Анна Йоханнсен

Мертвец на пляже

Anna Johannsen

Der tote im strandkorb

© der Originalausgabe 2017

By Anna Johannsen

© Зубарева А., перевод, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Пролог

Он мертв.

Но смерть его была слишком легкой: он умер, глядя на море и широкий песчаный пляж, а не в какой-нибудь грязной дыре, захлебываясь криком…

Убить его оказалось так легко! Он до последнего ни о чем не подозревал. Так и не понял, за что поплатился. Это единственное, о чем я сожалею. Не о его смерти, нет — он сам виноват. Он сам себе убийца.

Как же я его ненавижу! Ненавижу его надменность, его презрительную ухмылку и мертвые глаза… Он преступник, а не жертва.

Я не собираюсь раскаиваться в содеянном.

Убить его было правильным решением. Правильным и единственно возможным.

Он мертв…

Но остальные еще живы.

И это только начало.

Глава первая

Лена взяла трубку и, не глядя на высветившийся на экране номер, рявкнула:

— Да!

— Лоренцен, не могли бы вы зайти ко мне на минутку? — осведомился Иоахим Варнке, глава управления уголовной полиции. Несмотря на приторно-сладкий голос начальника, Лена сразу поняла: это не вопрос и не просьба.

— Буду у вас через пять минут, — холодно ответила она и положила трубку.

С тех пор, как Лене довелось поработать в составе оперативной группы под руководством Варнке, их отношения испортились. В Любеке тогда без вести пропал восьмилетний мальчик; несмотря на полномасштабные поиски, ребенка не нашли. По истечении четырех дней родители не получили требования о выкупе, и глава полицейского управления Варнке, который, вопреки обыкновению, лично возглавлял оперативную группу, приказал сосредоточить расследование на педофилах, живущих в Любеке и его окрестностях. Лена возразила, мол, слишком рано исключать родителей из списка подозреваемых, но Варнке ее и слушать не стал. Лена продолжила самостоятельно копать в этом направлении, но ее усилия ни к чему не привели. Без поддержки полицейского управления поймать родителей на расхождении в показаниях было нереально. Лена действовала осторожно, но кое-кто из коллег ее раскусил. Уже через несколько часов она сидела в кабинете Варнке. Все закончилось занесением выговора в личное дело и исключением Лены из расследования. Пропавшего мальчика до сих пор не нашли, оперативная группа продолжала уменьшаться — пока это дело не кануло в Лету.

Постучав, Лена вошла в кабинет Варнке.

— Присаживайтесь, — велел тот. — Вы ведь приехали с острова Амрум?

— Да, родилась там и выросла. Почему вы спрашиваете?

— Значит, вы хорошо знаете местность? — настойчиво продолжал Варнке.

— Я покинула остров сразу после школы, иначе не стояла бы сейчас перед вами. По крайней мере, в качестве старшего комиссара. Впрочем, вы же знакомы с моим… личным делом, — сказала Лена. Последние слова она выразительно подчеркнула.

Пропустив шпильку мимо ушей, Варнке продолжил допрос:

— Родственники на острове есть?

— Да, — в тон ему ответила Лена. Она не понимала, к чему этот странный разговор.

— Знаете детский приют, который находится в… — Варнке заглянул в бумаги. — В Нордорфе?

— Слышала о нем, но не более того.

— Значит, вы не состоите в родственных или дружеских отношениях с директором приюта? Его зовут Хайн Болен.

— Нет, уж простите, — слегка раздраженно сказала Лена. — Не могли бы вы объяснить, в чем дело?

— Не все сразу, госпожа старший комиссар. — Улыбка Варнке погасла. — Согласно имеющимся у нас отчетам, две недели назад на пляже нашли труп Хайна Болена. Тело находилось в шезлонге. Наши коллеги из Амрума вызвали местного врача, который констатировал смерть от сердечного приступа. По его словам, покойный на протяжении многих лет наблюдался у него и жаловался на сердце. Врач выдал свидетельство о смерти, и дело были готовы закрыть и песком присыпать. — Варнке сухо рассмеялся. — К счастью, родственники настояли на вскрытии. Если в двух словах, то возникли сомнения в том, что смерть наступила от естественных причин. А потом наши амрумские коллеги вдруг решили квалифицировать дело как самоубийство. Но к тому времени тело попало в Киль, к нашим патологоанатомам. Вскрытие еще продолжается, но появились основания подозревать предумышленное убийство. Дело перешло под юрисдикцию вышестоящего органа, и полиция Фленсбурга обратилась за помощью к нам. Неофициально.

— Неофициально? — удивленно переспросила Лена.

— Как я уже сказал: вскрытие еще продолжается, у патологоанатома нет ничего конкретного, только подозрения.

— Какие?

Начальник уголовной полиции Варнке тяжело вздохнул: он прекрасно понимал, что Лену не купить на общие фразы.

— Об отравлении ядом. Тропическим ядом, как думает доктор Хенриксен. При попадании в организм этот яд довольно быстро разрушается, и доказать отравление практически невозможно. Однако доктор Хенриксен заметил в тканях изменения, которые, по его мнению, указывают на отравление. Он обратился в Институт тропической медицины в Гамбурге, но результаты придут очень нескоро. Судя по всему, мы имеем дело с неизвестным науке ядом. Я пообещал нашим фленсбургским коллегам, что пришлю своего человека, который ознакомится с делом на месте. К вам будет приставлен полицейский из Фленсбурга. Он окажет вам посильную помощь, у вас будет полная свобода действий.

С этими словами Варнке подтолкнул папку к Лене через стол.

— Здесь копии всех отчетов.

Лена мысленно застонала. Даже сложив два и два, она не понимала мотивов Варнке. Почему он выбрал именно ее, Лену? Явно не потому, что доверял ей больше, чем остальным. После того случая Лену хотели понизить до комиссара. Этого (или чего похуже) не случилось только благодаря заступничеству Энно Айльца, предшественника Варнке, который уже вышел в отставку. Но шуму тогда было…

— Вы не доверяете мне, — сказал Варнке. — И я вас прекрасно понимаю. Наши отношения несколько осложнились… Если можно так выразиться?

Вот теперь Лена окончательно перестала что-либо понимать. Варнке никогда раньше с ней так не разговаривал. Он казался искренним, что беспокоило еще сильнее. Что стоит за этим назначением?

— Пожалуй, — наконец сказала Лена.

— В детстве мама учила меня: в конфликте всегда виноваты двое.

Окинув начальника серьезным взглядом, Лена заметила:

— Ваша мама — очень мудрая женщина.

— О, да! К сожалению, я понял это слишком поздно. Что ж, ладно, — вздохнул Варнке и подтолкнул папку еще ближе к Лене. — Что думаете? Готовы заняться этим делом?

«Почему я ему не доверяю?» — подумала Лена. Что-то здесь было не так.

— Я не в том положении, чтобы отказываться, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос прозвучал не слишком резко.

Варнке поднял брови.

— Какая… интересная формулировка. Однако в данном случае ваши слова не соответствуют действительности. Вы можете отказаться от дела, и никаких санкций не последует. Если хотите, могу пообещать вам это в письменном виде.

Лена взглянула на наручные часы.

— Я успеваю сесть на последний паром, он отправляется вечером. Амрумская полиция уже знает о моем прибытии?

— Узнает самое позднее через десять минут после того, как вы покинете мой кабинет. — Варнке прочистил горло. — Держите меня в курсе расследования. — Он пододвинул к Лене лист бумаги. — Пожалуйста, для связи используйте только указанные здесь электронную почту и номер телефона.

Лена взглянула на лист. Она не знала ни адреса, ни номера. Оба казались частными.

— Пожалуйста, доверьтесь мне хотя бы на этот раз, — добавил Варнке.

— Я бы хотела получить от вас письменное распоряжение.

Варнке положил перед Леной еще один лист бумаги.

— Я так и предполагал. Это вас устроит?

Лена бегло прочитала документ, кивнула и встала.

— Одного отчета в день достаточно? — спросила она.

Варнке тоже встал и протянул Лене руку.

— Более чем. Желаю вам удачи. Будьте осторожны.

Лена окинула его непроницаемым взглядом. «Ну, больше свои карты я никому не раскрою», — хотела сказать она, но вместо этого поинтересовалась:

— Могу ли я рассчитывать на вашу полную поддержку?

— Да. Более чем, — повторил он.

Кивнув, Лена направилась к выходу, остановилась в дверях и бросила через плечо:

— Я свяжусь с вами не позднее завтрашнего вечера.

Лена припарковала свою служебную машину перед Институтом судебной медицины. Невзрачное кирпичное здание обладало грубым обаянием многих послевоенных построек этого города. Во время Второй мировой Киль, важный военно-морской порт, оказался разрушен процентов на восемьдесят, а Кильский залив, впадающий в Балтийское море, стал крупнейшим в мире кладбищем затонувших кораблей, которых там насчитывалось более трехсот пятидесяти.

Последние два часа Лена просматривала документы и говорила по телефону. Ей претила мысль о том, чтобы стать марионеткой Варнке. Она не хотела быть очередной пешкой на шахматной доске, которой в любую секунду пожертвуют ради короля или ферзя.

Энно Айльц, которому Лена позвонила первым, был озадачен поведением Варнке не меньше нее.

— У меня нет никакого объяснения, — сказал Энно. В его голосе слышалось беспокойство. — Варнке определенно что-то замышляет. Он отдал тебе дело не потому, что ты знаешь остров. За этим скрывается какая-то тайна. Неужели он не дал подсказок?

— Нет, никаких. Кроме того, у меня создалось впечатление, что расспросы ни к чему не приведут.

— Варнке без колебаний бросит тебя на съедение волкам, если ему будет выгодно. Варнке очень разозлился, когда не смог тебя уволить, а человек он злопамятный и расчетливый.

— Я больше не совершу подобной ошибки, — сказала Лена. — Думаете, мне следовало отказаться от этого дела?

— Он знал, что ты согласишься. Вполне возможно, что он все спланировал. Могу дать только один совет: будь осторожна. Я поспрашиваю вокруг и, если что-нибудь узнаю, сразу же с тобой свяжусь.

— Спасибо, Энно.

Они тепло попрощались. Потом Лена позвонила Леону, который не слишком-то обрадовался, услышав ее голос. Они познакомились почти три года назад, Леон попал в поле зрения полиции, и Лена спасла его от обвинения. С тех пор Леон время от времени помогал ей собирать информацию — быстро и без ордера. Благодаря его хакерским способностям было раскрыто несколько дел. Немного поломавшись, Леон согласился проникнуть в почту Хайна Болена. Следующий звонок Лена сделала своему коллеге Бену из Фленсбурга, с которым подружилась во время обучения. Их разговор оказался недолгим. Бен тоже пообещал держать ухо востро. Сделав еще два звонка, Лена наконец покинула свой кабинет.

Войдя в Институт судебной медицины, она торопливо поднялась на второй этаж, пересекла длинный коридор и остановилась перед одной из многочисленных дверей. Постучала и вошла внутрь.

— Приветик, Лена, — дружелюбно улыбнулась судмедэксперт Луиза Штанке, темноволосая красавица, сидящая за письменным столом.

Лена позвонила Луизе из своего кабинета и предупредила, что заедет. Они познакомились три года назад во время работы над сложным делом и быстро сдружились.

Лена обняла Луизу и села напротив нее.

— Ну что, рассказывай, — сказала Луиза и раскрыла папку, которую Лена положила перед ней на стол.

Лена подождала, пока она посмотрит отчет, и спросила:

— Ты уже в курсе?

Луиза кивнула:

— Да, это дело выглядит сложным и загадочным. Позавчера мы с Иохеном Хенриксеном его обсуждали. Иохен уверен, что обнаружил бы следы тропического яда, если бы тело попало к нам раньше.

— Думаешь, он прав? Я никогда раньше не слышала о яде, который так действует.

— Честно говоря, я тоже не слышала. Но ты же знаешь, что яды — не мой профиль.

— Как думаешь, почему Хенриксен заподозрил отравление?

— На это указывает повреждение сердечных тканей, — сказала Луиза. — Не хочу утомлять тебя медицинскими подробностями, к тому же, признаюсь честно, я и сама не все поняла… Никогда не читала о таких случаях. Но если здесь, в институте, кто-то и разбирается в ядах, так это Йохен. Но пока у нас лишь догадки, их нельзя использовать в суде.

— Мне нужны хоть какие-нибудь зацепки. Как быстро этот яд действует и как им могли отравить?

— Трудно сказать, не зная, о каком именно яде речь. Можно лишь гадать и строить теории. Я не знаю, чем тебе помочь, ведь ты пришла узнать то, чего нет в официальном отчете, — вздохнула Луиза. — Йохен не обнаружил ни следов уколов, ни других признаков того, что яд проник через кожу. Поэтому весьма вероятно, что жертва приняла яд перорально.

— Как быстро он действует?

— В этом-то и загвоздка! Любой яд подействует только после того, как попадет в кровоток, но тогда следы отравления можно будет обнаружить даже через много лет!

Лена растерянно посмотрела на подругу.

— Я не совсем понимаю…

— Йохен считает, что мы имеем дело с новым или ранее неизвестным ядом, который смертелен, если его проглотить, и следы которого нельзя обнаружить даже через короткое время.

— Иными словами, это какой-то супер-яд. Мечта всех убийц.

— Знаю, звучит невероятно, но Йохен, похоже, всерьез рассматривает такую возможность. Вот почему он привлек к делу своих гамбургских коллег из Института тропической медицины. Но он сказал, что это займет некоторое время.

— Звучит очень загадочно, согласись. Скажи честно, Луиза… что ты обо всем этом думаешь?

— Тебе бы поговорить с Йохеном, но сейчас его нет. — Луиза ушла от ответа. — Он на конференции в Мюнхене и вернется только через несколько дней.

— Знаю. Я пришла не за тем, чтобы поговорить с Йохеном. Так что скажешь об этом деле?

Луиза громко вздохнула.

— Честно? Все это похоже на нелепицу. Конечно, яды — не мой профиль, но эта теория шита белыми нитками. Я понятия не имею, что происходит.

— Этого я и боялась… Сколько придется ждать ответа из Института тропической медицины?

— Как минимум неделю, а то и больше, — сказала Луиза и с тревогой посмотрела на Лену. — Но если отравление не подтвердится, то вряд ли мы имеем дело с предумышленным убийством. Да и с непредумышленным тоже. Почему ты взялась за это расследование? Вы с Варнке…

— Знаю, знаю. Я поторопилась. Интуиция подсказывала, что лучше согласиться. Поэтому я спрошу тебя снова: через какое время после попадания яда в кровоток наступит смерть?

— Ты упрямее осла! — Луиза закатила глаза. — Ладно, раз уж ты настаиваешь… Думаю, смерть может наступить как через несколько секунд, так и через несколько часов. Понимаю, тебе такой ответ вряд ли поможет, но…

— Как думаешь, что вероятнее? Часы или секунды?

— Ну у тебя и вопросики! Я — доктор, а не ясновидящая. Если этот ужасный неизвестный науке яд и правда существует, то возможен любой вариант. Как тут сделать точное заключение?

— Но если бы тебе пришлось…

— Быстро, — перебила Луиза. — От десяти минут до получаса. Но как я уже сказала, это — чистой воды догадка, и я никогда бы не написала так в официальном заключении.

— В любом случае, спасибо.

— Почему бы тебе не дождаться результатов из Гамбурга?

— Нет времени. Нужно приступить к расследованию прямо сейчас. С каждым новым днем остается все меньше следов преступления. Впрочем, ты и сама знаешь.

— Остров Амрум… — задумчиво сказала Луиза. — Скажи, Лена… Не оттуда ли ты родом?

Наступила очередь Лены тяжело вздыхать.

— Да, оттуда, — призналась она.

— Ты не рассказывала мне ни об этом острове, ни о своем детстве. Или мы с тобой так повеселились, что у меня начались провалы в памяти?

— Не думаю.

— Хорошо, — кивнула Луиза и выжидающе уставилась на Лену.

— Расскажу когда-нибудь потом, — отмахнулась та. — Мне пора идти, чтобы успеть на последний паром.

Подруги обнялись, и Лена пообещала, что свяжется с Луизой в ближайшие дни.

Глава вторая

— Лена Лоренцен слушает!

— Здравствуйте, госпожа Лоренцен. Вас беспокоит Йохан Грасман из фленсбургского полицейского участка…

— Вас ввели в курс дела?

— Конечно! Я уже подыскал жилье и изучил расписание. Когда хотите отплыть?

— Мы сядем на последний паром.

— Так точно! Буду ждать вас на пристани в Дагебюлле. Вам требуется дополнительная информация?

Лена усмехнулась и чуть было не ответила: «Вольно!» — но вместо этого сказала:

— Нет, все отлично. Надеюсь, мы с вами поладим. До скорой встречи.

— До свидания, госпожа старший комиссар.

Лена вздохнула: перспектива такого сотрудничества не казалась заманчивой. Лене не нужна ни нянька, ни дуэнья. Остается надеяться, что этот Грасман окажется толковым полицейским и его можно будет завалить поручениями.

Заведя мотор, Лена выехала из центра города и вскоре припарковалась перед домом, в котором снимала мансарду. Она торопливо вошла внутрь и поднялась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Открыла дверь своей квартиры и взглянула на смарт-часы. Пульс был учащенный.

«Нужно снова заняться бегом, и как можно скорее», — подумала Лена, пересекла небольшой коридор и открыла следующую дверь. В ее восьмидесятиметровой квартире была только одна комната — спальня. Идущая через все помещение перегородка отделяла спальню от кухни, плавно переходящей в гостиную. Благодаря большому мансардному окну создавалось впечатление, что находишься в зимнем саду.

Лена достала из шкафа большую сумку и взяла с полок кое-какую одежду. Потом направилась в ванную за косметичкой. Поймав свой взгляд в зеркале, Лена на секунду остановилась. Стянутые резинкой светло-русые волосы и, как обычно, никакого макияжа. «Неужели я выгляжу старше своих тридцати четырех? — подумала Лена и пожала плечами. — Может, записаться к парикмахеру, когда вернусь? — Она улыбнулась своему отражению. — Или лучше сразу провести недельку в салоне красоты?»

Стоило ей выйти из ванной, как раздался сигнал телефона. Лена взглянула на экран. Пришло сообщение от Джо. Джо тоже работал в полиции Киля, они с Леной встречались около года. Джо приглашал Лену сходить вечером в местную пивную, которая называлась «Лайеркастен». Лена на ходу написала, что уезжает на несколько дней из города, и получила в ответ три вопросительных знака.

— Разберусь с тобой потом, — пробормотала она, засовывая телефон в карман.

Лена села в служебный «Пассат» и уже через несколько минут выехала на центральную дорогу, ведущую к автобану.

Мерный шум двигателя заставил Лену войти в состояние некого автоматизма. Она управляла машиной, следила за уличным движением, но думала о расследовании.

Лена не могла понять, почему Варнке выбрал именно ее. Вряд ли исключительно потому, что она выросла на Амруме. Ее охватило нехорошее предчувствие, стоило вспомнить, как из надменного самодура Варнке словно по мановению волшебной палочки превратился в понимающего начальника, поручившего ей, казалось бы, важное расследование. Варнке знает, что Лена ему не доверяет и что он не может полностью на нее положиться. Может, он поручил ей дело, обреченное на провал? Но какой в этом смысл?

Зазвонил телефон. Лена ответила на звонок по громкой связи.

— Это я, — сказал Джо. — Куда ты уезжаешь?

— На Амрум, — как можно нейтральнее ответила Лена. Она терпеть не могла, когда Джо звонил ей с расспросами.

— По работе или по личным делам?

— А сам как думаешь? — резко отозвалась она.

Несмотря на то, что Лена мало рассказывала Джо о своем прошлом, тому следовало догадаться, что едет она отнюдь не на увеселительную прогулку.

— Ладно-ладно! Труп на пляже, значит? Я думал, что…

— А ты хорошо осведомлен.

— Слушай, Лена… Об этом деле писали во всех газетах! Да что с тобой?

— Мне нужно сосредоточиться на дороге. Давай поговорим позже.

— Да, конечно, — вздохнул Джо. — Напиши мне или позвони. Очень тебя прошу.

— Давай, до связи, — сказала Лена и нажала отбой.

И почему Джо любит звонить в самое неподходящее время? Теперь он снова часами будет обдумывать их короткий разговор… Джо давно предлагал Лене съехаться и дважды приглашал ее к своим родителям, живущим во Франкфурте. Категорические отказы его не обескураживали, и выводы из них он делал совершенно неверные. И это при том, что Джо работал полицейским, а полицейских учат понимать человеческую реакцию! Лена не хотела переезжать к Джо и навещать его родителей тоже не хотела. А оправдываться — так тем более.

Лена свернула с автобана «А210» на автобан «А7». Осталось проехать Шлезвиг-Гольштейн, не доезжая до Фленсбурга свернуть на федеральную трассу и вырулить к Северному морю со стороны Балтийского.

Рапс, который окрашивал балтийское побережье в ярко-желтый цвет, уже несколько недель как отцвел. Стояло настоящее северное лето: температура около двадцати градусов, для конца июня такую погоду можно считать довольно теплой.

Лена любила гулять по береговым склонам. С одной стороны открывался вид на море, с другой — на цветущие рапсовые поля и ярко-зеленые пастбища. Лена могла бродить здесь часами, думая о своем. Она редко приглашала Джо составить ей компанию.

Лена знала, что больше не может тратить его время. Джо всего на год старше ее, но… ему нужны длительные отношения. Они никогда не говорили о браке и детях, но Лена не сомневалась, что Джо хочет семью. Зато сомневалась, что сможет осуществить его желание. Стоило Джо заговорить о любви, как Лене становилось не по себе. Поэтому она не раз и не два спрашивала себя: есть ли у них будущее?

При этом Лена считала Джо идеальным мужчиной. Хороший слушатель, ласковый, не считает себя центром Вселенной… Джо понимает, что ей нужна свобода и время от времени — его общество. Почему все не может оставаться таким, как есть?

Через полтора часа Лена подъехала к пристани возле Дагебюлля, где увидела юношу. Тот стоял рядом с видавшим виды «Гольфом» и, казалось, кого-то высматривал. Лена остановилась возле него, опустила стекло и с серьезным лицом спросила:

— Вы случайно не полицейский?

Юноша покраснел.

— Старший комиссар Лоренцен из управления уголовной полиции города Киль?

— Она самая. Даже я не представилась бы лучше.

Йохан Грасман подошел ближе. Ему можно было дать двадцать пять. Зачесанные назад темные густые волосы, тщательно выбритый подбородок, черные джинсы и узкий пиджак. Выглядел юноша растерянным.

— Я…

— Я уже поняла, кто вы, коллега. Давайте сделаем так: вы оставите свою машину здесь, и дальше поедем вместе.

Йохан Грасман повернулся к своему «Гольфу», словно прощаясь, потом посмотрел на Лену и нетерпеливо закивал:

— Да, конечно. Секунду, только вещи возьму.

Когда они заехали на автомобильную палубу, Йохан Грасман сидел на пассажирском сиденье, положив портфель на колени, и молчал.

— Ближайшие несколько дней мы будем плотно общаться, — сказала Лена. — Поэтому давай перейдем на «ты», так будет намного проще.

Она припарковала «Пассат» в отведенном месте, выключила двигатель и поставила машину на ручник. Потом повернулась к своему напарнику и протянула ему руку.

— Договорились?

Смущенно кивнув, юноша пожал Лене руку и представился:

— Йохан.

— Знаю, — усмехнувшись, отозвалась Лена. — Меня зовут Лена. Уверена, ты уже в курсе. — Она распахнула дверь машины. — Мне нужно на свежий воздух. Пойдем наверх, расскажешь, что узнал из отчетов.

Через несколько минут они уже стояли на верхней палубе у перил. Паром тем временем отошел от берега, постепенно набирая скорость. Лена глубоко вдохнула.

— В воздухе Северного моря есть ни с чем не сравнимое очарование.

Йохан молчал, словно обдумывал, что кроется за этими словами.

— А ты как считаешь? — спросила Лена.

— Не знаю. Никогда раньше не думал об этом.

— Где ты вырос?

— На Нижнем Рейне, — замешкавшись, ответил Йохан. — Неподалеку от Кемпена.

— Там довольно спокойно, безветренно и строго по-католически, — широко улыбнулась Лена.

Йохан почесал затылок.

— Да, очень точно сказано, — тоже улыбнулся он. — Зато раз в год мы по-настоящему отрываемся на местном карнавале.

— Точно. Про него я и забыла. — Лена запрокинула голову и снова глубоко вдохнула. — Что ж, дорогой напарник, приступим к делу. Я выехала сразу после того, как мне поручили расследование. Введешь меня в курс дела?

— Так точно! — с готовностью отозвался Йохан.

Лена окинула его строгим взглядом и попросила:

— Давай не так формально, ладно?

— Простите, мне очень жаль…

— Ничего страшного. Итак, что сказано в отчетах? Я просмотрела их, пока была в Киле, и сегодня вечером еще раз внимательно прочитаю. Расскажешь вкратце, как обстоят дела?

— Да, конечно, — сказал Йохан, расправил плечи и продолжил: — Погибший — Хайн Болен. Пятьдесят один год, социальный педагог, директор детского приюта. Родился в Восточной Фрисландии, окончил Университет прикладных наук в Эмдене, после чего работал в детских приютах — сначала неподалеку от Леера, потом в других городах на севере Германии. Четырнадцать лет назад купил дом на острове Амрум и превратил его в приют. Уже через год приют заработал. Сейчас там пятнадцать мест, рассчитанных для мальчиков в возрасте от пяти до шестнадцати. В приюте работают шесть женщин, одна из них — жена жертвы, тоже педагог. Кроме того, в приюте есть воспитательница, повариха и три приходящие помощницы. У Хайна Болена не было судимостей, по крайней мере, после совершеннолетия. Про подростковый возраст неизвестно. Документы об этом либо уничтожены, либо засекречены. — Йохан взглянул на свои заметки и продолжил: — Семейный врач назвал причиной смерти сердечный приступ, но позже вскрытие показало вероятность отравления. Окончательного заключения патологоанатома еще нет.

Йохан немного помолчал, словно подбирая слова, а потом продолжил:

— Местная полиция проявила себя не с лучшей стороны. Вы ведь знаете, как это бывает в маленьких городках: все друг другу сваты да кумовья или как минимум хорошие знакомые. Конечно, нашим амрумским коллегам было намного проще исходить из того, что Хайн Болен умер естественной смертью. К тому же семейный врач сказал, что у погибшего были проблемы с сердцем, и выдал соответствующее свидетельство о смерти. И тут появляемся мы, и расследование нужно начинать сначала. — Йохан театрально вздохнул. — Несмотря на усердные поиски, предсмертную записку так и не нашли. Поверхностный опрос жены и работниц не дал оснований предполагать убийство. Потерпевшего все любили, он занимался общественной деятельностью — помогал в церковном хоре и в спортивном клубе. Думаю, нам стоит начать с врача, а потом снова опросить жену и персонал.

— Известно, откуда у Хайна Болена взялись деньги на покупку и ремонт дома?

Йохан снова заглянул в записную книжку.

— По крайней мере, документов об этом нет. Но Болен и не обязан был отчитываться. Скорее всего, взял заем в банке.

— Даже четырнадцать лет назад дома на Амруме стоили огромных денег. Приют наверняка немаленький, а значит, мог обойтись в миллион, а то и больше. Никакой банк бы не дал Болену такой заем, не имей тот собственных сбережений.

Йохан что-то записал.

— Надо будет выяснить. Завтра же отправлю запрос во Фленсбург.

— Не надо. Местная налоговая должна быть в курсе. Обратимся туда. К слову о Фленсбурге. Почему именно тебя назначили моим напарником? — резко сменила тему Лена.

Йохан растерялся, но быстро опомнился и ответил:

— Трое офицеров в отпуске, один получил травму, занимаясь спортом, и сейчас находится в больнице, еще двое…

— Все ясно, — перебила Лена. — Отложим этот вопрос. Что ты думаешь об этом деле?

— Судя по отчетам…

— Я не про отчеты. Что подсказывает тебе чутье?

Йохан тихо вздохнул и пожал плечами.

— Что ж, наши мнения сходятся, — прокомментировала Лена его безмолвный ответ. — Как я уже сказала, вечером я еще раз просмотрю отчеты, и тогда мы будем на одной волне. В любом случае, завтра расследование придется начинать с нуля. Будем считать, что Хайна Болена нашли на пляже всего несколько часов назад.

Паром тем временем вышел в открытое море. Справа вдали виднелся остров Фёр… Возле него они пришвартуются, а потом направятся к витдюнской пристани, которая находится на Амруме. Интересно, сколько лет прошло с тех пор, как Лена была на острове в последний раз? Пять, шесть? Тогда умер муж тетушки Бекки, и Лена приехала на его похороны. При мысли о любимой тетушке Лена невольно улыбнулась. Бекки Альтусен — старшая сестра ее мамы, у них девять лет разницы. Они с Леной всегда были близки. Бекки приезжала в Киль навестить племянницу по меньшей мере раз в год и звонила ей каждые несколько недель.

Лена вздрогнула, очнувшись от раздумий.

— Ты когда-нибудь бывал на Амруме или Фёре?

— К сожалению, нет. После обучения в полицейской академии я подал заявление на перевод во Фленсбург. С тех пор прошло четыре года. Люблю Скандинавию… Весной и осенью там здорово.

— Я родилась и выросла на Амруме. Уверена, ты уже в курсе.

— Да. Мой начальник упоминал об этом.

— Он говорил, что со мной нужно держать ухо востро?

Йохан неопределенно пожал плечами.

— Говорил или нет? — не отставала Лена.

— Не то чтобы, — наконец ответил Йохан, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Ну и ну! А я-то думала, слава обо мне уже дошла до Фленсбурга! — усмехнулась Лена, решив вернуться к этому вопросу через несколько дней.

— Кстати, мы остановимся в хорошем гостевом доме, он находится под управлением коммуны, — сказал Йохан.

— Ух ты, отличная работа! Как тебе это удалось?

Йохан рассмеялся.

— Настойчивость — мое второе имя. По крайней мере, так говорит мама. Обычно в этом доме селят почетных гостей. Последним таким гостем был некий писатель, он прожил на острове полгода. Там есть мини-кухня, ванная, две спальни и даже маленький кабинет. Этот гостевой домик нам идеально подходит. К тому же находится он в Нордорфе.

Лена благодарно кивнула:

— Поражена до глубины души. Я боялась, что нам придется остановиться в какой-нибудь захудалой гостинице.

Йохан до того обрадовался похвале, что посветлел лицом.

Лена по-дружески подтолкнула его плечом.

— Похоже, из нас получится отличная команда!

Глава третья

— Лена! Как здорово, что ты позвонила, — сказала тетушка Бекки. — У тебя все хорошо?

— Да, Бекки.

— Тебя почти не слышно! Ты сейчас где?

— Неподалеку от Витдюна. На пароме.

Бекки не ответила — видимо, от удивления потеряла дар речи.

— Я еду на Амрум по работе, — пояснила Лена. — Задержусь там на несколько дней.

— Это связано с Хайном Боленом? — тут же спросила Бекки.

— Ты же знаешь, мне нельзя обсуждать работу.

— Хорошо, как скажешь, девочка моя. И в самом деле, какая разница, почему ты приехала? Главное, что приехала! Можешь остановиться у меня. Места хватит.

— Спасибо, Бекки, но мы с напарником уже нашли жилье. Так сказать, корпоративное. Но завтра я попробую найти время, чтобы тебя навестить. Ты ведь не против?

— О чем ты? Конечно, не против! — сказала тетушка Бекки и поинтересовалась словно между прочим: — А твой отец в курсе?

— Нет.

— Может, тебе стоит…

— Нет. Ты знаешь мою позицию. Она не изменилась. Бекки, мы вот-вот причалим, мне нужно вернуться в машину. Я позвоню тебе завтра, обещаю.

— Как скажешь, дорогая. Береги себя. А то слухи ходят… нехорошие.

— Хорошо, Бекки. До завтра.

Лена, поднявшаяся на среднюю палубу, чтобы позвонить, убрала телефон в карман и направилась обратно к «Пассату». Ее помощник отлучился в уборную.

Сидя за рулем и ожидая, пока откроется аппарель, Лена впервые за всю поездку почувствовала знакомое неприятное покалывание. Сколько раз она плавала из одного порта в другой? В школьные годы она провела на пароме не одну сотню часов: готовилась здесь к контрольным, делала уроки, исписывала одну дневниковую тетрадку за другой. Наверное, эти тетрадки все еще лежат в доме родителей Лены, надежно спрятанные под половицами.

— Можно ехать, — сказал Йохан, вернувшись в машину.

Лена завела двигатель и выехала следом за синим «Вольво». У дороги, ведущей в селение Витдюн, стояла полицейская машина, а рядом с ней — офицер в форме.

— Надо же, какой прием! — удивилась Лена. — Йохан, это ты сообщил, когда мы приедем?

— Да. Наш амрумский коллега интересовался точным временем, и я подумал…

— Давай сразу кое-что проясним: если хочешь быть моим напарником, не скрывай ничего, относящегося к делу.

— Я совсем не… — начал было Йохан, но замолчал, заметив взгляд Лены. Пробубнив: «Хорошо», он опустил стекло — машина как раз поравнялась с полицейским. Тот натянуто улыбнулся. Выглядел он лет на пятьдесят. Небольшой животик, рыжие волосы…

— Я — комиссар Грасман из фленсбургского полицейского участка, — представился Йохан и, указав на Лену, добавил: — А это старший комиссар Лоренцен из управления уголовной полиции. — Он снова посмотрел на полицейского и спросил: — Это с вами я разговаривал по телефону?

Протянув руку, полицейский ответил:

— Главный комиссар Вальтер Раймерс к вашим услугам. Я возглавляю полицейский участок Амрума. Предлагаю поговорить о деле в тихом и спокойном месте. С вашего позволения, я поеду вперед. До Небеля близко, всего несколько километров.

Йохан вопросительно взглянул на Лену и, дождавшись, пока та незаметно кивнет, ответил:

— Как скажете.

Главный комиссар сел в патрульную машину. Он вырулил на дорогу, не включив поворотники, и поехал перед «Пассатом». После того, как они миновали Витдюн и оказались на ведущей к Небелю проселочной дороге, Йохан набрался мужества и сказал Лене:

— Нам все равно придется сотрудничать с местной полицией, тут уж ничего не поделаешь.

— Знаю. Однако я хочу сотрудничать на своих условиях, а для этого мне нужно быть в курсе дела. Но главный комиссар перехватил инициативу, сейчас все козыри у него.

— Козыри? Он же просто хочет с нами скооперироваться, разве нет?

— Скоро узнаем, — сказала Лена и свернула с основной дороги, следуя за патрульной машиной.

Вскоре они припарковались во дворе. Окруженный деревьями полицейский участок располагался в неприметном кирпичном здании, которое Лена видела не впервые.

Вальтер Раймерс поджидал их у входа в участок.

— А вот и наша лачуга, — объявил он, открывая дверь. — Прошу!

Раймерс провел детективов в свой кабинет и предложил им сесть.

— Часть офицеров сейчас патрулируют окрестности, остальные уже ушли домой. В постоянном штате числятся трое, включая вашего покорного слугу. Летом с материка присылают еще двоих. Я могу вам что-нибудь предложить? Кофе, чай или, может, воду?

— Нет, спасибо, — ответила Лена.

— Как скажете. Слышал, вы остановились в хорошем местечке в Нордорфе. Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать, — сказал Раймерс и, осклабившись, добавил: — Как говорится, полиция всегда придет на помощь!

— Думаю, мы и сами справимся, — с профессиональной улыбкой отозвалась Лена.

— Да-да, конечно, — не отставал Раймерс. — Но если вдруг что, обращайтесь в любое время. Я хорошо знаю остров, и… — Он сделал театральную паузу. — Думаю, мне стоит вас сопровождать. Местные жители не спешат откровенничать, а с незнакомцами — так и подавно…

Полная решимости Лена встала с места:

— Если нам понадобится помощь, мы знаем, где вас найти.

Раймерс наградил ее раздраженным взглядом и тоже поднялся.

— Как вам будет угодно. — Он протянул Лене руку. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество!

С этими словами Раймерс кивнул Йохану и подошел к двери.

Вернувшись в машину, Йохан спросил:

— Что это было?

— Встреча с любезным коллегой, у которого очень потные руки, — сказала Лена, выруливая на главную дорогу. — Расскажу в двух словах об острове. Витдюн ты уже видел. Селение появилось одновременно с пристанью. Раньше пристань находилась чуть севернее, в Штенодде. Сейчас мы в Небеле, и хотя название происходит из фризского слова «туман», туманы в этих местах — бывают редко. Как видишь, вокруг много старых фризских построек: стены из красного кирпича, тростниковые кровли. Впрочем, не все постройки старые, но это уже другая история. Амрумские моряки годами бороздили мировые моря, многие охотились на китов. Самые удачливые — в основном, конечно же, капитаны — соревновались в том, кто построит здесь самый красивый дом. Менее удачливые навсегда остались в море. В общем, Небель постепенно разросся.

На самом севере расположено селение Нордорф. Там находится большинство туристических заведений: рестораны, кафе, отели, гостиницы… К счастью, жители Амрума долгое время сопротивлялись развитию туризма, поэтому здесь нет архитектурных убожеств, как, например, на острове Зюльт. Главная местная достопримечательность — Книпзанд, пляж шириной до полутора километров, который тянется вдоль западной части острова. По сути, Книпзанд — это песчаная отмель. Завтра ты его увидишь.

Тем временем за окном показались дома, и «Пассат» проехал мимо указателя на Нордорф. Йохан вбил в навигатор адрес гостевого домика.

— На всякий случай, — пояснил он. — Кстати, нам еще нужно забрать ключи.

Вскоре они доехали до первого пункта назначения — небольшого кафе в центре Нордорфа. Йохан вышел из машины и, вернувшись через несколько минут, протянул Лене ключ.

— Я заказал два. Так мы не будем зависеть друг от друга.

Лена завела двигатель, и дружелюбный женский голос навигатора повел ее дальше. Впереди замаячила узкая дорога через поле прямиком в заповедник, но они свернули налево. Миновали все дома. Потом навигатор велел съехать на грунтовую дорогу; через сотню метров Лена остановилась перед небольшим домиком с тростниковой крышей.

— Красота, — сказала она, выключая мотор. — Думаю, до пляжа отсюда метров двести, не больше. Надеюсь, ты захватил плавки?

— Неужели вода уже достаточно теплая для купания? — неуверенно спросил Йохан.

— Зависит от того, мерзляк ли ты. В детстве мы купались уже в мае, если погода позволяла. Что случалось нечасто, — усмехнулась она, открыла дверь машины и предложила: — Ну что, вперед?

Похоже, красный кирпичный домик с белыми деревянными окнами совсем недавно отремонтировали. Лена вспомнила, что раньше здесь жила одинокая старушка. Наследников у нее не было, а в таких случаях имущество переходит к государству. «Довольно разумно», — подумала Лена, когда они вошли в дом. Здесь реставрационные работы велись осторожно, чтобы не разрушить очарование старины.

Крошечная кухонька, кабинет, небольшая гостиная, две спальни. Йохан уступил Лене бо́льшую; она не стала это комментировать.

— Мне нужно размять ноги, — сообщила она. — Увидимся утром в семь. Договорились?

— Конечно, как скажете.

— Если проголодался, загляни в пляжное кафе «Штранд Халле». Иди к дороге и минуты через две выйдешь на главный пляж.

Во взгляде Йохана читалось: «А как же вы?» и Лена со смехом добавила:

— А я обойдусь морским воздухом и короткой прогулкой по Книпсанду. Мне нужно следить за фигурой.

После этих слов Лена закрылась в своей комнате и настежь распахнула окно. Комната оказалась большой, особенно для спальни. Помимо двуспальной кровати и большого шкафа здесь стояли столик с двумя креслами. Лена опустила на пол сумку, вытащила из кобуры пистолет «Хеклер унд Кох P2000» и положила его на прикроватную тумбочку. Потом упала на кровать и задумчиво уставилась в потолок.

Во время поездки по острову Лену не оставляло дурное предчувствие. Только здесь, в этой незнакомой комнате, напряжение немного рассеялось. Лена надеялась, что прогулка пойдет ей на пользу. Если она по чему-то здесь и скучала, так это по Книпсанду и его бескрайним просторам.

Лена взглянула на экран телефона. Начало седьмого. Туристов на пляже сейчас немного. Если держаться подальше от «Штранд Халле», то можно часами гулять и никого не встретить. Она вскочила с кровати и вышла из гостевого домика.

— Лена? — раздался за спиной мужской голос.

Она обернулась. За четырнадцать лет Эрик почти не изменился, разве что возмужал, стал сильнее и крепче. Но глаза его не утратили былого блеска, былого озорства, что пленило когда-то Лену.

Откуда он взялся? Наверное, вышел из одного из пляжных домишек, мимо которых Лена сейчас прошла. Эти домишки строили без согласования с властями, но островная коммуна относилась к ним терпимо — в случае, если их строили из материалов, выброшенных морем на берег. Большинство домишек можно было назвать творениями искусства, каждое лето их отстраивали заново. Некоторые мастера осенью закапывали деревянные части в песок, а в начале лета откапывали их.

— Я помогал друзьям строить шалаш, — пояснил Эрик, заметив озадаченный взгляд Лены. — Ты давно приехала?

Лена стряхнула оцепенение, охватившее ее при виде Эрика, и пробормотала:

— Не очень.

— Какое совпадение, что мы сразу встретились, — с энтузиазмом сказал Эрик, шагнул к Лене и порывисто обнял. — Надеюсь, ты не рассердишься за это, — прошептал он ей на ухо. — Но я не смог сдержаться.

Наконец он сделал шаг назад и окинул Лену восхищенным взглядом.

— Ты стала еще краше.

Лена невольно улыбнулась.

— А ты — еще большим льстецом, чем четырнадцать лет назад.

— Неужели прошло столько времени?

Лена не ответила. Что ж, похоже, Эрик больше не держит на нее зла. Поспешное бегство из Амрума было ее единственным шансом выжить.

— Ты здесь надолго? — поинтересовался Эрик, который, судя по всему, удивился этой встрече не меньше Лены.

— Пока не знаю.

— Что-то случилось с твоим отцом? Хотя нет, я бы услышал. Может, с Бекки?

— Нет. Я приехала по работе.

— Расследуешь смерть Хайна Болена? С ума сойти. Я думал, ты работаешь в уголовной полиции в Киле. Или…

— Так и есть, — перебила Лена.

Эрик вскинул брови.

— Похоже, дело серьезное. У нас здесь ходят слухи, что Болен умер не от сердечного приступа. Но… — Он запнулся. — Убийство? Здесь, на Амруме?

— Мне нельзя это обсуждать.

— Да, конечно. Прости. Но… у тебя есть время? Ты уже поужинала? Мы могли бы…

— Нет, Эрик, прости. Меня ждут отчеты.

— Очень жаль!

Лена заметила, что он разочарован.

— Как насчет завтра? — спросил Эрик. — Или послезавтра?

— Не уверена, что это хорошая мысль… — замялась Лена.

Их взгляды на мгновение встретились.

— Лена, которую я знал, никогда ничего не боялась. Да ладно, что может случиться? Прости, но на этот раз тебе от меня не сбежать. Завтра или послезавтра, решай. Я бы предпочел, чтобы мы встретились завтра.

— Я подумаю, — вздохнула Лена. — Договорились?

Эрик вытащил из кармана маркер, схватил Лену за руку и написал номер прямо у нее на ладони.

— Позвонишь, когда что-нибудь надумаешь?

Поколебавшись, Лена кивнула.

Глава четвертая

Утром, когда Лена вошла на маленькую кухоньку, Йохан Грасман стоял у плиты и наливал воду в кофейный фильтр. В корзинке на столе лежали четыре булочки, а также масло, джем, колбаса и сыр.

— Вчера я сходил в магазин, купил немного еды, — пояснил Йохан, заметив взгляд Лены.

— И тебе утречка, — отозвалась она и села за стол. — Выглядит очень даже.

Убрав фильтр в раковину, Йохан взял кофейник и подошел к Лене.

— Мне черный, пожалуйста.

— А, значит завтракать вы все-таки будете?

— Сегодня уж точно, — усмехнулась Лена и потянулась за булочкой.

Йохан налил ей кофе, после чего спросил:

— Какой у нас план действий?

— Тело нашли двое туристов. Скорее всего, они уже уехали с острова.

— Да, к сожалению. Я вчера проверил. Они живут в Ганновере. Я обратился в ганноверское полицейское управление с просьбой о сотрудничестве. По удачному совпадению, там работает мой приятель, с которым мы вместе учились в полицейской академии. Он сказал, что лично опросит сегодня этих туристов и потом свяжется со мной.

— Прекрасно. Вот только бедные ганноверские полицейские очень бы удивились, если бы получили запрос еще и от меня.

— Признаюсь, сглупил, — покраснев, ответил Йохан после небольшой паузы. — Мне следовало предупредить вас.

— Поначалу всегда трудно, как любит говаривать моя тетушка Бекки.

Йохан начал вбивать в навигатор адрес детского приюта, но Лена остановила его.

— Думаю, мы справимся без навигатора, — сказала она и завела двигатель.

Сегодня поездка по Нордорфу вызывала у Лены меньше неприятных ощущений, чем накануне. На ум невольно пришел Эрик. Вчера Лена сохранила его номер. Пока она изучала документы, мысли то и дело возвращались к старому другу. Тогда, в юности, Лена умоляла Эрика уехать с ней, хотя знала, как сильно он привязан к этому несчастному клочку земли, торчащему посреди Северного моря. Всего за неделю до планируемого побега Эрик со слезами на глазах признался, что решил остаться на острове.

— А что вы… что ты думаешь о Сабине Болен? — спросил Йохан, когда Нордорф остался позади и на горизонте замаячил детский приют.

— Ну, она настойчиво требовала провести вскрытие. Убийца вряд ли стал бы так делать, верно?

— Это-то да, но…

— Говори уже, не тяни.

— Возможно, она боялась, что рано или поздно убийство вскроется, и решила таким образом снять с себя подозрения. И потом, вероятность того, что дело дойдет до вскрытия, была довольно низкой.

Вскрытие. Вот что не давало Лене покоя с тех пор, как она поговорила с Варнке. Нет, не из-за вдовы. В свидетельстве о смерти врач указал, что у Болена были проблемы с сердцем, а значит, оснований для проведения вскрытия не было. Тем не менее главное полицейское управление Фленсбурга взяло дело в свои руки. Неужели из-за Сабины Болен, которая сомневалась, что ее муж умер своей смертью? Или за этим решением стояло нечто больше? Лена не могла перестать об этом думать.

— Время покажет. Ты предупредил о нашем приезде?

Йохан кивнул.

Она припарковалась перед детским приютом. Двухэтажное здание из красного кирпича с черной черепицей находилось к востоку от Нордорфа. Лена прикинула, что до берега отсюда метров двести, а то и меньше.

Они с Йоханом вышли из машины. Стоило им подойти к дому, как входная дверь распахнулась и на пороге появилась короткостриженная брюнетка лет сорока. Рост около метра шестидесяти. Одежда — голубые джинсы и мешковатая серая толстовка, скрывающая фигуру.

Лена подошла к брюнетке и протянула ей руку.

— Здравствуйте. Я старший комиссар Лоренцен из управления уголовной полиции города Киль, а это мой напарник комиссар Грасман из полиции Фленсбурга.

— Меня зовут Сабина Болен. Входите.

Они прошли по длинному коридору с множеством закрытых дверей. В самом конце находилась дверь, на которой висела металлическая табличка с надписью «Администрация». Обстановка в кабинете была скромной: старый письменный стол из дерева, сервант, кофейный столик с четырьмя стульями…

— Прошу, присаживайтесь, — сказала Сабина Болен и, дождавшись, пока следователи сядут за столик, спросила: — Не хотите ли что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо. Мы только позавтракали, — ответила Лена.

Сабина нерешительно замерла, переводя взгляд от Йохана к Лене. Тогда Лена отодвинула соседний стул и махнула на него рукой.

— Мы расследуем убийство вашего мужа, — спокойно сообщила она после того, как Сабина села рядом.

— Убийство? — переспросила Сабина. — Неужели его?..

— Пока мы не можем заявлять об этом официально, но да, у нас все есть основания подозревать, что смерть вашего мужа была насильственной. Давайте попробуем восстановить хронологию событий того дня. Начнем с самого утра. Во сколько вы встали?

Поколебавшись некоторое время, Сабина тихо вздохнула и сказала:

— Как обычно, то есть, около половины шестого. Сначала я готовлю детям завтрак, а это отнимает довольно много времени. Хайн первым делом идет… — Она запнулась. — Хайн первым делом шел в кабинет, включал компьютер, проверял почту и все такое. В половину седьмого он будил детей и начинал помогать мне. Тот вторник был самым обычным… — Сабина замолчала.

— Значит, утром вы вместе встали… — попыталась разговорить ее Лена.

— Мы спим… спали раздельно. У меня чуткий сон, а Хайн любит… любил гулять по вечерам. А еще он, бывало, громко храпел. Не всегда, но, как я уже сказала, сон у меня чуткий.

— Значит, вы увидели мужа только тогда, когда он пришел на кухню?

— Да, наверное. Как обычно. Конечно, иногда мы пересекались в коридоре, но тем утром… Да, кажется, Хайн пришел на кухню после того, как разбудил детей.

— И помог вам приготовить завтрак?

— Нет. Он сказал, что у него дела, и пошел в кабинет.

— Вы знаете, о каких делах шла речь?

— Нет. Наверняка ему надо было разобраться с какими-нибудь отчетами. Их всегда полно. Надзорное ведомство заваливает нас дурацкими формулярами, налоговая инспекция подозревает в уклонении от уплаты налогов, а муниципалитет вводит все более бессмысленные и муторные постановления. Про школу я вообще молчу. Дети из приютов считаются социально неблагополучными, возникает много проблем. Как бы малыши ни старались, к ним относятся предвзято.

Во время своей тирады Сабина возмущенно уставилась на Лену с Йоханом, словно это они были виноваты во всем вышеперечисленном. Ее лицо раскраснелось. Но потом она будто вспомнила, с кем разговаривает.

— Прошу прощения. Я вся на нервах.

— Мы прекрасно вас понимаем, — сочувственно отозвался Йохан. — Расскажите, что ваш муж делал тем утром.

Сабина вдохнула полной грудью и начала говорить:

— Так, что же он делал? Сначала отвез старшеньких в школу, а младшеньких, их у нас трое, — в детский сад. Мы отвозим детей на машине с тех пор, как их начали обижать местные подростки… — Она тихо вздохнула. — Потом Хайн вернулся домой… Нет, сначала он поехал в супермаркет. Мы готовим сами, поэтому закупаться приходится через день. На это уходит около часа-двух. А потом… У него была назначена встреча. Не спрашивайте, с кем. Я не знаю, но думаю, что с Тамме Люшеном, нашим поверенным. Люшен занимается налоговыми вопросами. У него офис в Витдюне. Наверное, Хайн вернулся к обеду. А потом…

Йохан уточнил, в каком супермаркете был потерпевший, и попросил чек. Сабина кивнула.

— Вы уверены, что после встречи ваш муж вернулся домой? — уточнила Лена.

— Точно не помню, простите. Дни смешались у меня в голове. Но почему это так важно?

— Дорогая госпожа Болен, — заговорил Йохан тем же успокаивающим голосом. — Мы только приступили к расследованию. Любая мелочь может оказаться важной.

Сабина с признательностью взглянула на Йохана, потом встала, взяла с серванта лист бумаги и протянула ему.

— По телефону вы просили, чтобы я записала имена всех друзей, знакомых и деловых партнеров моего мужа. Надеюсь, я никого не забыла.

Йохан взял список у нее из рук и ответил:

— Большое спасибо. Это значительно облегчит нашу работу. Но давайте поговорим о событиях того дня. Что было перед тем, как ваш муж вернулся домой к обеду? Вы сказали, что он отвез детей в школу и детский сад. Забирал их тоже он?

— Нет, наверное, — задумчиво сказала Сабина. — Скорее всего, в тот день их забрала Изабель. Для этих целей у нас есть микроавтобус.

— Изабель? — переспросила Лена.

— Изабель Мюллер, наша воспитательница. Она пришла на замену Анны и работает у нас уже полгода. — Сабина презрительно сморщила носик. — Анна уволилась совершенно внезапно. Но нам очень повезло с Изабель.

— Выходит, детей забрала воспитательница, — подытожила Лена. — А что происходило после обеда? Ваш муж был дома?

— Не могу сказать с абсолютной уверенностью. Обычно после обеда Хайн дома: детям нужно помочь с уроками, а это отнимает у всех нас много сил и времени. Большинство наших деток происходит из неблагополучных семей: алкоголизм, насилие и, конечно же, безработица. Аттестат о среднем образовании — гарантия того, что нам удастся разорвать этот порочный круг!

— Значит, обычно после обеда ваш муж дома? — уточнила Лена.

— Да. Я же только что сказала, — раздраженно повернулась к ней Сабина. — Вы что, не слушаете?

— Конечно, старший комиссар вас слушает, — вмешался в разговор Йохан. Он вел себя очень спокойно и деликатно. — Нам приходится уточнять некоторые подробности, чтобы убедиться, что мы все правильно поняли.

— Простите. Как я уже сказала, мои нервы сейчас на пределе. — Сабина на мгновение прикрыла глаза, после чего спросила: — На чем я остановилась?

— На том, что после обеда ваш муж помогал детям с уроками, — подсказал Йохан. — Сколько времени обычно на это уходит?

— Мы стараемся закончить к четырем. Детям нужно свободное время, чтобы играть и заниматься другими вещами помимо учебы. Мы хотим подготовить их к взрослой жизни, а школа с этим справляется плохо. Мы стараемся привлекать мальчиков к домашним делам и к работе в саду. Добровольно, конечно. Мы считаем, что самостоятельность очень важна. Дети должны сами решать, чем заниматься и к чему стремиться. Мы называем это «индивидуальной работой».

— Слышал, вы изучали социальную педагогику, — сказал Йохан. — Я восхищен тем, что здесь вы предоставляете детям такие условия, какие есть далеко не во всех родных семьях.

Сабина довольно улыбнулась:

— Да, мы хотим не просто дать детям крышу над головой, но и хорошо их воспитать. Шесть лет назад, когда я только начала здесь работать, у нас были, как бы выразиться… некоторые сложности. Но теперь я могу смело сказать: приют у нас образцовый!

— В таком случае, вы наверняка продолжите дело своего мужа, — вскользь обронила Лена.

— Конечно. Я обязана сделать это ради Хайна и, в первую очередь, ради детей. За прошедшие годы мы построили здесь убежище для маленьких заблудших душ. Я никогда себе не прощу, если сдамся.

Лена понимающе кивнула.

— Разрешите мне вернуться к событиям того дня. Значит, вы не знаете, был ли ваш муж дома во второй половине дня?

Сабина пожала плечами.

— Да, не знаю.

— А после четырех? Вы говорили, что в это время дети начинают заниматься другими делами.

— Думаю, Хайн работал у себя в кабинете, а вечером, наверное, как обычно поужинал вместе со всеми. Но я в тот вечер была на родительском собрании. Мы ходим туда по очереди.

— Ваш муж находился дома, когда вы уехали?

— Наверное. Но когда я вернулась, его уже не было. — Сабина тихо всхлипнула и смахнула слезу. — Хайн любит по вечерам гулять, поэтому я даже внимания не обратила на его отсутствие. — Она помолчала и опустила взгляд на руки. — Любил. Любил гулять.

Лена сделала знак Йохану, чтобы он на некоторое время воздержался от вопросов. Тогда Йохан поднялся, достал из серванта стакан, налил в него воду из стоявшей на столе бутылки и передал Сабине.

— Выпейте, — сказал он и вернулся на место.

Сабина снова одарила его благодарным взглядом и одним глотком осушила стакан.

Немного подождав, Лена продолжила:

— Вашего мужа нашли в шезлонге…

— У нас в долгосрочной аренде два шезлонга, чтобы можно было в любое время взять детей на пляж. Кроме того, Хайн любил сидеть там по вечерам…

— Ясно, — отозвалась Лена и перешла к следующему вопросу: — Доктор Шварц указал в свидетельстве о смерти, что господин Болен умер от инфаркта и что у него давно были проблемы с сердцем. Ваш муж принимал какие-нибудь лекарства?

Сабина кивнула.

Йохан кашлянул и добавил:

— Нам бы очень пригодился список лекарств.

Немного поколебавшись, Сабина поднялась и покинула кабинет. Через несколько минут она вернулась и поставила на стол четыре упаковки с таблетками.

— Пожалуйста.

Йохан взял упаковки и повертел их в руках.

— Ваш муж жаловался на острые боли?

— Если и жаловался, то не мне. Хайн ходил к доктору Шварцу на плановый осмотр. Два раза в год, насколько я знаю. Конечно, он бывал у него и чаще, если плохо себя чувствовал. Простужался, там, или если у него начинались проблемы со спиной…

— Вы потребовали провести вскрытие, — заметила Лена. — У вас были основания подозревать, что смерть вашего мужа была насильственной?

— Как это звучит из ваших уст, вы только послушайте! «Основания подозревать», «потребовала»! Я не полицейский и не врач. Просто я не понимала, почему Хайн вдруг… Я лишь выразила свои сомнения. А что еще мне оставалось?! И я не «требовала» вскрытия. Его просто провели.

Лена кивнула и спросила:

— У вашего мужа были враги?

— Враги? — возмущенно переспросила Сабина. — Что за глупости? Спросите любого на острове, и все скажут вам одно и то же. Хайн был добрым и отзывчивым человеком, он всегда всем помогал. У таких людей не бывает врагов.

— Пока все указывает на то, что смерть вашего мужа была насильственной. Сожалею, — произнесла Лена со всем сочувствием, на которое была способна. — И, судя по всему, преступник был довольно близко знаком с вашим мужем.

Сабина уставилась на Лену во все глаза.

— Что вы хотите этим сказать?

— К сожалению, в интересах следствия нам пока нельзя сообщать о результатах вскрытия, — ответил Йохан. — Мы очень надеемся на ваше понимание. Сейчас нам важно выяснить все до мелочей. Скажите, в последнее время вы не замечали в поведении вашего мужа ничего необычного или странного?

Сабину такой ответ не удовлетворил.

— Что вы хотите этим сказать? — повторила она. — Вы обвиняете в чем-то моего мужа?

— Конечно нет, госпожа Болен, — Йохан попытался успокоить ее. — Но нам, фигурально выражаясь, нельзя сейчас раскрывать карты. Наши руки связаны служебными инструкциями, понимаете?

После этих слов Сабина немного успокоилась. Пожав плечами, она повернулась к окну.

— Вы не знаете, — снова вмешалась Лена, — выплатил ли ваш муж ссуду за дом?

— Вы про банковский кредит? Нет, не знаю. Через два дня у меня встреча с поверенным.

— Каким бы вы назвали свой брак? У вас с мужем были проблемы? — спросила Лена, стараясь говорить как можно более непринужденно.

Сабина негодующе на нее посмотрела.

— Что это вообще за вопрос?!

— Простая формальность, госпожа Болен, — успокаивающе сказал Йохан.

— Ну если так… Мы с Хайном были счастливы. В конце концов, мы не только вместе жили, но и работали.

— Вы часто ссорились? — задала следующий вопрос Лена.

— Не понимаю, к чему вы клоните. Мы с Хайном любили друг друга. Чего вы еще хотите? Это личное.

— Извините, госпожа Болен, но во время расследования убийства нет такого понятия, как «личное», — ответила Лена. — Ваш муж вел себя необычно? Речь о днях или даже неделях до его смерти. Может, он был нервным, взволнованным или раздраженным?

— Работа с детьми требует много терпения и сил. Хайн занимался ею много лет, вполне естественно, что он иногда нервничал. Возможно, в последние недели даже больше обычного. У нас есть мальчик, с которым бывает очень непросто. Хайн сильно из-за него переживал. А в остальном — нет, он вел себя, как обычно.

— Из ваших слов я поняла, что в тот день вы почти не видели своего мужа. Вам ничего не показалось странным?

— Хайн был таким же, как всегда. Может, слегка рассеянным. Накануне мы совершили променад по берегу. Мы, как обычно, говорили о детях. Всегда найдется, что обсудить. Но Хайн был довольно тихим — весь в своих мыслях.

— Ясно. Я вынуждена спросить, где вы были во время смерти вашего мужа.

Сабина испуганно уставилась на Лену. Некоторое время она молчала, а потом с неприкрытым раздражением ответила:

— У себя в комнате, где же еще?

— Ваши слова может кто-нибудь подтвердить?

— Не знаю. В доме у нас отдельные спальни. Хотя, может, я была здесь, в кабинете. Или с детьми.

— Вы не помните?

— Нет.

— Вы спали, когда главный комиссар Раймерс сообщил вам об случившемся?

— Нет. Он позвонил, когда я только собиралась лечь.

Йохан кашлянул, привлекая к себе внимание, улыбнулся и спросил:

— Вы случайно не помните, в котором часу это было, госпожа Болен?

— Обычно я ложусь спать около одиннадцати, но в тот день немного припозднилась. Может, минут в двадцать двенадцатого или даже в половину. — Сабина резко встала. — Простите, но я должна вернуться к работе, иначе все расписание собьется.

Лена неторопливо поднялась с места.

— В таком случае мы бы хотели поговорить с вашими работницами. Мы можем начать с воспитательницы?

— Нет, — отрезала Сабина. — Изабель вернется не раньше чем через два часа. Они с нашей поварихой отправились за покупками. Но вы можете поговорить с уборщицей.

Полиция на острове. Уголовная полиция. Они не верят, что Болен умер от сердечного приступа. Убийство или самоубийство, говорят они. Можно подумать, это имеет хоть какое-то значение! Болен мертв — вот что важно. Глупый местный комиссар думал, что во всем разобрался. «Смерть от естественных причин», — объявил он. И врач согласился.

А теперь эти полицейские приходят и поднимают шум. Если они зададут правильные вопросы, то получат правильные ответы.

Но вся страна насквозь прогнила от коррупции. Глупо верить, что эти двое — другие. Они — часть системы, а значит, должны служить ей и выполнять ее приказы.

Болен умер, окончательно и бесповоротно, он заслуживал смерти. Смерть — единственное справедливое наказание для этого насквозь прогнившего человека.

Но таких людей много, слишком много. Кажется, они повсюду — в полиции, в налоговой, в мэрии. Каждый может оказаться гнилью.

Очередной промах я не допущу. Я помню свое обещание.

Глава пятая

— Ну? — спросила Лена, они сели в машину. — Что думаешь о нашей беседе с госпожой Болен?

Последние десять минут они разговаривали с уборщицей. Уборщица работала в приюте всего два месяца, в день смерти Хайна Болена у нее был выходной, и после нескольких вопросов выяснилось, что она ничем не поможет расследованию.

— Трудно сказать, — отозвался Йохан. — У меня не сложилось определенного мнения об этой женщине. По некоторым ответам кажется, что она хочет узнать, что случилось с ее мужем, а по другим — что расследование ее ни капельки не интересует.

— Да, это сразу бросается в глаза. Ее явно обуревают противоречивые чувства. Думаю, Сабина Болен знает куда больше, чем говорит. Возможно, она пытается защитить свою репутацию, репутацию своего мужа или приюта.

Йохан вытащил из портфеля список, который дала ему Сабина Болен. В списке стояло около десяти имен.

— С твоей стороны было очень дальновидно попросить список заранее, — заметила Лена. — Кстати, у тебя отлично получается изображать «хорошего копа». Надо пользоваться этим почаще. — Йохан промолчал. — Это был комплимент, мой дорогой напарник, — усмехнулась Лена. — Признаюсь, я тебя недооценила. Мы уже становимся отличной командой!

— Спасибо, — пробормотал Йохан, неловко взъерошив волосы.

— Всегда пожалуйста, — кивнула Лена. — К госпоже Болен мы еще вернемся, а теперь давай навестим доктора Шварца, который живет в Витдюне.

— Он будет ссылаться на врачебную тайну.

— Знаю. И все же надо его опросить. — Лена повернула ключ зажигания, заводя двигатель. — Позвони и предупреди, что мы заедем, будь так добр.

Проехав через остров, они остановились перед новой постройкой в центре Витдюна и несколько минут простояли у стойки администратора, после чего к ним вышел семейный врач Хайна Болена — высокий красивый мужчина со светлыми волосами. Представившись доктором Шварцем, он пожал Лене руку.

— Я Лена Лоренцен из управления уголовной полиции Киля, а это Йохан Грасман из полиции Фленсбурга.

— О, представители почти всех городов Шлезвиг-Гольштейна! — усмехнулся доктор Шварц. — Давайте пройдем в мой кабинет.

Когда они сели, доктор Шварц вопросительно посмотрел на Лену.

— Полагаю, речь пойдет о моем пациенте Хайне Болене.

Лена кивнула:

— Так оно есть. Вы были…

— Я сразу должен сказать, что связан врачебной тайной. Но вам это наверняка известно.

— Само собой. Тем не менее, мы вынуждены задать вам несколько вопросов. В свидетельстве о смерти вы написали, что господин Болен умер от сердечного приступа и что у него давно были проблемы с сердцем.

— Верно.

— У вас не возникло никаких сомнений в причине смерти?

— Ни малейших. Хайн Болен был моим пациентом, и поэтому я хорошо знаком с его историей болезни. Нет, у меня не возникло никаких сомнений в причине смерти.

Лена поставила на стол четыре упаковки с таблетками.

— Их нам дала госпожа Болен. Можете рассказать, что это за препараты?

— Говоря простыми словами, они нужны для профилактики инфаркта или инсульта. — Доктор Шварц взял одну из упаковок. — Это антиагреганты — самые важные таблетки. Они разжижают кровь, предотвращая скопление тромбоцитов, которые вызывают закупорку сосудов. Я всегда прописываю их в подобных случаях. — Доктор Шварц открыл упаковку, вытащил полупустой блистер и внимательно его изучил. — Да, все верно.

Потом он указал на вторую пачку.

— Это бета-блокаторы, они нужны для снижения давления и уменьшения частоты сердцебиения. Еще здесь ингибиторы АПФ, они тоже снижают давление, и таблетки для снижения уровня холестерина.

С этими словами доктор Шварц вернул Лене таблетки.

— Вам не показалось странным, что у Хайна Болена случился сердечный приступ несмотря на все эти лекарства? — спросила Лена.

— Лекарства довольно эффективны, если состояние пациента не слишком тяжелое, но существует множество факторов, которые могут привести к сердечному приступу.

— Сильный стресс? Волнение?

— Как вариант.

— Что произойдет, если пациент не будет принимать препараты регулярно или вообще перестанет их принимать?

— Ну, я бы сравнил такую ситуацию с игрой в русскую рулетку с парочкой пуль в барабане. Впрочем, хороший врач заметит, если пациент не принимает таблетки. В моей практике таких случаев не было.

— Вы не думаете, что пациент может отказаться от лекарств, потому что хочет умереть?

— Нет, конечно, нет. Это крайне долгий и ненадежный способ самоубийства. К тому же, пациенту, видимо, придется искусственно повышать уровень стресса, чтобы поднять давление до опасного уровня… Нет, такое маловероятно.

Лена кивнула.

— А если бы у пациента была другая, более серьезная болезнь? Например, последняя стадия рака. Тогда нельзя исключать самоубийство?

— Нельзя. Но вам не кажется это несколько надуманным?

Йохан с растущим интересом следил за разговором и, похоже, намеренно не встревал.

— Как скажете, — отозвалась Лена. — Если вы не против, я бы хотела задать несколько вопросов о том вечере, когда нашли Хайна Болена.

— Конечно, — улыбнулся доктор Шварц.

— Вас вызвали на место происшествия в одиннадцать вечера. Верно?

Доктор Шварц задумчиво сдвинул брови.

— Нет, подождите… думаю, немного позже. Я бы сказал, в двадцать минут двенадцатого.

— Вы уверены, что не в одиннадцать? — уточнила Лена.

Доктор Шварц подошел к шкафу, уставленному толстыми папками, вытащил одну из них и открыл.

— Вот! «Одиннадцать пятьдесят пять» — это время, которое я указал в свидетельстве о смерти. Если так посчитать… Да, звонок должен был поступить минут в двадцать двенадцатого.

С этими словами доктор Шварц поставил папку обратно и вернулся к следователям.

— Кто находился на месте происшествия? — спросила Лена.

— Вальтер Раймерс. Он мне и позвонил. Туристы, обнаружившие тело, уже ушли. О них я ничего сказать не могу, с тех пор я их больше не видел.

— Сколько времени вам понадобилось, чтобы добраться до пляжа?

— Я был на дежурстве, так что… около четверти часа или, может, чуть меньше.

— Господин Болен был давно мертв?

— Добрый час. Я не патологоанатом, но некоторый опыт в таких делах у меня, естественно, есть.

— Как долго вы пробыли на месте?

— Осмотр занял всего несколько минут. Потом мы ждали катафалк. Думаю, я пробыл на пляже полчаса, может, чуть меньше. Точнее не скажу, — ответил доктор Шварц, и в его взгляде проскользнуло смятение. — Я не совсем понимаю, почему мы задаете эти вопросы мне. Спросите у Вальтера Раймерса, у него все записано.

— Простая формальность, — вмешался в разговор Йохан. — О чем вы подумали, когда пришли на пляж? В какой позе сидел Хайн Болен? Были признаки того, что в момент смерти он находился не один?

— Ну и вопросы! Я врач, а не полицейский. Я не обратил внимания. Как я уже сказал, спросите у Вальтера Раймерса. Я могу вам еще как-нибудь помочь? Меня ждут пациенты.

— Последнее. — Лена извлекла из пачки блистер. — Вы сказали, что таблетки, которые разжижают кровь, самые важные. Их можно подменить на другие таблетки?

Доктор Шварц взял блистер.

— Вот, смотрите. Названия препарата и компании напечатаны на блистерной фольге, фольга порвется, если попытаться ее снять. Придется переделывать весь блистер, что довольно-таки сложно, если, конечно, вы не работаете на фармацевтической компании. Для простых смертных это практически невозможно. — Доктор Шварц засунул блистер обратно в упаковку и протянул Лене. — И как я уже сказал, ждать пришлось бы довольно долго, да и результат бы был непредсказуем.

Доктор Шварц встал, и Лена с Йоханом последовали за ним к дверям.

— Вы нам очень помогли, — сказала Лена, протягивая ему руку. — Если у нас возникнут новые вопросы, мы с вами свяжемся.

Откинувшись на спинку пассажирского сиденья, Йохан тяжко вздохнул:

— Пресловутая врачебная тайна! Она все только усложняет. В интересах жертвы, чтобы мы узнали как можно больше.

— А мне доктор показался разговорчивым малым. Этот твой приятель по полицейской академии еще не отписался?

Йохан с телефона проверил электронную почту.

— Да, письмо пришло несколько минут назад.

Он прочитал его и передал телефон Лене.

— Ну и дела, — пробормотала Лена. — Похоже, нам все-таки придется навестить главного комиссара Раймерса.

Уже через десять минут они припарковались перед полицейским участком. Лена вышла из машины, подошла ко входу и стала ждать Йохана — тот все еще разговаривал по телефону со своим приятелем из Ганновера. Йохан хотел убедиться, что они правильно поняли содержание письма. Подойдя к Лене, Йохан кивнул, и они переступили порог участка. Вальтер Раймерс встретил детективов профессиональной улыбкой.

— Вы как, осваиваетесь потихоньку? — поинтересовался он, дождавшись, пока Лена и Йоханом сядут. — Слышал, вы уже были у Сабины.

— И у доктора Шварца, — отозвалась Лена.

— Как говорится, чему быть, того не миновать, — ответил на это Раймерс. — Ну и? Как ваши успехи?

— Мы медленно продвигаемся, — ответил Йохан с каменным лицом. — Доктор Шварц мало что мог рассказать о том вечере, когда умер Хайн Болен. Он пробыл на пляже совсем недолго.

— Так оно и есть.

— В отчете сказано, что вы прибыли на пляж в одиннадцать часов. Верно? — спросил Йохан как бы между прочим.

— Именно, иначе я бы не указал это время в отчете.

Лена с интересом следила за беседой. Познакомившись с Йоханом, она не думала, что от него будет толк, но этот юноша в очередной раз ее удивил. Надо признать: Лена его недооценила.

— Свидетели, которые нашли господина Болена, ушли в начале двенадцатого, верно?

Раймерс вскочил с места, уперся руками в стол и возмущенно посмотрел на Йохана.

— К чему этот допрос, комиссар Грасман?

Ни капельки не смутившись, Йохан спокойно и безмятежно принялся листать свою записную книжку, пока не нашел то, что искал. Раймерс так и стоял, нависая над столом.

— Это же стандартная процедура, сами знаете. Мы должны в мельчайших деталях восстановить картину происшествия. — Йохан перевернул страницу. — А, вот. Свидетели показали, что ушли с пляжа через несколько минут после вашего появления. Все верно?

Раймерс медленно опустился обратно на стул.

— Я осмотрел господина Болена и установил, что он мертв. Потом кратко опросил свидетелей и отправил их домой. Они были очень расстроены. Зачем было их задерживать?

Лене подавила усмешку, когда ее юный напарник снова принялся листать записную книжку.

— Простите, у меня тут время не сходится… Доктор Шварц сказал, что вы позвонили ему около одиннадцати тридцати. Это было…

— Он ошибается. Я позвонил ему сразу после того, как свидетели ушли, — заявил Раймерс, с трудом сохраняя спокойствие.

Йохан достал из портфеля папку с делом и раскрыл ее.

— О, я запомнил правильно! Одиннадцать пятьдесят пять. Вот, смотрите, в свидетельстве о смерти стоят дата и время.

Раймерс взял копию свидетельства о смерти и просмотрел ее.

— Значит, у доктора Шварца сбились часы. Каюсь, я забыл перепроверить его показания. Боже милостивый, все указывало, что Болен умер от инфаркта, врач это подтвердил, а вы теперь поднимаете шум из-за того, что время не сходится!

Кашлянув, Лена вмешалась:

— Да, я тоже думаю, что не стоит зацикливаться на мелочах. Похоронное бюро наверняка подтвердит ваши слова, если в этом возникнет необходимость. Сейчас куда важнее выяснить, кто не любил или даже ненавидел Хайна Болена.

Похоже, Раймерс обрадовался такому обороту разговора. Он откинулся на спинку стула и задумчиво произнес:

— Я ломаю над этим голову с тех пор, как узнал, что Хайна убили. Хайна — то есть господина Болена — все любили. Не могу представить, чтобы его кто-то ненавидел, да еще настолько, чтобы убить. Это Амрум, а не какой-нибудь Гамбург или Берлин.

— Вы были друзьями? — спросила Лена.

— Друзьями? Не то чтобы. Как это обычно бывает в таких местах, как Амрум, мы хорошо знали друг друга. Иногда выпивали по пивку. Мы с Хайном познакомились восемь лет назад, когда меня только перевели на Амрум и один из его подопечных сбежал. К счастью, нам удалось снять мальчишку с парома.

— Мы исходим из предположения, что Хайна Болена убили, — резко сменила тему Лена. — Явных следов борьбы или ограбления нет, а значит, убитый, скорее всего, знал преступника.

Раймерс задумчиво кивнул.

— Понимаю, о чем вы. Но с ходу мне на ум не приходит ни одного мало-мальски подходящего подозреваемого. Но, я, конечно, порасспрашиваю в округе, не вопрос.

Лена поднялась и сказала:

— Что ж, тогда мы вернемся к работе.

Йохан тоже поднялся, подошел к Лене и, повернувшись к Раймерсу, спросил:

— Вы случайно не знаете номера похоронного бюро?

Раймерс схватил блокнот, написал номер телефона, вырвал листок и с натянутой улыбкой передал Йохану.

— Пожалуйста, коллега.

Глава шестая

— Странный вышел разговор, — заметил Йохан, когда они вернулись в машину. — Почему мы не надавили на него как следует?

— Зачем?

— Чтобы он занервничал и раскололся. В его истории концы с концами не сходятся.

— Может и так, но Раймерс — полицейский, а не мелкий воришка. Мы ничего не добьемся, если попытаемся прижать его без неопровержимых доказательств.

— Ума не приложу, чем он занимался эти двадцать минут…

— Мы обязательно узнаем, не волнуйся. Но потом. Опасно вести расследование, тыкаясь, как слепой котенок. Надо обзавестись парочкой козырей. — Лена широко улыбнулась. — Тогда и игра станет веселее. — Она взглянула на часы. — Проголодался?

Йохан пожал плечами.

— Ну, я бы перекусил. Поблизости есть какая-нибудь закусочная?

Лена завела двигатель.

— Фастфуд — это не мое. Впрочем, сейчас сам все увидишь.

Оставив Небель позади, они поехали вдоль побережья на южную сторону острова. Примерно через два километра Лена остановилась перед белым двухэтажным домиком со скошенной по бокам крышей и зелеными деревянными ставнями. Домик прижимался к желтой полоске берега.

— «Ликеделеры», — вслух прочитал Йохан надпись на вывеске. — Так звали…

— …морских разбойников с каперскими свидетельствами, также известных как «виталийские братья». Но не волнуйся, сухопутным здесь тоже рады.

Они сели за небольшой столик в алькове, откуда открывался вид на побережье.

— Раньше здесь подавали отменных крабов и камбалу, — сказала Лена, передавая Йохану меню. — Их ловят амрумские рыбаки.

После того, как они сделали заказ, Йохан вытащил из кармана записную книжку и спросил:

— Кого опросим следующим?

Он развернул список имен, который получил от Сабины Болен.

— К двум часам нас ждет воспитательница, — сказала Лена. — Надеюсь, она сможет пролить свет на некоторые факты. Ладно, время покажет. Итак, что мы имеем? Жена не знает, чем занимался ее муж в день смерти. Судя по всему, последние несколько недель Хайн Болен вел себя необычно: был нервным, раздражительным, рассеянным. Нужно проверить, правда ли он ходил по магазинам в тот день и сколько времени это заняло. Займешься?

Йохан кивнул.

— Хорошо, — продолжила Лена. — После разговора с воспитательницей отправимся в Витдюн, я хочу побеседовать с поверенным. Договоришься о встрече?

Йохан кивнул, черкнул что-то в записной книжке и спросил:

— Может, попросим госпожу Болен, чтобы она освободила его от обязательства сохранять конфиденциальность?

— Нет. Не хочу будить спящих собак. У меня такое чувство, что Сабина не согласится. Похоже, она очень боится за репутацию своего мужа или приюта. Попробуем сначала так. — Лена прочистила горло. — Что у нас есть? Сабина Болен — компетентная женщина, которая очень предана детям. Похоже, вся ее жизнь вертится вокруг приюта. У Хайна Болена нет других наследников, однако финансовое положение приюта ее не волнует, иначе она бы встретилась с поверенным раньше, чем через две с лишним недели после смерти мужа. Похоже, ей было все равно, где целыми днями пропадал ее муж. Да и по ночам он, видимо, частенько отсутствовал… Якобы гулял. Не похоже на счастливый брак, но посмотрим. Доктор Шварц был довольно разговорчив, на первый взгляд его показания кажутся убедительным, но я попрошу нашего патологоанатома их подтвердить. Если возникнут противоречия, придется навестить доктора Шварца снова. Конечно, он всегда может сослаться на врачебную тайну, но тут уж ничего не попишешь. Если, конечно, он не покрывает преступника, но доказательств этому сейчас нет. Потом наш коллега Раймерс. Он…

— О да! — живо перебил Йохан. — Можно добраться до его личного дела?

— Не уверена. Я, конечно, постараюсь, но у нас на Раймерса ничего нет. Разве что несоответствие во времени, которое сам он объясняет невнимательностью. Нужно узнать, где Раймерс работал раньше. Может, это что-то даст.

— Ясно. Вы… Ты права, нам нельзя спешить с выводами, — согласился Йохан. По его лицу юного комиссара было видно, что ему все еще неловко общаться с Леной на «ты». — Просто я презираю полицейских, которые, как бы это сказать… играют не по правилам.

Лена покачала головой.

— Я тоже не всегда следую правилам.

Йохан испуганно подскочил:

— Я не вас… не тебя имел в виду! Иногда приходится прибегать к нетрадиционным методам расследования, чтобы что-то выяснить…

— Нетрадиционные методы расследования? Мне нравится, как это звучит, — усмехнулась Лена, но тут же посерьезнела: — А вообще, я тоже терпеть не могу продажных копов — и речь не обязательно о Вальтере Раймерсе. Нужно поискать, может, вскроются какие-нибудь подозрительные подробности. Тогда мы узнаем, что произошло.

— Отлично! Я в деле, — воодушевленно отозвался Йохан.

— Только не переусердствуй. Иначе мы свяжем себя по рукам и ногам.

К столику подошел официант и подал еду. Йохан заказал себе крабовый салат, Лена — камбалу. Раньше она с мамой и тетушкой Бекки частенько бывали в этом ресторанчике. По побережью доходили сюда из Небеля и тем же путем возвращались. Лене вспомнились их глубокомысленные разговоры, благодаря которым она многое узнала об Амруме и жизни на острове. Их семья жила здесь на протяжении многих поколений, прадед Лены был капитаном на китобойном судне. Тетушка Бекки все еще жила в доме, который он построил после возвращения.

— О деле задумались? — поинтересовался Йохан, заметив, что Лена погрузилась в раздумья.

— Воспоминания нахлынули, — ответила Лена. — Тебе нравится здесь на севере?

— Мне? — растерянно уставился на нее Йохан. — В общем-то, да. Фризы бывают несколько замкнутыми, но… — Он запнулся. — По крайней мере, некоторые. Я не про вас, конечно.

Лена улыбнулась, съела последний кусочек рыбы и отодвинула от себя тарелку.

— Замкнутыми, значит? Как интересно. Жители Нижнего Рейна более открытые?

— Не сказал бы. Скорее упрямые и не любят незнакомцев. — Усмехнувшись, Йохан добавил: — Но во время карнавала все меняется, люди перестают делиться на «своих» и «чужих» и становятся братьями и сестрами.

— Лучше раз в год, чем никогда, — серьезно сказала Лена.

Йохан поразмыслил над ее словами, а потом ответил:

— Ну, я отношусь к таким вещам скептично, да и вообще, я не фанат карнавалов. Разве можно веселиться по щелчку пальцев?

— Почему нет, если кому-то хочется?

Йохан резко поднялся.

— Пожалуй, я оплачу счет, и мы можем идти.

Не дожидаясь ответа, он направился к официанту. Лена задумчиво смотрела, как он достал из кармана бумажник, положил на прилавок несколько купюр и забрал чек. Потом тоже встала и пошла к выходу.

Напротив сидела девушка лет двадцати пяти с каштановыми волосами, собранными в небрежный хвост. Стройная, ростом около метра семидесяти пяти, она была одета в джинсы и приталенный свитер.

— Вы давно здесь работаете? — спросила Лена, изучив удостоверение личности Изабель Мюллер.

— Шесть месяцев и почти три недели, — ответила девушка.

Они сидели в кабинете. Сабина Болен ушла несколько минут назад.

— Почему вы выбрали именно этот приют?

— Случайно. Я сидела без работы и услышала о том, что сюда требуется воспитательница. Один телефонный звонок — и уже на следующий день меня приняли.

— Вы живете здесь, в доме?

— Да, так проще. На острове сложно найти недорогое приличное жилье.

— Вы раньше работали с детьми?

— В общем-то да. Я выпустилась три года назад и устроилась в управление по делам молодежи.

Йохан тихо кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Вы знаете свою предшественницу? — Он заглянул в записную книжку. — Ее зовут Анна Бауэр. Она проработал здесь пять лет.

— Нет, только слышала про нее от детей. Госпожа Болен тоже иногда упоминала ее имя.

— Какими были ваши отношения с Хайном Боленом? — спросила Лена.

— Он был моим начальником. Какими бывают такие отношения? Нормальными, профессиональными. Мы неплохо ладили.

— Он вам нравился?

— Как человек, вы имеете в виду?

— Допустим.

— Ну, он был в два раза старше меня. Представитель другого поколения. Я восхищалась его опытом. У господина Болена можно было многому научиться.

— А в личном отношении?

— Что вы имеете в виду? У нас с господином Боленом не было личных отношений. Он являлся моим начальником, и я старалась держать определенную дистанцию.

— Он не возражал?

— Не понимаю, к чему вы клоните, — раздраженно ответила Изабель, убирая с лица прядь волос. — Мы общались исключительно по работе. Можно сказать, он был… не поймите меня неправильно. Господин Болен был довольно вежливым и обходительным, но он никогда не старался скрыть от окружающих свое плохое настроение.

— Господин Болен был вспыльчивым?

— Этого я не говорила. У господина Болена были свои… причуды, назовем их так. Временами он бывал раздражительным. Но не по отношению к детям. Он всегда вел себя очень профессионально, если вас интересует мое личное мнение.

— Вспыльчивый, раздражительный, вежливый и обходительный, — подытожила Лена. — Давайте пока остановимся на этом.

Она улыбнулась и вдруг спросила:

— Где вы были в вечер смерти господина Болена?

— Я? — с легким удивлением отозвалась Изабель. — Вы подозреваете меня?

— Это стандартный вопрос. Так где вы находились между девятью и десятью вечера?

— Здесь, в доме. Я была на ночном дежурстве. Мы с Боленами дежурим по очереди. — Она запнулась. — Дежурили по очереди.

— Кто-нибудь может подтвердить ваши слова? Госпожа Болен или дети?

Изабель на мгновение задумалась, а потом сказала:

— Госпожа Болен находилась у себя. В это время мы редко пересекаемся. А дети? Здесь не больница, где за пациентами нужен глаз да глаз. По ночам детям не часто требуется помощь. В тот вечер было тихо. Здесь сейчас всего три подростка, остальным мальчикам от семи до десяти. В это время они уже крепко спят.

Лена кивнула.

— И вы абсолютно уверены, что не заметили в тот вечер ничего необычного?

— Я узнала о случившемся только на следующее утро… но я бы наверняка запомнила, если бы случилось что-то необычное. Нет, все было как всегда.

Йохан сделал пометку в записной книжке.

— Вы не заметили ничего странного в поведении господина Болена? Речь не только о дне его смерти, но и о предыдущих.

— Нет, не заметила.

— Не торопитесь, подумайте хорошенько. Это могли быть мелочи, на которые, как правило, не обращаешь внимания. Может, он нервничал больше обычного, или у него изменились привычки?

— Честно говоря, я затрудняюсь ответить на ваш вопрос… В голове все смешалось… Я боюсь что-нибудь перепутать. Мне кажется, господин Болен был раздражительнее обычного и, может, более рассеянным. Он часто уходил в себя. Но я могу ошибаться… — Изабель замолчала и виновато улыбнулась.

— На чем основаны ваши предположения? — спросила Лена. — Можете вы привести примеры?

Изабель тихо вздохнула.

— Это не так-то просто, но я постараюсь. Мы работаем с детьми разного возраста. Почти все они из неполных семей и за свою короткую жизнь пережили много бед. Если вы росли с братьями или сестрами, то знаете, сколько хлопот бывает в большой семье, даже самой обычной. Нам, педагогам, нужны крепкие нервы. С утра до вечера от нас требуется полная самоотдача. Дети сразу замечают, когда взрослые отгораживаются от них, лгут или проявляют агрессию. Это не означает, что мы должны быть роботами, но нам следует ответственно подходить к своей работе. За несколько недель до… — Изабель запнулась, словно подбирая слова, — …до смерти господин Болен начал срываться на наших мальчиках. Однажды он чуть не ударил Йонаса. Ключевое слово «чуть». Йонасу сейчас десять, у него сложный период, и ему требуется много, очень много внимания. Не знаю, что бы случилось, если бы я тогда не вошла… при виде меня господин Болен быстро взял себя в руки.

— Такое часто случалось? — спросила Лена.

— Всего один раз. Я привела этот случай как пример. Пожалуйста, не передавайте мои слова госпоже Болен. Трудно сказать, как она сейчас отреагирует.

— Давайте не будем о госпоже Болен, — деловито попросила Лена. — Лучше вернемся к вашему начальнику. Вы сказали, он был раздражительнее обычного.

— Да. — Изабель слегка наклонилась вперед, но потом отпрянула. На протяжении всего разговора она сидела прямо, будто палку проглотила. — Он часто срывался. По отдельности эти случаи ничего не значили. В конце концов, все мы люди…

— Как думаете, что могло стать причиной такого необычного поведения? У вас есть предположения?

Изабель пожала плечами.

— Нет.

— Вы точно ничего не заметили? — включился в разговор Йохан. — Сейчас нам важна любая мелочь. Может, господин Болен поссорился с кем-нибудь из персонала? Или с женой? Может, кто-нибудь ему названивал?

— Если бы я знала о том, что произойдет, то, наверное, была бы повнимательнее… Но сейчас прошло уже больше двух недель, поэтому я не могу сказать ничего конкретного. В кабинете я не бываю, поэтому телефон не слышу. Ни про какие ссоры с персоналом не знаю. А про отношения с женой… разве бывают браки без ссор? Поговорите с госпожой Болен. — Изабель помедлила. — Впрочем, за несколько дней до смерти господина Болена сюда приезжали незнакомцы. Я села в машину, чтобы забрать детей из школы, и тут рядом остановился автомобиль, из которого вышли двое мужчин в темных костюмах. Им было лет сорок-пятьдесят. Когда я вернулась, они уже уехали.

— Госпожа Болен их видела? — спросил Йохан.

Подумав, Изабель ответила:

— Нет, в тот день она поехала к подруге в Гамбург. Если, конечно, я ничего не путаю…

— Это было задолго до смерти Болена?

— Дня за четыре. Может, за неделю.

Йохан сделал заметку в записной книжке и спросил:

— Кто-нибудь еще был в это время дома? Может, повар?

— Понятия не имею.

— Вы случайно не запомнили номер машины? — задала следующий вопрос Лена.

— У нее был номерной знак Гамбурга…

— Марка? Цвет?

— Большой темный седан. Я не очень разбираюсь в машинах. «БМВ» или «Мерседес». Все они одинаковые.

— Как вел себя господин Болен после их отъезда? Нервничал?

Изабель кивнула:

— Да, я уже рассказывала вам об инциденте с одним из наших мальчиков.

— С Йонасом? — уточнила Лена.

— Да. Это произошло в тот самый день.

Пришло время что-то делать. Меня связывает клятва. Клятва себе — и ему.

Неужто мне не хватит мужества? Неужто мой первый шаг окажется последним? Нет! Мы слишком долго ждали, слишком долго терпели. Это не должно повториться. Если сейчас я сдамся, то все будет напрасно.

«Он заслужил смерть», — в тысячный раз повторяю я, и это тысячу раз правда.

Он принял смерть от моей руки. Нет, мне не жаль его.

Я представляю, как он сидит в шезлонге, хватая ртом воздух… Как не понимает, что с ним происходит… Представляю страх в его глазах, представляю, как он беззвучно кричит, умоляя меня о помощи… А я стою вдалеке и смотрю.

Я смотрю на него во сне каждую ночь. Снова и снова.

Он заслуживал смерти. Если сейчас я остановлюсь, то все было напрасно. Никто не узнает правду. Все будет забыто. Все! Боль, крики, слезы, ночные кошмары, которые никогда не закончатся.

Меня связывает клятва.

Я завершу начатое.

Иначе я больше никогда не смогу заснуть.

Глава седьмая

Вернувшись в машину, Йохан сделал короткую пометку в записной книжке и со вздохом отложил ее в сторону:

— Жаль, что у повара сегодня выходной. А то опросили бы и ее.

Лена решительно повернула ключ в замке зажигания и ответила:

— Знаешь, а мне нравится, когда между опросами проходит некоторое время. Можно спокойно проанализировать услышанное. Иногда какая-нибудь мелочь приобретает совсем другое значение. Поговорим с поваром завтра, ничего страшного.

Они вернулись на центральную дорогу Нордорфа, пересекли селение и направились на юг.

— Сейчас побеседуем с поверенным, а потом заглянем в похоронное бюро. Может, там нам повезет.

— Хорошо, — с энтузиазмом сказал Йохан. — Кстати, я с трудом уговорил поверенного на встречу. Он согласился принять нас только тогда, когда я пригрозил вызвать его на допрос в Хусум, и тут же подчеркнул, что должен соблюдать профессиональную тайну.

— Ого! Похоже, он настроен серьезно. Ох и любят же они прикрываться профессиональной тайной… Вообще-то можно запросить ордер… но когда мы его получим — это уже другой вопрос. А потом начнется квест по изучению всей документации. Поэтому предлагаю надавить на этого поверенного. — Лена вздохнула. — Ну что, в бой?

Йохан кивнул, а потом спросил:

— Мы будем опрашивать сегодня кого-нибудь, кроме поверенного и гробовщика?

— Пока не знаю. Попытайся разузнать что-нибудь об этой Изабель Мюллер. Откуда она, где училась, кто ее родители, братья, сестры… Пробей по базе, может, на нее что-нибудь есть. И то же самое с Сабиной Болен. А, чуть не забыла! Еще узнай об Анне Бауэр, предшественнице Изабель. Мне интересно, почему она так внезапно уволилась.

— Так точно. Но это займет некоторое время.

— Знаю, но у нас нет выбора. Не могу избавиться от ощущения, что за этим убийством кроется какая-то тайна. Если это, конечно, убийство…

— А что насчет Раймерса? Его тоже пробить?

— Нет, Раймерсом займусь я, — отозвалась Лена и окинула Йохана пронзительным взглядом. — И еще кое-что. Без моего ведома никому не рассказывай о расследовании. Никому! Ни коллегам из Фленсбурга, ни своему начальнику.

Йохан как будто съежился.

— Я не собирался…

— Не пойми меня неправильно, — продолжала Лена. — Я доверяю тебе, но ты знаешь, как легко случайно сболтнуть лишнее. Особенно в разговоре с коллегами. Если твой начальник будет о чем-то спрашивать, отвечай, что я взяла с тебя обет молчания. Пусть звонит мне, если у него будут вопросы.

— Хорошо, — нерешительно проговорил Йохан.

К этому времени они доехали до Небеля. Лена сбросила скорость и указала на белое здание, к которому примыкало кладбище. То, что это церковь, было видно издали — по колокольне.

— Здесь меня крестили. Если будет время, я обязательно покажу тебе амрумские «говорящие надгробия». Туристы от них в восторге.

— Это что-то из области высоких технологий?

Лена рассмеялась.

— И ты получаешь… ноль баллов! Ладно, скоро сам все увидишь. А еще я отведу тебя на маяк. На Северном море мало маяков, куда разрешено подниматься туристам, и этот — один из них. Вид оттуда открывается фантастический.

Йохан промолчал, и Лена широко улыбнулась.

— Ну а что? Вдруг это поможет установить истину! Кто знает, вдруг пастор что-то знает? К сожалению, смотритель маяка давно умер…

— Почему мы проверяем Изабель Мюллер? — неожиданно спросил Йохан. — Она показалась тебе подозрительной?

— У меня предчувствие в отношении нее. К тому же у нас сейчас ничего нет, поэтому мы должны проверить всех.

— Предчувствие? Я бы не стал полагаться на предчувствие.

— Может, я ошибаюсь, но Изабель показалась мне слишком разговорчивой. Обычно люди относятся к нам настороженно. Это естественно, ведь нам приходится строить догадки, проверять факты, копаться в их прошлом, чтобы одного за другим исключить из подозреваемых. Не люблю, когда в расследовании появляются сюрпризы, которых можно было бы избежать, собрав информацию заранее.

— Ясно, — сказал Йохан, но убежденным не выглядел.

Проехав мимо коттеджей в начале Витдюна, Лена свернула с главной дороги и остановилась возле неприметного двухэтажного дома. Они с Йоханом вышли из машины и направились к двери.

— Если этот господин начнет упираться и ссылаться на профессиональную тайну, придется на него надавить. Разыграем обычное представление, — сказала Лена и, когда Йохан нерешительно кивнул, улыбнулась: — Все получится, дорогой напарник. Давай в этот раз ты возьмешь на себя роль «плохого копа»?

— Я не… — хотел было возразить Йохан, но Лена подняла руку и повторила:

— У тебя все получится. Просто импровизируй. Если я пойму, что он заговорит только наедине, то попрошу тебя принести что-нибудь из машины. Или придумай отговорку сам. Смотри по ситуации.

— Хорошо — отозвался Йохан и нажал на дверной звонок.

— Тамме Люшен, — представился мужчина в бежевом костюме и дежурно улыбнулся, протягивая Лене руку. Средний рост, аккуратно зачесанные назад волосы, возраст — около сорока лет. — Вы пришли в связи со смертью Хайна Болена?

Лена представилась сама и представила Йохана. Похоже, Тамме Люшен не собирался пускать их дальше в приемной.

— Мы можем поговорить? — спросила Лена.

— Конечно. — Люшен посторонился. — Пройдемте в мой кабинет. Первая дверь направо.

После того как все расселись, Люшен предложил детективам выпить.

— Нет, спасибо, — ответила Лена. — Значит, вы были налоговым поверенным господина Болена?

— Совершенно верно. С тех самых пор, как он открыл детский приют четырнадцать… — Люшен на мгновение задумался. — Да, четырнадцать лет назад. Все это время я был рядом.

— Вы с господином Боленом дружили?

— Мы были деловыми партнерами и хорошими знакомыми, — ответил Люшен, откинувшись на спинку стула. — Но друзьями я бы нас не назвал.

— Как часто вы встречались?

— Примерно раз в год. Чтобы обсудить годовой отчет. Иногда чаще, если того требовали обстоятельства.

— Что вы имеете в виду?

— Детские приюты тоже подвергаются налоговым проверкам. Тогда приходится встретиться, чтобы обсудить подробности.

— Нам пока не удалось установить, что делал господин Болен в день своей смерти. Его жена предположила, что он приходил к вам. Это так?

— Нет, он не записывался на прием, да и без записи не приходил. В тот день мы не виделись.

— Когда детский приют в последний раз подвергался налоговой проверке? — прямо спросила Лена.

— Я не хочу да и не могу ответить на ваш вопрос. Профессиональная тайна, сами понимаете.

— Вам уже пришли результаты проверки?

Люшен наклонился вперед и блеснул хищной улыбкой.

— Неужели я выразился недостаточно ясно? Вам известно, что я не имею права предоставлять какую-либо информацию без согласия клиента. Полагаю, госпожа Боулен своего согласия не давала. Иного я бы ей и не советовал. Думаю, разговор окончен.

Лена проигнорировала его слова и тоже улыбнулась.

— Какая жалость.

— Господин Люшен, — кашлянув, вмешался Йохан, — ходят слухи, что детский приют находится в тяжелом финансовом положении.

Люшен театрально отпрянул и ахнул.

— Неужели? Чего только не болтают! Удивительно! Кто вам такое сказал?

— Получить ордер будет проще простого, — невозмутимо продолжал Йохан. — Это всего лишь вопрос времени. Вы же понимаете, что случится потом?

— О чем вы? — насторожился Люшен.

— Конечно, под ордер попадут и ваши документы. Другими словами, мы с парочкой офицеров будем часами обыскивать вашу фирму, пытаясь найти что-нибудь полезное. Сомневаюсь, что такой пиар пойдет вам на пользу.

Взгляд Люшена лихорадочно заметался между Леной и Йоханом.

— Вы шутите?

Лена расправила плечи и сказала:

— Уверена, этого можно избежать.

— Вы прекрасно знаете, что я, как поверенный, обязан соблюдать профессиональную тайну!

— Я сказал вам не всю правду, — снова вмешался Йохан. — Детским приютом слухи не ограничиваются. Говорят, вы помогли господину Болену… как бы выразиться… скрыть истинные цифры. Речь уже не простом уклонении от налогов. Дело гораздо серьезнее.

— Да что вы себе позволяете? — вспыхнул Люшен. — Это возмутительно!

Йохан с невинным видом пожал плечами.

— Мы полагаемся на помощь граждан. Думаю, обвинения звучат вполне правдоподобно. Мы обязаны их расследовать, даже если они окажутся простыми слухами. Мы со старшим комиссаром Лоренцен надеялись, что вы пойдете нам навстречу. Тогда можно было бы уладить дело без огласки…

С этими словами Йохан встал, а потом добавил:

— Прошу прощения. Я жду звонка из прокуратуры.

Он кивнул Люшену и вышел из кабинета, не дожидаясь его ответа.

— Что это было? — спросил Люшен, обращаясь скорее к себе, чем к Лене.

— Временами мой коллега проявляет излишнее рвение. Будь его воля, он бы пришел сразу с МОГ, чтобы… ну, сами знаете. Впрочем, у комиссара Грасмана высокие показатели раскрываемости, что доказывает действенность его методов. Для прокуроров главное, чтобы дело было раскрыто, а уж как оно будет раскрыто…

— МОГ? — растерянно переспросил Люшен, он казался совершенно сбитым с толку.

— Мобильная оперативная группа. Ну, господа в черной форме, в касках и бронежилетах. Да, комиссар Грасман — представитель нового поколения… Мы с вами слеплены из другого теста. Господин Люшен, может, у нас получится найти компромисс? Вы связаны профессиональной тайной, знаю… но вы наверняка понимаете наше положение. При расследовании такого рода нам требуется вся возможная информация.

— Компромисс? Как вы себе это представляете? — нерешительно спросил Люшен.

— Легко. Сейчас вы ответите на несколько моих вопросов. О нашем разговоре никто не узнает. В случае крайней необходимости мы придем с ордером, и вы просто повторите сказанное, только уже официально.

Люшен нерешительно посмотрел на дверь.

— Мой напарник сейчас в машине, он собирается созвониться с прокурором, — сказала Лена. — Но я еще успею дать ему отбой. Решайте!

— Что вы хотите знать? — тяжко вздохнул Люшен.

Одобрительно кивнув, Лена написала Йохану сообщение с просьбой подождать ее в машине. Потом подняла голову и повторила один из своих предыдущих вопросов:

— Когда была налоговая проверка?

— Примерно полтора месяца назад.

— Результаты уже есть?

— Нет, пока нет. По какой-то причине налоговая не торопится.

— Есть какие-то проблемы?

Немного помедлив, Люшен ответил:

— Ну, это как посмотреть. Не знаю, что скажут по этому поводу мои коллеги… В худшем случае, будет установлена сумма доплаты, и вопрос решится.

— Как обстоят финансовые дела приюта?

— В принципе хорошо. Ссуда за дом выплачена, детей в приюте много, места не пустуют.

— Но?

Люшен некоторое время молчал, а потом сказал:

— В последнее время Болен несколько раз снимал со счета крупные суммы.

— Насколько крупные?

— За полгода он снял более восьмидесяти тысяч евро.

— Счет Болена в минусе?

— Можно и так выразиться.

— Что говорит банк?

— Это вам придется спросить у банка.

— Господин Люшен! Я думала, мы с вами договорились. — Лена откашлялась. — Полагаю, банк поднял тревогу?

— Можно и так сказать.

— И налоговая проверка началась из-за обналичивания средств? Получается, налоговая инспекция действовала по наводке банка?

Люшен ничего не ответил.

— Все ясно, — сказала Лена. — Еще один вопрос. По моим прикидкам, дом, который Болен купил, должен был стоить по меньшей мере миллион евро. Я права?

— С перестройкой, ремонтом и всем прочим прибавьте к этой цифре еще половину.

— Вы сказали, что ссуда за дом погашена. О какой сумме речь?

— О небольшой.

— Господин Люшен, неужели мне придется клещами вытаскивать из вас каждое слово? Я уйду, как только вы мне все расскажете. Потерпите несколько минут. Итак, о какой сумме речь?

— Сто пятьдесят тысяч.

— Ого! Откуда у Болена остальные деньги?

Люшен покачал головой:

— Не знаю. Правда не знаю. — Заметив скептический взгляд Лены, Люшен продолжил: — Поверьте. Я никогда об этом не спрашивал. Болен нанял меня уже после того, как купил и отремонтировал дом.

— Тогда последний вопрос. Где вы были в вечер смерти господина Болена между девятью и десятью часами?

Люшен уставился на Лену во все глаза:

— Почему вы спрашиваете? Я не имею к смерти Болена никакого отношения!

— Так где вы были?

— Дома. Как и каждый вечер.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Моя жена. Спросите у нее.

Люшен написал что-то в блокноте, оторвал листок и протянул его Лене.

— Вот мой домашний номер. По нему вы можете связаться с моей женой.

Лена взяла из кармана визитку и положила ее на стол.

— Позвоните, если еще что-нибудь вспомните. Наша сделка остается в силе. Если будете держать меня в курсе, то мы больше вас не побеспокоим.

Люшен угрюмо уставился на визитку и спросил:

— Вы найдете выход?

— Думаю, да, — сказала Лена. — Постарайтесь сообщить госпоже Болен плохие новости как-нибудь… поделикатнее. Ее нервы оставляют желать лучшего.

Не дожидаясь ответа, Лена вышла из кабинета.

— Сработало? — спросил Йохан, стоило ей сесть на водительское сиденье.

Лена ухмыльнулась:

— В следующий раз для полноты картины стукни кулаком по столу — я сейчас буквально. Тогда мы точно станем командой мечты.

Потом Лена вкратце рассказала Йохану о том, что узнала.

— Хм-м-м, как интересно, — отозвался Йохан. — Азартные игры или шантаж?

— Скоро узнаем. Можешь завтра связаться с налоговой? А я попытаюсь добиться ордера. Наверняка налоговой известно происхождение денег. Болен был социальным педагогом, а социальному педагогу такую сумму не заработать.

— Может, они достались ему по наследству? Или он взял частный займ?

— Время покажет, — сказала Лена, поворачивая ключ в замке зажигания. — А теперь давай заглянем в царство мертвых.

Глава восьмая

Бюро ритуальных услуг — частный дом с большой пристройкой — находилось в тихом переулке. Внутри детективов встретил мужчина лет пятидесяти в черном костюме и с торжественно-серьезным выражением лица. Лысина у него на макушке блестела, оставшиеся сзади и по бокам волосы были коротко подстрижены, а глаза беспокойно метались между Леной и Йоханом.

— Ларс Майнерс, — представился он. — Чем могу помочь?

— Я старший комиссар Лоренцен, — сказала Лена, демонстрируя удостоверение. — А это мой напарник комиссар Йохан Грасман.

— Лоренцен? Вы случайно не дочь…

— Господин Майнерс, мы к вам по делу, — перебила Лена. — Речь о смерти Хайна Болена. Не уделите нам минутку?

Кивнув, Майнерс повел Лену с Йоханом к себе в кабинет.

— Чем могу вам помочь? — повторил он, закрыв за ними дверь.

— Это вы забрали тело Хайна Болена с пляжа? — уточнила Лена.

— Да, я. Это ведь моя работа.

— Кто сообщил вам о случившемся?

Майнерс окинул Лену удивленным взглядом.

— Вы что, не в курсе? Мне позвонил ваш коллега, Вальтер Раймерс. Он работает здесь, на острове.

— В котором часу это было?

— Не помню, уж простите. Поздно. Я собирался спать.

— То есть время вы назвать не можете?

— Нет. Полмесяца прошло…

— Господин Майнерс, — вмешался в разговор Йохан. — Вряд ли вы каждый день отвозите трупы с пляжа. Давайте попробуем восстановить последовательность событий того вечера. Чем вы занимались перед тем, как раздался звонок?

— Смотрел телевизор.

— Что вы смотрели?

— Какой-то скучный детектив с рыжим полицейским.

— Когда вам позвонили, сериал еще шел?

— Почему вас это интересует? Спросите у Вальтера про время. Он же записал… — Майнерс резко замолчал. — А вообще, к чему все эти вопросы?

— Простая формальность, — небрежно отозвался Йохан. — Так сериал еще шел?

— Может быть. Точно не скажу, — буркнул Майнерс.

Лена оглядела комнату и предложила:

— Давайте присядем?

— Зачем? У вас что, остались еще вопросы?

— А почему, думаете, я предлагаю вам сесть? — с явным раздражением ответила Лена и повернулась к столу. — Прошу вас, господин Майнерс.

Майнерс неохотно последовал за ней. Лена извлекла из кармана маленький диктофон, положила его на стол и спросила:

— Не возражаете, если наш разговор будет записываться?

— А если возражаю? — многозначительно спросил Майнерс.

— В таком случае мы можем продолжить допрос в Хусуме в полицейском участке.

— Ну, тогда включайте.

Лену не пришлось просить дважды.

— Когда вам позвонили, сериал еще шел? — повторила она.

Майнерс прочистил горло и ответил:

— Я уже сказал, что не помню. Кажется, к тому времени я выключил телевизор.

— Вы выключили его задолго до конца сериала? — спросил Йохан с явным нетерпением.

— Молодой человек… — возмущенно начал было Майнерс, но осекся под взглядом Йохана. — Ладно, сейчас подумаю. Кажется, сериал уже закончился.

— Что вы делали потом? — спросил Йохан.

— Так, что же я делал? Пошел спать, точнее, начал укладываться. Потом раздался звонок, и через некоторое время я уехал.

— Через некоторое время? Что вы хотите этим сказать?

— Чего вы придираетесь к словам?! Я уехал. Такая формулировка вас устроит? — Майнерс громко вздохнул. — К чему, черт возьми, все эти вопросы? В конце концов, я не сделал ничего дурного!

— Конечно же, не сделали, — с легкой улыбкой вступила в разговор Лена. — Но вы же понимаете, что во время такого расследования важна каждая деталь!

— Понимаю. Но время не помню. Это не преступление!

— Естественно. Хорошо, нам удалось сузить временные рамки. Думаю, пока этого достаточно. Кто был на пляже, когда вы приехали?

— Вальтер Раймерс и доктор Шварц.

— Значит, вы подъехали к шезлонгу и переместили покойного в машину?

— Да, конечно. Что еще я мог сделать? — Майнерс демонстративно взглянул на часы. — Это надолго? У меня много работы.

— Что вы делали потом? — невозмутимо продолжала Лена.

— Я вернулся и… поместил господина Болена в холодильную камеру. И пока вы не спросили, что я делал потом, отвечу: я наконец-то лег спать!

— Похоже, денек у вас выдался долгий, — заметил Йохан. — Расскажите, как прошел следующий день. Госпожа Болен приходила, чтобы взглянуть на мужа?

— Нет, не приходила. Я сам к ней поехал. Утром. Мы обговорили детали похорон: дату, выбор гроба ну и все остальное.

— Как отреагировала госпожа Болен? Накануне к ней пришел наш коллега и сообщил ей о смерти мужа. Она уже отошла от потрясения?

Майнерс не торопился с ответом. Немного подумав, он откинулся на спинку стула и сказал:

— Разговаривать с близкими усопших всегда непросто. Не хочется казаться продавцом, но что поделать… Иногда организационные дела идут близким на пользу. Выбрать красивый гроб, обсудить дату похорон, организовать панихиду. — Судя по всему, Майнерс оказался в своей стихии. — Вы спрашивали о госпоже Болен. Конечно же, она была потрясена! Как ни крути, а накануне у нее неожиданно умер муж. Это не то же самое, что смерть глубоких стариков или тяжелобольных. Но госпожа Болен прекрасно держалась. Мы поговорили, все обсудили. Обычно такое занимает около часа.

— Значит, реакция госпожи Болен была довольно типичной? — спросил Йохан.

— Да, конечно. Любая другая женщина на ее месте вела бы себя так же. Что еще вы хотите узнать? — Майнерс бросил раздраженный взгляд на Йохана.

— Как прошел ваш оставшийся день? — спросила Лена, переключая внимание на себя.

— Я вымыл покойного и приготовил его к погребению. Обычная процедура. Через два дня его забрала полиция. Но вам это прекрасно известно.

— Вы не заметили ничего странного на теле?

— Нет. Это не моя работа. Я не судмедэксперт.

— Что вы обычно делаете с одеждой?

— Если родственники не хотят ее забирать — а обычно они не хотят — то все отправляется в чулан. Потом я передаю вещи Красному кресту.

— Какая участь постигла вещи господина Болена? — спросила Лена, усилием воли заставляя себя сохранять спокойствие.

— Понятия не имею. Надо посмотреть.

— Посмотрите, пожалуйста, господин Майнерс. Это очень важно.

Майнерс встал, подошел к столу. Пролистал журнал и вернулся.

— Как я и думал, госпожа Болен не хотела их забирать.

— И где они сейчас? — Йохан, потеряв терпение, вскочил и шагнул к Майнерсу.

Тот отшатнулся и пробормотал:

— Наверное, их забрал Красный крест…

Лена тоже встала, стараясь взглядом успокоить своего юного напарника и сказала:

— Давайте, проверим?

Они прошли зал, где в ряд стояли образцы гробов, потом Майнерс открыл дверь в задние помещение. Взгляду предстал длинный коридор, куда выходило несколько дверей. Одна из них вела в чулан, там лежали четыре синих полиэтиленовых пакета.

Йохан извлек из кармана тонкие резиновые перчатки, надел их и взял один из пакетов. Достал темный мужской свитер и показал Майнерсу. Майнерс кивнул. Тогда Йохан завязал пакет и вытащил из-под остальных.

— Нам придется забрать одежду с собой, — сказала Лена. — Расписку мы вам дадим.

Майнерс, напряженно наблюдающий за происходящим, нерешительно сказал:

— Да не обязательно…

— Для нас — обязательно, — ответил Йохан, он уже заполнял бланк. Закончив, протянул его Майерсу: — Держите.

— И что теперь? — Майнерс нерешительно взял расписку.

Йохан достал из кармана ватную палочку, обернутую в пластиковый пакетик.

— Мне нужен образец вашей ДНК, чтобы мы могли идентифицировать ваши следы на одежде. — Он передал ватную палочку Майнерсу. — Просто проведите ею по внутренней стороне щеки.

Майнерс молча сделал, как было сказано.

— На этом пока все, — кивнул Йохан. — Мы с вами свяжемся, если у нас возникнут вопросы. Я уже дал вам свою визитную карточку. Если вспомните что-нибудь важное, пожалуйста, позвоните.

Майнерс проводил следователей до дверей и на прощание кивнул.

Йохан положил синий полиэтиленовый пакет в багажник, сел на пассажирское место и посмотрел на часы.

— Пока все идет по плану. Правда, каждый последующий опрашиваемый относится к нам враждебнее предыдущего…

— Думаю, дело в тебе, — улыбнулась Лена. — Я — дружелюбие во плоти, обычно подозреваемые от меня в восторге.

Скривившись, Йохан пробормотал:

— Что-то верится с трудом…

На обратном пути они обсудили план на завтра. Лена высадила своего юного напарника у гостевого дома и вернулась в Небель. Еще в обед она позвонила тетушке Бекки и сказала, что приедет.

Тетушка Бекки открыла дверь и, просияв, раскинула руки в стороны.

— Девочка моя! Как же здорово, что ты приехала!

Они крепко обнялись, тетушка Бекки расцеловала племянницу в обе щеки, а когда наконец отпустила, то сразу же повела на кухню.

— Пахнет просто божественно, — сказала Лена, догадавшись, что тетушка испекла ее любимый пирог. — Дай угадаю! Пирог с ревенем?

— А вот и не скажу, сама скоро узнаешь! — Тетушка Бекки подошла к плите и поставила кипятить воду. — Выпьешь со мной чашечку хорошего амрумского чая? Или ты окончательно перешла на кофе?

Лена рассмеялась:

— В этом доме я о кофе и думать не смею.

— Очень надеюсь. Иначе наши предки перевернулись бы в гробу.

Лена очень любила старый фризский дом, в котором жила тетушка Бекки. Этот дом достался ей по наследству более тридцати лет назад. С тех пор тетушка избавилась от «модернизирований», как сама их называла. Сняла линолеум, положенный поверх плитки, заменила дешевые пластиковые окна на качественные деревянные, содрала старые послевоенные обои и побелила стены. В большой кухне снова появилась старинная изразцовая печь, хотя тетушка ею не пользовалась. Мало-помалу она вернула дому его былое очарование.

Тетушка Бекки поставила на стол вазочку с леденцовым сахаром. Лена положила кусочек в чашку с типично фризским узором и принялась смотреть, как тетушка наливает в нее горячий чай. Вид медленно растворяющегося сахара действовало на Лену умиротворяюще.

— Я столько лет к тебе не приезжала, — сказала она, порывисто обнимая тетушку.

— Полегче, дорогая, — засмеялась та, но Лена видела, что она очень ей рада.

— Помнишь, как мы сидели здесь втроем? Эх, хорошие были времена… — с тоской во взгляде сказала тетушка, положив Лене кусочек пирога.

Лена знала: она вспоминает свою сестру. Дорта Лоренцен, мать Лены, погибла в одной из редких для Амрума аварий: ее на велосипеде сбила машина. Водитель скрылся, и Дорту нашли слишком поздно — ее было уже не спасти. Мир Лены, которой до окончания школы оставался всего год, в одночасье рухнул. Вскоре после смерти мамы она переехала к тетушке Бекки.

— А теперь рассказывай, — продолжила тетушка. — Где ты остановилась?

— В домике милой старушки, как мы ее называли в детстве.

— Вы про госпожу Хинрихсен? Да, она умерла четыре года назад, и ее дом перешел общине. Слышала, там сделали хороший ремонт.

— Не волнуйся, ни один дом не сравнится с твоим. Но община, похоже, неплохо туда вложилась.

— Я читала в местной газете, что там несколько месяцев жил какой-то писатель. Говорят, действия его новой книги происходит на Амруме. Это просто ужасно!

— Почему? Если книга будет иметь успех, то лучшей рекламы острову и не придумать.

— У нас и без того много туристов, — проворчала тетушка Бекки. — Летом страшно из дома выходить!

— Съезди на Зюльт и увидишь, что такое «много туристов». Здесь их еще относительно мало.

— Мне они все равно не нужны, — с вызовом бросила тетушка.

— Тебе, Бекки, может и не нужны, зато нужны остальным островитянам, которые бы давно уехали отсюда, если бы не туризм, — засмеялась Лена. — Тогда ты бы стала последней жительницей Амрума. Если сюда перестанет ходить паром, то как я буду приезжать в гости? Во время отлива, конечно, можно пройти от Фёра пешком…

— Хватит нести чепуху, дорогая. Ты прекрасно знаешь, о чем я. Если здесь начнут строить большие отели, то я соберу группу… как это называется?

— Группу активистов.

Лена невольно улыбнулась. Она с легкостью могла представить, как ее решительная тетушка марширует по Небелю с плакатом в руках.

— Не думаю, что до этого дойдет. Представители общины всегда стремились к тому, чтобы на Амруме было тихо. В этом главный плюс острова.

Тетушка Бекки вздохнула.

— Будем надеяться. Хочу спокойно дожить оставшиеся мне несколько лет.

— Несколько лет? — возмутилась Лена. — И думать забудь! Ты нужна мне еще как минимум лет двадцать. — Она наклонилась и чмокнула тетушку в щеку. — И твой пирог с ревенем тоже.

Тетушка Бекки от души рассмеялась.

— Похоже, ты переживаешь в первую очередь о пироге.

— Нет, Бекки, — посерьезнела Лена. — О тебе.

Кивнув, тетушка Бекки смущенно уставилась в чашку. Через некоторое время она нерешительно сказала:

— Может, ты все-таки встретишься с…

— Нет! — перебила Лена. — Зачем мне с ним встречаться? А уж с этой женщиной я тем более пересекаться не хочу.

— Вы можете случайно пересечься здесь, у меня дома.

Лена молча посмотрела на тетю. Последние несколько лет она из раза в раз повторяла, что не хочет иметь ничего общего с отцом, но тетушка все равно заговаривала о нем при каждой встрече. Лена считала, что отец частично виновен в смерти мамы. Незадолго до аварии выяснилось, что он на протяжении многих лет ей изменял, а в тот злосчастный день родители поссорились так сильно, что мама убежала из дома. Через считаные минуты ее сбила машина. А через год к отцу переехала его любовница.

— Неважно, Бекки. Ты знаешь, что я думаю.

— Девочка моя, даже если твой отец ошибся, он все равно остается твоим отцом.

— Поделись рецептом пирога? Попробую испечь его в свой следующий выходной. Как думаешь, у меня получится?

— У тебя получится все, чего бы ты ни захотела, — с улыбкой ответила тетушка Бекки.

— Хочу устроить Джо сюрприз. Да у него от удивления челюсть отвиснет! Впрочем, наверное, следует порепетировать, чтобы случайно его не отравить…

— Как поживает Джо? — поинтересовалась тетушка Бекки, никак не комментируя кулинарные планы Лены.

— Отлично поживает! Просто отлично.

— Какие у вас планы на будущее?

— Я стану главой полиции, а Джо будет моим личным помощником, — усмехнулась Лена. Ничего не ответив, тетушка подлила ей чай. — Джо хочет, чтобы мы жили вместе, — сказала Лена в наступившей тишине.

— А ты не хочешь?

Лена медлила с ответом.

— Меня и так все устраивает. Если мы съедемся, то потом Джо заговорит о женитьбе, а потом… — Лена запнулась.

— Он хочет детей?

— Думаю, да. Скорее всего, не одного и не двух.

— Он сам так сказал?

— Мы не говорили на эту тему. И, если честно, я не хочу о ней говорить. Ни о свадьбе, ни тем более о детях.

Тетушка Бекки задумчиво кивнула. Лена прекрасно знала, что в свое время тетушка мечтала о детях. Но после четырех выкидышей врачи посоветовали ей отказаться от этой мысли.

— По крайней мере, пока, — добавила Лена. — Сейчас работа для меня важнее всего.

— У тебя еще полно времени, моя дорогая, — отозвалась тетушка Бекки, взяв Лену за руку. — Если будешь делаешь то, чего не хочешь, счастья это тебе не принесет.

Глава девятая

Лена с тетушкой Бекки больше часа провели на кухне за разговорами, а потом решили прогуляться к пляжу.

— Бекки, что местные говорят об этом детском приюте? — спросила Лена, взяв тетушку под руку.

— О, вот ты и перешла к делу, — усмехнулась тетушка Бекки. — В последнее время — ничего. Но я отставшая от жизни старушка. Может, что-то и говорят, просто я не в курсе.

— А раньше что говорили?

— Люди вообще много болтают, но разве можно верить всему, что слышишь?

— Рассказывай уже.

— Ну, раз ты настаиваешь… Поначалу, когда приют еще только ремонтировали, некоторые из нас боялись, что на остров приедут трудные подростки. Но потом все быстро успокоились. Да, время от времени мальчишки постарше пытаются сбежать, но полиция ловит их на пароме или в Дагебюле. Такое, наверное, бывает во всех детских приютах.

— А еще что-нибудь там случалось? — спросила Лена.

— Да, по мнению некоторых. Однажды летом — приют к тому времени существовал уже несколько лет — здесь изнасиловали молодую туристку. Это случилось в Нордорфе, неподалеку от приюта. Что тогда только не говорили! Мол, сделать такое мог только один из приютских мальчиков. Но полиция никого не арестовала. Возможно, потому, что девушка не смогла описать преступника.

— Я посмотрю материалы того дела.

— С тех пор утекло немало воды… к тому же, ты прекрасно знаешь, сколько на острове приезжих во время летнего сезона.

Лена кивнула. Ей казалось, что тетушка Бекки недоговаривает.

— Похоже, ходили еще какие-то слухи?

К этому времени они вышли на восточный берег. Замедлив шаг, тетушка Бекки окинула взглядом отмель и сказала:

— Мне нравится здесь стоять.

Некоторое время она молчала. Над ними с криками пролетели две серебристые чайки и приземлились на берегу.

— Может, стоит оставить прошлое в прошлом? У некоторых людей язык как помело… — наконец произнесла тетушка Бекки, однако, взглянув на Лену, продолжила: — Поначалу в приюте почти не было детей. Большой дом, ремонт — все понимали, что денег на это ушло немало. Поэтому возник закономерный вопрос: откуда Болен берет деньги на содержание приюта, если там почти нет детей? Ну, пошли разговорчики. Болтали, что по ночам в приют регулярно приезжают дорогие черные машины. Чушь какая-то. Откуда бы они ночью взялись, эти машины? На вертолете бы прилетели? Мы ведь на острове, как ни крути. — Тетушка Бекки пренебрежительно покачала головой. — После того, как в приюте появилась будущая госпожа Болен, слухи быстро стихли. Этому способствовало еще и то, что Болен начал заниматься общественной деятельностью. Ты и сама знаешь, какие у нас тут люди. Первое время на приезжих подозрительно косятся, рассказывают о них разные дикости…

— А потом, когда Хайн Болен умер… что говорили?

— Сначала ничего, но как только стало известно, что его повезли на материк для вскрытия, слухи снова разлетелись. Я к ним не прислушивалась. Бедняга мертв, а о покойниках не принято говорить плохо.

Лена согласилась и сменила тему. Они еще некоторое время гуляли и повернули назад только тогда, когда небо заволокло темными тучами.

— Сколько ты пробудешь на Амруме, девочка моя? — спросила Бекки, когда они прощались.

— Пока не знаю. Несколько дней, может, неделю, — улыбнулась Лена. — Я еще забегу к тебе. Может, тогда ты научишь меня печь пирог.

Они долго обнимались, потом тетушка поцеловала Лену в щеку и со слезами на глазах помахала ей вслед. Лена тяжко вздохнула, выруливая на главную дорогу. Было бы здорово остаться и провести с тетушкой вечер… Лена решила, что побудет с ней денек-другой после того, как дело будет закрыто.

Припарковавшись перед гостевым домиком, Лена вытащила из кармана телефон и позвонила Варнке, начальнику управления уголовной полиции. Тот взял трубку почти сразу. Лена в двух словах рассказала о ходе расследования, а потом спросила:

— Есть новости из Гамбурга?

— Когда появятся, вы узнаете о них первая.

— Хорошо. Мне срочно нужны данные о том, кто совершал и принимал звонки между девятью и двенадцатью часами в вечер смерти Болена. А еще я хотела бы получить детализацию звонков Болена за последние два дня, а лучше — за неделю.

— О первом я уже подумал и сделал соответствующий запрос. Надеюсь, сведения придут к завтрашнему дню. Это же касается детализации звонков.

— Отлично. Мы можем получить ордер на обыск приюта?

— На каких основаниях? У нас нет ничего конкретного, вы и сами знаете. Я попытаюсь выбить ордер, но ничего не обещаю.

— Еще я бы хотела ознакомиться с личным делом комиссара Вальтера Раймерса.

Протяжно вздохнув, Варнке ответил:

— Посмотрим, что можно сделать. Надеюсь, на этот раз вы не допустите оплошностей.

— Не допущу, — твердо сказала Лена, пропустив мимо ушей шпильку про «этот раз». — А еще мне нужен ордер для налоговой инспекции. Хочу изучить документы о покупке дома.

— Это можно организовать. Я пришлю его вам утром по электронной почте.

— Благодарю. Тогда до завтра.

Потом Лена позвонила Энно Айльцу, своему другу и по совместительству — бывшему начальнику управления уголовной полиции. Энно был предшественником Варнке и сейчас наслаждался заслуженным отдыхом.

— Боюсь, мне нечем тебя порадовать, — сказал он после того, как они обменялись приветствиями. — Как твои успехи?

Лена рассказала о том, как продвигается расследование.

— Вальтер Раймерс, — задумчиво протянул Энно. — Почему это имя кажется мне знакомым?

— Раймерс приехал на остров восемь лет назад. Больше я ничего о нем не знаю.

— В Киле он не работал, это точно. Может, в Шлезвиге? Позвоню, спрошу. Если будут какие-нибудь новости, я дам тебе знать. А теперь о моих «успехах». Я тут порасспрашивал знакомых, что было непросто, потому что я сто лет ни с кем не общался… Пришлось часами разговаривать с бывшими коллегами о том, как мне живется на пенсии. Нельзя же было просто заявиться к ним с расспросами… Похоже, Варке не пользуется особой популярностью среди коллег. «Амбиций у него хоть отбавляй» — самое безобидное, что я услышал. Про наше дело никто ничего не знает, хотя напрямую я спросить не мог. Говорят, последние две недели Варнке совсем не интересуется текущими расследованиями. Видимо, у него есть заботы поважнее.

— Похоже, происходит что-то важное.

— Или Ванке вмешался в расследование смерти Болена, потому что чего-то боится. Я бы не удивился.

— Зачем Ванке браться за это дело? Очень сомневаюсь, что полиция Фленсбурга умоляла его о помощи.

Айльтс тяжко вздохнул.

— Происходит что-то серьезное, и тебе, похоже, отведена в этом немаловажная роль. Будь осторожна. У меня плохое предчувствие.

— Знаю. Я буду начеку.

Попрощавшись с бывшим начальником, Лена позвонила Бену, своему коллеге из Фленсбурга, к которому тоже обращалась за помощью.

— Лена, привет. Думал, ты позвонишь раньше.

— Прости, Бен. Только выдалась свободная минутка.

— Как тебе наш юный падаван?

— Пока все отлично. Он меня приятно удивил.

— Йохан — умный малый, — согласился Бен. — И все же не теряй бдительности, они с боссом довольно близки. По крайней мере, так говорят.

— Поняла, спасибо. Ты еще что-нибудь слышал?

— Не то чтобы. Никого в нашем отделе не спрашивали, хотим ли мы взяться за это дело. Босс без нас все решил. А с твоим начальником они друзья не разлей вода. Больше мне ничего не удалось выяснить.

— То, что ты узнал, говорит о многом. Спасибо, Бен.

— У вас там все хорошо? Дело продвигается?

— Похоже на то. Но ты же знаешь, каково это — начать расследование через две недели после преступления.

— Еще бы. А еще я знаю тебя. Ты вцепишься в это дело зубами и ногтями и рано или поздно найдешь преступника. Давай встретимся?

Предложение прозвучало как гром среди ясного неба. Лена сглотнула и, глубоко вздохнув, ответила:

— Не думаю, что твоя жена будет в восторге.

Помолчав некоторое время, Бен сказал:

— Два года назад тебя это не волновало.

— Бен, той ночью нам обоим было одиноко. Мы договорились не…

— Все в порядке, Лена, — перебил Бен. — Я понял. Но мне все равно жаль это слышать. — После короткой паузы он тихо сказал: — Я до сих пор не могу забыть ту ночь.

— Так будет лучше. Для тебя, для твоей семьи, — ответила Лена и быстро добавила: — И для меня тоже.

Это напоминание сработало как обычно — словно ушат холодной воды. После той ночи Лена не раз хотела позвонить Бену или заглянуть в Фленсбург. Ее останавливала лишь мысль о его жене и двух маленьких детях. В конце концов, Лена начала встречаться с Джо, чтобы забыть Бена.

— Ты права, — сказал он тихо и через некоторое время добавил: — Я дам тебе знать, если что-нибудь услышу. Береги себя. И нашего юного падавана тоже.

— Спасибо за помощь, Бен.

— Эй, я всегда рад помочь.

— Знаю. В любом случае спасибо.

— Напиши потом, как ты, ладно?

— Береги себя, Бен.

Лена подождала, пока Бен отключит связь. Его слова эхом отзывались у нее в ушах. Они звучали искренне и грустно. Лена сглотнула, пытаясь избавиться от появившегося в горле кома. Наверное, она поторопилась, когда решила обратиться к Бену за помощью — даже во время того краткого разговора у нее возникло тревожное ощущение, что она совершает ошибку. Лена задумчиво уставилась на телефон, а потом начала искать номер Леона в записной книжке.

— Да, — ответил Леон вместо приветствия, что было для него обычным делом.

— Узнал что-нибудь полезное?

— Полезное? Ну, это тебе судить.

— Выкладывай.

— Учетка этого твоего Болена жутко скучная. Все как обычно. Я пришлю ссылку, по которой ты найдешь его электронные письма за последний год.

— Хорошо. Еще что?

— Домашняя сеть была хорошо защищена. Даже слишком хорошо.

— Странно.

— Я тоже так подумал. У Болена была еще одна учетка на гугл-почте. Ей много лет, у почтового адреса старое окончание.

— Нашел там что-нибудь интересное?

— Нет, только пустоту. Видимо, Болен удалил все письма. Я не смог ничего найти.

— Зачем удалять письма? Если Болен больше не пользовался этим аккаунтом, он мог просто удалить его.

— Он пользовался им, судя по следам на жестком диске. Я постарался восстановить данные, но это невозможно. Думаю, Болен всегда сразу удалял письма. Как входящие, так и исходящие.

— Странно, — повторила Лена. — А что насчет облачного хранилища?

— Я нашел только следы его существования. Похоже, Болен был тем еще параноиком. Либо он точно знал, что делает, либо ему невероятно повезло. Ставлю на первое. Завтра я еще раз просмотрю данные. Меня бесит, что я ничего не могу найти. У всех есть скелеты в шкафу. Даже у тебя.

— Дай знать, если что-нибудь найдешь. А еще мне, возможно, понадобятся данные из налоговой.

На другом конце провода послышался мученический стон.

— Ты меня совсем заездила!

— Я же сказала «возможно». Ладно, давай, до связи.

Закончив разговор, Лена вышла из машины и направилась в дом. Йохана она нашла на кухне, он сидел перед ноутбуком. Лена взяла бутылочку с водой, села рядом и спросила:

— Как успехи?

— Я не смог связаться с налоговой в Леке, которая отвечает за эти земли.

— Завтра у нас будет ордер. Есть вероятность, что тебе придется смотаться на материк. Впрочем, возможно, получится уладить все по телефону. Время покажет.

— Тогда перейдем к дамам, о которых вы… ты просила разузнать. Сабина Болен, в девичестве — Лауэр. Приехала на остров шесть лет назад, три года назад вышла замуж за Болена. Училась в Мюнстерском университете прикладных наук. В этом году ей исполняется сорок два. Детей нет. Выросла в Бёзеле, это в районе Клоппенбурга. Католичка. Родители еще живы, нет ни братьев, ни сестер. До приезда на Амрум работала на севере Германии — в Мюнстере, Ольденбурге, Бремене, Нордерштедте. Ни судимостей, ни административных штрафов.

— Она входит в церковную общину?

— Да, судя по досье. Если, конечно, не вышла из нее несколько дней назад.

— Что-нибудь еще?

— Не знаю, имеет ли это значение… Но Сабина Болен целый год нигде не работала и ничем не занималась. Похоже, болела. Как бы то ни было, пособия по безработице она не получала.

— Год? Так долго? Придется снова с ней поговорить. Впрочем, у меня и так к ней несколько вопросов. Я не верю, что они с Боленом были так счастливы, как она рассказывала. Ну да ладно. А что с Изабель Мюллер?

— Двадцать пять лет. Родители погибли в аварии, когда ей было двенадцать. После этого она скиталась по детским домам.

— Родители? Оба сразу? — спросила Лена, невольно вспомнив собственную мать.

— Да. Иначе она бы не оказалась в детском доме. Кстати, у нее был младший брат. Сначала они попали в один детский дом, но потом их разлучили.

— Почему?

— Не знаю, в деле не написано. Изабель Мюллер часто переводили из одного детского дома в другой. Предположу, что она была трудным подростком. В четырнадцать лет она попала в приемную семью, с которой осталась до своего совершеннолетия. После школы училась сначала в техникуме, затем — в гамбургском университете. Год проходила практику в Ростоке. Потом вернулась в Гамбург и устроилась на работу в управление по делам молодежи.

— Что случилось с ее братом?

— Умер полтора года назад.

— Тоже несчастный случай?

— В деле не сказано. Выяснить?

— Да, если несложно.

Йохан просмотрел документы.

— Ольденбург, Нижняя Саксония. Это его последнее место жительства. У меня друг служит в ольденбургской полиции. Завтра ему позвоню.

— Что еще мы знаем об Изабель Мюллер?

— Как она и сказала во время опроса, она работает в приюте чуть больше полугода. Не замужем, детей нет.

— Можешь прислать мне список детских домов, в которых она воспитывалась?

— Конечно. Пришлю его вечером вместе с отчетом за сегодня.

— Отлично. Что насчет предшественницы Изабель? Как ее зовут? Анна…

— Бауэр. Анна Бауэр. Я нашел ее в регистрационном реестре Амрума. Она уехала за границу. Судя по оставленному адресу — на Майорку. Поискать ее?

— Да. Позвони завтра в генеральное консульство Испании. Я хочу с ней поговорить.

— У тебя есть какие-то подозрения?

— Нет, просто чутье. Анна Бауэр проработала в приюте три года, а потом в одночасье уволилась. И Сабина Болен понятия не имеет почему.

— Хорошо, я позвоню завтра в консульство. Анне Бауэр тридцать пять лет, она из Баварии… — Йохан сверился со своими записями. — А именно — из Регенсбурга. Там же она и училась, потом работала в Северном Рейне-Вестфалии, пока, наконец, не переехала на Амрум. Не замужем, детей нет.

— Из Амрума на Майорку… Вряд ли на Майорке Анна Бауэр работает в детском приюте.

— Возможно, ее взяли аниматором в отель. По крайней мере, я слышал, что на эту должность часто берут воспитателей.

— Это все предположения. Нужно найти ее номер телефона, — сказала Лена и взглянула на часы. — Почти восемь. Думаю, на сегодня хватит.

— Какой план на завтра? — спросил Йохан.

— Поговорим с поваром и остальными работницами, потом зададим несколько вопросов Сабине Болен и свяжемся с налоговой. После этого останется разобраться со знакомыми и друзьями Болена из списка его жены.

— Пока расследование не продвинулось ни на миллиметр. Неудивительно, учитывая, что мы даже не знаем, как убили Хайна Болена. Если вообще убили…

— Смотри на мир позитивнее. Поглядим, что принесет завтрашний день.

У Лены завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение от Эрика.

Глава десятая

Войдя в кафе, Лена направилась прямиком к столику у окна, за которым ее ждал Эрик.

— Ты все еще любишь мартини со льдом? — спросил он, когда Лена села рядом.

— Да.

Эрик передал ей бокал, поднял свой и сказал:

— Теперь уже официально: добро пожаловать на Амрум!

Лена молча пригубила мартини.

— Сколько же лет прошло? — продолжил Эрик.

— Четырнадцать, — ответила Лена.

Эрик вздохнул:

— Как же много…

— Откуда у тебя мой номер?

— Бекки дала. Уговорить ее было непросто, но в конце концов она поддалась моим чарам. Пожалуйста, не ругай ее. Она не виновата в том, что питает ко мне слабость. И потом, ты же знаешь: терпение никогда не входило в число моих добродетелей. Что мне оставалось делать?

— Как ты вообще поживаешь? — поинтересовалась Лена, меняя тему.

— Бизнес по обслуживанию гостевых домов идет хорошо. Многие домовладельцы уехали из Амрума или стали слишком старыми, чтобы заботиться о гостях. Теперь туристический сезон начинается перед Пасхой и длится до середины-конца октября.

— Это все твои новости?

Эрик поднял ладони и покрутил ими перед Леной.

— Как видишь, на мне нет обручального кольца. Ни одна женщина не согласилась выйти за меня. А ты? Тоже без кольца?

Закатив глаза, Лена ответила:

— Прекрати, Эрик. Будь я замужем, Бекки бы тебе сообщила. Нет, я не замужем и не собираюсь.

— Хочешь сказать, у меня еще есть шанс?

Лена невольно улыбнулась. Похоже, за прошедшие годы Эрик ни капельки не изменился.

— Да, и у нас будут самые долгие в истории отношения на расстоянии.

Эрик театрально вздохнул:

— А вдруг на Амруме подскочит уровень преступности? Тогда единственному компетентному следователю земли Шлезвиг-Гольштейн придется часто сюда наведываться.

Лена допила мартини и сказала:

— К сожалению, я не могу остаться надолго. Мне еще нужно разобраться с отчетами.

По взгляду Эрика было видно, что он разочарован.

— Очень жаль, — тихо произнес он. — Не уходи так сразу, посиди со мной. Как насчет еще одного мартини?

Лена пожала плечами.

— Разве что одного…

Эрик жестом попросил проходящего мимо официанта повторить их заказ. Потом повернулся к Лене, посмотрел ей в глаза и сказал:

— Проклятие. Ты даже не представляешь, как я скучал.

У Лены пересохло в горле.

— Забудь, это было в другой жизни. Все давно в прошлом. — Ее голос звучал едва слышно.

— Ты могла позвонить.

— Тебе стало бы легче?

— Все лучше, чем молчание.

Лена на мгновение прикрыла глаза. Она не хотела говорить, что не раз брала в руки телефон, собираясь позвонить… а потом откладывала его в сторону, потому что понимала: ничего хорошего из этого не выйдет.

— Я не могла тебе позвонить, Эрик. И уж тем более — навестить.

— Да ладно, чего уж теперь. Как ты и сказала, все давно в прошлом.

Официант принес два мартини. На этот раз Лена первой подняла свой бокал.

— Прости, Эрик. Я не хотела тебя ранить, но это было неизбежно.

Улыбка Эрика померкла. Он придвинулся к Лене и сказал:

— Помнишь, раньше мы всегда садились рядом, а не напротив друг друга? На нас так странно смотрели… — Эрик тоже поднял бокал. — За нас!

— За нас, — повторила Лена.

Лена вернулась в гостевой домик около десяти вечера. После третьего мартини Эрик рассказал о том, чем занимался последние годы. Помимо обслуживания домов он давал уроки серфинга как начинающим, так и опытным серфингистам, а два года назад купил старый дом в Нордорфе и полностью его перестроил. За зиму своими руками сделал большую часть ремонтных работ, и теперь, по его словам, дом был почти готов. На прощание Эрик заключил Лену в объятия. У нее перехватило дыхание. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Эрик отстранился.

Лена открыла ноутбук и проверила электронную почту. Отчет от Йохана, письмо от Варнке… Открыв его, Лена с удивлением обнаружила во вложении не только ордер для налоговой, но и копию личного дела Вальтера Раймерса.

— Вот это скорость, — пробормотала Лена.

Чтобы получить ордер, Варнке надо было найти судью, что очень непросто в это время суток… Но еще удивительнее то, что он так быстро добрался до личного дела Раймерса.

Лена открыла файл и просмотрела послужной список Раймерса. Энно Айльц был прав: Раймерс одиннадцать лет проработал в Шлезвиге, прежде чем подал прошение о переводе на Амрум. Еще раньше он служил в Гамбурге, где его понизили. Несмотря на расплывчатую формулировку, Лена поняла, что Раймерс вступил в контакт с преступной группировкой и на протяжении некоторого времени сливал ей служебную информацию. Внутреннее расследование закончилось рекомендацией понизить Раймерса в должности. Видимо, Раймерса тогда прикрыл начальник… Лена записала адрес полицейского участка, в котором он служил. Ответ на официальный запрос придет только через несколько недель, если вообще придет, поэтому Лена позвонила Леону.

— Да?

— Привет, Леон. Мне нужен отчет из отдела внутренних расследований.

В динамике послышался сухой смешок.

— Хочешь, чтобы я сунулся к вам в систему? Хорошая шутка!

— Пройдут годы, прежде чем мне ответят на официальный запрос.

Лена кратко объяснила суть дела.

— На это уйдет прорва времени! Они ведь наверняка не оцифровали твой гребаный отчет!

— Ты не сможешь войти в систему?

— Сложность не в том, чтобы войти, а в том, чтобы меня не заметили.

— Но ты справишься?

— Черт возьми, Лена! Ты слишком многого хочешь. Да, когда-то ты помогла мне выбраться из дерьма…

— Если память мне не изменяет, тебе грозило нескольких лет тюрьмы.

— Ты прекрасно знаешь, что это мой напарник облажался, а потом подставил меня!

— Так ты поможешь?

— А что потом? Попросишь меня взломать ФБР? Хотя чего мелочиться. Давай сразу Пентагон! — Лена промолчала. — Я попытаюсь, — наконец сдался Леон. — Но на это уйдет много времени. Как минимум ночь. Нужно будет… ну да неважно. Тебе все равно плевать.

— Спасибо, Леон, — сказала Лена, но ее собеседник уже отключился.

Лена вздохнула. Леон прав — последние два года она регулярно пользовалась его услугами, ничего не давая взамен. Рано или поздно ему это надоест, и он откажется помогать.

Лена снова перечитала личное дело Раймерса. Похоже, в Шлезвиге дела у него шли не очень гладко. Одна из коллег подала жалобу на то, что Раймерс позволяет себе грубости в адрес подчиненных женского пола. С Раймерсом провели разъяснительную беседу, и он пообещал исправиться. Лена написала Энно Айльцу о том, что Раймерс и правда служил в Шлезвиге. Если повезет, Энно найдет кого-нибудь, кто знает больше, чем указано в личном деле.

По остальным фактам из биографии Раймерса нельзя было сделать никаких выводов, поэтому Лена закрыла его дело, открыла отчет Йохана и просмотрела список детских домов, в которых жила Изабель Мюллер. Совпадений не было, Хайн Болен не работал ни в одном из них. Тогда Лена решила снова поговорить с Изабель, но уже после того, как получит информацию о смерти ее брата.

Потом Лена открыла ссылку, которую прислал Леон. Переписка Хайна Болена включала в себя более тысячи писем — и это только за последние двенадцать месяцев. Застонав, Лена изучила письма, полученные Боленом незадолго до смерти. Тот переписывался с социальными работниками, с техниками, обслуживающими дом, с налоговым консультантом и с другими людьми, так или иначе связанными с детским приютом. Просмотрев темы нескольких сотен писем, Лена не нашла ни единой зацепки. Потом она открыла файл с письмами из корзины. Пять из них не представляли никакого интереса, а в шестом (Болен получил его от некого Герберта Бергендорфа за несколько дней до смерти) говорилось: «Надо встретиться, срочно!» Лена просмотрела список друзей и знакомых Болена. Никакого Бергендорфа в нем не было. Болен не ответил на письмо. Лена вошла в полицейскую базу, ввела «Герберт Бергендорф» и нашла два адреса: один — в Гамбурге, другой — на Амруме. Лена записала оба.

Взглянув на часы, она с удивлением обнаружила, что уже почти час ночи, закрыла ноутбук и легла спать.

— Доброе утро! — поздоровался Йохан, когда Лена вошла на кухню. — Кофе будете?

Он снова перешел на «вы», но у Лены не было сил его поправлять.

— Да, пожалуйста. Без молока, сахара и покрепче.

— Плохо спали?

— Кровать слишком мягкая, — пробормотала Лена, забирая у Йохана чашку. — Ты как? Давно на ногах?

— Да, — отмахнулся он. — Надо было кое-что проверить. Вы прочитали мой отчет?

Лена отхлебнула из чашки большой глоток кофе и сказала:

— Да, с ним все отлично. А еще у нас есть ордер на просмотр документов налоговой. Как и личное дело Раймерса.

— Вот это да, — присвистнул Йохан. — Кто бы мог подумать? И что там написано?

В нескольких словах Лена рассказала о том, что узнала.

— Конечно, по-настоящему важная информация засекречена. До нее нам не добраться.

— Время покажет, — улыбнулась Лена.

— У вас есть идея?

— Время покажет.

— Ладно, как скажете, — кивнул Йохан.

— Сейчас позавтракаю и буду звонить в налоговую. Ты уже выяснил, какой сериал смотрел гробовщик?

— Единственный детектив, который шел в тот вечер, закончился в четверть двенадцатого, — усмехнулся Йохан. — Полицейский там и правда рыжий.

— Раз гробовщик досмотрел сериал до конца, значит, Раймерс позвонил ему позже, чем сообщил в отчете.

— Именно! К тому же гробовщик сказал, что уже отправился спать. Все сходится, но загадка пропавших двадцати минут остается нерешенной.

— Нам срочно нужна детализация звонков, — пробормотала Лена. — Ты уже выяснил, правда ли Болен ездил за продуктами?

— Пока нет. Сегодня я отправлю его одежду фленсбургским судмедэкспертам. Если повезет, результаты будут послезавтра. Я их потороплю.

Йохан протянул Лене корзинку с выпечкой. Она взяла круассан, макнула его в кофе и откусила.

— Вчера я встречалась со своей тетушкой, она живет здесь, на Амруме. Тетушка рассказала, что несколько лет назад неподалеку отсюда изнасиловали туристку. Под подозрение попали мальчики из приюта. Можешь запросить отчет по тому делу?

— Так точно. К слову, в десять у нас встреча с поваром, а в четверть одиннадцатого — с приходящими помощницами. Что делать со списком, который мы получили от госпожи Болен?

— Поделим, обзвоним всех, кто в нем, а потом решим, к кому съездить. У меня на примете появился еще кое-кто. Его мы опросим первым, — сказала Лена и в ответ на вопросительный взгляд Йохана пояснила: — Интуиция.

После того, как звонок дважды переводили из одного департамента в другой, Лена наконец дозвонилась до Нильса Оппена, начальника налоговой инспекции.

— Меня интересует дом Хайна Болена, — объяснила Лена. — Вам уже должны были вручить судебный ордер.

— Да, госпожа старший комиссар, — с готовностью ответил собеседник. — Мне только что прислали документы. Что именно вы хотите знать?

— Дом был куплен по большей части на личные средства. Покупатель сообщил, откуда у него деньги?

На другом конце провода послышался шелест переворачиваемых страниц. Через некоторое время Нильс Оппен откашлялся и сказал:

— Господин Болен указал, что выиграл в лотерею.

— У вас есть какие-нибудь документы, подтверждающие его заявление?

— Конечно. Сертификат от ганноверской лотерейной компании «Тото-Лото» на восемьсот тысяч евро. Если говорить точнее, то…

— Можете отсканировать сертификат и отправить мне на почту?

— Теоретически да… дайте свой рабочий адрес. Сейчас я выдам распоряжение… Однако не обещаю, что мы успеем за сегодня.

Лена мысленно застонала. У нее не было ни времени, ни сил, чтобы вникать в бюрократические тонкости, царящие в провинциальной налоговой инспекции, и ждать письма непонятно сколько.

— Вы проверили подлинность сертификата? — многозначительно спросила она.

Нильс Оппен снова зашелестел бумагами.

— Нет. Но, насколько могу судить, с сертификатом все в порядке.

— Значит, вы часто имеете дело с подобными сертификатами? — Лена была заметно раздражена.

— Нет, конечно. Это первый в своем роде.

— Так я и думала. Сейчас вы сами же подкладываете свинью своему управлению.

— Что вы имеете в виду?

— Господин Оппен, полагаю, в ваших же интересах уладить этот вопрос как можно быстрее и без лишних бюрократических проволочек. Речь идет о расследовании убийства.

— Конечно же, госпожа старший комиссар…

— Хорошо, — перебила Лена. — Тогда на вашем месте я бы как можно скорее удостоверилась в том, что господин Болен и правда выиграл в лотерею. Вы же наверняка можете это проверить по своим неофициальным каналам, правда?

— Вы хотите сказать…

— Да, именно это я и хочу сказать! Разберитесь. Я могу на вас рассчитывать?

— Конечно, — после заминки ответил начальник налоговой инспекции.

— Свяжитесь со мной по этому номеру, как только что-нибудь узнаете. И дайте мне контакты этой гамбургской лотерейной компании.

— Ганноверской. Лотерейная компания находится в Ганновере.

— Жду вашего звонка, — сказала Лена и положила трубку.

Буквально в следующую минуту раздался звонок. Это был Леон.

— Мне пришлось как следует попотеть. Ты передо мной в долгу, — сказал он, не поздоровавшись. — Отчет у тебя на почте.

Не успела Лена ответить, как он отсоединился.

Включив ноутбук, Лена открыла почту и просмотрела файл, который прислал Леон. Как она и подозревала, Вальтер Раймерс был замешан в деле о коррупции. Его имя всплыло во время облавы на главарей преступного мира. Раймерсу несколько раз переводили крупные суммы денег, однако в ходе расследования не удалось доказать, что он получил эти деньги в обмен на услуги. Ключевой свидетель пропал, Раймерса понизили. Он и не возражал — отчасти потому, что нашлись неоспоримые доказательства его служебных нарушений, таких как похищение документов, неоправданное насилие во время задержания, запугивание свидетелей… Между строк читалось, что у Раймерса неуравновешенный характер и зависимость от азартных игр.

Удивительнее всего то, что, несмотря на тяжкие обвинения, этот человек остался служить в полиции. Судя по всему, у Раймерса были могущественные покровители, которые заступились за него и поспособствовали его переводу в другой участок.

Но с тех пор прошло много лет. Лена не видела прямой связи между былыми грешками Раймерса и их нынешним делом, но надеялась, что детализация звонков прольет свет на происходящее.

Она погуглила Герберта Бергендорфа, чье письмо Болен отправил в корзину. Оказалось, что Бергендорфу семьдесят лет, в прошлом он — генеральный директор крупного гамбургского банка и за свою долгую жизнь не раз занимал руководящие должности в бесчисленных благотворительных организациях. Поисковик выдал множество результатов. Помимо домика на Амруме, Бергендорф владел виллой в лучшем из районов Гамбурга.

Лена взглянула на часы. Через полчаса они с Йоханом отправятся в детский приют. Лена откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Ее со вчерашнего дня мучила совесть из-за того, что она не позвонила Джо, поэтому она собралась с силами, взяла телефон и набрала его номер.

— Привет, Лена, — сказал Джо, взял трубку. — Как у тебя дела?

— Хорошо.

— Рад это слышать. Ты уже навестила свою тетю?

— Да, забежала к ней вчера. Тетушка передавала тебе большой привет.

— Передавай привет обратно. Скажи, что я буду очень рад, если она снова приедет. Организуем для нее что-то особенное, какую-нибудь интересную экскурсию. Что думаешь?

— Конечно, почему бы и нет?

— Когда ты вернешься? — поинтересовался Джо после того, как они некоторое время молчали.

— Дело сложное, пока ничего не понятно. Думаю, что задержусь здесь на некоторое время.

— Тебе, наверное, пора идти?

— Да, у меня в десять опрос свидетеля.

— Ты еще позвонишь?

— Конечно.

— Береги себя.

— Хорошо.

— Тогда до связи, — сказал Джо, и Лена услышала разочарование в его голосе. — У меня телефон всегда включен. Позвони, когда будет время.

— Да-да. До скорого, Джо.

Закончив разговор, Лена некоторое время смотрела на экран телефона, но потом взяла себя в руки и встала.

Глава одиннадцатая

По дороге в приют Йохан поделился с Леной новостями. По словам его коллеги из Ольденбурга, брат Изабель Мюллер девять месяцев назад покончил с собой. На протяжении долгого времени он наблюдался в клинике Карла Ясперса, специализирующейся на психических расстройствах. Следствие исключило версию убийства, хотя ни прощальной записки, ни чего-то подобного найти не удалось.

Испанское консульство с готовностью пошло навстречу и сообщило Йохану новый адрес Анны Бауэр. Она и правда работала детским аниматором. Пока Йохану не удалось до нее дозвониться, но после обеда он возобновит попытки.

— Хайн Болен и правда ездил за покупками, — сказал Йохан. — Я поговорил с директором супермаркета, он знал Болена лично и даже разговаривал с ним в тот день.

— Он заметил что-нибудь странное?

— Я спросил об этом в первую очередь. Сначала директор сказал, что нет, но потом добавил, что Болен сильно нервничал.

— Ясно. Болен не покупал ничего необычного?

— О, к слову об этом… Я заметил в чеке кое-что странное. Купленных продуктов было достаточно для среднестатистической семьи, но не для детского приюта. Директор супермаркета подтвердил, что обычно Болен закупался евро на шестьсот. В тот день он купил меньше продуктов, чем обычно. Либо был слишком рассеян, либо торопился, либо и то, и другое.

— Еще одно свидетельство его странного поведения. Нужно узнать, с кем он встречался, от этого зависит все расследование. Надеюсь, детализация звонков нам поможет.

К этому времени они добрались до приюта. У Лены зазвонил телефон. Собеседником оказался начальник налоговой инспекции.

— Я выяснил интересующую вас информацию по неофициальным каналам, — нетерпеливо сказал он. — Есть все основания полагать, что сертификат поддельный!

— Как все просто, — пробормотала Лена.

— Нет-нет! Сыграл роль человеческий фактор, один из наших сотрудников допустил ошибку. Однако он давно вышел на пенсию и, как я только что узнал, скончался год назад.

— Что теперь будет?

— Мы свяжемся с наследниками Болена и запросим доказательства у них, но не знаю, как в таком случае обстоят дела со сроком давности… Я за всю карьеру не встречал ничего подобного.

— Пожалуйста, отправьте все документы на мое имя в Государственное управление уголовной полиции Киля.

— Конечно, госпожа старший комиссар.

Распрощавшись с Нильсом Оппеном, Лена сказала:

— Отлично! Мы убедились, что Болен получил деньги непонятно откуда. Впрочем, это ничем нам не помогло.

— В любом случае, это важная ниточка, — отозвался Йохан. — Остальное выясним по ходу дела. Думаю, поэтому Болен и снимал со счетов наличку. Отдавал долг? Как-то поздновато.

Кивнув, Лена спросила:

— Как зовут повара?

Йохан достал из кармана записную книжку, открыл ее и ответил:

— Роза Беренс.

Лена, которая привстала, собираясь открыть дверь машины, села обратно.

— Возраст?

— Тридцать четыре года. А что?

— Если не ошибаюсь, в детстве мы с Розой ходили в одну школу и даже дружили.

— Тогда какой у нас план действий?

— Пока никакого. Разыграешь важный звонок, если вдруг почувствуешь, что Роза захочет откровенничать только наедине со мной.

Йохан кивнул, и они направились к дому. Сабина Болен проводила их в столовую, и вскоре из кухни, на ходу развязывая фартук, вышла девушка. Она с улыбкой протянула Лене руку и сказала:

— Ты с детства любила играть в полицейских.

— Неужели ты помнишь? — улыбнулась Лена.

— О, я много чего помню. Но уверена, ты пришла сюда не за тем, чтобы предаваться воспоминаниям.

Сабина Болен, с растущим удивлением следившая за разговором, сказала:

— Я буду у себя в кабинете, если вдруг вам понадоблюсь.

— Спасибо, госпожа Болен. Да, мы бы хотели с вами поговорить после того, как закончим здесь.

Не ответив, Сабина вышла из столовой.

Роза выдвинула из-за стола стул, села и спросила:

— А вы чего стоите?

Лена кивнула и жестом предложила Йохану сесть.

— Чем я могу вам помочь? — спросила Роза.

Лена внимательно оглядела свою подругу детства. В детстве Роза была пухленькой и щекастой, но теперь от пухлости не осталось и следа. Ростом с Лену, стройная, красивая. Длинные черные волосы были зачесаны назад и собраны в хвост. Улыбка ее осталась прежней, а каре-зеленые глаза сияли так же ярко, как и двадцать пять лет назад.

— Как ты, наверное, знаешь, мы здесь из-за смерти твоего начальника. Ты не замечала никаких странностей в его поведении?

— Так и знала, что вы об этом спросите! Раньше я бы ответила «нет», но потом хорошенько подумала и поменяла мнение. Последние несколько недель перед смертью Болен был сам не свой. По-другому и не скажешь. Временами он с головой уходил в свои мысли. Бродил по комнатам, будто в трансе или как пришелец из другого мира… Впрочем, случалось такое редко, поэтому я не сразу обратила внимание. Наверное, все это звучит бредово, но я не знаю, как сформулировать…

— Нет, Роза, мне твои слова не кажутся бредом. Говори как есть.

— Болен отличался вспыльчивостью, но обычно держал себя в руках. Ты же наверняка помнишь, что мой отец… — Мельком взглянув на Йохана, Роза снова повернулась к Лене. — Как бы выразиться? У моего отца был непростой характер. Думаю, если с детства живешь с таким человеком, то начинаешь чувствовать ему подобных.

— Как думаешь, почему Болен себя так странно вел?

— Не знаю. Мы не особо общались.

Лена почувствовала, что Роза что-то скрывает, и быстро посмотрела на Йохана, который как обычно делал пометки в записной книжке.

— Большую часть времени я на кухне. Даже за покупками раньше не ходила. Последние несколько лет Болен закупался один. Но с тех пор, как он… — Роза замолчала, подыскивая подходящее слово, — …с тех пор, как он покинул нас, этим стала заниматься я.

Йохан встал со словами:

— Прошу прощения, мне надо отойти. Я кое-что забыл в машине.

— Ничего страшного, — сразу сказала Лена. — Мы пока договорим.

Стоило Йохану выйти из столовой, как Роза продолжила:

— Раньше мы с Боленом общались больше. Не хочу говорить о покойном плохо, но, наверное, лучше рассказать всю правду.

— Все, что ты сейчас расскажешь, останется между нами.

— Я была бы тебе очень признательна, потому что мне нравится здесь работать. Обычно в сфере общественного питания ужасный график. Ну да ладно. Теперь о Хайне Болене. Если вкратце, то он ко мне приставал.

— Что именно произошло?

Роза потерла руки и глубоко вздохнула.

— Пожалуйста, по возможности не предавай мои слова огласке. Наверняка ты знаешь, как это обычно начинается. Болен вдруг стал чаще заглядывать на кухню, разговаривал со мной, вел себя крайне дружелюбно и понимающе. Сначала я не подумала ничего такого, ведь он недавно женился… Да и прикосновения показались мне случайными. Может, я тоже виновата, потому что не остановила его вовремя… Не знаю.

Лена терпеливо ждала, пока Роза не перейдет к сути. Как опытный следователь она знала: сейчас лучше ничего не говорить.

— Это случилось однажды утром. Детей дома не было, госпожа Болен с Анной отправились за покупками. Я стояла на кухне, готовила обед. Болен подошел ко мне и предложил свою помощь. В ней не было необходимости, но он все равно остался. Говорил что-то, говорил… В какой-то момент я перестала слушать. А потом он вдруг подошел ко мне со спины, обнял и поцеловал в шею. Думаю, можно не говорить, где были его руки.

Лена видела, что Розе тяжело вспоминать о случившемся. Покраснев, она беспокойно заламывала пальцы и старалась не встречаться с Леной взглядом.

— В первую секунду я остолбенела. Я читала о таких вещах, но никогда и подумать не могла, что со мной произойдет нечто подобное… Видимо, Болен воспринял мою реакцию как приглашение. Он задрал мне юбку и… — Роза резко замолчала. Лена наклонилась вперед и накрыла ее руку своей. — В конце концов, я очнулась, оттолкнула его, а потом… — она сглотнула, — а потом выбежала из кухни. Он догнал меня в коридоре. Нет, не для того, о чем ты подумала. Болен начал извиняться, он говорил, что не хотел меня обидеть… Я согласилась не поднимать шум. Может, это было ошибкой, не знаю… В конце концов, ничего не случилось. Ну или почти ничего. По крайней мере, так я тогда думала. А еще я не хотела терять работу. Мне здесь очень нравится, и за исключением того инцидента…

Роза продолжала смотреть на дверь, пока говорила. Казалось, она боялась, что в столовую вот-вот кто-нибудь войдет.

Лена взяла телефон и сказала:

— Я скажу своему напарнику, чтобы он опросил приходящих помощниц. Тогда мы сможем еще немного поговорить наедине.

Роза взглянула на нее с признательностью.

— С тех пор я старалась лишний раз не оставаться с Боленом наедине. Ну, ты и сама понимаешь… — продолжила она. — Впрочем, он больше не приставал. По крайней мере, ко мне. — Заметив вопросительный взгляд Лены, она пояснила: — Нет, я ни на что не намекаю. Как я уже сказала, большую часть времени я провожу на кухне. Я и правда не знаю, приставал ли Болен к кому-нибудь еще.

— Ты можешь вспомнить, когда это случилось?

— Естественно! В середине мая, почти через год после его женитьбы на хозяйке. Точной даты не помню, но это был вторник. Тебе этого достаточно?

— Более чем. Давай перейдем к твоим коллегам. Ты точно не замечала, чтобы он приставал к кому-то из них? Анна Бауэр уволилась очень неожиданно. Может, с ней случилось то же, что и с тобой?

— Я бы тебе сказала, если бы знала. — Роза вздохнула. — Может, я не хотела ничего знать. После того случая… я старалась думать только о работе. Анна ничего мне не говорила, и я болела, когда она вдруг уволилась. Все произошло так быстро и неожиданно, что у меня даже не было возможности с ней попрощаться…

— А что насчет Изабель Мюллер? Может…

— Может. Я видела, как Болен ведет себя рядом с ней. Совсем как со мной два года назад. Однако Изабель — девушка с железобетонным характером. Она говорила, что владеет боевыми искусствами. Не помню, какими именно. Уверена, Болен обзавелся бы парочкой синяков, если бы полез к ней. — Роза вдруг, казалось, поняла смысл сказанного. — Но я не думаю, что это как-то связано с его смертью!

— Все в порядке, Роза. Я поняла, что ты имела в виду. К сожалению, я вынуждена спросить тебя о том, где ты была в вечер смерти Болена.

— Мне нужно алиби? — усмехнулась Роза. — Как интересно! Если не путаю, тем вечером я ходила на вечеринку по случаю дня рождения. Тебе нужны имена свидетелей?

— Да, и номера их телефонов.

— Конечно, без проблем. Значит, Болена и правда убили? — спросила Роза и быстро добавила: — Тебе наверняка нельзя рассказывать о расследовании.

— Да, нельзя. У меня остался один вопрос.

— Задавай!

— Как бы ты описала брак Боленов?

— Этого вопроса я тоже ожидала! — простонала Роза. — Но кто же мог подумать, что допрашивать меня будешь именно ты!

— Опрашивать, — машинально поправила Лена.

— Как скажешь. Только пообещай, что моя начальница ничего не узнает!

— Думаю, это можно устроить.

— Хорошо! Я никогда не понимала, зачем она вышла замуж за Болена. Они не особо ладили, жили как кошка с собакой.

— Часто ссорились?

— Не то чтобы прямо ссорились… Сабина могла вспылить, а потом уходила в себя. Атмосфера становилась холоднее, чем в Сибири. Если бы я не злилась на Болена, то даже пожалела бы его.

— Хочешь сказать, что у госпожи Болен проблемы с психикой?

— Я не психолог. Но своими резкими перепадами настроения Сабина напоминает мне маму, у которой тоже были сложные отношения с мужем. Сабина очень преданная женщина, она готова на все ради здешних детей, но ты спросила не об этом.

— Спасибо за откровенность. Ты мне очень помогла.

— Конечно, это ведь в наших интересах. Мне дурно от одной мысли, что по острову разгуливает убийца.

— Не волнуйся, мы найдем его. И последний вопрос. Ты не видела, чтобы в последние несколько месяцев сюда приходили незнакомцы?

— Как я уже сказала, после того случая я старалась не выходить за пределы кухни… — Роза запрокинула и глубоко вздохнула. — Впрочем, один незнакомец и правда приезжал. Он больше походил на бизнесмена, чем на социального работника. К тому же, я всех здесь знаю. Этот мужчина точно не из местных. Болен рассердился, увидев меня в коридоре. Он быстро проводил своего визитера в кабинет и сердито отмахнулся от предложения принести им кофе.

— Когда именно это произошло? Можешь описать этого человека?

— Недели за две до смерти Болена. Да, описать я его могу. Думаю, ему около пятидесяти. Темноволосый, без бороды, похож на выходца из южных стран. Но по-немецки говорил бегло. Все эти «белые воротнички» кажутся мне одинаковыми. Белая рубашка, темный пиджак, галстук… Не уверена, что узнаю его, если увижу.

— Болен его боялся?

— Мне трудно судить. Болен нервничал и, как я уже сказала, рассердился, увидев меня.

— Отлично. Ты нам очень помогла. В конечном счете, все эти факты — как маленькие кусочки пазла, которые нам предстоит сложить вместе. Иногда это получается, иногда нет.

Роза задумчиво кивнула и, помолчав, сказала:

— Жаль, что ты здесь по делу. Я бы с удовольствием пригласила тебя на чашечку чая. — Потом она улыбнулась и добавила: — Или на бутылочку шампанского. Но тебе, наверное, нельзя общаться с подозреваемым?

— Ты свидетель. Не вижу в этом ничего страшного. Дай мне свой номер. Я пока не знаю, как долго пробуду на острове. Может, нам удастся встретиться.

— Отлично! Тогда поставлю в холодильник бутылку.

— Ты живешь одна?

— Да, — ответила Роза. — С отношениями у меня не складывается. Многие думают, что раз у девушки более-менее симпатичная мордашка, то от мужиков нет отбоя. Но где они, эти мужики? Во всяком случае, «своего» я пока не встретила. К сожалению, его нельзя испечь, как пирог, а выбирать на нашем прекрасном острове особо не из кого. А что у тебя на личном фронте?

Лена встала со стула и ответила:

— Пусть это останется тайной. Я все расскажу, когда мы встретимся. Договорились?

— Договорились. Но, пожалуйста, сначала поймай злодея, который убил Болена. — Роза помолчала, а потом добавила: — Или злодейку.

Лена нашла Йохана на кухне — он опрашивал невысокую полноватую женщину лет пятидесяти.

— Спасибо, — сказал Йохан. — Тогда у меня больше нет к вам вопросов.

Его собеседница кивнула и вышла из кухни.

— Я поговорил с приходящими помощницами, — объявил Йохан, повернувшись к Лене. — Вы… ты хочешь снова опросить госпожу Болен?

— Да, обязательно. Ты что-нибудь узнал об их отношениях с мужем?

— Судя по всему, они не очень-то ладили.

Сабина Болен была у себя в кабинете. Лена постучала в полуоткрытую дверь.

— Можно отвлечь вас на минутку?

— Да, — ответила Сабина, указывая на стоящие перед столом стулья.

— Ваш муж вложил в покупку этого дома крупную сумму денег, — сказала Лена после того, как они с Йоханом сели. — Речь идет о восьмистах тысячах евро. Сейчас выяснилось, что сертификат о происхождении этих денег был поддельным.

Сабина в замешательстве посмотрела на следователей.

— Поддельным? Нет, не может быть. Неужели вы пытаетесь очернить моего мужа?!

— Вам что-нибудь об этом известно?

— Нет. Дом был куплен задолго до нашей встречи. Муж сказал, что приобрел его на деньги, который выиграл в лотерею.

— Это не соответствует истине. Налоговая служба с вами скоро свяжется.

Сабина облизнула пересохшие губы.

— Вчера вы любезно предоставили нам список друзей, знакомых и деловых партнеров вашего мужа, поэтому у нас появилось примерное представление об его ближайшем окружении, — продолжала Лена. — Список полный? Может, вы кого-то пропустили?

— Конечно, список полный. С чего бы мне кого-то пропускать?

— Вы знаете Герберта Бергендорфа?

— Он из Нордорфа?

— У него есть дом в Небеле.

— Нет, я никогда не слышал этого имени. А что?

— Простая формальность. Это имя всплыло в ходе расследования. — Лена развернула список имен и протянула его Сабине. — В последнее время ваш муж ссорился с кем-нибудь из этих людей?

— Не исключено. Люди иногда не сходятся во мнениях, это совершенно нормально. Но чтобы он поссорился с кем-нибудь всерьез… Нет, об этом мне ничего не известно.

— Судя по тому, что мы узнали, ваш муж был… как бы сказать… он не отличался спокойным характером. Говорят, он был вспыльчив.

— Чушь какая! Не верьте всему, что вам говорят. Мой муж был очень милым человеком. Все мы иногда сердимся. За это не убивают.

— Вы часто ссорились? — словно невзначай поинтересовалась Лена.

Сабине потребовалось некоторое время, чтобы в полной мере осознать услышанное.

— Кто сказал вам такую чушь? — с каменным лицом спросила она.

— Как я уже говорила, последние двадцать четыре часа мы изучали ближайшее окружение вашего мужа. Вы жена, а значит, естественно, тоже в него входите. Вы часто ссорились?

— Я уже все вам сказала, — через некоторое время процедила Сабина, сквозь ее маску ледяного спокойствия проступила злость.

— В вашей биографии есть интересный факт. Десять лет назад вы год не работали.

— Какое это имеет значение?

— Как я уже сказала: простая формальность. Вы находились на лечении?

— Если и находилась, то это не ваше дело. Ищите убийцу моего мужа, а не копайтесь в моем прошлом!

— Госпожа Болен, — с дружелюбной улыбкой вмешался Йохан. — Нам нужно досконально изучить всех, с кем общался убитый. Такие у нас инструкции. Это и правда формальность. Вы же изучаете прошлое детей, которые попадают в ваш приют? Только так можно составить представление о человеке, — спокойно объяснил Йохан, а потом спросил: — Вы болели?

Теперь Сабина сосредоточила все внимание на Йохане.

— Да, я не работала, потому что болела. В жизни так бывает.

— Вы находились на лечении?

Сабина пожала плечами, а потом медленно встала и пробормотала:

— Я плохо себя чувствую. Мне нужно прилечь. Пожалуйста, вернитесь позже.

— Конечно, госпожа Болен, — сказал Йохан и тоже встал.

Я ни о чем не жалею.

Кто-то должен был положить конец его деяниям, кто-то должен был заставить его заплатить.

Говорят, самосуд ведет к хаосу, но бывают исключения. Если государство не может защитить своих граждан, мы должны защищаться сами.

Они здесь, эти полицейские, но что они могут? Сильные мира сего неприкасаемы, поэтому если кого-то и накажут, то точно не их.

Хватит быть жертвой, пора защищаться! Настало время показать миру, что произошло и происходит по всей стране, снова и снова. Мне нужно мужество, чтобы противостоять несправедливости, чтобы встать с колен и начать действовать.

Одни люди совершают зло, а другие их защищают.

Надо что-то делать. Начало положено.

Глава двенадцатая

— А мы не переборщили? — спросил Йохан, когда они с Леной вернулись в машину.

— Мы полицейские, а не психологи. Сколько приятных допросов ты повидал? Я — мало. Нам приходится копаться в чужом грязном белье, вытаскивать наружу факты, которые люди хотят скрыть… Мы не можем «переборщить» и уж тем более во время расследования убийства. Мы блуждаем в потемках. Пока нам удалось разве что поднять немного шуму. Не мне тебе говорить, что большинство убийц хорошо знакомы с жертвой. К тому же, нам до сих пор неизвестно, как убили Хайна Болена. Если его и правда отравили, то у преступника должен быть доступ к яду и какие-никакие медицинские знания.

— Госпожа Болен не похожа на убийцу, тем более — на хладнокровную отравительницу, — возразил Йохан.

— Или она хочет, чтобы мы так думали. А кто, по-твоему, похож на убийцу?

Когда они оказались за пределами Нордорфа, Лена съехала на обочину и сказала:

— Мне нужен свежий воздух. Не хочешь прогуляться?

Вскоре они оказались на восточной стороне острова и свернули на тропинку, ведущую прямиком к прибрежным отмелям.

— Так мне лучше думается, — объяснила Лена и пересказала своему юному напарнику все, что узнала от Розы Беренс.

— Зловещий незнакомец, похоже, действительно существует, — заметил Йохан. — Хотя он может оказаться совершенно ни при чем. Пока мы особо не продвинулись. А вот история Розы уже интереснее. Возможно, Болен не ограничился приставаниями и изнасиловал ее. Тогда у Розы был бы веский мотив для убийства.

— Или Изабель не рассказала всей правды, и Болен домогался и ее. Что с остальными работницами? Тебе не показалось, что у кого-то из них были близкие отношения с Боленом?

— Нет. Обеим уже за пятьдесят. Думаю, Болен предпочитал женщин помоложе. Но Изабель, безусловно, вписывается в схему.

Закатив глаза, Лена сказала:

— Ненавижу это выражение! Звучит так холодно и по-научному, а ведь речь о страшном преступлении.

Они неторопливо шли по тропинке, Лена чувствовала, как понемногу расслабляется и как с каждым вздохом ей передается спокойствие, царящее на острове. Им встретилась пожилая пара. Обменявшись приветствиями, они разошлись в разные стороны.

— Ты права, — отозвался Йохан. — Я неудачно выразился. Если Изабель Мюллер и правда стала одной из жертв Болена, то она умело это скрывает. По крайней мере, мне не кажется, что Изабель лжет. В любом случае, доказать обратное практически невозможно.

— Вспомни, Изабель слегка занервничала, когда мы спросили о том, в каких отношениях она была с Боленом. Интересно, знала ли Сабина, что ее муж приставал к работницам? Возможно, именно в этом кроется причина их ссор.

— Думаете, поэтому она его убила? — спросил Йохан, снова перейдя на «вы». — По словам Розы, Болен домогался до нее два года назад. Почему Сабина убила его только сейчас? Бессмыслица какая-то. Если все эти женщины были жертвами Болена и знали друг о друге, то могли объединиться и написать на него заявление в полицию. Он бы загремел за решетку на несколько лет.

— Это недостаточный мотив для убийства. Разве что для убийства в состоянии аффекта или при самообороне. Но в нашем случае это исключено.

— Возможно, убийца хотел выступить на опережение. Одна из женщин — или все трое — решили избавиться от Болена, пока тот не навредил кому-нибудь еще.

— Звучит несколько фантастично, — сказала Лена. — Нужно узнать, о чем говорится в завещании. Сабина утверждала, что других наследников у Болена нет, но нам необходимо в этом убедиться. А еще я не могу перестать думать о ее «болезни». Нельзя исключать, что она год провела на лечении в психиатрической клинике. Это может оказаться важным. Возможно, Сабина уже сталкивалась с насилием в прошлом, после чего ей потребовалось лечение. Известие о том, что человек, за которого она вышла замуж, домогается женщин, могло вылиться в гнев и разочарование. Где она работала до того, как на год выпала из профессии?

Йохан вытащил записную книжку и пролистал ее.

— Сначала в детском приюте неподалеку от Мюнстера. А после годичного перерыва переехала на север, в Ольденбург.

— Брат Изабель Мюллер покончил с собой в Ольденбурге. Кем именно работала Сабина?

— Социальным педагогом в городской администрации. Насколько я знаю, это бумажная работа.

— То есть она выбрала работу, на которой не приходится контактировать с людьми напрямую. Возможно, это как-то связано с ее травмой.

Остановившись, Йохан откашлялся и сказал:

— Вам не кажется, что мы заходим слишком далеко? — Он снова перешел на «вы», даже этого не заметив. — Сабина могла сделать годичный перерыв в работе по самым разным причинам. Даже если у нее случился нервный срыв, какое отношение он имеет к убийству? Мне не по себе от того, что мы… разбираем жену жертвы по кусочкам.

— Она могла просто ответить на наш вопрос, — сказала Лена.

— Большинство людей предпочитают не рассказывать о своих психических заболеваниях, и у них есть на то веские причины. Общество клеймит их больными неудачниками, а ведь Сабине еще предстоит руководить детским приютом. Я бы тоже не хотел объявлять о таком во всеуслышание.

— Ты это сейчас по собственному опыту говоришь? — прямо спросила Лена.

Йохан задумчиво уставился вдаль.

— После рождения моей младшей сестренки у мамы началась сильнейшая депрессия. Мне тогда было десять, все происходило у меня на глазах.

— Могу представить, что ты пережил… Но ты же понимаешь, что личные чувства не должны влиять на расследование. Мы переговорим с Изабель Мюллер днем, когда у нее начнется смена. Посмотрим, получится ли подтвердить теорию о том, что Болен ее изнасиловал. Анна Бауэр также играет немаловажную роль в происходящем. Возможно, она уволилась из-за домогательств Болена.

Йохан кивнул, но Лена видела, что он все еще думает о Сабине Болен и о своих детских переживаниях.

— Хорошо, — продолжила она. — Несмотря на наши подозрения, нельзя исключать, что убийца не принадлежит к ближайшему окружению жертвы. Предлагаю разделиться. Я поговорю с этим Гербертом Бергендорфом, а ты тем временем навестишь людей из списка Сабины Болен.

— Я думал, мы опросим их по телефону…

— Конечно, телефонного разговора может оказаться достаточно… Но у внезапного визита есть свои плюсы. По телефону проще притворяться и лгать. Нам нужно понять, что представлял из себя Болен. Был ли он просто вспыльчивым? Как он вел себя с женщинами? Решай сам, как будешь действовать.

К этому времени они уже шли обратно. Море приветливо сверкало в лучах солнца, пробивающихся сквозь тучи. Напоследок взглянув на знакомый с детства пейзаж, Лена резко отвернулась и направилась к машине.

Четверть часа спустя они припарковались возле виллы Бергендорфа — слишком большим на вкус Лены домом из красного кирпича с соломенной крышей и белыми деревянными окнами. Несмотря на то, что архитектурное сооружение было построено с отсылкой на фризский стиль, смотрелось оно странно и неестественно. Выйдя из машины, Лена направилась к входной двери. Она подаст Йохану знак, как только станет ясно, что Герберт Бергендорф дома.

Дверь открыл мужчина лет семидесяти. Седые волосы, зачесанные назад, темные брюки, рубашка в синюю полоску, неброский галстук и красновато-коричневые кожаные туфли, которые выглядели невероятно дорогими. Мужчина вопросительно посмотрел на нее.

— Герберт Бергендорф? — спросила Лена, протягивая удостоверение.

Мужчина шагнул вперед и прочитал вслух:

— Государственное управление уголовной полиции? Интересно. Чем могу вам помочь?

— Вы Герберт Бергендорф?

Тот мягко улыбнулся:

— Он самый. Вы ожидали увидеть кого-то другого?

Лена повернулась к сидящему в машине Йохану и кивнула. Он завел двигатель и выехал с парковки.

— Я хотела расспросить вас о господине Хайне Болене из Нордорфа. Ваше имя всплыло в ходе нашего расследования.

Герберт Бергендорф посторонился, пропуская Ленту внутрь.

— Прямо и вторая дверь направо, — сказал он и направился следом.

Лена внимательно наблюдала за Бергендорфом, когда назвала имя Болена, но выражение его лица ни в малейшей степени не изменилось. Старик казался совершенно невозмутимым — не спросил, с чего Лена взяла, что они знакомы, но и отрицать этого не стал.

Бергендорф провел Лену в библиотеку и усадил в одно из черных кожаных кресел.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — спросил он и сел, когда Лена отказалась. — Итак, чем я могу помочь полиции?

— Речь о смерти Хайна Болена. Он был вашим другом?

— Вы из уголовной полиции? Я слышал, что Болен умер от сердечного приступа. Почему полиция расследует его смерть?

— Есть основания полагать, что смерть господина Болена была насильственной. Вы дружили?

— Насильственной? Хотите сказать, его убили?

— Господин Бергендорф, прошу вас, ответьте на мой вопрос.

На мгновение во взгляде Бергендорфа мелькнул вызов, но потом старик улыбнулся.

— Дружили ли мы? Нет, я бы не назвал нас друзьями. Мы были просто знакомыми. Да, так будет правильнее.

— Что вас связывало?

— Не понимаю, почему уголовная полиция интересуется моими личными делами, но раз уж вы здесь… мы с Боленом были знакомы его со времен Гамбурга. Мы случайно встретились здесь, на Амруме, пропустили по стаканчику хорошего вина и вспомнили старые времена.

— «Со времен Гамбурга»? — переспросила Лена. — Как это понимать?

— Дорогая госпожа Лоренцен, человеку моего положения свойственно иметь большой круг знакомых. Одним из таких знакомых был Хайн Болен. Встреться мы в Гамбурге — обменялись бы приветствиями, не более того. Но здесь, на Амруме, все иначе. Остров небольшой, если живешь тут большую часть года, то, естественно, регулярно встречаешь одних и тех же людей. Я обрадовался, увидев здесь старого знакомого. Так и получилось, что время от времени мы встречались и проводили вместе время.

— Когда вы встречались в последний раз?

— Хороший вопрос. Я не записываю личные встречи в свой ежедневник… Думаю, месяц назад или около того.

— Здесь, у вас дома?

— О да. Иногда мы договаривались встретиться в пляжном кафе в Нордорфе или здесь, в Небеле, в каком-нибудь ресторанчике. Зависело от времени года.

— О чем вы говорили?

— Не могу вам точно сказать. — Бергендорф улыбнулся. — Думаю, ни о чем особенном, так, светская болтовня. Но я и правда не понимаю, как это может вам помочь.

— Кто из вас предложил встретиться?

Пожав плечами, Бергендорф сказал:

— Может, я. Уже не вспомню.

— Господин Болен вел себя странно или необычно?

— Странно? Нет, я бы заметил. Конечно, я знал его недостаточно хорошо, чтобы отметить все тонкости его настроения… Но в общем и целом он был таким же, как всегда. Очень вежливым и невероятно обходительным.

— Вы живете один?

— Да. Конечно, у меня часто бывают гости — друзья, бывшие деловые партнеры, — сказал Бергендорф и, прочистив горло, добавил: — Полагаю, вы спрашиваете о моей жене? Жены у меня нет, точнее, больше нет. Я уже пятнадцать лет как в разводе. Может, вы все-таки хотите выпить? Кофе, чай?

— Большое спасибо, господин Бергендорф, но нет. Вернемся к вашей последней встрече с господином Боленом. Когда именно она состоялась и сколько продлилась?

— Час или два. Мы встретились после обеда, кажется, это было в среду. Да, точно. В среду ровно месяц назад.

— Каким способом вы обычно договаривались о встрече?

Нахмурившись, Бергендорф ответил:

— Госпожа старший комиссар, я не знаком с процедурой полицейского расследования, но ваши вопросы кажутся мне несколько пространными. К чему вы ведете? — Он неестественно улыбнулся. — Я подозреваемый? В… деле об убийстве?

— Простая формальность. Мы опрашиваем всех, с кем общался господин Болен.

— Простая формальность? Разве не так всегда говорят полицейские в детективах? Вижу, вы во что бы то ни стало хотите услышать мой ответ. Кажется, мы с Боленом договорились о встрече по телефону. У меня есть его номер, а у него был мой. В наше время удобнее всего решать такие вопросы по телефону.

— Где вы были двадцать девятого мая между девятью и десятью часами вечера?

Бергендорф улыбнулся, словно происходящее его немало забавляло.

— Теперь мне нужно предоставить вам алиби? Знаю, госпожа Лоренцен, знаю — это простая формальность. Ну да ладно. Если память меня не подводит, то двадцать девятого мая был вторник. Вторник, две недели назад… Не могу сказать точно. Скорее всего, я был здесь, дома. И нет, никто не может это подтвердить. Как я уже сказал, я живу один, и моя домработница к этому времени обычно уезжает.

Взглянув на часы, Бергендорф поднялся с кресла.

— Извините, у меня назначена встреча. Если у вас остались вопросы, то их придется отложить до другого раза.

Лена тоже встала и протянула Бергендорфу руку.

— Спасибо за то, что уделили мне время. У меня последний вопрос: как давно вы знаете господина Болена?

Бергендорф окинул Лену раздраженным взглядом и сказал:

— Не понимаю, как это связано с расследованием.

Не успела Лена ответить, как он продолжил:

— Простая формальность, да-да. Мы знали друг друга лет двадцать, а может и больше. Точно не могу сказать.

— Этого вполне достаточно, — улыбнулась Лена. — Если у меня возникнут вопросы, я знаю, где вас найти.

Бергендорф проводил ее до входной двери и сказал:

— До свидания, старший комиссар Лоренцен. Передавайте от меня привет старшему прокурору Любберсу из Киля. Наверняка вам приходится иметь с ним дело.

Ничем не выдавая своего удивления, Лена кивнула и вышла из дома.

Глава тринадцатая

— Опять ты! — пробормотал Леон, ответив на звонок.

— Герберт Бергендорф.

— А, загадочный отправитель удаленного письма?

— Можешь поискать что-нибудь?

— Что именно?

— Если бы я знала, то была бы на шаг впереди… Просмотри его электронную почту и все остальное. У него есть дом на Амруме и один в Гамбурге.

Леон отсоединился, не говоря ни слова. Лена по опыту знала, что это хороший знак: значит, он приступит к работе как можно скорее.

Покинув виллу Бергендорфа, Лена вернулась на главную улицу и направилась к дому своей тети. Она написала Йохану и попросила приехать туда, как только он закончит опрос.

По дороге она попыталась проанализировать ответы Герберта Бергендорфа и его поведение. С одной стороны, он вел себя естественно и спокойно, но с другой казалось, что под этой маской скрываются напряженность и осторожность. Перед тем, как ответить, Бергендорф каждый раз делал короткую паузу или повторял вопрос, словно ему нужно было время, чтобы поразмыслить. Многие люди, испугавшись, ведут себя на опросе так, будто им есть что скрывать, и это нормально. Но с Гербертом Бергендорфом все было иначе. Он наблюдал за Леной подобно охотнику, поджидающему жертву. Лена была уверена: Бергендорф что-то скрывает. Вот только связано ли это со смертью Хайна Болена?

Стоило Лене постучать, как в коридоре раздались шаги.

— Лена, как здорово, что ты зашла! Я как раз готовлю обед. Ты торопишься?

— Надеюсь, что нет, — ответила Лена и взглянула на сообщение от Йохана, которое только что пришло. — У меня есть по меньшей мере час.

— Чудесно! — радостно сказала тетушка Бекки и обняла племянницу.

Через пятнадцать минут Лена уже сидела за обеденным столом перед тарелкой лабскауса — традиционного блюда моряков из мелко нарубленной солонины и овощей. Сверху его украшало жареное яйцо.

— Приятного аппетита, — сказала Лена. — Откуда ты узнала, что я приду?

— Я и не знала. Просто ты сейчас на Амруме, вот я и решила приготовить твое любимое блюдо.

— Очень вкусно! — похвалила Лена, попробовав. — Никто не готовит лабскаус лучше тебя!

Тетушка Бекки улыбнулась и сказала:

— Не преувеличивай, дорогая моя.

Они принялись за еду. После второй порции Лена откинулась на спинку стула и довольно вздохнула:

— Этого мне и не хватало для счастья!

— Расследование продвигается не очень успешно? — поинтересовалась тетушка Бекки, убрав со стола.

— Мы блуждаем в потемках. По-хорошему, расследование нужно было начать две недели назад. Первые сорок восемь часов после преступления являются ключевыми. Ты знаешь Герберта Бергендорфа?

— Ты сейчас про того странного банкира из Гамбурга?

— Сейчас он на пенсии, но да — еще несколько лет назад Бергендорф был генеральным директором крупного гамбургского банка.

— А, неважно. Такие люди меня не интересуют. Им бы жить на Зюльте, а не здесь, туда они вписываются куда лучше.

— Похоже, Бергендорф не пользуется особой популярностью.

— Ты сама знаешь, сколько времени требуется, прежде чем местные жители примут кого-то в свою общину. Я обычно считаю, что это перебор, но в отношении этого Бергендорфа прекрасно их понимаю. Он кажется таким неприступным. Гезина, моя знакомая, некоторое время была его домработницей. Бергендорфа часто навещали знатные господа с материка. Через год Гезина уволилась.

— Почему?

— Не знаю. Она не захотела вдаваться в подробности. Видимо, этот мужчина ее пугал. — Тетушка Бекки запнулась, а потом добавила: — Ты только не беги сейчас к Гезине с расспросами!

Лена рассмеялась.

— Конечно, тетушка, никуда я не побегу. Бергендорф всего лишь свидетель. Он знал Хайна Болена.

— Правда? Никогда бы не подумала, они же совсем разные.

Лена молча согласилась. Эта же мысль пришла к ней в голову еще тогда, когда Бергендорф сказал, что они с Боленом были давно знакомы. Как это часто бывало, тетушка Бекки попала в самую точку.

— Пожалуй, — наконец сказала Лена.

— Уверена, ты не откажешься от чашечки крепкого кофе. В некоторых случаях даже от лучшего амрумского чая мало толку, — сказала тетушка Бекки, направляясь к кофемашине.

— Ты слишком меня балуешь, — вздохнула Лена.

— Что ты такое говоришь, дитя мое? В кое-то веки ты здесь, со мной, поэтому я буду баловать тебя столько, сколько захочу.

С этими словами тетушка Бекки насыпала кофе в фильтр и включила кофемашину.

— Ты уже встречалась с Эриком? — небрежно спросила она.

Лена улыбнулась:

— Что мне оставалась делать, раз ты дала ему мой номер?

— Эрик боялся, что ты не позвонишь, — извиняющимся тоном сказала тетушка Бекки.

— Ничего страшного, тетушка, — пробормотала Лена и уже громче добавила: — Скорее всего, я бы и не позвонила.

— И-и-и-и?

— Никаких «и»! Мы с Эриком посидели, вспомнили былое и разошлись. Я была рада с ним повидаться и все такое. Он почти не изменился, правда ведь?

— Отнюдь! Он очень вырос. Как и ты. Вы собираетесь снова встретиться?

Лена рассмеялась:

— Бекки, не беспокойся о моей личной жизни. Ты же знаешь, у меня по-прежнему от поклонников отбоя нет.

— Неужели? — спросила тетушка Бекки и, разлив кофе по чашкам, вернулась к столу. — Вы с Эриком были такой красивой парой…

— Бекки! Это в прошлом. Я давно все решила, Эрик не мог да и не хотел уезжать из Амрума. Я понимаю его, но здесь оставаться не могу. Честно говоря, я до сих пор рада, что набралась смелости и уехала.

Лена умолчала о том, как часто сомневалась в своем решении и как сильно тосковала по этому несчастному клочку земли, торчащему посреди Северного моря. Из-за того, что Эрик предпочел остаться на Амруме, первые месяцы прошли как в тумане. Лена с головой погрузилась в учебу и тренировки, потом сдуру переспала с женатым инструктором из ее подразделения, после чего годами избегала мужчин. Встретившись с Эриком на пляже, Лена с болью осознала, что у нее остались к нему чувства. Именно поэтому она и не хотела ему звонить.

— Почему мне сложно в это поверить, дитя мое? — задумчиво спросила тетушка Бекки.

— Потому что ты всегда переживаешь обо мне. Но теперь я взрослая и сама могу о себе позаботиться.

Тетушка Бекки вздохнула.

— Ты повторяешь это с тех пор, как тебе исполнилось десять.

Лена поцеловала тетушку в щеку.

— Тогда я любила тебя так же сильно, как сейчас. Не волнуйся, со мной все будет хорошо.

Тетушка хотела было ответить, но тут в дверь позвонили.

— Это мой напарник, он за мной, — сказала Лена, вставая из-за стола. — Спасибо, было очень вкусно. Обещаю, завтра останусь на подольше. Я позвоню.

Лена тепло обняла тетушку на прощание и еще раз пообещала, что позвонит ей на следующий день.

Йохан ждал перед домом.

— Как твои успехи? — спросила Лена, забирая у него ключи от машины.

— Я обзвонил пятерых и лично встретился с тремя людьми из списка, — отчитался Йохан, когда они сели в машину. — Все говорят, что Болен был вспыльчивым и порой кричал даже на друзей. Однако у меня сложилось впечатление, что опрошенные дружили больше с Сабиной, а Болена воспринимали как придаток к жене. Конечно, никто так не сказал, но это явно читалось между строк. Вечером я пришлю тебе отчет, но не думаю, что наш убийца среди этих людей. Если завтра будет время, я лично навещу тех пятерых, с которыми разговаривал по телефону.

— А вы не сидели сложа руки, господин комиссар, — улыбнулась Лена.

— Конечно, — уверенно отозвался Йохан. — Кстати, еще я дозвонился до отеля, в котором работает Анна Бауэр. Она взяла отпуск и вернулась на родину. У меня есть номер ее мобильного, но пока она не отвечает. Хочешь с ней поговорить?

— Не то слово. Не знаешь, давно ли она вернулась и где сейчас находится?

— Она вернулась в Германию три недели назад. Господин из отеля, в котором она работает, не знает, где она живет.

— Интересно. Значит, она тоже могла убить Болена, если наша теория о домогательствах соответствует истине. Нельзя исключать, что Анна могла затаить злобу на бывшего начальника и по другим причинам. Надеюсь, нам удастся узнать, почему она уволилась, хотя по телефону это может оказаться сложно… Если возникнут подозрения, кому-то из нас придется наведаться к госпоже Бауэр.

— Нам двоим сделать это не так-то просто. Может, попросим кого-нибудь о помощи?

— Сомневаюсь, что сейчас нам кто-нибудь поможет.

— Кстати, мне снова позвонил друг из Ольденбурга. Он перепроверил дело о самоубийстве Флориана, брата Изабель Мюллер. Следователь предполагал, что причина его депрессии крылась в травме из детства, связанной с жизнью в приюте. На это, не вдаваясь в подробности, указал его лечащий врач.

— У нас есть что-нибудь конкретное? Хотя бы намек на то, в каком направлении искать?

— Врачебная этика, чтоб ее. У Флориана с Изабель погибли родители, думаю, одно это может нанести ребенку психическую травму. Судя по всему, Изабель оказалась крепче брата. Она бы не стала работать в детском приюте, будь у нее такая травма.

— Или она устроилась в приют вопреки травме, — вставила Лена. — Странная, однако, компания у нас добралась. Жена убитого, у которой, судя по всему, в прошлом случился нервный срыв и которая теперь вкладывает всю душу в детский приют. Анна Бауэр, по неизвестной причине внезапно уволившаяся и переехавшая на Майорку. Изабель Мюллер, чей брат покончил с собой из-за травмы, пережитой в детском приюте.

— Не забывай о поваре. Роза Беренс сама призналась, что Болен к ней приставал.

— Хорошо, хотя не думаю, что Роза стала бы мстить Болену спустя столь долгое время. Впрочем, мы с ней знакомы со школьной скамьи, возможно, это влияет на мое суждение. И все же Роза не кажется мне подозрительной. Зачем ей было рассказывать о том случае? Если бы она промолчала, мы бы так ничего и не узнали.

— Как знать… Может, Роза боялась, что Болен хвастался своими успехами, и до нас дойдут какие-нибудь слухи. В таком случае она сразу бы стала подозреваемой. Возможно, дело не ограничилось домогательствами, и Болен пошел дальше. В таком случае с ее стороны было очень умно представить историю в таком виде.

Лена не могла не признать, что Йохан рассуждает логично, но ее чутье твердило обратное. Во время разговора со школьной подругой у нее ни разу не возникло ощущения, что та ей лжет.

— Будем приглядывать за ней, — решила Лена. — А сейчас я позвоню Анне Бауэр. Какой у нее там номер?

После пятого гудка женский голос ответил:

— Слушаю.

— Анна Бауэр?

— Да.

— Вас беспокоит старший комиссар Лоренцен из уголовной полиции Киля. Вы уже слышали о том, что Хайн Болен, ваш бывший начальник, умер?

— Да.

— Я расследую его смерть, и мне нужна от вас кое-какая информация, — сказала Лена и, не дожидаясь, пока Анна Бауэр в очередной раз повторит «да!», продолжила: — Когда вы вернулись в Германию?

— Откуда мне знать, что вы действительно из полиции? Вы могли…

— Сейчас я положу трубку и пришлю вам фотографию своего удостоверения. Если этого будет мало, позвоните в управление уголовной полиции Киля, там вам подтвердят мой номер телефона. Я перезвоню вам через минуту.

Лена отсоединилась и прислала фотографию, которую хранила в телефоне именно для таких целей. Подождала немного и снова набрала Анну Бауэр.

— Теперь вы согласны пообщаться? — без лишних предисловий спросила она.

— Да.

— Когда вы вернулись в Германию?

— Почти три недели назад.

— Где вы были двадцать девятого мая этого года?

Немного помолчав, Анна ответила:

— Это был вторник?

— Именно.

Лена сразу поняла, что ее собеседница тянет время.

— Кажется… да, наверное, я была на Фёре с подругой.

— Имя и адрес вашей подруги?

— Можно я пришлю их по смс? Я не помню адрес, мне нужно будет его поискать.

— Конечно. Где вы сейчас находитесь?

— Во Фленсбурге. Я возвращаюсь на Майорку через неделю.

— Вы очень внезапно уволились из детского приюта. Что послужило тому причиной?

Анна помолчала, а потом откашлялась и сказала:

— Жажда перемен. Я давно мечтала о том, чтобы уехать на Майорку.

— Но почему так внезапно? Вы начали работать на Майорке только через три месяца после увольнения. У вас возникли проблемы на работе?

— Нет.

— Госпожа Бауэр, не могли бы вы отвечать более развернуто? У вас были проблема на работе или с начальником?

— Я уже сказала, что нет, — ответила Анна. Ее голос прозвучал раздраженно, но Лена расслышала в нем неуверенные нотки.

— Какие у вас были отношения с господином Боленом?

— Хорошие.

— У вас был роман? — спросила Лена. Она решила рискнуть и перейти в прямое наступление, чтобы вызвать у Анны какую-нибудь реакцию.

— Кто вам такое сказал?! — возмутилась та.

— У нас есть несколько свидетелей, которые утверждают, что вы состояли в любовных отношениях с господином Боленом.

— Ерунда!

— Или у вас был не роман, а короткая интрижка?

— Даже если так, то вам какое дело?! — пророкотала Анна.

— Сколько длились ваши отношения? — спокойно спросила Лена.

— Совсем недолго. У нас были не отношения, а… Господи, это был просто секс. И вас это не касается.

— Так сколько это длилось?

— Может, год, — сказала Анна после долгой паузы. — Это ничего не значило.

— Вы виделись с Боленом после увольнения?

— Нет.

— Вы возвращались на Амрум после того, как приехали в Германию?

— Я не возвращалась на Амрум и с Боленом не виделась. Ну что, довольны?

— Госпожа Бауэр, я вынуждена попросить вас не покидать Фленсбург в течение нескольких дней. К вам приедет мой коллега, он запишет ваши показания. Ожидайте его звонка в течение дня.

— Если без этого никак… — пробормотала Анна.

— Мы с вами свяжемся.

Анна без лишних слов прекратила разговор. Лена взглянула на Йохана, вышла из машины и отошла подальше, чтобы ее не было слышно. Потом позвонила Бену и в двух словах изложила ему свою просьбу. Бен заверил ее, что встретится с Анной Бауэр не позднее завтра и возьмет у нее показания.

— Неофициально? — спросил он.

— Нет, начальник уголовной полиции Варнке даст тебе полномочия допросить Анну официально. Я переговорю с ним только вечером, но считай, что полномочия у тебя уже в кармане.

— Как скажешь, — отозвался Бен и замолчал, ожидая, пока Лена продолжит.

— Я не верю этой женщине. Надави на нее. Мне нужно знать, почему она на самом деле уволилась.

— Хорошо.

— Бен, спасибо, что согласился помочь. Меньше всего мне хочется связываться с незнакомыми полицейскими.

Бен тяжко вздохнул — видимо, он надеялся поговорить о чем-то помимо работы.

— Я позвоню тебе, Лена. Будь осторожна.

Вернувшись в машину, Лена ввела Йохана в курс дела.

— Я попросила своего контакта из фленсбургской полиции опросить госпожу Бауэр.

Йохан удивленно приподнял бровь, но воздержался от комментариев.

— Куда теперь? В приют? — уточнил он.

— Да, нужно поговорить с Изабель Мюллер. Да и к ее начальнице у меня несколько вопросов.

Глава четырнадцатая

— Вы хотели меня видеть? — спросила Изабель Мюллер после того, как обменялась с детективами приветствием.

Йохан кивнул:

— Мы можем поговорить?

— Да. Давайте пройдем в столовую, там пока никого нет. Дети во дворе, играют. Но у меня всего полчаса.

— Этого хватит, — отозвалась Лена.

Когда они сели, Изабель вытащила из кармана сложенную пополам записку и протянула Йохану.

— Я в любом случае собиралась вам позвонить. Вот номер машины, о которой я рассказывала. Один из наших мальчиков коллекционирует номера. Такое у него хобби. Я вспомнила об этом уже после нашего разговора.

У номерного знака был код Гамбурга.

— Это не детский почерк, — заметила Лена, скептически приподняв бровь.

— Мне не хотелось, чтобы Йонас — так зовут мальчика — узнал, что я роюсь в его вещах, поэтому я втайне переписала номер из его дневника.

— Мы его проверим, — пообещал Йохан, забирая записку.

Лена тем временем подалась немного вперед и сказала:

— Я вынуждена снова спросить вас о том, какие отношения были у вас с господином Боленом. У нас есть основания подозревать, что он домогался местную жительницу. К вам он не приставал?

— Домогался? Кого? — Изабель вопросительно взглянула на следователей и, помолчав, продолжила: — Нет, как я уже сказала, мои отношения с господином Боленом были строго профессиональными. Вне работы мы не общались. — Она запнулась. — О, теперь понятно. Вы ищете мотив. Простите, тут я не смогу вам помочь.

— У вас никогда не возникало ощущения, что господин Болен хочет от вас чего-то большего?

— Что вы имеете в виду? Господи Болен никогда не говорил мне пошлостей, не делал непристойных предложений, не распускал руки. Он вел себя дружелюбно, но при этом держал дистанцию и не прикасался ко мне лишний раз. И не заигрывал со мной — я бы наверняка заметила.

— Ваши коллеги не говорили, что подвергались домогательствам?

Изабель покачала головой.

— Вы же знаете, я здесь совсем недавно. Со своей предшественницей я даже не встречалась, что же касается остальных коллег… У нас хорошие отношения, но все они местные. Думаю, пройдет немало времени, прежде чем… — Она замолчала. — В любом случае, сейчас все напуганы. Неудивительно, ведь на острове убийца…

— Вы воспитывались в приюте? — внезапно спросила Лена.

Изабель опешила от неожиданности, но быстро взяла себя в руки.

— Да, я несколько лет жила в разных детских домах.

— А ваш младший брат?

Изабель на мгновение застыла, а потом сердито посмотрела на Лену.

— Не вмешивайте сюда Флориана!

— Поймите: мы расследуем убийство и должны изучить все версии. Какие у вас были отношения с братом?

— Мои отношения с братом вас не касаются, — сказала Изабель, вновь обретя спокойствие. — Флориан никогда не был на Амруме и не имеет ничего общего со смертью господина Болена. Я отказываюсь говорить о брате. Вы прекрасно знаете, что он покончил с собой.

— Да, знаем. Вы были близки?

— Конечно, — сказала Изабель, вставая из-за стола. — Мне пора. У вас остались вопросы?

— Пока нет, — сказала Лена. — Госпожа Болен у себя?

Через две минуты они с Йоханом вошли в кабинет.

— А я думала, мы наконец покончили с вопросами, — устало улыбнулась Сабина. — Чем я могу вам помочь?

— Спасибо, что согласились уделить нам время, — сказала Лена, садясь напротив. — Идет расследование, у нас все время появляются новые факты, поэтому мы вынуждены задавать новые вопросы.

Сабина отложила в сторону ручку.

— Я понимаю, но… — Она не договорила, и незаконченная фраза повисла в воздухе.

— Мы поговорили с Анной Бауэр. Некоторое время она работала на Майорке, но сейчас находится в Германии. Вы видели госпожу Бауэр здесь, на острове, за последние три недели?

— Нет, конечно. Иначе я давно бы сказала…

— Почему? Ведь мы не спрашивали об этом.

Сабина растерянно опустила взгляд и пробормотала едва слышно:

— Наверняка это важно, разве нет?

— Конечно, важно. Вы знали, что у Анны Бауэр был роман с вашим мужем?

— Что вы сказали? — Сабина нервно облизнула губы.

— Вы меня прекрасно слышали. У Анны Бауэр были отношения с вашим мужем. Вы знали об этом?

— Отношения? Нонсенс. Секс — это не отношения!

— Вы знали, что они занимались сексом? — уточнила Лена.

— Нет, но я не удивлена. С этой шлюшки сталось бы соблазнить моего мужа, — сказала Сабина. Было заметно, что она с трудом сдерживается. Ее руки подрагивали, щеки покраснели.

Откашлявшись, Йохан сказал:

— Ясно. Кто-нибудь знал об их… интрижке?

— Не знаю, — пробормотала Сабина. — Мне никто ничего не говорил.

— И вы ни о чем не подозревали? — осторожно осведомился Йохан.

Сабина устало пожала плечами и промолчала.

— В ходе расследования мы выяснили, что ваш муж приставал к одной из местных жительниц, — сказала Лена, наклонившись вперед. — А может, и не к одной.

— Что вы несете? — недоверчиво уставилась на нее Сабина. — Не может быть! Мой муж бы никогда!.. Это наглая ложь! Я подам на вас в суд, если вы будете распространять такие слухи!

Она вскочила так резко, что опрокинула стул.

— Убирайтесь из моего дома! Живо! Я хочу, чтобы вы немедленно ушли!

Лена тоже встала.

— Успокойтесь, пожалуйста. Сейчас мы уйдем, но завтра нам придется продолжить этот разговор.

Йохан в мгновение ока оказался рядом с Сабиной и протянул ей руку.

— До свидания, госпожа Болен.

Сабина промолчала, но машинально ответила на рукопожатие. Лена с Йоханом вышли из кабинета и вернулись к машине.

— Да, это было необходимо, — сказала Лена, заметив недовольный взгляд своего напарника. — Мы не можем миндальничать с подозреваемыми.

Йохан пожал плечами и сказал:

— Это не значит, что происходящее должно мне нравиться, верно?

Лена закатила глаза и пробурчала:

— Фиалка.

Они молча вернулись в гостевой домик. Йохан ушел к себе в комнату, чтобы написать отчет, а Лена села за кухонный стол и позвонила в управление по делам молодежи, где раньше работа Изабель Мюллер.

После того, как звонок дважды переводили из одного департамента в другой, Лену наконец соединили с бывшей начальницей Изабель.

— С кем имею честь? — осведомился спокойный женский голос.

— Розенбах, государственное пенсионное страхование. Меня интересует Изабель Мюллер, одна из ваших сотрудниц.

— А в чем дело?

— Госпожа Мюллер все еще работает у вас? Я не могу с ней связаться. Похоже, у нас в системе произошла ошибка.

Собеседница усмехнулась.

— Изабель уволилась полгода назад. К сожалению, я не знаю, где она сейчас.

— Видимо, поэтому данных нет в системе. Полагаю, госпожа Мюллер уволилась внезапно. В таких случаях данные частенько приходят к нам с опозданием.

— О да, Изабель уволилась ни с того, ни с сего. Я вышла из отпуска, а ее уже нет. Было довольно сложно найти ей замену… Впрочем, вам это, наверное, не интересно. К сожалению, я ничем не могу вам помочь. Возможно, у отдела кадров есть ее адрес. Если хотите, могу вас соединить.

— О, будьте так любезны.

Когда Лену перевели на отдел кадров, она извинилась и сказала, что ошиблась номером.

Следующим делом Лена позвонила в пенсионный фонд. Представилась сотрудником медицинской страховой компании и попросила соединить ее с начальством.

— Простите, что беспокою вас, уважаемый коллега, но я просто не знаю, к кому обратиться! Речь о Сабине Болен, в девичестве Лауэр. У нас пропала квитанция из клиники, где госпожа Болен находилась в две тысячи пятом году. Пропажа выяснилась во время внутренней проверки, и я оказалась крайней! У вас случайно нет копий этой квитанции?

— Уважаемая госпожа…

— Хансен. Ханна Хансен, — представилась Лена и смущенно рассмеялась. — Мой отец питал слабость к именам, созвучным с фамилией.

— Госпожа Хансен, вам наверняка известно, что я не имею права обсуждать такую информацию по телефону. Защита персональных данных.

— Конечно, господин Блок! У меня как минимум пять служебных инструкций, связанных с защитой персональных данных, — с жаром отозвалась Лена. — Я прошу лишь о малю-ю-юсенькой подсказке. Я смогу исправить ситуацию самостоятельно, если узнаю, в какой клинике находилась госпожа Болен.

— В таком случае советую вам обратиться к самой госпоже Болен и спросить у нее.

— О, я бы с удовольствием, но госпожа Болен попала в аварию, сейчас она находится в коме. Поэтому мы и проверяем ее документы. Муж госпожи Болен не знает адрес клиники, да и не хочется беспокоить беднягу из-за таких пустяков…

Господин Блок театрально застонал.

— Вам прекрасно известно, что я не имею права выдавать вам эти сведения…

— Дорогой коллега! — взмолилась Лена. — Прошу вас, для меня это вопрос жизни и смерти!

— Секундочку. Я посмотрю.

Через две минуты Лена записала название клиники и горячо поблагодарила господина Блока. Потом позвонила Леону. Тот взял трубку, но здороваться по обыкновению не стал.

— Как дела? — спросила Лена.

— Были хорошо, пока ты не позвонила.

— Прости, что снова тебя дергаю. Ты нашел что-нибудь на Герберта Бергендорфа?

— В процессе. Его компьютер практически кристально чист.

— Практически? Ты что-то нашел?

— Я же сказал, что в процессе. Ты ведь понимаешь, что взломать компьютер не так-то просто?

Лена знала, что тут все зависит от удачи. Единственный способ взломать чей-то компьютер — отправить по электронной почте троянский вирус. Только когда пользователь откроет письмо, вирус запустится, и можно будет получить доступ к системе.

— Я очень ценю твою помощь, Леон. Правда. Прости, что подгоняю тебя, но времени чертовски мало, а у меня до сих пор никаких улик.

— Ладно, хватит любезностей. Я вошел в систему. У него здесь «Тор».

Лена знала, что речь о браузере, который не только позволяет анонимно выходить в Интернет, но и служит воротами в даркнет.

— Кто бы мог подумать? И это наш благообразный господин Бергендорф?!

— Я мониторю его ноут. Подождем, пока старик выйдет в сеть, и посмотрим, что он будет делать. В любом случае, тут явно что-то нечисто. Знаю, о чем ты сейчас спросишь, и да, я в деле. Теперь мне самому интересно, что происходит. Но тебе придется набраться терпения.

Лена давно не слышала, чтобы Леон столько говорил. Видимо, теперь он жаждал разгадать загадку «практически кристально чистого» ноутбука Бергендорфа не меньше нее.

— Спасибо, Леон. Звучит просто отлично. А, у меня еще одна просьба.

Ответа не последовало. Сначала Лена подумала, что Леон отсоединился, но потом услышала мученический стон. Лена назвала клинику, в которой лечился Флориан Мюллер, и попросила отыскать медицинские записи.

— Мне понадобится время — дня два, может, три. Ты готова подождать?

— Да, эти сведения могут оказаться важными.

— Будем надеяться, — сказал Леон и отключил связь.

Лена закрыла ноутбук, подошла к комнате Йохана и постучала. Послышалось тихое «войдите».

— Я кое-что узнала, — распахнув дверь, объявила Лена и рассказала, что Изабель Мюллер внезапно уволилась с прошлой работы и что Сабина Болен находилась в психиатрической клинике.

Внимательно выслушав, Йохан ответил:

— Ты же понимаешь, что мы не сможем использовать эту информацию официально?

Судя по голосу, от методов Лены он был не в восторге.

— У нас нет ни времени, ни людей, вот и приходится подходить к вопросу с фантазией.

— Согласен, но если мы не сможем использовать эту информацию в суде, потому что она была получена незаконным путем, то какой от нее прок?

— Время покажет, — отозвалась Лена. — Сейчас я отчитаюсь начальнику и буду отдыхать, чего и тебе советую.

Ответив на звонок, Варнке вежливо поздоровался и спросил:

— Как ваши успехи?

— Мы взбаламутили это болото.

Лена вкратце рассказала о том, что сегодня узнала, и попросила дать Бену полномочия допросить Анну Бауэр. Потом осведомилась, есть ли новости из Института тропической медицины, на что получила такой же ответ, что и вчера. Закончила она словами:

— Мне срочно нужна детализация звонков.

— Возникли кое-какие трудности. Надеюсь, завтра данные будут у меня.

Лена никогда не слышала, чтобы Варнке признавался в том, что у него трудности. Он был настолько деятельным, что, казалось, препятствий для него не существовало.

— Эти трудности — старший прокурор Любберс? — спросила Лена, озвучивая неожиданную догадку.

Варнке некоторое время молча сопел в трубку, что было ему тоже совсем не свойственно, а потом ответил:

— Как я уже сказал, надеюсь, завтра они будут у меня.

— Понятно… — отозвалась Лена, пытаясь осмыслить полученную информацию. — Других трудностей нет?

— Будьте осторожны, — попросил Варнке и отсоединился.

— Что это сейчас было? — пробормотала Лена, бросив телефон на кровать.

И снова это тошнотворное чувство, которое маячило на задворках сознания с тех пор, как Варнке поручил ей это дело. Лена утвердилась в подозрении, что влезла в нечто большее, чем простое убийство. Она легла на кровать, прокручивая в голове разговор с Бергендорфом. Ей редко доводилось иметь дело с такими скользкими типами. Бергендорф настолько мастерски контролировал мимику и язык тела, что его было трудно раскусить. Проблема в том, что они почти ничего не знают об этом человеке. У них есть разве что письмо, которое незаконно нашел Леон… Бергендорф мог запросто захлопнуть дверь у Лены перед носом. Почему он этого не сделал? Он хотел узнать, какой информацией располагает противник? Хотел познакомиться с ней и оценить, на что она способна? А может, Лена ищет черную кошку в темной комнате? К счастью, Леону удалось взломать его компьютер. Теперь остается надеяться на то, что Бергендорф допустит ошибку.

Схватив телефон, Лена позвонила Энно Айльцу.

— Извини, что снова беспокою, — сказала она после того, как они обменялись приветствиями.

— Ничего страшного, Лена. У тебя есть новости?

Лена рассказала о происходящем, ничего не утаивая. Она уже давно призналась бывшему начальнику, что прибегает к помощи Леона.

— Очень надеюсь, что этот гений тебя не погубит, — обеспокоенно сказал Энно. — Потому что в противном случае я уже ничем не смогу тебе помочь.

— Знаю, Энно. Но сейчас я не вижу другого выхода. Что ты знаешь о старшем прокуроре Любберсе? Я никогда с ним не общалась.

— О, Любберс — тот еще фрукт. Обходи его по широкой дуге. Он вот-вот пойдет на повышение и сменит старика Бергера. Я всегда терпеть не мог этого Любберса, не спрашивай, почему. К счастью, мне не часто приходилось с ним общаться. Почему ты им интересуешься?

— Бергендорф упомянул его на прощание. Видимо, в качестве угрозы.

— Они — два сапога пара. Именно таких людей любит собирать вокруг себя Любберс. Богатых и, самое главное, влиятельных. Будь осторожна, Лена, очень тебя прошу!

— Знал бы ты, сколько раз я уже слышала эту фразу… — со вздохом ответила Лена.

— Я серьезно. Кстати, мое небольшое расследование принесло свои плоды. Варнке раньше работал в Бранденбурге. Уверен, ты об этом уже слышала. Я перекинулся словечком со старым приятелем. Он сказал, что в Бранденбурге Варнке был звездой. Высокий процент раскрываемости, все дела. Но, как выразился мой приятель, потом Варнке попытался откусить кусок, который был ему не по зубам, а именно — накрыть сеть педофилов, охватывающую всю Европу. Если вкратце, то Варнке вынудили прекратить расследование. Слишком долго, слишком дорого, ни малейшего шанса на успех. Сама знаешь, как это бывает. Теперь многое становится на свои места — в том числе ваше старое дело о пропаже мальчика. Похоже, Варнке везде видит педофилов и не хочет рассматривать другие варианты.

— Думаешь, это как-то связано с моим расследованием? — недоуменно спросила Лена.

— У меня слишком мало фактов, чтобы утверждать наверняка. Но Болен был директором детского приюта, а этим чудовищам не впервые промышлять в таких местах.

— Жена Болена — социальный педагог, она горой стоит за детей и никому бы не позволила их тронуть.

— Уверена, что она не притворяется? Знаю, интуиция редко тебя подводит, но я встречал преступников, которые казались милейшим людьми, а на деле совершали невообразимые вещи.

— Хорошо. Буду иметь в виду.

На улице послышался шум, и через мгновение кто-то постучал в окно. Оглянувшись, Лена увидела улыбающегося Эрика, который поигрывал ключами.

При мысли об этом мне дурно.

Почему мои глаза так долго были закрыты? Я продолжаю винить себя, но прошлого не изменить, как бы мне ни хотелось.

Эта женщина из полиции… она умна. Она не сдастся. Вот почему нужно действовать немедленно. У меня почти не осталось времени. Но решение принято. Я закончу начатое. У меня нет выбора.

Вот только действовать нужно осторожно. Еще осторожнее, чем с Боленом. Он был глупым и самодовольным, убить его оказалось легко…

Настала пора платить по счетам.

Глава пятнадцатая

— Эрик, ты прекрасно знаешь, что…

— Возражения не принимаются. Помнишь, как мы любили подниматься на маяк и любоваться оттуда закатом? Кто знает, когда ты вернешься на остров в следующий раз. Жду тебя в машине. Захвати куртку, к вечеру может похолодать.

С этими словами Эрик пошел по узенькой мощенной камнем дорожке к своей машине.

Лена закрыла окно. Эрик прав, в прошлом они не раз поднимались на смотровую площадку маяка. Дверь от входа открывалась ключом, который Эрик держал в руке, — видимо, взял его у друга, который водит на маяк утренние экскурсии. Лена все равно планировала хорошенько отдохнуть, чтобы утром вернуться к расследованию с новыми силами, поэтому она схватила куртку, предупредила Йохана, что уходит, и вышла из дома.

— Надеюсь, я не отвлек тебя от работы, — сказал Эрик и выехал на своем стареньком «Гольфе» на главную дорогу, ведущую в Нордорф.

— Ты так и не научился врать, — рассмеялась Лена. — Ты хотел отвлечь меня от работы, в этом и заключался твой план.

Эрик придал лицу виноватое выражение.

— Я верну тебя через два часа, и выслеживай своих преступников сколько хочешь.

— Они не мои, а всеобщее достояние. Но рабочий день закончился, так что хватит об этом. Надеюсь, ты взял нужный ключ.

— Эй, за кого ты меня принимаешь? Я планировал похитить тебя со вчерашнего вечера, поэтому прекрасно подготовился.

Лена улыбнулась.

— Чокнутый. Сосредоточься на дороге…

— Да, ты тоже совсем не изменилась.

Они выехали из Нордорфа и направились к Небелю.

— Я уже не та, что прежде, — тихо сказала Лена.

— Неужели?

— Мы были детьми, Эрик, а теперь выросли.

Эрик сбавил скорость, когда в поле зрения появился указатель, сообщающий о въезде в Небель.

— Неужели после тридцати ты вдруг стала другим человеком? А кем ты планируешь стать, когда тебе стукнет сорок? Сварливой старушкой? О пятидесяти я тогда вообще молчу. Лена, мы молоды, у нас впереди вся жизнь!

Лена скользнула взглядом по стоявшим вдоль дороги домикам с соломенными крышами. Как же хочется вернуться в прошлое! Поступила бы она иначе? Осталась бы здесь, если бы знала, какая жизнь ее ждет?

— Пообещай мне кое-что, — серьезно попросил Эрик и, когда Лена не ответила, продолжил: — Давай сделаем вид, что этих четырнадцати лет не было. На один вечер. Мне столько раз снилось, как мы поднимаемся на маяк, что в какой-то момент я поверил, что это и правда случилось. У меня остался незакрытый гештальт, и у тебя, подозреваю, тоже.

— Возможно, — прошептала Лена.

Эрик нажал на газ. Воцарилось молчание. Вскоре Эрик резко свернул с главной дороги на пастушью тропу и, проехав еще около сотни метров, остановился на небольшой стоянке. Оглянувшись, схватил с заднего сиденья сумку и поинтересовался:

— Ну что, идешь?

Они вышли из машины и неторопливо поднялись по ступенькам к маяку. Оказавшись у подножия красно-белой башни, Эрик отпер дверь, посторонился и пропустил Лену вперед.

— Помнишь, сколько здесь ступенек? — с улыбкой спросил он, когда они поднимались по круглой каменной лестнице.

— Сто семьдесят две, — ответила Лена.

— А знаешь, сколько раз я бывал здесь за последние четырнадцать лет?

— Сколько?

— Ни разу. Я ждал тебя.

Лена остановилась.

— Эрик…

— Я не пытаюсь признаться тебе в любви, — перебил он. — Я просто не мог сюда прийти. Безумие, правда? Вот поэтому я и хотел, чтобы мы пришли сюда вместе.

— Ты же предлагал не говорить сегодня о минувших годах.

Эрик кивнул, схватил Лену за руку и повел за собой наверх.

— Я уже говорил, что сегодня прекрасная видимость?

— Нет, не говорил.

— Солнце сядет через полчаса, — заметил Эрик, взглянув на часы. — Поспешим!

В самом верху каменные ступеньки сменялись железными. Эрик распахнул дверь на смотровую площадку навстречу свежему морскому бризу. Лена подошла к ограждению. От представшего перед глазами зрелища перехватило дыхание, и Лена словно перенеслась на пятнадцать лет назад. Почувствовала, как глаза увлажнились, и смахнула слезы. Сумерки сгущались, огненный шар солнца медленно погружался в море, окрашивая горизонт оранжево-желтыми красками.

Краем глаза Лена взглянула на Эрика, который восхищенно наблюдал за закатом.

— Невероятно, — пробормотал он.

— Да, — согласилась Лена. — Я и забыла, до чего здесь красиво.

Эрик наклонился к сумке, вытащил из нее сверток и, развернув, передал Лене бокал.

— Надо же, не разбились.

Открыв бутылку шампанского, Эрик разлил его по бокалам и сказал:

— Это мне тоже снилось.

Их с Леной взгляды встретились.

— Выпьем же за сны!

Они чокнулись, после чего Лена пригубила шампанское и снова отвернулась к морю. Некоторое время они с Эриком молча наблюдали за тем, как солнце погружается в багрово-красное море.

— Что еще тебе снилось? — поинтересовалась Лена, не сводя взгляда с горизонта.

— Что-то про кольцо. Уже не помню.

Повернувшись, Лена поняла, что Эрик стоит совсем близко.

— Я не хочу ранить тебя снова, — прошептала она.

— Этого не случится, — прошептал Эрик в ответ и нежно поцеловал ее. Поколебавшись, Лена ответила на поцелуй.

Некоторое время они в обнимку стояли на смотровой площадке.

— Этот вечер оказался прекраснее всех снов, — едва слышно сказал Эрик. — Спасибо, что согласилась прийти.

— Спасибо, что привел меня сюда.

Немного помолчав, Эрик спросил:

— Поедем ко мне?

Лена кивнула. Тогда Эрик закрыл бутылку шампанского, аккуратно завернул бокалы в полотенце и убрал в сумку. Неуверенно посмотрел на Лену и уточнил:

— Уверена?

Лена протянула ему руку и улыбнулась.

— Доброе утро! — бодро поздоровалась Лена, заглянув на кухню. — Я быстренько в душ, и можем начинать!

— Доброе, — отозвался Йохан, весело блеснув глазами. — Я уже собирался звонить в полицию, чтобы сообщить о твоем исчезновении.

— Очень сомневаюсь, что уважаемый Раймерс встал бы ради меня с кровати.

— Как знать… может, мы его недооцениваем.

— Наверняка, — пробормотала Лена.

Утром она проснулась в объятиях Эрика. Тот улыбнулся и спросил, хорошо ли она спала. В ответ Лена поцеловала его и обняла покрепче.

Лена оперлась руками о стену, подставив голову под струи чуть теплой воды. Перед глазами кинопленкой промелькнули события прошлой ночи. Правильно ли она поступила, поехав к Эрику? С ним было уютно и спокойно, она словно вернулась домой… Но вдруг она снова причинит ему боль? Впрочем, Эрик уже взрослый мальчик и знает, на что идет. Лене было хорошо, случившееся казалось правильным. Остальное покажет время. Выключив воду, она вышла из душа.

— Итак, что мы имеем? Давай разбираться, — сказала Лена, отпивая кофе, который поставил перед ней Йохан. — Мотив, средство, возможность. Начнем с Сабины Болен. Не похоже, что они с мужем были счастливы в браке. Болен начал изменять ей вскоре после свадьбы. Приют — дело всей ее жизни, в случае развода она бы его потеряла. Но если Болена и правда отравили каким-то неизвестным ядом, то неизвестно, где Сабина могла его раздобыть. Алиби у нее нет. Она долгое время пробыла в психиатрической лечебнице. Но в ее пользу говорит то, что она настояла на вскрытии.

— Не думаю, что Сабина Болен способна на убийство. Разве что непредумышленное, но это явно не наш случай.

— Однако у нее есть мотив и возможность, зато нет алиби. Интересно, знала ли она о том, что муж ей изменяет? А о том, что он приставал к Розе Беренс? Надо еще раз поговорить с ней, — сказала Лена и подавила зевок. Прошлой ночью она спала не более четырех часов. — Кстати, а ты заметил, что Сабина даже не спросила, когда ей выдадут тело мужа? Обычно родственников это волнует.

— Ты права, — кивнул Йохан.

— Как-никак прошло две уже недели. Что ж, может, Сабина еще не пришла в себя…

— Гробовщик бы с тобой поспорил, — задумчиво сказал Йохан. — Похоже, Сабине все равно, кто убил ее мужа и почему. Такое ощущение, что ее волнует только приют.

— Ладно. Еще у нас есть Изабель Мюллер. Поначалу она не показалась мне подозрительной, потому что проработала в приюте совсем недолго. Но после того, что рассказали Роза с Анной, нельзя исключать, что Болен приставал и к Изабель. Она это отрицает — возможно, пытается отвести от себя подозрения. В конце концов, Анна уволилась, и Болен остался без любовницы. Я нашла в интернете фотографию Анны, у них с Изабель схожий типаж. Возможно, она была во вкусе Болена, и он с ней заигрывал. Изабель солгала о том, что сидела без работы, когда узнала об этой должности. Зачем? Она хотела здесь работать? Или узнала о вакансии случайно, и с Амрумом ее связывает что-то еще? Ты не знаешь, информацию о вакансии где-нибудь публиковали?

Йохан открыл записную книжку и торопливо пролистал.

— Я уточню.

— У Изабель нет веского мотива. Возможно, Болен ее домогался или даже изнасиловал, но в таких случаях убивают, как правило, в состоянии аффекта. Думаю, Изабель способна на убийство. У нее нет алиби, как и у Сабины, и мы не знаем, могла ли она достать яд. Надеюсь, Анна расскажет, почему так внезапно уехала. Может, тогда мы узнаем что-нибудь и об Изабель. Они с Анной уволились примерно в одно время, думаю, это как-то связано.

Лена видела, что Йохан хочет что-то спросить, но сдерживается. Скорее всего, ему не давал покоя тайный «контакт» Лены из Фленсбурга.

— Надеюсь, к полудню мы проясним этот вопрос. У нас есть другие подозреваемые?

— Роза Беренс, повар, — отозвался Йохан. — Роза говорит, что Болен приставал к ней два года назад, но у нас есть только ее слова, которые ничем не подтверждены. Возможно, Болен изнасиловал ее, вот тебе и мотив. Я не понимаю, почему она никому не рассказала о случившемся. Это сразу меня смутило. У нее востребованная профессия, она легко нашла бы себе другую работу, но вместо этого осталась в приюте и продолжала работать, как ни в чем не бывало.

— Тогда почему Роза рассказала нам о домогательствах?

— Потому что боялась, что правда выплывет наружу. Лучше рассказать об этом самой, чем попасться на лжи. В общем, мотив у Розы был, как и возможность. Насчет средства неизвестно, как и в случае с остальными. Роза подозреваемая наравне с Сабиной и Изабель.

— Хорошо, тогда перейдем к Анне Бауэр. Ее внезапное исчезновение — по-другому и не скажешь — с самого начала показалось мне странным. Мы думали, что она в Испании, и поэтому не включили в список подозреваемых. Но раз сейчас она на Фёре, то это все меняет.

— Если Анна убила Болена, то должна была переночевать на Амруме. Она не могла вернуться на Фёр: паром так поздно не ходит, а пешком туда не дойти…

— Разве что во время отлива, — сказала Лена и потянулась к висевшей на стене таблице приливов. — О, сходится!

— Пешком, ночью… Сколько же времени это займет?

— Часа три. Если знаешь окрестности, то меньше. Но тут есть проблемка. Только опытный походник дойдет до Фёра ночью.

— Минуточку, — сказал Йохан, взял телефон и позвонил в детский приют. Отключившись, он присвистнул: — Анна регулярно ходила с детьми в походы, а также учила их ориентироваться на местности.

— Гляди-ка! Наше предположение уже оказалось не таким фантастичным. Но не проще ли переночевать на Амруме? Только безумец пойдет ночью по отмели. Как, впрочем, и решится на убийство… Нельзя исключать Анну из подозреваемых, пока не узнаем, где она была в вечер смерти Болена.

— В разговоре с приходящими помощницами зацепок не нашлось. Я написал об этом в отчете.

— Я посмотрю твой отчет позже. Давай пока исходить из предположения, что они не замешаны в убийстве. Итак, с ближайшим окружением Болена мы разобрались, теперь перейдем к остальным. Судя по всему, поверенного с Боленом связывали исключительно рабочие отношения. Он быстро пошел нам навстречу, хотя мог и заартачиться. Гробовщик имел с Боленом дело только после смерти последнего. Семейный врач, похоже, тоже не при делах.

— Пока он единственный, кто мог достать яд, — вмешался Йохан. — Но какой у него мотив?

— Он женат?

— В каком-то смысле. Он оформил отношения с мужчиной. Поэтому если ты подозревала, что у него роман с Сабиной Болен…

— Ну, сейчас я хватаюсь за любую соломинку. Хорошо. Пока у нас остаются Раймерс, который не смог объяснить, что делал двадцать минут, и остальные знакомые Болена. Ты не заметил ничего странного, пока их опрашивал?

Йохан окинул Лену выразительным взглядом, и та торопливо добавила:

— Ты написал об этом в отчете, ясно.

— Нет, я ничего не заметил. Как я уже говорил, сегодня я планирую навестить тех троих, с кем беседовал по телефону. Думаю, это не повредит.

— Восемьдесят тысяч евро, которые Болен снял со счета, мне как кость поперек горла. Непонятно, куда они исчезли. Если Хайн Болен не увлекался азартными играми, то, возможно, его шантажировали. Учитывая его скелеты в шкафу, я бы не удивилась. Возможно, Болена шантажировала одна из его жертв. Однако пока мы не нашли никаких подтверждений этой теории. Куда вероятнее, что он запоздало выплачивал долг за дом.

— Однако. Что будем делать дальше?

— У нас остается господин Бергендорф с его роскошной виллой.

— Насколько знаю, быть богатым — не преступление, — сказал Йохан, выгнув бровь.

— Вы должны были стать адвокатом или судьей, дорогой коллега. Быть богатым и правда не преступление. Но…

— Время покажет, — закончил Йохан.

Лена широко улыбнулась:

— Наконец-то ты просек фишку!

Глава шестнадцатая

— Привет, Бен! — сказала Лена, ответив на звонок. — Есть новости?

— Как ты там? — спросил Бен: он знал историю Лены и то, что в юности она сбежала с острова.

— Да ничего.

— Нелегко, наверное? Спустя столько лет…

— У тебя есть новости? — нетерпеливо повторила Лена.

— Кажется, да. Я встретился с Анной Бауэр. Она отказалась говорить, и я отвез ее в участок. Комната для допросов, полутьма — ну, ты знаешь, как это делается. Через час Анна согласилась давать показания. Я отправил тебе протокол допроса. Посмотри, как будет время. Я указал время ключевых показаний.

— Можешь рассказать в двух словах?

— Конечно. Поэтому и звоню. Хотя и не только… — Бен тихо вздохнул. — Ладно. Во время допроса я сосредоточился на трех основных пунктах: внезапное увольнение, роман с боссом и алиби на время совершения преступления. Если вкратце, то Анна призналась, что ее преемница… — Бен замолчал — видимо, выискивал имя в документах. — …а, вот оно. Изабель Мюллер отыскала ее и уговорила бросить работу. Потом Анна призналась, что Изабель дала ей деньги, но о сумме умолчала. — Бен снова замолчал. — Анна еще по телефону сказала, что у нее был роман с Боленом. Отношения у них были так себе. Анна хотела, чтобы Болен развелся с женой, он же хотел секса без обязательств. Анна намекнула, что Болен был… скажем так: он был готов на все, чтобы добиться желаемого, но мне не удалось узнать, что именно она имела в виду. Потом Анна поняла, что навлекла на себя подозрение, и пошла на попятную. Я бы сказал, что она была рада избавиться от этого Болена. Она вся светилась, когда рассказывала о своей новой работе на Майорке. Еще Анна боится, что из-за расследования она не сможет уехать. Я ответил, что это зависит от нее и от того, всю ли правду она рассказала. Теперь об алиби. Анна говорит, что весь вечер провела с подругой. Не думаю, что она лжет, но все равно надо проверить. Она как минимум трижды припоминала ласковым словом Изабель Мюллер, из-за которой, по ее мнению, оказалась замешана во всей этой истории.

— Что думаешь? Показаниям этой женщины можно доверять?

— Я тоже задаюсь этим вопросом. Иногда у меня возникало впечатление, что она разыгрывает передо мной спектакль. В общем и целом ее история звучала связно и убедительно, но руку на отсечение на дам. Впрочем, Анна все равно сорвется с крючка, если подруга подтвердит ее алиби. Если, конечно, показаниям подруги можно доверять… Фёр недалеко, поэтому ты, наверное, сама ее допросишь.

— Конечно, — отозвалась Лена и вкратце рассказала Бену о том, что Анна могла вернуться на Фёр пешком по отмели.

— Ну и ну, — ответил Бен. — Я в этом не разбираюсь, но если ты думаешь, что такой вариант возможен — пусть даже гипотетически, — то его нужно проверить.

— Вернемся к первому пункту, сейчас он важнее всего. Значит, Анна уволилась потому, что Изабель Мюллер дала ей взятку.

— Анна выразилась иначе, она назвала это «выходным пособием». Но обычно выходное пособие выплачивает работодатель, а не преемник. Как я уже сказал, думаю, Анна недоговаривает. Могла ли Изабель Мюллер знать, что у Анны с Боленом роман?

— Каким образом? Если только не шпионила под окнами приюта… Но даже в этом случае она бы вряд ли их застукала. Нет, думаю, Изабель ничего не знала. Высказывала ли Анна какие-либо предположения о том, почему Изабель хотела занять ее место?

— Я несколько раз спрашивал об этом, но так и не добился внятного ответа. Либо Анна не знает, либо упорно скрывает. Я бы поставил на первый вариант, но ручаться не могу.

— Отличная работа, Бен, спасибо. Ты вовремя позвонил. Мы прямо сейчас отправимся в приют и снова поговорим с Изабель Мюллер.

— Не за что. Как поживает наш юный падаван? Уже успел в тебя влюбиться?

— Что, ревнуешь? — рассмеялась Лена. — Не волнуйся, он пока не строит мне глазки. Я вообще не уверена, что его интересуют женщины.

— Правда? Впервые слышу. Впрочем, Йохан не из тех, кто любит откровенничать. — Бен немного помолчал, а потом добавил. — Конечно же я ревную. А ты как думала?

— Не будем об этом, Бен. Ты мне очень помог. Ты предупредил Анну Бауэр, чтобы она не уезжала из Германии, пока мы не дадим добро?

— Да, я, кажется, уже говорил этом?

— Может быть. Еще раз спасибо за помощь. Я позвоню, когда добьюсь какого-нибудь прогресса.

— Лена…

— Да? — настороженно отозвалась та. Неужели последует очередное «будь осторожна»?

— Мой брак… — начал было Бен и, запнувшись, с шумом втянул воздух. — Поверь, я все перепробовал… Мой брак не спасти.

Лена почувствовала в горле удушающий ком. Меньше всего она ожидала услышать от Бена вот это.

— Бен, мне очень жаль. Правда жаль.

— Я просто не хотел, чтобы ты узнала об этом от кого-то другого. Случившееся не имеет к тебе никакого отношения. Ну, или почти никакого. Мы с женой ходили к психологу, но нам не помогла даже супружеская терапия, — тихо, с надломом произнес Бен. — Вот так обстоят дела.

— Вы с женой все еще живете вместе?

— Да, пытаемся. Из-за детей. Не знаю, сколько мы продержимся… — Бен тяжко вздохнул. — Знаю, тебе нужно идти. Давай поговорим после того, как дело будет закрыто. Что думаешь?

— Да, давай. Конечно.

— Береги себя.

— И ты себя, Бен.

Некоторое время Лена растерянно смотрела на телефон. Почему она раньше не поняла, что с Беном что-то не так? Они ведь не раз созванивались за последние дни… Неужели она настолько зациклилась на расследовании и на собственных переживаниях, что ничего не заметила? Или не хотела ничего замечать? Джо, Эрик, а теперь еще и Бен — ну и неразбериха…

Чего хочет Эрик и сможет ли она оправдать его ожидания? Ночь прошла хорошо, и Лена ни о чем не жалела. Она где-то читала, что первый мужчина играет в жизни женщины важную роль. Она так и не смогла забыть Эрика и пока не знала, была ли прошлая ночь своего рода закрытием гештальта. Лена хотела как можно дольше наслаждаться текущей ситуацией и не думать о будущем. Еще оставался Бен. Лене не хватило мужества признаться ему, что произошедшее между ними было всего лишь интрижкой на одну ночь. Бен просто оказался в нужном месте в нужное время, не более того. Как только у Лены появится время, ей придется с ним объясниться.

— Готова? — постучал в дверь Йохан.

— Минутку! — крикнула Лена, подошла к зеркалу, пригладила волосы и слегка накрасилась.

По дороге в детский приют она рассказала Йохану о том, что узнала про Изабель и Анну.

— Наша девушка творчески подошла к поиску работы, — прокомментировал Йохан. — Интересно, что она скажет в свое оправдание. Кто из нас отправится на Фёр допрашивать подругу?

— Давай решим это позже, — предложила Лена.

Они доехали до приюта. Лена выключила двигатель, и они с Йоханом вышли из машины.

— Сначала я хочу поговорить с Розой, — сказала она.

— Наедине?

— Да, думаю, так будет лучше.

— Вы у нас главная, — пробормотал Йохан, открывая перед Леной дверь.

Вскоре Лена стояла на кухне, наблюдая за тем, как ее бывшая одноклассница готовит обед.

— У тебя остались вопросы?

Лена кивнула:

— Мой юный напарник не верит, что ты сказала всю правду о домогательствах.

Во взгляде Розы промелькнуло веселье.

— Ох уж эти мужчины!

— Он сомневается, что Болен оставил тебя в покое.

— Молодой человек пытается приписать мне мотив? — с усмешкой спросила Роза. — Жаль его разочаровывать, но Болен и правда больше ко мне не приставал.

— Почему ты не написала на него заявление?

— А потом? Ты прекрасно знаешь, как здесь, на нашем прекрасном острове, разлетаются слухи. Я боялась, что меня выставят крайней и что я не смогу найти другую работу. Доказательств у меня не было, только мое слово против слова Болена. Я бы испортила отношения с начальником и потеряла работу, а он? Он наверняка бы вышел сухим из воды. Разве нет?

Роза была в какой-то степени права. Несмотря на то, что общество стало относиться к домогательствам на рабочем месте куда негативнее, чем прежде, жертву все равно ждет трудный путь и судебное разбирательство — если до него вообще дойдет. Исход таких дел предугадать нельзя.

— Поэтому ты выбрала иной путь? — спросила Лена.

— Можно выразиться и так. Я недвусмысленно дала понять, что будет, если Болен на меня хотя бы не так посмотрит. Поверь, я была в такой ярости, что он поверил каждому моему слову. Мы заключили сделку: он оставит меня в покое, а я буду молчать.

— Ты абсолютно, на все сто процентов уверена, что никто в приюте не знал о том, что между вами произошло?

— На все сто процентов? Разве такое возможно? Сабина везде сует свой нос. Анна? Не думаю, что она знала, приходящие помощницы — тем более. А дети еще слишком малы, чтобы интересоваться такими вещами.

— Та знала, что Болен на протяжении нескольких лет изменял жене с Анной Бауэр?

— Ну, мне она ничего не говорила. Скажем так: я догадывалась, что между ними что-то происходит, но мне было все равно. Анна поэтому уволилась?

— Не могу тебе сказать. Как бы ты описала отношения Болена и Изабель Мюллер?

— Хочешь сказать, Болен и с ней?.. Ну, Изабель была в его вкусе. Временами казалось, что они довольно близки… Правда, я думала, что Изабель пытается ему угодить из корыстных соображений. Не знаю, дошло ли у них до постели…

— Как думаешь, Сабина Болен знала о том, что происходит?

— Возможно, догадывалась. Думаю, ей было все равно.

— Кажется, она на многое готова, чтобы защитить приют.

Немного подумав, Роза сказала:

— Разве не все женщины такие? Мы на все пойдем, чтобы защитить то, что любим.

— Спасибо за откровенность, — улыбнулась Лена. — Пожалуй, оставлю-ка я тебя в покое, а не то дети сегодня останутся голодными.

Роза ухмыльнулась.

— Не волнуйся, я всегда найду, чем их накормить. Лена, будь…

— Знаю, знаю, — перебила Лена. — Я буду осторожна.

— Именно! Эй, мне можно такое говорить. Или ты забыла, как я защищала тебя от хулиганов из параллельного класса?

— Нет, конечно. Я помню все так, будто это было вчера. — Лена указала на кобуру, висевшую у нее на ремне. — Но теперь я могу о себе позаботиться.

Роза чмокнула Лену в щеку.

— Как же я рада, что расследование ведешь ты, а не какой-нибудь мужлан, который бы уже заковал меня в наручники.

Покинув кухню, Лена отправилась на поиски своего напарника. Тот оказался в комнате отдыха — играл в «лудо» с двумя мальчиками лет семи. Заметив Лену, Йохан сказал:

— Якоб с Максом сегодня не в школе, поэтому пригласили меня поиграть.

Потом он снова повернулся к мальчишкам:

— Простите, ребята. Мне пора возвращаться к работе. Как погляжу, у меня в любом случае не было против вас ни единого шанса.

Дети гордо просияли и на прощание пожали Йохану руку.

— Ты что, уже планируешь опрашивать детей? — поинтересовалась Лена, когда они с Йоханом вышли в коридор.

— Не совсем. Или мне следует ответить: «Время покажет»?

Лена фыркнула от смеха и сказала:

— Ладно. Пойдем заглянем в логово львицы.

Она постучала в дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, распахнула ее.

Сабина Болен сидела за столом и читала какие-то документы.

— Снова вы! Я думала, что…

— Уделите нам несколько минут? — спросила Лена, входя в комнату.

— А у меня есть выбор?

Не ответив, Лена села на один из стульев и подождала, пока Йохан сядет рядом.

— Какие у вас были отношения с Анной Бауэр?

— Нормальные.

— Она была предана своему делу?

— Конечно, мы требуем от сотрудников полную самоотдачу. В противном случае наша система не будет работать.

— У вас когда-либо возникали к ней претензии?

— К чему вы клоните? Вам прекрасно известно, что Анна вот уже полгода как уволилась.

— Просто ответьте на вопрос.

— Не хочу, — с вызовом сказала Сабина, окинув Лену испепеляющим взглядом.

Лена достала из сумочки диктофон и положила на стол.

— Мы думаем, что Анна Бауэр причастна к смерти вашего мужа. Если вы откажетесь отвечать, нам ничего не останется, кроме как заподозрить вас в соучастии.

— Комиссар, я…

— Старший комиссар.

Сабина хотела что-то сказать, но Лена сбила ее с мысли.

— Что, простите?

— Я старший комиссар. Если уж решили обращаться ко мне по званию, то обращайтесь как положено. Итак, повторю свой вопрос: у вас когда-либо возникали претензии к тому, как Анна Бауэр выполняет свою работу?

— Не то чтобы… — наконец ответила Сабина. — Она не всегда полностью выкладывалась, но с молодежью такое часто бывает.

— Нам сказали, что вы давно знали о том, что муж вам изменяет. Вы не боялись, что он подаст на развод?

— Кто вам это сказал? — прошипела Сабина.

— Неважно. Отвечайте на вопрос.

Сабина с ненавистью посмотрела на Лену.

— Нет. Хайн не собирался подавать на развод. Это полная чушь.

— Изабель Мюллер состояла в интимной связи с вашим мужем?

— Ее спросите.

— Конечно, спросим. Но сейчас мы спрашиваем вас.

Сабина не торопилась с ответом. Она посмотрела на Лену и, не выдержав ее испытующий взгляд, опустила голову и прошептала:

— Не знаю.

Йохан подался вперед и спросил:

— Госпожа Болен, как вам кажется, у них мог быть роман?

Сабина с благодарностью посмотрела на него и ответила:

— Не исключено. Хайн вел себя с Изабель очень дружелюбно. Даже слишком дружелюбно. Я точно не знаю, правда…

— Ничего страшного, госпожа Болен. Какие у вас отношения с Изабель Мюллер? У вас случались конфликты?

— Нет, никогда.

Лена встала, Йохан последовал ее примеру.

— Пока на этом все.

Глава семнадцатая

Демонстративно положив на стол диктофон, Лена назвала дату, время и поименно перечислила присутствующих. Потом без обиняков спросила:

— Почему вы солгали? Вы знакомы с Анной Бауэр, и это именно вы уговорили ее уволиться из приюта.

Изабель шумно вдохнула.

— Кто вам такое сказал?

— Давайте договоримся: я задаю вопросы, а вы на них отвечаете, — нарочито резко ответила Лена. Теперь она вела себя гораздо агрессивнее, чем раньше.

Изабель подняла руки, словно защищаясь.

— Что происходит? Вы меня в чем-то обвиняете?

— Вы знали Анну Бауэр до того, как устроились сюда?

— Я думала, мне удастся это скрыть, ну да ладно. Мы с Анной познакомились на тренинге. Пошли с коллегами вечером в бар, ну, и разговорились. Через некоторое время Анна позвонила мне и сказала, что увольняется с работы и уезжает за границу. Во время нашей встречи я упоминала, что разослала резюме в разные детские приюты, и, должно быть, обмолвилась, что хотела бы работать на курорте. Как бы то ни было, Анна вспомнила обо мне, и… остальное вы знаете. Она попросила не рассказывать о том, что мы знакомы. Я выполнила ее просьбу. Я не думала, что это важно, но, видимо, ошиблась. Прошу прощения.

— Вы дали Анне Бауэр крупную сумму денег, чтобы она уволилась.

— Что? Конечно же нет. Зачем бы я стала такое делать? Безумие просто… Я не настолько хотела здесь работать. На Амруме здорово, чего скрывать. Но платить за то, чтобы…

— Настоятельно советую вам сказать правду. Самое позднее завтра у нас будет ордер на проверку ваших банковских счетов.

— Я говорю правду. Проверяйте мои счета сколько хотите, вы ничего не найдете. Разве что пустоту, которая там уже несколько лет. Работая воспитательницей, разбогатеть сложно.

— Что именно сказала вам Анна Бауэр? Когда состоялся ваш разговор?

— Она позвонила примерно за неделю до увольнения. Мой номер она нашла в списке участников тренинга.

— Где и когда проходил тренинг?

— В Мюнстерском университете почти два года назад. Где-то в начале августа. Точная дата стоит у меня в документах, я поищу.

— Этой информации нам достаточно, — заметил Йохан.

— Ну, тогда вы быстро удостоверитесь, что я говорю правду.

— Анна Бауэр недвусмысленно заявила, что получила от вас деньги. То, что вы познакомились на тренинге, этого не исключает, — сказала Лена. — Поэтому я настоятельно советую вам сказать правду.

— Вы повторяетесь, — дерзким тоном отозвалась Изабель.

— Скажите, а вы разбираетесь в медицине? — неожиданно спросил Йохан.

— Что вы имеете в виду? Моя специальность вам известна.

— Вы когда-нибудь работали в больнице?

— Если учебную практику можно назвать работой.

— Сколько длилась ваша практика?

— Один семестр, чуть меньше четырех месяцев.

— Довольно долго для практики. Вы проходили медицинскую подготовку?

— Нет. Как я уже сказала, это была обычная практика.

— Вы когда-нибудь работали в больнице помимо этого? — спросил Йохан.

— Я и правда не понимаю, что вы надеетесь услышать.

Лена заметила, что Изабель всячески уходит от ответа, и поэтому решила, что копать в этом направлении сейчас нет смысла.

— Тогда давайте вернемся к Хайну Болену. Нашлись свидетели, которые подозревают, что вы были куда ближе, чем утверждаете.

— В чем заключается ваш вопрос? — спросила Изабель, глядя на Лену бесстрашно и вместе с тем вызывающе.

Не поддаваясь на провокацию, Лена невозмутимо продолжила:

— Ответьте еще раз: как бы вы охарактеризовали ваши отношения с Хайном Боленом?

— Если вы настаиваете… Как я уже говорила вчера, нас с Хайном связывали строго рабочие отношения. Он мне нравился как человек, думаю, это было взаимно. Несмотря на разницу в возрасте, мы называли друг друга по имени и общались довольно дружелюбно. Такой ответ вас устроит?

— Болен никогда не хотел от вас большего? — осведомился Йохан.

— Могу представить, что вы себе навоображали. Молодая, достаточно привлекательная девушка соблазняет начальника, и они развлекаются на столе или на полу посреди детских игрушек… Вы это хотите услышать?

— Что ж, если все было именно так… — не моргнув глазом отозвался Йохан. — Вы всерьез пытаетесь сказать, что господин Болен не проявлял к вам ни малейшего интереса? Это маловероятно, учитывая все, что мы о нем слышали.

— Что ж, может, с вашей точки зрения, так и есть. Но я не буду врать, чтобы вам угодить.

— Почему ваш брат покончил жизнь самоубийством? — спросила Лена. Она решилась на этот вопрос, когда поняла: Изабель сложно выбить из колеи.

— Не ваше собачье дело! — сердито рявкнула та.

— Извините, госпожа Мюллер, но во время расследования убийства приходится проверять все зацепки. Самоубийство вашего брата связано с его жизнью в приюте?

— Вы перешли к псевдопсихологии? Этому вас учат в полицейской академии? Я отказываюсь отвечать!

— Вы сказали, что сидели без работы и нашли это место случайно. Почему вы солгали?

Лена понимала: если не предъявить Изабель убедительных доказательств, та ничего не скажет о своем брате. Поэтому Лена решила резко сменить направление допроса.

— Без работы? Должно быть, вы меня неправильно поняли.

Йохан кашлянул, привлекая к себе внимание, и пролистал свою записную книжку.

— Вы сказали, цитирую: «Я сидела без работы и услышала о том, что сюда требуется воспитательница. Один телефонный звонок — и уже на следующий день меня приняли».

На мгновение Изабель растерялась, но потом взяла себя в руки.

— Нет, я не могла такого сказать. Это было бы неправдой.

— Госпожа Мюллер, — резко сказала Лена. — Перед вами сидят двое опытных сотрудника уголовной полиции, поэтому не сомневайтесь: мы точно записали ваши показания. Почему вы солгали нам во время первого опроса?

— Я не лгала! Не знаю, что тогда произошло… Не каждый день приходится иметь дело с полицией, ничего удивительного, что я ошиблась. Видимо, из-за волнения у меня в голове все перепуталось!

— Но вы совсем не выглядели взволнованной, — заметил Йохан. — Я даже специально это отметил.

— Это просто смешно. Отметил он, понимаешь! Да что вы знаете! — воскликнула Изабель, обращаясь больше к себе, чем к следователям.

— Вы знали Хайна Болена до того, как устроились сюда? — Лена перешла к следующему вопросу. — Почему ради этой должности вы в одночасье бросили стабильную работу? Что ни говорите, а совпадением это назвать трудно.

Изабель не торопилась с ответом, полностью погрузившись в свои мысли.

— В жизни столько совпадений, — пробормотала она.

— У нас нет причин сомневаться в показаниях Анны Бауэр. Сколько вы ей заплатили, чтобы она уехала?

— Я уже отвечала на этот вопрос. К чему вы ведете? — Изабель потерла лоб. — Мне нужно прилечь, я плохо себя чувствую.

Взглянув на Йохана, Лена решила продолжить допрос после обеда. Взяла со стола диктофон, поднесла поближе и сказала:

— Настоящим допрос Изабель Мюллер прерывается. — Потом выключила его и добавила: — Отдохните. Мы вернемся около трех часов, чтобы продолжить допрос. Вы меня слышите, госпожа Мюллер?

Кивнув, Изабель встала и молча направилась к двери. Стоило ей выйти из комнаты, как телефоны Йохана и Лены завибрировали почти одновременно. Лена открыла почту, где ее ждали два письма — одно от Варнке, другое — от Леона. Когда она подняла взгляд на Йохана, тот сказал:

— Пришли результаты судебно-медицинской экспертизы одежды, которую мы забрали у гробовщика, и информация по номерному знаку с кодом Гамбурга. А у тебя что? Есть новости?

— Давай вернемся домой. Неудобно изучать материалы дела с телефона, — отозвалась Лена.

Не прошло и четверти часа, как они с Йоханом уже сидели за кухонным столом, каждый уткнувшись в свой ноутбук. На заднем плане громко булькала вода в кофеварке.

Лена открыла письмо Варнке, содержащее два вложения: список номеров, совершавших и принимавших звонки в вечер убийства Болена, и детализацию звонков Вальтера Раймерса. Удивившись, Лена первым делом проверила, кому ее коллега звонил в тот злосчастный вечер. Вскоре выяснилось, что в девять минут одиннадцатого он звонил Герберту Бергендорфу. Их разговор продлился семь минут.

Лена подозвала Йохана, он придвинулся к ней и бегло просмотрел список.

— Поверить не могу… Похоже, ты была права насчет этого Бергендорфа. Вряд ли Раймерс звонил ему, чтобы пожелать сладких снов. Неужели он думал, что мы не узнаем об этом?

Лена открыла первый файл. В интересующий их промежуток времени было совершено шестьдесят с лишним звонков. Они с Йоханом изучили список, но знакомых имен не нашли. Изабель Мюллер, Анна Бауэр, Сабина Болен… их там не оказалось.

— Твоей школьной подруги тоже нет, — заметил Йохан.

— Нам придется опросить всех людей из списка. Это займет некоторое время.

После того, как Йохан вернулся к своему ноутбуку, Лена открыла письмо от Леона. В нем была выписка из истории болезни Флориана Мюллера, брата Изабель. Прочитав семь страниц, Лена нашла несколько упоминаний о травме, которую Флориан получил во время проживания в приюте. Лечащий врач придерживался мнения, что в детстве Флориан стал жертвой сексуального насилия. Впрочем, врач прямо заявлял, что это всего лишь предположение, поскольку Флориан не был с ним полностью откровенен.

«Надо будет перечитать выписку повнимательнее», — подумала Лена, решив вернуться к ней вечером. В этом документе могут найтись важные отправные точки. Как бы то ни было, нужно как можно скорее проверить, в каких приютах жил Флориан Мюллер и не работал ли в них Хайн Болен. Лена поручила это Йохану и сосредоточилась на втором файле, который прислал Леон. Это была переписка из чата. Чуть раньше Лене пришло сообщение следующего содержания:

«Чат в даркнете — логин-пароль, все там — у нашего типа ник «Берг» — берегись, это просто осиное гнездо!»

В целях конспирации Леон отправил его смс, а не письмом — был у него такой пунктик.

Лена открыла файл. Судя по всему, пять участников чата (у одного из них был ник «Берг»), договорились выйти в даркнет в заранее оговоренное время. Лена принялась читать переписку.

Бейл: Все живы-здоровы?

Роуз: Перейдем к делу. У меня мало времени.

Шварц: Берг, давай в двух словах.

Берг: Ситуация выходит из-под контроля. Вы уже в курсе, что на остров заявилась девка из полиции. Завтра наш друг из Киля отправит ей детализацию звонков. Тут ничего не поделаешь. Тупой коп позвонил мне на мобильник. Она начнет разнюхивать.

Вайсс: Я всегда говорил, зря мы связались с этим деревенщиной!

Шварц: Что сделано, то сделано. Берг, что ему известно?

Берг: Он может меня сдать. Этот трус будет хвататься за любую соломинку. Зря мы общались с ним напрямую.

Бейл: Что толку теперь ныть, Берг. Лучше ответь на вопрос Шварца. Что ему известно?

Берг: Почти ничего. Вряд ли он сообразил, какой у нас бизнес. Впрочем, он знает, что мы интересовались ХБ. Думаю, надо вывести его из игры.

Бейл: Вывести из игры?

Шварц: Согласен. Его надо срочно убрать. Берг, займешься?

Роуз: Ок, тогда один вопрос решен. Остается другой. Наши инвестиции не окупились от слова «совсем». Как насчет договориться со вдовой?

Шварц: Нет. Тут без вариантов.

Бейл: Деньги придется списать.

Шварц: Сейчас это меньшая из проблем. Меня беспокоит дамочка из полиции. Я навел о ней справки. Она не успокоится, если почует след.

Вайсс: Риски можно спрогнозировать?

Шварц: Пока да. Мы хорошо защищены.

Вайсс: Давно надо было избавиться от ХБ, а не ждать, пока он откупится.

Бейл: Большинство проголосовали «за», так что кончай ныть.

Роуз: Когда следующая партия?

Шварц: Я приостановил поставки. На некоторое время придется залечь на дно.

Берг: Девке из полиции нужен убийца.

Вайсс: Откуда его взять?

Шварц: Некоторые дела остаются висяками. Время у них ограничено. Я посмотрю, получится ли ускорить процесс.

Вайсс: Давай. Мне происходящее не нравится.

Берг: Можно подумать, кому-то нравится. Не все получается предусмотреть. Мы собирались надавить на ХБ, припомнив ему старый долг. Если бы он не умер, план бы сработал.

Вайсс: Если бы да кабы. Что толку теперь об этом говорить?

Шварц: Хватит спорить. Мы в полной безопасности.

Вайсс: Твои слова да Богу в уши…

Роуз: Поставка в надежном месте?

Берг: Этот вопрос улажен.

Шварц: Если нужно, я созову еще одну встречу в Г.

Берг: Без проблем. Но мне нужен день на подготовку.

Шварц: Хорошо. Вопросы есть? Если нет, то давайте сворачиваться.

Лена показала Йохану переписку, и тот на мгновение потерял дар речи.

— Откуда она у тебя?

— Из даркнета. Берг — это Герберт Бергендорф, личности остальных не установлены.

— Что? Раз удалось вычислить Бергендорфа, то мы наверняка сможем…

— Нет, не сможем.

— Ты же… Ты что, взломала его компьютер? Без ордера? Да ты с ума сошла! У Бергендорфа большие связи! Судя по этой переписке, у него свои люди в полиции!

— Я тоже так думаю. Но какой бы судья дал нам ордер без убедительных доказательств? Сначала нужно что-нибудь найти. Не бойся. Если попадемся, я скажу, что ты ни при делах.

— Ну спасибо, теперь я абсолютно спокоен!

— Давай сосредоточимся на работе, — сказала Лена, не обращая внимания на иронию. — Что у тебя есть?

Похоже, Йохан хотел еще повозмущаться, но потом взял себя в руки, откашлялся и начал рассказывать:

— Помнишь, ты просила изучить дело об изнасиловании туристки? Как оказалось, дела как такового не было. Позже потерпевшая призналась, что все выдумала. Вот тебе и слухи… Теперь о результатах судмедэкспертизы. Кроме ДНК гробовщика, на одежде Болена присутствует ДНК еще одного человека, мужчины. Судя по отчету, она не могла появиться в результате рукопожатия. Речь о более тесном контакте.

— Например, драке? Но на теле Болена нет ни синяков, ни ушибов.

— Возможно, до полноценной драки у них не дошло… В любом случае, нам не с чем сравнить найденную ДНК.

— Это подводит нас к вопросу, на который мы не нашли ответа. С кем встречался Болен в день своей смерти? После того, что мы узнали из этой переписки, я бы поставила на Бергендорфа… Как эти подозрительные личности связаны с Боленом и почему одолжили ему восемьсот тысяч евро?

— Что он мог им предложить?

— Детей.

— Хочешь сказать…

— Такой вариант кажется мне наиболее правдоподобным. Детский приют — не то место, куда люди вкладывают инвестиции. Разве что там отмывали деньги… но налоговая наверняка бы это заметила. В конце концов, приют финансируется государством, у них все подотчетно.

— Поверенный упомянул, что поначалу в приюте было совсем мало детей. Как это вписывается в общую картину?

— Возможно, Болен держал свободные места для детей, которые приходили с «поставками», — предположила Лена и, заметив взгляд Йохана, торопливо добавила: — Знаю, звучит ужасно, но для таких людей дети — это товар.

— Ты потому хотела, чтобы я выяснил, в каких приютах жил Флориан Мюллер и не работал ли в них Болен? Думаешь, он был связан с этой группировкой?

— Не знаю. Когда информация будет у нас?

— Я направил запрос во Фленсбург. Это займет какое-то время. Надеюсь, обойдемся без ордера…

— Еще что?

— Машина, которую видела Изабель Мюллер. Она зарегистрирована на гамбургскую фирму, занимающуюся импортом и экспортом. Мне кого-нибудь туда послать?

— Нет, давай пока не будем ворошить осиное гнездо. К тому же Изабель могла солгать, чтобы направить нас по ложному следу. Сначала поговорим с главным комиссаром Раймерсом, посмотрим, что скажет он. Потом заглянем к достопочтенному господину Бергендорфу.

— Значит, на Фёр я сегодня не поеду? Ну, чтобы проверить алиби Анны Бауэр?

— Попроси об этом наших коллег из тех мест. Если засомневаемся в ее показаниях, то съездим на Фёр завтра.

— Хорошо, сейчас позвоню. Думаю, минут через десять можно будет выезжать.

Глава восемнадцатая

В полицейском участке их встретил молодой полицейский. Лена показала ему удостоверение и спросила, где Раймерс.

— Здесь его нет, — ответил полицейский. — Он позвонил утром, сказал, что болен.

— В таком случае нам нужен его адрес.

Поколебавшись, юноша назвал улицу и номер дома.

— Сообщить главному комиссару о том, что вы едете?

— Нет. Мы сами ему сообщим.

После того, как они вернулись в машину, Йохан пробормотал:

— Готов спорить, нашего уважаемого коллеги нет дома.

— Боюсь, ты прав, — сказала Лена, заводя мотор.

Четверть часа спустя они стояли перед трехэтажным домом. Когда на звонок никто не ответил, Лена поочередно позвонила в другие четыре квартиры. Ответил женский голос.

— Мы из полиции, — сказала Лена. — Не могли бы вы открыть дверь?

На лестничной площадке их с Йоханом встретила старушка лет семидесяти.

— А документы у вас есть?

— Конечно, госпожа Бензен.

Старушка внимательно изучила удостоверение, которое Лена держала перед собой, а потом сказала:

— Лена Лоренцен? Ваше имя мне знакомо.

— Вы были моей учительницей немецкого в начальной школе.

— Ну и ну! — улыбнулась старушка. — Значит, теперь ты стала детективом… Я была уверена, что ты пойдешь в лингвисты. С твоим-то талантом! Да, никогда не угадаешь, как повернется жизнь… Но, думаю, ты пришла не потому, что решила меня навестить?

— Я бы с удовольствием, но, к сожалению, сейчас я при исполнении. Нам нужно поговорить с главным комиссаром Раймерсом. Он живет прямо над вами.

— Я знаю, где он живет. Главного комиссара нет дома. Утром он занес мне ключи от своей квартиры — обычно я поливаю цветы, когда он уезжает, и почту беру. Иначе ящик быстро переполняется…

— Комиссар Раймерс сказал, надолго ли уезжает?

— Он и сам не знал. Сказал, что его отправляют в командировку и что она может затянуться на несколько недель. Он взял с собой большой чемодан. Мне жаль, но вы зря приехали.

— Ничего, бывает, — сказала Лена, протягивая старушке визитную карточку. — Вас не затруднит позвонить, если главный комиссар Раймерс вдруг вернется?

— Не затруднит, конечно. Я буду рада помочь. Так здорово было встретить тебя спустя столько лет…

Лена тепло попрощалась со своей бывшей учительницей, и они с Йоханом вышли из дома.

— Объявим его в розыск? — спросил Йохан.

— На каком основании? Думаю, в ближайшее время Раймерс уйдет на больничный и ляжет в какую-нибудь дорогую клинику подальше отсюда. Эмоциональное выгорание, нервный срыв или еще какая-нибудь фигня. А его лечащий врач не позволит нам с ним поговорить.

На всякий случай Лена позвонила Раймерсу, но его телефон был выключен, и она попала на автоответчик. Лена сердито ударила по рулю.

— Проклятие! Они и правда вывели его из игры.

— Ничего не поделаешь, — расстроенно сказал Йохан. — Придется ждать больничного.

— Да. Раймерс сбежал.

— Теперь поедем к Герберту Бергендорфу?

— Бергендорф — скользкий тип. В чем мы его обвиним? В том, что он разговаривал по телефону с полицейским?

Лена завела двигатель.

— Думаешь, эта зацепка к чему-нибудь приведет? — спросил Йохан. — Бергендорф с Раймерсом замешаны в каких-то грязных делишках, но связаны ли они с убийством Болена? Напрямую или косвенно? Может, передать дело отделу внутренних расследований?

Лена выключила двигатель.

— «Напрямую или косвенно». Подходящая формулировка. Нам до сих пор неизвестно, куда поехал Болен после супермаркета. Где и с кем он встречался? С Бергендорфом? Если мы имеем дело с медленно действующим ядом, то Бергендорф может оказаться нашим убийцей.

— Тогда он был не до конца честен со своими сообщниками.

— Бергендорф выполнял роль посредника между ними и Боленом. А что, если Болен угрожал ему разоблачением? Возможно, Бергендорф испугался своих подельников. Похоже, они не очень разборчивы в средствах… Поэтому он избавился от проблемы.

— В твоей теории слишком много предположений, — отозвался Йохан. — Другие зацепки кажутся мне более перспективными. Практически у всех женщин, связанных с детским приютом, был мотив.

— Не волнуйся, мы не оставим их без внимания. — Лена снова завела двигатель и поехала. — Но давай сначала повидаемся с господином Бергендорфом.

Когда они подъехали к вилле, Йохан пробормотал:

— Похоже, этот Бергендорф буквально купается в деньгах…

Выйдя из машины, они с Леной позвонили в дверь. Ждать пришлось больше минуты.

— У вас появились новые вопросы, госпожа старший комиссар? — осведомился Бергендорф, появившись на пороге. — О, сегодня вы не одна.

Лена представила Йохана и спросила:

— У вас найдется несколько минут?

— Конечно. У пенсионеров жизнь не особо насыщенная. Пожалуйста, проходите. — Бергендорф посторонился, пропуская Лену с Йоханом внутрь. — Давайте поговорим в библиотеке. Может, сегодня вы согласитесь что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо, — отозвалась Лена и быстрым шагом направилась по знакомому маршруту.

Бергендорф предложил гостям сесть, устроился напротив и спросил:

— Итак, чем я могу вам помочь?

— Ваше имя всплыло в ходе проверки звонков, совершенных двадцать девятого мая в предполагаемое время убийства.

— Вполне возможно. Я часто пользуюсь телефоном.

— Вы помните, с кем и о чем разговаривали?

— Во сколько, говорите, был сделан звонок?

Лена посмотрела на Йохана, который уже листал записную книжку.

— В двадцать три часа девять минут, — ответил он через некоторое время. — Соединение длилось семь минут.

— Хм-м-м… Прошло уже больше двух недель. Боюсь, я уже не вспомню, с кем тогда говорил… Как я уже сказал, я часто пользуюсь телефоном.

Йохан неловко прочистил горло.

— Господин Бергендорф, можно воспользоваться вашим туалетом?

— Конечно, молодой человек. Вторая дверь направо.

Йохан вышел из библиотеки, и Бергендорф снова повернулся к Лене.

— У вас остались какие-нибудь вопросы?

— Я бы хотела продолжить опрос после возвращения моего напарника, если не возражаете.

— Конечно, как вам будет угодно. Точно не хотите выпить?

— Слышала, вы оказываете значительную финансовую помощь центрам по работе с детьми и молодежью. В том числе, детским приютам, — сказала Лена, пропустив вопрос мимо ушей.

— Уважаемая госпожа старший комиссар, я уже три года как на пенсии. Само собой, мой банк принимает финансовое участие во многих проектах. В том числе в этой сфере.

— О, значит, я ошиблась. Я думала, это ваша личная инициатива.

В следующую секунду в библиотеку вернулся Йохан.

— Можно продолжить, — сказала Лена. — Двадцать девятого мая у Хайна Болена было две встречи, вот только мы не знаем с кем.

— Я уже сказал, что мы с Хайном не виделись около месяца.

— Да, помню. Однако в ходе расследования появился свидетель, утверждающий, что видел вас с Боленом в день его смерти.

Впервые с начала разговора в глазах Бергендорфа вспыхнуло раздражение. Он дернул кадыком, сделал глубокий вдох и переспросил:

— Свидетель? Он, наверное, ошибся.

— Значит, в тот день вы с Боленом не встречались? — уточнила Лена.

— Нет, как я уже сказал. Кто ваш свидетель?

— В интересах следствия мы не можем раскрыть вам подробности, но у нас нет оснований не доверять показаниям этого свидетеля.

— Доверяйте ему сколько хотите, но это не меняет того факта, что он глубоко заблуждается.

Лена внимательно ловила малейшие признаки эмоции на лице Бергендорфа. Тот нервно забарабанил пальцем по столу. С каждой секундой его уверенность таяла, взгляд метался между Леной и Йоханом.

— У вас все? — наконец спросил Бергендорф, вставая с кресла.

Лена с Йоханом последовали его примеру.

— Пока да. Я очень прошу вас никуда не уезжать. Скорее всего, у нас возникнут новые вопросы. В конце концов, расследование только началось.

Бергендорф не ответил. Попрощавшись, Лена с Йоханом вышли из дома. Когда они сели в машину, Йохан вытащил из кармана маленький прозрачный пакетик, в котором лежало несколько волосков.

— Отправлю на анализ, вдруг это что-то даст, — сказал он, указывая на пакетик. — Пусть мы не сможем использовать результат официально.

— Посмотрите-ка! Ты растешь на глазах, мой юный падаван, — с улыбкой сказала Лена.

— О, значит, твой осведомитель из Фленсбурга рассказал о моем прозвище?

— Осведомитель? Звучит так, будто мы работаем под прикрытием… И да, я узнала твое прозвище от друга, который работает в полиции Фленсбурга. Знаешь, меня называли и похуже.

— И как же? — широко улыбнулся Йохан.

— Осторожно, дорогой напарничек, ты вот-вот ступишь на тонкий лед!

Йохан собирался ответить, но у него завибрировал телефон. Судя по сигналу, пришло новое сообщение. Йохан взглянул на экран и сказал:

— Мне прислали список приютов, в которых жил Флориан Мюллер. — Он проглядел письмо и кивнул. — Давайте вернемся в гостевой домик, нам нужно сравнить списки.

— Что теперь? — осведомился Йохан, когда они нашли совпадение.

Как оказалось, после расставания с сестрой Флориана перевели в приют неподалеку от Оснабрюка, где Хайн Болен работал заместителем директора.

— Приют все еще там? — спросила Лена.

Поискав в Интернете, Йохан быстро обнаружил, что приют перестал существовать десять лет назад. В газетном архиве нашлась статья, в которой говорилось о том, что приют закрыли из-за «нарушений».

— «Нарушений»? — пробормотал Йохан. — Значит, так это называется?

— Нужно побольше разузнать об этом приюте. Можешь съездить в Оснабрюк и попытаться что-нибудь выяснить? Я свяжусь с начальником уголовного управления, он попросит полицию Нижней Саксонии оказать тебе содействие.

— Конечно! — Йохан взглянул на расписание паромов. — Если отвезешь меня в Витдюн прямо сейчас, то в Оснабрюке я буду часов в пять-шесть и смогу вернуться завтра к полудню. Заодно передам образец волос коллегам в Хузуме и попрошу, чтобы его доставили прямиком во Фленсбург. Тогда результат будет у нас уже послезавтра.

Лена схватила со стола ключи от машины.

— Звучит неплохо.

В Нордорф Лена вернулась к обеду. Оставила машину перед гостиничным домиком и пошла в пляжное кафе. Перекусив, арендовала шезлонг у самой линии моря и устроилась там с ноутбуком и кипой отчетов.

На обратном пути из Витдюна она позвонила Варнке и попросила, чтобы тот предупредил оснабрюкскую полицию о Йохане.

Было время прилива. С полудня ярко светило солнце, температура чуть превышала двадцать градусов. Лена откинулась на спинку шезлонга и закрыла глаза, прокручивая в голове разговор с Варнке.

— Я смогу выбить ордер только в том случае, если вы и правда найдете свидетеля, который видел Бергендорфа с Боленом, — ответил он, когда Лена попросила выдать ордер на обыск виллы Бергендорфа.

Лена не стала рассказывать Варнке о подозрительной переписке и о том, что дело могло быть связано с сексуальным насилием над детьми.

— Вам придется найти другой путь, — сказал Варнке. — Но помните: у таких людей лучшие адвокаты, поэтому не факт, что суд примет найденные улики в качестве вещественных доказательств.

Варнке никогда прежде не говорил с Леной так откровенно. Теперь ясно, почему он отправил на Амрум именно ее… Похоже, Варнке рассчитывал, что ее альтернативный способ вести расследование поможет найти убийцу. Кроме того, он знал, что Лена не боится пойти на риск — в отличие от большинства ее коллег.

Когда Лена спросила, может ли рассчитывать на Варнке, когда дело запахнет жареным, тот сначала долго молчал в трубку, а потом сказал:

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вас прикрыть. Но этого может оказаться недостаточно.

Правда ли Хайн Болен умер от отравления? Правда ли полиция обратилась в Институт тропической медицины с просьбой исследовать этот неизвестный яд? Или это спектакль, разыгранный для того, чтобы выиграть время? Может, Болен и правда умер от инфаркта, и они с Йоханом напрасно подозревают работниц приюта?

Неужели то, что Флориан Мюллер с Боленом находились в одном детском доме, было всего лишь совпадением? Но обстоятельства увольнения Анны Бауэр свидетельствовали об обратном… Возможно, им придется полностью переосмыслить все дело. Возможно, никакого яда не было, и если Болена убили, то иным способом. Для которого не нужны медицинские знания. Лена схватила телефон и позвонила Луизе Станке, патологоанатому из Киля.

— Привет, Лена. Ты все еще на своем острове?

— Привет. Да, похоже, я здесь застряла.

— О чем ты хотела спросить?

Лена улыбнулась. Луиза хорошо ее знает и поэтому сразу поняла, что Лена звонит по делу.

— Я отбросила версию об отравлении супер-ядом.

— Ну и отлично.

— Если Болена и убили, то другим способом, и я пытаюсь понять, каким. Смотри. Есть человек, который страдает от проблем с сердцем и принимает соответствующие лекарства. Можно ли вызвать у него инфаркт, вколов что-нибудь не то?

Лена перечислила лекарства, которые принимал Хайн Болен.

— Все правильно, — отозвалась Луиза. — Эти препараты назначают в случае болезней сердца. Отвечая на твой вопрос: теоретически это возможно, но… во-первых, не у каждого есть доступ к нужным веществами, а во-вторых — они действуют быстро. Нужно точно рассчитать дозировку в зависимости от индивидуальных особенностей организма. Среди подозреваемых есть врач или фармацевт?

— Пока нет.

— Тогда я бы отказалась от этой теории.

— Что бы ты посоветовала потенциальному убийце?

— Избавиться от бета-блокатора. Не сразу, потому что здоровье жертвы резко ухудшится и появится риск, что правда вскроется. Постепенно. Давление будет скакать, и в случае криза — другими словами, если пациент сильно разозлится или расстроится, или и то, и другое — высока вероятность сердечного приступа. И никто ничего не заподозрит. При всем сказанном, это будет самый необычный способ убийства, о котором я только слышала. Но давай предположим, что у кого-то возникла эта сумасшедшая идея. Убитый часто нервничал?

— Да… Я уже думала о том, что кто-нибудь мог подменить его таблетки. Но как такое провернуть, если на блистерах указано название лекарства? Вот в чем вопрос…

— Бинго! Я тоже думаю, что это практически невозможно. Если, конечно, ты не связан с «черным фармацевтами», которые подделывают лекарства — причем именно те, которые принимает жертва. Прости, если тебе это не поможет. Но ты спросила…

— Все в порядке, Луиза. Мне нужны честные ответы.

— Убитый испытывал сильный стресс?

— Хороший вопрос. Ясно одно — за несколько недель до смерти он стал нервным и рассеянным. Это заметили все свидетели. А еще он снял со счета крупную сумму денег, и мы пока не знаем, куда они подевались. Если мои догадки верны, то Болена шантажировали и он боялся потерять все, что он создал. Но я не могу ничего доказать.

— Возможно, не было необходимости подменять таблетки. Убийства не было и убийцы, следовательно, тоже.

— Я думала о таком варианте, но некоторые обстоятельства говорят об обратном… В любом случае спасибо за помощь.

— Обращайся. И дай знать, когда вернешься в Киль. Мы сто лет не устраивали девичник!

Лена рассмеялась:

— Я согласна, если следующий день будет выходным. Не хочу, чтобы меня уволили за пьянство, я же тогда упущу своего преступника!

— Тогда предлагаю следующую пятницу. Дай знать, когда определишься с планами.

Лена пообещала позвонить, как только вернется в город, и отсоединилась.

Глава девятнадцатая

Лена просмотрела все документы по делу, включая протоколы опроса, которые вел Йохан. Еще вчера у нее появилось ощущение, что она что-то упускает — какую-то подсказку, которая находится прямо под носом. Какую-то детальку, которая продвинет расследование.

Но в документах ничего не нашлось. Должно быть, то, что тревожило Лену, не связано с расследованием напрямую. Она сложила бумаги и закрыла ноутбук.

Полчаса назад пришло сообщение от Йохана, который писал, что скоро будет в Оснабрюке и что уже договорился встретиться с одним отставным полицейским.

Лена набрала номер тетушки Бекки.

— Здравствуй, девочка моя, — поприветствовала та. — Как у тебя дела?

— Привет, Бекки. Я не знаю, смогу ли сегодня прийти.

— Ничего страшного. Представляю, сколько у тебя сейчас работы.

— Мой напарник уехал на материк, вернется только завтра. Давай позавтракаем в кафе?

— Звучит чудесно.

— В восемь часов нормально? Или это слишком рано?

— Дорогая моя, я каждый день встаю в шесть. Так почему ты считаешь, что восемь — это слишком рано?

— Прости, Бекки. Не подумала.

В следующую секунду послышались гудки: значит, звонили по второй линии.

— Все, тетушка, я заканчиваю разговор. Мне кто-то звонит. Возможно, это мой напарник. Я заеду за тобой завтра.

С этими словами Лена отсоединилась и ответила на второй вызов.

— Ты где?

— Привет, Эрик. Угадай с трех раз.

Лена повернула телефон так, чтобы ее собеседник мог услышать шум ветра и волн.

— Похоже, ты забила себе эксклюзивный шезлонг… У тебя там случаем не найдется местечка и для меня?

— Ну, если отодвинуть ноутбук и бумаги…

— Буду через десять минут, — сказал Эрик и отключился.

— Вот тебе и поработала в тишине, — пробормотала Лена, прижавшись к спинке шезлонга и накрывшись одеялом, которое предусмотрительно захватила из дома.

Весь день она гнала мысли об Эрике прочь, но теперь на нее волной нахлынули воспоминания о прошлой ночи, о том, как здорово было лежать в его сильных объятиях, слушать его глубокий голос, чувствовать биение его сердца… Неужели Лена и правда верила, что после этой ночи Эрик исчезнет? Она прекрасно знала, каким настойчивым он бывает, когда чего-то хочет. Неужели для него прошлая ночь была не прощанием, а… новым началом?

— О чем задумалась?

Лена открыла глаза. Эрик стоял перед ней и улыбался, держа в руках два бумажных стаканчика, от которых шел пар.

— Пляжная доставка! Не хотите ли латте, красавица?

С этими словами он сел рядом и протянул Лене бумажный стаканчик.

— Свежесваренный!

— Спасибо, мой герой.

— Неужели еще помнишь это прозвище? В прошлом ты часто меня так называла…

— А ты думал, я все забыла?

Эрик сделал глоток из бумажного стаканчика.

— Не знаю. Я вообще старался об этом не думать. Наверное, только так я мог справиться.

— Справиться с чем?

Эрик глубоко вздохнул.

— С потерей, — помолчав, сказал он и тихо добавил: — Ты словно умерла, а я даже не мог тебя оплакать.

— И что мы будем делать теперь?

— Это ты мне скажи.

— Повторим прощальную ночь?

Эрик не ответил. Он залпом допил кофе и поставил стаканчик на песок.

— Можно к тебе под одеяло?

Эрик нежно погладил Лену по животу. Проведя час в шезлонге, они направились в гостиничный домик и после небольшой прелюдии на кухне оказались в постели.

— Ты такая красивая, — прошептал он. — Даже красивее, чем раньше.

— Не болтай чепухи. Забыл, сколько нам лет?

— Ты говоришь так, будто нам уже на пенсию пора. Мы в расцвете сил, дорогая моя!

— Хочешь сказать, мы перестали думать о глупостях?

— А мы о них думали?

Лена пожала плечами и прижалась к Эрику.

— Не помню. Наверное, я удалила все воспоминания о тебе.

— Ясненько. Мы просто два сапога пара. Если объединимся, то нас будет не остановить.

— И что потом? Будем избавляться от воспоминаний вместе?

— К примеру. Мы сотрем прошлое и начнем все сначала.

— Болтун, — пробормотала Лена.

— Я серьезно. Что мешает нам начать сначала?

Отстранившись, Лена сказала:

— Разве мы не договорились, что эта тема под запретом?

Эрик снова притянул Лену к себе и нежно поцеловал ее в губы.

— Боишься, что я перееду к тебе в Киль?

— Боюсь? С чего бы? Ты никогда не покинешь остров.

— У тебя там кто-то есть?

Некоторое время Лена медлила с ответом.

— Да, типа того, — наконец сказала она.

— «Типа того»? Как прикажешь это понимать? Кошка, собака, попугайчик?

— Джо. Его зовут Джо. Мы работаем вместе. Он хочет переехать ко мне и, возможно, завести детей.

— Ты пропустила «жениться».

— Точно. Обычно это случается где-то между этими пунктами.

— А чего хочешь ты?

— Ничего из вышеперечисленного.

— Тогда ты должна сказать ему об этом.

— Да, наверное… Но ты же меня знаешь. Я не сильна в разговорах. Кроме того, тогда нашим с Джо отношения наверняка придет конец, а я не уверена, что готова к этому.

— Да? Я не знаю Джо, но по твоим словам создается впечатление, будто ты с ним играешь. Это нечестно. Лена, которую я знал, всегда была честной.

Лена не ответила. Она понимала, что Эрик прав… Но ее отношения с Джо его не касались. Зря она ответила на его вопрос.

— Что, эта тема тоже под запретом? — поинтересовался Эрик, словно прочитав ее мысли.

— Неужели у меня все на лице написано?

— Просто я слишком хорошо тебя знаю.

Здорово, разве нет? Может, именно этого Лене не хватало в отношениях с Джо? Или ее чувства вызваны ностальгией и на расстоянии они вызовут разве что улыбку?

Лена молчала, поэтому Эрик продолжил:

— Я никогда не понимал, почему не мог толком сблизиться с женщинами, которые были у меня после тебя. Не бойся, я не пытаюсь сказать, что думал о тебе, когда был с ними. Я не сравнивал их с тобой, потому что это глупо и пустая трата времени. Все люди уникальны. Но… мне всегда чего-то не хватало. Может, это связано с тем, что мы выросли здесь вместе. Ты же знаешь, как важен для меня Амрум. Если бы все сложилось иначе, если бы ты не уехала или потом вернулась… Ты ведь понимаешь, что я имею в виду?

Лена поцеловала Эрика, а потом сказала:

— Ты ведь понимаешь, что сейчас признался мне в любви? — Когда Эрик не ответил, она добавила: — Знаешь, я никогда не слышала более романтичного признания.

— Ну, уже что-то, — прошептал Эрик, привлекая ее к себе.

Первым, что увидела Лена, открыв глаза, было улыбающееся лицо Эрика.

— Давно проснулся? — пробормотала она.

— Да.

— Ты вообще спал?

— Да.

— Ты можешь сказать что-нибудь кроме «да»?

— Нет, — ответил Эрик и поцеловал Лену. — Как у тебя со временем?

Лена взглянула на часы. Начало седьмого.

— У меня еще час.

— Звучит отлично, — сказал он, покрывая ее тело бесчисленными поцелуями.

Распахнув дверь, тетушка Бекки окинула Лену удивленным взглядом. Та неловко улыбнулась и пригладила волосы.

— Что-то не так?

Тетушка вышла из дома и обняла ее.

— Напротив. Ты просто сияешь. Неужели уже нашла своего убийцу?

Лена торопливо отвернулась и направилась к машине, пробубнив:

— Еще нет.

— Куда ты так бежишь? — поспешила за ней тетушка Бекки.

Лена сбавила шаг и взяла себя в руки. Тетушкины слова застали ее врасплох, но она не хотела этого показывать. Тетушка быстро поймет, что дело не в работе, а в мужчине (которым может быть только Эрик), а к этому разговору Лена была не готова. Кроме того, тетушка наверняка ошибается. Лена чувствовала себя как обычно. Ну, почти.

— Прости, задумалась, — сказала она, взяв тетушку под руку.

Вскоре они сидели в маленьком уютном кафе, расположенном в фризском домике, пили отменный капучино и оживленно беседовали. Тетушка Бекки рассказала о двух своих лучших подругах, которые в прошлом году овдовели одна за другой. Но тетушка отвлекла их от тяжких мыслей — они вместе занялись церковными делами, организовали для детей маленькую библиотеку, посещали концерты в общественном центре Нордорфа, а потом заходили в какой-нибудь ресторанчик — здесь их было много — где выпивали по бокальчику шампанского.

— Какая у вас бурная жизнь, — прокомментировала Лена.

— Можно и так сказать, — усмехнулась тетушка Бекки, а потом резко стала серьезной. — Твой отец вчера заходил. Видимо, кто-то сказал ему, что ты на острове. — Лена громко вздохнула. — Он попросил замолвить за него словечко и…

— Что ты сейчас и сделала, Бекки, — перебила Лена.

— Он очень хочет с тобой встретиться.

— О, звучит очень заманчиво. Заодно увижу чудесную женщину, с которой он изменял моей маме. — Лена говорила тихо, но внутри кипела от ярости.

Тетушка Бекки накрыла ее руку своей и сказала:

— Решение за тобой. Я просто не хотела, чтобы между нами были тайны.

— Прости, что накинулась на тебя, Бекки. Но для меня этот вопрос закрыт раз и навсегда. — Тетушка ничего не ответила. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. Когда мой дорогой родитель приедет к тебе в следующий раз, просто передай ему, что я не хочу его видеть. Мне нечего добавить.

На мгновение атмосфера изменилась, но потом тетушка Бекки притянула Лену к себе и обняла.

— Я прекрасно тебя понимаю, дорогая. В конце концов, твоя мать была моей сестрой.

Лена поцеловала ее в щеку.

— Я знаю, тетушка. Знаю.

— Конечно, я не собираюсь ни на чем настаивать. Я вообще стараюсь не вмешиваться. Но когда он стоял передо мной… Давай просто забудем об этом разговоре. У меня кроме тебя никого нет, и я не хочу тебя терять.

— Ты и не потеряешь. Мы будем держаться вместе.

У тетушки Бекки заслезились глаза, она полезла в сумочку, вытащила сначала носовой платок, а потом какой-то контейнер.

— Ой, чуть не забыла…

Лена во все глаза уставилась на контейнер. Он предназначался для таблеток, которые были разложены внутри по дням недели.

— Что такое, девочка моя? Ты же знаешь, что из-за проблем с желудком мне каждое утро приходится принимать таблетки. Доктор говорит, они совершенно безвредные.

Лена задумчиво кивнула. Она заметила контейнер-таблетницу еще тогда, когда впервые пришла навестить тетушку… и вдруг Лена поняла: это именно тот кусочек головоломки, который она так давно искала!

Она вскочила на ноги.

— Тетушка, я вспомнила кое-что очень важное! Прости, но мне надо бежать!

С этими словами Лена вытащила из бумажника купюру и положила ее на стол перед изумленной тетушкой.

— Заплатишь за меня? И посиди еще немного, позавтракай нормально.

— Что случилось, дорогая моя?

— Завтра расскажу.

Лена расцеловала тетушку Бекки в обе щеки и выбежала из кафе.

По дороге в приют позвонил Йохан. Поздоровался и, пропустив, любезности, сразу перешел к делу:

— Я поговорил с тремя нашими коллегами, один из которых уже вышел в отставку. Подробный отчет пришлю днем, но, думаю, вам стоит услышать и краткую версию. — От волнения Йохан снова перешел на «вы». — В отношении детского дома проводилось расследование. Руководителей подозревали в сексуальном насилии над детьми. Отставной коллега, с которым я вчера встречался, выложил все как на духу. Полиция получила анонимную наводку — это случилось примерно в то же время, когда в приюте появился Флориан Мюллер. Было проведено расследование. Наши действовали крайне осторожно, но быстро зашли в тупик: у руководства приюта были влиятельные покровители. Тогда наш отставной коллега провел собственное расследование и подружился с мальчиком из приюта. Мальчик, похоже, насилию не подвергался, но с его помощью удалось узнать подробности, которые вписывались в общую картину и подтверждали подозрения. Но не успел наш коллега собрать достаточно доказательств, как пострадавших детей распределили по другим приютам. Коллега уверен, что одним из этих детей был Флориан Мюллер. Коллега передал результаты расследования своему начальнику, но тот по-тихому отправил дело в архив, а ему приказал молчать, угрожая обвинить в превышении полномочий. Коллега сдался, но — вы не поверите! — отдал мне все оставшиеся у него материалы по делу. Наш покойник был главным фигурантом.

— Отличная работа, друг мой. Серьезно.

— Спасибо. Но это еще не все. Сегодня утром я побывал в полицейском управлении, просмотрел старые отчеты. Угадайте, кто был прокурором, который вел это дело?

— Любберс?

— В точку. Странное совпадение, правда? Я поговорил с другими полицейскими, но ничего существенного те не сказали. Сами знаете, как это бывает. Никто не хочет подставляться, а распространять слухи — так тем более. Впрочем, думаю, этого пока достаточно, чтобы задать Изабель Мюллер несколько вопросов.

Лена согласилась и поделилась своими подозрениями по поводу таблетницы.

— И как мы раньше до этого не додумались?! — удивился Йохан.

— Это лишь предположение, его еще нужно проверить. Я еду в детский дом. Когда ты вернешься?

— Если ничего не случится, то я сяду на паром, который прибывает в два часа дня.

— Возьми свою машину. Я напишу тебе, где буду.

Пора действовать.

Меня связывает обещание.

Я не позволю, чтобы это сошло им с рук.

Не позволю им уйти безнаказанными.

Пришло время действовать.

Меня связывает обещание.

Глава двадцатая

Из коридора навстречу Лене вышла Сабина Болен.

— Опять вы… — пробормотала она и повела Лену в кабинет.

— И вам доброе утро, — сказала Лена. — Когда мы с вами впервые разговаривали, вы показали нам лекарства своего мужа. Господин Болен пользовался таблетницей?

— Да, а что?

— Это важно для расследования. С каких пор?

— Давно уже. Прежде Хайн частенько забывал принять лекарства, из-за чего ему становилось плохо. Поэтому я и решила купить таблетницу.

— Он сам клал туда таблетки?

— Нет, этим занималась я.

— Вы вынимали таблетки из блистера?

— Конечно, иначе они бы не влезли.

— Можно взглянуть на таблетницу?

Сабина кивнула, встала и хотела было открыть дверцу шкафчика, но Лена ее оставила.

— Минутку, пожалуйста, — сказала она, натянула на руки тонкие белые перчатки, подошла к Сабине и открыла шкафчик сама. Наполовину полная таблетница лежала поверх кипы бумаг. Лена положила ее в пакетик и застегнула его.

— Что происходит?

— Я изымаю у вас таблетницу, поскольку подозреваю, что кто-то на протяжении долгого времени заменял таблетки вашего мужа на другие.

— И кто же, скажите на милость? — дрогнувшим голосом спросила Сабина.

— Именно это я и пытаюсь выяснить. Вы прикасались к таблетнице после смерти вашего мужа?

— Нет, с чего бы? Вы подозреваете меня в том, что я давала Хайну не те таблетки?

Лена махнула рукой:

— Давайте присядем.

Не удостоив Лену взглядом, Сабина вернулась за столик.

Лена села напротив и спросила:

— Кто может войти в кабинет?

— Дверь запирается только на ночь. Теоретически днем в кабинет может войти кто угодно, но остальным работницам здесь делать нечего, а уж детям — так и подавно. — Сабина ненадолго умолкла. — Вы пытаетесь меня подставить?! Это уже ни в какие ворота не лезет!

— Никто не пытается вас подставить. Госпожа Мюллер дома?

— Нет.

— А где?

— Уехала.

— Что это значит?

— Изабель пришла ко мне вчера и попросила отпустить ее на несколько дней. У нее умер дядя, и она должна взять на себя заботы о похоронах. Время сейчас, конечно, неподходящее, но что мне оставалось делать?

— Значит, госпожа Мюллер уехала с острова?

— Если только ее дядя не жил в наших краях, — ядовито процедила Сабина.

Лена встала.

— Пожалуйста, дайте мне номер ее мобильного телефона.

— Не знаю, можете ли вы…

— Живо! — рявкнула Лена.

Сабина встала, с каменным лицом подошла к своему рабочему столу и записала номер на клочке бумаги.

— Держите.

Лена позвонила по этому номеру, подождала, пока включится автоответчик, и оставила сообщение.

— Сейчас я запрошу ордер на обыск комнаты госпожи Мюллер и всего приюта. Думаю, мне выдадут его не позднее, чем через полчаса. Пожалуйста, немедленно выйдите из кабинета и держитесь подальше от личных помещений. Мы друг друга поняли?

Сабина недоверчиво посмотрела на Лену и процедила:

— Это вам с рук не сойдет, обещаю.

Варнке, которого Лена ввела в курс дела, пообещал, что немедленно запросит ордер и перезвонит в течение десяти минут. Сабина Болен тем временем с большой неохотой покинула кабинет и удалилась в гостиную, пока все не решится. Заручившись разрешением начальника, Лена позвонила в ближайший полицейский участок и попросила прислать к ней двух офицеров. Не прошло и четверти часа, как они уже стояли на пороге приюта. Лена объяснила своим помощникам, что искать, и направилась в комнату Изабель Мюллер.

Площадь комнаты была метров пятнадцать. По правой стороне возле единственного окна стояла узкая кровать, рядом с ней — платяной шкаф. Слева находились стол со стулом, чуть подальше — полка с книгами. На столе стоял ноутбук. Лена тут же включила его и с облегчением вздохнула, когда система не потребовала пароля. Потом достала телефон.

Леон ответил только после десятого гудка.

— Ты с ума сошла? Звонить в такую рань!

— Передо мной ноутбук, который срочно нужно проверить. Выручай, прошу тебя!

Следуя указаниям Леона, Лена установила на ноутбук программу «TeamViewer» и дала ему доступ.

— В первую очередь мне надо выяснить, интересовалась ли Изабель лекарствами от давления. Ну и если найдешь какие-нибудь странное…

— «Странное»? Ты же понимаешь, что у большинства людей много всего «странного»?

— Давай, до скорого, — сказала Лена и отсоединилась.

Обыск она начала со шкафа. Внутри оказалась обычная для молодой женщины одежда. Лена методично проверила полку за полкой, но не нашла ничего подозрительного. Потом она отодвинула шкаф от стены и осмотрела заднюю стенку. Лена уже собиралась вернуть шкаф на место, когда заметила в самом низу полиэтиленовый пакетик. Лена осторожно достала его и рассмотрела содержимое на свет. В пакетике лежала горстка белых пилюль, подозрительно похожих на те, что были в таблетнице.

Прежде чем вернуться к обыску, Лена позвонила Варнке и попросила запеленговать телефон Изабель. Потом осмотрела стол, но не обнаружила ничего подозрительного. Зато на книжной полке она нашла связку писем от Флориана. Ее подозрения подтвердились: Флориан и правда проходил психиатрическое лечение из-за перенесенной в детстве травмы. Он не писал о том, что именно произошло, но между строк читалось, что он пережил нечто ужасное.

Лена снова позвонила Леону.

— Чего-нибудь нашел?

— На любом компьютере можно чего-нибудь найти.

— И?

— Она много читала о бета-блокаторах, в том числе на медицинских форумах. Ее интересовали ощущения пациентов. А еще она часто писала на сайте, где общаются жертвы этих свиней.

— Жертвы сексуального насилия?

— А чего еще? Имя Любберс тебе о чем-нибудь говорит? Это старший прокурор Киля.

— Можешь скинуть мне переписку?

— Да, сейчас, — сказал Леон и отключился.

Закончив осмотр, Лена опечатала комнату Изабель и отправилась к своим коллегам, которые осматривали личные покои Сабины Болен. Примерно через час обыск закончился. Полиция освободила личные комнаты, но опечатала кабинет. Не позднее завтра эксперты-криминалисты из Фленсбурга осмотрят запечатанные помещения. Если дело дойдет до суда и Изабель Мюллер не признается, то дело против нее будет строиться исключительно на косвенных доказательствах. Тут важна каждая мелочь.

Посмотрев на часы, Лена вздрогнула. Почти два! Она написала Йохану и попросила его приехать в гостевой домик, как только он высадится на острове. Потом вручила офицерам фотографию Изабель и отправила их на пристань. Пусть один опросит персонал, пока второй будет проверять всех, кто садится на паром. Кроме всего прочего, Лена позвонила в полицейский участок Фёра и попросила прислать еще двоих офицеров. Они должны будут прибыть после обеда.

— Значит, теперь Изабель Мюллер — наша главная подозреваемая? — спросил Йохан, когда они с Леной уселись на кухне.

— Не знаю, сможем ли мы предъявить Изабель обвинение в предумышленном убийстве. Похоже, что она уменьшала дозу постепенно. Само по себе это инфаркт не вызовет, только вкупе со стрессом. Будь Болен дома, рядом с женой, его наверняка бы спасли.

— Как по мне, преступный умысел налицо. Но сначала Изабель нужно поймать. Получилось отследить ее телефон?

— Я на связи со специалистами из управления. Как только Изабель включит телефон, мы узнаем, где она. Или, по крайней мере, где ее телефон. Группа экспертов-криминалистов прибудет завтра с первым же паромом и снова осмотрит приют. Пока это все, что мы можем сделать.

— Думаешь, Изабель все еще на острове?

— Не знаю. Почему она не исчезла сразу после смерти Болена? Почему не уволилась или не ушла на больничный? Почему она осталась, когда началось расследование? В конце концов, она добилась своей цели…

— Да, это странно.

— А может, Изабель еще не закончила? Она хотела убить Хайна Болена, чтобы отомстить за брата, который предположительно подвергался сексуальному насилию. Если вспомнить переписку Бергендорфа, то ясно, что мы имеем дело с торговлей детьми.

— Тогда Бергендорф в опасности. Если, конечно, Изабель знает о его причастности.

Лена резко встала.

— Ты прав. Поехали к нему.

С этими словами она схватила со стола пистолет.

Выйдя на улицу, Йохан направился к своему «Гольфу».

— Мы же можем поехать вместе! — крикнула Лена ему вслед.

— Я сейчас приду. Только захвачу кое-что.

Через минуту Йохан сел к Лене в машину и положил на заднее сиденье два бронежилета.

— На всякий пожарный. Кто знает, что нас ждет?

Лена тем временем установила на крыше мигалку и включила сирену, которую выключила за километр до виллы Бергендорфа. Снаружи вилла казалась безмятежно спокойной, как и всегда. Выйдя из машины, следователи пригнулись и побежали к входу. У двери Лена прислушалась и через несколько секунд покачала головой.

— Позвонить в звонок? — шепотом спросил Йохан.

— Если Изабель внутри, то мы ее спугнем.

В следующую секунду телефон Лены завибрировал. Она ответила на звонок, некоторое время молча слушала, что говорит собеседник, и отключилась.

— Удалось запеленговать сигнал. Изабель должна быть где-то поблизости.

Йохан без лишних слов вручил Лене бронежилет. Сам он экипировался еще в машине.

— Обойдем дом, — сказала Лена, указывая направо. — Может, удастся увидеть ее в окно.

Кивнув, Йохан последовал за ней. Первое попавшееся окно оказалось в гостевой туалет. Лена быстро заглянула в него и отстранилась.

— Ничего, — прошептала она и направилась вперед, держась поближе к стене. Они с Йоханом медленно добрались до заднего фасада, не заметив признаков жизни. Если в передней части, построенной в традициях старинных фризских домов, окошки были маленькими, то здесь архитектор разместил окна от пола до потолка. Впрочем, шторы оказались задернуты, поэтому внутрь было не заглянуть.

— За сколько сюда доберется оперативная группа? — спросил Йохан.

— Зависит от того, есть ли у них вертолет. По меньшей мере за час. Думаю, больше.

— Что будем делать?

Лена принялась лихорадочно думать, как бы попасть в дом.

— Гостевой туалет! — осенило ее. — У меня в машине лежит алмазный резак по стеклу! — Заметив взгляд Йохана, она быстро добавила: — Я конфисковала его во время обыска две недели назад.

— Хорошо, давай попробуем.

Вернувшись к главному входу, Лена прокралась к машине и достала из багажника резак. Потом ловко вырезала фрагмент стекла, осторожно засунула в него руку и открыла окно. Йохан подсадил ее, и она поняла, что без его помощи никогда бы не попала в дом. Оказавшись внутри, Лена осторожно выглянула в коридор через приоткрытую дверь. Никого. На всякий случай она подождала еще несколько секунд, прислушиваясь к тишине дома, после чего осторожно прошла в прихожую. Повернула ручку, чтобы впустить Йохана в дом, как они договаривались, и обнаружила, что дверь заперта. Из замка ключ не торчал, его вообще нигде не было видно. Лена торопливо написала Йохану сообщение и попросила вызвать в качестве подкрепления хотя бы тех офицеров, которые сейчас на острове. Потом она бесшумно прошла по коридору, останавливаясь у каждой двери и прислушиваясь. Только дойдя до библиотеки, она услышала тихие звуки. Приложила ухо к двери и затаила дыхание. Злой женский голос давал какие-то указания. Лена написала Йохану еще одно сообщение, в котором предупредила, что из соображений безопасности будет писать ему каждые три минуты. Установила на телефоне таймер и осторожно повернула дверную ручку левой рукой — в правой у нее был пистолет. Не почувствовав сопротивления, она резко толкнула дверь плечом и закричала:

— Полиция! Всем стоять!

Она попыталась как можно быстрее оценить ситуацию. Герберт Бергендорф сидел на стуле, привязанный к нему руками и ногами. Его глаза были полны страха, а на лбу выступила испарина. Рядом стояла Изабель Мюллер, сжимая в руке большой кухонный нож. Стоило Лене появиться на пороге, как Изабель приставила нож к горлу Бергендорфа.

— Спокойнее, давайте без резкий движений, — сказала Лена, не спуская взгляда с ножа и готовая в любой миг выстрелить.

— Назад! — закричала Изабель.

— Госпожа Мюллер, давайте все обсудим…

— Тут нечего обсуждать! Лучше направьте пистолет на эту свинью, чтобы он наконец сказал правду!

— Какую правду?

— Правду о своих мерзких дружках, вместе с которыми он насилует мальчиков!

— Сам он уже признался?

У Бергендорфа в глазах отразился ужас, когда он осознал смысл сказанных слов.

— Да, и во всех грязных подробностях рассказал, как мучил невинных детей.

— Таких, как твой брат Флориан.

Судорожно сглотнув, Изабель ослабила хватку на ноже, но быстро пришла в себя.

— Сколько же их было… — сказала она и свободной рукой с силой ударила Бергендорфа по голове. — Слышишь, жалкий подонок?! Сколько детский душ ты погубил? — Изабель снова ударила его и закричала: — Отвечай!

— Не знаю, — простонал Бергендорф. Он дышал неглубоко и прерывисто, лицо его скривилось от боли, в глазах застыл страх.

— Сколько?

— Сто или около того.

— Госпожа Мюллер, я слышала признание этого мерзавца. Я ваш свидетель. Отпустите его. Я арестую и его, и его друзей.

— Так я тебе и поверила, дрянь! Я знаю, как делаются у вас дела! Вы отпускаете больших шишек, которые убивают детей, а на детей вам всем плевать! Говори. Имена, где это произошло, когда, как. Живо!

Изабель снова ударила Бергендорфа, который вскрикнул и принялся умолять о пощаде.

Лена услышала за спиной шум. Видимо, Йохан в одиночку пробрался через окно. Остается надеяться, что стрелок он меткий и что ее план не закончится катастрофой.

— Смотрите, госпожа Мюллер. Я собираюсь опустить пистолет.

Лена медленно присела на корточки, положила пистолет на пол и так же медленно встала. Потом подняла обе руки.

— Я безоружна.

— Отпихните его, — приказала Изабель.

Лена отодвинула ногой пистолет подальше, так, чтобы больше не могла до него дотянуться.

— А теперь давайте спокойно поговорим, пока вы не совершили ничего непоправимого. Напротив, вы оказали правосудию услугу, вырвав признания у этого мерзавца Бергендорфа. Сейчас я его арестую. Уверена, он сдаст своих подельников после того, как посидит пару денечков за решеткой. Поверьте, я в этом разбираюсь. Пока у меня нет нераскрытых дел, я всегда довожу преступников до суда.

— Вранье! Я не верю ни единому слову!

— Я не вру, госпожа Мюллер. Как, по-вашему, я здесь оказалась? Откуда узнала, что вы придете к Бергендорфу? Я давно его подозревала, потому что быстро поняла, чем занимался ваш босс. Чтоб вы знали, я специализируюсь на преступлениях, связанных с сексуальным насилием над детьми. Я переловила многих таких уродов и искренне благодарна вам за помощь.

— Правда? Почему вы раньше ничего не сказали? Совсем ничего?

— Мы не можем разглашать тайну следствия, госпожа Мюллер. Я бы потеряла работу, если бы нарушила правила. Вы же понимаете?

— Да, — неуверенно сказала Изабель. — Да, конечно.

— Не сомневайтесь, я в курсе преступлений этой шайки. Они — сейчас я говорю обо всех причастных — отправятся в тюрьму на долгие годы. Скорее всего, на всю жизнь.

Все внимание Лены было приковано к Изабель, которая постепенно успокаивалась. Бергендорф тем временем опомнился, вник в разговор и понял, что они с подельниками давно находились под подозрением.

— О чем это вы? — вдруг выпалил он. — Я жертва! Сделайте же что-нибудь!

Услышав эти слова, Изабель вздрогнула, и Лена испугалась, что сейчас она ударит его ножом.

— Мерзкий кусок дерьма! — вскричала она. — Жертва? Ты погубил сотню детских душ. Ты не заслуживаешь того, чтобы жить!

Она плотнее прижала нож к горлу Бергендорфа.

— Не убивайте его! — воскликнула Лена, стараясь вложить в голос как можно больше убедительности. — Тогда мы никогда не узнаем личности остальных ублюдков!

— Мне плевать, — прошипела Изабель.

Лена поняла, что сейчас она перережет ему горло, и закричала:

— Йохан, давай! — и рухнула на пол.

В следующий миг в дверях появился ее напарник и, мгновенно сориентировавшись, направил пистолет на Изабель. Потом раздался выстрел.

Глава двадцать первая

— Далеко ли больница? — спросил Йохан, глядя вслед вертолету, который вылетел в Хузум.

— По воздуху? Километрах в пятидесяти, не больше.

— Значит, доберутся минут за пятнадцать… Думаешь, с ними все будет хорошо?

— Насчет Бергендорфа не знаю. Об Изабель не волнуйся, рана, судя по всему, не смертельная.

— У меня было мало времени, — виновато сказал Йохан.

— Ты все сделал правильно. Этот кретин бы не пострадал, держи он рот на замке.

— Когда она успела его полоснуть? Не понимаю…

Лена пыталась успокоить Йохана с тех пор, как врач «Скорой» взял на себя заботу об Изабель Мюллер. Оправившись от первого шока, Йохан начал метаться в сомнениях: может, следовало действовать иначе? Выждать лишнюю секунду? Выстрелить выше в плечо или в руку, держащую нож…

— Ты сделал все, что мог. Выстрел был просто супер. Не уверена, что у меня получилось бы так же.

— У полицейских, которые поехали с ними, есть твой номер? — уже во второй раз спросил Йохан.

Герберта Бергендорфа отправили в Хузум первым вертолетом. Изабель полоснула его по шее, и Лене с большим трудом удалось остановить кровотечение. Доктор Шварц, прибывший через несколько минут после происшествия, наложил временную повязку, передал Бергендорфа врачу «Скорой» и занялся вторым пациентом. Ему удалось стабилизировать состояние Изабель, поэтому ее решили отправить на материк следующим вертолетом. Лена приказала офицерам, которые помогали ей с обыском, полететь с ранеными и охранять вход в их палаты.

— Конечно, есть, — сказала Лена. — Сможешь сам доехать до дома? Мне нужно переговорить с Варнке.

— Смогу, наверное, — кивнул Йохан.

Лена проводила напарника взглядом, пока тот не сел в машину, а потом достала телефон.

— Здравствуй, Лена, — поздоровался Энно Айльц. — Есть новости?

Лена рассказала бывшему начальнику о том, что случилось за последние несколько часов. Внимательно выслушав, тот сказал:

— Получается, мой преемник отправил тебя в логово к львам. Не очень-то красиво с его стороны.

— Скорее всего, по плану Варнке я должна была разворошить это осиное гнездо. Думаю, Болена никто не травил, и, следовательно, Институт тропической медицины никогда бы не обнаружил яда.

— Не могу не согласиться. Скорее всего, вскрытие не показало следов насильственной смерти, но Варнке решил воспользоваться ситуацией. Думаю, этот Болен давно был у него на прицеле.

— Что ж, план Варнке сработал. По крайней мере, отчасти. В лучшем случае получится доказать, что Изабель Мюллер подменила таблетки Болена, хотя чем именно — тоже вопрос. Вряд ли этого хватит, чтобы обвинить ее в предумышленном убийстве. Подозреваю, Болен встречался с Бергендорфом перед смертью. Они поссорились, что, в конечном итоге, спровоцировало сердечный приступ. Надеюсь, оставленная на одежде Болена ДНК совпадет с ДНК Бергендорфа.

— Бергендорф оклемается?

— Врач не мог, а может, не хотел мне ничего говорить, но судя по его разговору с местным врачом, состояние у Бергендорфа не ахти.

— Получается, дело закрыто?

Лена промолчала.

— Значит, нет, — ответил вместо нее Энно Айльц. — Ты придумала, как разоблачить эту банду извращенцев?

— Мой хакер говорит, что пользователей даркнета невозможно отследить. Но я могу войти в чат и созвать собрание.

— Хочешь устроить им ловушку?

— Да, но только если добьюсь официального ордера на просмотр компьютера Бергендорфа.

— Получить ордер будет трудно. Он потерпевший.

— А если нет?

— Ты сильно рискуешь, — сказал Энно Айльц, который, видимо, догадался о том, что задумала Лена. — Думаешь, это того стоит?

— Кто-то должен остановить этих негодяев. Судя по всему, они бесчинствуют уже лет двадцать, а то и больше.

— Варнке не прикроет тебя, если дело запахнет жареным.

— Знаю. Но я не вижу другого выхода.

— Будь осторожна, — сказал Энно на прощание и попросил Лену держать его в курсе.

Следующим делом Лена позвонила Леону.

— Ноутбук у меня. Можешь созвать собрание в чате? Я буду за «Берга».

— А где он сам?

— На пути в больницу. Ему сейчас не до общения с дружками.

— Отлично. К которому часу их приглашать?

— Сейчас я кое-что уточню и перезвоню тебе.

После того, как Леон отсоединился, Лена позвонила Варнке.

— Что там у вас?

Лена рассказала начальнику о том, что произошло.

— Бергендорф и Изабель Мюллер находятся в больнице в Хузуме. Девушка вне опасности, а вот Бергендорф в тяжелом состоянии.

— Проклятие.

— Я обнаружила некоторые доказательства, уличающие его в преступной деятельности.

— Что? Как обнаружили?

— У Бергендорфа на столе лежат детские фотографии. Очень недвусмысленные фотографии. Мне нужен ордер на обыск дома.

— Вы абсолютно уверены? Нам придется предоставить эти фотографии прокурору. Бергендорф…

— Я все понимаю, главный комиссар. Время на исходе. — Варнке ничего не сказал. — Думаю, стоит запросить ордер через Фленсбург, — предположила Лена. — Нет сомнений, что Бергендорф довольно близок с представителями судебной власти Киля.

— Дайте мне час.

— И еще. Никто не должен узнать о том, что сегодня произошло.

— Скрыть это будет трудно.

— Дайте мне сорок восемь часов. Кроме того, я уже вызвала оперативную группу. Завтра к полудню они уже будут здесь, на Амруме.

— Что вы задумали?

Лена не торопилась с ответом.

— Скажем так: вы умышленно утаили от меня кое-какие сведения, — наконец сказала она. — У вас, конечно, были на то свои причины. Я решила вам довериться, и до сих пор все шло хорошо. Теперь вам придется довериться мне. У меня тоже есть свои причины.

— Сколько у вас людей?

— Шесть. Моя команда.

— Не подведите меня! — попросил Варнке и отсоединился.

Глубоко вздохнув, Лена во второй раз позвонила Леону:

— Пора начинать вечеринку. Через десять минут я выйду в сеть, тогда ты сможешь написать нашим господам и назначить встречу.

— На какое время?

— На восемь вечера. Я подключусь за пятнадцать минут, чтобы ты смог меня проинструктировать.

— Мы и правда имеем дело с ублюдками, которые насилуют детей?

— Похоже на то.

— До связи, — ответил Леон и повесил трубку.

Лена не помнила, чтобы Леон когда-либо прощался во время телефонного разговора. Видимо, он питает особую ненависть к чудовищам, которые считают детей товаром и уничтожают их — как морально, так и физически. Как бы то ни было, теперь Леон выложится на все сто, потому что лично заинтересован в успехе.

Лена взяла ноутбук Бергендорфа и подошла к молоденькому полицейскому, которого попросила починить окно в туалете. Юноша привез от стекольщика стекло нужного размера и поставил его вместо старого. Если не присматриваться, то разница с соседним окном была незаметна.

— Отличная работа, дорогой коллега. Все, вы мне больше не нужны. Еще раз прошу: пожалуйста, никому не рассказывайте о том, что здесь сегодня произошло.

Юноша кивнул.

— Я уже понял.

— Вообще никому. Даже самым близким.

Лена также взяла с доктора Шварца слово, что он сохранит случившееся в тайне, объяснив это важностью расследования.

— Старший комиссар Раймерс… — нерешительно начал полицейский. — Я… Никто в участке не понимает, что происходит.

— Представляю, каково вам. Пока я не могу ничего рассказать, но расскажу, как только это станет возможным.

Лена заперла входную дверь от виллы Бергендорфа и подождала, пока полицейская машина с юношей уедет. Потом села в свой «Пассат» и тоже уехала.

Йохан сидел на кухне и невидящим взглядом смотрел на стоявший перед ним стакан. Лена опустилась рядом.

— Значит, все кончено, — через некоторое время сказал он.

— Это был твой первый раз? — спросила Лена.

Йохан кивнул.

— Ты все сделал правильно. Если бы Бергендорф молчал, Изабель бы ничего ему не сделала. Я изо всех сил старалась ее успокоить.

— Тебе еще не звонили из больницы?

— Звонили, я только что разговаривала с одним из наших, — сказала Лена, решив солгать. — Бергендорф с Изабель еще в операционной, по словам доктора, с нашей девушкой все будет хорошо.

— А с Бергендорфом?

— Операция затянется. Но шансы у него неплохие.

— Когда мы уедем отсюда? Сегодня? Дело закрыто. Об остальном можно позаботиться с материка. Раймерсом займется отдел внутренних расследований, Изабель Мюллер грозит как минимум одно обвинение в покушении на убийство и…

— Подожди, я чего-то не понимаю. Разве ты не хочешь познакомиться с коллегами нашего славного господина Бергендорфа?

— Думаю, поезд ушел, ведь Бергендорф… Остальные быстро узнают о случившемся и спишут его со счетов, — отозвался Йохан, поднимая взгляд.

— Я говорила с Варнке. Он обещал попридержать отчет о происшествии и дал нам сорок восемь часов. Скоро мы получим ордер на обыск дома Бергендорфа. — Лена указала на ноутбук, который уже успела открыть и подключить к вай-фаю. — Вот его компьютер.

Йохан ошарашенно выпрямился на стуле.

— Что ты задумала?

— Собрать участников чата и заманить их на Амрум.

— Ты хочешь притвориться Бергендорфом? С чего бы им сюда приезжать? Они ни за что не согласятся!

— Время покажет. Думаю, они бывали здесь много раз. Мне просто нужно придумать аргументы поубедительнее. Точнее, нам нужно их придумать.

Похоже, Йохану идея понравилась.

— Ладно, давай пораскинем мозгами. Преступники знают, что мы здесь, на острове.

— Верно. Поэтому мы должны уехать. Смотри: мы доказываем, что Болен умер от естественных причин, и закрываем дело из-за отсутствия состава преступления. Все, опасность миновала.

— Хорошо. Но если старший прокурор — член этой банды, то он бы об этом знал.

— Нет. Дело пока не поступило в прокуратуру, тем более, что речь о смерти от естественных причин. Официально мы уедем сегодня.

— Может сработать. Но этого мало, чтобы заставить банду приехать на остров. Должно быть что-то, что можно сделать только здесь.

— Что-то связанное с приютом.

— А если сказать, что Сабина Болен согласна с ними сотрудничать? Хотя она же ничего об этом не знает…

— Нет. Даже если бы она согласилась, зачем этим господам приезжать сюда? Чтобы договор подписать? Ерунда же.

— Ерунда, — кивнул Йохан.

— Давай подойдем к вопросу логически. Что объединяет этих славных господ?

— Любовь к насилию над детьми. Любовь к власти. Для них это прибыльный бизнес, так что они в каком-то смысле убивают двух зайцев одним выстрелом.

— Им регулярно нужны новые дети. Общество сейчас начеку, детей так просто не купить. Поэтому единственный вариант — уехать за границу или…

— …привезти детей сюда, — закончил Йохан. — Попользоваться ими, а потом снова вывезти. По сути, мы имеем дело с принуждением к занятию проституцией.

— Точно. Люди, вращающиеся в таких кругах, слишком искушены. Они не полетят в Таиланд, где могут оказаться в тюрьме, из которой им так легко не выбраться. Значит, должен появиться новый поставщик «товара», и Бергендорф случайно на него наткнется.

— Случайно? В такое время? Никто не поверит. Наверняка наши преступники подозрительны до мозга костей.

— Ты прав, — отозвалась Лена. — Значит, Бергендорфу придется объяснить, как он вышел на этого поставщика.

— Хайн Болен! Может, через него? Болена шантажировали, заставляя вернуть деньги. Наверняка у него были связи. В конце концов, еще совсем недавно он был по уши в этих делишках.

— Звучит логично. Болен мог свести Бергендорфа с новым поставщиком, чтобы выкупить себе свободу, — сказала Лена и принялась лихорадочно придумывать легенду. — Потом на сцену вышли мы, и Бергендорф решил попридержать информацию. Но теперь опасаться нечего. К тому же, поставщику из… м-м-м…

— Румынии? — подсказал Йохан.

— Точно. Поставщику из Румынии не терпится перейти к делу. Бергендорфу он не доверяет, поэтому хочет видеть всю банду.

— Но разве в таких делах не безопаснее свести личные контакты к минимуму и общаться через посредника?

— Наверное. Значит, нам нужна причина, по которой наш румын не стал вести переговоры с одним Бергендорфом. Что можно придумать? — спросила Лена.

— Бергендорф не настолько «крупная рыба».

— Верно, — задумчиво сказала Лена. — Скажем, Бергендорф не хочет брать на себя ответственность в одиночку, ведь речь об очень больших деньгах. Бергендорфу нужна поддержка на переговорах.

— Но вся группа вряд ли появится. Нам повезет, если они пришлют одного. Если двоих — будем считать это чудом.

— Вероятно, ты прав. Не стоит испытывать судьбу, иначе у них могут возникнуть подозрения. Нужно придумать имя нашему румыну.

— Как вам «Ионеску»? Когда-то я знал румына с таким именем. Думаю, звучит вполне аутентично.

Лена согласилась. Некоторое время они с Йоханом работали над легендой, чтобы Лена была ко всему готова и ее ответы выглядели правдоподобно. Заметив, как Йохан устал, она предложила сделать перерыв. Йохан согласился и ушел к себе.

За прошедшее время Варнке получил ордер и отправил его Лене. Еще позвонил офицер, дежуривший в больнице, он сказал, что жизнь Изабель Мюллер вне опасности — операция прошла успешно. Бергендорфа стабилизировали и ввели в искусственную кому.

Лена взяла телефон и позвонила Леону.

— Нервничаешь? — спросил тот.

— Немного. Посмотрим, получится ли из меня «злодей».

— Конечно, получится. Ты рождена для этой роли.

— Подумать только! Первая похвала из твоих уст. Я тронута до глубины души.

Леон рассмеялся. Лена не помнила, чтобы он когда-нибудь смеялся в ее присутствии.

— И правильно. На повторение не рассчитывай.

— Да, я уже поняла. А теперь можешь меня проинструктировать?

Следующие полчаса они провели в даркнете. Перед тем, как отсоединиться, Леон нормально попрощался и даже пожелал Лене удачи.

Закрыв ноутбук, Лена позвонила Варнке:

— Бергендорф часто бывал в даркнете и, среди прочего, регулярно писал в один чат. Последний сеанс удалось восстановить, и я от имени Бергендорфа попросила участников выйти сегодня вечером на связь.

— Даже не буду спрашивать, как вам это удалось, да еще так быстро, но поздравляю с успехом. Вы хотите заманить банду в ловушку?

— Всех мне на Амрум не заманить.

— Хотите пообещать сделку о снисхождении, если они дадут показания против остальных?

— Давайте подождем и посмотрим, кто вообще приедет. Потом решим.

— Пожалуйста, сообщите мне обо всем, что узнаете из этого чата. Желаю удачи. Вам она понадобится.

— Удачи? — пробормотала Лена после того, как Варнке положил трубку. — Этого будет мало…

Телефон завибрировал, сообщая о входящем сообщении от Эрика. Лена открыла его и невольно улыбнулась.

«Если вдруг захочешь отдохнуть от ловли преступников, я к твоим услугам».

Она написала в ответ: «К сожалению, преступники не дремлют. Я тебе еще напишу».

Ее взгляд упал на часы. Через час будет ясно, зайдет дело в тупик или нет. Может, смерть Хейна Болена приведет к чему-то хорошему… Может, ему удастся загладить хоть толику своей вины — пусть и посмертно. Лена встала и распахнула окно, впуская на кухню свежий соленый ветерок. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Они с Йоханом устроились перед ноутбуком, тесно прижавшись друг к другу. За четверть часа до оговоренного времени Лена зашла в даркнет, ввела логин и пароль и вошла в чат. Оставалось только ждать.

В чат один за другим входили пользователи, пока явившийся последним Шварц не написал:

Шварц: Как погляжу, пришли почти все. Несмотря на то, что нас созвали неожиданно. Подождем несколько минут Вайсса, и можно начинать.

Вайсс: Я здесь. Был занят.

Шварц: Тогда предоставляю слово Бергу.

Берг: Простите, что снова собрал вас, но мы должны решить один важный вопрос. Первым делом хочу вас успокоить. Девка из полиции уехала с острова. Я узнал из надежного источника, что смерть ХБ признали естественной.

Шварц: Интересно. Я пока об это не слышал. Что ж, одной проблемой меньше. Но ты созвал нас не поэтому. В чем дело?

Берг: В нашу последнюю встречу ХБ предложил вместо себя поставщика из Румынии. Поначалу я не придал его словам значения, но вчера этот человек внезапно появился у меня на пороге.

Роуз: Переходи к делу. О чем конкретно речь?

Берг: Успокойся. Я бы не дергал вас по пустякам.

Бейл: Мы слушаем!!!

Берг: Он предложил качественный товар из Румынии и Беларуси, причем по хорошей цене.

Шварц: Как ты пнял, что товар качественный?

Берг: По фотографиям. Румын берет на себя все заботы о логистике. Как туда, так и обратно. Выбор по каталогу, доставка в течение недели.

Роуз: Что с ценой?

Берг: Как я уже сказал, цена хорошая. Если мальчики хотя бы вполовину так хороши, как на фото…

Шварц: Думай, о чем ты здесь пишешь!

Берг: Прости. Товар выглядит отлично, хотя, конечно, руку на отсечение не дам.

Вайсс: Как по мне, звучит многообещающе. Как пройдет сделка?

Шварц: Нужно подстраховаться. Кто знает, кто стоит за этим румыном?

Вайсс: Берг, наверняка ты уже пробил его по своим каналам?

Берг: Настолько, насколько было возможно за короткий срок. Он вроде чист.

Вайсс: Говорю же, звучит многообещающе.

Шварц: С каких это пор ты готов рисковать?

Вайсс: Я доверяю Бергу. А вы нет?

Бейл: Конечно, мы ему доверяем! Это один из наших принципов. Итак, Берг. Что дальше?

Берг: Общий объем инвестиций составит большую сумму. Я не хочу решать такие вещи один.

Шварц: Пусть предложит свои условия, мы их рассмотрим.

Берг: Проблема вот в чем. Через два дня он уезжает с острова и хочет, чтобы мы определились до этого времени. Он вернется ко мне завтра в семь вечера.

Шварц: Странный способ вести дела.

Вайсс: Уймись уже, Шварц. Что именно тебе нужно, Берг?

Берг: Помощь. Кто-нибудь может приехать завтра на остров и обсудить условия на месте?

Вайсс: Я бы приехал, но я в Барселоне, завтра у меня важная встреча. Шварц, как насчет тебя? Бейл? У тебя же полно времени.

Шварц: Мне не нравится такая спешка. Нужно подождать, пока на острове все не уляжется.

Берг: Это я и сказал румыну. Он категорически отказался. Думаю, у него есть другой покупатель.

Вайсс: Бейл, сможешь приехать?

Бейл: Если без этого никак… Но не один.

Вайсс: Шварц?

Шварц: Берг, ты точно все рассказал?

Берг: Да. Насколько понимаю, завтра все решится. Румын — профи, это заметно.

Шварц: Хорошо. Очень надеюсь, что ты прав. Мне придется постараться, чтобы приехать.

Берг: Поверь, я бы не собрал нас, не будь уверен, что сделка выгорит.

Роуз: Значит, на этом все? Тогда будем ждать от вас новостей. У вас полномочия заключить сделку. Возражения есть?

Шварц: Похоже, что нет. Завершаю сеанс.

Лена с облегчением вздохнула, когда все пользователи вышли из чата. Она не надеялась, что будет так легко. К счастью, «Вайсс» ее поддержал. Телефон завибрировал, и Лена взглянула на экран.

«А ты молодец. Поздравляю, — писал Леон. — Но и я постарался на славу, согласись».

Лена невольно улыбнулась. Видимо, Вайсс не смог присоединиться к чату, и его место занял Леон.

Глава двадцать вторая

— Можно к вам присоединиться? — поинтересовался Эрик, постучав по шезлонгу.

Лена подвинулась и приподняла одеяло.

— Да, если вы займете не слишком много места, уважаемый.

Эрик наклонился и поцеловал ее.

— Мне никогда не требовалось много места.

Лена потянула его на себя, заставляя сесть рядом, и спросила:

— Как прошел твой день?

— Наверняка не так интересно, как твой.

Эрик обслуживал гостевые дома и создавал сайты. А если возникала необходимость, ремонтировал водопроводные трубы и систему отопления.

— Насчет сегодня ты, может, и прав, но вообще я частенько занимаюсь бумажной работой или скучными расследованиями.

— Говорят, на остров дважды прилетал спасательный вертолет. Неужели ты поймала своего преступника?

Лена приложила палец к губам.

— Потом расскажу. — Она вытащила из тайника возле шезлонга бутылку белого вина с бокалами и протянула Эрику один из них.

— За что пьем? — спросил он, когда бокалы были наполнены.

— За то, что мне с тобой хорошо, — улыбаясь, сказала Лена.

— Звучит отлично! Могу сказать то же самое.

Они чокнулись.

— Рада, что мы совпадаем во мнениях.

Эрик пригубил шампанское и ответил:

— Редко бывало иначе. Обычно наши мнения совпадали в девяносто девяти процентах.

— Иногда девяносто девяти процентов недостаточно.

— Я всем сердцем ненавижу этот один процент.

Лена чмокнула Эрика в губы.

— Мой герой! Давай на сегодня забудем о прошлом?

Он кивнул.

— Да хоть на всю оставшуюся жизнь.

На улице медленно занимался рассвет. Лена недавно проснулась и смотрела из окна на небо.

— Прошлая ночь была последней? — тихо спросил Эрик у нее за спиной.

— Я думала, ты еще спишь.

— Это ответ?

Лена перевернулась на другой бок и посмотрела ему в лицо.

— А ты готов продолжать отношения на расстоянии?

— Зимой у меня мало работы. Я могу наведываться в Киль.

— А оставшиеся десять месяцев?

— Ты не можешь перевестись в Хузум?

— Нет.

— Неужели Киль для тебя так важен?

— Нет.

— Почему ты не стала рыбачкой? Или врачом? Или… не знаю… — Эрик громко сглотнул. — Нужно быть сумасшедшей, чтобы пойти работать в полицию.

— Мне моя работа нравится. Она мне подходит. И ты прекрасно это знаешь.

— Мы еще встретимся?

— Ты правда этого хочешь?

— Иначе бы не спрашивал.

— Дай мне немного времени.

— Тебе было мало четырнадцати лет?

Лена промолчала. Почему она здесь с Эриком? Она же знала, что попрощаться с ним во второй раз будет сложно… Эрик не подходил для одноразовой интрижки, он был ее большой любовью… Был? Лена не из тех, кто поддается чувствам из-за ностальгии, потому что обычно такие чувства — фантазия, ложь и обман.

— Ты возненавидишь меня, проклянешь и…

— Позволь мне самому беспокоиться о своих проблемах. Мы оба взрослые. Мы разберемся.

— Обними меня.

Эрик привлек Лену к себе и страстно поцеловал.

— Доброе утро, — поздоровался Йохан, когда Лена вошла на кухню. — Надеюсь, спала ты не в шезлонге.

— Доброе утро! Нет, для этого я слишком стара. Есть новости?

— Я позвонил в больницу, состояние Изабель Мюллер стабильно. Еще пришли результаты судмедэкспертизы. Как мы и подозревали, ДНК с одежды Болена принадлежит Бергендорфу. Видимо, в тот день они поссорились и дошло до рукоприкладства. Бергендорф, скорее всего, проиграл. Хайн Болен был крепче и как минимум на голову выше.

— Это объясняет, почему Болен был сам не свой. Он понимал: Бергендорф его уничтожит. Поэтому он почти не появился в тот день дома, а вечером быстро сбежал на прогулку.

— Бергендорф все еще в искусственной коме. Никто не знает, выживет ли он.

— Изабель Мюллер можно допросить?

— Да, по словам ее лечащего врача.

Лена схватила расписание паромов, висевшее на стене.

— Следующий паром отправляется через двадцать минут. Вернемся чуть за полдень и встретим оперативную группу.

Йохан встал из-за стола и с улыбкой сказал:

— Эх, а я-то надеялся полетать на вертолете…

— Здравствуйте, госпожа Мюллер, — сказала Лена.

— Не притворяйтесь добренькой. Я не буду с вами говорить.

Изабель Мюллер находилась в одиночной палате под охраной двух полицейских. Она выглядела потрепанной и осунувшейся, под глазами у нее залегли глубокие тени, правое плечо было перевязано.

Лена попросила полицейских выйти и махнула Йохану. Тот тоже вышел, оставляя их с Изабель наедине.

— Выслушайте меня внимательно. Я не буду повторять то, что сейчас скажу. Если после этого вы откажетесь со мной разговаривать, то на этом мы и закончим.

Лена подождала, пока Изабель кивнет, и продолжила:

— Я работаю в полиции, поэтому вчера я должна была любой ценой спасти Бергендорфа. Но я не горела желанием его спасать. Поверьте. Почти все, что я вам вчера говорила, — правда. Мы напали на след этой преступной группировки и сделаем все возможное, чтобы их остановить. Понимаете?

Изабель снова кивнула.

— Вообще-то я не должна вам этого говорить, но сейчас Герберт Бергендорф в коме, и никто не знает, выживет ли он. Если мы не сможем выйти через него на остальных, то придется искать другой путь. Еще мы с легкостью можем доказать, что вы подменили лекарства Болена, надеясь вызвать у него сердечный приступ. Но вас допросят позже — и об этом, и о нападении на Бергендорфа. Сейчас я должна выяснить, что вам известно об остальных преступниках. Вы знаете кого-нибудь из них? Как вы познакомились с Бергендорфом? Что случилось с вашим братом? Он называл вам какие-нибудь имена?

Некоторое время Изабель молчала, а потом нерешительно заговорила. Флориану, ее брату, было четырнадцать, когда он впервые попытался покончить с собой. После этого он долго лечился у психиатра. Чувство вины и невообразимый стыд мешали ему говорить о том, что произошло.

Даже его врачи не смогли ничего разузнать. Флориан впервые рассказал сестре правду незадолго до своей смерти. Оправившись от шока, Изабель начала расследование. Хайн Болен был первым, кого она нашла, но, по словам Флориана, в самом процессе он не участвовал. Изабель быстро догадалась, что Болен просто отбирал мальчиков и держал их под контролем. Она принялась искать остальных преступников, поначалу безуспешно. Только после смерти брата она наткнулась на дневники, которые он вел, пока жил в приюте. Изабель их прочитала и нашла описание пятерых мужчин, изнасиловавших ее Флориана. Через некоторое время она поняла, что поиски зашли в тупик, и решила устроиться на работу к Болену. Анна Бауэр согласилась уволиться, когда узнала, какие делишки тот проворачивал. Изабель дала ей двадцать тысяч евро, которые получила по страховке за брата. Деньги смотивировали Анну уехать как можно быстрее. Кроме того, она научила Изабель, что говорить и как себя вести, чтобы Болены взяли ее на работу. Потом, когда Изабель поняла, что Болен годами не участвует в преступлениях, она завязала с ним роман, надеясь что-нибудь выяснить, но выяснила только то, что Бергендорф шантажировал Болена. Бергендорф подходил под описание из дневника Флориана, и Изабель решила, что он — один из преступников. Примерно в то же время у нее возник план убить Болена, уменьшив дозу бета-блокаторов. Номерной знак, переданный полиции, принадлежал машине, которую Изабель увидела, пока следила за Бергендорфом.

Закончила Изабель словами:

— Я хотела, чтобы вы нашли этих ублюдков.

— Мне нужно взглянуть на дневники Флориана. Их не было в вашей комнате.

— Я храню часть вещей, включая дневники, у подруги в Гамбурге. Файл с описанием насильников вы найдете у меня в ноутбуке.

Изабель рассказала, где находится файл и как он называется.

Лена встала.

— Вы их поймаете? — устало спросила Изабель, и Лена увидела, каких сил ей стоил этот рассказ.

— Надеюсь. Если не сейчас, то в будущем.

— Спасибо. Значит, все было не напрасно.

На обратном пути Лена рассказала Йохану о том, что узнала. Они долго стояли плечом к плечу на верхней палубе, наслаждаясь видом, и молчали.

— Какой у нас план? — наконец спросил Йохан.

— Думаю, одним из наших сегодняшних гостей окажется старший прокурор Любберс. Меня он знает, поэтому встретить его придется тебе. Скажешь, что ты новый ассистент Бергендорфа, и проводишь внутрь.

— Легко.

— Тогда допросим обоих по отдельности, прямо там. Надо расколоть хотя бы одного, пока они не переговорят с адвокатами… Я имею право предложить сделку о снисхождении в обмен на показания против остальных.

— Может сработать. Возьмешь на себя прокурора?

Лена кивнула и опустила взгляд на воду. Ей невольно вспомнился Эрик. Изменилось ли что-нибудь между ними за проведенное вместе время? Выбросив эти мысли из головы, она предложила Йохану отыскать тихое местечко, чтобы в подробностях обсудить план действий.

Глава двадцать третья

Двое полицейских наблюдали за дорогой, ведущей к вилле Бергендорфа, а остальные четверо сидели на кухне в ожидании дальнейших приказов. Они приехали на двух машинах, которые спрятали на парковке неподалеку. Лена решила не устанавливать наблюдение на пристани, чтобы не рисковать. Вскоре после шести в дверь позвонили. Открыв, Йохан увидел на пороге коренастого мужчину.

— Здравствуйте. Меня зовут Йохан, я ассистент господина Бергендорфа. Прошу вас, проходите.

— Рамке, — представился мужчина. — Неужели старик Бергендорф обзавелся дворецким? Класс.

— Мне поручено проводить вас в библиотеку, — отозвался Йохан.

Мужчина подождал, пока Йохан заберет у него пальто, и, тут же забыв о «дворецком», направился прямиком в библиотеку. Лена, которая пряталась за углом, вошла в комнату сразу за ним.

— А вы кто, тоже прислуга?

Лена закрыла за собой дверь, достала из кармана удостоверение и показала мужчине.

— В каком-то смысле. Но платит мне земля Шлезвиг-Гольштейн.

Мужчина во все глаза уставился на удостоверение.

— Это что, шутка? Где Бергендорф?

Он говорил агрессивно, но в его голосе промелькнули беспокойные нотки.

— К сожалению, господин Бергендорф сегодня не придет. Пожалуйста, представьтесь.

Мужчина отшвырнул удостоверение Лены на пол.

— К чему весь этот фарс? — Он лихорадочно заозирался по сторонам и позвал: — Бергендорф! Шутка затянулась!

Лена подобрала удостоверение, окинула мужчину острым взглядом и приказала:

— Сядьте! Живо. — Мужчина недовольно уставился на нее, но подчинился. — Теперь покажите удостоверение личности.

Мужчина не ответил. Тогда Лена приоткрыла дверь и позвала:

— Коллеги!

В библиотеку вошли двое полицейских в черной форме и встали рядом с Леной.

— У вас есть выбор. Либо вы немедленно назовете свое имя, либо я прикажу вас арестовать.

Нервно дернув кадыком, мужчина полез в карман, достал бумажник и вытащил из него удостоверение личности. Лена прочитала имя и передала удостоверение одному из полицейских.

— Спасибо, коллеги. Думаю, дальше я справлюсь сама.

Подождав, пока полицейские выйдут из комнаты, Лена села напротив мужчины.

— Алоис Рамке? — Тот кивнул. — Дайте мне ваш мобильник, пожалуйста.

Мужчина снова полез в карман и неохотно передал Лене телефон.

— Перейду к сути дела. Вы подозреваетесь в том, что являетесь участником преступной группировки, которая не один десяток лет занималась торговлей детьми и организацией сексуального рабства. К тому же, у нас есть улики, указывающие на то, что вы лично участвовали как минимум в одном акте сексуального насилия. Уверена, в ходе дальнейшего расследования нам удастся доказать вашу причастность к целому ряду подобных преступлений.

— Я хочу позвонить своему адвокату.

— Само собой, вы имеете право хранить молчание, и, конечно же, у вас будет возможность связаться с адвокатом… Но сначала мы доставим вас в Киль, где вам предъявят обвинение.

Алоис Рамке не ответил.

Лена через весь стол бросила ему распечатку переписки из чата.

— Как понимаю, вы — Бейл. Самое позднее через два часа мы обыщем ваш дом. Впрочем, у нас и без того достаточно доказательств, чтобы засадить вас за решетку на многие годы.

— Чего вы от меня хотите?

— Я готова предложить вам сделку. Особый статус свидетеля и смягчение приговора в обмен на показания против своих подельников. Предложение будет действовать… — Лена посмотрела на часы, — ровно пятнадцать минут.

С этими словами она включила на телефоне таймер и положила на стол так, чтобы Рамке видел.

Было заметно: Рамке борется с собой. Он дышал часто и неглубоко, его глаза беспокойно бегали по сторонам, а красное лицо заметно побледнело. Наконец он остановил таймер и сказал:

— Вы не услышите от меня ни слова. Я хочу поговорить с адвокатом!

Лена забрала со стола телефон и распечатку.

— Что ж, выбор ваш.

Она открыла дверь и жестом пригласила внутрь двух полицейских.

— Ну что? — спросил Йохан, ожидавший в коридоре.

— Рамке отказывается говорить, и предложение о смягчении приговора его не заинтересовало. Может, тебе с ним повезет больше.

У Лены завибрировал телефон — пришло сообщение от полицейских, наблюдавших за домом.

— Второй на подходе. Проводишь его в гостиную, ладно?

— Как скажете, мэм, — усмехнулся Йохан.

Вскоре раздался звонок в дверь. Йохан снова представился ассистентом Бергендорфа и провел высокого светловолосого мужчину в гостиную, где его уже поджидала Лена.

— Добрый вечер, старший прокурор Любберс, — поздоровалась она.

Любберс оглянулся на дверь, словно на мгновение задумавшись о побеге, но потом повернулся к Лене.

— Мы знакомы?

— Не знаю, знаете ли вы меня или нет.

Лена подошла к Любберсу и показала ему удостоверение. Тот взглянул на него и спросил:

— Что вы здесь делаете? Это частный дом моего друга, Герберта Бергендорфа! Предъявите ордер.

— Присаживайтесь. Наш разговор может затянуться.

— Нет, не может. Где господин Бергендорф? — Любберс говорил надменным тоном, который любят использовать начальники, отсчитывая нерадивых подчиненных. — Я ухожу отсюда. Готовьтесь к тому, что завтра вам придется искать новую работу.

С этими словами Любберс резко повернулся, распахнул дверь в коридор, увидел на пороге двух полицейских и… медленно закрыл ее.

— Вы что, совсем спятили? Ваше начальство знает о том, что вы вытворяете?

— Не могли бы вы дать мне свой мобильный телефон? — Лена протянула вперед раскрытую руку. — Пожалуйста. Мне бы очень не хотелось вас принуждать. — Она выразительно взглянула на дверь.

— Возьмите, но учтите, что я отдаю вам телефон под принуждением. Немедленно объясните, что здесь происходит.

— Присаживайтесь, — повторила Лена.

— Обещаю, вы еще пожалеете об этом.

Любберс снял пальто, аккуратно сложил и повесил на спинку стула. Потом сел. Лена положила перед ним распечатку переписки и подождала, пока он ее просмотрит.

— Что это? — процедил он.

— В соседней комнате находится господин Рамке, его сейчас допрашивают. Уверена, он согласится дать против вас показания в обмен на смягчение приговора. Это всего лишь вопрос времени. Я оставлю вас на минутку. — Лена поднялась, распахнула дверь и поманила внутрь двоих полицейских, которые ждали в коридоре. — Эти господа за вами присмотрят.

Пройдя на кухню, она позвонила Варнке и сообщила личные данные Алоиса Рамке.

— А второй — это старший прокурор Любберс.

— Я запрошу ордер на обыск их домов. Переписка из чата, их появление у Бергендорфа… этого должно хватить.

— Я дам вам знать, если что-нибудь узнаю.

— Да, будьте так добры.

Лена вернулась в гостиную и подождала, пока полицейские уйдут.

— Долго вы собираетесь продолжать этот цирк? — осведомился Любберс. — Вы и без меня знаете, сколько законов уже нарушили.

— Господин Любберс, я задерживаю вас до выяснения дальнейших обстоятельств. — Лена зачитала Любберсу его права и сказала: — Давайте поговорим серьезно. Вам прекрасно известно, что будет дальше. В эту самую минуту судья оформляет ордер на обыск вашего дома и офиса. Полиция будет там не позднее чем через полчаса.

— Вы спятили. Я засужу вас по полной. Вы хоть понимаете, что путь в полицию теперь для вас закрыт? И вам еще очень повезет, если обойдется без ареста!

— Господин Любберс, — тихо, но твердо начала Лена. — У меня есть полномочия заключить с вами сделку в обмен на дачу показаний против ваших пособников. Смотрите. — Она указала на распечатку. — Из этой переписки видно, что вы главный в группе.

— Вы сошли с ума!

— А вы — бессердечный насильник! — сердито крикнула Лена. — Все кончено! Хотите — используйте свой последний шанс, хотите — не используйте! Мы докажем каждое ваше преступление, и вы на долгие годы попадете за решетку! Знаете, что вас там ждет? Я знаю!

— Вы правда думаете, что сможете меня убедить этим глупым спектаклем? Ваши слова — пустая болтовня, не более.

Лена почувствовала, как завибрировал ее телефон, взглянула на экран и улыбнулась.

— Как скажете. Это ваша жизнь, вам решать. Знаете, один из моих бывших коллег уже год как в тюрьме. Вы наверняка слышали об его деле. Он брал взятки, запугивал свидетелей и сообщал преступникам о действиях полиции. Его отправили отбывать наказание во Фленсбург, чтобы он случайно не оказался в одной камере с теми, кого собственноручно туда засадил, но… в тюрьме на него все равно напали. Парень чудом выжил. Рассказать вам, что именно случилось?

Телефон Лены снова завибрировал. Прочитав сообщение, она встала и направилась к двери.

— Ваш дружок Рамке изъявил желание поговорить со мной. Я скоро вернусь.

В коридоре она встретила Йохана, они заранее договорились, обмениваться сообщениями.

— Прогресс есть?

— Ни малейшего, — вздохнул Йохан. — Кажется, Рамке уверен, что у нас ничего нет. Но он очень напрягся, когда я вышел из комнаты.

— А вот Любберс — ни капельки. Скорее всего, Рамке расколется первым.

— Как долго мы их здесь продержим?

— Всю ночь, если придется. Нам нужен результат.

— Хорошо. Тогда в бой.

Вернувшись в гостиную, Лена села напротив к Любберса и принялась ждать. Минут через десять тот прочистил горло и спросил:

— Что дальше, госпожа старший комиссар?

— Мы ждем.

— И чего же, раскройте секрет.

— Когда отправится первый паром. Мои люди приехали на машинах, поэтому отправлять вас на вертолете — не вариант.

— В чем именно вы меня обвиняете? В том, что я хотел навестить старого друга, который здесь живет? Вы ведь не всерьез.

«Ну наконец-то», — ликующе подумала Лена, но ничем не выдала своих чувств.

— Когда вы в последний раз разговаривали со своим другом?

— Вчера. Мы договорились о встрече.

— Во сколько вы разговаривали? Ну, примерно.

— Ближе к вечеру.

— Если под своим другом вы подразумеваете господина Бергендорфа, то это невозможно. К тому времени он уже находился в больнице, где его искусственно ввели в кому.

— Не может быть, — облизнув губы, выдавил Любберс.

— Печально, конечно, что вам не сообщили о произошедшем. Мы решили не разглашать эту информацию в интересах следствия. Вы наверняка знаете, как это бывает.

Лена вытащила из кармана ордер и положила на стол перед Любберсом.

— Это не ваше дело, но раз уж вы так любезно спросили…

Любберс взглянул на ордер и отодвинул подальше.

— Вчера я позволила себе поучаствовать в вашей переписке и, чтобы не привлекать внимания, воспользовалась ником вашего друга. Ник не очень изобретательный, скажем прямо.

— Это были вы? — растерянно уставился на нее Любберс.

— Думаете, я шучу? Отыскать ваш чат в даркнете было не так-то сложно.

— Не верю. Вы блефуете.

— Поставщика-румына не существует в природе, Хайн Болен умер не своей смертью, а вы не такой белый и пушистый, каким пытаетесь казаться.

Любберс не ответил.

— Помните приют в Оснабрюке? А мальчика по имени Флориан Мюллер? Или вы зовете детей исключительно по номерам? Флориан, такой маленький, худенький мальчик со светлыми волосами. Не помните? Зато Флориан хорошо помнил вас и все, что вы с ним сотворили. Кстати, ваших подельников он тоже описал подробно. Настолько подробно, что господина Рамке я узнала сразу.

Любберс продолжал молчать.

— Знаете, труднее всего в таких делах найти первого свидетеля. Зато потом они появляются один за другим. Сейчас оперативная группа разыскивает остальных пострадавших. Это только вопрос времени, прежде чем…

— Хватит нести бред! — рявкнул Любберс.

— Вы же знаете, что будет, если вы сядете тюрьму, и что — если согласитесь на сделку. В первом случае вас ждет ад, во втором — относительно нормальная жизнь. Конечно, с вашей карьерой будет покончено. Вам придется переехать и начать все сначала. Будет трудно, очень трудно. Да, вы больше не сможете работать юристом, но у вас появится шанс на новую жизнь. Сколько вам лет? Чуть за пятьдесят? Скажем, вам дадут лет пятнадцать. Если вы сядете в тюрьму, то вам будет семьдесят, когда вы выйдете. Если вы, конечно, выйдете…

Телефон Лены снова завибрировал. Она посмотрела на дисплей, встала и сказала:

— Я оставлю вас ненадолго.

— Как успехи? — спросил Йохан, протягивая Лене чашечку горячего кофе.

— Так себе. У тебя?

— Мне кажется, что Рамке медленно, но верно сдает позиции. Но ничего не могу обещать.

— Проклятие! Завтра после встречи с адвокатами они не скажут ни слова. И я не уверена, согласится ли судья предъявить им обвинения. Два уважаемых господина с кристально честной репутацией, бла-бла-бла…

— У нас в запасе несколько часов, — успокаивающе ответил Йохан. — Я попробую надавить на Рамке.

Кивнув, Лена вернулась в гостиную.

— Ну, что вы придумаете теперь? — спросил Любберс с видом собственного превосходства. — Снова скажете, что Рамке вот-вот запоет?

Он насмешливо фыркнул.

Лена выждала несколько минут, а потом сказала:

— Вы когда-нибудь задумывались о том, что делаете с детьми? Вы же тоже когда-то были маленьким мальчиком. — Она заглянула Любберсу в глаза и негромко продолжила: — Вы только представьте. Большие руки блуждают по всему телу, касаются в тех местах, которые прежде трогала разве что мама, когда помогала тебе мыться… Тебе страшно, очень страшно. Страшно, что ты сделал что-то плохое, и тебя наказывают… Тебе стыдно, ты до глубины души ненавидишь себя за то, что с тобой сделали, ты не можешь спать, потому что в любой миг за тобой могут прийти и вернуть тебя в ад, который ты никогда не забудешь…

Любберс дернул кадыком. Впервые за весь разговор он, похоже, почувствовал себя не в своей тарелке.

— По ночам ты плачешь, пока не заболят глаза. Тебе нечем дышать, ты подбегаешь к окну, распахиваешь его настежь… Но все равно чувствуешь, что задыхаешься. Все тело болит. Ты смотришь на свои руки, и они кажутся чужими. Где-то слышится шорох — и ты в ужасе вздрагиваешь. Неужели это он? Он вернулся за тобой? Что он захочет сделать с тобой на сей раз? Так больно… Почему никто не приходит на помощь? Ты хочешь умереть, берешь нож, но он оказывается недостаточно острым. Тебя окружает непроницаемая чернота. Никто не слышит, как ты кричишь. Никто. — Лена некоторое время молча смотрела на Любберса, а потом добавила: — Такое будущее ждет вас в тюрьме, вы уж мне поверьте. Вот только вы заслужили то, что с вами сделают. Вы не будете в безопасности ни в душевой, ни в темном углу прачечной, ни даже ночью в собственной камере, потому что охранник случайно забудет ее запереть… Ваша жизнь превратится в нескончаемый кошмар…

— Чего вы от меня хотите? — прошептал Любберс побелевшими губами, и Лена поняла, что он вот-вот расколется.

— Я хочу, чтобы все закончилось. Здесь и сейчас. Признайтесь, если у вас осталась хоть крупица чести. Я обещаю вам сделку в обмен на дачу показаний против ваших пособников. Иначе… В тюрьме растлителю малолетних лучше сразу повеситься. И поверьте, я лично прослежу за тем, чтобы остальные заключенные узнали, кто сидит в соседней с ними камере. До суда вы не доживете.

— Какие у меня гарантии?

Любберс, казалось, был полностью сломлен. Его лицо стало пепельным, руки затряслись. Он невидящим взглядом уставился на сцепленные в замок пальцы.

— Если вы назовете мне имена двух других участников чата, то я позвоню генеральному прокурору, и вы сможете с ним договориться. Потом дадите мне исчерпывающие показания.

— Откуда мне знать, что вы меня не подставите? — из последних сил спросил Любберс.

— Говорить мы будем наедине, и я не стану записывать ваши показания на диктофон. Так вы сможете от них отказаться. Ваше слово против моего. Завтра мы поедем в Киль и по всем правилам оформим сделку. После этого вас отвезут на конспиративную квартиру, где продержат до суда. Впрочем, процедура вам известна.

Любберс на мгновение прикрыл глаза, потом открыл их и начал говорить:

— Мартин Вольтерсхаузен, живет в Мюнстере, он председатель совета директоров компании «Машенс». Юрген Визнер, живет в Ганновере, член парламента.

Лена записала его слова и встала, держа в руке телефон.

— Я скоро вернусь.

Две недели спустя

Лена стояла на верхней палубе у перил, подставив лицо солнцу. Паром отошел от берега и медленно набирал скорость.

Последние две недели выдались непростыми. Дело перешло к специальной следственной комиссии, куда входили тридцать человек. За прошедшее время удалось взять под стражу более двадцати подозреваемых. Бергендорф выжил; не позднее, чем через неделю его переведут в следственный изолятор. Во время допроса он отказался сотрудничать со следствием. Узнав о том, что Любберс дал против него показания, он на мгновение заколебался, но быстро вернулся к десятилетиями отрепетированной маске высокомерия и отказался говорить. Впрочем, Лена была уверена, что даже лучшие адвокаты страны ничем ему не помогут.

Генеральный прокурор готовился передать в суд самый громкий процесс последнего десятилетия. Это дело вызвало большой резонанс как в прессе, так и в обществе. Известия о новых пострадавших приходили каждый день.

Работа специальной комиссии растянется на месяцы. Со всех полицейских управлений земли Шлезвиг-Гольштейн собрали сотрудников, специализирующихся на делах о жестоком обращении с детьми. К ним присоединились специалисты из Федерального управления уголовной полиции. Им предстоит изучить тысячи зацепок и опросить сотни свидетелей. Лена помогала по мере сил — писала бесконечные отчеты и принимала участие в допросах основных организаторов преступной сети. Благодаря признанию старшего прокурора Любберса (точнее, бывшего старшего прокурора — его отстранили от должности), у следователей появилось достаточно информации, чтобы загнать остальных подозреваемых в угол. Во время обысков, которые начались по всей стране, были найдены неопровержимые доказательства. Генеральный прокурор не сомневался: преступная сеть уничтожена, более того — в ходе дальнейших расследований в других странах будет осуждено множество людей, замешанных в этом деле. Впрочем, все понимали, что работа эта затянется на годы и что, несмотря на целеустремленность следователей, некоторым преступникам удастся избежать наказания.

Разговор с Варнке продлился всего десять минут. Варнке поздравил Лену с успешным завершением дела, а она попросила у него две вещи: неделю отпуска и четырех помощников, которые помогут ей с расследованием старого дела о пропаже мальчика. Варнке согласился — с условием, что через две недели Лена должна будет отчитаться о результатах.

Раймерса нашли после того, как он прислал в участок больничный. Во время допроса Раймерс признался, что сообщил Бергендорфу о смерти Хайна Болена. Раймерса отстранили от работы, и теперь прокурор готовился выдвинуть против него обвинение в предварительном преступном сговоре с группой лиц.

Изабель Мюллер находилась под стражей с тех пор, как ее выписали из больницы. Она призналась в том, что подменила таблетки Болена, и ждала суда за нападение на Герберта Бергендорфа. Лена была уверена, что суд примет во внимание историю Флориана и сочтет ее смягчающим обстоятельством. Пока неясно, удастся ли Изабель отделаться условным сроком. Лена переговорила с прокурором, который вел это дело, и настояла на том, чтобы Изабель перевели в психиатрическую лечебницу, где ей окажут помощь.

Одинокие летние облака бесследно рассеялись в небе. Лена взяла телефон и позвонила Эрику. Тот ответил почти сразу:

— Я уже думал, что ты про меня забыла. Я читал о тебе в газетах, но все равно скучал.

— Ты занят в ближайшие шесть дней?

— У тебя там что, чайки кричат?

— Не исключено.

— В ближайшие шесть дней, спрашиваешь? Даже не знаю. Нужно проверить расписание. А, вот и оно. Хм-м-м, как странно… На ближайшие шесть дней ничего не записано. Такое у меня впервые.

— Я по тебе скучала.

— Не так, как я по тебе.

— Расскажешь поподробнее через два часа. У меня есть бутылка вина.

— А у меня — ключ от маяка.

— Ты правда его не вернул?

— Думаешь, я шучу?

— Нет, не думаю.

— Лена?

— Что?

— Не задерживайся там.

— Ты же знаешь, у меня есть полицейская мигалка?

— Вот и отлично.

— Скоро увидимся.

— Скоро увидимся, Лена.

Content

Анна Йоханнсен
Мертвец на пляже

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Две недели спустя