозный, но и глубокий антропологический смысл. Человек как таковой, способный восстановить в себе богоподобие как жизнь во Христе, начинал пониматься как сын Божий, в терминах христианского богословия – как сын «по усыновлению». А главное, человек понимался как предназначенный и призванный к воссозданию подобия Богу, к внутреннему единству с Богом: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48).

Христианство, по крайней мере, христианство первых времен, еще не подвергшееся поздним догматическим трансформациям, отвергает формальное понимание религиозной праведности, противопоставляя букве закона дух Божьей благодати. По словам Христа, более важно иметь внутреннее состояние связи с Богом, чем внешнюю праведность и отсутствие внешних проступков, грехов перед законом. Лучше и достойнее иметь покаянное состояние видения себя глазами Бога – в свете высшей Истины, чем благодарить Бога за то, что он дает человеку быть, якобы, во всем праведным (притча о мытаре и фарисее (Лк. 18:8–14); слова о благоразумном разбойнике (Лк. 23:40–43) и др.).

Внутренняя связь с Богом, которая только и возможна при видении себя взглядом покаяния, спасительна, поскольку приобщает человека тем самым к Жизни Бога. А любое накопление праведности как таковое не спасительно, поскольку является всего лишь формой пусть в данном случае и религиозного, но самоутверждения человека, обреченного, однако, на исчезновение вместе со всеми плодами его самоутверждения.

Многие слова в Евангелии, и в частности Нагорная проповедь (Мф. 5–7), посвящены тому, чтобы показать приоритетную важность духовного состояния и внутренних движений души человека, его помыслов и намерений в сопоставлении с внешними проявлениями его деяний, подлежащими внешней же регламентации закона. Ведь именно внутреннее состояние человеческого духа, человеческого сердца и открывает для него единство с Богом. «Царство Бога внутри вас», – говорит Господь (Лк. 17:21). И в то же время на провокационные вопросы фарисеев Иисус Христос отвечает: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить» (Мф. 5:17). В трактовке христианских богословов слово «исполнить» здесь имеет значение не столько выполнения, сколько наполнения: Господь наполнил скорлупу внешнего закона внутренним духовным содержанием – и открыл тем самым духовный смысл закона и всего Завета, скреплявшегося этим законом. Он дал новое откровение Бога – конкретизировал Божественное (и Божественно-человеческое) бытие, скрывавшееся в жестких формулах ветхозаветных запретов и предписаний, и предъявил миру Божество, предчувствованное в таинственной недосказанности пророчеств.

Отсюда и понятие «Новый Завет», которым живет христианство, в противовес Ветхому Завету, на который ориентировалась вера в Бога до Христа. При этом для христианства характерно рассмотрение Ветхого Завета как подчиненного по смыслу Новому Завету: Ветхий Завет рассматривается только как некое предварительное, еще не полное откровение, как предзнаменование ожидаемого Богооткровения во Христе. В связи с этим многие образы Ветхого Завета и тем более библейские пророчества воспринимаются христианами как предсказания о Христе, как прообразы евангельских событий и предзнаменования их мистического смысла.

Иисус Христос – это не мифологический образ, он был конкретной исторической личностью. Свидетельства о его жизни в первые десятилетия I в. н. э. имеются не только в принятых христианской церковью его жизнеописаниях – Евангелиях, но и в других, в частности, латинских источниках того времени. И конкретные обстоятельства его жизни – его рождения, земных страданий, жертвенной смерти и даже воскресения – находят удивительное для современников событий подтверждение в текстах древних пророчеств. В частности, христиане обращают внимание на 52–53 главы книги пророка Исайи (VIII в. до н. э.): «Он изъязвлен был за грехи наши, и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего на Нем, и ранами Его мы исцелились… Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих… От уз и суда Он был взят; но род Его кто изъяснит? ибо Он отторгнут от земли живых; за преступления народа Моего претерпел казнь. Ему назначали гроб со злодеями, но Он погребен у богатого, потому что не сделал греха, и не было лжи в устах Его» (Ис. 53:5–9). После реально произошедших событий, отраженных в евангелиях, трудно трактовать эти слова пророка как предсказание о коллективном Мессии – еврейском народе. Прямые же ассоциации с евангельскими событиями напрашиваются там сами собой.

Что же касается ислама как одной из трех авраамических религий, то ислам возник спустя шесть веков после христианства в результате проповеди Пророка Мухаммеда, адресованной арабским племенам, точнее, многих его проповедей, записанных со слов Пророка и составивших текст Корана (араб. – назидание, чтение вслух). Сам же Пророк называет напоминанием о древней вере Ибрахима (Авраама), предполагающей слушание Бога (араб. – Аллаха) и беспрекословное, без колебаний, повиновение. Это особенно важно для мусульман – покорных верующих словам Пророка как воле Аллаха, – как напоминание для них идти прямым путем. Это и напоминание о неизбежных последствиях – о часе суда, по которому праведники получат блага последней жизни в раю, среди рек, фруктов и большеглазых дев, а неверующие и не повинующиеся – будут жестоко унижены и сожжены в огне. Это и напоминание обещания Аллаха сделать верующих праведников наместниками на земле.

Согласно Корану, «человек не достоин того, чтобы Аллах разговаривал с ним иначе, как посредством откровения или через завесу. Или же Он отправляет посланца, который с Его позволения внушает посредством откровения» (Коран, сура 42:51). В Коране не раз упоминается о многих древних пророках, а также и об Иисусе (Исе), сыне Марии (Марьям). Но при этом о нем говорится от имени Аллаха, что «он – всего лишь раб, которого Мы облагодетельствовали и сделали примером для сынов Исраила (Израиля)» (Коран, сура 43:57,59).

Ислам образует великую семью верующих Пророку и через него Аллаху – умму (религиозную общину), в которую могут войти представители любых народов, – люди, которых предназначит для этого Аллах. И этим ислам как мировая религия отличается от иудаизма – религии узко националистической. С другой стороны, классический ислам, в сравнении с христианством, недооценивает возможную близость человека к Богу. Подобного рода идеи о любви и некотором приближении человека к Аллаху характерным образом развиваются только в таком феномене исламской культуры, как суфизм. С иудаизмом ислам роднит формальное понимание праведности, но этому аспекту придается здесь гораздо более жесткий законодательно-правовой характер: все возможные деяния людей делятся на дозволенные и недозволенные. И в этом аспекте характерного учреждающе повелевающего формализма ислам наиболее далек от христианства.

Иисус Христос не выступал как повелитель по отношению к людям. Хотя, согласно многочисленным описаниям чудес в Евангелии, он мог повелевать духами силой своего единства с Богом Отцом. Он не выступал даже как судья: «Не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него» (Ин. 3:17). В христианских проповедях подчеркивается, что Господь, придя на землю, принял образ простолюдина («зрак раба»). Начав проповедовать, он вел скудную, полную лишений жизнь бродячего учителя, с которым шла небольшая группа столь же простых по социальному положению учеников. Порой к ним присоединялись толпы людей, ждавших откровения или чудес. Он общался с людьми разных сословий, но чаще всего прибегал к иносказательному языку притч. Язык притч – это не язык повелений, а язык образных аналогий, посредством которых люди, размышляя, могли догадаться о таких непростых для их обыденного понимания истинах, как связь человечества с Богом, почувствовать ответ на вопросы: каково Царство Небесное, предназначенное людям в их подлинном общении с Богом, какова природа греха, отдаляющего человека от Бога.

Христианство не просто обращает внимание на внутреннее духовное состояние человека, но и обращается к человеку как бы изнутри его собственной способности понимания – «имеющий уши да слышит» (Лк. 8:8), поскольку Бог не имеет намерения навязать свою волю человеку или произвести внушающее воздействие на него, но хочет вызвать в человеке его собственное стремление к Богу и к обновлению жизни с Богом. В христианском мировоззрении фактор свободы человеческого духа – это важнейшая сторона образа Бога в человеке, и, соответственно, связь человека с Богом может устанавливаться только благодаря свободной устремленности человеческого духа к богообщению. Христианство – это призвание со стороны Бога, тогда как ислам – повеление, а иудаизм – обязательство (договор).

Завершая сопоставление трех религий, возникших на Ближнем Востоке, и имеющих определенное историко-культурное родство между собой, надо соотнести собственно понимание Бога в этих религиях. Важно отметить, что в иудаизме, христианстве и исламе понятие «Бог» является ключевым онтологическим основанием мировоззрения и, соответственно, понимания религиозной жизни, равно как и всей направленности культуры. Во всех этих религиях, в которых наиболее высоко поднимается значение Бога как подлинной единой и единственной Первопричины всего бытия – как Творца мира, Бог мыслится как личное существо, впрочем, по своим свойствам превосходящее мир или что-либо в мире. То есть это существо, выходящее за рамки понимания человеческой личности (в этом смысле прямой антропоморфизм не уместен ни в одной из трех характеризуемых религий).

Бог недосягаемо возвышается над миром как его Исток, соотносится с миром как его Творец. Но в этом сопоставлении Бога с миром кроется и связь между ними: мир – это деяние Бога. К сравнению, в таких религиях Востока, как буддизм, даосизм и конфуцианство, сама идея Бога как Первопричины, явственно отделяемой от мира последствий, отсутствует. Истоки бытия и миропорядка осмысляются совсем в иных категориях. В индуизме переход от действительности, понимаемой в качестве божественной, к мировой реальности столь плавен и незаметен, что практически можно утверждать, что мир – это инверсия божественного, а Бог (боги) – это факторы особого состояния мира. Это практические то же, что утверждать тезис пантеизма – тезис религиозного обожествления природы (всего в мире). Главный же общий принцип всех трех авраамических религий – Бог, и главный аспект религиозной жизни – это взаимодействие Бога и человека.

Если посмотреть на все эти три религии со стороны, то кажется, что речь идет об одном и том же Боге – об одной и той же онтологической действительности, которая скрывается за этим феноменом религиозного сознания. Богословы порой готовы спорить с этим утверждением. В наибольшей степени на онтологическом единстве Бога трех религий склонны настаивать исламские богословы. Отрицание такового единства наиболее часто встречается у христианских мыслителей. Однако если сравнить образ Бога в трех этих религиях, то можно заметить существенные отличия тех феноменов, которые выделяются в качестве ключевых характеристик Бога религиозным сознанием.

В иудаизме Бог предстает не только как Субъект бытия (Яхве, Иегова), но и как верный своему слову покровитель и даже вождь народа (Бог воинств). В книгах Танаха (Библии) он часто именуется Богом отцов (Богом Авраама, Исаака и Иакова). Он – могущественный повелитель всего. Он не только Творец мира, но его Правитель, Законодатель и Судья. Но Он, как внимательный воспитатель, следит за своим народом, заботится о его земном благополучии и наказывает народ, когда тот отступает от условий Завета. Этот Бог проявляет себя и как милостивый, и как ревностный, и как грозный, но собственная сущность его при этом принципиально сокрыта. Мистический аспект Божественного бытия здесь сказывается и в том, что собственное имя Бога дается пророку Моисею в тавтологической, как бы ослепляющей человеческое сознание форме – «Я тот, кто Я Есть» (Исх. 3:14), и в том, что, в соответствии с одной из заповедей («не поминай имени Господа твоего всуе»), произнесение собственного имени Бога вообще оказалось под запретом. А для религиозного сознания Востока имя Бога означало его явленную сущность. Эта сущность, таким образом, подлежала принципиальному умолчанию. К тому же Бог непредставим и неизобразим. Бог не имеет конкретного физического облика (Втор. 4:15). Пророки, утверждавшие видение Бога, описывают не Его образ, а Его трон, окутывающий Его ореол. Что касается подобия Бога человеку, то оно выражается главным образом в характерном нравственном самоограничении, а также в том, что Бог представлен как деятельная личность.

В исламе при том, что перечисляется 99 имен Аллаха, отражающих его свойства, дается указание на принципиальную непознаваемость Бога для человека, на качественную дистанцию между Богом и миром. При этом, подчеркивая единобожие, Пророк даже несколько наивен в объяснениях: «Аллах – един, Аллах вечный; не родил и не был рожден» (Коран, сура 112:1–4). «Он – Созидатель небес и земли. Как может быть у Него сын, если у Него нет супруги?» (Коран, сура 6:101). Но главное, что Аллаху принадлежит власть. Более того, все сущее и человек в его действиях – лишь непосредственное следствие воли Аллаха. Он ниспосылает повеления тем из своих рабов, кому пожелает (Коран, сура 40:15), и требует от них поклонения и повиновения, а для того, кого он вводит в заблуждение, он уготовал мучения (Коран, сура 13:33,34). Аллах является попечителем и хранителем верующих, и Он угрожает жестоким мщением неверующим и особенно отступникам, явным и скрытным. Величие Аллаха выражено как его воля и власть.

В исламе Бог открывается человеку в виде воли, в иудаизме – в виде ревностной заботы, во Христе же Бог раскрывается как Любовь. Христиане понимают это не на уровне антропоморфной метафоры – не как человеческое свойство, образно спроецированное на сущность Бога, а как мистическое свойство самой Первопричины. «Бог есть Любовь», – пишет в своем послании апостол (1Ин. 4:8,16). И это значит, что Бог не представляет собой скрыто-замкнутую самодостаточную сущность, от которой вовне могут исходить только волевые повеления, а он действительно имеет в себе Жизнь – прообраз земной жизни, имеет в себе, говоря философским языком, свое – другое, Жизнь другим (Любовь) – прообраз земной любви. Бог имеет в самом себе причинность как таковую, выступая не просто внешней инстанцией, от которой берут начало все события мира, но собственно самопорождающей Первопричиной, для которой как раз поэтому нельзя помыслить, в свою очередь, никакой внешней причины, Первопричиной, способной поэтому становиться и причиной иного бытия. Основываясь на словах Христа, богословие первых веков христианства сформулировало учение о Боге-Троице – едином в своем Существе и различаемом в лицах-отношениях. Лица эти получили имена Отца, Сына и Святого Духа, что как раз и выражает внутренние отношения Бога как порождающего и одновременно порождаемого начала и как связующего стремления к поддерживаемому единству.

Иисус Христос одновременно называет себя Сыном человеческим. Для христианства откровение Бога предстает как Боговоплощение – вочеловечение Бога. С точки зрения христиан, это не чрезмерное чудо, а нечто принципиально необходимое для установления действительной связи между Богом и человеком, Богом и миром. Иисус Христос – это Бог, пожелавший стать человеком для того, чтобы открыть и подать свою божественную Суть человеку. И только когда человек ощутит эту суть в себе – в виде состояния во Христе, жизни во Христе – тогда он действительно постигает ее. Он постигает Бога как мистическое событие – как состояние духа и жизнь. «Бога никто никогда не видел, – пишет апостол Иоанн. – Мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1Ин. 4:12,16). И для этого человек, осознав свое предназначение к жизни духа в единстве с Богом, должен, по словам Евангелия, как бы вновь родиться свыше (Ин. 3:3), поскольку «рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух» (Ин. 3:6). При этом если жизнь плоти смертна, то жизнь духа в Духе Божьем по самому образу своему есть вечная жизнь. Используя образ живительной влаги, Господь говорит о человеке: «Вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную» (Ин. 4:14). И далее он говорит об этой жизни как о состоянии единства человека с Богом, где сам Он предстает как божественный посредник, как вход, открытый человеку для вхождения в жизнь Бога: «Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас» (Ин. 14:20). Или другими словами: «Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей» (Ин. 15:9). Этот образ любви должен проявиться и между людьми: «да любите друг друга, как Я возлюбил вас» (Ин. 15:12).

Это восхождение от простой жизни «по плоти» к жизни в духе связано с нетривиальным отказом от эгоцентрического самоутверждения как образа мира в человеке и обретения Жизни другим (Любви) как подобия Богу: «Кто хочет жизнь свою сохранить, тот ее потеряет, но кто потеряет ее ради Меня, тот ее сохранит» (Лк. 9:24). Таков закон обретения жизни вечной: «Потому Отец и возлюбил Меня, – говорит Христос, – ибо Я отдам жизнь, чтобы вновь обрести ее» (Ин. 10:17). И далее: «Я – воскресение и жизнь. Кто уверует в Меня, будет жить и после смерти» (Ин. 11:25).

Такова собственно Вера Христова в ее главном значении – в ее изначальном, евангельском образе, принимаемом христианами как спасительная вера. К этому главному смыслу христианская вера присоединяет многочисленные координации с пророчествами и их исполнением: Христос выступает как искупитель человека от древнего довлеющего над ним плена греха; искупление предстает как жертва умилостивления. Бессмертный Бог в образе человека беззаконно убивается людьми, но воскресает, тем самым являя образ воссоздания жизни для всякого человека, приобщенного к вечной духовной жизни в Боге.

С этими собственно смысловыми аспектами христианства тесно связаны исторические аспекты его зарождения, распространения и развития. Главным первичным источником для установления этой истории являются книги Нового Завета. Это повествования свидетелей и современников о жизни Иисуса Христа, получившие названия евангелий – благовестий, это также письма учеников Христа – апостолов, адресованные первым общинам христиан, это повествование о деяниях апостолов, автором которого считается один из евангелистов Лука. Среди довольно многочисленных евангелий, созданных в I–II вв. н. э., церковь отобрала и канонизировала, т. е. признала бесспорно правильными по содержанию, четыре. С большой вероятностью время их написания – 60–90 гг. I в. Авторами двух из них считаются непосредственные ученики Христа и свидетели излагаемых событий Матфей и Иоанн, а два принадлежат перу современников – апостолов Марка и Луки. Древние церковные писатели свидетельствуют, что Евангелие от Марка является краткой записью рассказов апостола Петра. Евангелие от Луки предстает как результат некоторых изысканий и уточнений об излагаемых событиях. Изложенные в евангелиях события в общей форме находят параллели и в сочинениях древнеримских историков I в. н. э.: Публия Корнелия Тацита, Гая Светония Транквилла и Иосифа Флавия.

Согласно данной истории, Иисус Христос родился на земле около 1 г. н. э., так что период 30–33 гг. подробно отражен в первоисточниках, ему было, по словам евангелистов, лет около тридцати. По Евангелию от Луки, он рождается в Вифлееме, родовом городе древнееврейского царя Давида. Детство его проходит в Египте и в городе Назарете (в области Галилея), на севере Палестины. Выйдя на проповедь, Иисус Христос входит в города Галилеи, Иудеи, области вокруг Иерусалима. Не раз бывает в самом Святом городе и там заканчивает свой земной путь, прощаясь с учениками на Тайной вечери и подвергаясь мучительной казни по обвинению, которое его врагам и судьям так и не удалось сформулировать в качестве законного.

Воскресение Христово, о котором как об очевидном событии повествуют все евангелисты, произошло на третий день после казни и погребения Иисуса – сразу после еврейского праздника Исхода (Пасхи), отчего Воскресение Христово в христианской традиции также стало называться Пасхой. В Евангелии и в Деяниях апостолов говорится о том, что после Воскресения, вплоть до своего Вознесения, Господь сорок дней общался со своими учениками. Они же возобновили общение между собою и начали проповедовать веру во Христа далее, начиная с еврейского праздника Кущей, наступившего на пятидесятый день после Воскресения, отчего учрежденный с тех пор христианский праздник стал именоваться Пятидесятницей. Он также стал именоваться Троицей, поскольку, по богословской трактовке, ученикам в этот день была явлена сила Святого Духа, и тем самым не только Бог Отец и Бог Сын, но и все три лица Бога-Троицы проявились в жизни зародившейся христианской общины – церкви.

Значительная часть евангельского повествования посвящена обстоятельствам, в которых проходила земная жизнь Иисуса: его происхождению, переходам по городам Палестины, встречам с людьми разных сословий, его образу жизни и умонастроениям. Среди таких событий и встреч особое значение имело крещение его в водах Иордана, которое осуществил Иоанн Креститель, почитаемый в народе отшельник и проповедник, называемый в христианской традиции пророком Нового завета, который указал на Иисуса как на ожидаемого Мессию. Столь же важным было призвание учеников – апостолов, последовавших за ним, и общение с ними вплоть до Тайной Вечери, где Господь указал на совместно вкушаемую ими пищу – хлеб и вино – как на свои тело и кровь, образующие предчувствуемое им принесение себя в жертву, причастие к которой в виде хлеба и вина делало учеников приобщенными к воплощению Бога, телесно присоединенными к Христу.

Обращаясь к народу с проповедями, Иисус отвечал на многочисленные недоумения собеседников, разъясняя непривычные для обыденного сознания вопросы о духовной жизни, к которой призван человек, о явлении Бога человеку, о спасительном приобщении человека к вечной жизни и о препятствиях для этого, коренящихся в земных пристрастиях и духовной нечуткости людей. Способ большинства таких разъяснений имел характер образных иносказаний – притч. Ему приходилось отвечать и на каверзные вопросы еврейских законников – фарисеев и книжников. И в этих ответах он проявлял удивительное интеллектуальное превосходство, позволявшее перевести провокационный, казалось бы, вопрос на высоту необычного духовного видения.

Евангелие заостряет внимание на чудесах, творимых Иисусом, – исцелениях больных, изгнаниях бесов, воскрешениях умерших, чудесном умножении пищи, хождении по водам, проницательных указаниях. Все это явно свидетельствовало для современников и участников событий о непростом, божественном происхождении человека, которого многие считали учителем и целителем и в котором ученики опознавали Сына Божия, Мессию – Христа. Среди чудес, явленных Иисусом ученикам, было его Преображение, когда облик его во время молитвы на горе Фавор просиял светом, одежды стали белыми, был слышен голос Бога Отца, и было видимо присутствие собеседующих с ним древних пророков (Мф. 17:1–9). Тем самым, по впечатлению апостолов и по вере христиан, в Иисусе напрямую проявилась его божественная сущность – как прообраз его грядущего чудесного Воскресения. Но главную часть жизнописаний Иисуса составляют собственные слова Христа о Боге, его близости к человеку, призванному к единству с Богом, о способах обретения такого единства. По словам апостола, он проповедал Евангелие Царствия Божия (Мк. 1:14).

Вера Христова начала распространяться в античном мире, прежде всего благодаря деятельности апостолов, которые в I в. н. э. основывали христианские общины почти по всему Средиземноморью и Причерноморью, а также на Востоке от Святой земли. Собственно, все эти общины объединялись одним кругом общения и получили название Церкви Христовой. Апостол Павел называет церковь Телом Христовым (1Кор. 12:27; Еф. 1:22–23), сравнивая, таким образом, объединение христиан с единым телом, членами которого они являются, при том, что главою этого тела является Христос, и с другой стороны, подразумевая приобщение христиан к мистическим телу и крови Христа в таинстве Евхаристии, где по образу Тайной Вечери для этого используются хлеб и вино, по церковной вере преображаемые и соединяемые с Божеством Христа. То есть возникшая христианская церковь трактовала себя не просто как человеческое сообщество, а как способ приобщения людей к Богу – как продолжение Боговоплощения. И, тем не менее, это были общины, сообщества людей, движимых в их вере и образе жизни единым Духом – Святым Духом, которые, как считается, и являются действующей силой и основанием церкви.

В основном создание таких общин опиралось в первые десятилетия их распространения на еврейскую диаспору в греко-римском мире и в Персии. Но среди принимавших христианскую веру было немало и неевреев. В итоге ко II в. уже в обширных областях эллинистического востока Римской империи существовали многочисленные христианские общины. Христианство распространилось, конечно, и в Риме – многонациональной столице античной цивилизации. Характерно, что среди раннехристанских захоронений на Ватиканском холме в Риме большинство могильных надписей не на латинском, а на греческом языке. На греческом же языке написаны евангелия и все книги Нового завета. Это является показателем того, что христианство формировалось как явление уже не национальной еврейской, а эллинистической культуры – в культурном ареале многих народов востока Средиземноморья, говоривших на греческом языке.

Среди двенадцати апостолов наибольшую известность получили Петр, Иоанн, Павел, Иаков. Их послания, адресованные иногда отдельным ученикам, а часто целым общинам, церквям вошли в состав книг Нового завета. В этих посланиях даются разъяснения веры Христовой, затрагиваются вопросы ритуально-религиозного и нравственного характера и заложены первые основы христианского богословия и христианской психологии. Авторы послания, в частности, раскрывают законы духовной жизни человека в соответствии с верой Христовой: «Если мы говорим, что безгрешны, то обманываем себя, и нет в нас истины, – пишет апостол Иоанн. – Если мы исповедуемся в грехах наших, то Бог, неизменно и со справедливостью, прощает нам грехи и очищает нас от всей неправедности» (1Ин. 1:8,9). «Возлюбленные! Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога» (1Ин. 4:7). Об этом же пишет и апостол Павел: «Так облачитесь же в сострадание, смирение, кротость и терпение, как подобает избранникам Божьим, святым и возлюбленным. Будьте терпимы друг к другу и прощайте друг друга бескорыстно, когда есть у вас жалоба на кого-то: как Господь простил вас, так и вы должны прощать друг друга. Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства» (Кол. 3:12–14).

В итоге, в первые века христианства был сформирован корпус книг Нового завета – четыре канонических Евангелия, Деяния и Послания апостолов, а также Откровение (Апокалипсис) Иоанна Богослова – всего 27 текстов разной величины. Между книгами Нового завета и последними книгами Ветхого завета исторический промежуток в три столетия. Если книги Ветхого завета написаны на древнееврейском языке, то книги Нового завета – на греческом. Этот факт знаменуют разные эпохи и различную культурную среду. Однако связь между этими двумя частями Священного Писания христианской церкви очевидна и очень важна. Обе эти части предстают как два разных этапа откровения Бога человечеству: в Новый завет включены и обсуждаются цитаты из книг Ветхого завета, содержание Ветхого завета трактуется как предзнаменование грядущего Нового завета и как пророчество о Христе.

При этом христианство первых веков, а также те ветви христианства, которые в наибольшей степени сохранили преемственность с апостольских времен (прежде всего восточное православие и отчасти римский католицизм), делают акцент на прямом устном предании как главном, наиболее верном и глубоком способе передачи духовного смысла веры Христовой, предания, по отношению к которому Писание имеет вторичное значение внешней фиксации. В сравнении с Ветхим заветом, Новый завет утверждал первенство духа над буквой – живого духовного общения над комментированием застывших формул. Сам Господь передал свое учение, свои заповеди не в виде написанных текстов, а путем прямого общения с учениками – именно так духовный смысл веры проявлялся и воспринимался наиболее полно, безошибочно и достоверно. Тексты Священного Писания Нового завета появлялись в первые десятилетия христианской церкви постепенно – из стремления закрепить основные положения церковного учения и упрочить нить предания, протягиваемую сквозь века. Таким образом, долгое время было принято считать, что основной смысл веры раскрывается в устном предании, осуществляемом людьми, самой своей жизнью обретшими и несущими благодать Святого Духа, людьми, имеющими преемственность в предании, идущем от самих апостолов. Такой принцип прямой преемственности лежит и в основе обряда и таинства рукоположения в духовный сан.

Некоторые же христианские учения, начиная с XVI в., стали рассматривать Писание как главный и единственный источник истинной веры, подлежащий истолкованию и исследованию. Это была одна из главных идей протестантизма, проявившего недоверие к церковному преданию в том виде, в каком оно преподавалось к тому времени Римской Католической церковью, разросшегося, по мнению протестантов, посредством многовековых человеческих домыслов, путем накопления все добавлявшихся догматов, образовавших традицию католицизма. Для многих протестантских исповеданий характерно и придание повышенного значения Ветхому Завету. Строгие законы и правила, вошедшие в его состав, начинают восприниматься как более точные и обязательные, в сопоставлении с христианскими таинствами и традициями, прямых распоряжений относительно которых в Писании не находится, которые, собственно, всегда существовали как результат церковного предания, определявшего жизнь христиан и одухотворявшего ее.

Надо отметить, что появление и распространение христианства было явлением не только религиозного, но и важного культурно-смыслового и еще шире – социально-исторического и цивилизационного масштаба. Вообще-то подобный масштаб значения и влияния характерен и для других авраамических религий – иудаизма и ислама. Но там характерное религиозное начало имело цивилизационный резонанс в основном в сфере морали и права. Строго регламентированная мораль и священно устанавливаемая сила закона прямо входят там в содержание характерного религиозного мышления. И через эти аспекты религия влияла на уклад жизни, характер цивилизации и облик культуры как таковой. Христианство же оказывало свое широкое культурно-цивилизационное воздействие главным образом через переформирование самого образа человека, через изменение его духовного потенциала, через задание нового более высокого антропологического образца. И затем уже формируемый духовной жизнью христиан образ человека находил продолжение в сфере человеческих переживаний как таковых – состояний совести, нравственных и эстетических предпочтений и мотивов. И только в последнюю очередь этот культурно-смысловой строй проявлялся в сфере законов общества, находивших некоторую меру соответствия христианским идеалам, и в сфере морали, нормы которой должны были быть согласованы с традицией религиозной духовной жизни.

Христианский идеал человеческой жизни, к примеру, плохо согласовывался с рабовладением, на котором основывался характерный социальный уклад античной греко-римской цивилизации. И в связи с этим, по мере того, как христианство в период поздней Античности (IV–V вв.) распространялось и среди рабовладельцев, они отпускали на волю рабов, часто их единоверцев. Рабовладельческий строй рассыпался, и не столько по причине восстаний рабов, которые бывали и раньше, и не из экономической целесообразности, условия которой якобы назревали как раз в период упадка античной цивилизации, но прежде всего по причине превращения античной культуры в христианскую культуру.

Другой пример – образ христианского брака, верного и нерушимого, заключаемого не только для деторождения, как это понималось в греко-римском мире, равно как и в ареале культур народов Ближнего Востока, но для созидания любви, образцом которой являлась божественная любовь. Этот образ брака не предполагал разводов и многоженства, к примеру, вполне легитимных в традиционной иудейской, а позже и в исламской культурах. Именно этот образ брака распространялся в христианском мире. Перечень подобных примеров принципиальной трансформации культуры можно продолжать.

Радикально переосмысленным оказалось и отношение к жестоким ритуалам, зрелищам и развлечениям, столь характерным для римской цивилизации. В христианской культуре все это отвергалось, а по мере превращения христианства в государственную религию, происходившего в Римской империи в IV в., все это было запрещено.

Стал меняться и культурный образец государства. Христианская культура трактовала государство, светскую власть, прежде всего как несущие миссию защиты христианской веры. В особенности такое понимание светской власти было характерно для Восточной Римской империи (так называемой Византии). Появилась и идея теократического государства – в духовном и правовом смыслах подчиненного духовной власти церкви, как это произошло на Западе, в Риме, где с VII в. начало проявляться церковное управление во главе с римскими епископами – папами. А затем, с XI в., Рим стал мыслиться в качестве священного центра власти для всей Европы, вступив тем самым в конкуренцию не только со светской властью на Западе, но и с христианской империей на Востоке. Впрочем, ниже мы покажем, что такое понимание роли церкви привело к противоречивому результату.

В западной Римской Католической церкви акцент все больше стал смещаться с вопросов духовной жизни на вопросы политики, права, экономики: происходило замещение изначальных глубинных мотивов христианской жизни этими внешне цивилизационными мотивами; христианская культура человеческого духа и сердца начала замещаться культурой церковной власти и правовой дисциплины. Постепенно это приводило и к росту такого явления, как клерикализм – светская власть духовенства, столь характерного не только для Римской папской области с VII по XIX вв., но для многих регионов и стран Европы вплоть до XVIII в. включительно. На востоке христианской цивилизации – в Византии и позднее в России – подобные явления проявились значительно позже и сказались намного меньше. Церковные предстоятели[19] считались автономными руководителями христианского народа в турецкой Османской империи, полностью завоевавшей Византию к XV в. В Московском царстве XVII в. власть духовенства отчасти выходила на первый план в краткие периоды патриаршества Филарета и Никона, и это, в общем, не считалось нормой ни для государства, ни для церкви.

Наконец, христианское понимание человека как образа и подобия Бога подразумевало потенциал свободы и даже творчества как неотъемлемых свойств человеческой личности. Вероятно, этот внутренний культурный код христианской антропологии – учения о человеке – сказался в полной мере в эпоху Возрождения (XIV–XVI вв.) и позже, когда, в рамках еще христианской культуры, акцент стал делаться именно на этих характеристиках, все больше отводя на задний план глубинные приоритеты веры Христовой – молитвенное богообщение, духовное смирение и любовь. Но учение о соотношении человеческой свободы и божественного предопределения сложилось еще в ранние Средние века: Бог предопределил человеку быть свободным в выборе благодати, равно как и в греховном падении – таково в краткой форме учение об этом вопросе Блаженного Августина, латинского отца церкви, епископа V в.

Что же касается веротерпимости, то для христианства первых веков и всего Средневековья оно не характерно. Ересь, т. е. существенное искажение веры, мыслится как тяжкий грех. В этом смысле, к сравнению, ислам, допускавший мирное присутствие «людей Писания» – иудеев и христиан, хотя и признаваемых при этом носителями неполного откровения, в сравнении с верой мусульман, выглядит в ту эпоху более веротерпимым.

В I–II вв. христианство начало распространяться, причем не только в странах Средиземноморья (ареал влияния Римской империи – античного мира), но и в северо-западной Африке (в Эфиопии), на Кавказе и в Средней Азии (в Персии), в центральной и восточной Европе и даже в Индии. Учитывая значение своеобразия культур разных стран и регионов – не просто разных традиций и обычаев, а разных смысловых типов, типов ментальности, можно понять, сколь непросто и по-разному прививалась новая вера в тех или иных историко-культурных условиях, в условиях разных цивилизаций.

Особые культурно-цивилизационные сложности возникли в связи с положением христианской религии в Римской империи. Несмотря на то, что римляне при создании огромной многонациональной империи лояльно относились ко всем богам покоренных народов, вплоть до того, что включали их в свой пантеон, христианство на протяжении почти трех столетий было поставлено в империи вне закона. Отчасти это было связано с отказом христиан выполнять обряды государственной религии Рима, в частности, поклонение обожествляемой персоне императора – Великого понтифика, а отчасти в связи с тем, что христиан римская элита считала незаконно возникшей тайной сектой иудаизма, с которой борется сам иудаизм. Христианские общины вынуждены были вести полускрытный образ общения, совершали богослужения в катакомбах, в которых оборудовались алтари. Периодически гонения обострялись – тогда христиан жестоко преследовали и массово изощренным образом казнили за веру. Таких довольно продолжительных периодов гонений с I по начало IV в. насчитывается семь. Для христианской церкви как таковой это было опасное испытание, однако кровь мучеников и их решимость остаться верными жизни со Христом вопреки страху смерти, служили для многих современников свидетельством истинности и спасительной силы этой веры. И многие нехристиане примыкали к церкви.

Рост влияния христианства как религии очищения и возвышения человеческого духа в его связи с Богом, раскрывающимся как Любовь, связан и с тяжелым моральным кризисом самой античной культуры, который она начала переживать в эпоху Римской империи на рубеже II–III вв. Христианство было реальной нравственно-этической и духовной альтернативой уже внутренне нездоровой римской культуре. И оно неуклонно распространялось вплоть до того, что к началу IV в., по оценке некоторых историков, уже до половины населения империи были христианами.

Видимо, неверно определение, что христианство распространялось как религия рабов: жизнеописания ранних христианских мучеников за веру свидетельствуют, что христианами становились представители самых разных сословий и страт античного общества: горожане и селяне среднего достатка, и рабы, и воины, в том числе военачальники, и представители аристократической элиты.

Христианство становится государственной религией в конце III в. в Армении, и в Римской империи к концу IV в., спустя немалое время после того, как эта религия была легализована римским императором Константином Великим в 313 г. Далее в ареал влияния христианства попадают нарождавшиеся королевства и княжества народов Европы (V–X вв.), где христианство тоже поддерживается государствами, которые тем самым легитимируют свою власть в расширявшейся европейской цивилизации. В этот же период, а именно в X в., произошло и Крещение Руси.

В период с IV по IX вв. формулируется и активно, даже драматично обсуждается учение церкви, как по главным вопросам богословия, так и по вопросам регламентации церковной жизни. В эпоху становления христианской догматики появляются сочинения отцов церкви, среди которых на востоке христианского мира выделяются: Климент Александрийский (II–III в.), Ориген (III в.), Афанасий Александрийский (IV в.), Василий Великий (IV в.), Григорий Богослов (IV в.), Иоанн Златоуст (IV–V в.), Иоанн Дамаскин (VII–VIII в.), Дионисий, названный Ареопагитом, и другие христианские авторы – учителя церкви. На Западе прославились такие писатели и учителя церкви, как Иустин Философ (II в.), Ириней Лионский (II в.), Тертуллиан (II–III в.), Амвросий Медиоланский (IV в.), Иероним Стридонский (V в.), Августин, названный Блаженным (V в.), папа Римский Григорий Великий (VI–VII в.) и др.

Но христианское учение – догматика – складывается в эту эпоху в неустанной борьбе с разнообразными трактовками и теориями, которые церковь отвергает как ложные и называет ересями. Рассмотрению и осуждению ересей в основном посвящены Вселенские соборы церкви (IV–VIII вв.), на многих из которых присутствуют предстоятели церковных общин не только из ареала Восточной и Западной империй, но и из других стран. Ереси, как правило, связны не с искажением христианской жизни, а с формально-логическими подходами к богословию, отчасти унаследованному в эллинистическом мире от греческой философии. Нетривиальные истины веры Христовой представлялись парадоксальными при формально логическом подходе к их объяснению, и это приводило к искажающему спрямлению логических связей. Так, некоторым богословам IV в., носителям образованности в духе философских школ эллинизма, трудно было принять учение о Боге-Троице – Боге, едином по своей сущности и природе и различаемом в своих лицах. Богословам V в. трудно принять идею о единстве Бога и человека в личности Христа. Иными словами, причина ересей и высокого накала церковной борьбы с ними кроется в сложностях усвоения смысла восточной христианской духовности на почве эллинистической цивилизации, имевшей до этого свой развитый опыт философского и эстетического осмысления бытия. Можно сказать, что за этим стоял конфликт ментальностей, который, однако, привел в итоге к плодотворному результату – к формированию изощренного понятийного аппарата греческого христианского богословия и будущей христианской философии.

Во многом и разделение христианской церкви на восточную, которую принято называть Православной, и западную – Католическую, произошло тоже по причине существенных изначальных различий в типах культур и установках цивилизаций латинского Запада и византийского Востока, который с принятием и усвоением христианства занял историческое место Востока эллинистического. C внешней стороны раскол церкви объясняется претензией Римского папского престола, с одной стороны, и Константинопольского патрираха, который стал именоваться Вселенским, с другой стороны, на главенство среди всех христианских церквей. Противостояние на этой почве длилось довольно долгое время и привело к окончательному разрыву в виде взаимного отлучения от церкви, произошедшему в 1054 г. Причем первым столь резкий акт совершил папский престол.

Но причин такого разделения было больше. Западная церковь во главе с Римскими папами все больше приобретала черты священной властно-правовой системы на основе священной санкции, не только вносившей в церковное управление черты авторитарной субординации, но и претендовавшей на главенство и над светской властью. Древнейшие церкви Востока – Иерусалимская, Антиохийская, Александрийская и относительно новая церковь Константинопольская, пользовавшаяся, однако, первенством столичного положения, – не собирались принимать такой властно-правовой подход в принципе. Они придерживались и, надо заметить, до сих пор придерживаются отношения между церквями как равными «сестрами». Кроме того, постепенно все больше нарастало различие в понимании не только функций, но и самой миссии церкви в мире. Для Римской церкви она состояла в создании «Царства Божия на земле» во главе с папой – наместником Бога. Для Православных же церквей Востока – в том, чтобы через мистическое Богообщение «возвести человека от земли на Небо», создать условия жизни во Христе для членов церкви. К тому же в одностороннем порядке с IX в. папским Римом начали вводиться и заметные догматические нововведения.

Далее, после взаимного отлучения, различия между церквями продолжали нарастать во всех сферах: в богословской догматике, в учении о церкви, в церковной практике. Так что спустя столетия сформировались два разных образа христианства – две религиозные системы существенно разной духовной направленности, разной цивилизационной идентичности. Причем если восточному православию при всем развитии богослужебных и институциональных форм удалось в наибольшей степени сохранить духовную направленность раннего христианства, накапливая опыт духовной жизни в соответствии с подлинной верой Христовой, то обилие нововведений и трансформаций, осуществлявшихся в церкви на Западе, привело вначале к существенному смещению смысловых акцентов в вере, а затем, с XII в., и к замещению образа христианской духовности первых веков опытом совсем иного склада, иной модальности – более эстетической (сопереживание страданиям Христа в учении Франциска Ассизского) и более рациональной (богословское знание и рассуждение в стиле схоластической философии и священно-правовая регламентация в церковном клерикальном управлении).

Для формирования опыта христианской жизни на православном Востоке большую роль сыграло монашество. Считается, что этот вид организации молитвенной духовной жизни – на основе уединения, отказа от общения с мирским обществом, отказа от брака, от собственного имущества и от проявления, характерного для человека своеволия при строгом ограничении в видах пищи, – возник в Египте в IV в. Ведя аскетический образ жизни, монахи-подвижники достигали вершин духовного опыта общения с Богом. И этот опыт – не столько опыт собственно аскезы и соблюдения монашеских обетов, сколько психологический опыт внутренней борьбы человека со страстями, опыт покаяния и молитвы, – преподавался церковью в какой-то мере и для мирян, и воспринимался ими как универсальный образ ведения христианской духовной жизни. В связи с этим сочинения и жизнеописания монахов-подвижников, признанных церковью святыми, таких как Антоний Великий (IV в.), Авва Дорофей (VI в.), Иоанн Лествичник (VI–VII в.), Исаак Сирин (VII в.), Симеон Новый Богослов (X–XI в.), Петр Дамаскин (XII в.), а позже на Руси – Сергий Радонежский (XIV в.), Нил Сорский (XV–XVI в.), Паисий Величковский (XVIII в.), Серафим Саровский и Игнатий Брянчанинов (XIX в.), играли большую роль духовных ориентиров для людей православной веры. Особую роль при этом стало приобретать такое явление, как старчество, предполагавшее прямое обращение людей за советом к признанным духовно опытным святым людям из среды монашества – старцам.

Даже облик богослужения в православной церкви в характерном сочетании разного рода молитвословий и обрядов: канонов, акафистов, молебнов, часов, псалмов, вечерней и утренней служб и собственно литургии – главного богослужебного действа, имеющего самую древнюю историю, откристаллизовался в том виде, в каком мы его знаем сегодня, в практике монастырей. И, в частности, именно устав порядка служб Студийского монастыря в Константинополе был предписан в качестве образца для всех церквей Византии и в итоге – всего православного мира.

Таким образом, сложился образ православной веры, делающей акцент на духовной жизни по заповедям Христа. И это послужило, в свою очередь, внутренней основой для формирования особого типа культуры православного мира, и в частности России, для которого характерно, что опыту духовно-мистического склада, а также душевному вниманию к другому человеку – ближнему – уделяется первостепенное ценностное значение, а сферам чувственных переживаний и особенно рациональных рассуждений и ухищрений с их эгоцентрической подоплекой отводится роль вторичных и даже пренебрегаемых ценностей.

Одновременно сложилась и система выразительности, соответствующая духовной молитвенной жизни христиан, – своеобразная православная церковная эстетика. Она сказалась в церковном искусстве – иконописи – изображении Иисуса Христа, Богородицы, святых, сюжетов главных евангельских событий, – в храмовом зодчестве, церковном пении, богослужебном действе. На пути становления изобразительного искусства в церкви, в Византии, в VIII–IX вв. возникло опасное препятствие – так называемое иконоборческое движение, сопровождавшееся уничтожением ранее созданных икон, мозаик, скульптур. Преодоление же этого явления привело к формулированию богословских догматических оснований церковного искусства и созданию иконописного канона – системы правил церковных изображений. Стиль церковного искусства в связи с этим отличался долгие века традиционностью форм, характерной сдержанностью выразительных средств, призванных передать не захватывающие земные чувства, а именно молитвенный настрой, общение человеческого духа с вечностью. В создании языка такого искусства, его смиренно-молитвенного строя и мистической глубины в православных странах, в особенности в Византии, а позже на Руси были достигнуты высоты тонкого мастерства.

Судьба христианства на Западе оказалась своеобразной. И это имело важный культурологический подтекст. На Западе (который еще до недавнего времени было принято называть христианским Западом), по существу, возникла ситуация наличия двух цивилизационных традиций. Одна из них была собственно западной, исконной, – традиция, сложившаяся и колоссальным образом развившаяся в Древнем Риме. Другая представляла собой перенос или, может быть, лучше сказать, «прививку» культурной традиции Ближнего Востока, с III в. до н. э. интегрированного в обширный грекоязычный мир Восточного Средиземноморья.

Эти две традиции имели существенную силу на Западе, конфликтуя и сложно взаимодействуя. При этом степень влияния каждой из двух традиций менялась – во многом в зависимости от исторических условий и состояния западной цивилизации. Рассматривая этот процесс в наиболее обобщенной перспективе, можно сказать, что в период кризиса и упадка западной цивилизации (IV–VII вв.) христианство, пришедшее с Востока (из областей Восточной Римской империи), начинает оказывать сильное культурное влияние. Оно и стало доминирующей силой культурного творчества в Риме и в целом на западе Европы. Более того, оно по-своему укоренилось на Западе, образовав здесь характерную христианскую традицию.

На Западе также возникло монашество и монастыри. Иногда это явление непосредственно привносилось с Востока. Итальянец Бенедикт Нурсийский (V–VI вв.) считается родоначальником собственно западного монашеского движения. Он – автор устава, по которому организовывали свою жизнь монастыри так называемого Бенедиктинского ордена – унифицированного порядка для широкого сообщества монахов и монастырей. Устав этот был во многом похож на уставы греческих монастырей Востока. Много позднее, в XIII в., возникли еще два наиболее знаменитых и распространенных монашеских ордена: доминиканцы (основатель испанец Святой Доминик (XII–XIII вв.)) и францисканцы (основатель итальянец Франциск Ассизский (XII–XIII вв.)). Их уставы и понимание миссии монашества отличались от бенедиктинцев. Деятельность ордена доминиканцев была направлена на углубленное изучение теологии с целью подготовки грамотных проповедников. Доминиканцы представляли так называемое ученое монашество и сыграли главную роль в создании и деятельности инквизиции – учреждения церковного духовного суда, нацеленного на выявление и искоренение ересей среди христианского народа. С деятельностью доминиканских монастырей связано появление в XII–XV вв. на основе некоторых из них первых западноевропейских университетов. Орден францисканцев отличался особым почитанием бедности в качестве высшей добродетели. В уставе ордена совершенная бедность была главным требованием, наряду с проповедью, уходом за больными, строгим послушанием римскому папе.

Под эгидой католической церкви в XI–XIV вв. возникали и особенные ордены защитников веры – рыцарские ордены: Тевтонский орден, орден Госпитальеров – Иоаннитов (более известный как Мальтийский орден) и др., полумонашеский орден тамплиеров – рыцарей, дававших монашеские обеты. В XVI в., в разгар борьбы католицизма с протестантизмом, возник орден Иезуитов. Деятельность иезуитов в по-особому организованных формах направлена на пропаганду католицизма, миссионерство, образование и науку, через которую должна была утверждаться «слава Божия» и власть Римского престола.

По мере того, как силы западной цивилизации восстанавливались и крепли, там возникли своя империя, своя система образования, своя наука и свое искусство – во всех этих собственных достижениях при их (с виду) христианских формах всегда прослеживалась сила влияния великой и никогда не забываемой до конца цивилизации Древнего Рима.

Если сравнивать процессы культурной приживаемости христианства на почве римской и древнегреческой цивилизаций, то во втором случае можно сказать, что в Византии произошла напряженная переплавка античной культуры в культуру христианскую, а на латинском Западе проявился процесс, который немецкий философ О. Шпенглер назвал «псевдоморфозой», – по аналогии с геологическим процессом возникновения окаменелостей, при котором органические формы некогда живых существ сохраняются, но по материалу, по химическому составу их замещает вещество каменных пород окружающей геологической среды. Так О. Шпенглер характеризует уже средневековые формы христианства – христианские по форме, но весьма иные по содержанию и смыслу.

В особенности же этот процесс конкуренции взаимопроникших традиций Запада сказался в эпоху Возрождения. Ведь для этой эпохи характерно возрождение именно римских идеалов и ценностей культуры: римского права, римской архитектуры, латинской школы и образованности, римского (здесь уже шире, греко-римского – классического, античного в целом) искусства и литературы. Причем историки справедливо используют данный термин «возрождение» не только в приложении к ярко выраженной эпохе Возрождения (XIV–XVI вв.), но и в значении «каролингского возрождения», проявившегося во время империи Карла Великого, франкского короля, фактически воссоздавшего новую западную римскую империю в IX в., и в значении «оттоновского возрождения», пришедшегося на времена нескольких императоров Священной Римской империи германской нации XI–XII вв., носивших имя Оттонов. Можно сказать, что процесс возрождения исконно западной – римской – традиции шел непрерывно, хотя на протяжении многих веков не всегда в виде явного противопоставления христианской традиции.

Он шел долго и незаметно в частности и потому, что укоренившаяся на Западе христианская церковь вначале сыграла роль важного инструмента восстановления многих утраченных стандартов цивилизации Рима, ведь в условиях варварских королевств в Западной Европе V–XII вв. только церковь и была носительницей грамотности, понятной людям легитимности социальных учреждений, а также хранительницей технологий, частично унаследованных от разрушенной древней великой цивилизации. И церковь принимала такую инструментальную роль, поскольку видела в этом не только условие своего сохранения, но и укрепление своего влияния и власти. Более того, в этом начинали ощущаться мотивы постепенного перерождения ее в церковь – государство, церковь – правовую систему, церковь – политическую, экономическую и военную силу. В самой церкви стала постепенно ощущаться восстанавливающаяся сила имперского Рима.

Под флагами веры Христовой в IX–XIII вв. формировался образ католического Рима, сменившего и по-своему превзошедшего имперский Древний Рим. Церковь начала организовывать войны – внешние и так называемые внутренние Крестовые походы (XI–XIV вв.), занималась накоплением и преумножением богатств, формировала величественный образ «Апостольского престола» в Риме. Под властью церкви развивалось и схоластическое университетское образование. На рубеже XV–XVI вв. церковь возглавляли выходцы олигархических и аристократических родов, представители которых были наиболее активными покровителями развития идей Ренессанса.

Между тем, позднее Средневековье, XV в. считают временем кризиса католицизма, западной христианской церкви как таковой: на фоне политической и экономической активности западной церкви обнаружилось множество очевидных отклонений от исконного понимания веры. Это и привело к явлению реформации – к идейному, а затем и к долгому военному конфликту в западном христианстве. Поэтому с конца XVI в. церковь начала проявлять себя уже как сдерживающая, консервативная сила, поскольку церковная иерархия начала чувствовать, что ее власти и авторитету угрожает эта тенденция возрождения нехристианской по своей сути традиции.

Позднее, с XVII в., процесс восстановления исконного западного культурного типа, базирующегося на римской традиции, приобрел явственные антихристианские черты. Этот процесс преобразовался в активную борьбу против влияния христианской церкви и наконец, к концу XX – началу XXI века привел к ситуации так называемого постхристианского Запада.

Причем, по существу, был восстановлен тип культуры, во многом аналогичный тому, который был характерен для цивилизации Древнего Рима. Ведь, несмотря на весь технологический прогресс, пережитый Европой и Америкой за прошедшие века, собственно культурно-антропологические образцы не изобретались. Не так просто было изобрести образ человека и не только потому, что он сложнее электрической лампочки или телевизора. Дело в том, что самих образцов антропологических проектов ограниченное количество, ведь они, в конечном счете, определяются некоторыми основными чертами человеческой природы, из которых каждый проект избирает наиболее важные и предпочтительные для себя – и выстраивает при этом свою теорию о человеческой природе, где эти черты упорядочиваются в той или иной иерархической комбинации. По сути, разные цивилизации – разные типы культур – это и есть разные антропологические проекты. Их не так много. Поэтому образец достойного человеческого существования для восстанавливающейся традиции Запада был взят из драгоценного тезауруса Древнего Рима.

Права человека, демократия, технологическая рациональность, прагматическая политика, расчетливая экономика, нацеленная на выгоду и богатство, толерантность к постепенно ассимилируемой инаковости, противопоставление цивилизации варварству как недостойному укладу жизни непокорных народов – все это мы находим и в глубине ментальности, и среди ключевых лозунгов современной западной цивилизации. И все это – не что иное, как несколько отредактированные идеи и ценностные приоритеты цивилизации Древнего Рима.

Если понимать культуру не просто как совокупность артефактов и копилку социального опыта, а как антропологический проект, как представление о достойной человеческой жизни, призванной дополнить и даже заменить, переосмыслить простое человеческое существование, заданное природой, – то образ человека античного Рима и образ современного общества потребления, сконструированного на Западе, очень похожи. И там, и тут имеет место один и тот же культурно-антропологический тип: это человек, ищущий все больших удовольствий, материальных благ и богатства, человек расчетливый и технологически компетентный, человек – индивид, требующий от общества признания своих прав. Этот человек любит жестокие грубые зрелища и его мало интересует искусство, исполненное утонченной рефлексии. Его отношение к религии либо индифферентно, либо сводится к внешней почтительности к древней традиции.

Конечно, есть и мировоззренческие отличия: человек Древнего Рима был настроен фаталистически – верил в судьбу и звезды, в расположении которых зашифрована эта судьба. Человек античности все же меньше верил в технику, по крайней мере, не мог верить в то, что техника способна изменить саму природу человека и что технологии способны тотально реорганизовать уклад общества. Появление такой веры – результат многовекового прогресса технологий. Но старт такому прогрессу, несомненно, дала та тяга к изобретательно грандиозным постройкам, эффективному передвижению и зрелищному иллюзиону, которая была присуща римлянам.

Что же касается христианских ценностей, то они все больше изгоняются из современного культурного дискурса и массово пропагандистского мэйнстрима Запада. Если пройтись хотя бы только по нравственным библейским заповедям, то можно увидеть, что господствующая сегодня на Западе агитация имеет прямо противоположный знак почти по каждой из них.

Если же вспомнить о христианской заповеди любви к ближнему, то можно заметить, что сегодня, и прежде всего на Западе, все больше подразумевается и уже прямо декларируется нечто по смыслу противоположное – любовь к себе, эгоцентрическая любовь, в духе которой любимые другие предстают только как полюса эффектного и приятного дополнения «себя».

Таков современно-гуманистский (в отличие от гуманизма Возрождения) и трансгуманистский дискурс цивилизации, которую в мягком выражении можно назвать постхристианской, но вполне можно назвать и более жестко – антихристианской. Для такой идеологии, вероятно, уже нельзя найти прямых аналогий в античном Риме, но речь ведь не идет о простом воссоздании древнего образца, речь идет о его творческом развитии при сохранении типологического единства. Впрочем, все это не означает, что христианская традиция полностью изжита на Западе. Она продолжает существовать «на полях» этой цивилизации. Она похожа на привитую ветвь, некогда плодоносившую, которая засыхает и отторгается на развившемся дереве-подвое, но она еще не отломлена и на ней еще появляются редкие гибридные плоды. Внутри западной цивилизации, в сердце человека Запада еще продолжается борьба этих двух традиций – исконной и некогда привитой.

Итак, историческая тенденция, выявляемая в наиболее крупном масштабе, такова: христианство как религия, родившаяся в лоне культуры Ближнего Востока, существенно повлияла на развитие цивилизации Запада. Она была привита и укоренилась на почве латинского Запада тогда, когда эта древняя цивилизация переживала полный упадок. И эта прививка постепенно изживалась, теряла влияние и перерождалась по мере того, как эта цивилизация восстанавливала свои силы и свой исконный культурный тип. При этом характерный динамизм развития западной цивилизации последних шестисот лет как раз и можно объяснить борьбой двух соперничающих традиций внутри ее культуры. Ведь это была не просто война на взаимное уничтожение, но борьба за смыслообразующее главенство в конструктивном единстве. Это была борьба за ценностное единство, способное собрать и суммировать нечто важное из обоих источников. И такая задача, похоже, превратилась в до сих пор не решенную проблему. Впрочем, отметим, эта борьба довольно часто срывалась – и с той и с другой стороны – на простое отрицание конкурирующих ценностей культуры.

Такого рода теоретические позиции пока воспринимаются некоторыми исследователями в качестве дискуссионных – такова уж историческая инерция упрощенно называть и считать культуру Запада христианской. Видимо еще немало аргументов потребуется, чтобы показать, как сама церковь на Западе трансформировалась из сообщества, руководимого верой Христовой, в организацию, которую можно назвать христианской уже в значительной степени только в номинальном значении и которая все больше стала походить на государство (католицизм) или же на клуб, или содружество верующих во Христа (многие конфессии протестантизма), социальное значение и культурный смысл которой все дальше уходил от того образа веры – духовной жизни, которую принес людям Иисус Христос.

Сегодня в мире насчитываются сотни различных христианских исповеданий и церквей. Большая часть из них возникла на Западе в Новое время, где этому процессу дала начало религиозная реформация XVI в. Тогда в борьбе с католической церковью, переживавшей кризис, выдвинулись реформаторы церкви, такие как Мартин Лютер, Жан Кальвин, Ульрих Цвингли и др. Отказавшись от авторитета традиционной церкви и от ее посреднической роли между человеком и Богом, они, по существу, создали прецедент для возникновения множества общин и учений, каждое из которых основывалось на самостоятельном истолковании Священного Писания, многие мотивы которого выдвигались произвольно.

К примеру, лютеранство – одна из наиболее многочисленных протестантских цервей, укрепивашая свое влияние к концу XVII в., прежде всего на севере Германии и в Скандинавии, – концентрировало свое внимание на аспектах оправдания человеческой вины и грехов, которое, по их понятиям, дала жертва Христова. Сама вера во Христа, принесшего эту жертву, по учению Мартина Лютера, утешительна и освящает верующего. Подключив к своей борьбе с папским престолом владетельных князей и королей Европы, протестантизм в итоге подвел к утверждению принципа, что светские правители являются главами реформаторских церквей в соответствующих владениях и странах. В частности, в XVI в. Верховным правителем Англиканской церкви в Англии стал король. Он получил право назначать предстоятеля этой церкви – Кентерберийского архиепископа, кстати, по представлению парламента. Но когда в конце XVIII в. Соединенные Штаты Америки отделились от Великобритании, эта церковь получила там наименование Епископальной, порвав связь с Англией и ее королем, и сохранив лишь связь с Всемирным объединением англиканских церквей. Такого рода церкви находятся, разумеется, под сильным влиянием светской власти, внецерковной общественности и текущей идеологической политики. И, в частности, как результат, в Епископальной церкви Америки сейчас легализовано и практикуется женское священство и предстоятельство, благословляются однополые браки, и гомосексуалисты становятся как священниками, так и епископами. Трудно не назвать христианство в таком случае лишь номинальным.

Но крупнейшими христианскими конфессиями сегодня по-прежнему остаются Римско-католическая церковь и Вселенская Православная церковь, состоящая из независимо управляемых поместных (национальных) церквей, самой многочисленной из которых считается Русская Православная церковь.

В XX в. активно декларировалось намерение действовать в направлении объединения исторически размежевавшихся христианских церквей. Возникло так называемое экуменическое движение. В частности, в 1948 г. был создан Всемирный совет церквей. Однако результаты этого движения не велики: при некоторых формальных актах сближения, подобных, например, совмещению календаря церковных праздников между католиками и православными церквями, реальные различия между церквями за этот последний столетний период лишь нарастали. Перспектива действительного объединения церквей на сегодняшний день не просматривается.

Христианство сыграло огромную роль в истории европейской культуры двух последних тысячелетий, а также в формировании культур стран, куда христианство было привнесено в результате миссионерской деятельности: Америки, Австралии, многих стран Африки. Миссионерская христианская деятельность имеет значительные результаты и в Индии. Многочисленные христианские церкви по-прежнему существуют и на Ближнем Востоке: в Израиле, Сирии, Египте, Ливане. В таких странах, как Армения и Эфиопия, существуют церкви, принадлежащие к так называемым древневосточным церквям, догматика которых с V в. отличается от православной. Идеи и образы христианства пронизывают литературу, философию, искусство в историческом наследии многих стран и человечества в целом. Христианство сыграло огромную роль в распространении таких форм цивилизации, как письменность, образование, искусство, право. Хороший исторический пример такого распространения и развития – Русь X–XVII вв.

Влияние христианства в современном мире и его роль в современной культуре можно оценивать по-разному. В некоторых странах, таких как Россия, его влияние повышается, в некоторых, таких как Польша и часть стран Латинской Америки, оно стабильно высокое. Но во многих странах Европы, прежде всего в протестантских, его влияние за последние десятилетия заметно уменьшилось. Противники христианства, которых в современном мире немало, стремятся найти и подчеркнуть отрицательные тенденции в деятельности христианских церквей – кажущуюся отсталость мировоззрения, излишнюю связь церквей с политикой или же, напротив, недостаточное внимание религии к насущным вопросам общества. Но объективная оценка значения христианства в целом в истории мировой культуры и, в частности, в современном мире должна быть, как представляется, позитивной. Христианство задало наиболее высокий образ понимания человека в его духовной связи с Богом как Первопричиной и Смыслом всего бытия, и этот образ продолжает давать свой свет и привлекать внимание людей в современную эпоху кризисов и кажущихся неразрешимыми противоречий культуры и общества.

9.3. Ислам как мировая религия

Ислам (от араб. – покорность, предание себя Богу) – это одна из величайших религий, имеющая широкое распространение. Считается, что в современном мире около полутора миллиардов людей исповедуют ислам. В то же время это сравнительно молодая по времени возникновения мировая монотеистическая авраамическая религия, зародившаяся в VII в. на Ближнем Востоке.

История появления новой религии связана с Аравийским полуостровом, где населявшие его арабские племена вели кочевой образ жизни и воевали друг с другом. Они были язычниками, поклонялись Солнцу, Луне и камням. Уже тогда в Мекке находился камень очень странного, скорее всего внеземного происхождения (метеорит), что сделало его объектом поклонения еще в период язычества – Джахилия. Через Аравию по побережью Красного моря проходили караванные пути, и сами арабы-торговцы вступали в контакт с иудейскими и христианскими общинами. Рядом располагались христианские государства, например Византия – центр культурной жизни Ближнего Востока. Вот из этой местности и вышел Мухаммед[20] (570–632 гг.) – великий арабский проповедник единобожия (таухида) и пророк ислама, принадлежавший к племени курайшитов, фактически правившему в VI в. Меккой. В исламе считается, что его рождение предсказали пророки Ибрахим (Авраам), Исмаил, Муса (Моисей) и Иса (Иисус). Мусульмане (от араб. «муслим» – последователь ислама) с уважением относятся к «людям Писания» – к иудеям (яхуди) и христианам (насара), т. к. арабы и евреи имеют общее семитское происхождение.

В VI в. по южной Аравии ходили пророки-проповедники – ханифы, выступавшие против всех проявлений язычества, говоря о существовании единого Бога (Аллаха). Мухаммед отличался от ханифов тем, что он имел определенную систему религиозных взглядов, которые и излагал слушателям в доступной и впечатляющей форме.

Священные откровения, полученные Пророком от ангела Джабраила, стали содержанием его проповедей, позже записанных на свитках и образовавших Коран. Проповедовал Мухаммед в экстатическом состоянии, видения окружали его, он видел ангелов и ангела Джабраила. Главные положения его проповедей таковы:

1. Существует только Аллах, единый Бог иудеев, христиан и мусульман.

2. Все, свершающееся в мире, происходит по воле Аллаха, нет ничего случайного. Действия человека полностью определяются Богом. Он скажет: «Будь!» – и это сбудется. Его Слово является истиной. Отход от ислама, неверие ведут к необратимым греховным поступкам. Но для того, кого Аллах вводит в заблуждение, нет наставника. Им уготованы мучения (Коран, суры 2:117; 13:33,34).

3. Праведники же после смерти обретут вечное блаженство в райских садах – «Джаннат аль-фирдаус», где текут реки и даны одеяния из шелка, а «их женами будут черноокие, большеглазые девы, подобные сокрытым жемчужинам» (Коран, суры 13:18–25,35; 43:70; 47:15; 55:46–78; 56:11–38; 76:11–22). Неверующих же грешников ждут мучения в адском кипятке и огне в «Джаханнаме» (Коран, суры 4:56,59; 11:106,108; 14:16,17,50,51; 23:104,106).

4. Кто повинуется Посланнику, тот повинуется Аллаху, и следует прямым путем (Коран, суры 4:80; 47:17).

С одной стороны, Пророка окружали его искренние почитатели, и их число увеличивалось, а с другой стороны, появились и враги – старейшины родов, чей промысел был – война. Мухаммед бежит в 622 г. из Мекки в город Ясриб (Йасриб), и некоторое время вынужден укрываться в пещере, прячась от погони. В Ясрибе Мухаммед стал духовным вождем религиозной общины уммы. Немного позже появилось новое название поселения, так дружелюбно принявшего пророка, – Мединат анняби («Город пророка»), или просто Медина. Переселение Мухаммеда и его ближайших сторонников в Медину называется по-арабски хиджра, и 16 июля 622 г. считается началом исламского летоисчисления. Из Медины в 630 г. мусульмане в сопровождении воинов вышли в сторону Мекки, сдавшейся сразу же. Мухаммед проехал до старой святыни – Каабы, где, по его приказу, тут же разбили всех идолов и вычистили святое место от мусора. Мухаммед, стоя рядом с Каабой, возвестил принятие новой веры и изложил ее основные положения.

Коран (от араб. «куран» – чтение вслух, назидание) – священная книга мусульман, написанная на арабском языке, в которой собраны все откровения пророка, произнесенные им до года его кончины в 632 г. Откровения эти передавались сначала устно, но в кругу халифов (преемников) пророка сразу после его смерти их стали записывать. Халифы Абу Бакр, Умар ибн аль-Хаттаб, Усман ибн Аффан, Али ибн Абу Талиб должны были в своих действиях ссылаться на слова Мухаммеда, поэтому им был необходим письменный текст. В период правления халифа Усмана (644–656 гг.) собранные и сведенные воедино эти откровения составили канонический текст Корана, который дошел до наших дней в неизменном виде[21].

Коран состоит из 114 сур – глав, расположенных по формальному принципу от больших к меньшим, за исключением суры 1 «Аль-Фатиха» («Открывающая»). В свою очередь, каждая сура делится на отдельные высказывания – аяты. В Коране рассказываются истории о некоторых персонажах и событиях, которые некогда были отображены в иудейских и христианских религиозных книгах (Тора, Библия), хотя детали часто отличаются. Такие известные библейские фигуры, как Ной (Нух), Авраам (Ибрахим), Моисей (Муса), Иисус (Иса ибн Марьям аль-Масих), упомянуты в Коране как пророки ислама.

Картина творения мира, изложенная в Коране, отчасти сходна с той, что изложена в Библии. Небо, согласно мусульманским представлениям, состоит из семи сфер, где обитают ангелы. Возглавляет всю иерархическую лестницу ангелов – Джабраил. Восставший против воли Аллаха ангел Иблис был свергнут Богом на Землю, прежде всего, поскольку тот не признал первенства человека над собой. Так же, как в книге Бытия, повествуется об Адаме и Еве (Хавве), причем Адам был создан из сухой звонкой глины (Коран, сура 15:26). В Коране говорится о бессмертии человеческой души, судном часе (дне), когда Бог возродит всех праведных в телесном виде (Коран, суры 45:26; 75:1–40).

Ведущая идея ислама – Божественное предопределение («алькада ва аль-кадар») – Все в мире подчинено воле Аллаха (Коран, суры 35:2; 57:22). «Скажи: «Он – Аллах – един, Аллах вечный. Он не родил и не был рожден, и нет никого равного Ему» (Коран, сура 112:1–4).

Согласно исламским традициям, нельзя изображать живых существ, т. к. творить их может только Бог (Аллах). Поэтому одним из оригинальных видов арабского искусства стала арабеска – особый мусульманский орнамент, основанный на ритмичном повторении узоров геометрического или растительного характера. Большую роль играет каллиграфия разных декоративных стилей, в том числе таких, где буквы изящно выведенного текста не просто образуют узор, но и создают очертание изображения – как правило, животных.

В Коране даны строгие повеления: совершать молитвы пятикратно в день (намаз), давать милостыню неимущим (закят), совершать пост во время месяца рамадана (ураза), раз в жизни совершить паломничество в Мекку (хадж), а главное надо иметь полную веру (шахада) и повиновение, через которое и выражается вера. Перечисленные положения называются пятью столпами ислама, их исполнение обязательно. Также надо вести войну с неверными, нападающими на мусульман или оскорбляющими веру (джихад). Кроме того, детально регламентируется мясная пища, правила брака и развода, доли наследства в зависимости от степени родства и прочие подобные вещи обыденного характера, которым в исламе придается значение важных ритуальных норм. Также непосредственно из положений Корана выводится закон шариата – мусульманское право.

Шариат (от араб. – надлежащий (правильный) путь, образ действия) – совокупность правовых, морально-этических и религиозных норм ислама, охватывающих значительную часть жизни мусульманина и провозглашаемых в исламе как «вечное и неизменное» божественное установление.

В узком смысле шариат включает в себя только ясно зафиксированные нормы Корана и Сунны. В более широком толковании он охватывает также нормы, выработанные в школах (мазхабах) исламской религиозно-правовой мысли (фикха). Поэтому, хотя законодателем в исламе выступает Бог, шариат, наряду с нормами, имеющими прямое божественное происхождение, включает установления, сформулированные людьми в согласии с ними или на их основе. Соответственно, наряду с Кораном и Сунной в суннитском исламе в качестве источника права выступают иджма («единогласное мнение») общины и кияс («соизмерение») случаев, прямо не описанных в Коране и Сунне. Единогласие общины было в дальнейшем заменено на единогласие факихов (знатоков фикха).

Согласно шариатским предписаниям, человеческие поступки с позиции их допустимости по фикху (так называемые «Виды хукмов») разделены на пять степеней Ахкам аль-хамса: «обязательные» (фард, ваджиб), совершение которых поощряется, а несовершение наказывается; «рекомендуемые и одобряемые» (суннат, мандуб, мустахабб), совершение которых похвально, но несовершение ненаказуемо; «общедозволенные и одобряемые» (мубах, джаиз) для законодателя, относительно которых не установлены никакие нормы; «порицаемые» (макрух), совершение которых ненаказуемо, но воздержание от которых похвально; «запретные» (харам, мазхур), совершение которых наказуемо, а несовершение похвально. Все, что служит таким действиям, подпадает под ту же норму, что и само действие. Судьи, по закону шариата, – кади, как правило, назначались халифом. В шариате имеются также медицинские и гастрономические предписания, требования к форме одежды, обустройству дома и т. д.

Вот несколько примеров, касающихся устройства семьи: «Женитесь на… женщинах, которые нравятся вам: на двух, трех, четырех. Если же вы боитесь, что не будете одинаково справедливы к ним, то довольствуйтесь одной» (Коран, сура 4:3). Некоторые мусульманские народы находят в этом обоснование того, что взять вторую жену муж может только с согласия первой, а такое согласие давать не принято. Главой семьи является мужчина, женщина занимается домашним хозяйством и воспитанием детей. Женщины обязаны закрывать лицо от посторонних глаз особым покрывалом (яшмак, чадра, чачван). Они также не имеют право есть за одним столом с мужчинами и вступать с ними в пререкания. Судьбу дочери решают родители, выбирая ей жениха. Неверность жены карается смертной казнью. Мужчинам у шиитов разрешается временный брак на определенный срок (мута), если они находятся в чужой стране, в отличие от суннитов, которые воспринимают его как прелюбодеяние, и поэтому запрещают.

Некоторые этические предписания шариата:

– Веротерпимость. «Нет принуждения в религии» (Коран, сура 2:256).

– Осуждение лицемерия. «Горе тем молящимся, которые во время своей молитвы нерадивы, которые лицемерят» (Коран, сура 107:4–6).

– Уважительное отношение к имени, которое носит человек. «Не бесславьте самих себя: не давайте друг другу унизительных прозвищ» (Коран, сура 49:11).

– Жестоко наказывается воровство, отрубают правую руку. За оскорбление человеческого достоинства бьют палками.

– Есть ограничения в еде: нельзя есть свинину, рыбу без чешуи, сырые лук и чеснок.

– Хлеб не режут ножом, а ломают руками. Кладут хлеб на скатерть или в хлебницу, но только не на пол или голые доски стола. Нельзя пить воду из горлышка бутылки, да еще на ходу. Это считается проявлением крайнего бескультурья.

Джихад (от араб. – усилие) – понятие в исламе, означающее Священную войну против куфра (неверных). Обычно джихад ассоциируется с вооруженной борьбою мусульман против немусульман, т. к. по религиозному признаку весь мир делится на две части: «Дар аль-ислам» («Земля ислама») и «Дар аль-харб» («Территория войны»). Однако понятие «джихад» значительно шире. Некоторые исламские богословы, основываясь на хадисах, делят джихад на большой (духовная борьба с собственными недостатками) и малый (газават – силовая борьба с кафирами). Также одной из целей джихада является защита шариата. Участник джихада называется муджахидом (моджахедом). Исходя из возможностей, джихад ведется – имуществом, словом и жизнью, поэтому моджахед – не только воин, но также учитель и мать, воспитывающая своего ребенка. Погибший моджахед считается шахидом, т. е. засвидетельствовавшим свою веру перед Аллахом.

Основные положения джихада. Джихад – отдача всех сил и возможностей ради распространения и торжества ислама – одна из главных обязанностей мусульманской общины (уммы). Военный джихад совершается лишь при необходимости: для отпора напавшему врагу. Военный джихад ни в коем случае не ведется для распространения ислама, но всегда ведется против тех, кто открыто и воинственно выступает против распространения религии. Понятие «военный джихад» является второстепенным. Первостепенным же является джихад против зла собственной души. Но, конечно же, может наступить ситуация, когда именно военный джихад будет иметь первостепенную важность. Джихад не может начаться, если мусульмане заключили договор о ненападении с неверными (кафирами, гяурами): ахль аз-зимма, т. е. человека из иноверцев, живущего под исламским правлением и платящего подушной налог «джизья»; аль-муахида – того, который заключил с мусульманами договор о ненападении; аль-мустамана – того иноверца, которому дана безопасность от любого мусульманина. Также нельзя убивать «людей Писания». Во время джихада запрещены действия, приводящие к гибели женщин, несовершеннолетних детей, престарелых, инвалидов и тяжелобольных, крестьян и наемных рабочих, монахов, уединившихся в молельнях для поклонения.

Начиная с IX в. понятие «джихад» наполняется новым содержанием: появились представления о высшей форме джихада – духовном джихаде, внутреннем самосовершенствовании на пути к Аллаху, а также представление о четырех видах джихада: «джихад меча», «джихад сердца», «джихад языка» и «джихад руки». Главной же целью джихада остается защита и распространение ислама.

Сунниты и шииты в исламе. Суннизм как религиозное течение стал формироваться с VII в. после раскола некогда единой общины (уммы) в борьбе с шиизмом, но до сих пор этот термин имеет гораздо менее четкое содержание, чем термин «шиизм». Большинство мусульман в современном мире составляют сунниты – около 85 %.

Сунниты делают особый акцент на следовании Сунне – священному преданию, излагающему примеры жизни Мухаммеда как образец и руководство для мусульманской общины (уммы) и каждого мусульманина. Сунна состоит из хадисов – изречений и преданий. Основными признаками принадлежности к суннизму считаются: признание достоверности шести крупнейших сводов хадисов; принадлежность к одному из четырех суннитских мазхабов – школ шариатского права; признание законности правления первых четырех («праведных») халифов – Абу Бакра, Умара, Усмана и Али (шииты признают только Али). Сунниты настаивают на участии общины в выборе своего главы – халифа. В отличие от шиитов, сунниты не признают идею об особой природе Али ибн Абу Талиба и праве его потомков на имамат. Существуют также значительные различия в принципах юридических решений, в характере праздников, в отношении к иноверцам, в деталях молитв и др. Суннизм в большинстве мусульманских стран стал официальной религией.

Шииты (от араб. «шиа» – приверженцы, последователи, партия) появились позже, составляют примерно 15 % от общего числа мусульман. Вероятно, конфликт между шиитами и суннитами по своей сути отразил конфликт между арабами, экспансивно расширявшими свои владения, и персо-иранскими народами, отстаивающими свою самостоятельность. В истории шииты часто подвергались гонениям, поэтому для них характерен культ мучеников. В то же время шииты очень воинственные: мальчиков с детства приучают к осознанию того, что он – воин, защитник ислама.

Шииты выступили оппозицией власти династии Омейядов, покровительствовавшей суннитам. Шииты, среди которых были и арабы, считали, что наследниками Мухаммеда могут выступать только его прямые родственники. Таким преемником мог быть только Али ибн Абу Талиб, двоюродный брат Пророка, муж его дочери Фатимы. У Али и Фатимы родились два сына Хасан и Хусейн. Конфликт между Омейядами и сторонниками Али, убитого заговорщиками в 661 г., перешел в открытую войну. Шииты считали, что вся власть в исламском мире должна принадлежать Хасану и Хусейну, только они имеют право называться имамами.

На территории современного Ирака в местечке Кербела произошло решающее столкновение между суннитами и шиитами. Шииты были разбиты в неравном бою с войсками Омейядов, когда мученически погиб имам Аль-Хусейн ибн Али, после чего он стал почитаться как святой. Само местечко Кербела считается «святая святых» в шиитском мире, здесь нашли смерть 72 шиита вместе с имамом. Над его могилой возвышается мечеть вместе с усыпальницей.

В честь трагических событий, произошедших в августе (в день Ашура), ежегодно шииты проводят церемонию под названием «Шахсей-Вахсей». Мужчины, принимающие в ней участие, бичуют себя плетками, бьют себя острыми предметами. Бывают случаи, когда самоистязания заканчиваются даже смертью. В мечетях проходят богослужения с проповедью имама, молящиеся одеты в черные траурные одеяния. По ритуалу все плачут, ударяя себя в грудь рукой и приговаривая: «Шах, Хусейн! Вах, Хусейн!»

Надо отдать должное шиитам, они все же победили ненавистных Омейядов. Вследствие восстания в Мерве (747), охватившего весь Иран, к власти пришла династия Аббасидов, перенесших столицу в Багдад. С 945 г. шиизм стал официальной религией Ирана, т. к. власть захватил шахиншах – шиит из рода Буидов.

В шиитском мире особое положение занимает аятолла («знамение Аллаха») – религиозный глава, имеющий неограниченную власть. Шииты очень ревностно относятся к своей вере и не приемлют никаких реформ в европейском духе, примером чего может служить деятельность аятоллы Хомейни в Иране с 1979 по 1989 гг.

Если у суннитов большое значение придается мнению общины, совету старейшин, то у шиитов все решает имам, ведущий свое родство от Али. Более того, шиитам свойственны мессианские искания. Они насчитали 12 (вспомним 12 апостолов) настоящих имамов, состоящих в родстве с Али. Двенадцатый имам Мухаммад ибн аль-Хасан аль-Махди был «сокрыт» Богом и должен явиться в образе Махди (Мессии), чтобы упразднить насилие и несправедливость, и принести мир и правосудие. После чего наступит царство благоденствия – рай на земле (Апокалипсис Иоанна Богослова).

У шиитов имеются особенности в оформлении мечети и в отправлении богослужения. У них есть даже некое подобие икон – священные картины (шамаили) с изображением Али, Хасана и Хусейна, на головах которых надеты чалмы зеленого цвета. Молельные дома для собраний и философских диспутов называются ханака, туда ходят и женщины. Как правило, ханаку делят на две части: мужскую и женскую, где и размещаются правоверные.

Знание об исламе не будет полным, если не коснуться феномена суфизма (от араб. «суф» – шерсть, т. е. грубое шерстяное одеяние аскетов-отшельников), возникшего среди персо-иранского населения в VIII в., в рамках суннизма – философско-эзотерического течения в исламе. Так, первые суфийские общины появились на территории Ирана, в пригородах Багдада, Басры, Куфы и в дальнейшем распространились вплоть до Индии.

Суфизм, скорее всего, возник под влиянием христианского аскетизма отшельников и был реакцией на устанавливающийся традиционный ислам в виде государственной религии. В IX–X вв. расхождение суфизма с официальным исламом усилилось, а XIII в. вообще считается «золотым» для этого мистического течения. Чем жестче выясняли свои взаимоотношения шииты и сунниты, кто есть «подлинный» имам, а кто – нет, тем больше народу приходило в суфийские общины и братства (тарикат). В центре общины находились учителя, наставники, читающие проповеди – суфии. Собирались не в мечетях, а в молельных домах, позже превратившихся в своеобразные обители (рибат), наподобие христианских монастырей. Здесь же находили прибежище странствующие суфийские проповедники – дервиши, оставившие после себя в наследие потомкам великое множество притчей и сказок. При обителях открывались школы, где проходили диспуты, где каждый ученый человек высказывал свое представлении о Боге, мировоззрении, познании человека. Многие великие персидские мыслители и поэты имели непосредственное отношение к суфизму: Авиценна, Аль-Бируни, Омар Хайям, Хафиз Ширази, Джалал ад-Дин Руми. Также к суфиям относились известные всему просвещенному человечеству поэты Абдуррахман Джами («Лейли и Меджнун») и Алишер Навои («Смятение праведных»).

В суфизме насчитывается множество течений и школ. Так, в XIII в. появился орден (община) «кружащихся дервишей» (его еще называют Мевлеви), организованный Мавланом Джалал ад-Дином Мухаммадом Руми (1207–1273). Дервиши кружились вокруг себя под монотонную музыку, уподобляя себя вращающимся планетам. Считалось, что только в экстатическом состоянии можно постичь суть Божественного откровения, вернее, Божественный Свет.

Орден Мевлеви снискал большую популярность, т. к. там люди находили человеческую любовь и сострадание, успокоение от социальных конфликтов, войн, последствий неограниченной власти халифов и шейхов. В ордене царило согласие, свой домашний уют, скромная пища и угол для ночлега. Руми говорил о том, что Бог (Аллах) любит всех и Свет его (Нур) согревает каждую былинку на земле, каждое живое существо. Он полностью отрицал богатство, социальную иерархию, вообще все земные ценности, которые отвлекают людей от простой Истины – жить с чистой душой, полной любви и сострадания ко всему сущему. Поэт говорит о поисках Божественной истины, не дающей ему покоя, но не о женщине.

Земная жизнь им рассматривалась как временное прибежище вечно странствующей души, забредшей сюда из мира беспредельного.

Человеческого «Я» нет, есть Великий космос, откуда мы появляемся на мгновение, как бабочки, светлячки, жучки, а потом исчезаем туда, где нет ни смерти, ни горя. Подобные мысли о скротечности и бесследности земного бытия найдем и у суфия Омара Хайяма:

Я вчера наблюдал, как вращается круг,

Как спокойно, не помня чинов и заслуг,

Лепит чаши гончар из голов и из рук,

Из великих царей и последних пьянчуг.

(пер. Г. Плисецкого)

Но мысли такого рода, правда в другом контексте, встречаются и в Коране: «Мирская жизнь – всего лишь игра и потеха, украшение и похвальба между вами, и стремление обрести побольше богатства и детей. Она подобна дождю, растения после которого восхищают земледельцев, но потом они высыхают, и ты видишь их пожелтевшими, после чего они превращаются в труху» (Коран, сура 57:20).

Все суфийские школы и общины имели общие положения:

1. Отвергается полностью мирская жизнь с ее сугубо земными ценностями: высокие социальные должности, богатство, почести.

2. Суфий может жить «в миру», служить, но главным сокровищем будет для него духовная гармония, духовное богатство.

3. Постижение Бога происходит не разумом, а в результате эмоционального переживания – экстаза.

4. Человеческое сознание «Я» исчезает и суфий полностью «растворяется» в сознании Бога, разлитого в природе.

Суфии оперировали определенной терминологией, выражающей суть их учения. Адаб – суфийский этикет. Существовала определенная культура общения внутри общины и вне ее. Тарикат – путь суфийского самопознания. Зикр – достижение экстаза путем кружения, танца, повторения определенных фраз – мантр, для сосредоточения внимания. Под влиянием индо-буддизма суфии в совершенстве владели искусством медитации.

Салафиты (ваххабиты)[22]. В XVIII в. Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб (1703–1792) возмутился сохранением в исламе племенных языческих культов святых – авлия, обвинив арабов в отступничестве от единобожия и, полагая, что настоящий ислам практиковался только первыми тремя поколениями мусульман. Стремясь вернуть исламу его чистоту, Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб вместе со своими приближенными объявил джихад, выступив против святых мест и подвергнув их разрушениям, включая Мекку, где был изуродован священный для всех мусульман камень Каабы. Уже после смерти своего «идейного вождя» его последователи в результате борьбы создали в 1932 г. независимое арабское государство – Саудовскую Аравию.

На рубеже XX–XXI вв. салафиты стремятся возродить порядки эпохи раннего Средневековья и патриархальные отношения в самом суровом варианте. Так, они и по сей день не приемлют никаких видов светских развлечений, светской литературы и светского образования. Костюм предлагают носить традиционный: мужчинам – шаровары и халат с чалмой, а замужним женщинам вдобавок к традиционному костюму полагается закрывать лицо. Самое страшное в действиях ваххабитов то, что свой «ортодоксальный ислам» они стремятся внедрить военным путем. Никакой другой религии, кроме ислама (суннизм), они не воспринимают. Христиане для них являются такими же неверными, как и язычники. Принятие мусульманином христианства может быть приравнено к жесточайшему преступлению, караемому смертной казнью, и т. д.

В XIX в. на арабском Востоке мессианские идеи появления Махди вдохновляли исламские социальные и религиозные движения. В 1844 г. в Иране появился человек, объявивший, что он призван Богом стать посредником между «сокрытым», в соответствии с шиитской традицией, двенадцатым имамом и людьми, стать «Бабом», т. е. вратами, через которые Махди передаст свою волю народу. Это был Сейид Али Мухаммед Ширази (1819–1850). Суть его учения, изложенного в книге «Беян» («Откровение»), сводилась к проповеди всеобщего равенства перед Богом, независимо от вероисповедания. Приверженец его учения мулла Мохаммед-Али из Барфоруша, будучи поборником социальной справедливости, в своих проповедях призывал уже к неповиновению властям и к захвату имущества у богатых. В 1850 г. Баб был казнен, а его приверженцы «бабиды», уцелевшие от расправы с восставшими, в 1852 г. покинули Иран.

Между тем в Восточном Судане в 1881 г. появился другой Махди – Мухаммад Ахмад ибн Абдуллах (1834–1885). Суть его проповедей сводилась к возможности постижения Божественного Откровения в состоянии религиозного экстаза. Посредником между Богом и людьми он решил стать сам. Кроме того, он потребовал очищения ислама от искажений. Главными врагами мусульман он считал вообще всех иноверцев, но в первую очередь европейцев. Против них он призвал вести религиозную войну – джихад. Объявив себя «посланником Аллаха» и окружив себя верными людьми – халифами, Мухаммад приступил к действию. В своей стране он установил жесткий режим (Махдийя), который основывался на законах шариата. В результате его военных успехов Судан на некоторое время получил независимость, превратившись из неустойчивого объединения суданских княжеств и племен в централизованное теократическое государство, во главе с племенной знатью. После смерти основателя, махдистское государство пало под напором Англии и Египта, продержавшись еще полтора десятка лет. Однако «махдистские идеи» и поныне живут в шиитской среде.

Основные праздники ислама связаны с мусульманским летоисчислением от Хиджры, которое начинается с 16 июля 622 г., т. е. с переселения Пророка и его сподвижников из Мекки в Медину.

Маулид ан-Наби (Мавлид) – день рождения Пророка. Отмечают 12-го числа третьего месяца мусульманского лунного календаря (примерно в феврале). Праздник отмечается с XII в. В странах с суфийским влиянием проходят красочные шествия.

Лейлят аль-Исра валь-Мирадж (Исра и Мирадж) – ночь Вознесения. В эту ночь Пророк вознесся на небо на крылатом коне по имени Бурак. Вместе с ангелом Джабраилом Мухаммед оказался в Иерусалиме, потом перед ним открылись врата рая и бездна ада. Пророк увидел и самого Аллаха. В этот праздник верующие ночью читают Коран и молятся.

Лейлят аль-Бараа – ночь Бараат (ночь Очищения). Этот праздник предшествует рамадану. Каждый год в эту ночь Аллах решает судьбу каждого человека и дает на его счет распоряжение ангелам. Поэтому мусульмане проводят эти сутки в молитвах, каются в прегрешениях и просят у Аллаха прощения.

Ляйляту-ль-кадр (ночь Предопределения), также ночь аль-Кадра (ночь Могущества) – в 27-ю ночь месяца рамадана (примерно в августе). В эту ночь Мухаммед получил Откровение Корана. Верующие молятся в мечети, держат пост (ураза). Он соблюдается в месяц рамадан (рамазан). Пост установлен самим пророком в 624 г. Во время рамадана есть вообще нельзя в течение светового дня. Все развлечения также прекращаются. Как только наступает темнота, разрешается подкрепиться. От поста освобождаются старики, больные, беременные и кормящие женщины. Заканчивается пост байрамом с обильным угощением.

Курбан-байрам (Ид аль-адха). В жертву Аллаху приносят барашка, или делают денежный взнос в мечеть. Этот праздник связан с библейской историей. Авраам (Ибрахим), в знак своего послушания Богу, готов был принести в жертву своего сына Исаака (Исхака). В этот день посещают кладбище, подают милостыню.

Новруз (Новый год) изначально отмечали 21 марта лишь в персидской среде, а сейчас этот праздник стал традиционным для многих народов, исповедующих ислам.

Для молитвы верующие собираются в мечети (от араб. «масджид» – место поклонения). Первая мечеть была ничем иным, как четырехугольным двором с навесом в Медине. Постепенно мечеть приобрела форму центрально-купольного здания с минаретом, башней, откуда муэдзин призывает к молитве. Мечеть непременно строится с ориентацией на Мекку (точнее, на Каабу), а направление, в которое должны быть обращены молитвы, называется кибла. Для его обозначения служит михраб – специальная ниша в стене, являющаяся обязательным элементом любой мечети, и которая по форме напоминает раковину (ухо Аллаха), а жемчуг внутри нее – «Божественное слово». В нише незримо присутствует Аллах, как и в православии, Святой Дух на алтаре. Справа от михраба расположен минбар, возвышение в форме лестницы, с которого имам читает свою проповедь во время пятничного намаза.

Фасад мечети или медресе (учебного заведения) часто украшается сплошным узором – ковром с изображением золотых звезд на синем небе или вьющихся побегов также на синем фоне. Снаружи мечети и медресе наносятся письмена – изречения из Корана или Божественное имя (сифат). Перед мечетью обязательно располагается водоем для ритуального омовения. Женщинам не полагается находиться в мечети, или они располагаются в закрытом от посторонних глаз месте.

Ислам зародился в арабской среде, но исторически ареал его распространения охватил множество совершенно разных по своему этническому происхождению народов Азии, Африки и Европы. Крупнейшие мусульманские страны: Индонезия, Пакистан, Бангладеш, Египет, Турция, Иран, Нигерия. Например, в Индии проживает более 100 млн мусульман, в России и Китае – по 20 млн мусульман. Вообще сегодня в мире совсем не много стран, где бы не проживали более или менее многочисленные общины мусульман. И при всем таком этническом многообразии и географическом расселении для мусульман характерно воспринимать друг друга как единую, религиозно и нравственно сплоченную семью. (Исключение составляют только экстремистские исламистские течения – салафиты, и в особенности такфиристы, которые относятся ко всем традиционным мусульманам, помимо своих фанатичных сообществ, как к отступникам, неверным.)

Ислам – религия, очень строго относящаяся к соблюдению традиций, пронизывающих все сферы жизни общества. Веками в мусульманских странах складывался во многом сходный образ жизни, единое религиозное мировоззрение, формировался во многом сходный менталитет. Для ислама характерно противопоставление общины правоверных (уммы) всем иным сообществам. В силу всего этого однозначно можно считать, что ислам стал основой формирования и развития особого типа культуры и оригинальной цивилизации.

Для менталитета этого типа культуры характерно смысловое доминирование мистического начала. Художественное творчество, искусство здесь только символизирующе служебно, т. к. оно лишено существенных степеней свободы, когда целые жанры находятся под религиозным запретом, в частности портрет – изображение человека. Впрочем, этот запрет точно соблюдался только в суннистких странах, у шиитов же были религиозные изображения и в целом изобразительное искусство имело некоторое развитие. Разум же, направленный, прежде всего, на скрупулезное комментирование положений мистического откровения, является его прямым продолжением и придает особенный рационально-законнический облик и самому характеру этой мистики, и всему типу культуры. Этика, как правило, не имеет естественного обоснования, ведь главный и исчерпывающий аргумент – как знак смирения перед волей Аллаха, ибо сказано в Коране: «если пожелает Аллах» (Коран, суры 37:102; 48:27). Средневековые исламские богословы вели споры о том, насколько детально и непосредственно воля Аллаха определяет все происходящее в мире, но при этом в целом для ислама характерен фаталистический взгляд на события.

Некоторые исследователи исламского менталитета пишут в связи с этим о том, что подобный взгляд на вещи затрудняет четкое долгосрочное планирование в человеческой деятельности и в жизни сообществ. Но при этом одним из ключевых и по-своему почетных видов деятельности на исламском Востоке считается торговля с осуждением и запретом ссудного процента. Также для культуры ислама характерен высокий статус авторитета религиозного учительства. И тем не менее в древности, в ареале стран ислама, развивались многие науки – от математики и астрономии до медицины. Огромное значение получила поэзия – прежде всего арабская и персидская. В первые века своего восходящего развития исламская цивилизация сумела интегрировать огромный опыт античной эллинистической культуры. И в этом она долгое время явно превосходила христианский Запад.

К концу XIX в. почти все мусульманские страны были превращены либо в колонии европейских держав, либо в зависимые от них государства. Борьба против колониализма заняла почти весь ХХ в. и привела к распространению радикализма и небывалой политизации ислама, возникновению исламизма. Однако не ислам как таковой является причиной сегодняшних проблем и жестоких столкновений во многих мусульманских регионах. Все дело в бессмысленной агрессии и политических провокациях со стороны некоторых западных держав. Ислам же, напротив, является религией сострадания, мира и созидания. Он несет в себе только терпимость и понимание. На этом фоне особым ценностным явлением предстает исламская семья – полигамная и многодетная. Такой образ семьи – одна из причин высокого прироста населения в исламских обществах. А это, в свою очередь, является одной из причин массового переселения мусульман из перенаселенных регионов традиционного проживания в страны и регионы с более высоким уровнем жизни – тенденции, столь характерной для конца XX – начала XXI века. Высказываются мнения, что эта тенденция способна привести к существенному разрастанию масштабов исламской цивилизации в будущем.

Как мы видим, религия в современном мире играет все большую роль, и нельзя сказать, что эта роль однозначно положительная. Так, возникающие на религиозной почве конфликты – это отрицательные последствия, причиной которых является стремительное увеличение количества религиозных организаций и быстрый прирост числа верующих в конце ХХ – начале XXI века. Но в то же время на всех этапах развития человеческой цивилизации религия была и остается одним из важнейших факторов, влияющих на мировоззрение и способ жизни каждого верующего, а также на отношения в обществе в целом. Тот факт, что роль религии в современном мире по-прежнему велика, опровергает популярную в ХХ в. «теорию секуляризации», согласно которой роль религии обратно пропорциональна развитию прогресса. Возникает вопрос: зачем вообще нужна религия современному человеку? Ряд исследователей объясняют это тем, что под воздействием процессов модернизации и глобализации современный человек все больше сталкивается с состоянием неопределенности, которое многим людям очень трудно перенести, а религия обещает обеспечить некую определенность в повседневной жизни.

Вопросы для самоконтроля

1. Каковы основные положения вероучения буддизма?

2. В чем состоит своеобразие тибетского буддизма?

3. В каких регионах мира исторически распространялся буддизм?

4. На культуру каких стран и народов буддизм оказал наибольшее влияние?

5. Какие явления религиозной жизни и культуры охватываются понятием «христианство»?

6. Как шло распространение христианства в Древнем мире и в Средние века?

7. Какое значение имеет христианство в культурном наследии человечества?

8. Какую роль сыграла цивилизационная идентичность в формировании двух ветвей христианства – западного (католицизм и протестантизм) и восточного (православие)?

9. Что такое шариат и какую роль он играет в культуре народов, исповедующих ислам?

10. В чем истоки различия между суннитами и шиитами?

11. Назовите основные праздники мусульман.

12. Какую роль религия ислама сыграла в формировании типа культуры мусульманских народов?

Список рекомендуемой литературы

1. Абаев, Н.В. Чань-буддизм и культурно-психологические традиции в средневековом Китае / Н.В. Абаев. – 2-е изд., перераб. и доп. – Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1989. – 272 с.

2. Алтарная сутра Шестого патриарха (на русском и китайском языках) / пер. с кит. А.В. Волкотрубова. – Чита: ООО «Экспресс-издательство», 2004. – 128 с.

3. Астапов, С.Н. История религий / С.Н. Астапов, Е.В. Бурлуцкая, А.Н. Бурлуцкий. – Ростов н/Д: Феникс, 2014. – 318 с.

4. Бартольд, В.В. Ислам и культура мусульманства / В.В. Бартольд. – М.: Либроком, 2012. – 120 с.

5. Будда. Конфуций. Магомет. Франциск Ассизский. Савонарола: биографические очерки. – М.: Республика, 1995. – 348 с.

6. Васильев, Л.С. История религий Востока / Л.С. Васильев. – М.: Эксмо, 2006. – 736 с.

7. Волкова, Л.Д. История мировых религий / Л.Д. Волкова, Л.В. Домбраускайте. – Томск: Изд-во ТГПУ, 2010. – 335 с.

8. Гараджа, В.И. Религиоведение / В.И. Гараджа. – 2-е изд., дополн. – М.: Аспект-Пресс, 1995. – 351 с.

9. Гелей, Г.Х. Библейский справочник / Г.Х. Гелей; пер. с англ. О.А. Рыбаковой. – СПб.: Библия для всех, 2012. – 784 с.

10. Заболоцкая, Ю. История Ближнего Востока / Ю. Заболоцкая; пер. с польск. Д.С. Гальпериной. – М.: Наука, 1989. – 416 с.

11. История религии: в 2 т. / под ред. И.Н. Яблокова. – 4-е изд., перераб. и доп. – М.: ООО «Издательство Юрайт», 2014. – Т. 1. – 526 с.; 2015. – Т. 2. – 783 с.

12. Ислам / сост. В.В. Юрчук. – Минск: Современное слово, 2004. – 288 с.

13. Кафаров, Т.Э. Принципы этики ислама: нравственный ориентир для мусульманина / Т.Э. Кафаров // Исламоведение. – 2010. – № 2. – С. 65–78.

14. Кафаров, Т.Э. Этические аспекты суфизма / Т.Э. Кафаров // Исламоведение. – 2011. – № 4. – С. 24–28.

15. Массэ, А. Ислам: Очерк истории / А. Массэ; пер. с фр. Н.Б. Кобриной, Н.С. Луцкой. – М.: Крафт+, 2007. – 200 с.

16. Науменко, О.Н. Икона в искусстве мировых религий / О.Н. Науменко, Е.А. Науменко, Ю.А. Бортникова // Омский научный вестник. – 2014. – № 5 (132). – С. 202–205.

17. Поликарпов, В.С. История религии. Лекции и хрестоматия / В.С. Поликарпов. – М.: Гардарика, 1997. – 312 с.

18. Политика и религия. Социальные аспекты христианства и ислама / сост. Т.В. Кисельникова. – Томск: Изд-во Том. гос. архит.-строит. ун-та, 2000. – 25 с.

19. Синелина, Ю. Религия в современном мире / Ю. Синелина // Эксперт. – 2013. – № 1. – С. 14–21.

20. Социология религии / сост. Ю.В. Игнатьева. – Томск: Изд-во Том. гос. архит.-строит. ун-та, 2013. – 21 с.

21. Тарнас, Р. История западного мышления («Страсти западного ума») / Р. Тарнас; пер. с англ. Т.А. Азаркович. – М.: КРОН-ПРЕСС, 1995. – 448 с.

22. Торчинов, Е.А. Краткая история буддизма: происхождение и развитие, философия и литература / Е.А. Торчинов. – СПб.: Амфора, 2008. – 430 с.

23. Хайям, О. Рубаи / Омар Хайям. – М.: Эксмо, 2007. – 352 с.

24. Христианство : энциклопедический словарь: в 3 т. / гл. ред. С.С. Аверинцев. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1993. – Т. 1. – 863 с.; 1995. – Т. 2. – 671 с.; 1995. – Т. 3. – 783 с.

25. Шантидева. Путь бодхисаттвы (Бодхичарья-аватара) / Шантидева; пер. и общ. ред. Ю. Жиронкиной; науч. ред. Б. Загуменнов. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Фонд «Сохраним Тибет», 2014. – 280 с.

26. Шах, И. Путь суфия / И. Шах; пер. с англ. Ю. Аранова. – М.: Эннеагон Пресс, 2011. – 386 с.

27. Экономцев, И.Н. Православие. Византия. Россия: сборник статей / И.Н. Экономцев. – 2-е изд. – М.: Христианская литература, 1992. – 234 с.

28. Эррикер, К. Буддизм / К. Эррикер; пер. с англ. Л. Бескова. – М.: ФАИР-ПРЕСС, 2002. – 302 с.

Заключение

Прочитав данное учебное пособие, читатель познакомился в общих чертах с основными этапами развития человеческого общества, как с доцивилизационным периодом, так и со сравнительно небольшой по времени, но чрезвычайно важной цивилизационной эпохой, которая существует всего около 6 тысяч лет, а также с культурно-историческими типами, каждый из которых – первобытный, древнеегипетский, индийский, китайский, античный, европейский и российский – обладает непреходящей культурной ценностью. Правда, за пределами книги остались такие цивилизации, как американские (доколумбовские), византийская, арабо-исламская и некоторые другие. Тем не менее в каждой культуре мы находим проверенные временем ценности и достойные уважения эстетические, духовные и нравственные традиции, составляющие общее достояние человечества.

В современном мире находящийся в состоянии постоянной неопределенности и поиска оснований бытия человек, заглядывая за горизонты настоящего, смотрит не только в будущее, но и в прошлое. Насыщенное хаотизированным разнообразием современное культурное пространство ставит человека в сложную ситуацию выбора эстетических ориентиров и нравственных ценностей для принятия экзистенциальных решений. Именно история мировой культуры дает нам опору в решении таких задач, т. к. в коллективном опыте человечества ни одна из культур не существовала без идеалов добра и красоты, закрепленных в традициях разных народов. При этом нам вряд ли удастся воспринимать окружающий нас мир так, как его представляли себе носители экофильной первобытной культуры, или же, как видели его древние китайцы или античные римляне. Но приобретая опыт понимания иных, чем наша собственная, великих культур мы получаем возможность преодоления этих трудностей.

На рубеже тысячелетий человечество вновь стоит перед очередным выбором пути, по которому оно сможет пойти. Специалисты в области культурологических концепций заговорили о смене культурных парадигм и о цивилизационном кризисе в целом, когда к концу XX века стала складываться общая картина культурной жизни, характерная для постмодернизма – особого типа мировоззрения, направленного на отказ от всех традиций, установления каких-либо истин, ориентированного на безудержный плюрализм и признание равноценными любых культурных проявлений. Образы культуры постмодерна, культуры «конца тысячелетия» (fin de millenium), многократно превзошли наивный декаданс модернистской культуры «конца века» (fin de siecle) на рубеже XIX и XX вв. Широко распространившийся в мире постмодернизм не в состоянии примирить непримиримое, т. к. не выдвигает для этого плодотворных идей, а лишь совмещает контрасты как исходный материал дальнейшего культурно-исторического творчества. Другими словами, суть происходящих изменений состоит в том, что кризис культуры лишь внешнее проявление того кризиса, в котором находится человек как ее творец.

Например, в России предпосылки современной социокультурной ситуации стали проявляться несколько десятилетий назад, когда широкое распространение бытовой радиотехники повлекло за собой коренные изменения в потреблении духовных ценностей. Сейчас, по мнению Л.М. Павкина, складывается особый тип так называемой «домашней» культуры и формируется своеобразный «банк мировой культуры» в «памяти квартиры». Наряду с положительными чертами налицо и тенденция возрастающей духовной изоляции индивида, существенного сокращения сферы межличностных отношений, когда коренным образом меняется система социализации общества. При огромном культурном потенциале, накопленном предшествующими поколениями, происходит духовное обнищание народа.

В наше время культура все чаще осознается как эпицентр человеческого бытия. Укрепляется убеждение в том, что любой народ, любая нация могут существовать и развиваться только в том случае, если они сохраняют свою культурную идентичность, не теряют своеобразия своей культуры. Каждое общество формирует собственную систему ценностей, но важнее всего – отношения людей, условия их повседневной жизни, духовно-нравственная атмосфера. Подлинные общечеловеческие ценности могут возникнуть только в диалоге всех обществ и цивилизаций. Активное или пассивное участие в этом процессе будут принимать и читатели настоящего учебного пособия. Если оно хотя бы в какой-то степени поможет им определить свою позицию, то авторы пособия сочтут свою задачу выполненной.

Интернет-ресурсы ко всему курсу «Культурология»

1. Коллекция: мировая художественная культура. – Условия доступа: http://artclassic.edu.ru/

2. Культура и культурология : справочник. – Условия доступа: http://www.artap.ru/cult/

3. Культура и культурология // Lib.ru. – Условия доступа: http://lib.ru/CULTURE/

4. Наследие. Искусство. Величие. – Условия доступа: http://culture.niv.ru/

5. Научная электронная библиотека «КиберЛенинка». – Условия доступа: http://cyberleninka.ru/

6. Образовательные ресурсы Интернета – Культурология. – Условия доступа: http://www.alleng.ru/edu/cultur2.htm

7. Мир культуры : журнал [официальный сайт]. – Условия доступа: http://www.m-kultura.ru/

8. Россия – Культура : телеканал [официальный сайт]. – Условия доступа: http://tvkultura.ru/

9. Теория и история культуры в персоналиях. – Условия доступа: http://ort-lib.ru/cult00.htm

10. Университетская электронная библиотека Infolio. – Условия доступа: http://www.infoliolib.info/

11. Федеральный портал «Российское образование» – полнотекстовая электронная библиотека учебных и учебно-методических материалов. – Условия доступа: http://window.edu.ru/library

12. Фонд научных исследований «Прагматика культуры». – Условия доступа: http://www.artpragmatica.ru/

13. Электронная библиотека «Гумер» – гуманитарные науки. – Условия доступа: http://www.gumer.info/

Примечания

1

Гоминины – подсемейство гоминид (человекообразных обезьян), к которому относят человека разумного, горилл и некоторые вымершие группы.

2

Термин «бипедия» – двуножие, акцентирует прямохождение как свойство, необходимое для решения стоящих перед человеком разного рода задач, а также специализацию конечностей: высвобождение верхних конечностей для выполнения сложных и тонкий действий, для производственной деятельности.

3

В его современном объеме (от 1000 до 1850 см^3) и с присущими ему функциональ ной асимметрией и развитыми зонами Вернике и Брока, отвечающими за речь. Одна особенность мозга современного человека сформировалась относительно недавно, примерно в середине 2 тыс. лет до н. э. – это доминанта левого полушария.

4

Теофания (феофания) – проявление высших сил (в язычестве), Бога (в христианстве), их вторжение в тварный план бытия, явление их человеку.

5

Первыми ее памятниками являются надписи царя Ашоки (III в. до н. э.), высеченные на скалах, однако совершенство алфавита заставляет предполагать длительный период его развития.

6

Следует уточнить, что индийская традиция относит годы жизни Калидасы к I в. до н. э., но общий характер его творчества, и в частности его поэтическая техника, а также обнаруживаемое им знакомство с данными греческой астрономии IV в. заставляют европейских исследователей отнести его творчество ко времени династии Гуптов (IV–VI вв. н. э.). Один из крупнейших исследователей творчества Калидасы, индийский литературовед Д.Ш. Упадхьяйн, проведя обширнейшие исследования, называет почти точные даты его жизни, указанные здесь.

7

Вспомним, что территориально процессы, о которых мы говорим, идут в Римской Империи, успешно расширявшей свои границы, в том числе и на восток. Завоевывая чужие страны и народы, римляне «завоевывали» и чужих богов.

8

Первые опыты создания огнестрельного оружия начинаются только в эпоху Возрождения, когда Бертольд Шварц заново (поскольку ранее его изобрели китайцы) изобрел порох.

9

Отметим, что крепостное право присутствует не только в феодализме. Отдельные элементы крепостного права возникают в позднем рабовладении, а также крепостное право использовалось на ранних этапах развития капитализма.

10

Отметим, что покупная одежда, например, получает массовое распространение в Европе только к концу XIX в. До этого и одежду, и обувь люди шили себе сами.

11

Отметим, что реабилитация национальных языков в Новое время происходила, в том числе, и посредством приближения их к латыни. Во всех современных европейских языках много латинизмов, т. е. заимствований из этого языка.

12

С XI в. с Востока в Европу приходит бумага, но пергамент она так и не вытеснила. Окончательная победа бумаги наступила только с распространением книгопечатания.

13

Апсида – полукруглый выступ в алтарной части христианского храма, важнейшая часть культового здания.

14

15 декабря 1702 г. Петр I подписал «Указ о печатании газет для извещения оными о заграничных и внутренних происшествиях», а уже 2 января 1703 г. на Печатном дворе вышел первый номер газеты под названием «Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском государстве и во иных окрестных странах».

15

Подклет – нижний этаж жилого дома или храма, обычно имеющий служебно-хозяйственное назначение.

16

«Усольская» земля – владения купцов Строгановых по рекам Каме и Чусовой в Пермском крае.

17

Стихирарь – книга, содержащая стихиры (церковные песнопения).

18

Тема рая Сукхавати является ведущей в тибетском фольклоре и учении монахов. Так, в тибетской религиозной живописи этот рай изображается сияющим от золота и драгоценных камней, символизирующих чистоту духовных помыслов.

19

Предстоятель (от греч. – вышестоящий, стоящий во главе, настоятель) – общее, догматически правильное именование первого по чести епископа поместной православной церкви. Предстоятелем также называется наместник или настоятель монастыря или храма.

20

В русском языке встречаются также варианты транслитерации имени пророка – Магомет и близкие к арабскому произношению – Мухаммад или Мохаммед.

21

Первый полный список был составлен бывшим секретарем и писцом пророка Зейд ибн Сабит аль-Ансари и датируется 651 г.

22

Салафиты (от араб. «салаф» – предшественники) – сторонники течения в суннитском исламе, ориентируемого на образ жизни и веру ранней мусульманской общины, а термин «ваххабизм» употребляется только их оппонентами.

Content

Коллектив авторов
Культурология. История мировой культуры и религии

Предисловие

Введение

1. Сущность, структура и функции культуры

2. Предмет, методы и основные задачи культурологии

3. Становление и развитие представлений о культуре

Вопросы для самоконтроля

Список рекомендуемой литературы

Глава 1. Культура первобытной эпохи

1.1. Периодизация первобытности

1.2. Особенности первобытного искусства

1.3. Ранние формы верований

Вопросы для самоконтроля

Список рекомендуемой литературы

Глава 2. Культура и религия ранних цивилизаций Древнего Востока

2.1. Культура Древнего Египта и Месопотамии

2.2. Культура Древней Индии

2.3. Культура Древнего Китая и Японии

Вопросы для самоконтроля

Список рекомендуемой литературы

Глава 3. Культура и религия античности

3.1. Ценностные основания античной культуры

3.2. Античный герой как носитель ценностных доминант

3.3. Основные этапы развития античной культуры

Вопросы для самоконтроля

Список рекомендуемой литературы

Глава 4. Культура западноевропейского Средневековья

4.1. Смысловое ядро культуры Средневековья

4.2. Политическое и экономическое устройство Средневековья

4.3. Духовная жизнь Средневековья

4.4. Эпоха Возрождения

Вопросы для самоконтроля

Список рекомендуемой литературы

Глава 5. Культура Западной Европы в новое время

5.1. Индустриальное развитие и научная революция XVII в.

5.2. Художественные стили XVII в.: барокко и классицизм

5.3. Главные ценности эпохи Просвещения

5.4. Особенности искусства XVIII столетия

Вопросы для самоконтроля

Список рекомендуемой литературы

Глава 6. Западноевропейская культура в новейшее время

6.1. Европейская культура XIX в.: ключевые направления и процессы общественно-политической, научной и религиозной жизни

6.2. Основные художественные стили XIX в.

6.3. Массовая культура как порождение XX в.

Вопросы для самоконтроля

Список рекомендуемой литературы

Глава 7. Основные этапы развития культуры российской цивилизации (IX–XVIII вв.)

7.1. Культура языческой и Киевской Руси

7.2. Культура Московского царства

7.3. Культура имперской России

Вопросы для самоконтроля

Список рекомендуемой литературы

Глава 8. Культура российской цивилизации (XIX – начало XXI в.)

8.1. Культура России XIX в.

8.2. Советская культура

8.3. Культура в постсоветской России

Вопросы для самоконтроля

Список рекомендуемой литературы

Глава 9. Основные мировые религии

9.1. Культурные ценности буддизма

9.2. Христианство и его роль в истории культуры

9.3. Ислам как мировая религия

Вопросы для самоконтроля

Список рекомендуемой литературы

Заключение

Интернет-ресурсы ко всему курсу «Культурология»

Примечания